Глава 6
5 марта 2026 г., 23:27
Frank Sinatra - The world we knew
Гермиона была отнюдь не сильным легиментом. Люди всегда чувствовали, когда она проникала в их головы, поэтому девушка использовала легименцию только ради шутки с друзьями, всего на пару секунд, что бы не свести их с ума. Гермиона могла проникнуть в их голову без палочки, и доставляя укол боли, сказать фразу, тут же прекратив. Гарри пытался развить её способности, но это занимало слишком много времени, которого у них совершенно не было. И после попыток подруги использовать «Легименс» для просмотра воспоминаний, Гарри долго восстанавливался. Он сравнивал ощущения от её проникновений в его голову, с тысячами жалящих пчёл в мозгу. Но продавцу видимо было совсем не больно, возможно он был настолько поглощён последствиями проклятий, что просто не чувствовал боли.
«Вербена есть», — снова раздалось скрежетание в голове Грейнджер. Он прочитал Гермиону, но его совсем не удивили её секреты. В этом месте не существовало понятие морали.
«Сколько?», — спросила Гермиона, старец всё так же оставался с застывшими руками и улыбкой.
«Совсем не деньгами, лишь вашей частью, ожидаю предложений», — Грейнджер напряглась, пытаясь понять характер его запроса, когда его голос раздался снова. — «Что то настолько же ценное, то что оцените вы, взамен на товар».
Её сердце пропустило несколько ударов, когда она пыталась сообразить, чем же может отплатить.
Часть тела или души?
Это был единственный шанс.
«Капля моей крови» — капля – совсем ничтожно, как и растение, кровь – сильна, как и вербена.
«ХА-ХА-ХА! Вы очень храбры. Вы нравитесь мне, меня привлекают ваши цели. Моя дочь была тронута Пожирателем смерти и покончила с собой. Я солидарен в вашей борьбе, поэтому сделаю вам подарок. Не беспокойтесь, у меня доброе сердце. Вы всё поймёте, когда придёт время» , — он протянул Гермионе соцветие, и она забрала цветок из его рук, ничего не почувствовав.
«Сожалею по поводу Вашей дочери».
«Не стоит, я отомстил за неё».
Он отвернулся, опустив голову, погладил своими чёрными руками белую лилию. И Грейнджер ушла прочь.
Подойдя к камину, тревожные мысли посыпались на девушку. Это было очень рискованно, это было странно. Она не чувствовала опасности разговаривая с ним, но стоило ей отойти, как она сразу же погрузилась в отчаянный страх. В продавце ли было дело, или она уже сходит с ума – Гермиона не понимала.
Всё ещё думая о судьбе продавца, и о жестокости, что настигла его дочь, Грейнджер наложила стазис на вербену и потянулась к сумке, убирая, когда заметила почерневший порез на ребре левой руки, чуть ниже основания мизинца.
Надеюсь, я не совершила ошибку.
И стремительно вошла в камин.
По прибытию в поместье, она сразу же пошла в лабораторию. Коридор и лестница её больше не пугали, ведь каждый раз, когда она спускалась, то представляла как он идёт за ней. Он сделал лабораторию идеальной. Стерильное помещение наполнено лучами закатного солнца, что проникали через большие окна купола. Рабочий стол аккуратно накрыт письменными принадлежностями и приборами, готовыми помочь ей в своих исследованиях. Каждый предмет на своём месте, каждый инструмент выстроен с особой тщательностью и вниманием к деталям.
Натянув на себя защитный халат, Гермиона встала напротив железного стола и вытащила из сумочки ингредиент. Веточка была у неё лишь одна, значит нужно экономить. Она отделила один цветочек, затем отложила веточку в криокамеру, и левитировала соцветие под лампу, аккуратно собрав пыльцу в колбочку. Но конечно этого было мало, нужно что то, что позволит обнаружить больное место… По какому именно принципу это работало, девушке предстояло узнать. Она взглянула на часы, был поздний вечер. Понадеявшись, что Миппи не спит, Гермиона вызвала её и спросила о маггловских медицинских книгах, на что Миппи исчезнув и вернувшись, сказала, что таких в библиотеке нет.
Чего то нет в библиотеке Малфой Мэнора…
Эта мысль поразила Гермиону, и это значило, что вопреки словам Драко, ей нужно посетить маггловскую часть Лондона.
Когда она поднялась, в её животе раздался громкий урчащий звук, и Гермиона решила зайти в столовую. Она присела за стол, чувство грызущей пустоты снова поскребло душу. С Малфоем было комфортнее даже молчать. Просто наблюдать за тем, как он осторожно расправляется с едой, или как его челка спадает на лоб, когда он смотрит в тарелку. Она скучала по Драко, будучи с ним в никаких отношениях, едва ли партнёрских. Услуга за услугу. Эльфам тоже приходилось тяжело, они были какие то нервные, будто его отъезд мог стать последним. В этом мире, конечно – мог, но не для Малфоя. Некому больше убивать Малфоев.
Весь ужин Грейнджер провела за размышлениями и фантазиями о нём. И вернувшись в постель, уставилась в потолок, на своё отражение, засыпая с его фантомным запахом.
***
Гермиона пьет кофе в лежаке около бассейна, наслаждаясь дуновением почти летнего ветерка. Её взгляд то и дело падает на газету, лежащую на столике, пытаясь испортить такой прекрасный день. Она отставляет чашечку, и заставляет себя прочесть содержимое, предчувствуя, как и всегда, ужасные новости. «ВЕЛИКИЙ ШАГ В БУДУЩЕЕ: ПРИСОЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ К СОДРУЖЕСТВУ Ежедневный Пророк, 28 мая 1999 Сегодня магический мир отмечает великое событие – присоединение Германии к Содружеству. Этот день стал историческим моментом, который открывает новые горизонты для единства и могущества нашего магического сообщества. Заслуга за этот важный шаг принадлежит генералу армии Стражей Содружества, чьи мудрые решения и храбрые действия позволили привлечь Германию к нашему объединению. Его преданность и отвага заслуживают наивысших почестей и благодарности от всего магического мира. [Колдография] Празднование этого знаменательного события будет проведено завтра вечером на центральной площади под руководством Тёмного Лорда. Все жители Содружества приглашены принять участие в торжественном приеме, который станет символом нашей силы и единства. Пусть этот день будет наполнен радостью и надеждой на светлое будущее нашего магического мира! Ваша, Рита Скитер» Закрыв глаза, Гермиона стала считать каждое действие своих лёгких, иначе она бы прямо сейчас сожгла газету вместе с собой и поместьем в адском пламени. Успокоившись, внимательно рассмотрела колдографию генерала, подмечая детали. Полностью скрытая фигура, снимала перчатку, протягивая руку министру Германии. Фигура выглядела как совершенная игрушка Волдеморта, в то время как министр был весьма потерян. Напряжение так и сквозило от его лихорадочных движений. Он подал руку генералу, словно резко вспомнил, что это нужно сделать. Они стояли на фоне кабинета. Если Германия присоединилась, а не была захвачена, почему генерал пришел на визит? Может Реддл просто боится покидать свои крепкие стены, опасаясь возмездия? Возмездие случится. Празднование. Это была одновременно опрометчивая и гениальная мысль в голове Грейнджер. Но это точно был шанс. Был шанс приблизиться к нему, и попытаться убить. Хотя бы попробовать проверить одну из версий. В голове закрутился анализ. Для начала ей нужно не выдать свою личность, и не выдать У.К. Потом стоит воспользоваться ненавистной одеждой. От воспоминаний из примерочной тело Гермионы снова выдало волну тока, но она это сразу же пресекла. Ей предстояло попасть на похоронную процессию здравого смысла. Дальше она надеялась разобраться со всем остальным по мере появления проблем. — Миппи. — Да, мисс? — эльфийка появилась перед девушкой держа в руке тряпочку. — От Драко что то слышно? — Нет, мисс, — её ушки опустились. — Тогда приготовь одно оборотное зелье, мне нужно в книжный магазин. — За теми книгами? Господин говорил, что вам нельзя покидать магический Лондон…— эльфийка нахмурилась, пытаясь казаться серьезной. — Миппи не может вам запретить, но Миппи придётся рассказать господину. — Хорошо, я сама ему расскажу и приму удар на себя, не переживай, — Гермиона улыбнулась ей и провела рукой по плечу, в поддерживающем жесте. — Миппи очень переживает за вас… — эльфийка опустила голову и тяжело вздохнула. — Всё будет хорошо, я обещаю, что вернусь. Миппи кивнула и исчезла за зельем. Переодевшись в серые джинсы и футболку, гриффиндорка надела балетки, и еще раз взглянув на себя в зеркало, убрала палочку под одежду. Выпив зелье, она переместилась к границе мира магии и мира людей. Огляделась и быстро прошла через барьер, в надежде, что на этот раз ей не встретятся Пожиратели. Люди на улицах были словно роботы, хоть украдкой и позволяли себе проявление эмоций. Их настолько запугали, запугали целое британское общество. Британцы всегда были на вершине, за столько лет ни разу не были сломлены, но Содружеству это удалось… Как бы Гермиона не хотела в это верить. Содружество оседало на её языке вкусом плесени, растекаясь горечью во рту, и проглатывая, сползало солёными слезами вниз. Этого Реддл и добивался. Власть путём страха. Что бы Содружество словно эпидемия – заражала всё новые территории, абсорбируя тьмой всё больше людей. И когда тьма наконец бы заполонила мир, что было бы дальше? Он просто хотел стереть и подчинить всех нечистокровных волшебников и всё, живя свою императорскую жизнь бесконечно? Это его величайшее непостижимое удовольствие? Хмыкнув от собственных мыслей, Грейнджер остановилась у светофора, когда маленький мальчик с зелёными глазами в очках, повернулся к най, улыбаясь. От его внешности в горле встал ком… Мальчишка так напоминал девушке Гарри… Гермиона надеялась, что эта душа проживет долгую и насыщенную жизнь, благодаря её собственным усилиям и борьбе. — Мне очень нравятся ваши кудряшки, — ребёнок заворожённо рассматривал волосы незнакомки. — А мне твои очки, они тебе очень идут, — Грейнджер слегка нагнулась, что бы быть на одном уровне с мальчиком. — Меня зовут Алекс, — он протянул свою ладошку и покраснел. Гермиона подумала, что он совсем как Гарри, когда то в поезде, протянул ей руку. Девушка убрала выбившуюся прядь волос за ухо и протянула руку в ответ. — Гер… Я Джин. Светофор загорелся зелёным, как и глаза мальчишки. — Когда я вырасту, я найду вас, чтобы жениться, — и понёсся в припрыжку по переходу, взявшись за лямки рюкзачка. При каждом шаге, тот подпрыгивал. Это смотрелось очень забавно. Детская лёгкость в сокрушительном мире, которой суждено погаснуть, если Гермиона не справится. Перейдя дорогу, она зашла в центральный книжный магазин. Он назывался Фойлес. С четырёх лет мама с папой водили её сюда на праздники, и она могла взять столько книг, сколько сможет с собой унести. Магазин со временем совершенно не изменился. Всё то же светлое шумное кафе, что было чем то средним между кафетерием и библиотекой. И всё те же пять этажей с бесчисленным количеством книг. Примерно столько же было в библиотеке Мэнора, но по большей части из волшебного мира. Гермиона медленно подходит к продавщице, которую, кажется, знает. Её душа ликует. Элиза Грейсвелл – милая и доброжелательная продавщица этого книжного магазина. Серебряные волосы Элизы, тщательно уложенные в пучок на затылке, подчеркивают её утончённое лицо, на котором всегда играет улыбка. Она носит круглые очки с тонкой оправой, которые добавляют ей интеллигентный вид. Элиза всегда готова помочь посетителям в их поисках и встречает каждого с радушием и тщательным вниманием. Её дружелюбный голос наполняет магазин душевностью, а знание литературы сделало её неоценимым собеседником для любого посетителя. Всегда одетая в аккуратный костюм и неброские украшения, Элиза создает вокруг себя гармонию, в которой каждый чувствует себя желанным гостем. Сколько же в мире прекрасных людей. Ради них и стоит бороться. В её руках лежит стопка книг, которые она изучает с интересом. Элиза, замечая новую покупательницу, заканчивает расстановку книг на одной из полок и с улыбкой поворачивается к Гермионе, конечно же не узнавая. Она, уловив взгляд Грейнджер, мгновенно чувствует её жажду знаний. Продавщица радостно приветствует девушку и спрашивает, нужна ли помощь. Гермиона благодарно кивает, и описываеь свою потребность в медицинских книгах. Элиза, сияя от дружелюбия, направляет рукой в сторону двадцать третьего отсека к одиннадцатому стеллажу. Гермиона благодарит её и идёт по назначенному пути. За полтора часа поисков, Гермиона нашла лишь три более менее подходящие книги. Скоро действие зелья закончится, запасного у неё нет, поэтому девушка начинает торопиться. Оплатив книги, она напоследок оглядела этот райский магазинчик, всего пару секунд. Книжный впечатлял своей стильной простотой и функциональностью. Высокие потолки – просторны, а огромные окна пропускали естественный свет. Мягкие кресла и уютные диваны разбросаны по всему магазину, предлагая посетителям возможность уединиться с любимой книгой или просто насладиться мирным чтением. Книги здесь расставлены с любовью и вниманием к деталям, образуя гармоничные ряды по различным тематикам и жанрам. Элегантные столики и стулья манят гостей принять участие в дискуссиях. Лестницы в магазине ведут посетителей через пять уютных этажей, каждый из которых открывал свой мир литературных открытий. Гермиона чувствовала себя здесь безопасно. Захлопнув дверь магазинчика, она оглядела солнечный городок и пошла к точке перемещения. Люди с опущенными головами шли в обратную сторону, и в последствии ей пришлось пробираться сквозь толпу спешащих пешеходов. Что то не так. Солнце ушло, и Гермиона, подняв голову к небу, увидела серые тучи, что создавали образ метки Пожирателей смерти. Ей нужно было скорее попасть к барьеру и вернуться домой, времени оставалось мало. В момент, когда гриффиндорке оставалось пройти один проулок до точки перемещения, она увидела отвратную картину. Пожиратели волокли девушек из домов, заведений, просто хватали на улице. Некоторые из них были обнажены, или шли лишь в одних халатах. Кристалл завибрировал, как вдруг Гермиона почувствовала руку на своих волосах, что потянула её голову назад, обнажая шею. Древко проскользило от низа живота до груди. — Какая красавица… — она дёрнулась рукой к ножам и поняла, что не взяла ни один из них. — Не беспокойся, мы и тебя возьмём в качестве подарка для него, — снова раздался мужской голос позади, крепче сжимая её волосы. Чувствуя наваждение подвески, Гермиона поддалась, прислушиваясь к ощущениям. Она размахнулась, ударив Пожирателя пяткой в голень. Почувствовав, как хватка ослабла, то достала палочку. Но вокруг неё уже стали появляться фигуры, медленно заключая в круг. Он становился всё уже, а они всё ближе. — Какая дерзкая! — Мы это исправим… — Нет, пусть он сам с ней разберётся. Они кружили вокруг девушки, облизываясь своей жертве, что заманили в ловушку, даже не подозревая кто перед ними. Время шло на секунды. Как только они узнают кто перед ними, живой отсюда она не уйдёт. Их было около пятнадцати, остальные занимались другими девушкам. Вариантов было не много, и она зажгла круг вокруг себя, что бы не подпускать зловещие маски ещё ближе. Пожиратели остановились. Послышалось улюлюканье и смех. — Забавная шлюха! Наложив на себя купол, Грейнджер прислушалась к кристаллу. Плечо. Шея. Бедро. Грудь. Предплечье. Живот. Их слабости манили, но противников было слишком много вокруг. Она перебирала различные варианты отступления, нападения. Гермиона сожалела, что не умела летать, потому что единственный выход был через верх, и то - достаточно сомнительный. Нужно было действовать хоть как то. Ей пришлось рискнуть. Когда огонь стал потухать, Грейнджер создала ударную волну, что бы пробить себе путь. Как только трое упали, то взорвала асфальт, затрудняя передвижение остальных. И побежала. В неё летели заклинания, пытаясь разбить купол, что уже начинал трещать. Всего секунда. Дым. Всё заволокло. Как вдруг репкая рука закрыла ей рот и потащила в щель переулка, пока Гермиона пыталась вырваться. — Ты идиотка, — прошипел кто то сзади. Девушка укусила руку незнакомца, сразу же почувствовав кровь. — Блять! Грейнджер! — рука отпустила её, и Гермиона испугалась, осознав, что это был Драко. — Прости, прости, я думала это кто то из них, — моля, она взяла его руку и стала накладывать простые чары лечения. Укус они могли заживить. Послышался топот, наверное, целого батальона, и Гермиона подняла глаза на Малфоя, затем посмотрела в переулок и снова на Малфоя. Его взгляд был зафиксирован на переплетении их рук. — Нужно уходить, — сказала Гермиона, всё ещё держа его ладонь в своих. — Дым рассеивается… — Да неужели! Он вырвал свою руку, и это ощущалось для Грейнджер пощечиной. Малфой ещё пару раз выругался, а потом прижал её к стене. Мир вокруг них закрутился. Они аппарировали в Мэнор. Гермиона всё ещё была прижата его руками, но к другой стене, мраморной. Смотря прямо в её глаза, он взорвался: — Какая же ты дура! — он сильнее стиснул её плечи. — Я говорил тебе, я предупреждал! — серые глаза метали искры. — Почему я каждый раз должен спасать твою задницу… Его горячее дыхание участилось, опаляя лицо девушки. Он снова так близко к ней, и это становится для Гермионы единственным, что сейчас важно. Они тяжёло дышат, слыша, как стучат их сердца в унисон. Её – от чувств, его – от злости. Он снова оказался рядом, снова спас меня. Он имеет полное право отчитывать меня, как маленькую девочку. Я бы умерла без него, я умирала без него все эти годы. Холод от стены слегка приводил Гермиону в чувства, отрезвляя, но чтобы убрать адреналиновое возбуждение, ей бы понадобилась ванна со льдом. Потому что девушке так хотелось потянуться к его дивному лицу, коснуться шёлковой кожи, успокаивая. Кажется, что они могли бы простоять так вечно. Будь они в романтическом фильме. Только вот судьба зла. Драко повёл головой, зажмурившись. Опустил руки и стремительно отвернулся, проводя ладонью по лицу. Душа Грейнджер снова рухнула в пятки от перенапряжения, от количества пережитых эмоций за пару часов. Он подошёл к окну гостиной, опираясь на подоконник, опустив голову. — Они собирали женщин для завтрашнего празднества. Уняв дрожащие руки от мысли, что будет завтра с теми девушками, Гермиона поинтересовалась: — Когда ты вернулся? Раздался смешок. — Полагаю, за пару минут до твоей ошибки. Миппи сразу же сообщила мне, куда ты направилась и зачем. Кажется, он понимал, что у Гермионы не было другого выбора. Это он заинтересован в кристалле, это не неё прихоть. И он понимал, что если бы находился в Мэноре, в Мэноре была бы и она. Всё это отчётливо читалось по его лицу и напряжённому телу. По тому как он дышал, и смотрел вдаль. Он винил себя. И если он хочет, чтобы Гермиона была жива, то ей была нужна его помощь. — Сопроводи меня завтра на празднество, — услышав безрассудную просьбу, Драко сжал кулак. — Нет. — Или я проберусь туда сама, Малфой. Гермиона сделала шаг к нему, и он тяжело вздохнул. — Блять, я уже жалею, что приютил тебя. Ты так и норовишь попасться. Это твой изощрённый способ самоубийства, Грейнджер? — съязвив, он повернул голову через плечо, приподнимая бровь. — Мой изощрённый способ самоубийства это находиться здесь с тобой… Работать на тебя, Малфой, — гриффиндорка подняла подбородок, передразнивая его тон. — Там может быть человек которого я ищу. Мы можем выйти как, — в её горле образовался не ком, а шип. — Как пара. Драко повернулся к ней, раскинув руки. Кажется, его веселила эта ситуация. Гермиона посчитала его сумасшедшим. — О нет, ты не понимаешь о чем говоришь. Там будут самые главные убийцы, охотники за твоей головой, — он обвёл двумя пальцами одной руки воздух, указывая на девушку. — У нас с тобой соглашение, и если ты умрёшь, кристалла я не получу, — сделал шаг вперёд. — Так что сиди дома, пока не закончишь работу. Это мой шанс спросить. — Зачем он тебе? — Не ты одна в опасности, Грейнджер. Кинув эти слова, Малфой оставил Грейнджер обдумывать сказанное им и план побега. Он не должен догадался, что её нет дома. Нужно скрытно покинуть поместье. Он в опасности?***
Полная тишина, лишь звук часов отвлекает от чтения, раздражая. Тик так, тик так, тик так. Его губы в паре дюймов от моих. Его запах сводит меня с ума. Мне нужно сделать вид, что я в ванной, и сбежать. «Когда ткани подвергаются раздражению или травме, они начинают выделять биологические вещества, которые активируют ноцицепторы – специальные рецепторы боли в нервах. Они передают сигналы в мозг, где интерпретируются как ощущение боли.» Драко в опасности? Или Нарцисса? Он или его мать в опасности. А может, это для его друзей? Кто то в опасности. Он нервный, потому что боится. Тик так, тик так, тик так. У нас всех кто то в опасности. Мои родители могут быть в опасности в Австралии, а я об этом могу даже не знать. Тик так, тик так, тик так. Он необходим мне как воздух. Тик так, тик так, тик так. — Силенцио! «Когда ткани воспаляются, они привлекают больше крови и вызывают расширение сосудов, что усиливает чувство тепла и боли. Этот процесс даёт более глубокое понимание того, что происходит в теле, когда чувствуется боль.» Тепло и боль. Гермиона записала маленький конспект к себе в тетрадь, что служила заметками для создания кристалла. Чтож, теперь её цель состоит в поиске чего то, что сможет определить боль и тепло. Ещё хотя секунду думать об этом она бы не выдержала, поэтому решила пройтись к саду, перед ужином. Красноватое небо, что желало окунуться в темноту синевы, затевало игры света от стёкл, слепя глаза. Гермиона шла по прохладному скверу, окруженная душистыми ароматами растений, напивая песню по памяти. — When we two were in love… Он смеялся надо мной в школе, а сейчас я живу в его доме, одна. Розы расцветают в своей полной красе, наполняя воздух сладким ароматом, который словно таинственный покров накрывает её, вызывая приятное тепло в сердце. — Now over and over I keep going over the world we knew, С ним невыносимо, но без него ещё хуже. Мягкий шёпот ветра играет с лепестками цветов, а звезды начинают мерцать на небесах, будто светящиеся бриллианты. — Days when you used to love me… Я всегда завидовала отношениям Гарри и Джинни. В них была страсть и семейность. Они были единым целым. Гермиона останавливается на мгновение, чтобы насладиться этой красотой, слушая пение сверчков. — And every bright neon sign turned into stars, У нас с Роном всё было как то не так. Неловко и скучно. Мы больше были похожи на друзей с привилегиями. По крайней мере я так считала. Цветы поднимаются к небу, будто стремясь дотянуться до последних лучей солнца. Их яркие оттенки заставляют сердце замирать от восхищения. — And the sun, and the moon seemed to be ours, Я так и не сказала ему, что люблю его, вложив то самое значение в слово "любовь". Пальцы девушки ласково скользят по деликатным лепесткам. — Each road that we took turned into gold! Потому что я люблю его. Следуя за извилистыми тропинками, Гермиона обнаруживает скрытые уголки сада, где расположился мужчина, от которого её сердце замирает каждый раз. Взгляд его устремлён вдаль, словно он погружен в размышления о чем-то глубоком и важном. Между тем, лёгкий ветерок ласкает его лицо, раскидывая блестящие волосы, что отражают последние красноватые лучи закатного солнца. — But the dream was too much for you to hold… Хорька-задиру, что пробуждал во мне смерч из чувств. Теперь уже мужчину. Гермиона присаживается на скамейку рядом с ним, расположенную под раскидистым деревом, и наслаждается видом зашедшего солнца. Now over and over I keep going over the world we knew, Days when you used to love me… Over and over I keep going over the world we knew… — От тебя не скрыться, — сказал Драко, но Грейнджер не отводила взгляда от пейзажа. — Здесь очень красиво… — Да. Это любимое место моей матери. В её голове закрутились тысячи мыслей, но она не решилась задать ни единого вопроса. — Наверно, ты бы сейчас предпочёл её нахождение рядом с собой… Я могу уйти, извини что… — Я здесь ради неё. Всё ради неё. Гермиона опустила руки на скамейку и случайно коснулась его кисти, но не стала убирать. Они соприкасались миллиметрами оголённой кожи. Кажется, они оба смотрели на один и тот же пейзаж, оголяя души. — Думаю, она гордится тобой, Малфой. Тем, что ты смог вернуться. — Нет. Такой судьбы, какую я имею, она бы точно мне не желала. — У меня нет человека, ради которого… — голос осип, не давая девушке признаться. — Ради незнакомых людей и в честь павших, разве что. Палец Малфоя дрогнул, словно импульсивно погладив кожу Гермионы. То ли от разряда тока, то ли от холода её пробила дрожь. Она и вправду чувствовала себя оголённым нервом, оставляя за плечами ужасы войны, и пребывая здесь, с ним, но без него. — Будь у меня такой сын, как ты, я бы гордилась им, — она подняла на него взгляд, слегка улыбаясь. — Ты хорошо справляешься… — Нет, Грейнджер, твои дети точно не будут как я, — уголок его губ изогнулся. — Они будут воплощением света, а я являюсь воплощением тьмы. — У меня никогда не будет детей, к счастью, — усмехнулась она, — Волдеморт постарался, что бы все члены Ордена были изнурены на столько, что не смогли бы плодиться. Умный ход по сокращению грязнокровных… — Пойдем ужинать, уже поздно, — прервал он её бархатным голосом, с некой теплотой. На яву Гермиона слышала такое от него впервые. В её груди расплылся шарик, согревая изнутри. Она кивнула, и они медленным спокойным шагом направились в столовую. За столом сегодняшняя тишина была не искрящейся, а понимающей. Всем было тяжело, и Малфой не исключение. Он тоже боролся со своими собственными демонами, спасая своих собственных ангелов. Когда Гермиона доела и поднялась из-за стола, он остановил её движением руки около арки. — Тебе что то нужно для работы или для себя? Грейнджер задумалась о том, как шла напевая себе песенку под нос, соскучившись по музыке. — Магнитофон разве что. Он кивнул, не выдав ни одной язвительной фразы, так же как и презрения, на его лице не отразилось ничего. — Тогда, спокойной ночи, Грейнджер. — Добрых снов, Малфой. Смотря себе под ноги, идя в сторону комнаты, Гермиона приоткрыла рот от шока. Малфой пожелал мне спокойной ночи. Он болен? Оказавшись в комнате, она наконец дала волю чувствам. Позволила нежности окутать себя, как красный шёлк её покрывала. Он притягивал и отталкивал девушку, а она была готова наслаждаться даже этими моментами, не давая себе ложных надежд. Она надеялась, что он никогда не узнает, что Гермиона живёт запахом кедра и лайма половину своей жизни. Потому что для него это будет оскорблением чести, хотя она видела, что он вовсе не испытывал ненависти ко ней. Его отношение вообще было тяжело описать. Она не служанка, со служанкой он бы не сидел рядом, смотря вдаль. Она не враг, врага он бы не спасал. Она не просто нанятый работник, иначе он бы не ел с ней за одним столом. Кто я? Зачем ты это делаешь?***
Сейчас двенадцать часов дня, и Гермионе пора воплощать план в жизнь. Она предусмотрительно спросила у Миппи, прибудет ли сегодня Малфой в поместье, на что получила отрицательный ответ. В её планах нет пробыть весь день на кровавом торжестве, поэтому к трём часам в ванне вопросов не будет. Стащить Гермионе оборотное зелье у Миппи не получилось, поэтому по старинке она натянула капюшон до подбородка, надела маску до глаз и облачилась в неприметный серый комплект, под низ чёрной мантии. Да бы соответствовать чёрному балу, и стать менее заметной. Набрав воды в ванну, она предупредила эльфов, что бы те её не тревожили, объяснив тем, что ей нужно помедитировать. Врать им, Гермионе, конечно, было весьма неприятно, но другого пути нет, в сговор с гостьей они не пойдут. Взяв всё необходимое, Грейнджер вышла за ворота Мэнора, искусно избегая эльфов. Аппарация на такое длинное для неё, расстояние, прошла не без побочных эффектов. Желудок болезненно скрутило, она почти была готова выпустить поток наружу, но было не то место и не то время. Гермиону окружали граждане магической Англии и шеренга Пожирателей, что сцепились, напоминая живые ограждения. По площади раздавались звуки органа и голос ведущего. Как только её внутренности встали на место, а голова перестала кружиться, она оглянулась. Сотни тысяч человек собрались, создавая покрывало для каменной кладки улиц. Кто то был искренне рад, кто то заинтересован, а кто то стоял с пустым взглядом. Повсюду висели лозунги о несокрушимом Содружестве, во имя Тёмного Лорда. — Дамы и господа, сейчас вы можете ознакомиться с политикой Великого Тёмного Лорда поближе, головы к верху! — прозвенел ведущий, словно вёл свадьбу. Гриффиндорка не подняла головы, но журнал всё же упал к её ногам. «СТЕРИЛЬНОСТЬ. Почему важна чистота крови? Магическая наследственность. Сохранение традиций. Престиж и статус.» Гласила обложка. Взяв в руки этот жалкий кусок бумаги, Гермиона развернула его, вчитываясь. «Магическая наследственность: Превосходство чистокровности волшебников заключается в наследовании магических способностей от своих предков. Чистокровные волшебники, происходящие из старинных магических родов, обычно наследуют не только магические навыки, но и уникальные заклинания, знания и техники, переданные им от своих предков. Магическая наследственность делает чистокровных волшебников более сильными и разносторонними в своих способностях, что позволяет им легче справляться с трудностями магического мира. Наследие способствует формированию уникальных стилей магии и культурных традиций волшебных семей, что делает их особенно ценными для магического общества в целом. Сохранение традиций: Чистокровные семьи очень уважают свою магическую историю и наследие, стремясь сохранить его для будущих поколений. Данная практика способствует сохранению культурного богатства и идентичности волшебного мира, укрепляет связи между членами семьи. Сохранение традиций способствует формированию общественной идентичности и гармонии в магическом обществе, внедряя в него единство. Престиж и статус: Чистокровные волшебники пользуются особым статусом в магическом обществе. Их происхождение и наследство придают им авторитет и уважение среди сверстников и коллег. Чистокровные семьи имеют влиятельные связи и союзы с другими волшебными семьями, что открывает двери к высокопоставленным должностям, общественным мероприятиям и событиям, а также к лучшему образу жизни. Благодаря своему статусу, чистокровные волшебники легче получают доступ к образованию, ресурсам и возможностям для развития своих магических способностей. Содружество ценит превосходство чистокровности волшебников в магическом мире. Мы стремимся к сбалансированному и гармоничному магическому обществу, где каждый волшебник может вносить свой вклад и процветать в рамках единого сообщества. Принимая во внимание преимущества чистокровности, Содружество поддерживает и поощряет своих членов, признавая их уникальность и важность для общего блага магического мира.» Это была несусветная ересь. И Гермионе было жаль, что она не имела возможности это сжечь в своей руке. Элегантно кинув журнал себе под ноги, она прошла по нему, медленно двигаясь мимо зевак, ближе к сцене. Люди пихались, и преграждали путь, девушка даже услышала в свою сторону пару оскорблений. Однако, всё её внимание было приковано к сцене. Гермиона находилась в пятом ряду. Слегка приподняв капюшон, она приоткрыла себе обзор. Огромная сцена, с кучей охраны, и потным ведущим. Грейнджер должна была отдать ему должное, он хорошо держался, и ни смотря на дрожащие руки, голос его не дрогнул ни разу. — А теперь встречайте! Тёмный Лорд! Пожиратели напряглись, приподнимая палочки. Толпа стала хлопать и скандировать, – «Да будет он править вечно!». Когда вышла уродская змеиная фигура, в чёрной шёлковой мантии, расшитой золотом. Сколько же пафоса, Том. Я бы могла пустить в тебя заклинание прямо сейчас, не будь у тебя запасной жизни. Реддл взмахнул кистью, приветствуя, и поднёс палочку к горлу, обводя другой рукой толпу. — Приветствую, граждане Содружества. Рад видеть ваше единство. Сегодня знаменательный день присоединения Германии к нашему новому прогрессивному миру. Толпа снова взревела, одобряя слова диктатора. Люди хлопали и свистели, но если присмотреться к толпе, много было тех, кто прижимал руку ко рту, сдерживая истошный крик, задержав стеклянные глаза на сцене. — Этого бы не случилось, если бы не старания нашего выдающегося верховного главнокомандующего Стражей Содружества! — Волдеморт повёл рукой назад, и из за охраны показалась уже знакомая фигура. Серая маска блеснула, когда по выправке, чёрная мантия расшитая серебром – сделала шаг. Он остановился на одном уровне с хозяином, и взявшись за грудь, низко поклонился. Щенок. — Мой верный слуга, прими честь наших граждан. Люди подняли палочки к небу, выпуская свет. «Наш герой!» «Молодец!» «Так держать!» Это был сущий ад, находится среди стада покорённых, и сотен сломленных. Но для Гермионы это была возможность, выпустить из палочки свет другого типа. Свет мщения. — Мой дар отчаянно ждёт тебя, — Волдеморт сжал своими когтями плечо генерала. — Иди, заслужил. Магия зажглась внутри гриффиндорки, вырываясь наружу. Она подняла палочку, вложив в неё весь негатив, и выпустила зелёный луч Авады в генерала. Как в замедленной съёмке, его ноги подогнулись. Он взялся за бок и стал искать глазами виновника. И он нашёл. Серебряная маска была направлена прямо на Гермиону. Точнее, на неизвестного в чёрной мантии. Жалко, что я не вижу твоего чудовщного лица, как и ты моих, горящих от ненависти, глаз. Люди и Пожиратели засуетились, поднимая шум, в то время, как Реддл расхохотался, глядя на поднимающегося с колен генерала. Чёрт. Гермионе нужно было уходить, срочно. Она пробивалась сквозь толпу, когда послышались заклинания. Началась давка. Тела падали, наводя воспоминания о том трагичном дне, с которого всё началось. Пришлось бежать, сливаясь с покрывалом мантий. Ничего было не разобрать. Звуки смерти и паника. Её сбивали с ног, она вот-вот окажется затоптанной. Раздался взрыв, и Гермиону откинуло волной в стену. Боль пронзила ключицу, растекаясь тёплой жидкостью на коже. Голова звенела, будто её мозг - это огромный колокол. Было не вдохнуть. Гермиону стошнило. Попробовав раскрыть лёгкие ещё раз, у неё получилось лишь призвать боль. Внутренности словно обожгло, когда из рта полилась кровь. Глаза закатились. Тьма. Грейнджер почувствовала горячее тело, ей хотелось отчаянно прижаться, но она не могла пошевелиться. Ей было кошмарно холодно и страшно. Кто то нёс её, держа на руках, пока она захлебывалась собственной кровью. Эта смерть была мучительно долгая.***
— Ах! С хриплым вдохом к Гермионе вернулось сознание. Было трудно, но у неё получалось заставлять лёгкие приходить в движение, хоть и слабо. Вкус металла во рту. Боль в голове, ключице, рёбрах, и где то внутри. Чей то шёпот прямо над её ухом. Она пытается открыть глаза, но от этого её сознание снова закручивает в приступе. Она умоляет себя не отключаться. «Я всегда найду тебя» — раздавалось в голове Гермионы. Чьи то крепкие руки греют её, обнимая. Девушку снова окружила тьма.***
«Прости меня.» «Не уходи.» «Я всё исправлю, только останься.» «Не допущу, что бы это случилось снова.» «Пожалуйста.»***
Тяжёлое тело. Темно. Она пробует пошевелить пальцем, и у неё получается. Аромат цветов. Шёлк. Мягко. Открывает глаза, не повторяя прошлых ошибок, она медленно осматривается. Её комната. Её кровать. Она дома. Она в халате. Горят свечи. За окном темно. Слышит дыхание. Взгляд влево. На кресле сидит Драко. Она моргает. Драко. Он спит. Гермиона вспоминает, что напала на генерала Пожирателей, что из толпы её отбросило взрывной волной. Предполагает, что скорее всего, от удара у неё началось кровоизлияние в лёгкие. По ощущениям, сломала несколько костей. От кровопотери начала отключаться, её кто то нёс. Она помнит голос в голове, она помнит и фразы. — Др… — во рту девушки ощущение песка, — Ма… Драко, услышав попытки, сразу же проснулся, удивляясь на миг, но ясность на лице сразу же проявилась. — Что? Воды? — он был обеспокоенным. Грейнджер кивнула. Малфой подошёл и взял стакан с тумбочки, приподнял её голову, поднося воду к губам. Он был так аккуратен. После пары глотков воды – девушке стало легче. Драко приподнял её подушку, что бы Гермиона была в положении полулёжа. — Не пытайся встать. В тебе обезболивающее и чары срастания костей, если тебе не больно, это ещё не значит, что ты здорова. Спустя восемь часов они должны прийти в норму. Его тон не звучал агрессивно или угрожающе, он звучал обычно. Даже с некой заботливостью. — Ты хочешь есть? Она прислушалась к ощущениям, и поняла, что испытывает голод, но притуплённо. — Д… Кхм. Да. — Это хорошо, значит сотрясение прошло. Миппи. — Да, господин? — голос эльфийки дрожал, словно она плакала. — Грейнджер нужно поесть. — Сейчас, господин. Миппи появилась со стаканом чего то зелёного. Гермиона подумала, что видимо – это пюре. Драко забрал его из трясущихся ручек и склонился к Гермионе. Миппи ещё пару секунд задержала на девушке взгляд, но вскоре исчезла. Он поднёс стакан к её губам, и медленно наклоняя, позволял Гермионе поглощать содержимое. На вкус это было как растения с перемолотой курицей, абсолютно пресно. Когда стакан почти опустел, Драко поставил его на тумбочку, и тот сразу же исчез. Сам же Малфой присел на край кровати. Лунный свет вперемешку с огнями свечей играли на его коже оттенками. Холод и огонь боролись за первенство. — Прости, – выдавила Грейнджер сухим голосом. Он повернулся к ней, и всё его лицо залилось тёплым огнём, поблескивая в серых радужках глаз. — Я должен был знать, я чувствовал, — сказал Драко почти шёпотом. — Но не убедился, что ты осталась дома. — Ты не виноват. — Это не тебе решать, — он отвернулся, погружаясь в лунный свет. — Спи, завтра поговорим. Он встал и его фигура погрузилась в темноту, но манипуляций с дверью гриффиндорка не услышала. Может, он её уничтожил, и она теперь не сможет закрыться в своей комнате. Он точно полностью ограничит её. Она будет выходить из комнаты в лабораторию только под присмотром, и работать тоже под присмотром. Вдруг, Гермиону посетила мысль, от которой губы изогнулись в улыбке. Что же напишет Пророк? Придумывая разные варианты лжи в статье, она заснула.***
— Грейнджер, просыпайся, — прозвучал бархатный голос. Драко стоял на кроватью в солнечном свете, словно ангел. Его лица не было видно, из за ярких лучей, но она учуяла его запах, что разносился ветром по комнате. — Ты мой ангел хранитель, Малфой, — сонно проговорила Гермиона, зевая. Он сжал кулак и напрягся. Прищурившись, Гермиона всмотрелась в его лик. Малфой снова был уставшим, но от этого не переставал быть прекрасным. На нём был чёрный костюм с жилетом и красным галстуком. — Я ангел смерти, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко. — Тебе пора вставать, кости срослись, им нужно движение. Малфой подал ей руку, будто приглашая пройти за ним на свет. Гермиона привстала, движения давались тяжело, но без боли. Её ладонь коснулась его, и он помог девушке встать, придерживая за спину. Он обращался со ней, как с хрустальной вазой. Драко притянул девушку к себе, и её ноги подогнулись, но не от травм. Малфой крепче сжал её спину, дабы Гермиона не упала. Но она падала, душой, в его объятья. — Можешь идти? При заданном вопросе, его челюсть коснулась её волос, соблазняя нырнуть под его подбородок и раствориться. Она кивнула и сделала шаг. Внутри будто натянули верёвку, сковывая. Мышцы крепко обхватывали её кости, не давая совершать резкие движения. — Всё нормально, мне нужно размяться. — Хочешь, пройдемся по саду? — Да. — Тогда сначала поешь, — он указал рукой на тумбочку, где покоился горячий завтрак, рядом с магнитофоном. Драко смирно присел в кресло, смотря в окно. Гермиона улыбнулась ему. Запах еды пробудил урчащий живот, и она накинулась на манную кашу, запивая крепким чаем. Доев, Гермиона переоделась в свою обычную одежду, пока Драко тактично устроился на балконе. Запах его парфюма смешивался с ароматом лилий, что росли под окнами её комнаты. Это сочетание запахов устремлялось прямо в сторону девушки, щекоча рецепторы. Ей хотелось вдыхать как можно глубже, сохраняя для себя, словно сувенир, но повреждённые лёгкие этого не позволяли. Малфой подошёл к Гермионе, согнув руку в локте. — Держись за меня. Она кивнула и смущение отразилось на её лице. Изогнув губы в улыбке, просунула свою руку в его, опираясь. Они медленно пошли, и Грейнджер не могла перестать улыбаться. Он был спокоен и терпелив, как будто Гермиона не нарушила его запрет. Либо он вёл более тихую игру, и вскоре она узнает, что на ней чары отслеживания, а поместье перестанет выпускать её. Конечно, это были лишь фантазии в голове Гермионы Грейнджер, но отметать их она не стала. Я держусь за него сейчас, опираюсь. Мальчик со Слизерина толкнул бы меня, чтобы посмеяться. А сейчас всё так, как не должно было быть. — Чему улыбаешься? — Вспоминаю школьные годы и нашу вражду, — Гермиона посмотрела на Малфоя, уголок его губ дёрнулся. — Мне наверно нужно извиниться за своё поведение, но это не в стиле Слизерина, так что… Подарю тебе змею в качестве извинений. — Ха-ха! Нет, Малфой, одна змея у меня уже есть поблизости, — она ткнула его в бок локтем, рассмеявшись. — Это ты про меня?! А как же хорёк? По моему они милые. — Ты помнишь?.. — Конечно, это же единственное оскорбление которое я слышал в школе, — он улыбнулся, так искренне. — И это был мой патронус какое то время. Грейнджер ахнула. Получается он и вправду был хорьком! — А сейчас? — и от её вопроса Драко помрачнел, становясь фарфоровым. — Сейчас его нет. Патронуса. О боже… Что с тобой было, Драко. Гермиона испытывала огромное сочувствие по отношению к нему. Он потерял отца, мать, его возненавидели сильнее после вхождения в армию Пожирателей, и сейчас, кажется, ему тоже не легко. Малфой самая большая загадка из всех имеющихся у Гермионы, а их достаточно. Как вдруг её осенило. Змея – имеет тепловизор в своем теле! Они почти вышли на улицу, когда гриффиндорка сказала: — Малфой! Срочно в лабораторию! — Грейнджер, ты выглядишь безумной. У тебя только срослись кости, а ты всё о работе. Дай себе время отдохнуть. — У меня нет времени на отдых. Хотя… Я могла бы быть мозгом, а ты всем остальным. Малфой закатил глаза, разворачиваясь вместе с Гермионой, в сторону лаборатории. — Салазар… Медленными шагами, спустя какое то время, они дошли до лаборатории и остановились у лестниц. Конечно, Гермиона еле ходила, а о спуске по лестнице она совсем не подумала. Аппарация была бы для неё травмирующей, кости бы снова треснули. У неё был только один вариант… — Я возьму тебя, — сказал Малфой. Обдумав секунду, что хуже – спуститься по лестнице, или дать себя нести, Грейнджер кивнула. Он осторожно поднял девушку на руки, словно она совсем ничего не весила. Одна его рука покоилась на её спине, а вторая чуть ниже бёдер. Не зная куда деть свои руки, Гермиона закинула правую ему на плечо, слегка коснувшись татуировки. Она была такая странная… Неравномерная… Малфой посмотрел на девушку, и их глаза встретились. Весь воздух исчез из помещения, и Гермиона молилась, что бы её сердцебиения не было слышно. Он находился мучительно близко. Боже, ещё мгновение, и я сделаю то, о чём буду жалеть всю жизнь. К сожалению или счастью, ступеньки закончились, и он поставил Гермиону на пол. Ей пришлось опереться на стену, в попытке отдышаться, будто это она только что несла его на своих руках, а не наоборот. В последнем и была проблема. По стеночке она зашла в лабораторию и осторожно присела на стул. Малфой зашёл следом, спрашивая: — Ну, ведьма, что мне делать? — Возьми яд трёхголовой змеи, на третьей полке слева. Флакон подписан. Драко не двинулся с места, и сказав, — «Акцио. Яд трёхголовой змеи», — ловко поймал флакон, ухмыляясь. — Теперь добавь его в пробирку с пыльцой вербены, — его глаза расширились от последнего слова. — Твою мать, как ты её достала? — Пришлось кое чем пожертвовать… — Гермиона накрыла пальцем чёрный шрамик. — Только не говори, что ты ходила… — она кивнула. — Блять, Грейнджер! Что ты отдала взамен? — Каплю крови, полагаю. Малфой ослабил галстук и взялся за лоб. — Когда ты говорила, что пойдешь туда, я не думал, что ты всерьёз. Нужно быть сумасшедшим. Он хмурился всего секунду, когда подошёл к гриффиндорке, и взяв её руку, порезал подушечку безымянного пальца. Она прижала руку к груди, подпрыгнув. — Малфой, что ты делаешь?! — Проверяю твою кровь на проклятия. Капля опустилась на кончик его палочки, проецируя белые волны, похожие на живые волокна. Это выглядело красиво. Кровь в магии? Он что использует тёмную магию прямо сейчас?! Гермиона громко ахнула,. — Да, Грейнджер. И можешь не беспокоиться, хуже мне не будет. Тебе, кстати, тоже, твоя кровь – чиста. Облегчение, страх и веселье слились в одно неприятное чувство. Мозг Гермионы разрывался от мыслей в голове. Во первых – она не умрёт, пока что. Во вторых – Малфой использует тёмную магию, и это очевидно ему вредит, как и любому другому волшебнику. В третьих – он сказал, что её кровь чиста. Он сказал. Грейнджер рассмеялась. — Получается я – чистокровная. — Ну у тебя и каламбур, Грейнджер, — он скривился. — Рано я тебя поднял, тебе нужно было ещё отоспаться. Но она смеялась, и её было уже не остановить. Видимо и вправду повреждённый мозг, в совокупности со всем происходящим в жизни, решил таким образом получить разрядку. Лучше уж истерический смех, чем слёзы и мысли о суициде. Смех – продлевает жизнь, в отличии от последнего. Наконец, придя в себя, девушка заметила, как Малфой стоит с поднятыми бровями и смотрит на неё. Он в шоке. Она, признаться, тоже. Малфой поднял пробирку к свету и слегка потряс, указывая, что он уже смешал ингредиенты. — Теперь кристаллизируй содержимое в котле. Сначала расплавь, а потом доведя до жидкого состояния, заморозь. После всех перечисленных манипуляций, Малфой недоверчиво посмотрел в котёл и левитировал подобие кристалла к Грейнджер. Кристалл был маленьким и совершенно не блестел. Здесь чего то не хватало. — Ты чувствуешь от него что-то? — спросила Гермиона, закусив губу, по привычке, находясь в раздумьях. — Слабые вибрации магии, которые бьют в воздух. Никакой концентрации. — Значит здесь нужен усилитель. Убери результат эксперимента в криокамеру номер два. После послушно выполненных действий, он подошёл к ней снова, спрашивая: — Это всё? Можем идти? — Да, сегодня мне лаборатория больше не понадобится. Гермиона зажмурилась, когда он снова взял её на руки, поднимаясь по лестницам. — Тебе больно? — недоумевающие спросил Малфой. Она открыла глаза. — Ой, нет, — неловко произнесла Гермиона. — Тогда, что у тебя с лицом? — Эм… Да так, голова кружится, кажется, давление. Давление определенно присутствовало, но другого характера. — Я попрошу Миппи принести тебе ещё чая. — Спасибо, — едва слышно сказала Гермиона, склоняясь к его уху, и заметила, как по его шее побежали мурашки. Ей хотелось провести по ним пальцем, чувствуя каждую неровность горячей кожи. И он опустил её на пол. Земля снова вернулась к ногам девушки. Пока они шли до её комнаты, Грейнджер думала о том, как жалко выглядела. Побитая, в синяках, хромающая, опиралась на безупречную струну. Если она продолжит свои приключения, попадаясь, он выгонит её. Но ей нужно было здесь остаться. Ради крова, ресурсов, информации. Ради него. — Прости, что ослушалась тебя, я могу как то загладить свою вину? — Больше не сбегай. Она и не собиралась сбегать ближайшее время, так уж точно. Авада Кедавра не убила генерала, и пока Гермиона не узнает о создании крестража больше, вряд ли у неё получится заколоть его клыком Василиска. — Обещаю.***
На следующее утро Малфой появился в её комнате с коробкой в руках. Гермиона сидела на кровати, в халате, окруженная книгами, когда он зашёл. Сегодня он был на вид более выспавшийся. И выглядел он неформально. В чёрной обтягивающей водолазке, вместо костюма или рубашки. Её глаза были прикованы к очертаниям его тела. Она сглотнула, убирая ком в горле. Аполлон. Малфой поставил коробку перед Гермионой на кровать и завёл руки за спину. Она открыла коробку, загораясь от удивления. В ней лежал чёрный облегающий костюм из драконьей кожи и черная накидка из очень плотной ткани. Костюм был словно вторая кожа, имел корсет и множество держателей для ножей и клинка. Кобура для палочки располагалась в трёх местах на выбор. Тогда Малфой поставил ещё одну коробку, но поменьше. В этой находилась обувь, тоже из драконьей кожи, но с железным мысом и пяткой. Они были куда мягче её собственных тапочек, но не тяжелее. Гермиона подняла на Драко горящие глаза. — Спасибо! Это наверно очень дорого! — Не дороже твоей жизни. Сердце девушки ушло в пятки. Она понимала, что дорога ему, как работник, но её дурная фантазия подкидывала разные смыслы этой фразы. Драко дёрнулся, повернув голову в сторону изножья кровати. — Я уеду на неделю, послезавтра. А сейчас мне нужно идти. Малфой сорвался с места, быстро выходя из комнаты. Как только дверь захлопнулась, Гермиона встала с кровати, скинув халат. Натянула на себя костюм и уставилась в зеркало. Он начал светиться, сползая серебряными нитями от плеч до щиколоток. Тут было невероятное количество защитных заклинаний: начиная от огнеупорных, заканчивая чарами прочности. Она накинула мантию. Всё сидело идеально, но здесь не хватало маски, что закрывала бы лицо, оставляя только глаза. Грейнджер подошла к своему старому костюму, отрезав кусок черной ткани. Она пришила его палочкой к костюму. Теперь это было то, что нужно. Его не хотелось снимать, не хотелось избавлять себя от чувства безопасности, что давал костюм. Переодевшись и положив экипировку обратно в коробку, её взгляд упал на корзину, где скопились газеты. Тяжёло вздохнув, сразу же почувствовав боль в лёгких, она убрала коробку в шкаф и подошла к корзине. После недолгих раздумий, стоит ли читать это сейчас, она отказалась от этой идеи в пользу завтрака. Прихватив газеты, Гермиона пришла в пустую столовую, где было накрыто одно место. Для неё. На тарелке была яичница с беконом. Жирного сейчас ей не хотелось, поэтому перекусив фруктами, она взяла кофе и отправилась к прудику. Сегодня было первое июня. На улице было невыносимо жарко. Пожалев, что она в джинсах, Гермиона на ходу порезала их, превращая в шорты, и накинула охлаждающие чары. Она присела на лужайку под дерево около водоёма, и скинула с себя кардиган, оставаясь в майке. День был очень солнечный. В тени обдувал свежий ветерок. Вода расходилась рябью, а птицы щебетали, создавая мелодии. Поместье Малфоев вовсе не было угрюмым в такую погоду, однако в дождь оно могло навести жути. Когда это место стало мне таким приятным? Прислушавшись к звукам природы, Гермиона открыла первую газету после покушения. В ней был рассказан этот эпизод, как сумасшедший пустил Аваду Кедавру из толпы в генерала, но не смог убить его. Сумасшедшего поймали и казнили, за покушение. Возможно по вине Гермионы умер невинный, а возможно вовсе никто и не умер. Генерал, по словам Скитер, даже не пострадал. В следующей газете были описаны новые жестокие идеи Тома Реддла, в сторону всех нечистокровных. Теперь, каждому грязнокровному волшебнику присваивается свой номер, для учётности. Имена они пока не забрали. В газете за конец мая говорилось об успехах Содружества за месяц. Об убийствах и насилии. О захваченных странах и униженных волшебниках. Это был список преступлений, к сожалению, без фамилий преступников. Но одного знали все. Волан де Морт. Том Реддл. Змеиное чудовище. За сегодняшний день, была особо интересная газета. «ТЁМНЫЙ ЛОРД: ВИЗИТЫ ПО ПОМЕСТЬЯМ И БУДУЩЕЕ СОДРУЖЕСТВА Ежедневный Пророк, 1 Июня 1999 года. Великий Тёмный Лорд, продолжает свои величественные визиты по поместьям чистокровных волшебников, распространяя свое мудрое наставление и обещая яркое будущее для магического общества. В последние дни он проявил особый интерес к молодым волшебникам, проводя длительные беседы с ними и делясь своими мудрыми советами. Беседы Тёмного Лорда приносят плоды, которые уже начинают проявляться в магической Англии. Молодые волшебники, вдохновленные его словами, проявляют увлечение и энтузиазм к изучению магии и развитию своих способностей. Именно они станут будущими стражами Содружества, обеспечивая его процветание и могущество. Интересно, что в связи с этим возможно, что магическую Англию ожидает настоящий сезон свадеб. Молодые волшебники, вдохновленные словами Тёмного Лорда, могут решиться на важные шаги в своей личной жизни, создавая новые семьи и укрепляя тем самым будущее магического общества. Недавно была замечена парочка известных чистокровных волшебников, Эрни Макмиллан и Фелиция Розье, на свидании. Возможно, это лишь первый шаг к созданию новой семьи, которая будет служить примером для всех молодых волшебников, следующих за их примером. Мы все ждём, когда же женится самый богатый молодой человек в магической Англии. Кому достанется сердце Драко Люциуса Малфоя? Ваша, Рита Скитер» Грейнджер скривилась. Эрни и Фелиция были ужасной парой. Эрни был странным и замкнутым в себе мальчиком. Он был совершенно нелюдим, всё время разрабатывая какие то приспособления, имея пугающую одержимость. Выглядел он – отталкивающе, из-за своего образа жизни. В то время, как Фелиция выглядела статной девушкой. Кажется, она училась в Шармбатоне. Гермионе удалось с ней познакомиться на турнире Трёх Волшебников, и кудрявая девочка была ею очарована. Интеллигентная леди, аристократичной внешности. Утончённая, но сильная. И она была старше на три года. Эти двое были не то что птицами разных полётов, они были совершенно несовместимы. Гермиона пришла к пониманию, что это точно брак по расчёту. И конечно сучка Скитер не удержалась перед упоминанием Малфоя. Старая дева, всё ещё пускает на него слюни. Отвратительно. От мерзости всего прочитанного, Грейнджер сожгла газеты, мысленно представляя среди них журнал, что упал ей под ноги в толпе. Женится ли Малфой? И как скоро? Наверно, его избранницей станет Астория Гринграсс. До исчезновения Драко, их семьи стремительно налаживали мосты. Он проводил с ней много своего времени, провожая, помогая с уроками. Был ли он влюблён в неё? Может, он любит её, и в опасности именно она. Она почувствовала укол в груди. Когда то у Малфоя появится идеальная семья, а Гермиона узнает об этом из газеты. Сама девушка никогда не задумывалась о семье, было как то не до этого. Однако, её восхищали отношения Гарри и Джинни. Бдь они живы, они бы уже поженились. Рона в качестве мужа Грейнджер никогда не рассматривала, хоть он и был заботливым, она осознавала, что не сможет прожить всю жизнь с этим человеком. — Мисс, господин ожидает вас в столовой. Гриффиндорка совсем не заметила, как пролетело время и появилась Миппи. Поднявшись на ноги, она всё ещё будучи медленной, дошла наконец таки до столовой. Малфой сидел по хозяйски расположившись, но как только Гермиона зашла, он выпрямился, вставая. Как обычно отодвинул ей стул и занял своё место. Он почему то не смотрел на девушку, что тревожило её. По крайней мере, он старался не смотреть. — Пока я здесь, хочешь посетить библиотеку? — Конечно! От интенсивно сказанной фразы Гермиона чуть не поперхнулась супом. Отобедав, они направились в святыню Малфой Мэнора. Гриффиндорка ещё раз восхитилась красотой этого места, словно это был её личный рай. Малфой шёл за ней вдоль рядов, и она, восторгаясь книгами, успела о нём забыть. Её взгляд упал на огромный талмуд «Тёмная магия», что стоял на стеллаже вдоль стены, там, куда не падал свет. Рванув в тень, Гермиона остановилась, потянувшись вверх за огромной книгой. Но чужое тело прижало её грудью к полкам, доставая длинной рукой книгу. Их тела, их руки соприкоснулись, а связующим было пособие по тёмной магии. — Что за чёртовы обноски на тебе? — раздался низкий голос позади. Гермиона закусила губу, подавляя желание сделать шаг назад, прижаться ближе к горячему хозяину поместья. Однако, её злил агрессивный тон Малфоя и постоянная критика её одежды. Грейнджер решила перегруппировать свои пылающие страстью чувства - в агрессию, чтобы не наделать ошибок, поддаваясь желанию. — Это как то влияет на мою работу над проектом? — сказала она, слегка наклоняя голову назад. — Да, это влияет. Мне неприятно видеть полуголую женщину в рваной одежде у себя дома. — Меня мало заботит, что тебе приятно, Малфой. Толкнув его задом, освобождая пространство между полок, Гермиона прошла мимо него, приподнимая бровь. — Я нанял тебя как создателя артефактов, а не как бедную шлюху. КАК ОН МЕНЯ НАЗВАЛ?! Кровь мгновенно вскипела. Ярость заполонила дымкой взгляд. Не давая себе права быть униженной, Гермиона обернулась и с размаха дала ему пощёчину. Малфой лишь улыбнулся безумными глазами, хватая девушку за горящую от удара руку. Стиснув запястье, поднимая над её головой, он прижал Гермиону к полке одной рукой, а второй взял её подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Между ними была лишь книга, создавшая подобие дистанции. — Ещё раз тронешь меня, и будешь в цепях мастерить подвеску. Стало слишком уютно в доме, Грейнджер? Я могу тебя лишить этого, — он говорил это ей прямо в лицо, словно она на допросе, оставляя синяки на теле девушки. — Не касайся меня больше своими грязными руками. Ни-ког-да. — Мне больно, — слёзы на глазах Гермионы начали проступать то ли от его слов, то ли от боли, что он причинял со всех сторон. Физическая, по ощущениям, была не столь ранящая. Малфой сжал челюсти, рассматривая её лицо, будто убеждаясь, что ей действительно больно. И отпустил девушку, а потом сразу же аппарировал. Чёртов псих. Гермиона сползла на пол, понимая, что угодила в золотую клетку. Она позволила ручейкам слёз литься по своему лицу, представляя озеро в Шеффилде. Безопасность. Спокойствие. Ничего. Повторяя себе эти слова, постепенно погружалась под воду, и достигнув дна, её дыхание восстановилось. Послав к чертям Малфоя, она встала. Вытерев слёзы, направилась в сторону стола библиотеки. На повторе крутились мысли, что чем раньше она закончит кристалл, тем лучше. Ей нужно знать какие ингредиенты туда входят, а дальше Гермиона сможет сама тянуть время, если потребуется. Тогда все карты будут в её руках. Она провела сидя за трактатом восемь часов, в нежелании покидать библиотеку. Миппи снабжала девушку чашечками кофе, когда та отказалась выходить на ужин. Здесь было приятно работать, ничего не отвлекало, в помещении царил трудовой климат. Когда стемнело, включились лампы с мягким тёплым светом. Кресла были удобные. За всё это время ей удалось прочесть пятьдесят страниц из тысячи. Книга была более чем древней, и написана на трёх языках: английский, японский и французский. Гермиона использовала чары перевода, но они лишь немного улучшали ситуацию. Из за старого диалекта получались бессвязные предложение, и их смысл ей приходилось разгадывать. Она обложилась различными словарями, подбирая синонимы и перепроверяя перевод. Всю важную информацию, конечно, как и всегда - записывала в тетрадь. Гермионе нужно было знать об обрядах усиления. Было бы славно, будь тут описание усиления артефакта. На данный момент запись из тетради выглядела так: «В усилении магии часто использовалась часть тела любого волшебника, а так же животного или магического существа. Не редко используют кровь.» Голова гриффиндорки раскалывалась, а буквы расплывались. Её нежелание покидать библиотеку, было вызванное тем, что бы сделать это на зло Малфою. Например, начать тут жить, хотя бы те дни, пока он здесь. Если она сейчас пойдёт спать в свою комнату, он вряд ли любезно будет водить сюда. Да и сама Гермиона его видеть не хочет. Он ей омерзителен. За то время, пока он где то пропадал, кажется, стал ещё более жестоким. Девушка понимала, что снова просто купилась на его симпатичное личико… Какая же ты дура. Он враг, он всегда им был, и он им остаётся. Вспомни, Гермиона, зачем ты здесь? Это игра. Посплю пару часов, может даже около четырёх, и снова примусь за работу. Сказала она себе и, свернувшись калачиком, провалилась в темноту, сопровождающуюся болью в глазах.***
Совершенно нехотя, Грейнджер проснулась. — Мерлин... – откинулась она обратно на подушку. Да, на подушку. Потому что она была в своей комнате, на своей кровати. Не помня, что бы сама сюда пришла. Эльфы бы её тоже не донесли. Оставался один напыщенный слизеринец, который своим жестом доброй воли, лишь сильнее взбесил гриффиндорку. О нет, я уверена, он это нарочно. В очередной раз показал свою власть. Резко откинув одеяло, она выяснила, что одета в ту же самую одежду, что и вчера. Ну ничего, Малфой, теперь моя очередь. Ты сам подкинул мне идею. Гермиона встала с кровати и направилась в душ, думая о взбешённом лице Малфоя, которое она намерена сегодня увидеть. Высушив кое как волосы, оставила их как есть, в небрежном виде. Но одеваться девушка не спешила. Подойдя к шкафу и раскрыв его, она окинула взглядом одежду и наткнулась на шёлковый красный халат. Он едва ли прикрывал все интимные места и полностью повторял её фигуру. О, да. Идеально. Подумав ещё об обуви, Гермиона пришла к решению, что раз выглядеть сумасшедшей, то до конца. И вот босая, в одном лишь халате, с копной кудрей обрамляющих её лицо, она рассматривает своё отражение. Чего то ей не хватало. Большей дерзости. Взяв палочку и воткнув её в волосы, собирая их в пучок, но оставляя непослушные пряди у лица, уверенная в себе Грейнджер вышла из комнаты. Идти голыми ступнями по Мэнору было не шибко приятно. Холодно, чувствуется каждая неровность пола. На что только не пойдешь ради этих горящих от злости глаз. Проходя мимо удивлённых аристократов на портретах, которые сразу начали сыпать оскорбления, Гермиона послала им воздушный поцелуй. Интересно, на сколько сильно Драко нужен кристалл? Вальяжно, со всей грацией, Грейнджер вошла в арку столовой. Малфой даже не взглянул на неё, уставившись в тарелку. С высоко поднятой головой она встала напротив своего места и ждала, когда он отодвинет ей стул. Малфой поднял на девушку глаза, приоткрыв рот, но сразу же закрывшись фарфором, он медленно поднялся, поставив кулаки на стол, прожигая Гермиону взглядом. Мгновение. Он появился напротив гриффиндорки, хватая за шею. Уперевшись бёдрами в край стола, она схватила его за запястье. — Я сегодня не в обносках, — девушка прищурила глаза. Он слегка надавил на шею, и Гермиона улыбнулась. — Что, задушишь меня, Малфой? Не так сильно тебе и нужен этот кристалл? Их глаза сжигали друг друга. Его взгляд пылал злостью, а её – всей имеющейся уверенностью. Возможно, она была даже слегка надменна. Драко поставил колено между ног Гермионы, а руку, по левую сторону от её бедра – на стол. Надавливая на шею, заставил Грейнджер наклониться спиной к столу, ровно на столько, чтобы она не упала. Малфой полностью обездвижил девушку, и разжав челюсти, прорычал: — Надеюсь, на тебе хотя бы есть нижнее белье. Он тяжело дышал, видимо, сдерживаясь от убийства, а она просто рассмеялась ему в лицо. — Нет. Совершенно не отдавая отчёт своим действиям, Гермиона залезла на стол. Её халатик держался на грани. Малфой облизал губы. Его взгляд был схож с хищным. Наверно, он решал, убить ли Грейнджер или посмотреть, что будет дальше. Она закусила губу. Её нога приподнялась, проходясь вдоль его. Рука, что покоилась на шее девушки, сжалась сильнее, перекрывая ей воздух. — Господин, вы желаете…? Они оба повернулись на ошарашенную Лирен, которая уже принялась извиняться и закрывать глаза ладонями. Воздух заканчивался, и, вероятно, смерть в данном случае была бы наилучшим выходом. Разум всё таки заставил Гермиону потянуться за палочкой, но Малфой схватил её руку. — Ещё и будешь пытаться убить меня, в моём же доме, Грейнджер? Пошла вон отсюда, — последнее Малфой прошипел по слогам. Отшвырнув гриффиндорку на стол, он разжал хватку, но она тут же упёрлась в поверхность локтями. Один вдох - и силы вернулись. Резко выпрямившись, Гермиона встала на носочки и вплотную приблизилась к его лицу, едва не касаясь губами. — Как Вам угодно, хозяин. Больше вы меня не увидите. Его взгляд был совершенно холодным и непроницаемым. — Благодарю, — сказал он сухо, будто клерку в бухгалтерии. Развернувшись, Грейнджер ушла в свою комнату, вскипая. Как же я его ненавижу! Он сначала спасает меня, а потом обращается со мной, как с рабыней! Я ничего не знаю о нём, о его мотивах до сих пор. Он совершенно одинокий и закрытый человек. Он вызывает у меня ужасные эмоции, которые стали ещё запутаннее, чем в школе. Зачем я вообще затеяла это всё?! Мне что, спокойно не жилось с уже имеющимися проблемами?! Ему абсолютно всё равно на меня, он готов был убить меня своими же руками. Я всего лишь нанятый мастер по артефактам. Что я о себе возомнила?! Чёрт. Но то, как он дышит, как он приближается ко мне каждый раз, его взгляд. Нет, Грейнджер. Он играет. Ему весело смотреть, как ты сходишь с ума. Он знает? О да, он знает, ты всем своим телом кричишь ему об этом. Поэтому он не получит желаемого. Пусть питается моей ненавистью. Она зашла в комнату, хлопнув дверью, и прислонилась к стене. Эмоции вырвались наружу, её охватила истерика. Гермионе хотелось кричать. — Мерлин, за что ты так со мной? Мне что, было мало всех смертей? Ты решил что бы я медленно умирала на яву? Я ненавижу его, он не сделал ничего хорошего за свою жизнь. Токсичный. Холодный. Жестокий. Но я не могу перестать чувствовать… Я никогда в своей жизни не надеялась, что моё сердце… Это было невозможно, ни в одной из вселенных. Он никогда на меня не взглянет с той же теплотой, которой я смотрю на него, когда он не видит. Почему мне, среди всех прекрасных мужчин, удалось влюбиться в этого поганого хорька?! Потому что остальные мертвы, а он выжил. Может это о чём то да говорит. Ты получила, что хотела. Презрение. Больше он не будет мелькать у тебя перед глазами, а ты перед его. Не будет соблазна выставить себя полной дурой. Душа разрывалась. Как будто Гермиону заставили чувствовать все возможные эмоции на свете. Она лежала и плакала, пока к ней не пришло полное ничего, снова.***
Она сидит на лавочке на его месте под деревом и разбирает трактат. Вообще, на территории поместья есть и беседки и лавочки и качели, но она выбрала именно эту. Здесь идеально падала тень, а также открывался приятный вид, в том числе на окна Мэнора. Вчера остаток дня девушка пролежала на полу, слушая музыку, представляя, что всё хорошо, и то что происходит, это всё не с ней. От книги Гермиону постоянно отвлекала белая макушка в окне, которая молниеносно проходила по коридорам. Два раза, каждые шестьдесят минут, на протяжении двух часов. В третий час она его не увидела. Он уехал. Малфой снова оставит её одну с делом, а потом будет отчитывать за то, что она сунулась в опасную зону за ингредиентами. План рабочий, как швейцарские часы, Драко. Встряхнув головой, прогоняя образ его губ, Грейнджер заставила себя вернуться к чтению. В главах, что гриффиндорка изучала, говорилось про преимущество чистокровности в тёмной магии. Что она сильнее по причине того, что единство рода даёт защиту, и так далее. Теперь политика Тома Реддла стала ей ещё понятнее. Ах, как жаль, что он абсолютно грязнокровен. Он окружает себя чистокровными, что бы пользоваться ими для своих гадких делишек, но это никогда не сделает его одним из них. На самом деле Волдеморт был жалок, все его цели и идеи, были мечтами обиженного мальчика, которые он охотно воплощал в жизнь. Но люди всё равно за ним шли, видя его как лидера. Глупые люди. Умных же, он заманивал другими способами. Наверно, не все Пожиратели смерти были плохими, особенно сейчас. У некоторых просто не было выбора. Всех нас что то ограничивает. У каждого человека есть смысл, ради которого он будет терпеть и идти дальше. Даже если им пользуются, даже если это смертельно. Есть некая жертва, из за которой человек стиснув зубы делает то, что никогда не сделал бы, убивает свои принципы и свою личность, что бы дать кому то надежду на жизнь, даже если для этого он должен выжить сам. Тогда ему придётся ставить свой эгоизм на первое место, когда душа просит упокоения. Это естественный отбор. Ты в лесу, будучи животным, должен выжить, не смотря ни на что, что бы жило твоё потомство. Так устроена природа. Просто у людей всё сложнее. Мы неоднозначные существа, нам присуща серая мораль. И мы можем отказаться от своих принципов, в пользу чего то дорогого. Человек способен уничтожить себя, что бы из пепла возродилась ценность. Эта жертва. Так будет всегда. Такое есть у каждого, просто не любого мы способны понять. Её жертва – стать убийцей, во имя всех, кто страдает, и кто пострадал. Она убьёт, нарушив принципы, уничтожая в себе всю мораль, кто бы не оказался этим генералом, он – должен умереть. От её собственных рук. Чтобы дойти до этого, Гермионе нужно жить в доме врага, в доме Пожирателя смерти, пользуясь его гостеприимством. Возможно, как только она сдаст проект, он раскроет её или убьёт. Отправит девушку к Волдеморту, и получит высшую похвалу. Тот, кто в опасности - получит отпущение. Содружество ценит его, он богатый, чистокровный аристократ, сын генерала армии Пожирателей смерти, сын правой руки вождя. Он слизеринец, и он хитёр. Её может ждать самая ужасная судьба, особенно, если она поддастся чувствам. Буду ли я способна противостоять ему? Могу ли я защитить себя от него? Вопросы в голове, оставшиеся без ответа. Лишь в решающий момент ей станет ясно, сможет ли она вонзить в него холодную сталь, будто вставляя в кусочек его же самого.
