Мистер и миссис в узах конфронтации

Creeep - Radiohead       В поместье, под тёмными облаками, дождь стучит по окнам и капает с крыш мелодией печали. Звуки капель смешиваются с шумом ветра, создавая монотонный ритм, который наполняет воздух тяжелым ощущением душевного угнетения. На улице всё тонет в серых оттенках. Картина безысходности и меланхолии. Деревья склоняют свои ветви под тяжестью влаги, а трава и цветы прогибаются под мощными струями дождя, искренне желая укрыться от его влияния.       Хоть в поместье и царит уют, но за окном настоящий мир кажется холодным. Звуки дождя проникают сквозь стены, и Гермиона не может не чувствовать себя погруженной в тоску. Не поднимаясь с кровати, она мельком просмотрела газеты за прошлые дни, ничего интересного там не найдя - взяла свежую, которую Миппи принесла ей за завтраком.       «СЕЗОН СВАДЕБ ОТКРЫТ: ФЕЛИЦИЯ РОЗЬЕ И ЭРНИ МАКМИЛЛАН ОБЪЯВИЛИ О ПОМОЛВКЕ       Ежедневный Пророк, 3 Июня 1999 года.       Сезон свадеб в магической общественности вновь открыт, и первой парой, которая объявила о своей помолвке, стали известные: обворожительная леди Фелиция Розье и магический инженер, служащий у самого Тёмного Лорда, Эрни Макмиллан.       Фелиция Розье, принадлежащая к древней и могущественной семье волшебников из Франции, и Эрни Макмиллан, чистокровный волшебник с внушительным опытом в магической инженерии, взяли время из своего занятого графика, чтобы поделиться своими чувствами с магическим миром.       «Я влюбился в Фелицию с первого взгляда,» — рассказал Эрни Макмиллан, — «Она просто очаровательна, и я не могу представить свою жизнь без неё.»       Фелиция, в свою очередь, призналась, что Эрни – интересный человек, который хорошо к ней относится.       [Колдография]       На свадьбу Фелиции и Эрни соберётся весь высший свет магической общественности, и ходят слухи, что даже сам Тёмный Лорд может присоединиться к торжеству. Все ждут с нетерпением этого великого события и желают будущей паре счастья и процветания в их совместном будущем.       Ваша,       Рита Скитер»       Первое, о чем подумала Гермиона, так это о предстоящем Дне Рождения Драко. Она была уверена, что этот день он проведёт где то далеко, и девушке не нужно будет задумываться о неловкости поздравления или его отсутствия.       Она взглянула на газету снова. Эрни на колдографии выглядел, будто поймал феникса. Его глаза горели, хоть он всё ещё вёл себя неуверенно, постоянно поправляя очки. Фелиция же была поникшей, но сохраняла достоинство. Теперь всё сложилось. Он служит Реддлу, и вот Том наградил его за заслуги. Красивая жена равнозначна премии.       Гермиона левитировал газеты в мусорное ведро.       Завтрак стоял на тумбочке. Но ей совсем не хотелось есть. Взяв кофе с подноса, девушка включила магнитофон. Гермионе стало интересно, какие кассеты приобрёл Малфой.       Заиграла песня, окончательно добивая гриффиндорку. Она зарылась под одеяло с головой.       When you were here before       Каждое слово раздавалось в её душе, откликаясь.       Couldn't look you in the eye       Каждая строчка проникала в её воспоминания, вороша.       You're just like an angel       Каждая тональность рвала ниточки её струн.       Your skin makes me cry       Каждый удар барабана бил прямо в сердце, напоминания.       You float like a feather       И она падает с обрыва своего сознания.       In a beautiful world       Если бы существовал уголок света, если бы была хотя бы надежда, что где-то, всё хорошо.       I wish I was special       Рон любил Гермиону по настоящему, он видел в ней самое лучшее, а она тихо закапывала это. Позволяла себя любить, пока её это устраивало.       You're so fucking special       Всегда. С первого взгляда, до последнего вздоха. В тёмном лесу и при лучах солнца. Он всегда будет для неё спасением.       But I'm a creep, I'm a weirdo       Инструмент для создания кристалла, а после снова никто. И это никогда не изменится. Таков их сюжет.       What the hell am I doing here?       Позволяет себе обманываться. Если это игра, то она уже давно проиграла.       I don't belong here       Наверно, она должна была погибнуть вместе со всеми.       I don't care if it hurts       Он греет её, оставляя болезненные ожоги. Но она снова подставляет руку.       I want to have control       Как противиться чувствам, если только они заставляют чувствовать себя живой…       Весь день эта песня играла в её комнате, закручивая смыслы в голове девушки. Миппи приходила к Гермионе, что то спрашивая, но она не могла вылезти из под одеяла, не то что бы ей отвечать. Жуткая усталость связала её, придушивая, скользя по синякам на шее.       Еда появлялась и исчезала. Стакан воды наполнялся и пустел. Дождь начинался и заканчивался. Слёзы мочили её подушку, но всхлипов не было. Она лежала только на боку, чтобы не видеть своего отражения в зеркалах на потолке.       Её голова и её тело разделились. Пока в мозгу рождались тысячи мыслей и сюжетов, ударяя девушку по щекам, тело было неработоспособно. Будто все силы были брошены на нейронные связи, сводя её с ума.       Осознание, что все друзья мертвы, что родители живут в Австралии, без какой либо памяти о ней, что Гермиона Грейнджер совершенно одинока в этом жестоком мире. Ей некому выговориться, никому нет до неё дела. Она брошена на смертельное задание. Живя в поместье Малфоя, словно мотылёк, что летит на свет и сгорает. Она так устала.       Наверно, в хижине со Снейпом было не так уж и плохо. Гермиона тоже была одна, но без возможности выйти. Однако, он слушал её. Они разговаривали. Она делилась чувствами, и он как мог – поддерживал. Северус смешил её своими саркастичными высказываниями, что со временем стали совершенно не обидны. Гермиона скучает по его надменному тону.       Пожалуйста, Мерлин, пусть я проснусь посреди ночи в гостиной Гриффиндора. Ко мне подойдёт Джинни и обнимет, потому что я кричала, а потом ляжет с краю, успокаивая.       За завтраком расскажу Гарри и Рону о кошмаре, и они переведут всё это в шутку. Мельком я буду подглядывать на белую макушку, но он подойдёт сам, а моё сердце застынет, и снова забьётся от его задираний. Мы поругаемся и разойдёмся к нашим друзьям по разные стороны в помещении. До обеда я буду учиться и заставлять ребят делать тоже самое, а после обеда мы отправимся к Хагриду кушать печенье.       Вечером Макгонагалл скажет мне, что моя очередь патрулировать. В коридорах Хогвартса встречу целующихся студентов, но не скажу им ни слова, сохранив все претензии для Нотта, что будет зажимать очередную пуффендуйку.       Перед сном буду планировать поездку домой, к маме и папе. Они встретят меня на каникулах шикарным ужином, и мы до ночи будем играть в настольные игры. Папа обнимет меня левой рукой, а правой маму. Я расскажу им про новые смешные моменты связанные с друзьями. Упомяну про одного мальчика задиру, который на самом деле очень мне нравится. Мама поцелует меня перед сном, выключая свет.       Но просыпаюсь я снова в аду. Здесь нет никого из них. И это теперь новая реальность.       Я обязательно найду силы подняться с кровати, но не сейчас, когда нибудь потом. Мне просто нужно отдохнуть. Затишье перед бурей. Отмщение найдет свою цель, позднее. Ещё немного времени, пожалуйста. Это необходимо.       Гермиона не знала сколько времени прошло, и спала ли она хоть раз, но почувствовала, как матрас промялся под лёгким весом.       — Гермиона?.. Флик пришёл что бы помочь.       Конечно, было приятно, что хоть кому то есть до неё дело, но у девушки совершенно не было сил на общение, поэтому она ответила так, как обычно отвечала в моменты слабости своим друзьям. Они принимали её ответ, потому что знали, что на самом деле означает её «всё нормально, я в порядке».       — Всё в порядке.       Наверно, было глупо врать эльфам, которые наблюдают за ней целыми днями.       — Гермиона не встаёт с кровати три дня. Гермиона не ест. Гермионе нужна помощь Флика. Флик переживает за Гермиону.       Грейнджер знала, что помощь ей и вправду нужна. Окружение всегда благоприятно влияло на её состояние. Но девушка никогда бы не попросила помощи сама. Это было вне её юрисдикции. Она должна была быть сильной. Сначала ради родителей, потом ради друзей, в последствии ради Ордена.       — Я… Я просто, — ком встал в горле, а подбородок затрясся. — Устала…       — Усталость Гермионы как то связана с господином?       Это был вовсе не вопрос, скорее вежливое утверждение. Гермиона промолчала. Скажи она хоть слово, её было бы не остановить.       — Флик всё видит, как и остальные, — маленькая ручка коснулась спины, поглаживая. — Гермионе нравится господин, но они поругались. Гермионе одиноко?       Когда Грейнджер кивнула, маленькое тельце прижалось к ней, обнимая.       — Господин всегда такой, когда боится. Когда господин злится – не страшно, но когда боится…       — Почему он такой? — выдавила она сквозь всхлипы.       — Господину одиноко, как и Гермионе.       Больше и не было смысла объяснять. Всё весьма примитивно. Каждый из них кого то потерял, и это объединяло. Все искали поддержку в друг друге, но не каждый находил. Кто то привык по жизни быть один. Тяжело открыться, когда твоё сердце обрамляет камень, что ты растил столько лет. На освобождение уходят годы. Есть ли это время у них сейчас? Смотря кого спрашивать. Однако, ответ будет шатким, вне зависимости от отвечающего. Стоит ли с этим мириться? Наверно, нет. Просто нужно приспособиться.       Какое то время они лежали в тишине. Кажется, это было то, что действительно было нужно гриффиндорке. Вот так понимающе помолчать с кем-то, согреваясь. Не сказать, что силы Гермионы полностью восполнились, но она смогла поблагодарить Флика за сочувствие, и почувствовать себя чуточку живее.       — Теперь Гермиона должна подняться и поесть, что бы выглядеть хорошо, — Флик почесал затылок, глядя на девушку, слегка морщась.       Неужели всё настолько плохо?       — Зачем мне выглядеть хорошо?       — Что бы господин удивился тому, какая Гермиона сильная, и ей всё нипочём. А Флик поможет, — малыш улыбнулся, стаскивая её с кровати. Старания эльфа рассмешили девушку, и она встала.       Этот чудесный эльф точно что то подозревает. Кажется, он видит меня как открытую книгу.       Флик набрал ей ванну и принёс фруктов. Пока Гермиона восстанавливала свою душу в вакууме жидкости, малыш съел почти все фрукты, сидя под дверью ванной комнаты.       Они вместе выбирали ей одежду, наряжаясь. Флик был так восхищён некоторыми футболками, что Гермиона отдала их ему. Этот маленький эльф был воплощением счастья и доброты. Он хранил эти качества в себе, что бы делиться с другими.       Так похож на Добби… Только более смышлёный и юный.       — Ну вот, теперь Гермиона хорошо выглядит и может покорять мир, — сказал эльф, хлопая в ладоши.       Гермиона рассмеялась, снимая с него огромную пляжную шляпу. Сердце девушки таяло от лёгкого поведения домовика. Она будто заряжалась от него энергией, обретая крылышки, сама становясь легче.       — Ты молодец. Я рада, что познакомилась с тобой, — сказала девушка, приседая на один уровень к Флику.       — Флик рад, что помогает Гермионе. Это честь для Флика, и для любого эльфа, — малыш поклонился, широко улыбаясь и прикрывая глаза.        Глаза Гермионы намокли от сказанных им слов. Эльфы были такими прекрасными существами. Ей было очень жаль тех, кто был привязан к жестоким хозяевам. Они просто не заслуживали такой судьбы. Эльфы должны были быть свободными…       Гермиона обняла Флика, мысленно пообещав себе, что никто из них не будет страдать и секунды после смерти Волдеморта. Министерство будет слушаться приближённую Поттера, особенно если узнают о её выполненном задании. Никто больше не будет угнетённым.       Собрав себя в руки, они пошли с Фликом на одни из качелей в саду. Грейнджер прихватила с собой книгу, которую изучала, а юный непоседа-домовик стащил сладости у Лирен на кухне. Пока Гермиона переводила и сопоставляла факты, малыш рассказывал истории про себя и других эльфов, а девушка - иногда отвечала.       Сегодня стояла чудесная погода, после нескольких дней проливных дождей. Воздух был напитан свежестью. Все цветы будто набрали красок, а деревья обжились новыми листьями. Солнце было не палящим, скорее приглушённым, поэтому работать на открытом воздухе стало комфортно. Где то ругался Элдор, но не на них, а на природу, которую ему не удавалось укротить. Иногда он поглядывал на ребят, и взгляд его снисходил теплотой, которую он пытался скрыть, снова начиная ворчать.       — Ты знаешь что то про судьбу Элдора? — спросила Грейнджер у Флика, который запихивал очередную конфету в рот.       — Немного. Элдор не разговорчивый эльф, — он нахмурился. — Флик что то слышал про то, как Элдор потерял кого то дорогого. Флику не удалось дослушать. Флика выгнали, — малыш тяжело вздохнул.       — Так ты подслушивал? — заговорщицки произнеся, она изобразила удивление.       — У них были шоколадки… Флик ждал удобного момента…       Гермиона снова залилась смехом, пока её взгляд не нашел сгорбившегося над клумбой эльфа. Значит, Элдор боится подпускать кого-то близко к себе, боится привязаться. Наверно, он не всегда был таким угрюмым. Но даже сейчас прослеживалась забота, с которой он поглядывал на Флика. Он дорог ему, и ничего не может с этим сделать.       К ужину Флик повёл гриффиндорку в столовую, но она сказала, что ей лучше будет поесть в комнате. На что малыш кивнул, и еду в комнату принесла уже Миппи. Она светилась при виде Гермионы, ухаживая, будто девушка могла в любой момент исчезнуть, если эльфийка не подаст ей салфетку.       Они приняли меня в свой круг?       Грейнджер точно нравилась эльфам и ненамеренно расположила их к себе. Эти существа всегда привлекали её, она даже защищала их во времена обучения. Будь у Гермионы особняк, это было бы самое безопасное место для эльфов. Но сейчас она среди домовиков Малфоя, что искренне преданы своему господину. Они с ним добровольно и никогда не поставят Гермиону выше него. Они передадут ему всю информацию, если будет нужно. Они пытаются помочь девушке только потому, что Малфой не дал им другие указания. Ей нельзя полностью доверять здесь никому. Это жесткая правда. Она чужая. Просто милая гостья.       

***

      Гермиона сидела окруженная книгами. Три раскрытые книги по маггловской медицине читались одновременно. Она понимала большинство слов, так как её папа был стоматологом. Он часто брал маленькую Гермиону на конференции, так что девушка была достаточно образована, что бы отличить нейтрофил от эозинофила.       Грейнджер казалось, что если она обложится всеми книгами и записями связанные с её работой над кристаллом, то ей придет в голову идея, но возможно ей стоило этим заняться под яблоней, потому что единственные мысли, которые посещали девушку, были о Драко.       Она склонила голову и обняла себя руками, зажмурившись. Внутри неё находилась некая пустота, зияющая дыра, что создавала сквозняк под ребрами. Это ощущение, ко всему прочему, усугубляли стрелы вонзённые в сердце. Каждое оперение древка было надгробием кого то из друзей. Было лишь две совершенно голые стрелы, что прошли насквозь, оставляя две дырочки. Мама и папа. Люди, которые сделали её Гермионой Грейнджер, подругой Гарри Поттера, и умнейшей ведьмой из ныне живущих. Что бы они ей сейчас сказали? Какой была бы их реакция на дочь-убийцу, влюблённую во врага?       Что бы они не сказали Гермионе, они любили её, и до сих пор любят. Любовь было не стереть Обиливейтом. Родители чувствуют тягу к чему то, но не могут этого найти. Они ждут кого то на каникулы, сами того не понимая, и расстраиваются, когда никто не приходит. Это как бежать за радугой, надеясь поймать её в ладоши. Но физической радуги не существует, как и их дочери. Точно уж не в их вселенной. Гермиона с ними, словно эфемерный опечаток, к которому они не могут прикоснуться.       Грейнджер понимала, что её родители будут страдать, когда стирала им память. Но по её логике, уж лучше так, чем их убьют. Возможно, когда то она сможет к ним вернуться, просто посмотреть на них. Может, даже познакомится заново. Если они живы, конечно.       Девушка гладила себя руками, всё ещё обнимая. Она представляла себя на прудике, где они рыбачили с отцом. Иллюзорное солнце грело её, а настоящие слёзы ползли по лицу. Папа хотел мальчика, но родилась мужественная дочь, которая ничем не уступала мальчишкам. Девочка умела рыбачить и ей это нравилось. Она не боялась червяков, лягушек, пиявок…       Пиявки? Пиявки!       Пиявки имеют в себе биоактивные вещества, что содержатся в их слюне. Вещества централизуются вокруг больного органа. Эти черви не только лечат, но и способны найти слабый орган в теле человека. Только Гермиона не знала, как эту слюну собрать, не подпуская пиявку к крови. Или, она может разделить слюну и кровь с помощью магии. Это трудно, но возможно.       Девушка поднялась на ноги и пошла в лабораторию за пиявками. Хоть она их и не боялась, но давать червяку сосать кровь из своей кожи ей не хотелось. Поэтому Грейнджер брезгливо приставила черно-зелёное тельце к своей руке, и уставилась на трясущуюся пиявку, будто бы та могла видеть как девушке неприятно и побыстрее закончить с ужином. После некоторых дёрганий, тельце замерло и абсолютно расслабилось, скатываясь по руке. С ней точно было что то не так. Гермиона взяла её и положила на ладонь, но пиявка не шевелилась. Она умерла.       Гриффиндорка не понимала, от чего именно. От её крови или от того, что сделал продавец на чёрном рынке? Другой крови у неё не было в арсенале, поэтому до приезда Малфоя, свои теории Гермиона проверить не могла.       От одной мысли, что ей придется снова с ним говорить, да даже просто находится в одном доме, на Гермиону свалился шквал эмоций. От презрения до любви. Ей хотелось ударить его по щеке и поцеловать. Вонзить ему кинжал в сердце и зарыться в его платиновые волосы. Это разрывало её душу, особенно, когда она понимала, что это не взаимно. Он хотел только ударить и вонзить, как и всегда.       Всё в гриффиндорке сейчас требовало тишины. Поэтому когда она сожгла тело пиявки, то отправилась к бассейну.       Закатные лучи отражались от глади самой голубой, что есть на свете, воды. Тёплый ветер ласкал тело девушки, когда постепенно она снимала с себя одежду. Её точёную фигуру обрамлял свет солнца, словно богиню войны, в кровавом блеске. Гермиона и сама чувствовала свою безупречность на данный момент, поэтому разделась до гола, пользуясь одиночеством в поместье.       Её нога коснулась воды. Температура была не просто приемлемой, она была идеальной, не слегка холодноватой, как в обычных бассейнах. Будто оазис подстраивался под встречающего. Было не глубоко, примерно в два роста самой Гермионы. Девушка закрыла глаза и шагнула в воду, стремительно погружаясь в топлёную жидкость.       Яркая невесомость встретила её, снова укутывая, но не утягивая на дно. Тело и мозг Гермионы расслабились. Мысли затихли, а узел в груди исчез где то на глубине бассейна. Спокойное, беззвучное ничего поддалось к девушке, радушно обнимая.       С закрытыми глазами она то поднималась над водой, собирая воздух в лёгкие, то опускалась обратно в эфирность, создавая лёгкость вокруг себя. Никакого течения как в озере, только подводная тишь. Гермиона ощущала, что в её мозгу существует сосуд с плескающимся морем, штормом, который затихал в родной стихии. А ещё он успокаивался рядом с ним. Бушующие волны замирали, превращаясь в лёд под его взглядом. Но он же был тем, кто этот сосуд раскачивал, что бы льдинки бились об стекло с тревожным звоном, и постепенно таяли, волнуясь с новой силой. Она понимала, что сосуд когда то треснет, однако, всё же надеялась, что это произойдет после завершения У.К.       Будь у девушки возможность дышать под водой, она бы провела здесь не один день. Солнце почти село, а тело так расслабило, будто она выпила залпом бутылку вина. Ей было хорошо, впервые за долгое время.       Гермиона присела на шезлонг, провожая солнце. Улыбка на её лице, наверно могла осветить мир, вместо засыпавшей звезды.       — Уф… Твою мать!       Восторженный голос позади привёл её в миллисекундное оцепенение. Расслабленное тело двигалось чуть медленнее, по мнению Гермионы, но она всё же максимально молниеносно схватила палочку, и обернувшись наставила на человека, видя лишь его белоснежную улыбку.       — Блять, ты конечно хороша, но прикройся!       Чёртов Блейз Забини прикрывал свои глаза ладонью, смеясь. Грейнджер почувствовала себя глупой маленькой девочкой. Будто её самый пугающий кошмар воплотился в жизнь. Она голая перед студентом Хогвартса. Конечно, и Драко видел её без одежды, но на то было причины. Сейчас же это выглядело полностью зазорно. Гермионе хотелось стукнуть себе кулаком по голове, но она взяла полотенце с шезлонга и обмоталась им, ругаясь себе под нос.       — Что ты тут забыл, Забини?! — всё ещё наставляя на него палочку, спросила Гермиона.       — Это я у тебя должен спросить. Хах! Не думал, что его грязный секретик это ты, Грейнджер.       Хищный взгляд Блейза гриффиндорка бы не спутала ни с любой другой эмоцией. Она видела его таким практически всегда, когда рядом с ним находились девушки. Забини был либо в окружении дам, либо с Драко и Тео, либо с ними окружённый дамами. Но в данный миг жизни Гермионы, этот взгляд был обращён на неё. Она могла бы поклясться, что в жизни бы такое не смогла представить.       — И всё же, твоего дружка здесь нет, — бросив прищур на Блейза, она двинулась ко входу в поместье.       — Как же ты ошибаешься. Он всегда здесь, Грейнджер.       С каких пор Забини стал говорить метафорами?       Тяжело вздыхая, ноги несли ошарашенную, полуголую и мокрую Гермиону к чёртовому входу в поместье. И как только девушка открыла дверь, то конечно же налетела на Малфоя. Ей хотелось испариться в воздухе, развалиться на атомы и исчезнуть, сливаясь с атмосферой планеты. Когда нибудь, хотя бы один день из её жизни будет иметь толику нормальности. Гермиона молила, что бы хотя бы завтра ничего не произошло, иначе она утопится в этом бассейне. Все эти мысли были под действием шока и других отягчающих положение эмоций, но в каждой шутке есть доля шутки, верно?       — Соскучилась и бросаешься ко мне в объятья, снова будучи голой? — строго сказал Малфой, прижимая Гермиону к себе и придерживая её полотенце.       Скорее всего это был простой рефлекс, прижать к себе падающего на тебя человека, точнее женщину. Его запах… Этот дурман снова заволок Гермиону в ловушку. Горячее тело, что опаляло обнаженную кожу девушки, даже через рубашку, добавляло лишь специй остроты к сладостно-смертельному яду под названием чувства. Мотылёк снова врезался в лампу и сгорел, какая жалость. Сейчас Малфой прижимал к себе не гриффиндорку, а её сгоревшее тельце, потому что душа уже успела покинуть тело, в момент касания к дверной ручке.       — Хорошо смотритесь, ребятки, — сказал Забини, и тело Драко напряглось. — Дорогой, почему ты мне не говорил, что наконец выебал Гриффиндор, но не в квиддич?       Голос Забини звучал нежно, словно наивная жена спрашивала своего мужа о его очевидной любовнице, и это было бы комичным, не будь любовницей она сама. Гермиона даже не успела подумать о всех ругательствах, а уж тем более озвучить их Блейзу в лицо, когда Малфой завёл их в поместье, и закрывая дверь, бросил:       — Дорогой, нахуй, Блейз, завали.       Он отошёл на шаг, сжав девушку за плечо. Грейнджер вдруг ощутила, как зябко было в мраморном поместье. Её как будто уменьшили в десять раз и поставили голую в морозильную камеру со стеклом, что бы можно было посмеяться над унижением.       Гермиона стояла с опущенной вниз головой, смотря на свои босые ноги и тряслась. Она полностью онемела, не найдя что сказать. Что вообще говорят в таких ситуациях?       К счастью, Малфой знал.       — Иди в свою комнату. Сегодня сюрпризов от тебя хватит. Я с ним разберусь.       Сюрприз от неё, ага... Остальное ведь сюрпризом совсем не было. Появление треклятого Забини, которого она не видела с Хогвартса, что разгуливает по поместью, будто оно является его собственным. И чёртов Драко Малфой, что появился из неоткуда, который должен был быть ещё как минимум три дня в командировке. Гермиону посетила мысль, что он мог вообще никуда не уезжать, и наврал, чтобы отделаться от неё наконец. Будто бы она звала его на общие приемы пищи, и вламывалась в его комнату без предупреждения. Она даже не знала, где он мог остаться в поместье. Даже если в детской, её бы туда не пустило.       И это она создаёт тут сюрпризы?       Сердце Гермионы забилось, словно автоматная очередь, готовая расстрелять надменного слизеринца. Тело её согрелось от ярости. Она чувствовала себя хозяйкой положения, даже будучи в одном лишь полотенце.       — Это я устраиваю сюрпризы, Малфой?! — она ткнула в его грудь пальцем. — Ты чёртов обманщик, должен быть далеко отсюда! — Малфой приподнял брови. — С какой стати твой дружок гуляет по Мэнору без предупреждения?! Ты должен был ему объяснить, что сюда ему проход закрыт, ради нашей общей с тобой безопасности, Малфой!       Гермиона тяжело дышала, будто пробежала марафон. Следующий её выдох точно будет сопровождаться пламенем.       — Такая горячая когда злишься, Грейнджер, — сказал, снова взявшийся из ниоткуда Блейз. — О, и Драко со мной согласен.       Словно дуновение ветерка создало искру рядом со складом бензина, где контейнеры уже давно треснули. Гермиона повернулась и вскинув руки к потолку, издала вопль, упоминая волшебника времён Короля Артура. Забини стоял в паре метров от них, сложа руки в карманы, ухмыляясь и смотря на Малфоя с одобрением. Этот дьяволёнок точно что то знал. Его глаза горели ликованием. Возможно, он только прикинулся дураком, а на самом деле они оба разрабатывал план по вербовке Гермионы в ловушку. Она подумает об этом позже, потому что сейчас либо сотрёт поместье с лица земли, либо уйдет.       — Вы сумасшедшие придурки! — крикнула Гермиона парням, и стараясь не обращать внимания на очередной комментарий Блейза по поводу её сексуальности, аппарировала в свою комнату.       Она еле выносила одного наглого слизеринца, но судьба преподнесла ей настоящий подарок. Это всё казалось Гермионе карикатурой. Мир, где Волдеморт победил, её друзья погибли, и она в доме с двумя змеями.       Девушка села на кровать, пытаясь осмыслить произошедшее. Лёгкое чувство стыда обвивало её шею, стараясь придушить, но гриффиндорка оправдывала себя тем, что была лишь заложницей ситуации. Всё, что она могла сделать в тот момент – она сделала. Правильней было взять палочку в руки, защищаясь, а не прикрыться полотенцем и дать себе умереть. Ей в каком то смысле просто повезло, что это был Забини, а не кто похуже и опаснее.       Грейнджер бросила полотенце в корзину и подошла к шкафу, молясь, чтобы к ней сейчас никто не зашёл, и не постучал в дверь. Она оглянула одежду в поиске чего то лёгко, что окрылило бы её. Что то, что можно надеть на себя, словно облачиться в другого человека. И нашла – то самое платье из примерочной.       На нём больше не было застёжки. Теперь платье легко завязывалось, поэтому Гермиона смогла надеть его самостоятельно.       Она сушила волосы с помощью магии, когда в комнате появилась Миппи.       — Господин ожидает мисс на ужине в столовой.       Сначала он выгоняет её и не хочет видеть. Уезжает куда то или только делает вид, что уезжает, а потом возвращается и снова приглашает Гермиону на общий приём пищи. Этот мужчина воплощение слова «противоречие». Это ужасно бесило девушку. Она привыкла следовать одному намеченному плану, сконструированному поведению. Гриффиндорка жила по шаблонам. Точно понимая "что" и "как" от неё требуется, а Малфой в её точном мире был маятником, которой ей так хотелось остановить, но она не могла. Её бы просто прибило цилиндром.       Драко вообще анализирует свои действия?       — Передай ему, чтоб он шёл к чёрту. Я не буду с ним ужинать. Никогда больше, — не отвлекаясь от укладки волос, сказала Гермиона, позади стоявшей Миппи.       В их так называемом договоре не присутствовали обязательные встречи в столовой. У обоих молодых людей были точные указания. Он – защищает, она – создаёт подвеску. На этом всё, и большего не требовалось. Прихотям Малфоя Гермиона следовать не собиралась.       Миппи исчезла, и девушка надеялась, что больше её никто сегодня не потревожит, но как бы не так. Раздался стук в дверь. Грейнджер, досушив волосы, медленными шагами подошла к двери, растягивая ожидание пришедшего. Малфой стоял с заведёнными назад руками по выправке солдата.       — Что ты…       — Я всё передала через эльфа, Малфой.        Грейнджер уже стала закрывать дверь, но Драко не дал ей этого сделать, вцепившись в деревянное полотно.       — Тебе нужно пообщаться с Забини. Он может помочь, если с этим не справлюсь я.       Гермиона нахмурилась.       Малфой не уверен в своих силах? Ему что то угрожает и поэтому он вызвал Блейза?        Конечно, в Пророке не писали правды, поэтому она не могла знать настоящего положения дел Содружества, но Драко крутился среди Пожирателей смерти и нечто знал. Что то, что не хотел ей говорить. Это читалось по его выступающей вене на лбу. Малфой пытался держать это нечто под контролем.       Драко Малфой был человеком, который давал ровно столько информации, сколько считал нужным для достижения своих целей. В большинстве случаев он был известен своими осторожными и тактичными высказываниями, избегая лишних деталей или разглашения конфиденциальных данных. По крайней мере, в сторону Гермионы. Поэтому было ясно, что бесполезно будет расспрашивать его о том нечто, что девушка замечает в его поведении. Драко станет утаивать сведения или давать только частичные ответы, стремясь сохранить контроль над ситуацией и не раскрывать свои истинные мотивы или планы. Его ответы всегда умело сформулированны, чтобы не выдать слишком много. Дать ровно столько, что бы хватило на ответ и удовлетворило любопытство, но не ввело в курс дела. Поэтому Гермиона решила узнать сама. Обходным путём.       — Он за этим сюда приехал? — спросила девушка.       — Нет, — Драко шумно выдохнул. – Он по другому вопросу, но может принести пользу в нашем соглашении.       Грейнджер не хотела якшаться со змеями, но Забини не был Пожирателем, во всяком случае - раньше. Если Малфой считал это важным ради её безопасности, то стоило бы сделать так, как он говорит. К тому же, Блейз скорее всего был доверенным лицом Драко. Обычный человек не смог бы войти в поместье. Она надеялась на это.       Расставив все «за» и «против», девушка согласилась и отправилась таки на ужин, чем порадовала скучающего Малфоя. Он был на грани кипения, пока она обдумывала своё решение.        Вечеря проходила по её мнению – просто ужасно. Блейз позволял себе различные вольности, будто находился в кабаке. Встретил слизеринец молодых людей с закинутыми ногами на стол, и курил прямо в помещении, туша сигарету об тарелку. А самым худшим - был его хищный прищур, от чего гриффиндорке было жутко неуютно. Она буквально вжималась в стул под его взором, стараясь испариться. К счастью, некомфортно было не ей одной. Драко сидел более расслабленно, чем обычно, но стоило ему заметить как Забини смотрит на Гермиону, ладони его сжимались в кулаки.       — Блейз, хватит, — чистая сталь прозвучала, словно раскат грома.       — Ни себе, ни людям, — обижено произнёс Забини.       Драко поднялся, и задвинув стул, кивнул головой в сторону арочного выхода из столовой, следом поднялся и Блейз, подобно ребёнку, которого ждало наказание.       Когда парни ушли, Гермиона поняла, что это её возможность узнать что то, не спрашивая Малфоя. Она бесшумно поднялась из-за стола и пошла в сторону приглушённых голосов, что раздавались по стенам коридора Малфой Мэнора. Гермиона прокралась вдоль стен, и прячась за пилястрой, прислушалась.       — Что ты, блять, делаешь?! — раздражённо сказал Малфой, слегка повышая голос.       — Помогаю тебе, — раздался голос Забини, и клацанье зажигалки. — Пора наконец взять всё в свои руки, дружище.       — Возьми в свои руки Паркинсон, а к ней даже не приближайся.       Услышав фамилию Пенси, Грейнджер поднесла ладонь ко рту. Это было неожиданно, потому что девушка считала, что Паркинсон была безумно влюблена в Драко. Слизеринка постоянно крутилась вокруг него, и на весь флирт со стороны Блейза она реагировала колкостями, вводя парня во френдзону.       — На кого тебе стоит злиться, так это на самого себя, — снова послышался чирк зажигалки.       — Ты блять понятия не имеешь о чём говоришь. Я разрываюсь, — Малфой затянулся. — Еле себя контролирую. Я не имею право на ошибку перед ним, понимаешь?       И без имён было понятно о ком именно идёт речь.       Малфой у Волдеморта на коротком поводке?       Несколько пугающих мыслей пронеслись в голове Гермионы, заставляя кончики пальцев похолодеть.       — Если тебе нужна помощь, только скажи.       — Кстати об этом, пойдем прогуляемся, а то ты заебал курить у меня дома.       Послышались отдаляющиеся шаги. Гермиона прислонилась лбом к колонне, ощущая разочарование. Разговор был ей не понятен без контекста, но она отчётливо чувствовала, что на Малфоя взвалены некоторые обязанности. Девушка и до этого считала, что он встал на лезвие ножа, когда спас её, но безусловно это имело более пагубную форму деятельности для волшебника с меткой Пожирателя.       Девушка вернулась за стол, медленно попивая вино, устремив взгляд в стену. В её голове снова образовались тысячи мыслей и вопросов. Она могла физически ощущать бесконечно двигающиеся шестерёнки.       Малфой близок к Волдеморту. Он предоставляет ему услуги. Малфой бизнесмен, возможно, в сфере недвижимости. Насколько натянут его ошейник?       Ему неприятно повышенное внимание со стороны Забини к моей персоне. Потому что я грязнокровка? Переживает за друга? Или всё дело в Пенси?       Драко пошёл просить у Блейза помощи по поводу меня. Получается, Блейз в курсе происходящего в Содружестве. Но ради чего он на самом деле приехал...?       Из размышлений её вырывал мужской хохот. Слизеринцы с улыбками на лице, словно мальчишки, заходили в помещение, держась за животы. Гермиона впервые увидела, как Драко смеётся. Она нашла это очаровательным. Его губы растянулись, обнажая идеально белые зубы, с заострёнными клыками. На щеках Малфоя проступил румянец, делая его необыкновенно милым. Он улыбался даже глазами, теми морщинками, что искажали его лицо, делая парня старше.       Чудесный.       — Грейнджер, ты всё это время нас ждала? — Забини нагнулся к уху Малфоя. — Она у тебя послушная, — и подмигнув, продолжил. — Потолковал я с твоим хозяином. Конечно, в случае некоторого несчастья я возьму тебя под своё крыло. Как можно отказать такой красотке, — Блейз потянулся к её руке, нагибаясь, что бы поцеловать, но Драко не позволил ему этого сделать.       — Блейзу пора, — прозвучал стальной голос, и Малфой увёл парня, что отправлял Гермионе воздушные поцелуи, обернувшись через плечо.       Грейнджер уже будучи спокойной понимала, что Забини так себя ведёт не со зла. Это просто его манера общения, которую она наблюдала несколько лет. Половина сказанных им слов - являлись шутками. Он был хорошим парнем, который не нападал на слабых, и не обижал на тему чистоты крови. Блейз импонировал Гермионе в общем и целом. Ей было интересно, как такой светлый парень, как Блейз, выносит холодного и тяжёлого Малфоя. Наверно, они дополняли друг друга.       Девушка не стала покидать своё место, надеясь, что Малфой вернётся. Пока он здесь, нужно было пользоваться моментом и отвести его к пиявкам.       Время перевалило за полночь, когда Гермиона услышала размеренный шаг.       — Меня ждёшь? — слизеринец приподнял бровь в удивлении.       Со стороны это выглядело и правда странно, как Гермиона сначала отпиралась от присутствия на пиршестве, а теперь сидит, совершенно спокойно допивая бутылку красного полусладкого, ожидая ненавистного работодателя.       — Да, ты нужен мне в лаборатории.       Взяв с собой бокал вина, она поднялась со стула, и прошла мимо Малфоя в сторону спуска в лабораторию. Позади послышались размашистые шаги.       Девушка была изрядно подшофе, и весёленькая спускалась по ступенькам, думая о кошачьем движении позади себя. Ей было интересно, что у него в голове, о чём он думает, и как строятся логические цепочки в его мозгу.       Догадывается ли Драко по моим движениям, действиям, о моих чувствах? Я не всегда могу скрыть свой язык тела… Он мог знать, но не подавать виду. Просто я ему не интересна.        Почему я вообще об этом думаю, чёрт возьми? Отношений с Малфоем мне ещё не хватало до кучи.       Нет. Это мне точно не нужно.       Пусть всё будет так. В рамках.       Находясь в раздумьях, Гермиона пропустила ступеньку, наступив на край следующей, и скользя, полетела вниз. Стакан вылетел из её руки, с треском разбиваясь, разбрызгивая недопитое вино. Она выставила руки, готовая разбиться, сдирая колени. Этот момент в её голове длился вечность, что бы она точно убедилась в своей нелепости. Девушка зажмурилась.       Грейнджер приземлилась в объятья Малфоя.       Второй раз за день.       — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер… — прошептал низкий бархатный голос, и сглотнув, продолжил, — Своими выходками.       Одна его рука покоилась на её затылке, а вторая - на талии, крепко сжимая. Ладони Гермионы были на быстро вздымающейся груди слизеринца. В купе с градусом в крови, его ароматом и горячим телом мужчины, девушка перестала отдавать себе хоть какой то отчёт. Она провела ладонями к его плечам, и Драко рвано вдохнул, оттягивая её за волосы назад. Их взгляды встретились.       С Днём Рождения, Драко.       Гермиона почувствовала, как страсть вспыхнула в её теле, начиная с непостижимой пульсации в груди, распространяясь по всему организму. Её сердце забилось быстрее, заполняя каждое нервное окончание теплом от возбуждения. Взгляд стал более интенсивным, а дыхание участилось. Каждая клеточка её существа просила больше воздуха для поглощения этой невероятной энергии. В сердце девушки колыхалось чувство, которое она едва могла описать словами, но которое заставляло её чувствовать себя живой. Живее чем когда либо раньше.       К чёрту всё. Весь мир. Я физически не могу этому сопротивляться.       Драко опустил взгляд на её губы. Она смочила их языком, перед тем как подняться на носочки, от чего рука Малфоя скользнула на её бедро. Парень напористо прижимал её к себе. Их губы становятся всё ближе, напряжение между ними растёт, пока они не срываются, не желая противиться. Гермиона притягивает его к себе за шею, и обрушивает взрывное торнадо нежности на парня. И Драко отвечает, не тем же, чем то в десять, а то и больше раз сильнее.       Он был на вкус, как самая сладкая мята и шоколадные сигареты.        Их языки исследуют друг друга с жадностью и желанием, словно они страстно голодали друг без друга. Губы Гермионы сжимались в поцелуе с его, она хотела впитать каждую молекулу его существа, вызывая больший прилив жара. Сердце билось быстрее, а дыхание учащалось, когда он касался её губ клыками, прикусывая. Она погрузилась в мир всепоглощающего поцелуя, забывая обо всем, кроме этого мгновения. Все чувства были сосредоточены на обмене страстью двух молодых людей, который наполнял девушку до краев. Её тело горело от желания, и она не могла устоять перед этим потоком огня, который они разделяли вместе. Рука Малфоя блуждала по телу Гермионы, сжимая бёдра, поднимая юбку, пока другая покоилась в её кудрях, вороша. Она притягивала его всё ближе, цепляясь за край рубашки, зарываясь в белоснежные волосы.       И Малфой резко отстранил её, положив руки на плечи, проводя подушечкой большого пальца по коже ключицы. Он смотрел на неё, задыхаясь, и как только Гермиона открыла рот, что бы спросить в чём дело, Драко вымолвил низким, почти угрожающим голосом:       — Хватит, ты пьяна.       Мир разбивается. Внезапно разлетается вдребезги сосуд, наполненный кипящим океаном в её голове. Она чувствует, как в груди прокладывается дорога для эмоционального шторма, вихрь которого срывает с себя каждый кусочек сознания, не находя защитного стекла. Эмоции путаются в клубках, словно неразрешимая головоломка, и она теряется в этом море, утопая.       Но лицо её остаётся совершенно спокойным. Возможно, от возбуждения алкоголь лишь сильнее проник в её кровь, блокируя доступ к мимическим мышцам.       — Это вопрос морали, Малфой?       Он убрал руки с её плеч. На его лице появилась ухмылка.       — Мораль – это убежище для ума, снаружи она ничего не значит, — он отвернулся, делая шаг вниз по лестнице. — Это вопрос моего отношения к тебе, Грейнджер.       Она сглупила и ей будет за это стыдно. Расслабилась и дала волю эмоциям, без возможности сдерживания их внутри себя. Она раскрыла ему свой старый секрет, добавляя ему козырную карту в итак богатую на масть колоду. И Гермиона знала, что обязательно поплатиться за это.       Чёртовы пиявки. Она не может просто взять и уйти сейчас. Другой возможности проверить теорию придётся ждать, и неизвестно сколько. А цель Гермионы – закончить с этим всем поскорее. Её будто припечатало к полу, но собрав все силы, она последовала за ним.       — С Днём Рождения, Малфой.

***

      Теория Гермионы, касаемо её собственной крови оказалась верна. Что то в ней было, но как выяснилось, точно не проклятие, слава Мерлину. Опыт проводимый между Малфоем и пиявкой был максимально неловким. Девушке хотелось провалиться сквозь землю, а не стоять с ним так близко, разглядывая кровососущего червяка, после опыта проводимого между ней и Драко. Стыд в трезвой голове бился об стенки мозга, заставляя Гермиону испытывать боль. Ей было плохо одновременно и физически и морально. Хотелось сбежать в другую страну, на другой континент, и если бы была возможность, на другую планету. Она была унижена и растоптана его отстранением, но хуже было лишь то, что она первая это начала, отпустив контроль.       Это же просто «невероятно романтично», сначала упасть, будучи пьяной, а потом ещё и поцеловать. Но я должна выразить ему благодарность, мысленную конечно. Он не стал пользоваться положением, как бы я ни хотела в тот момент, чтоб он всё таки воспользовался. Это была бы ошибка, и ситуация приобрела бы ещё более трагический для меня поворот, или нет. Хотя, с ним по другому быть не может.       «Это вопрос моего отношения к тебе, Грейнджер» – крутилось у неё в голове. Малфой прямым текстом дал ей понять, что останавливает её не из за внутренних принципов. Девушке хотелось расценивать это, как нежелание близости с ней в состоянии алкогольного опьянения. Возможно, он бы не прервал их, будь она трезва.       Но этого бы всего и не произошло, будь она трезва.       Мне наверное нужно будет поговорить с ним об этом, позже. Выяснить, почему он не оттолкнул меня сразу. Почему ответил на поцелуй.       Но не сейчас. Может, через месяц, когда чувство стыда притупится.       В фантазиях и размышлениях Гермионы не было никакой пользы, потому что она понимала единственную, неизменную вещь. Мотылёк, в который раз, сгорел.       Девушка хотела загрузить себя работой сегодня, что бы не оставлять и единой свободной секунды на пустые думы. Поэтому сжав зубы, она встала с кровати, собралась и позвала Миппи.       — Доброе утро, мисс.       Определённо.       Стараясь придать голосу непринужденности, чтоб он не звучал как натянутая леска, под стать её состоянию, Гермиона выдавила:       — Малфой в Мэноре?       — Нет, мисс.       Ах да, конечно его нет дома. Его всегда нет дома. Драко прописал настройку домовикам, чтоб те скрывали факт его местонахождения. К сожалению, разоблачить его мог только Забини.       — Нет для меня, или вообще, Миппи? — а вот и долгожданная леска. Эльфийка жалобно опустила ушки.       — Вообще, мисс.       Надеюсь, что она не врёт. Потому что я как минимум ещё месяц не захочу дышать с ним одним воздухом. Это опасно.       — Хорошо, это всё, что мне было нужно.       Но на самом деле, мне было нужно только одно – он.       Зависимость с первого употребления, известная как «первичная зависимость», может быть аналогична началу романтических отношений. Подобно тому, как чувства могут внезапно захватить сердце, воздействие вещества может моментально привлечь внимание и создать ощущение полного погружения в новый мир. Подобно тому, как влюбленный человек стремится проводить больше времени со своим объектом вожделения, так и человек, испытывающий первичную зависимость, может стать все более заинтересованным и преданно углубляться в употребление вещества. Это может привести к помешательству, когда вещество начинает контролировать мысли и действия человека, а также к ломке, когда прекращение употребления вызывает физическое и эмоциональное страдание.       Гермионе нужно было собрать свой сосуд по кусочкам. Отыскать каждый осколок в своём рассудке, который, как она надеялась, ещё присутствовал. Подобрать, словно пазл, и монотонно, с трепетом, дрожащими руками, склеивать, порезав пальцы, пока флакончик не восстановится. А потом найти в себе силы наполнить его чем нибудь, таким же жидким, но на этот раз - спокойным. Он будет хрупким и вряд ли продержится долго, но хотя бы какое то время, что она будет сохранять его – будет успехом. Грейнджер спрячет его на мягкой подушке в сундуке, пока слизеринский принц будет подбирать ключик от замка, и не разобьет сосуд снова, в последний раз.       Создание подвески и правда отвлекало её. Собрать слюну пиявки оказалось занимательным делом, что заняло девушку на целых четыре часа отделения крови от червяной субстанции. Следующие пять часов в голове не было мыслей кроме как о переводе трактата. Последнее задание, что раньше отнимало её силы, теперь заряжало работоспособностью.       Осколочек.       Гермиона отужинала в комнате. Выходить из неё теперь было рискованно. Девушка не желала покидать свою зону комфорта, дабы больше не нарваться на какого то слизеринца. У неё закралась мысль, что они могли бы расти в численности, будто бы её присутствие здесь, было для них магнитом. Однако, маггловские вещи этих змеиных существ отпугивали, поэтому Грейнджер включила следующую кассету в магнитофоне. Smooth Operator - Sade       Melts all your memories and change into gold       His eyes are like angels but his heart is cold       No need to ask       He's a smooth operator       Smooth operator, smooth operator       Smooth operator…       

***

      Она сидела в беседке находящейся в саду, когда Флик принёс ей газету, смотря в пол. Увидев разочарованное лицо эльфа, сердце девушки пропустило удар. Сразу же её посетила самая ужасная мысль.       Что то с Драко?!       То, что это был Флик, а не Миппи, делало ситуацию ещё более тревожной. Гермиона всё ещё в оцепенении, взяла газету из маленьких ладошек. Её душа раздробилась в гальку, и как только девушка наткнулась на колдографию, то гриффиндорку можно было просеять сквозь пальцы, словно песок. Она побелела.       «СВАДЬБА ГОДА: ФЕЛИЦИЯ РОЗЬЕ И ЭРНИ МАКМИЛЛАН ОБЪЯВЛЕНЫ МУЖЕМ И ЖЕНОЙ       Ежедневный Пророк, 8 Июня 1999 года.       Вчера, 7 июня 1999 года, стало свидетелем одного из самых великолепных событий в магической общественности – свадьбы Фелиции Розье и Эрни Макмиллана. Торжество, организованное в стиле роскоши и великолепия, было полным восторга и эмоций.       Посвященные своим клятвам любви и преданности, молодожёны сияли счастьем, огонь страсти и любви пылал в их глазах, словно магический фейерверк, озаряя темные уголки их сердец. На великолепной церемонии венчания присутствовали самые выдающиеся представители магического мира, в том числе Великий Тёмный Лорд, который не только почтил молодых своим присутствием, но и дал наставление на продолжение рода, наполняя свадьбу благословением.       Среди звездных гостей, присутствовавших на торжестве, можно выделить таких известных сторонников Тёмного Лорда, как Амикус Кэрроу, Антонин Долохов и Родольфус Лестрейндж. Кроме того, на Свадебном торжестве была замечена Астория Гринграсс, блестящая в своем обаянии, в сопровождении Драко Малфоя, вызывающего всепоглощающее восхищение своей выразительной манерой.       [Колдография]       Возможное брачное союзничество Астории и Драко, которое может стать новой сенсацией в магическом обществе. Их упоительная пара, на фоне которой рождается настоящая химия, не может не вызывать восхищение, словно два светила, сверкающие на небесах, сияя своим великолепием.       Позвольте нам выразить самые тёплые пожелания Фелиции и Эрни в их счастливом союзе. Пусть их любовь будет крепкой и непоколебимой, а их жизнь наполнена радостью, счастьем и взаимопониманием. Да пребудет с ними свет и тепло, всегда и навсегда.       Слава Содружеству!       Ваша,       Рита Скитер»       На колдографии Малфой и Гринграсс застыли в кебраде, танцуя танго. Их лица стремительно приближались друг к другу, но колдо оборвалось, когда они вот уже должны были слиться воедино. Позади молодых стоял Забини, со стаканом виски, прикрывая рот ладонью, широко раскрыв глаза.       Читая статью, Гермиона ощущала, как венец из шипов погружается в океан её собственных слёз, разрывая плоть. Это был танец смерти, где каждое движение напоминало о потере себя, оставляя лишь кровавые следы на земле забвения. Она словно стояла под ледяным дождём, и каждая капля пронизывала её душу. Это было невыносимо. Она не могла. Она не знала, что ей делать.       Он сыграл козырем. Показал, что значит его отношение ко мне.       Какая же я дура!       Гермиона, заливаясь слезами, выбежала из главных ворот Малфой Мэнора в окружавшее его поле. Девушка не хотела, что бы её хоть кто то видел в таком состоянии.       Это чувство было как разрыв во вселенной, который уносил в себе весь мир, оставляя лишь пустое пространство. Осколки стекла вонзались в каждую клеточку существа девушки, оставляя её одинокой и уязвимой перед собственной глупой надеждой, что переросла в зависимость.       Внутри неё разгорался внутренний конфликт. Её сердце было раздираемо на части, скрипучая боль окутывала, пока она утонула в океане горьких слёз. В покромсанной душе мучительно крутились образы Драко, его прикосновения, его поцелуи, которые она так сильно жаждала. Гермиона не могла не думать о том, что счастье, которое она могла бы обрести с ним, становилось все более и более недостижимым, как будто каждый момент их сближения был как осколок сосуда, вонзающийся в её сердце.       Я убила его отца. Что я вообще могла обрести с ним?!       Грейнджер больше не могла бежать от поместья. Она больше ничего не могла и безвольно остановилась.       Вихрь эмоций заставил сомневаться в каждом слове, каждом жесте этого дамского угодника. Но сильнее всего сомневалась она в себе, точнее, своей адекватности. Хваленая умнейшая ведьма потеряла рассудок из за любви.       Она сложилась калачиком на земле, пока на неё падали первые капли дождя.       — Я понимаю, что это глупо, я понимаю, что моя реакция абсурдна. Мы не клялись друг другу в верности. Между нами совершенно ничего нет, кроме моих неразумных порывов. Он не передавал меня, он волен делать что ему заблагорассудится, но тогда почему я чувствую себя преданной?       Вопрос повис в воздухе. И остался там. Малфой не был ей парой. Никогда. Это стоило наконец принять Гермионе Грейнджер, к сожалению именно таким образом. Не попробуешь – не узнаешь. Как ребёнок, что из любопытства засунул руку в розетку, и наконец осознал, что такое разряд в двести двадцать вольт.       Осколочек.

***

      Она не помнит, как дошла до своей комнаты. Говорила ли она с кем то, чем вообще кончился тот день. Гермиона помнила лишь то, что простыла и пролежала две недели в кровати с температурой. В её голове не было мыслей, только звон в ушах и полное ничего.       Выздоровев, она принялась за работу. Девушка заваливала себя книгами, свитками, рукописями - ежедневно, делая всё на автомате. Она ела и спала. Наверное. Ей хотелось верить, что так и было. Гермиона не вспоминала о нём, не знала где он находится, и не интересовалась. Да и сам он тоже не появлялся, к счастью.       Флик иногда приходил к гриффиндорке и молча сидел рядом. Все эльфы старались лишний раз не тревожить Гермиону, и она была им за это благодарна. У девушки появилось чёткое расписание дня, чему она была бы рада, если бы могла испытывать хоть что то. Получился бы у неё Патронус? Она не стала проверять, потому что если нет… То как дальше?       Мир кажется серым, словно она оказалась в плену тусклых оттенков. Краски понемногу выцветают из её восприятия, оставляя лишь блеклые отражения того, что когда-то было живым. Даже самые красочные пейзажи кажутся ей однообразными, лишёнными динамики. Взгляд Гермионы пронизывается сквозь поверхность вещей, словно она видит не их внешний облик, а скрытую за ними безысходность. Для Гермионы мир стал серой пеленой, отделяющей её от привычного счастья, и погружающей в бездну уныния.       Каждое утро начинается с трудного пробуждения и медленного вставания с постели. После того, как она просыпается, Гермиона выпивает чашку горячего кофе, чтобы прогнать сонливость, и принимает душ, но в душе её мысли становятся ещё более тяжёлыми, подобно воде, которая смывает с неё последние капли надежды.       Когда Грейнджер подходит к зеркалу, в её глазах отражается лицо, которое отдалённо напоминает обычную живость гриффиндорки. Глаза утомлены и безжизненны, с тусклым блеском, который не выражает ни радости, ни надежды. Тёмные круги под глазами говорят о бессонных ночах и изнурительных днях. Плечи девушки опущены, не в силах выдержать тяжесть бремени, а выражение лица скованно тоской, не давая места улыбке. В походке и жестах ощущается изнеможение. Каждый шаг становится испытанием для неё. Это лицо, полное грусти и безысходности, отражение человека, ищущего выход из мрака, но пока ещё не нашедшего его.       Большую часть дня Гермиона проводит в своей унылой лаборатории, занимаясь исследованиями и экспериментами. Она погружается в работу, пытаясь найти решение для своих проблем, но каждый неудачный опыт усиливает отчаяние.       На обед Гермиона редко обращает внимание, часто забывая о времени и пропуская приём пищи. Она постоянно ловит себя на мысли, что еда становится лишь средством выживания, лишенная всякого удовольствия или наслаждения. Каждый кусочек пищи кажется ей однотонным и однообразным. Подобием тусклого камня, проложенного на её пути, который невозможно проглотить без отвращения.        После долгого дня работы в лаборатории, Гермиона проводит вечера в одиночестве, сидя в комнате и погружаясь в свои мысли. Она переживает в голове каждую неудачу и потерю, понимая, что не в состоянии изменить свою ситуацию.       Каждая ночь приносит ей лишь краткое облегчение, но и сон становится ещё одним испытанием. Во сне Гермиона погружается в бездонную пустоту, без каких-либо образов или сновидений. Разум окутан мглой неведения, и уже не понятно, когда она находится в состоянии сна, а когда наяву. Её сознание погружено в глубины ничто, где время теряет своё значение, а пространство становится пустотой, недоступной для восприятия.       Со временем становилось лишь хуже.       Она перестала выходить куда либо. В уединении своей комнаты, Гермиона превратила её в своё личное подобие лаборатории и библиотеки. Стены увешаны полками, на которых расположены стопки книг с различными заклинаниями, рецептами и историческими записями. Лампы с ярким светом освещают каждый уголок. На столе разбросаны бумаги с записями, чертежами и дневником, в котором она ведёт свои мысли и открытия.       Её распорядок дня строго отлажен: утром она начинает с глубокого погружения в чтение книг и изучение заклинаний, исследуя различные аспекты создания кристалла и поиск информации о крестраже. Затем она приступает к практическим экспериментам, проводя различные магические опыты и испытания. В обеденный перерыв она выходит из своего мира магии и пытается отдыхать, но даже в это время не может оторваться от мыслей о своей цели.       Вечером Гермиона вновь погружается в работу, стараясь найти решение для создания кристалла и разгадать загадку крестража. Её усилия сосредоточены, но этого мало, над ней овладевает усталость. Однако, она не позволяет себе отвлечься и продолжает бороться за свою цель, зажигаю свечу в ночи, в поисках ответов.

***

      Волдеморт победил. Я видела, и вижу до сих пор. Хогвартс пал. Тоже на моих глазах. Мои друзья… они умерли за нашу свободу, за наш мир…       Но я… я осталась. Осталась одна в этом зловещем месте, под прицелом Волдеморта.       Мои родители… Я – стёрла их памяти, чтобы они были в безопасности. Я чувствую себя такой напуганной, не имея возможности узнать о их судьбе.       И Драко, которого я люблю, который сейчас, вероятно, в объятиях Астории. Тот поцелуй, когда я была пьяна… Но он остановил меня. Это было лишь мгновение слабости, момент, который он забыл или попытался забыть. И теперь я здесь, в Малфой Мэноре, одна с моими мыслями.       Я отцеубийца. У меня не было и шанса.       Эти домовые эльфы… они знают все. Они передают Драко моё состояние. Но он не приходил… Мы не виделись с того момента. Почему он не приходит?       Я устала. Потеряла смысл всего. Кристалл. Я должна закончить его… Но зачем? Для чего это всё?       Боюсь открыть газеты. Боюсь узнать о происходящем. Может быть, лучше так и остаться в безызвестии.       Я должна выполнить последнюю волю Ордена. Я не могу отказаться от этого, но нет ни малейшего продвижения… Это всё разъедает меня изнутри. Я будто варюсь в кислоте.       А всё потому что Драко Малфой был для Гермионы иллюзорным обманом. Недосягаемой мечтой, в которую она могла окунуться забываясь, уходя из реальности. Ей снились сны с его участием, где девушке было спокойно, и слизеринец любил её. В самые трудные моменты она вспоминала о нём, погружаясь всё глубже в навязчивую химеру. Пока наконец не столкнулась с его настоящим образом воочию, заставив его, тем самым разбиться.       Гриффиндорка наконец столкнулась с жестокой реальностью своих грёз. Ей больше некуда бежать в своём сознании.

***

      Так и прошёл месяц.       Постепенно для Гермионы это состояние становится неизбежной реальностью, в которой она оказалась заключённой. Изначально она боролась с этим чувством отчаяния, пытаясь найти выход из тёмного лабиринта эмоций. Но по мере того, как дни проходили, она начала привыкать к этой безысходности, как к чему-то неминуемому, что она не в состоянии изменить.       Её дни становились однообразными, словно бесконечная петля, из которой нет выхода. Она привыкла к тишине своей комнаты, к унылым стенам, которые стали её единственным свидетелем. С каждым прошедшим днём она всё больше утрачивала смысл в своих действиях, и даже работа над кристаллом для Драко стала лишь ещё одним неумолимым повторением её бесполезных усилий.       Чувство безнадёжности становилось постоянным спутником, словно тень, которая следовала за ней повсюду. Она уже не боролась с этим чувством, а просто принимала его как часть своего бытия. Даже занятие основным заданием она воспринимала как ещё одну обязанность, лишённую смысла, но не испытывала больше никаких эмоций по этому поводу. Для Гермионы это состояние стало привычным, но не потому, что она примирилась с ним, а потому, что больше не знала, как с ним бороться.       Но что бы всплыть, нужно оттолкнуться от дна.       Осколочек.       Грейнджер принялась склеивать все найденные ею осколки сосуда, с особой аккуратностью. Спокойствие зафиксировалось в ней, обращая море в статичную смолу.       По мере того как время шло, Гермиона начала замечать изменения в своём восприятии окружающего мира. Она по-прежнему проводила дни в уединении Малфой Мэнора, но что-то в ней начало меняться. Она обнаружила, что её мысли стали более безмятежными и менее волнующими. Бесконечная пустота, которую она ощущала внутри себя, начала постепенно заполняться невесомым покоем.       Она больше не реагировала на каждый шорох или шёпот домовых эльфов вокруг неё. Вместо этого, она начала принимать их присутствие как нечто естественное, часть её ежедневной рутины. Даже Драко и его отношения с Асторией перестали вызывать у неё болезненные эмоции. Она осознала, что свои чувства к нему она не сможет изменить, поэтому просто приняла их такими, какие они есть.       Работа над кристаллом стала для неё лишь ещё одним заданием, которое нужно выполнить, но уже не вызывала такого внутреннего сопротивления. Она начала воспринимать это как простое исполнение своих обязанностей, не пытаясь искать в этом смысла или цели.       И в один прекрасный день, она просто почувствовала, что что-то изменилось в ней. Беспокойство и отчаяние, которые раньше овладевали ею, растворились в воздухе, и на их месте появилось полная тишина и безразличие. Гермиона больше не чувствовала себя уязвимой или беспомощной. Она просто приняла своё состояние и продолжила жить.       Девушка начала находить удовлетворение в простых вещах: в тишине своей комнаты, в покое своих мыслей, в тепле солнечных лучей, проникающих сквозь окно. Она могла проводить часы, просто сидя и наблюдая за природой в окне, не чувствуя себя внутренне раздираемой.       В данный момент Гермиона стояла у окна своей комнаты, глядя на Драко, уходящего из Малфой Мэнора. Она видела его силуэт, окутанный лёгким утренним туманом, который казалось, сливается с его образом, делая его почти нереальным.       Вместо обычной волны эмоций, которые она испытывала раньше при виде его, она почувствовала лишь лёгкий разряд тока в груди. Этот момент был как бы замороженным во времени, словно она наблюдала за прошлым, которое уже не существует.       Она не испытывала горя или обиды, не жалела себя или его. Гермиона просто смотрела на него спокойным, безразличным взглядом, словно он был всего лишь посторонним прохожим. В этот момент она осознала, что приняла своё состояние и готова двигаться вперёд, не оглядываясь на то, что было раньше.       Грейнджер отвернулась от окна, подходя к беспорядочному столу, снова взявшись за перевод трактата.       «Нунду, монстр, заслуживший свою репутацию как ужасное существо, способное уничтожить всё живое на своем пути.»       Нунду являлся гигантским леопардом. Грейнджер узнала о нём впервые из книги Миранды Гуссокл, которую нашла в библиотеке школы.       «Веками передавались истории о том, что Нунду является воплощением чистой разрушительной энергии, неуловимым и неукротимым. Его жертвами становились целые деревни, поглощенные тьмой и ужасом, когда он пробуждался от своего вечного сна. »       Воспоминание описания этого опасного существа, способного проглотить толпу людей, вызывало и в прошлом в студентке Гриффиндора непонимание и тревогу. Это была история о Нунду, который был домашним сторожем вора Элдана Эльмарина, смущала её своей нелепостью и противоречивостью.       «Его могучая энергия привлекали внимание магов, стремившихся использовать мощь животного для собственных целей. Ведь Нунду обладает уникальной способностью – его кровавые когти и свирепое присутствие могут вызывать страх и панику, погружая противников в бездонное отчаяние. Только самые отважные и опытные маги могли бы рискнуть сойтись в прямом столкновении с этим монстром, и даже они пребывали в постоянном страхе перед его беспощадностью.»       Пытаясь разобраться, маленькая Гермиона задавалась вопросами. Как человек мог держать такое опасное существо под контролем, и каким образом он управлялся с ним безопасно для своей жизни? Как он нашёл его? Как приручил? Гриффиндорка вспоминала о том, как сомнительна была правдивость этой истории, и какие вопросы оставались без ответа.       «Нунду - особо сложная дилемму для магов: его могущественная сила может быть как источником невообразимой мощи, так и источником неописуемого разрушения. Только тот, кто осмелится вызвать этого монстра из его тёмного убежища, сможет узнать, на какую из сторон он призван.»       Но в этой книге описание магического существа было более похоже на правду, нежели в отрывках из её памяти. Насколько Гермиона знала, этих животных почти полностью истребили волшебные браконьеры ещё пару сотен лет назад, в погоне за наживой на чёрных рынках.       «Тёмные маги часто использовали части тела Нунду в различных тёмных ритуалах, чтобы усилить свою силу или достичь сомнительных целей. Одним из таких обрядов был ритуал, включающий использование крови Нунду для создания магического круга или амулета, который обеспечивал защиту от проклятий или воздействия врагов.»       Девушка испытывала отвращение от мысли о том, как животные страдали из-за жестоких практик тёмных магов. Детёныши Нунду были достаточно милыми существами, которые мало чем отличались от обычных котят. Это вызывало в Гермионе гнев и горе за тех, кто стал жертвой браконьеров. Она бы никогда не позволила себе покалечить даже самое свирепое существо, а уж тем более причинить боль.       «Другим обрядом был тёмный ритуал воскрешения души для общения, где различные части тела Нунду использовались в сочетании с другими ингредиентами и заклинаниями, чтобы призвать духов и усилить магическую энергию.»       Внезапно она поймала заинтересованность и некоторое нейронное возбуждение, осознавая, что эта информация может помочь ей, наконец то сдвинув создание кристалла с мертвой точки.        «Части тела Нунду могли быть использованы для создания магических зелий или эликсиров, обладающих различными свойствами. Но это нередко приводило к разрушительным последствиям и приносило гибель. Кровь Нунду обладала особыми свойствами, которые могли придать заклинаниям дополнительные эффекты, такие как проклятия или защитные барьеры. Или, например, клыки Нунду могли служить как усилители магической энергии, делая зелья многократно мощьнее.»       Грейнджер была просто вне себя от радости, не сдерживая улыбки. Это было как открытие сокровищницы, спрятанной в самом глубоком ущелье. Сердце её билось так сильно, что казалось, оно вырвется из груди потоком света.       Самое трудное в этом задании было позади. Она почти закончила, ей осталось лишь создать переквалификацию кристалла и вот-вот Гермиона сможет сдать его Малфою. Это было последним шагом перед тем, как она окончательно расстанется с ним, наконец.       Однако девушка быстро помрачнела. У неё не выйдет найти существо без помощи Драко Малфоя. Добывать клык одного из самых свирепых магических существ будет опасно в одиночку, к тому же у Малфоя есть все шансы сделать поиск быстрым, благодаря его деньгам и положению в обществе. И ей пришлось признать, что она нуждается в помощи от человека, которого совершенно не хотела видеть.       Или лишь внушала себе это.       — Миппи!       — Да, мисс?       — Передай это Малфою, — Гермиона протянула несколько листов своих записей об усилителе и записку с просьбой найти местонахождение Нунду.       Грейнджер надеялась, что сможет выдержать его запах, витающий в воздухе рядом с собой, что больше не даст себе повода на очередную глупость, что её состояние не иллюзия, и она вправду изменила своё отношение к слизеринцу.       Миппи исчезла, а когда вернулась, то протянула девушке листочек пергамента, где размашистый почерк сообщал:       «Я нашёл одну особь. Обсудим за обедом.       Д.М.»              Face to face, each classic case       We shadow box and double cross       Yet need the chase