Глава 11
5 марта 2026 г., 23:33
Margaret - Lana Del Rey, Bleachers
Утренние лучи солнца пробивались сквозь занавески, создавая мягкий, золотистый свет, который наполнял комнату.
Драко обвивал её словно кокон, его лицо было лишено привычной фарфоровой маски или угрюмости. Теперь он выглядел абсолютно безмятежно, как если бы все тревоги покинули его во сне. Светлые волосы мягко падали на подушку, создавая ореол вокруг головы. Длинные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы, а губы были слегка приоткрыты. Он находился в состоянии полного покоя.
Одна его рука обнимала её за талию, а другая лежала на подушке рядом с её головой. Его дыхание было ровным и глубоким, создавая успокаивающий ритм, который убаюкивал только что проснувшуюся Гермиону.
Глядя на него, она не могла не восхищаться его красотой. Даже во сне, он был великолепен – идеальные, благородные черты лица. Сердце девушки наполнилось нежностью. Она улыбнулась, не в силах сдержать это выражение радости. С трепетом, прикоснулась к его щеке, проводя пальцами по гладкой коже. Прикосновение было лёгким, едва заметным, но уголок губ мужчины пополз вверх, скорее всего неосознанно. Она хотела сохранить этот момент навсегда в своей памяти, этот миг абсолютного счастья.
Улыбка стала шире, когда Драко слегка шевельнулся, чувствуя её прикосновение даже во сне. Она знала, что будущее не сулит им ничего хорошего, но сейчас, в эту тихую утреннюю минуту - всё было идеально. И она была благодарна за каждый миг, проведённый рядом с ним, за каждую секунду, которую они могли разделить.
Всё это казалось сном, но она была счастлива знать, что это реальность. Реальность, в которой она позволила себе быть уязвимой и открытой, где она нашла утешение в объятиях Пожирателя смерти.
Мягкий свет играл на его чертах, делая мужчину ещё более привлекательным. Это было неожиданно, но в его объятиях она чувствовала себя как дома, в полной гармонии с собой и миром вокруг.
Гермиона прижалась к Драко сильнее, чувствуя, как её сердце переполняется любовью.
— Не знал, что ты такая ранняя пташка, Грейнджер, — сонно пробормотал он, а уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке.
Девушка замерла, осознав, что последние несколько минут он притворялся. Её щеки вспыхнули от смущения.
— Малфой! Ты всё это время не спал? — она сдержала смех, слегка хлопнув его по плечу.
Он открыл глаза полностью, их серые глубины искрились шутливой насмешкой. Его улыбка стала только шире, когда он увидел её румянец.
— Только последние пару минут, — признался он, притягивая её ближе к себе. — Не мог пропустить момент как ты любуешься мной.
Теперь девушка не смогла удержаться от смеха, который разлился по комнате, наполняя лёгкостью.
— Ну, раз так, — она попыталась сохранить серьёзность, — тогда могу сказать, что ты великолепно выглядишь, даже когда спишь.
Малфой ухмыльнулся, поднимаясь на локте и приближаясь к ней.
— А ты, Грейнджер, великолепно выглядишь всегда, — его голос был схож с мурлыканьем кота. Драко поднял руку и провёл ею по её складке между бровями. — Даже когда пытаешься быть строгой.
В животе взлетели тысячи бабочек. Все обычно придавали значение её интеллектуальности, но никак не внешности. Она считала себя всецело обычной, неприметной девушкой. Никто никогда не восхищался ею, и это немного, где-то в глубине души, между спасением Гарри и борьбой за справедливость, задевало её. Гермиона хотела быть как все, потому что всю жизнь была чужой для магического мира. Она, Гарри и Рон были другими. Странной компашкой. Ей же всегда хотелось быть как Дафна – сильной и очаровательной, как Лаванда – харизматичной и привлекательной, как Джинни – умной и сексуальной.
Единственный раз был на Святочном балу. Тогда Хогвартс ахнул от её красоты, и вела себя Гермиона достойно, имея желанного всеми кавалера. Крам считал её симпатичной, но ему больше нравился её характер. Не то чтобы это плохо, просто ей хотелось быть пленительной женщиной, хотя бы тридцать минут в день.
Её глаза встретились с его взглядом, и она поняла, что всё это совершенно неважно. В неё всё это время был влюблён главный похититель женских сердец, хитрый слизеринец, а это значило, что она на что-то да способна. Возможно её мысли и вовсе были лишь побочным действием заниженной самооценки, и на самом деле не только Драко Малфой вздыхал по ней. Однако он имеет причастность, прямую, к её терзаниям.
Драко прижал Гермиону к себе. Их губы встретились в нежном поцелуе.
В голове крутились манящие воспоминания о сексе с ним, подталкивая окунуться в новый омут удовольствия. Она бы хотела посмотреть на их обнажённые тела со стороны. На их изгибы и волнения, на сочетание кожи и цвета волос, на яркие эмоции. Было ли таким интимным и завораживающим то, как происходило слияние Гриффиндора и Слизерина? Огонь и лёд. Хорошего и плохого.
— Ты специально сделал зеркальный потолок в моей комнате? — спросила она, разрывая поцелуй, хитро щурясь.
— Я не был уверен, но думал об этом, — он поцеловал её запястье, не отрывая взгляда от глаз. — Это было рискованной инвестицией, — его губы поднимались выше, — но если не рискуешь, не получаешь самого лучшего, — целуя её шею, прошептал Драко.
Их зарождающийся мирок спокойствия и понимания, который они построят из хилых веточек, и будут удерживать его сколько смогут, надеясь, что тёмная буря обойдет их стороной. Гермиона всей душой старалась надеяться, что больше никакое её решение не приведёт к краху самого дорогого в её лабильной жизни. Если существует что-то высшее, она была готова молиться за сохранение возможности касаться этих нежный губ, что были словно только сорванный лепесток розы, всё ещё сохраняя в себе каплю росы.
Он вдруг решительно поднялся с кровати и легко подхватил её на руки вместе с одеялом. Гермиона вздрогнула от неожиданности, но быстро обвила его шею руками. Смех зазвенел в тишине комнаты.
— Что ты делаешь? — спросила она, искренне ошеломлённая и слегка сбитая с толку.
— Удивляю тебя, Грейнджер, — Малфой приподнял бровь и ухмыльнулся, пока взгляд светился озорством. — Пора завтракать.
Парень уверенно вынес её из спальни и направился по коридору к столовой. Она наслаждалась этим моментом, чувствуя себя защищённой и любимой. Они не говорили, общаясь взглядами, и в их молчании было что-то особенное, что-то, что не требовало слов.
Когда они достигли столовой, вместо того чтобы опустить девушку на стул, он аккуратно усадил её на столешницу. Она вздрогнула от неожиданности и рассмеялась.
— Малфой, что ты творишь? — улыбаясь, произнесла Гермиона.
— Расслабься, — ответил он, доставая тарелку с фруктами. — Сегодня я хочу позаботиться о тебе.
Он взял спелую клубнику и поднёс к губам девушки. Гермиона посмотрела ему в глаза, и её сердце учащённо забилось. Она открыла рот и аккуратно взяла ягоду.
— Вкусно? — спросил он, наблюдая за её реакцией.
— Очень, — прошептала она, наслаждаясь, как сладкий сок растекается по языку.
Малфой продолжал кормить её, подавая кусочки фруктов один за другим. Его пальцы мягко касались её губ, и каждый раз, когда она брала еду, их взгляды встречались. В комнате царила тишина, нарушаемая только их тихими голосами и мягким смехом.
— Кажется, я нашёл смысл в жизни – кормить тебя фруктами.
Гермиона, улыбаясь, взяла ананас с его пальцев и ответила:
— Надеюсь, это не единственное твоё увлечение. Как насчёт того, чтобы приготовить завтрак?
— Я думаю, я бы мог быть неплохим шеф-поваром, — поддразнил её Драко, наклоняясь ближе. — Только если ты будешь моей постоянной дегустаторшей.
— О, да, я бы могла привыкнуть к такому роскошному обслуживанию, — подхватила игру гриффиндорка, задорно поднимая брови.
Он рассмеялся и поднёс к её губам ещё одну ягоду:
— Ну что, милая дегустаторша, как вам этот шедевр?
— Достойно самых высоких оценок, — сказала она, наклоняясь вперёд, чтобы взять ягоду, и намеренно задерживаясь у его пальцев, добавила: — Твои навыки меня впечатляют, Малфой.
Следом она приняла ягоду, касаясь языком его пальцев. Он ответил ей взглядом, полным страсти, и, протянув руку, нежно провёл пальцами по её нижней губе.
— Знаешь, Грейнджер, ты слишком красива, чтобы просто сидеть на этом столе.
— А что ты предлагаешь? — спросила она хитро прищуриваясь.
— Может, я покажу тебе кое-что интересное? — предложил он, поднимая одну бровь.
— Ты действительно умеешь поддерживать интригу, — ответила Гермиона, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее.
— У меня есть много талантов, которые ты ещё не видела, — произнёс он низким голосом, ставя руки по обе стороны от девушки.
Она рассмеялась:
— Ну, Малфой, я готова к любым испытаниям, которые ты можешь мне предложить.
Он, с хищным оскалом, поднёс её руку к своим губам и поцеловал.
— Будь осторожна с желаниями, Грейнджер. Ты можешь получить больше, чем ожидала.
Их глаза встретились, и в этом взгляде было столько пыла и понимания, что Гермиона не смогла сдержать улыбки.
— Я не боюсь, — прошептала она, стараясь быть храброй гриффиндоркой.
Драко ответил ей поцелуем, и их смех раздался по всей комнате. Подхватив её за талию, притянув ближе, он прошептал на ухо:
— Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя каждую секунду своей жизни. Всегда хотел.
Его горячее дыхание, тело, тяжело вздымающаяся грудь под её руками, дурманили создание. Разум оставлял её, оставляя центральное управление над её телом сердцу. Жизнь казалась ей подвальным помещением, с заплесневелыми стенами и затхлым воздухом. Она словно жила во мраке, и теперь, когда он рядом, её выпустили на свободу. Это было словно свежий ветер в саду, подобно тому, что в Мэноре. Тёплые лучи грели сердце, а серая прохлада погружало девушку в спокойные воды. Именно этим для неё был Малфой. Жизнью. Дыханием. Надеждой. Гермиона хотела забрать себе как можно больше, отдавая ему обратно, утроив.
Не было важным, кто и что увидит, кто и что подумает. Сейчас, с ним, всё становилось просто фоновым шумом. Они главные герои своей истории.
— Тогда покажи мне.
Их губы снова встретились, буквально воспламеняя воздух вокруг. Слизеринец, не прерывая поцелуя, аккуратно поднял её и уложил на край стола. Его руки скользнули по её животу, и он нежно прижался к ней, проводя языком, впитывая каждую её эмоцию.
— Ты такая сладкая, — прошептал он.
Она ничего не ответила, чувствуя, как его прикосновения заставляют её тело дрожать от удовольствия.
Он улыбнулся её молчаливому ответу и, опустив руку ниже, прошептал:
— Давай я покажу тебе, как я могу тебя обрадовать.
Но сразу же всё его тело дрогнуло, и он сжав челюсти, отстранился.
Гермиона начала переживать, смотря на его отрешённое лицо. Будто сработал переключатель, солнце ушло, и луна озарила лицо парня, делая из него холодного Драко Люциуса Малфоя. Всё его тело напряглось, словно он был готов к опасности, к нападению.
Его вызвали, но почему у него такая стремительная реакция?
В голове сразу закрутились уже привычные шестерёнки, подбирая и анализируя доводы. Возможно, так у всех, просто раньше она не замечала, как коротило остальных. Причин было уйма, но все они будут оставлены в черепной коробке, пока что. Ей не хотелось портить это утро своими нервными расспросами.
Его рука помогла ей подняться.
— Мне нужно идти, — целуя её в лоб, прошептал слизеринец. — Буду должен. Не скучай.
Они обменялись взглядами на прощание, перед тем, как парень ушёл.
***
Гермиона сидела в своей лаборатории, погружённая в изучение газет. Заголовки кричали о новой опасности, грозившей волшебному миру: «Опасная иностранная группировка убивает невинных волшебников», «Теракты по всему миру: подрыв зданий и гибель мирных жителей», «Сошедшие с ума магглорожденные и полукровки вносят хаос». Каждая статья была наполнена ужасом и страхом, призывая волшебников быть осторожными и оставаться в городах, где якобы только Стражи Содружества могли обеспечить им безопасность. Внимательно читая каждую статью, её разум бурлил мыслями и подозрениями. Она была уверена, что за этими нападениями стоят не те, кого изображают как безумцев, а сами Пожиратели смерти. Это было их старой тактикой – устраивать хаос и насилие, чтобы выставить Сопротивление в плохом свете и усилить контроль над населением. Магглорожденные и полукровные изгои волшебного мира, сошедшие с ума… Это же просто нелепо. Такие действия не свойственны Сопротивлению, которое всегда стремилось к справедливости и защите невинных. Эти теракты были частью тщательно продуманной стратегии Пожирателей смерти, направленной на дискредитацию их врагов. Она перевернула очередную страницу газеты, её взгляд скользил по строчкам, где волшебников предостерегали оставаться в городе и не покидать свои дома. Это была явная попытка запугать людей и лишить их свободы передвижения. Ей было интересно, кто эти доблестные люди, сражающиеся за правду и справедливость, душа горела желанием познакомиться с ними и предложить свою помощь. Закрыв газету, Гермиона взялась за пергаменты. Её записи лежали перед ней, аккуратно разложенные на рабочем столе. Она начала внимательно перечитывать свои заметки о преобразовании кристалла в подвеску. Её почерк был мелким, аккуратным и строгим, каждая буква выведена с предельной точностью. На одном из пергаментов была записана сложная последовательность чар и ингредиентов: Ревелио Долор - чары, раскрывающие боль, окулус деи - растение, известное своей способностью наблюдать за живым существом, и кровь носителя во время выброса адреналина, помещённая в стазис. С первыми двумя составляющими проблем не было, но вот забрать кровь Драко Малфоя, вызвав у него выброс адреналина… Если так можно выразиться – было интересной задачей. Важным условием было то, что кровь должна быть взята прямо во время выброса гормона. Она вновь перечитывала свои заметки, надеясь найти подходящий способ вызвать у него этот выброс. Что может вызвать у мужчины адреналин? Размышляла Гермиона, барабаня пальцами по столу. Её ум перебирал различные возможности. Физическая активность. Сильная тренировка или бой могли бы повысить уровень адреналина. Но она не знала, повысится ли гормон у Малфоя, потому что понятия не имела, как он ведёт себя в бою. Может, он абсолютно спокоен и расчётлив, может, это не вызывает у него никаких чувств. Страх – ещё один вариант. Ситуация, вызывающая страх или опасность, могла бы тоже вызвать выброс адреналина. Гермиона взяла перо и начала задумчиво рисовать круги на краю страницы своих записей. Смерти? Малфой не казался человеком, который боится смерти. Он был слишком гордым и решительным, чтобы позволить себе подобный страх. Чьей смерти? Гермиона нахмурилась. Это был более вероятный вариант. Возможно, он боится за своих близких? Но кто из них остался? Её сердце сжалось при мысли о том, что использование таких эмоций было бы иронично жестоко. Пауков? Она едва не усмехнулась. Такой страх был бы слишком простым и банальным для Малфоя. Она вспоминала, как в Хогвартсе он с презрением отзывался о всех таких мелочах. Вряд ли пауки могли бы его испугать. Воды? Точно нет. Он глубоко нырял в озере, был отличным пловцом и, кажется, получал удовольствие от воды. Этот вариант не подходил. Одиночества? Гермиона глубоко вздохнула. Возможно, Драко боялся остаться один, без поддержки. Но она видела, что даже в одиночестве он умел находить внутренние ресурсы для выживания. Каждый вариант казался ей либо неприемлемым, либо невозможным. Она чувствовала, как внутри нарастает отчаяние. Её мысли метались, пытаясь найти решение. Может быть, она что-то упускает? Что-то важное? Гермиона задумалась о прошлом. Возможно, что-то из его детства? Но она знала так мало о его детских страхах и переживаниях. Может быть, я слишком усложняю? Возможно ответ был на поверхности, и она просто не видела его. Она вспомнила, как в Хогвартсе часто находила решение задачи, когда переставала об этом думать и занималась чем-то другим. Грейнджер отложила перо и закрыла глаза, пытаясь очистить разум. Ей нужно было подойти к этой задаче с другой стороны. Может быть, в их взаимоотношениях был скрыт ключ? Может быть, именно там она найдет ответ? Сильные эмоции. Любовь, гнев, радость – все эти чувства могли вызвать адреналиновый всплеск. Она задумалась о том, какие ситуации могли бы вызвать у слизеринца сильные чувства. Их общение становилось всё более глубоким и насыщенным. То, что между ними происходит могло быть ключом к решению этой проблемы. Что если создать ситуацию, в которой он почувствует себя на грани? Её взгляд упал на записи. Внутри нарастало беспокойство. Она должна найти способ, который будет безопасным для неё и эффективным для него, но как? Мысли метались в её голове, не находя ответа. Потери? Потеря статуса, потеря власти. Драко Люциус Малфой, наследник древнего и знатного рода, не мог позволить себе выглядеть слабо или уязвимо в глазах окружающих. Особенно в кругах Пожирателей смерти, где сила и безжалостность ценились превыше всего. Скомпрометирование в этих кругах было для него наихудшим кошмаром. Это может сработать. Нужно было подорвать его уверенность в том, что всё идёт хорошо. И не только в его общественном положении, но и в их отношениях. Она должна каким-то образом напугать его лично, заставить ощутить адреналин. Гермиона начала обдумывать детали плана. Он мог бояться за её жизнь, за её тайну личности. Это казалось вполне вероятным. Если мужчина хоть немного заботится о ней, то угроза её разоблачения или опасность для её жизни могли бы вызвать у него сильные эмоции. Все вместе: страх, гнев, любовь. Но как мне это сделать? Ей нужно было создать ситуацию, в которой Малфой действительно поверит, что её жизнь и его репутация под угрозой.***
Её встретили оживлённые улицы магического Лондона. На старой мантии приятным весом расположились клинки, а удобные тапочки мягко касались мостовой. Она быстро собрала свои вещи и вышла из поместья, подговорив домовых эльфов не говорить господину о её отсутствии. Девушка ухмыльнулась, вспоминая, как она убедила их, сказав, что хочет сделать ему сюрприз. По сути, это не было ложью, просто сюрприз будет не шибко приятным. Она двигалась уверенно, с лёгкой улыбкой на губах, чувствуя приятный задор. Не думала, что пакости приносят столько удовольствия. Неужели во мне проявляются черты Слизерина… Гермиона поморщилась. Люди мелькали вокруг неё, но никто не обращал особого внимания. Грейнджер полюбила эти моменты, когда можно было стать частью толпы и исчезнуть среди других. Множество магических лавок и киосков окружали её, выцветшие вывески манили покупателей, но она не останавливалась. Пройдя мимо магазина палочек Оливандера, она вспомнила, как впервые сюда попала. Как удивительно было ощущать магию вокруг. И как тогда ей казалось, что мир магии – это нечто бесконечно волшебное и безопасное. Теперь же она знала, что за красивой завесой скрывается множество мерзких чудовищ, которые разрушали всё хорошее этого мира. Эльфы были неразговорчивы и немного подозрительны, но Гермиона сумела уговорить их. «Это сюрприз для господина», — сказала она с искренней улыбкой, хотя сердце её сжималось от наигранности. Домовики переглянулись и кивнули, обещая сохранить её тайну. Они привыкли выполнять приказы, но что-то в их взглядах говорило о понимании. Она повернула за угол и оказалась на небольшой площади, где несколько волшебников оживлённо обсуждали последние новости. Она прошла мимо них, держа путь к указанному месту. Её мысли вернулись к тому, как важно было не упустить момент. Девушка глубоко вздохнула, наслаждаясь запахами магического Лондона, которые приносил ветер. Здесь были перемешаны ароматы зелий, свежей выпечки и чего-то ещё, неуловимого, но знакомого. Остановившись на миг у витрины лавки с магическими ингредиентами, она посмотрела на своё отражение. Её лицо было скрыто, она была неуловима для чужих глаз. Продолжив путь, вскоре она достигла места назначения. Перед входом в старый магический паб с изображением дракона, она сделала глубокий вдох и вошла внутрь, готовая приступить к следующему этапу своего плана. Её внимание сразу привлек бармен, который обслуживал посетителей. Он выглядел здоровым и бодрым, и это вызвало у неё чувство облегчения. После их последней встречи она беспокоилась, что он мог пострадать или даже потерять место работы. — Драконий абсент, пожалуйста, — произнесла она, остановившись у стойки. Бармен поднял взгляд и прищурился, внимательно разглядывая её. В его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, словно он вспомнил ту женщину, что разнесла трактир к чертям. Гермиона внутренне напряглась, но старалась сохранить спокойствие на лице. — Кажется, мы уже встречались, — сказал он, наливая ей абсент. — Не так ли? — Возможно, — ответила Гермиона, улыбнувшись краешком губ из под капюшона. — Много всего происходит в этом городе. Он кивнул, не спуская с неё глаз, и поставил перед ней стакан с зелёным напитком. Девушка взяла его в руки, чувствуя ледяную гладкость стекла, и сделала первый глоток. Абсент был крепким и обжигающим. Сейчас ей нужно было что-то, что могло бы подстегнуть её храбрость. — Рада видеть, что вы в порядке, — сказала она, делая вид, что осматривает бар. — После того случая здесь, я слышала, что кто-то пострадал. Мужчина усмехнулся и пожал плечами. — Да, было пару неприятностей, но всё наладилось. Жизнь продолжается. А вы, похоже, знаете больше, чем простая посетительница. — Я просто любопытная, — отмахнулась она, не желая вдаваться в подробности. — В этом городе легко узнать что-то, если знать, где искать. Грейнджер обвела взглядом помещение, вспоминая каждый угол, каждую деталь. Она знала, что этот визит может быть поворотным в её планах, и хотела убедиться, что всё идёт по её сценарию. — Спасибо, — коротко сказала она бармену и отошла от стойки. Бармен действительно смотрел на неё с подозрением, но явно не узнал. Она сделала вывод, что Драко, вероятно, наложил на него Обиливейт, чтобы стереть воспоминания о её лице. Это объясняло почему бармен несмотря на свою настороженность не проявил больше любопытства. С чувством облегчения она направилась к тому же углу, где сидела в прошлый раз. Сев за стол, она оглядела зал. Всё выглядело практически так же, как и раньше. Малфой постарался на славу, восстановив трактир после их последней бурной встречи. Колонны, которые тогда были разрушены, теперь снова стояли на своём месте, придавая помещению прежний вид. Сделав небольшой глоток абсента, Гермиона медленно обвела взглядом зал. Гости, сидящие за соседними столиками, казались ей обычными посетителями, увлечёнными своими беседами и напитками. Никто не обращал на неё особого внимания. Она отметила, что обстановка в трактире оставалась прежней: тусклый свет ламп, создающий уютную полутьму, красное дерево и золото. Это место, несмотря на свои недостатки, сохраняло определённое очарование. Странно, что Малфой выбрал цвета Гриффиндора для своего заведения. Или… нет. Гермиона почувствовала лёгкое дежавю, вспоминая свой прошлый визит сюда. Теперь она пришла сюда не для отдыха. Ещё раз оглядела зал, проверяя, всё ли идёт по плану. Затем медленно встала, оставив почти нетронутый стакан с драконьим абсентом на столе. Её сердце колотилось от предвкушения. Она направилась в тёмный угол трактира, где её никто не мог заметить. Вынув небольшой мешочек из-под мантии, она открыла его и заглянула. Внутри лежали десять самодельных бомб: пять облаков тумана и пять петард. Она сделала их на скорую руку, вспоминая уроки, которые ей давали близнецы Уизли. Фред и Джордж всегда мечтали открыть магазин с такими шутливыми изобретениями. Гермиона вздохнула от внезапной волны грусти. Мысли о Фреде и Джордже напомнили ей о лучших временах, о тех днях, когда они все были вместе в Хогвартсе, боролись с занудными уроками и смеялись. Теперь ей приходилось отказываться от роскоши воспоминаний. Сжав зубы, она взяла себя в руки. Фред бы сказал, что это не время для сентиментальности. Убедившись, что все посетители увлечены своими разговорами, она подошла к двери заведения и незаметно закрыла её на замок, тихо произнеся запирающее заклинание. Теперь никто не мог выйти. Violet - SEREBRO Грейнджер вынула несколько бомб с туманом и, прицельно бросив их в разные углы трактира, быстро скрылась за барной стойкой. Внезапно помещение наполнилось густым серым дымом, лишая всех видимости. Паника охватила посетителей. Крики и шум раздавались со всех сторон, люди метались в поисках выхода, но дверь была наглухо закрыта. Гермиона подошла к бармену сзади, мягко произнесла заклинание обездвиживания, и он без сознания рухнул на пол. Она аккуратно положила его за стойку, чтобы он не пострадал. Затем она достала бомбы с петардами и бросила их в центр зала. Взрывы оглушили всех, и хаос усилился. Люди кричали, жались друг к другу, надеясь найти защиту, но выхода не было. Девушка знала, что теперь кто-то обязательно придёт разобраться с ситуацией, и Малфой обязательно узнает о произошедшем. Она подошла к барной стойке и, достав нож, начала вырезать послание. Закончив, отступила на шаг и посмотрела на надпись: «Только тот, кто может меня поймать, заслуживает моё сердце. Г. Д. Г.» Её инициалы гордо выделялись на деревянной поверхности. Она ещё раз оглядела хаотичный зал, уверенная в том, что её план сработает. Теперь оставалось только ждать, когда появится хозяин или его люди, чтобы разобраться с этим беспорядком. Она вальяжно откинулась на барную стойку, чувствуя собственное превосходство от шалости. Он обязательно её накажет за это. Губы изогнулись в хитрой ухмылке. Он мне должен. Гриффиндорка скучающе ждала, то вонзая нож в столешницу бара, то вынимая, наблюдая за тем, как туман постепенно оседает, и хаос начинает утихать. Внезапно двери бара распахнулись, и внутрь ворвались пять фигур в чёрных мантиях. Они быстро оценили ситуацию и начали выводить посетителей, нещадно толкая их к выходу. Она держала палочку наготове, сердце билось в такт вибрации подвески на шее, подсказывая слабые места противников. Когда последний посетитель покинул заведение, в трактире остались лишь Пожиратели и Грейнджер, укрывшаяся за стойкой. Дождавшись подходящего момента, она стремительно выскочила из своего укрытия. Первый Пожиратель не успел даже обернуться, как Гермиона одним точным ударом клинка по шее отправила его на пол с хрипящими звуками. Второй и третий бросились на неё с заклинаниями, но она с лёгкостью увернулась. Произнесла Сектумсемпра, и резкие разрезы обезоружили их, отрубив кисти рук с палочками. Следом, она милосердно кинула в их грудные клетки ножи, заставив безжизненно упасть. Четвёртый Пожиратель попытался контратаковать, но подвеска нагрелась, вновь указывая слабое место. Она бросила в его лицо песок, устремляя палочку на разрез глаз в маске. Прокатившись на коленях, прошлась лезвием по подколенной ямке, и когда его ноги подогнулись, метнула клинок, который пронзил его сердце. Он рухнул на пол, и через мгновение тоже был мёртв. Остался последний. Он стоял спиной к девушке, растерянно озираясь вокруг, умоляя не убивать. Гермиона подошла к нему сзади и, приложив палочку к его шее, прошептала: — Отправляйся к хозяину и скажи ему, что его ждёт ещё много сюрпризов. Она быстро отрубила ему несколько пальцев заклинанием, чтобы обеспечить себе преимущество. Пожиратель вскрикнул от боли, но ей было безразлично. Оттолкнув его к выходу, она увидела, как он, пошатываясь, выбежал из заведения. Теперь, когда трактир был пуст, Гермиона глубоко вздохнула, надеясь, что ей не придётся долго ждать своего возлюбленного. Она оглядела залитый кровью пол и перевёрнутые вверх дном столы, но в целом помещение не пострадало. Тела, одетые в форму СС лежали в различных позах, слегка подёргиваясь от спазмов мышц. Девушка поёжилась. Она бы сожгла их, но нужно было произвести должное впечатление. Пнув в бок одного из них, и когда тело перевернулось, её взгляд нашёл нашивку. Зелёная. Не нужно было разбираться в армейских званиях, чтобы понимать кто перед ней. Она сняла маску с лица рядового и ахнула. Это была девушка её возраста, с короткострижеными чёрными волосами и яркими голубыми глазами, что смотрели в пустоту прямо перед собой. С каких пор?! Никогда Реддл не поощрял наличие женщин на поле боя, а даже больше, усмехался над количеством воительниц в Ордене. Неужели Пожиратели настолько поредели, что пришлось брать в армию и девушек в детородном возрасте. Гад противоречит сам себе. Скорее всего их стерилизовали или они были уже не способны иметь детей, поэтому отправлялись в качестве дополнительного пушечного мяса. Гермиона могла только представить, что в казармах могли сделать с женщинами. Она закрыла девушке глаза и обратно надела маску. Хоть девушка и была на стороне врагов, но Грейнджер испытывала к ней солидарность, не осуждая за выбор профессии. Некоторые Пожиратели смерти были вынуждены пойти на это, они самая уязвимая группа волшебников. Собрав свои ножи с тел, она едва успела спрятаться за массивным стеллажом, когда в пабе появился чёрный дым. Из него шагнула массивная фигура, одетая в обычную чёрную экипировку без опознавательных знаков, которая идеально подчёркивала все изгибы его тела. Без маски, он оглядывал помещение, не находя её. Она заметила, как его взгляд скользит по пустым столам и полу, усеянному трупами Пожирателей. Он рассмеялся. Подвеска на её шее молчала. Сердце билось учащённо, и она решилась на отчаянный прыжок из укрытия. С палочкой наготове, она выскочила из-за стеллажа и бросилась на мужчину. Их дуэль была молниеносной. Грейнджер уклонялась от заклинаний, отправленных в её сторону, её движения были быстрыми и точными. Она метнула в него Петрификус Тоталус, но он с лёгкостью увернулся и контратаковал, запустив Импедимента. Она укрылась за барной стойкой, из-за которой вновь выскочила, атакуя клинком. Малфой парировал удар, его глаза сверкали от азартного возбуждения. Он не видел её, но казалось, что чувствовал её присутствие. И тогда, внезапно, он замер, с ухмылкой на губах сказал: — Знаешь, Грейнджер, у тебя всегда был уникальный запах. Шоколад, свежесть, и чуть-чуть отваги. Эти слова застали её врасплох. Она растерялась на мгновение, и этого было достаточно. Малфой стремительно повернулся, точно определив её местоположение. Их глаза встретились, и Гермиона поняла, что больше не может скрываться. Они вновь начали сражаться, обменивались ударами и заклинаниями, пока наконец не столкнулись вплотную, их дыхание было тяжёлым. — Ты всегда была поразительной, — прошептал Драко, их лица были на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. — Но сегодня, кажется, ты превзошла саму себя. Гермиона почувствовала, как внутри разгорается смесь злости и страсти. Её руки всё ещё держали палочку и клинок. Девушка ловкими движениями уложила Малфоя на столешницу бара. Она прижала его к поверхности и вонзила нож в своё послание, вырезанное на барной стойке, привлекая внимание парня. Его глаза загорелись странной смесью ярости и восхищения, и он ухмыльнулся. — Ты не перестаёшь меня впечатлять, Грейнджер, — произнёс он горячим шёпотом. Она отпустила его и сразу же поцеловала, её губы настойчиво искали его. Одной рукой она проводила по его паху, чувствуя, как он тяжело выдыхает, стискивая челюсти, пытаясь сохранить самообладание. Затем она ловко разрезала его ладонь, набирая кровь в колбу, прежде чем он успел понять, что происходит. — Это для подвески, — прошептала она ему на ухо. — Надеюсь, тебе понравился спектакль. Прежде чем он успел что-то сказать, Грейнджер снова поцеловала его. Малфой обхватил её лицо руками, оставляя кровавые следы. Ей нравилось, как он был властен над ней, как его сила подчёркивала её собственную. — Я не позволю тебе просто так уйти, — прошептал он низким голосом. Она знала и поэтому улыбнулась. Её карие глаза засверкали пламенем. — Тогда держись, Малфой. Мужчина быстро взял инициативу на себя. Он обезоружил её, ловко забрав ножи, всего лишь выставив руку. Гермиона было успела разозлиться, что позволила ему досконально изучить расположения оружия на своём теле, но он её недооценивал. — Ты не представляешь, что тебя ждёт, Грейнджер, — прошептал он, его голос был угрожающе тихим. — Ты будешь расплачиваться за все принесённые неудобства. Гермиона посмотрела на него с вызовом. — На то и был расчёт, Малфой, — она попыталась изобразить его фирменную ухмылку. Он облокотился на столешницу и, угрожая её же клинком, приставил его к шее гриффиндорки. Медленно спуская её вниз, он использовал приказной тон, который она слышала так отчётливо впервые. Кровь застыла в жилах всего на мгновение, прежде чем она поняла смысл сказанного. — На колени. Не будь они в слегка дурной ситуации, Гермиона бы сделала всё, что он попросит, выполнила бы любой его приказ. Ей доставлял невероятное удовольствие этот все властвующий, пронзительный взгляд. Было ещё рано, нужно растянуть удовольствие. Она подняла брови, но всё же повиновалась, делая свой ход. — Вообще-то, Малфой, это ты мне должен. Его глаза сузились, и он ответил, слегка надавливая клинком на артерию: — Ты не в том положении, чтобы спорить. Но Гермиона была не из тех, кто сдаётся так легко. Словно по наитию, она достала ещё один нож, скрытый в кармане на ребрах, чуть ниже подмышки. Она ловко приставила клинок к венам на его кисти. Одно движение, и она могла бы перерезать ему сухожилия, вместе с венами, а может и рукой. Она не помнила, когда точила их в последний раз. — Я всегда готова к неожиданностям, — злорадстовала она, широко улыбаясь. Драко обнажил клыки, качая головой, словно признавая поражение. Только его взгляд оставался жёстким. — Какая дерзость, — сказал он, его голос был наполовину восхищённым, наполовину угрожающим. — Но это не изменит твоей участи. Он усилил давление на её шее, клинок холодно блестел в тусклом свете бара. Гермиона чувствовала, как его сила проникает в неё, и её дыхание участилось. Это была занимательная игра, будоражащая нервы. Она не пыталась его убить, не чувствовала опасности от него, поэтому её подвеска молчала. Оставалось лишь холодное ощущение камушка на шее и лёгкая тревога, даже приятная, как на американских горках. Наверно только так можно было описать их взаимосвязь. — Ты меня не подчинишь, — прошептала она. Ей было до чёртиков интересно, какова грань Малфоя. Способен ли он на причинение вреда ей? В любом случае, девушка была настороже. — Это мы ещё посмотрим, — ответил он, и в его голосе была угрожающая нотка. Мужчина одним рывком схватил Гермиону, и это выбило весь воздух из лёгких, а следом и землю из под ног. Молодые люди закружились в витке аппарации. Он сжимал её ягодицы, то мгновение, пока он перемещались. Оказавшись в дорого обставленной комнате, девушка не сразу поняла где они находятся. У неё была всего пара секунд на осмотр обжитой спальни, прежде чем она оказалась грудью на письменном столе, среди кучи бумаг, с заломанными руками сзади, уже без клинка. — Я точно говорил тебе, как дорого мне обошлось восстановление бара, — послышался свинцовый голос позади. — Что-то такое припоминаю, но я не разнесла его в этот раз, — она баловалась, ступая на лезвие ножа. — Дорого – это не только ремонт, но и взятки журналистам, оплата моральной компенсации Грегу, — он звучал с напыщенной серьезностью. Для Малфоя всё это были сущие пустяки, Гермиона понимала это. Он просто цеплялся к ней. Но бармена ей правда было жалко. — Ты подрываешь мою репутацию в профессиональной сфере, Грейнджер. — Это было необходимо, — снова оправдалась она. С треском нож вонзился в стол в паре сантиметров от её лица. Тёплая рука убрала выбившуюся прядь волос. — Я бы никогда не причинил тебе вреда, — прошептал он ей в ухо, прижимаясь к ней всем телом. Я… тоже. — Я… — она сглотнула, — знаю. Драко обвязал её руки веревкой, и Гермиона напряглась. Он точно затеял какую то игру, то самое наказание. Это ощущалось волнительным узлом внизу живота. Мужчина медленно стащил с неё брюки, нежно вынимая ноги из каждой штанины. Она стояла к нему задом, лёжа на столе, без какой либо видимости, кроме узорчатых стен перед собой. И она не сопротивлялась. Её окутало предвкушение. Резким движением он сорвал с неё нижнее белье, и она ахнула. Какую по счёту одежду он ей портит? Любой каприз за ваши деньги, конечно, но… — Если ты постоянно будешь… — Молчи, — прозвучал холодный тон, затыкая девушку. — Или я наложу на тебя Силенцио. До определенного момента. Она могла поклясться, что он ухмылялся. Гермиона ощутила шевеление, а затем ладонь, что заскользила от лодыжки вверх, между ног. Всё тело покрылось мурашками, и она шумно выдохнула. Когда ладонь достигла внутренней стороны бёдер, он раздвинул её ноги шире. Она закусила губу от напряжения. Ей было всё ещё не по себе от ограниченной видимости, и Драко знал, как это её заводило, скручивая нервы между рёбер. Горячий, мокрый язык осторожно прикоснулся к её половым губам, вызывая удивлённый стон. От фантазии о том, что он сейчас стоит перед ней на коленях, девушку окатила волна могучего разряда, щекоча бабочек в животе. Платит по долгам? Нет, это же Малфой, не всё так просто. И это была её последняя мысль, потому что его язык двигался по всей внешней части промежности, дразня. У неё совершенно отсутствовало хоть какое то самообладание. Всё, чем были заняты её мысли, так это то, как он прикусывал её бедра и ягодицы, водя руками вдоль ног. Это ощущалось самой приятной пыткой, самым сладким наказанием, сводя с ума Гермиону Грейнджер. Её ноги тряслись и подгибались, но он не проникал во внутрь, не касался пылающего клитора. — Что мне сделать? Что мне сказать? Умоляю, Драко, — захныкала гриффиндорка, будучи совсем обессиленной. — Я прощаю тебе сегодняшний этюд, — он провёл пальцем у входа, вызывая дрожь. — Но ты обещала мне не сбегать, Гермиона. Чёрт… Гермиона. Она совсем об этом не подумала. Ей было даже немного стыдно. Совсем чуточку. Однако, эту пытку она больше терпеть не могла. — Я раскаиваюсь. — Совсем не похоже на раскаяние, — лишь слегка коснулся её складочек. — Я клянусь, больше такого не повторится, — впредь она будет умнее. — А если повторится, тебе будет в сто раз хуже, Грейнджер, — и его язык тут же коснулся пульсирующего от прилива крови места. Это было невероятно, то как он умело двигался, заставляя Гермиону кричать от удовольствия. Меня темпы и ритмы, меняя давление, добавляя руки. Он вкушал её соки, наслаждаясь ею. — Самый желанный десерт, — прошептал Драко, удерживая её ватные ноги. — Прошу, не останавливайся, — отчаянно простонала она. Малфой снова коснулся её, и она вся задрожала. Он, помогая себе руками, раздвигая промежность, надавливая, ласкал её, доводя до оргазма. И когда тот уже был так близко, его член вошёл в неё. Гермиона громко застонала от феерии ощущений, чувствуя, как стенки влагалища сжимают его бархатную кожу. — О боже, о боже! — кричала она, задыхаясь. Драко издал низкий стон. — Не обязательно называть меня «боже», Грейнджер, — прошипел он, следом наращивая темп. Он схватил девушку за таз, организовывая её ногам передышку. Мужчина двигался в ней и двигал её на себе, подбирая направление. Гермиона почувствовала новый подбирающийся всплеск, ощущая давление на чувствительную точку, провыла: — Да… Одна его рука обвила её, и скользнула к клитору девушки, поглаживая, пока другой рукой он впивался в таз сильнее. Ей безумно нравилась его жестокость вперемешку с нежностью. Драко был настолько многогранен, что от этого у Гермионы срывало крышу. — Драко… — снова простонала она, дёргаясь в его руках от новой волны оргазма. — Когда ты называешь меня по имени… — хрипло произнёс он, но был не в силах закончить мысль. — Салазар, — шипя, парень излился в неё, до треска сжимая края стола. Его член выскочил из неё, и она почувствовала, как по бёдрам стекает тёплое семя. В следующую секунду её ноги окончательно перестали выполнять опорную функцию, но мужчина успел удержать её за живот, что то шепча себе под нос. Она почувствовала, как жидкость стремительно стала исчезать. Гермиона и понятия не имела, что такие заклинания существуют. Он освободил её руки и мягко взял девушку, перенося на кровать. Они сняли с себя одежду, облачаясь в наколдованные Малфоем халаты. Драко притянул её к себе, накрывая одеялом. Грейнджер внимательно осмотрела комнату, всё ещё пытаясь понять их местонахождение. Здесь присутствовал дизайн подобный Малфой Мэнору, но декор выглядел как-то скупо. Узорчатые стены с серебряными завитками, обычные тёмные шторы, резная кровать из тёмного дерева, и судя по вещам – это комната слизеринца, но выглядела, как обычная гостевая. — Где мы? — спросила она. — В поместье. — Ты говорил, что не живёшь здесь, — Гермиона нахмурилась и привстала, смотря ему в глаза. Драко самодовольно улыбнулся, взяв её за подбородок. — Я соврал.***
Оказывается, Драко большую часть времени ночевал в поместье с самого её приезда. Значит, он слышал её рыдания по ночам, замечал, как она избегает его. И ничего не мог с ней поделать, так же, как и с собой. Её успокоило то, что не она одна имела секреты и лгала. Получается и Забини был в курсе, получается его слова, что Драко всегда здесь, были не шуточным флиртом, или чем-то ещё, каким то очередным двойным смыслом. Блейз всегда общался странно, говоря загадками, что маскировал в шутку. Этим он и очаровывал милых дам в школе. Девушки никогда не знали, что именно имел в ввиду парень. Он притягивал их к себе эмоциональными качелями. Малфой гладил её по плечу, нежно прикасаясь, от чего Гермиону потянуло в сон. Она проспала около двух часов на его груди, пока он сторожил её, не сводя с девушки глаз. Это стало понятно по его неизменной позе, когда она проснулась. Её рука потянулась к светлым волосам. — Почему ты не спишь? — спросила она, сонно зевая. — Не в силах оторвать от тебя взгляд, — длинные пальцы окутали её щёку. Он наклонил голову, зарываясь носом в кудри девушки, шумно вдыхая. Точно как в бреду, тогда, в Африке. Шоколад, свежесть. Слизеринец действительно был в неё влюблён со школьной скамьи, потому что именно так пахла её амортенция. На уроке зельеварения Рон произнёс составляющие вслух, смотря прямо на Гермиону с широко распахнутыми глазами. Она тогда испытала тревогу, потому что и понятия не имела о чувствах друга. Гермиона сначала старалась игнорировать полученную информацию, но война решила за неё. Не было человека для неё ближе, чем Рон. Она тоже испытывала к нему нечто тёплое, но для неё амортенция пахла кедром и лаймом. Рон никогда не спрашивал об этом. Возможно, потому что знал, что не им. — Когда ты влюбился? — слова сами вылетели из её уст, прежде чем она подумала, хочет ли знать ответ. — На третьем курсе, — пробубнил он в макушку. — А ты? Она вздохнула, закрывая глаза. — На первом… В Хогвартс экспрессе. Я сидела в купе поезда, погруженная в книгу о базовых заклинаниях, когда дверь неожиданно открылась. Подняв глаза, я увидела мальчика с платиновыми волосами и светло-серыми глазами, стоявшего в проеме. Его осанка была самоуверенной, а взгляд – высокомерным. — Ну, и кто это у нас здесь? — сказал он, оглядывая меня с головы до ног. — Грязнокровка, наверное. Моё сердце забилось быстрее, и я почувствовала прилив злости, но одновременно и что-то другое, что я не могла понять. — Какое тебе дело? — ответила я, стараясь казаться уверенной. — Или тебе просто нравится приставать к незнакомым людям? Он рассмеялся. Его смех отозвался, порханием тысячи маленьких крылышек, где-то глубоко внутри меня. — Я Драко Люциус Малфой, — представился он так, словно это всё объясняло. — А ты кто? — Гермиона Джин Грейнджер, — нарочито копируя его манеру ответила я, не сводя с него глаз. — И меня не интересует твоё мнение. — Просто интересно, как такие, как ты, вообще могут попасть в Хогвартс, — мальчишка хитро усмехнулся. Мои руки начали неметь от злости, а сердце забилось быстрее, отбивая ритм в голове. Тем не менее, я не собиралась отступать. — Ну, похоже, мы будем учиться вместе, Драко Малфой. Посмотрим, кто из нас лучше справится. Его глаза сузились, и он сделал шаг вперёд. Но я не шелохнулась. — Посмотрим, — его голос был холодным, обмораживающим кожу, оставляя ожоги. — Но не думай, что ты сможешь сравниться с настоящими волшебниками. — Увидим, Малфой, — ответила я, снова устремив взгляд в книгу, но чувствуя его присутствие, как напряжение в воздухе. Он ещё раз смерил меня взглядом, потом развернулся и вышел из купе, оставив меня с ощущением, что это только начало. Сердце продолжало бешено стучать, а в голове роились мысли. Злость и окрылённость переплетались, создавая странное ощущение. Это был первый раз, когда я почувствовала такой ток в сердце. Я смотрела в окно, видя проносящиеся мимо поля и леса, но в мыслях продолжала возвращаться к Драко Малфою. Как он смеялся, как смотрел на меня. Внутри разгоралось нечто большее, чем злость. Желание доказать, что я не уступлю никому, даже такому надменному мальчишке. Тёплый голос вырвал Грейнджер из воспоминаний. — После твоего удара по моему носу. Уже тогда ты хорошо владела боем, — он улыбнулся, наматывая её локон на палец. Гермиона залилась смехом: — То есть, мне стоило ударить тебя раньше?! — Полагаю, что да. Могла бы мне двинуть в том самом купе, — на уголках его глаз проступили морщинки. Но даже если бы маленькая Гермиона тогда напала на Драко, это бы мало что изменило. — Почему так? — произнесла она мысль вслух. — Потому что ты поставила меня на место, до тебя никто не осмелился этого сделать, — парень поднялся над ней, поглаживая большим пальцем её щеку. — Ты властна надо мной, — и нежно поцеловал. — Я искал тебя взглядом везде, все эти года, и нашёл, в своем же заведении. Искал. Нашёл. — Ты веришь в судьбу? Потому что сама Гермиона не полагалась на судьбу, отчаянно стараясь в неё не верить. Стоило ей поразмыслить о так называемой судьбе дольше пары секунд, и в грудной клетке поднималась паника, громоздкой тревожной лавиной, заставляя прятаться от самой себя. Она всё ещё отгоняла от себя мысли о пророчестве. Звучал Бахру очень убедительно, но гриффиндорка всегда была на стороне здравого смысла, если такая сторона была, конечно. — Я верю в нас. Она обхватила руками его шею, смотря в глаза. — Я слышала, что ты сказал портрету Северуса, — он сглотнул, прикрывая глаза. Она не рассчитывала на его ответ. Малфой не поддавался логике, его было невозможно изучить. Гермиона была уверена, что мужчина закроется от её вопроса. Но он неожиданно заговорил, и его лицо потускнело. — Я окклюмент. Северус был в курсе всего, что происходит у меня в жизни. Он научил меня окклюменции, — натяжно проговорил Драко, откидываясь обратно на подушку. Это казалось очевидным, но Гермиона никогда не была до конца уверена. Она подмечала смену его настроения, его бесчеловечный взгляд и безразличное лицо, думая, что он просто человек такой… Своеобразный. Его способность к окклюменции наконец закрыла часть общей картины, добавив сцепляющий пазл. Малфой бы не смог хранить о ней информацию, если бы не закрывал своё сознание от того же Волдеморта. И теперь она понимала, что если захочет залезть к нему в голову, то вряд ли у неё хоть что-то выйдет. Гермиона водила пальчиками по узорам на его теле. Она внимательно осматривала каждый сантиметр, подмечая и запоминая детали. На теле слизеринца не было ни одного шрама или царапины, лишь угольные вены, как постоянное напоминание о его сущности. Он был совершенен, словно искусно расписанная ваза. Она же была обычной, разбитой, но снова склеенной его руками. — Тебя они больше не пугают? — спросил Малфой, следя за её движениями. — Нет. Это отпечаток твоего пути. Мы все что-то отдаём, взамен на необходимое. Если тебе необходимо прибегать к тёмной магии, я не могу тебя осуждать, — она вздохнула. — Но я не хочу, что бы ты убивал себя этим. Что бы ты стал, как он. — Я не волен решать, каким мне быть, — Драко звучал резко, словно её слова задели какую то протершуюся нить в его сердце. — Ты – мой единственный выбор. Он – её единственный выбор. Её безумное решение в погоне за попыткой быть счастливой, хотя бы на тот ничтожный срок, что ей отведён. Она обменяла свою честность на возможность просто быть с ним. Задание, время, логика, факт смерти его отца – всё это она спрятала в глубины себя, что бы выбрать его. Вертелся вопрос. Что на кон поставил сам Малфой? — Ты мог остаться тогда в Хогвартсе? Как бы сложились их жизни, если бы он не пропал? Была ли возможность соприкосновения их чувств? Могла ли одна переменная изменить всё? Ей так хотелось поглубже окунуться в эти фантазии. Гермиона представляла десятки сюжетов несбыточного прошлого. Анализировала каждое нереальное действие, словно у неё был маховик времени. И если бы был, она бы отправилась туда, зная, что хуже уже не будет. Она бы не отвела взгляд в большом зале на ужине, когда его зрачок скользнул по толпе студентов и остановился на ней, всего на сущее мгновение. Тогда это казалось предупредительным выстрелом перед очередной нападкой. Она бы подошла к нему и взяла за руку, больше не отпуская. Никогда. — Мог, но не остался, — хрипло сказал Драко. Ему очень тяжело давалась эта тема. В серых глазах парня читалась полная пустота. — Я думал, что спасаю всех, — его рука невольно вцепилась в её кожу сильнее, — от себя. Но не смог спасти даже собственную мать, — он хмыкнул, криво усмехаясь. Ты не смог, Драко, но мы сможем. Я смогу. Я спасу тебя так же, как это делал ты. — Как так получилось, Драко? Почему она у Пожирателей? — тихо спросила Гермиона, поглаживая мужчину по напрягшейся руке. — Отец, — выплюнул Малфой. — Он так сильно верил в Тёмного Лорда, что поставил на кон нас всех, сам того не осознавая. А когда осознал, стало уже поздно, — в голове девушки пролетали образы рокового утра. Испуганные глаза Нарциссы, тело Люциуса у ног. Крик. — Он клялся, что всё исправит, — прошептал Драко. — Мальчик мой, я не желаю тебе такой участи, — спародировал он тон Люциуса. — Но не успел, — сердце Гермионы сжалось от рваного выдоха парня. — Я могла бы тебе помочь… Мы вместе… — Не могла бы. Не смей даже пытаться что-то сделать, — его тон вмиг стал угрожающим, почти рычащим. — Я не вынесу, если Тёмный Лорд доберётся и до тебя. Просто постарайся быть живой и свободной, насколько это возможно, — он наклонился к ней и шумно вдохнул, целуя девушку в лоб. В ушах чувствовалось биение собственного сердца, раздаваясь в такт похоронного марша. Её тайна тоже рано или поздно станет явной, и этот день будет для неё последним. Она могла только молится Мерлину, что бы это произошло после свержения режима. Драко откинул одеяло и поднялся с кровати. Гермиону тут же охватила пустота. — Мне пора разгребать тот кошмар, что ты устроила. Если хочешь, можешь остаться в этой комнате, — сказал он, застёгивая ремень брюк. Следом мужчина накинул рубашку, и пуговицы сами поместились в петельки по приказу движения пальца. Она теребила руками одеяло, наблюдая за возлюбленным, пока он собирался. С Драко было так легко и спокойно на душе, ей так не хотелось его отпускать. Она беспокоилась, что в один день он не вернётся. Даже если он не участвует в боевых действиях, он всё равно был среди них. — Кто ты для него? Какие именно услуги ты предоставляешь? — спросила Гермиона, пытаясь успокоиться, но её голос всё же был заметно нервным. Малфой стоял напротив зеркала, завязывая чёрный шёлковый галстук. От вопроса его белоснежные руки замерли. В комнате воцарилась мёртвая тишина. — Имущество, спонсирование, производство, — начал он сухо перечислять, затягивая галстук потуже. — Всё, чем я владею. Но Гермионе этого было недостаточно. — Ты солдат? Ты сражаешься за него? Убиваешь? — она села на кровать из за напряжения. Вопросы прозвучали пылко, словно она допрашивала его. И ему этот тон точно не понравился. Он посмотрел через зеркало на девушку, его глаза сверкнули схоже с блеском её кинжала. — Не имеет значения… — Имеет, — сурово перебила она. Но Малфой продолжил, не обращая внимания: — Сражаюсь я или нет. Так или иначе кровь на моих руках, если ты об этом. — Я не об этом, Малфой, — она встала, подходя к нему, смотря на их отражения в зеркале. — Мне нужно знать в безопасности ли ты сам. Гермиона коснулась его плеча, и он ухмыльнулся краешком губ. — Невозможно быть в безопасности здесь, Грейнджер, — он вскинул руку, и на столе появились её ножи, выложенные в ровный ряд по длине лезвий. — Но я могу гарантировать тебе, что меня не убьют. Я слишком ценен, что бы умереть, — Драко стиснул челюсти, ведя подбородком, словно пытался отогнать воспоминания. Слишком ценен, чтобы умереть. Но достаточно ничтожнен, чтобы наказать. — Он пытает тебя? — с опаской решилась девушка на вопрос, покрепче сжимая плечо, показывая, что она здесь. Драко улыбнулся, но в глазах его ничего не отражалось, кроме усталости. — Не забивай себе голову лишними мыслями. Я гарантирую тебе, что буду возвращаться к тебе снова и снова, живым и здоровым, — он повернулся и нежно взял её руку, поднося к губам и поцеловал её шрам, от чего у Гермионы потеплело в душе. — Драко, — мужчина поднял на неё взгляд, словно был её верным подданным, — когда ты вернёшься? Теперь его улыбка была настоящей. Морщинки проступили у глаз, а основания бровей взлетели вверх. Будто парень радовался и удивлялся одновременно. Его умилил её вопрос. Он притянул девушку к себе и сжал в крепких объятьях. — Не знаю, постараюсь как можно скорее, но только потому что ты будешь ждать, — ласково прошептал он Гермионе на ухо. Его крепкие руки обвивали хрупкую талию с некоторой силой, но так нежно, боясь сломать. Она сияла хрустальными бликами в его руках. — Я всегда ждала тебя. Так долго… — Я… — перебил парень. — Ненавидишь меня так сильно, — подхватила Гермиона. — Что лишаюсь разума без тебя. Словно только это чувство делает меня человеком. Я живу исключительно рядом с тобой, — шептал бархатный голос. Это зависимость, нежная и всепоглощающая, словно сладкий яд, проникающий в кровь. Две души начинают свой танец, сплетаясь в одно целое, и каждый вздох становится частью единого ритма. Сердце начинает биться быстрее, дофамин наполняет каждую клетку ощущением счастья, а окситоцин создаёт невидимые нити привязанности. Настоящее волшебство. Их глаза встречаются, стирая границы между «я» и «ты», оставляя лишь «мы». Тяготение растекается по венам, заполняя каждую пустоту, превращая два существа в целое, даря силу и смысл каждому моменту их жизни. Тишина наполнялась их молчаливыми чувствами, их невысказанными словами. Драко нехотя отстранился, его взгляд был полон сожаления. Гермиона кивнула, понимая, что их моменты вместе всегда будут ограничены временем и обстоятельствами. Он вышел из комнаты, оставив за собой пустоту, а она стояла, медленно теряя тепло его объятий.***
Прошла неделя. Каждое утро её день начался с вопроса к Миппи, вернулся ли господин. И каждый день она получала отрицательный кивок головы. Она читала газеты за завтраком, спокойно воспринимая описанные в них события. Из лживых отрывков мало что было понятно, но точно грядёт что-то ужасное. Листы бумаги были пропитаны шаткостью. Не говорилось больше о подвигах Содружества, все описанные темы казались фоновым шумом для отвлечения внимания. Изредка прогуливаясь по саду, гриффиндорка замечала Элдора, что не поднимал на неё взгляда, будто совсем её не замечал. Раньше он мог кинуть мимолётный взгляд на проходящие мимо объекты, но теперь ему словно запретили каждое лишнее движение. Она была рада, что эльф не пострадал, но с ним точно провели беседу. Видимо, было в его словах что-то, о чем Малфой беспокоился. Гермиона создала подвеску, и ожидание от этого стало ещё более мучительным. Ей не терпелось опробовать её в деле, чтобы понять, получилось ли у неё. Она ломала голову над причиной, по которой подвеска понадобилась Драко. Если он и правда не участвует в сражениях, то какой от кристалла смысл? Производство? Производство невозможно без неё, а значит на поток артефакт не поставить. Оставались только личные цели. И это могло значить, что Малфой всё таки убивал и был среди Стражей Содружества. Иначе, где ещё он мог так искусно научиться бою. Этим утром Гермиона обнаружила на полке новую книгу о беспалочковой магии. Несомненно, её прислал Малфой. Она задумчиво повертела в руках палочку, колеблясь, но уже в следующее мгновение свеча вспыхнула, и Гермиона отступила на пару метров. Она решила попробовать освоить беспалочковую магию самостоятельно. Для занятий она выбрала укромное место - заброшенную комнату с закрытыми ставнями. Здесь было душно и темно, но именно такая обстановка подходила лучше всего: ни малейший сквозняк не мог нарушить умиротворение, необходимое для погружения в медитативное состояние. Яркий свет растекается по её жилам, наполняя тело силой. Концентрация энергии приходится на кончики пальцев, покалывая кожу изнутри. Сфера тепла окутывает с ног до головы. Лёгкая ниточка потока вырывается и стремится к огоньку на фитиле. Плавное движение руки. Шёпот. В последний момент Гермиона открывает глаза, наблюдая за превращением огня в дымку, поднимающуюся к верху. Она выдыхает, широко улыбаясь. И пробует снова, с открытыми глазами. Поджигает свечу, отходит, устремляет взгляд на статичный рыжий свет. — Стать своей магией, — проговорила она вслух, стараясь уяснить смысл этих слов в себе. — Убрать границы между телом и магией. Быть продолжением силы. Сосредоточилась, пытаясь почувствовать свою магию, текущую сквозь неё. Она представляла, как её энергия сливается с окружающей средой, как она становится единым целым с миром. Гермиона медленно подняла руку, направив её к пламени. Она глубоко вдохнула и выдохнула, сосредоточив всю свою волю на том, чтобы потушить огонь. И представила, как её магия вырывается из кончиков пальцев, обволакивая пламя. Слабый порыв магической энергии пронёсся по комнате. Пламя на свече дрогнуло, но не погасло. Гермиона нахмурилась, глубже погружаясь в себя, пытаясь ощутить каждую частицу своей магии, каждая её клетка наполнилась силой. С новым решением она снова подняла руку и направила к свече. На этот раз она не просто направила свою волю, а позволила своей магии свободно течь сквозь неё. По волшебству, пламя погасло, снова оставив за собой лёгкий дымок. Гермиона глубоко вдохнула, почувствовав облегчение. Она смогла сделать это – её первый успешный шаг в беспалочковой магии. Позволить магической силе течь без препятствий. Следующее время Гермиона посвятила постоянным упражнениям. По началу это очень истощало девушку, выматывая. Она засыпала на несколько часов, но как только силы восстанавливались, усердно занималась, следуя инструкциям из пособия по сольному обучению беспалочковой магии. Её комната превратилась в тренировочный зал, где каждый предмет становился потенциальной целью для её магических экспериментов. Каждый день она начинала с медитации, чтобы установить связь с магией внутри себя. Затем, сосредоточившись, она старалась воспроизвести различные заклинания без использования палочки. Она тушила и зажигала свечу, заставляла перья взлетать и кружиться в воздухе, пыталась передвигать книги с одного конца стола на другой. Её успехи были не всегда постоянными. Иногда предметы едва двигались или вовсе оставались на месте. Иногда магия вырывалась из-под контроля, вызывая неожиданные результаты. Один раз ей удалось поднять чашку, но она тут же выскользнула из её ментальной хватки и разбилась о пол. Гермиона не сдавалась, каждый раз поднимая чашку и пробуя снова. Одним вечером, после нескольких часов интенсивных тренировок, Гермиона наконец смогла поднять и переместить книгу с одного конца стола на другой. Книга двигалась медленно, но стабильно, подчинившись её воле. С каждым днём её контроль над магией становился всё сильнее. Она училась направлять свои усилия и сосредотачиваться на результате, не позволяя себе отвлекаться. Гермиона приобретала преимущество, когда её умение становилось всё более уверенным. Каждое успешное движение предмета, каждый зажжённый и потушенный огонёк дарили ей контроль. В пылу боя это могло стать тем самым переломным моментом. Но дело было не только в этом. Она чувствовала, что этот процесс саморазвития приносил ей глубокое удовольствие. Пребывая была в восторге от своих успехов, она с нетерпением ждала момента, когда сможет удивить Драко. Эта привычка, стремление догнать и обойти Драко Малфоя во всём, была с ней со школьных лет. Она всегда старалась показать ему, что не уступает ни в чём. Теперь, начиная осваивать беспалочковую магию, она хотела доказать себе и ему, что её способности выходят за пределы обычного колдовства. Что она равна ему, и может быть даже лучше. Это было соревнование, которое совершенствовало обоих. Каждое утро она просыпалась с новой мотивацией, упражняясь до изнеможения, пока её контроль над магией не стал почти инстинктивным. Но впереди ещё много работы. Она повторяла себе: стать лучшей, стать сильнее, быть достойной. Раньше она делала это ради родителей, магглов, которые верили в неё, несмотря на проявленные чуждые магические способности. Доказать, что происхождение не является важным. Потом ради друзей и преподавателей, которые видели в ней потенциал и поддерживали, а после нуждались в ней. В конце концов, она делала это ради себя, чтобы доказать свою силу и независимость. Но в данный момент, в этой новой эре её жизни, у неё появилось необычное, всеобъемлющее чувство – «нас». Это чувство было не только о ней и Драко, но о чём-то большем, о целостности, которую они вместе создавали. Ради нас, ради этого нового целого, она стремилась стать сильнее, достойнее. Их связь, то, что они ещё не разбили, было осязаемым и реальным, чем-то, что нужно было защищать и лелеять. В этом новом мире, где всё казалось зыбким и опасным, это «нас» было якорем, мотивацией продолжать развиваться и становиться лучше. Что бы когда наступит время – справиться. Гермиона обессилено упала на кровать. Дни постепенно начали смешиваться в один повторяющийся цикл. Она испытывала сильную тоску по кусочку льда, что пронзил её сердце. От парня новостей не было, а те, что она могла прочитать, говорили о беспокойных территориях. Что-то происходило в магическом мире. Гермиона догадывалась – это как-то связано с Сопротивлением и бунтами, но ни о какой конкретике в газетах и речи быть не могло. Так же, как и о генерале. Не было даже примерного его расположения. Она должна была попытаться узнать больше. Рука потянулась к магнитофону, переключая кассету. Maybe I Maybe you - Scorpions «Maybe I, maybe you» Ей казалось, что с ним – абсолютно всё становится возможным. «Can make a change to the world» И не теряла веры в светлое будущее для всех. Иначе, за что бороться? «We're reaching out for a soul» Она так хотела прикоснуться к нему, излечить все его раны, но на это нужны были ресурсы и время, что конечно у них когда нибудь будут. Обязательно. «That's kind of lost in the dark» Остановить его превращение в тёмную сущность. Если так продолжится, от парня совсем ничего не останется. Последствия запретной магии точно как-то влияли, и она знала, что не только физически. «Maybe I, maybe you» Только бы он открылся ей, и они бы преодолели этот путь вместе. «Can find the key to the stars» Но это было нечестным. Гермиона хранила и свои секреты, в скрытом от серых глаз шкафу. Она просто не знала, как ему сообщить о задании. И стоит ли? «To catch the spirit of hope» Девушка полагала, что однажды придётся рассказать. Когда всё закончится, а может раньше, если ей понадобится помощь. «To save one hopeless heart» Если закончится. Если «однажды» дождётся их. «You look up to the sky» Грейнджер смотрела на своё отражение в зеркальном потолке. Юная, но уже столько повидавшая. Живая, но израненная всюду. «With all those questions in mind» Ей не давали покоя те десятки загадок, что свалились за считанные месяцы, прогрессируя, как снежный ком. «All you need is to hear» Но все механизмы в её голове в миг замолкали, как только она чувствовала аромат кедра и лайма, по которому так сильно скучала. «The voice of your heart» У неё не было дома. Больше не было. И она убедила себя в этом, подавив постоянное навязчивое желание, чтобы больше никогда не вернуться. Не подвергать родителей опасности. «In a world full of pain» Мраморные стены Малфой Мэнора, одинокий, опасный мужчина и четыре домовых эльфа были её домом. Единственным укрытием. «Someone's calling your name» Перед сном Гермиона грезила, что бархатный голос разбудит её. «Why don't we make it true» Ночь была утешением, позволяя девушке окунуться в роскошь тишины. Все мечты, что она видела, все кошмары, что она испытала, теперь происходили с ней наяву. Ей всё ещё ничего не снилось. Это не являлось апатией. Таким образом она раскладывала сбившиеся в кучу мысли по полочкам. Структуризация, как в библиотеке. Слова в песнях пробуждали в её голове новые смыслы, которые она прокручивала, а затем откладывала к схожим.***
Терраса была уютной и солнечной, с видом на зелёные просторы сада Малфой Мэнора. Кованые перила были украшены вьющимися растениями, создающими естественную тень. Лёгкий утренний ветерок играл в её волосах, принося с собой запах свежескошенной травы и цветущих роз. Небо было безоблачно, а солнце только начинало подниматься, окрашивая всё вокруг в мягкие золотые оттенки. Птицы щебетали в ветвях деревьев, и казалось, что весь мир замер в ожидании нового дня. Грейнджер была в лёгком цветочном платье, которое нежно колыхалось при каждом её движении. Она брала вафли руками, щедро смазывая их клубничным вареньем, которое ярко выделялось на фоне её кожи. Каждый укус сопровождался сладким вкусом и лёгким хрустом. Варенье немного размазалось по её губам и щеке. Она наслаждалась каждым кусочком, каждым мгновением этого тихого утра. Внезапно Гермиона почувствовала, как чьи-то руки нежно закрыли ей глаза. Она мгновенно напряглась, но тут же расслабилась. Ветер принёс ей знакомый запах — смесь древесных нот и дорогого одеколона. — Драко, — прошептала она с радостью, не скрывая улыбки. Руки исчезли с лица, и девушка обернулась, чтобы увидеть стоящего перед ней Малфоя. Его глаза блестели озорством, а на губах играла привычная самодовольная ухмылка. — Скучала по мне, Грейнджер? — спросил он, опираясь руками в спинку стула. — Даже не представляешь, как сильно, — ответила она, вставая и бросаясь к нему в объятия. — Ты вся в варенье, — сказал он, посмеиваясь и нежно оттирая его с щеки пальцем. — Это твоя вина, ты меня напугал, — парировала она, смеясь. — Давай посмотрим, смогу ли я это исправить, — ответил парень, наклоняясь и нежно целуя её в губы. Их губы встретились в нежном, долгожданном поцелуе. Каждый миг, проведённый вдали друг от друга, исчезал, оставляя только тепло и радость от их воссоединения. — Ты вернулся раньше, чем я ожидала, — сказала она, отстранившись на мгновение, чтобы посмотреть в его глаза. — Не мог больше ждать, — глядя на неё с блеском серебра. — Я скучал по тебе, Грейнджер. — Я тоже, — снова прильнула к нему Гермиона. Наконец оторвавшись друг от друга, они сели за стол, и почти мгновенно домовик появился с вторым набором приборов и порции еды. Малфой с благодарностью кивнул взглядом домовика, поворачиваясь к Гермионе. — Как прошла командировка? — спросила она, отпив кофе. — Утомительно, — признался Драко, вздыхая. — Их не волнует ничего, кроме поставленных сроков. Много людей из-за этого погибло. Гражданских в том числе. Гермиона внимательно слушала, заметив, как он устал. Он выглядел напряжённым, но его глаза оживились в её присутствии. — А у тебя? Как ты тут без меня? — спросил парень, принявшись поглощать вафли. — После создания подвески пыталась заниматься беспалочковой магией, — ответила она, гордо улыбаясь. — Это оказалось сложнее, чем я думала, но прогресс есть. Драко улыбнулся, восхищённо смотря на свою даму сердца. — Ты сильная, у тебя обязательно получится, — искренне произнёс он. — Тебе нужны ещё уроки от меня? — его голос заметно понизился. Гермиона замялась. — Эм… У тебя интересный стиль преподавания, не особо продуктивный. Он хмыкнул, ухмыляясь. — Скорректирую свои навыки ради тебя, — и продолжил уничтожать содержимое тарелки. Она отложила чашку и потянулась за газетой, лежавшей на краю стола. Взяв её в руки, замерла. На первой странице было ужасное колдо, настолько реалистичное, что казалось, будто кадр пульсирует перед глазами. Чёрная фигура в форме Пожирателя смерти, с серебряной блестящей маской, застыла в момент удара. Заклинание рассекало человека надвое. Кровь, разбрызганная по кадру, застыла в воздухе, а искажённое мукой лицо жертвы передавало немой крик ужаса. Желудок сжался от отвращения, к горлу подступила тошнота. Она попыталась отвести взгляд, но изображение будто приковало её. Детали проступали всё отчётливее: холодные глаза за маской, безупречная линия мантии, даже блик света на серебряной поверхности. Это было воплощение зла, жестокости и холодного расчёта. Не просто убийство, а демонстрация силы, устрашение, послание тем, кто осмелится сопротивляться. Она сглотнула, пытаясь унять рвотные позывы. Колдография в газете - не просто случайность. Это очередное доказательство его безжалостности, методичной, почти механической. Генерал не просто лишал жизни, он ломал дух, показывая, что даже смерть может быть превращена в оружие. Руки невольно сжались в кулаки. Как можно быть настолько бесчеловечным? Малфой бросил на девушку суровый взгляд.
