Мистер и миссис в узах конфронтации

Repertoire - Lissom, Julien Marchal, Lowswimmer       В тот день, сразу после душа Драко понадобилось проспать сутки, чтобы хоть немного восстановиться. Но Грейнджер практически не спала, сторожа сон возлюбленного, потому что тот едва слышно дышал. Она накладывала на него простые чары диагностики организма, но картинка сбоила, не давая разобрать показатели. Девушка даже не могла предположить почему такое могло произойти, так как не разбиралась в тонкостях целительства. Но на утро, к её удивлению, Малфой проснулся бодрым и залил в себя порядка десяти различных зелий, прежде чем отправиться на «работу».       Прошёл месяц и он был совершенно не насыщен событиями. Гермиона не покидала квартиру, Малфой ей настрого запретил, аргументируя «нестабильной ситуацией». Теперь куда-то выходить они могли только вместе, дабы мужчина мог обеспечить её безопасность. Она пыталась поговорить с ним хотя бы о безобидных прогулках вокруг здания, но Драко возвращался домой всегда уставшим, и Гермиона не могла решиться на разговор, потому что не хотела тревожить мужчину по пустякам. Однажды, ранним утром она застала его спящим в одежде у её ног. Иногда его могло не быть днями, и девушка не знала, когда он вернётся. Она скучала по нему, чувствовала себя одинокой, и поэтому, чтобы занять себя, Гермиона посвящала себя домашним делам, ведь здесь не было эльфов, как в поместье.       Убиралась, стирала, даже готовила что-то простое. Чаще всего быт осуществлялся без применения магии, так как маггловским способом она отдавалась процессу полностью. С едой всё обстояло особенно интересно. Как то раз, заглянув в холодильник, она заметила, что там появились продукты, хотя Малфой не появлялся. Это повторялось каждые три дня по мере истощения провизии. Она пыталась найти этому логическое объяснение и нашла. Скорее всего, он принёс их, пока она спала, и сразу же ушел.       Весь месяц Гермиона погружалась в изучение книги по беспалочковой магии, усваивая материал в аккуратные заметки и тщательно осмысливая каждую деталь. Основы магии включали концентрацию энергии, контроль дыхания и мысленное сосредоточение на объекте или жертве. Гермиона узнавала, как направлять свои мысли и эмоции, чтобы воздействовать на окружающий мир без использования палочки. Она продолжала выполнять простые упражнения, такие как перемещение мелких предметов и зажигание свечей одним лишь движением руки, уже не смотря на них. Постепенно её навыки улучшались, и она научилась делать это интуитивно. Но к более сложным и опасным урокам она не переходила, боясь разнести ещё одно имущество слизеринца.       Когда Драко заставал её за занятиями, он внимательно наблюдал за её успехами, давая советы и корректируя технику. Их отношения оставались тёплыми и нежными. Перед уходом парень всегда целовал её, а по возвращению снова окутывал своей заботой. Иногда он готовил приёмы пищи на двоих, шутя, что её стряпню можно назвать биологическим оружием. Она только смеялась в ответ, признавая правоту его слов.       Гриффиндорка часто сидела у окна, смотря на улицы Лондона. Вид из окна открывал её взору серый, но оживлённый город, с его спешащими прохожими и редким потоком автомобилей. Чтобы развлечь себя, она придумывала истории о каждом человеке, который проходил мимо. Вот женщина в элегантном пальто – возможно, она идёт на важное деловое совещание. Мужчина в спортивной одежде – вероятно, возвращается с пробежки. Эти фантазии могли поглотить её на несколько часов, унося мысли от тревог и позволяя ненадолго забыть о том, кем является она сама.       Зато ей удавалось регулярно читать газеты, которые, как всегда были пропитаны ложью и пропагандой Реддла. Статьи восхваляли успехи Содружества, подчеркивая, насколько хорошо идут дела под мудрым руководством Тёмного Лорда. Газеты пестрили сообщениями о якобы растущем благосостоянии волшебного мира, успешных реформах и невероятных достижениях в различных сферах жизни. Ни слова не упоминалось о генерале, лишь краткие заметки о том, как он работает не покладая рук на благо Содружества.       Пару дней назад, Гермиона металась по комнатам, не зная, куда себя деть. Её состояние было настолько невыносимым, что казалось, будто она готова снять с себя кожу, лишь бы избавиться от этой бесконечной скуки. Она не хотела тревожить своим бездельем Драко, потому что он сам был похож на призрака из-за постоянной усталости. Его внешний вид стал ещё более измождённым: тёмные круги под глазами, бледная кожа и осунувшееся лицо. Его манера поведения стала пассивной, он двигался медленно и говорил слабо, как будто каждое слово давалось ему с трудом.       Однажды, заметив её тревожное состояние, Драко сообщил, что взял поручение, с которым они могут прогуляться по маггловскому Лондону. Эта новость взбудоражила Гермиону. Она почувствовала ежесекундный прилив дофамина, сразу же предвкушая возможность выйти из квартиры и нормально провести время вместе, пусть даже в рамках его рабочего задания. Она была готова смириться с тем, что ей придется оказать сотрудничество слизеринцу, не вмешиваясь в его поручение, в обмен на частичку свободы.       Сегодня был светлый день, и солнечные лучи нежно проникали через окна маггловской квартиры, заливая комнаты мягким светом. Гермиона проснулась рано, наслаждаясь редким моментом утреннего спокойствия. Её рутина начиналась с душа, где она позволяла себе расслабиться под тёплыми струями воды. Потом она оделась в удобные джинсы и свитер, завязав непослушные волосы в свободный хвост.       Её нос окутал приятный аромат, от чего живот сразу же заурчал. На кухне она уже заметила Драко, который готовил завтрак. Его движения были чёткими, несмотря на видимую усталость. Он, как обычно, дразнил Гермиону по поводу её неумения готовить, называя её стрепню «критически опасной для жизни». После всех переживаний за последнее время, эти утренние моменты были для них отдушиной.        Они сели за стол, и тишину нарушал лишь звук ложек и вилок, скребущих по тарелкам. Еда была простой, но вкусной, и они наслаждались каждым кусочком, обмениваясь редкими фразами.       Расправившись с завтраком, Гермиона, как обычно, решила проверить почту. Она подошла к входной двери и обнаружила на пороге свежую газету. Взяв её в руки, она вернулась обратно к столу, где Малфой всё ещё жевал последний кусочек завтрака, но как только заметил чтиво в её руках – закатил глаза.       — Хватит читать эти чёртовы газеты за завтраком, Грейнджер, — в очередной раз он сделал замечание, глубоко вздыхая.       Она же, пропустив возражение мимо ушей, села напротив него, развернув газету на столе. Её взгляд сразу же привлёк крупный заголовок на первой странице. Не спеша, она начала читать, чувствуя, как грудная клетка начинает сжиматься от тревожного предчувствия.       «МАССОВАЯ КАЗНЬ НЕВЕРНЫХ: ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ УСТРАНЯЕТ ТЕРРОРИСТОВ       Ежедневный Пророк, 3 сентября 1999 года       Первого сентября утром, в отдаленном лесном районе близ Годриковой Лощины, была проведена массовая казнь группы террористов, оказавших яростное сопротивление при поимке. Верховный Главнокомандующий, известный своей беспощадной борьбой с врагами Содружества, лично возглавил операцию и в одиночку справился с многочисленной группировкой преступников.       По информации из надежных источников, Верховный Главнокомандующий смог самостоятельно выследить местоположение террористов, которые планировали серию нападений на мирное население. В ходе обыска на месте задержания были найдены многочисленные доказательства их преступной деятельности: чертежи взрывных устройств, зелья и ингредиенты для создания опасных артефактов, а также пропагандистские материалы, призывающие к свержению текущего правительства.       Операция началась на рассвете. Преступники, численность которых составляла не менее тридцати человек, были хорошо вооружены и подготовлены к обороне. Однако, несмотря на их многочисленность и уровень подготовки, Верховный Главнокомандующий в одиночку одержал полную победу, используя исключительно магические способности и стратегическое мастерство. По словам очевидцев, его действия были молниеносными, что привело к немедленной ликвидации угрозы.       Пойманные террористы были немедленно доставлены в Министерство Магии для проведения допроса, но их сопротивление при поимке было столь яростным, что, по словам представителя Министерства, ни один из них не остался в живых для дальнейших расследований.       [Колдография]       На месте проведения операции также были обнаружены тайные склады с запрещенными артефактами, украденными из магических музеев и частных коллекций. Верховный Главнокомандующий лично прокомментировал ситуацию, заявив, что это лишь начало масштабной чистки от всех, кто осмеливается противостоять воле Содружества.       «Мы будем неустанно продолжать нашу борьбу с предателями и террористами. Ни один преступник не останется безнаказанным. Содружество будет защищено любой ценой,» – заявил он в своем обращении к гражданам.       Эта операция стала очередным ярким примером эффективности действий Верховного Главнокомандующего. Он продолжает доказывать свою преданность делу защиты Содружества, а его стратегические и боевые навыки внушают уверенность в светлом будущем под его руководством.       Ваша,       Рита Скитер»       По мере прочтения статьи руки начали дрожать. Это всё являлось гнусной ложью. В Годриковой Лощине находилось мирное поселение со своим собственным музеем и традиционными магическими артефактами. Это была аскетичная община волшебников, которые никогда не подчинялись Министерству Магии, но и не создавали проблем. Министерство оказывало им поддержку, и некоторые соглашались на неё.       Она вспомнила девочку оттуда. Сюзанна Боунс, старательная ученица Пуффендуя, всегда тихая и скромная, но с большим талантом к Древним рунам. Она была обычной девочкой, одной из тех, кто незаметно тянулся к знаниям и никогда не стремился к конфликтам. Гермиона видела перед глазами её светлое лицо, сосредоточенное над очередным учебником или котлом с зелёными парами. Её сердце сжалось при мысли о том, что могло произойти с такими, как Сюзанна, если лживая статья окажется хотя бы наполовину правдой. Она знала, что эти мирные жители никогда не были террористами и не планировали нападений.       Ком в её горле становился всё больше, делая дыхание трудным. Мир, который они пытались построить, был покрыт ложью и кровью, и эта несправедливость заставляла Гермиону чувствовать себя такой бессильной и разъярённой одновременно. Она закрыла рот рукой, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Её глаза метнулись к колдографии, изображающей генерала, окруженного нитями лучей, испускаемых из его палочки. Сами лучи были тёмными, почти чёрными, переплетёнными как змеи и выжигающими всё на дистанции ста метров. Его холодные глаза, подражающие металлу на лице, говорили о полной уверенности в своих действиях.       Заклинание, которое он использовал, было ей незнакомо. Словно поток тьмы, оно вихрем крутилось вокруг него, пронзая тела окружающих его людей. Толпа состояла из мужчин, женщин, и лица их были искажены ужасом. Одни пытались убежать, другие падали на колени, поднимая руки в бесполезной мольбе о пощаде. Гермиона видела, как их глаза расширяются от страха, и могла поклясться, что слышит их беззвучные крики.       В конце колдография дёрнулась, и сбоку показалась плачущая женщина с ребёнком на руках. Малышу было года два от силы, его личико было заплаканным и испуганным, а женщина, отчаянно сжимая его, пыталась прикрыть малыша собой. Эта сцена словно ожила перед глазами, вызывая невыносимую волну самых свирепых эмоций.       И она не выдержала. Слёзы текли по щекам, размывая видимость. Малфой что-то громко говорил ей, но девушка не слышала. Внутри всё сжималось, и завтрак, который ещё недавно лежал тяжёлым грузом в желудке, теперь стремился наружу.       Грейнджер упала на колени перед унитазом, едва успев поднять крышку. Её тело сотрясали судороги, и она почувствовала, как горькая желчь поднимается по горлу. Эта сцена была слишком реальной, слишком жестокой, чтобы её можно было просто пережить.       Тёплые мужские руки обхватили её судорожное тело. Она прислонилась к холодной плитке, дрожащими руками обвивая Драко. Всё её существо кричало. Она не могла позволить этому продолжаться. Она должна была что-то сделать, чтобы остановить эту жестокость, чтобы защитить тех, кто нуждается в помощи. Но сейчас, в этот момент, она не могла сделать абсолютно ничего. И не сделала ранее, поэтому винила себя в их смерти.       

***

      Всё, что она помнила дальше, это то, как её тело охватил холодный пот, и она поняла, что теряет контроль над собой. Как Драко мгновенно залил зелье в её глотку, грубо раскрывая рот. Как она задохнулась, пытаясь сопротивляться, но зелье быстро начало действовать. Как мужчина нежно поглаживал её по спине, целуя в лоб. Как он шептал ей — «Тихо, всё будет хорошо, я здесь», — укачивая её, словно ребёнка. Как её руки упали на холодный кафель ванной, и больше ничего.       Проснулась она с тяжёлой головой. Действие сильного седативного зелья было заметно: её тело было расслаблено, но разум оставался затуманенным. Гермиона огляделась и увидела Драко, сидящего в кресле, как в их первую встречу. Абсолютно идентично: тот же угрюмый, уставший вид, только другая одежда. Не синяя мантия, а… стоп. Толстовка и джинсы?       Она ущипнула себя.       Чёрная толстовка с капюшоном. Наручные часы. Синие джинсы. Кеды.       Она потрясла головой.       Образ не исчез. Ему невероятно шла маггловская одежда. Чёрная массивная толстовка удачно оттеняла черты лица, а тёмно-синие джинсы уместно сочетались с серыми глазами, добавляя в них голубоватый отлив. Гермиона часто заморгала, всматриваясь в слизеринца. Он выглядел таким… нормальным. Обычный парень, по которому было совершенно невозможно догадаться, кем он является на самом деле. Если бы не этот взгляд, конечно.       Малфой скосил голову в бок.       — Уже вечер, — сказал он тихо, и от его усталого голоса, девушке стало стыдно.       — Прости, что потратила твой выходной, — пробормотала она, чувствуя вину за случившееся.       На что Драко покачал головой.       — Ничего, — повисло в воздухе.       Гриффиндорка понемногу начала осознавать реальность, сидя в кровати, но всё ещё ощущала тяжесть на душе после произошедшего. Она вспомнила все те моменты, когда Драко остро реагировал на новости в газетах. Её подозрения начали складываться в единую картину. Каждый раз, когда она приносила свежую газету и начинала читать о новых ужасах, его лицо темнело, а глаза начинали сверкать гневом. Он знал наперёд о многих вещах, которые должны были произойти. Как будто он уже был в курсе всех планов и действий Содружества.       Она подняла взгляд на Драко, который неподвижно сидел в кресле, будто старался исчезнуть. Гермиона решилась заговорить, чтобы подтвердить догадки.       — Ты знал об этом? — её голос дрожал, но она старалась держать себя в руках.       Малфой вздохнул, всматриваясь куда то выше головы девушки. Было ясно – этого разговора он и боялся.       — Да, знал, как и о всех действиях Содружества.       Он всегда был в курсе, потому что был частью этой тёмной организации. Он знал наперёд о каждом акте насилия, о каждой казни, о каждом новом законе, направленном на подавление граждан.       Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё рушится.       — Почему ты не сказал мне? Ты знал, что там были невинные люди, — она едва сглатывала слёзы, которые не могли сдержать даже сильнейшие седативные зелья.       — Я ничего не мог с этим сделать, — Драко посмотрел ей прямо в глаза, своими серыми, стеклянными радужками. — Я совершенно не властен в таких вопросах. Если бы я предпринял хоть что-то, это бы отразилось на моей матери, — всё его тело напряглось, и он оттянул край толстовки, словно та его душила.       — Я понимаю, что ты не можешь нести ответственность за всё, что делает Содружество, — тихо сказала она, пытаясь утешить его.       Мужчина резко рассмеялся.       — Блять, ублюдок, — он рывком поднялся на ноги, сверкая гневом, — убивает людей, будто они ничего не значат. Я? Я должен… — слова оборвались звуком удара кулака о стену.       Грейнджер оцепенела, ничего больше не говоря. Она не испугалась только благодаря успокоительному.       Он говорил о своей беспомощности, о том, что любое его действие могло бы навредить тем, кого он любил. Но факт оставался фактом: он знал об этих ужасах заранее и ничего не мог с этим сделать. Эти мысли приносили ей боль и разочарование. Она не может винить Драко за его принадлежность к Пожирателям смерти, ведь он был втянут в это с самого детства. Но осознание того, что он знает о всех этих ужасах наперёд, делало её пребывание рядом с ним ещё более мучительным.       Если бы он сказал о планах, я бы могла помешать…       Но он бы не сказал. Потому что боялся в первую очередь за неё, потому что приходил в ужас от мысли, что однажды не успеет её спасти. Они могли бороться с очевидным злом только вместе, но он никогда на это не пойдет, защищая Нарциссу. И в заложниках у Волдеморта не она, а сам Малфой.       Спустя пару минут молчания, тяжело вздохнув, мужчина сел обратно в кресло.       — Тебе будет лучше вернуться в Малфой Мэнор. Там всё в порядке, никто больше не появлялся. Я усилил охранные чары, — холодно поставил Драко перед фактом.       — А ты? — неуверенно произнесла Гермиона, впиваясь пальцами в одеяло. Её пугала мысль, что она снова останется одна. Без него.       — Пожалуйста, Грейнджер. Это будет лучше для тебя, — Драко посмотрел на неё с мольбой. — Я прибуду позже, и мы проведём вместе мой выходной, — тяжёлый вздох, — обещаю.       Он беспокоится о ней, и она не желала усугублять его усталость своими препираниями.       — Хорошо, — едва слышно согласилась она, чувствуя, как постепенно возвращается тепло.       Драко кивнул, его лицо стало немного спокойнее. Он взял её руку и поцеловал каждый палец, молча благодаря.

***

      Малфой заботливо аппарировал её обратно в поместье. Он держал Гермиону крепко, осторожно, словно опасался, что она может выскользнуть из его хватки. Они материализовались у ворот, и гриффиндорка почувствовала мгновенное напряжение, постоянно поглядывая назад. Не было ни следа от того, что могло остаться от Долохова.       Едва ступив в гостиную Мэнора, она сразу же заметила эльфов, которые выстроились в ожидании их возвращения. Флик, Миппи и Лирен нетерпеливо подбежали к ней, обнимая маленькими ручками, рассказывая, как они заскучали без неё. Лишь Элдор стоял в стороне, насупившись. Гермиона подошла к нему, наклонившись, чтобы поздороваться. Но он только буркнул что-то невнятное и удалился, не желая продолжать разговор.       Драко был как всегда невозмутим, и почти сразу же, не говоря ни слова, удалился. Гермиона проводила его взглядом, ощущая лёгкую тревогу, словно за этот день в их отношениях случился некий откат.       Она чувствовала себя, как если бы её закутали в одеяло, пропитанное густым, липким сиропом. И чтобы справиться с остаточным действием успокоительного, она выпила бодрящего зелья. Оно оживило её, но тело оставалось тяжёлым, как будто его покрывали невидимые цепи, которые не позволяли двигаться с лёгкостью. Спустя время зелье медленно начало действовать, проясняя её разум.       Ощущение бесполезности и тяжести давило, поэтому она не могла просто лежать в кровати, хотя тело нуждалось в отдыхе. Девушка пыталась заняться разными делами: убирала в комнате, пересаживала цветы в маленьком саду на террасе, даже бралась за чтение маггловских романов, но ни одно занятие не давало ей покоя. В её голове постоянно всплывал образ женщины с ребёнком на руках, изуродованные лица невинных людей.       Каждая минута тянулась, словно бесконечная верёвка, затягивающаяся вокруг её шеи всё туже и туже. Время замедлилось, и каждое мгновение длилось, как вечность, превращая её мысли в бездну беспокойства и боли. Снова. Не в силах выдерживать это, она пошла к бассейну, зная, что вода как всегда поможет ей найти спокойствие.       Сев на край бассейна, Гермиона медленно опустила ноги в воду. Она была прохладной, чуть ниже температуры её кожи, создавая приятный контраст. Будто касание шёлка, скользящего по ногам. Холодок слегка обжёг, но вскоре начал распространяться по телу, снимая напряжение.       Замысловатая последовательность мыслей, привела её к вопросу.        Я всё так же готова пожертвовать Малфоем ради спасения мира?       Жертва их отношениями, его присутствием в жизни, его лучшими чертами – это было нечто невероятно сложное и пронзающее. Ледяные глаза, которые таили в себе огонь, когда он смотрел на неё, изящные и уверенные движения и внутренняя сила. Его сарказм, скрывающий заботу и привязанность. Он был сложным, многослойным, и в этом была его привлекательность. Его ласковые касания, тихие слова, сказанные перед уходом, горячие поцелуи – всё это делало его неотъемлемой частью её жизни. Запретным плодом, что наконец посчастливилось вкусить.       Но могла ли она пожертвовать этим ради спокойной жизни? Ради спасения мира? Мир в огне, где Драко – её маяк, или спокойная жизнь, но без него?       Пожертвовал бы Гарри Джинни ради спасения мира? Гарри, с его бесконечным чувством долга и самоотверженностью, вероятно, принял бы это решение, каким бы ужасным оно ни было. А Джинни? Она, такая сильная и независимая, смогла бы ли пожертвовать своим счастьем ради Гарри? В глубине души, Гермиона знала, что Джинни никогда бы не пошла на это. Рыжая бестия сожгла бы самолично весь мир, лишь бы Поттер был с ней, живой.       Но что насчёт неё самой? Душа разрывалась от внутренних противоречий. Малфой, несмотря на все его недостатки и тёмное настоящее, стал для неё кем-то важным. Он изменился, стал лучше, и она видела в нём потенциал для ещё большего роста. Но могла ли она позволить себе надеяться, что этот потенциал реализуется, если это означало бы потерять всё, ради чего она боролась?       Она не знала, сможет ли хоть когда нибудь сделать выбор между любовью и долгом. И вода, тихо плещущаяся у её ног, не могла дать ей ответов. Она сидела там, между двумя мирами – миром, где он был её единственным лучом света, и миром, где она должна была стать героем, жертвуя всем ради спасения других.       — Грейнджер, — послышался бархатный голос позади.       Она сразу же натянула улыбку и повернула голову к мужчине. Драко стоял в ярких лучах солнца, которые играли на его лице золотыми нитями. Его белая рубашка с закатанными рукавами, расстегнутая до середины груди, сверкала в солнечном свете, подчёркивая его безупречно ухоженный вид. Блеск платиновых волос отражал солнечные лучи, а серебристые глаза искрились, как два драгоценных камня.       Под манжетами его рубашки выступали чёрные вены, зловеще тянувшиеся от метки Пожирателя смерти. Эти переплетения молний словно жили своей жизнью, контрастируя с чистотой его одежды и светом вокруг.       — Драко, — произнесла она с лёгкой улыбкой.       Он сел позади неё, и она, не колеблясь, облокотилась на его грудь. Тело расслабилось, когда его тепло обволокло её, будто пуховое одеяло в холодный зимний вечер.       — Что тебя тревожит? — Драко стиснул её в объятиях, наклонившись к уху, щекоча прядями чёлки.       Она вздохнула, чувствуя, как груз секретов душит её.       — Тебе своих проблем хватает, — ответила она, избегая его взгляда. На самом деле, она не хотела поднимать с ним тему выбора, задания и всего, что давило на неё. Эти секреты были тяжёлыми камнями, которые она носила с собой, и она боялась, что, рассказав ему, эти камни раздавят их обоих.       Малфой, к счастью, решил не настаивать на ответе. Вместо этого, он мягко спросил:       — Хочешь посетить библиотеку?       Он всегда знал, что именно нужно Гермионе, и его предложение вызвало у неё робкую улыбку. Девушка кивнула, и Драко, помогая ей подняться, бережно взял её за руку.       Они направились к библиотеке. Войдя в просторное помещение, наполненное запахом старых книг и лёгким ароматом древесины, она на мгновение забыла о своих тревогах. Его присутствие приносило ей необходимое утешение.       — Я оставлю тебя здесь, — сказал он, нежно касаясь её плеча. — У меня есть нерешённые проблемы с документами.       Грейнджер понимающе кивнула и отпустила его, вскоре погрузившись в исследование книг. Она медленно обходила высокие стеллажи, касаясь пальцами корешков томов. Остановившись у одной из полок, она выбрала книгу с заклинаниями и осторожно взяла её. Присев на ближайший диван, Гермиона начала читать, наслаждаясь уединением.       Время текло незаметно. Она обошла несколько стеллажей, выбирая книги одну за другой, рассматривая их содержимое и делая заметки в блокноте. Страницы книг шуршали под её пальцами, а ум погружался в миры магии и знаний. С каждой прочитанной страницей её мысли становились чуть более упорядоченными, а сердце – чуть более спокойным.       Продолжая свои исследования, она случайно заметила в углу, среди пыльных старых книг, маленький разноцветный томик. Он выглядел так, будто был спрятан намеренно, возможно, чтобы сохранить его в целости. Она осторожно протёрла пыль с обложки и открыла первую страницу.       На ней была надпись, выполненная узорчатым, размашистым почерком:       «Любимому сыну Д. от мамы Н.»       Сюжет книги был прост, но трогателен: в волшебном лесу все животные жили в мире и гармонии. Лев и овечка дружили и играли вместе на полянах, дракон и кот вместе исследовали пещеры и леса. Они делились едой и помогали друг другу в трудные времена. Волшебный лес процветал благодаря взаимному уважению и заботе всех его обитателей. Гриффиндорка улыбалась, читая о том, как лев защищал овечку от хищников, а дракон использовал своё пламя, чтобы согреть кота в холодные ночи. Истории были добрыми, учили, что сила не обязательно должна приводить к агрессии, а слабость не является признаком недостатка.       Читая, Гермиона представляла, как Нарцисса Малфой вслух читала эту книгу маленькому Драко, пытаясь привить ему любовь без границ. Эти попытки научить ребёнка таким важным вещам, умиляли её. Как жаль, что в настоящем мире всё оказалось гораздо сложнее и жёстче. Грейнджер вздохнула, закрывая книгу.       По паркету послышались размеренные шаги, что уже приближались к ней. Не успев спрятать книгу обратно на полку, ей стало неловко, ведь это была не просто случайная находка, а личная реликвия из детства. Она посмотрела на него, понимая, что вторглась в нечто личное.       Драко грустно улыбнулся, увидев книгу в её руках. Он подошёл ближе и сказал:       — Это была моя любимая книга в детстве. Я всегда надеялся стать как тот дракон.       На его лице появилась боль. Было видно, как трудно ему говорить об этом, словно вспоминать о чем-то давно забытом и дорогом.       — Ты и есть дракон в чьей-то истории, — искренне сказала Гермиона, не давая парню продолжать самобичевание. Она всегда старалась оправдать его, даже когда он был злобным, пубертатным хорьком.       Парень хмыкнул, и это был знак, что в глубине души он не верит в это. Темнота, что заполнила его, не давала представить, что он может быть добрым драконом для кого-то. Например, для неё.       Он аккуратно забрал книгу из её рук, проводя пальцами по страницам, словно мог прочувствовать каждую букву на ощупь.       — Я прятал эту книгу здесь от отца, — сказал он, сглатывая. — Я читал её каждую неделю, в среду, когда отец уезжал в банк. Это был мой маленький мир, моя надежда. Но однажды я просто не пришёл. Это и стало началом конца.       Она молча слушала, понимая, как важны эти слова для него. Ему было тяжело вспоминать те времена, когда он ещё верил в доброту и мир. Теперь же, стоя перед ней, он был другим человеком, измученным и обременённым своими тёмными деяниями.       Ей резко пришла безумная, немного нелепая, но очень милая идея.       — Драко, — мягко сказала она, — мне нужно немного времени здесь, в библиотеке. Можешь оставить меня?       Малфой посмотрел на неё с лёгким непониманием, но затем кивнул.       — Хорошо, — он вложил книгу обратно в её руки, и его взгляд задержался на её лице, словно ища ответ на свои скрытые вопросы. — Я буду в кабинете, если что-то понадобится.       Когда он вышел, Гермиона глубоко вздохнула и начала действовать. Она вытащила свою палочку и стала аккуратно колдовать, создавая почти идентичную книгу, но без текста. Книга была точно такого же размера, с теми же иллюстрациями на обложке и той же толщиной страниц. Её кожа была обёрнута в разноцветный, пятнистый переплёт, а страницы были нежно-жёлтыми, словно состаренные временем.       Теперь нужно было сделать самое сложное – написать продолжение, связанное с реальной историей Драко, и оно должно было быть выполнено с особой заботой и вниманием. Она сосредоточилась на создании текста. Гермиона закрыла глаза, придумывая сюжет, аккуратно водиля палочкой над пустыми страницами, и слова начали появляться, написанные невидимой рукой. Девушка вложила всю свою магию и терпение, чтобы каждая буква выглядела точно так же, как в оригинале. Тексты истории начали заполнять страницы.       Затем приступила к иллюстрациям. Гермиона вызывала в своей фантазии каждую деталь, каждую линию и цвет. Палочка танцевала в её руках, создавая яркие и живые изображения. Дракон и Овечка мирно играли на лужайке, Лев и Кот лежали вместе, обнимая друг друга. Она чувствовала, как её магия оживляет эти сцены, наполняя их эмоциями.       Работа была кропотливой и требовала времени. И когда книга была завершена, она взяла её в руки и взглянула на результат своей работы. Это было не просто продолжение истории, а метафора их реальной жизни, борьба с тьмой и надежда на лучшее будущее.       Добавляя завершающий штрих, Гермиона открыла последнюю страницу книги и взяла чернила, аккуратно обмакивая перо. Она долго думала, подбирая слова, которые могли бы передать всю теплоту и любовь, которую она вложила в эту историю. Наконец, она начала писать.       Закончив и улыбнувшись, перечитав послание, Грейнджер отправилась к его кабинету. Подойдя к двери, по телу пробежало лёгкое волнение. Постучав в дверь, а затем аккуратно положив книгу на порог, она тихо ушла. Момент знакомства с новой историей будет для Драко слишком личным, и поэтому гриффиндорка решила оставить его наедине с собой.       Гермиона сидела в своей комнате, постепенно терзаемая сомнениями.        Может, это выглядело глупо? Зачем я вообще решила писать такую детскую книгу?       Кусая губы и нервно постукивая пальцами по колену.       Раздался спокойный стук в дверь, и Гермиона подняла голову, пытаясь успокоиться. Она вздохнула и как можно громче произнесла:       — Можно входить, — всё ещё закусывая губу.       В комнату вошёл Малфой, с усмешкой на лице. Он посмотрел на Гермиону и, посмеиваясь, сказал:       — Грейнджер, ты всегда видишь только лучшее в людях. Спасибо тебе за это, но в этот раз, кажется, ты слегка перестаралась, — он пытался сдержать смех, но не смог.       Гермиона сначала расстроилась, думая, что он смеётся над её стараниями. Она надула щёки и посмотрела на него с упрёком. Но потом поняла, что это был искренний смех, вызванный благодарностью, и её напряжение постепенно рассеялось. Его счастливая и лучезарная мимика заразила её, и она тоже начала смеяться.       — Как видишь, я могу не только бомбы создавать, — подхватила девушка, откидываясь на руки.       — Ты бы могла сделать состояние на таких книгах, — пошутил он, снова издавая смешки, а затем посмотрел на неё с нежностью и добавил: — но сегодня ты сделала нечто более ценное, чем деньги, создав эту книгу, — эффект был точно произведён, потому что Драко сиял изнутри.       Он подошёл ближе и нежно поцеловал её, взяв обеими руками за лицо. Гермиона подалась ближе, зарываясь пальцами в платиновые волосы, углубляя поцелуй. Его дыхание стало тяжёлым.       —Я всегда хотел оторвать тебя от занятий в библиотеке, — промурчал мужчина на ухо.       — Пока я пишу книгу для детей? — игриво спросила она.       Малфой, не останавливаясь, улыбнулся ей в губы, издавая смешок.        — Сначала нужно сделать детей, Грейнджер, а потом уже писать для них книги, — выпалил он пошлость, намекая. Лямка платья упала с её плеча.       Гермиона рассмеялась ему в лицо, и Драко прижал её ближе. На мгновение, она позволила себе задуматься о возможных детях с Малфоем. Образы с колдографии вновь всплыли перед её глазами.       Слава Мерлину, что это невозможно, даже физически.       Мысль пронеслась реактивным поездом в её голове, вызывая болезненный укол в груди. Кто-то словно сжал её органы невидимой рукой.       Драко мокро целовал её шею, отодвигая волосы, спускаясь ниже, но внезапно заметил, что Гермиона оцепенела. Его губы замерли, и он поднял голову, внимательно смотря на её лицо. В его глазах читалось беспокойство и… стыд.       — Прости, я не должен был… — осекая себя, сжав губы в линию, он взял её за руки. — Ты не обязана ничего рассказывать, я могу просто держать тебя за руку, пока не станет лучше, — сказал он мягким, почти шёпотом, голосом.       Гермиона покачала головой. Делая глубокий вдох, чувствуя, как её голос дрожит, она перенесла кошмар из её головы в реальность. Она начала говорить.       — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тот ужас. Я рада, что в этом мире у меня не будет ребёнка, который стал бы жертвой чьих-то больных амбиций, — в горле было ощущение раскалённого железа.       Слизеринец сел рядом, крепко обнимая, продолжая держать её руки в своей.       — Я понимаю, о чём ты говоришь, — Малфой сжал руки Гермионы, но не причиняя боли. — Примерно то же самое я имел в виду, когда ты подозревала меня в романе с Асторией. Я не хочу, чтобы кто-то ещё страдал из-за наших решений.       И внезапно снова вернулось чувство, что их союз недолговечен. Невозможно идти по жизни, когда он - Пожиратель смерти, а она - член Ордена, хоть и уничтоженного. Нахлынуло тёмное облако над Хогвартсом, охватывающее её разум. Она открыла рот, начиная дышать через него, от мнимой нехватки кислорода.       Драко окутал её щеку своей ладонью, трепетно поглаживая.       — Я всё ещё здесь, с тобой. Послушай, на сегодняшний вечер у меня не осталось дел, — сказал он спокойно, пытаясь вернуть её в реальность.       Гермиона кивнула, стараясь побороть тревогу.       — Да, давай уйдём куда нибудь. Туда, где есть алкоголь, — её глаза наполнились слезами, но она не дала им пролиться.

***

      Они двигались по улицам Лондона, его рука уверенно лежала на её спине, иногда соскальзывая ниже и задерживаясь на её ягодицах, до момента, пока Гермиона не начинала улыбаться. Был поздний вечер, уже стемнело, и город утопал в свете уличных фонарей.       Лондон уже не жил своей жизнью, улицы были пусты от людей, шумных разговоров и смеха. Но повсюду всё ещё витали ароматы еды из многочисленных кафе и ресторанов, что являлись закрытыми, но не фактически. Прохладный вечерний воздух обдувал их лица, принося с собой запах мокрого асфальта и свежести после недавнего дождя.       Малфой скрывался в зелёной толстовке с капюшоном, из-под которого выглядывали белые пряди его волос. Гермиона же была под очередным оборотным зельем, и Грейнджер в ней выдавали лишь: бордовый свитер, синие скинни джинсы и кеды.       — Я никогда бы не подумал, что эти нелепые, страшные… — Драко нахмурился.       — Кроссовки! — рассмеялась она, повторяя парню название обуви.       — Могут быть такими удобными, — признался парень, глядя на свои ноги. — Кроссовки, туфли, ботинки, какая разница, — произнёс он раздраженно, словно ребёнок. — Главное, что в них можно не чувствовать себя, как в тисках.       — Ну, ты ведь в своих элегантных туфлях выглядишь не хуже, — поддела его Гермиона, поднимая одну бровь.       — Элегантные туфли — это оружие аристократа, — сказал Драко с наигранной важностью, поднимая голову, словно на параде.       — Ну да, конечно, — ответила она, улыбаясь. — Они, наверное, идеально подходят для того, чтобы убить врага стилем, — ей казалась эта аристократичная напыщенность нелепой, но был какой то шарм в том, что бы выглядеть бесподобно даже в самые критические моменты.       — Абсолютно, — блестяще подтвердил Малфой, смеясь. — А твои джинсы, случайно, не часть какого-то тайного плана по обезоруживанию меня?       Гермиона ткнула слизеринца в бок, от чего его тёплый смех стал лишь громче. Она могла слушать эту мелодию вечно, если бы не долг защиты своего стиля.       — Пока что, мои джинсы лишь заряжают твоё оружие, — подмигнула девушка.       — О, Салазар! — Малфой резко изменился в лице, становясь до ужаса напуганным. — Грейнджер! Какая пошлость! — он прикрыл рот руками, из всех сил пытаясь сдержать смех, оставаясь в маске серьезности. — Я расскажу профессорам о твоём неподобающем поведении…       Они оба не выдержали, скручиваясь от громкого смеха. Их путь так и продолжился: в бесконечных подколах и перерывах на восстановление дыхания. С каждым шагом Гермионе становилось легче. Это было так привычно и уютно, словно они всегда были вместе, гуляя по улицам вечернего Лондона.       Вскоре, показалась улица, где с обеих сторон располагались бары и пабы. Но музыка и смех не доносились из открытых дверей, наоборот, было тихо и спокойно, словно город умер. Гермиону это не останавливало, она искала взглядом подходящее место, пока не заметила вывеску «Конфессионал». Бар был завешен чёрной пленкой, которая полностью скрывала его интерьер.       — Давай зайдем сюда, — предложила Гермиона, потянув Драко за руку.       — Грейнджер, этот бар закрыт, — заметил он, останавливаясь у двери.       — Малфой, магглы совсем не глупые. Это называется тонировка. Пойдём, ты сразу поймешь, как эта штука работает, — ответила она, улыбаясь.       Слизеринец посмотрел на неё с явным непониманием, будто она заговорила на китайском, но всё же последовал за ней.       Бар изнутри оказался гораздо уютнее, чем могло показаться снаружи. Мягкий свет ламп и свечей, смех, болтовня и танцы под живую музыку. Жизнь казалась нормальной. Люди продолжали развлекаться, как будто над ними не висит тьма. И в этом было нечто важное – стремление людей сохранить привычный жизненный уклад, даже во время войн. В такие моменты, праздники и вечеринки становятся актом сопротивления, способом показать, что жизнь продолжается.       — Они просто стараются не думать о новом распорядке и жить дальше, — вслух произнесла Гермиона, оглядывая улыбающиеся лица. — Может, в этом и есть их сила – не позволять страху управлять их жизнями.       Драко стоял рядом, наблюдая за происходящим с лёгким недоумением, скорее даже с шоком.       — Может, ты права, — он заметил её задумчивый взгляд. — Иногда нужно просто жить, несмотря ни на что, — и за этим крылось, без сомнений, что-то большее, чем просто сухой факт.       Жизнь действительно продолжается, и в этом мире всё ещё есть место для радости и смеха, даже если иногда это кажется невозможным.       — Вот видишь, Грейнджер, тонировка, — Драко усмехнулся, выбирая столик у окна. Он с любопытством оглядел окружающих, казавшихся совершенно погружёнными в своё веселье.       Гермиона устроилась напротив и начала изучать меню. Периодически она поглядывала на Драко, думая о том, как много ему ещё предстоит узнать о маггловском мире.       — Знаешь, магглы действительно очень умны, — начала она. — Во многом они даже превосходят волшебников. Например, пока магический мир всё ещё общается совами и письмами, у магглов существуют удивительные устройства для связи.       Малфой поднял бровь, заинтересованный её словами.       — Устройства для связи? — переспросил он.       Девушка задумалась на мгновение, подбирая слова, чтобы объяснить это как можно проще.       — Ну, представь себе, что у тебя есть маленькое устройство, которое можно держать в руке. Ты набираешь номер другого такого устройства, и в любой момент можешь поговорить с человеком, который находится где угодно, — сказала она, пытаясь объяснить концепцию телефона. — Оно работает на электричестве и радиоволнах.       Парень нахмурился, стараясь понять, о чём она говорит.       — Ты хочешь сказать, что магглы могут общаться на расстоянии без использования магии? — спросил он, недоверчиво.       — Да, именно так, — подтвердила Гермиона. — И это не единственное их достижение. У них есть ещё много других устройств, которые облегчают жизнь. Например, компьютеры, которые позволяют хранить огромное количество информации и мгновенно её находить.       Драко выглядел слегка озадаченным, но в его глазах было заметно любопытство.       — Это звучит невероятно, — признался он, пребывая в полном изумлении. — Скажи честно, ты мне врёшь?       Гермиона чувствовала себя так, словно попала во времена до нашей эры и пытается объяснить неандертальцу тенденции будущего.       — Нет, Малфой, — она закатила глаза, — всё происходит с помощью науки и технологий, — Грейнджер вздохнула, говоря медленнее, потому что слизеринец совершенно не улавливал суть. — Магглы не могут использовать магию, поэтому они нашли другие способы достигать того, что тебе кажется невозможным без волшебства. Их достижения действительно впечатляют.       Мужчина задумался, смотря на столик перед собой. Прошло по меньшей мере около двух минут, прежде чем он отвис.       — Я всегда думал, что магглы беспомощны без магии, но ты открываешь мне совершенно новый мир. — Он посмотрел на неё с улыбкой. — Пожалуй, я должен научиться больше уважать вашу изобретательность.       Брови гриффиндорки взлетели вверх. Магглы и уважать, от Драко Малфоя… уму не постижимо.       — А теперь давай выберем напитки, — сказала она, возвращаясь к меню. — Уверена, тебе понравится кое-что из маггловского мира, — Гермиона хитро улыбнулась, открывая страницу с шотами.       Пара наконец погрузилась в изучение меню, выбирая напитки. Они отметили несколько коктейлей и шотов, которые Драко решил попробовать. Пока они обсуждали варианты, Гермиона украдкой закусила губу, задумываясь о деньгах. У неё было несколько фунтов, которые дала ей Люси, но эти средства были отложены на чёрный день.       Парень сразу же заметил её беспокойство и, повернувшись к ней, спросил, что её тревожит. Грейнджер нехотя призналась, что не располагает достаточным количеством средств.       — Разве это проблема? — Малфой усмехнулся, подзывая официанта. Он сделал заказ уверенно и без тени сомнений, словно это не был его первый раз.       Пока они ждали, она не смогла удержаться от вопроса:       — Откуда у тебя фунты?       Он улыбнулся:       — Как ты думаешь, как я купил здесь квартиру? — Драко откинулся на спинку стула, прищуриваясь. — На самом деле, многими корпорациями управляют волшебники, находясь в тени. У меня самого есть парочка таких компаний, что передались по наследству.       Это поразило девушку, она всегда думала, что мир магглов и мир волшебников живут отдельно, но оказалось, что они тесно переплетаются. И ещё раз убедилась, как мало она знает о жизни тех, кто вырос в другой реальности. Но впрочем, это работало в обе стороны. Сегодня был настоящий день открытий.       Официант приближался к их столику, балансируя на подносе целую башню из напитков. Восемь разноцветных бокалов возвышались один над другим, сверкая в свете приглушённых ламп. Малфой с изумлением наблюдал за этой сценой, его брови взлетели вверх. Он повернулся к Гермионе и беззвучно, одними губами, произнёс:       — Это просто нереально.       Когда официант аккуратно расставил перед ними напитки, Драко не удержался от улыбки. Он взял первый коктейль – ярко-красный, украшенный долькой лимона и мятой. Осторожно поднёс его к губам и сделал небольшой глоток. Его лицо озарилось удивлением и удовольствием.       — Это… неожиданно приятно, — признался он, поставив бокал обратно на стол. — Совсем не похоже на наши.       Гермиона улыбнулась, наблюдая за его реакцией.       — А ты попробуй вот этот, — она подтолкнула к нему стакан с бирюзовой жидкостью и кусочком ананаса на краю.       Он послушно взял стакан и отпил. По началу закрыл глаза, наслаждаясь вкусом, а затем открыл их, и посмотрел на Гермиону.       — Я совсем не чувствую алкоголь. Как они только это делают?       — Магглы очень изобретательны, — с улыбкой сказала Гермиона. — Есть множество рецептов и техник, чтобы создавать такие напитки. Это часть культуры.       Драко взял следующий коктейль, светло-зелёный с клубникой. Он осторожно понюхал его, а затем сделал глоток. Его лицо озарилось радостью.       — Этот даже лучше, чем предыдущий. Это как будто пить летний день.       Гриффиндорка рассмеялась:       — Рада, что тебе нравится. Маггловская культура может быть очень разнообразной.       — Они действительно знают толк в развлечениях, — сказал Малфой, рассматривая свои бокалы.       — Вот видишь, магглы тоже умеют делать что-то хорошо, — поддела она парня, улыбаясь.       — Может быть, я готов пересмотреть своё мнение о маггловских ботинках… кроссовках, как ты говоришь, — с прищуром ответил Драко.       Она хмыкнула, отпивая коктейль.       — Может быть, они не такие уж и страшные, как ты думал.       Они смеялись, обсуждая всё на свете: от смешных случаев в Хогвартсе до странных привычек магглов. Гермиона рассказала Драко, как однажды в библиотеке их настигла Полумна Лавгуд, утверждая, что её украли нуларки и прятали в шкафу. Драко в ответ поделился историями о том, как его отец уговаривал его учиться игре на фортепиано, что закончилось сломанными клавишами и зельем, превратившим их в жаб.       С каждым новым глотком коктейля существование становилось легче. Прошедшие события, образы и мысли растворялись в алкогольном тумане. Она радовалась каждоё секунде. Хорошо, что Грейнджер редко когда могла практиковать такую терапию, иначе бы уже спилась.       Малфой, захмелев, становился всё более раскованным. Он смеялся громче, чем обычно, его глаза блестели, а движения становились более плавными. Он несколько раз пытался подать знак официанту, чтобы тот принёс ещё коктейлей, но каждый раз Гермиона останавливала его, напоминая о завтрашнем утре.       Её щеки порозовели, и она не могла перестать улыбаться. Словно она парила над землёй. Каждый глоток напитка приносил ей новое чувство свободы. Она смотрела на Драко, наслаждаясь его смехом и живыми жестами. Ей нравилось видеть его таким раскованным и счастливым.       Драко, заметив, как Гермиона смотрит на него, протянул руку и нежно коснулся её пальцев. Она почувствовала тепло его ладони и ответила ему лёгким пожатием. Этот вечер был одним из самых счастливых в её новой жизни. И сидя в уютном полумраке бара, пара постепенно перешла от лёгких тем к более серьёзным разговорам.       Гермиона, держала в руках полупустой бокал.       — Я впервые напилась в начале войны. Иногда это был единственный способ переносить… — горло окутало шипами, но к счастью, Драко понимал её с полуслова.       — Я тоже пристрастился, — он кивнул. — Помню, как заливал тяжесть на душе огневиски. Утром, конечно, получал по голове от отца, — он усмехнулся, но в глазах его мелькнула скорбь. — Люциус не терпел слабостей, но сам он не видел, что все его действия только разрушали меня изнутри.       Скорбь на его лице вызвала у Гермионы укол в душе. Она не могла полностью сопереживать ему в этот момент, алкоголь притуплял её чувства, что безусловно было к лучшему. Трезвой бы она разговоры про Люциуса не вынесла.       — Гарри напивался до такого же состояния первые полгода войны, — сказала она, стараясь перевести разговор на более лёгкую тему. — Но ему прилетало от Грюма, который, если честно, был ничем не лучше.       На душе кошки скребли от этих воспоминаний, но она чувствовала облегчение, говоря об этом с Драко. Он открыт перед ней, так же, как и она перед ним.       — Иногда кажется, что все эти годы были просто ужасным сном, — Драко провёл рукой по лицу. — Но кажется, мы застряли в этом аду.       Они смотрели друг на друга, разделяя боль и воспоминания, находя утешение в том, что могут быть честными друг с другом.       — Мы выжили, — она говорила тихо. — И это главное.       Мужчина устремил свой взгляд в окно, задумавшись, а затем тихо спросил, отправляя вопрос в никуда.       — Всегда ли выжить означает удачу?       Беллатриса, безумная в своей жестокости, поигрывала с моей жизнью, словно с пустым листом, который можно смять и выбросить. Я была закована в цепи в сыром и тёмном подвале Малфой Мэнора, каждый камень которого пропитан жутким зловонием страха и боли. Грязь и кровь покрывали моё тело, раны и кровоподтеки пульсировали болью, а остаточные эффекты Круцио заставляли всё внутри дрожать. Вода стала роскошью, о которой можно было лишь мечтать, и жажда была почти невыносима.       Подвал был омерзительным местом. Узкие каменные стены пропускали лишь тусклый свет, который не давал надежд на спасение, а только подчёркивал гнетущую безысходность. Пол был покрыт слоем грязи, в котором перемешались кровь и плесень, а воздух насыщен гнилостным смрадом.       Движения вызывали новую волну боли. Кожа горела и болела, мышцы сжимались от судорог, а сознание металось между реальностью и тёмными закоулками разума. Лестрейдж приходила регулярно, её глаза сверкали диким огнём. Она говорила слова, которые резали как ножи.       — Грязнокровка, — шипела она, подходя ближе и хватая меня за волосы. — Ты думаешь, что можешь сопротивляться? Думаешь, что кто-то придёт за тобой? Никто. Ты сдохнешь здесь, как и все, кто смеет противостоять Тёмному Лорду.       Её палочка мигала ярким светом перед моими глазами, и снова накатывала боль. Кричать уже не было сил, и я лишь тихо всхлипывала, чувствуя, как всё внутри медленно разрушается. Каждое её посещение было хуже предыдущего. Каждое заклинание, каждое слово приближали меня к грани, за которой была лишь смерть. В какой-то момент я поняла, что не боюсь её больше. Что принятие смерти стало облегчением, что оно приносило странный покой в море боли.       — Ты думаешь, что твои друзья спасут тебя? — Беллатриса снова смеялась. — Никто не придет. Никто не посмеет. Ты никому не нужна.        В глазах темнело, сознание медленно ускользало в глубокую пустоту. Боль стала постоянным спутником, а принятие смерти – единственным утешением. Это конец, думала я, пока темнота медленно, но верно захватывала мой разум.

***

      — Что ты выберешь, грязнокровка? — голос Беллатрисы Лестрейндж эхом разносится по влажным стенам подвала. — Медленную смерть от жажды и боли, или я отдам тебя моим друзьям-пожирателям для развлечения?       Выбора нет, и я знаю это. Но в этот момент даже сам факт выбора становится омерзительным. Чувства обостряются до предела: страх, ненависть, отчаяние – всё смешивается в одно.       — Ну же, решай! — смеётся она, и этот звук пронизывает как холодный ветер в зимнюю ночь. За секунду сумасшедшая меняется в лице. — Я дарю тебе свою милость, а ты отвергаешь её, сучка!       Её палочка направлена на меня. Я сжимаюсь от предчувствия боли. Мгновение спустя я кричу, когда волна заклинания накрывает низ моего живота. Это не просто боль – это раскаленные угли, сжигающие меня изнутри, огонь, который разрывает каждый нерв.       Мир вокруг сужается. Её интенсивность такая, что кажется, будто сама вселенная вращается вокруг этого момента. Это ощущение, как будто меня разрывают, как будто внутренности горят в аду. Мои крики сливаются с её смехом, безумным и пронзительным.       — Ах, как прекрасно! — смеётся Беллатриса, наслаждаясь моими страданиями. — Тебя ждёт ещё много удивительных ощущений.       Слово отдаются эхом в моей голове, в которой пульсирует невыносимая боль. Я пытаюсь собрать силы, чтобы хотя бы дышать, но каждое раскрытие лёгких приносит новую волну страданий. Жизнь становится цепью боли и страха, каждая секунда - вечность. Слёзы текут по щекам.       — Грязнокровка, — шепчет она, её лицо искажено жестокостью и наслаждением, — твоя боль – это музыка для моих ушей.       Я чувствую, как силы покидают меня, как мир вокруг меня становится всё более нечетким. Это конец. Беллатриса смеётся, её лицо расплывается перед моими глазами, когда темнота, наконец, накрывает меня, принося долгожданное забвение.

***

      Когда я пришла в себя, сначала мне показалось, что я всё ещё нахожусь во сне. Но затем обрушилась реальность, напоминая о своём ужасном присутствии. Ожоги покрывали руки и ноги, ссадины щипали, каждая царапина на коже напоминала о своей болезненности. Чувствовались вырванные пряди волос, оставляя залысины на голове. Я уже не могла дышать, а сердце билось порядком медленнее.       Дверь скрипнула, и я напряглась, готовясь к худшему. В темницу вошёл мужчина лет пятидесяти, с мерзкой ухмылкой на лице. Его вид был неприятен: жирные волосы, прилипшие к лбу, и омерзительный запах, исходящий от его одежды.       — Привет, красавица, — сказал он ласковым голосом, от которого у меня побежали мурашки по коже. — Как ты себя чувствуешь?       Он подошёл ближе, и его рука протянулась ко мне, касаясь моего лица, пытаясь проникнуть в рот. Я отпрянула, брыкаясь, но мои движения были ограничены цепями. Он скользнул своими грязными пальцами по моим губам.       — Не надо так, не бойся, — продолжал он, его голос капал горьким ядом. — Мы с тобой хорошо проведём время.       Его пальцы вновь касались по моей коже, и я ощущала отвращение к каждому его прикосновению. Он облизывался, его взгляд был полон низменных намерений. Он трогал мой подбородок, шею, пока другая его рука сжимала ширинку его штанов.       — Пожалуйста, не надо, — прошептала я, моля о пощаде, но он только усмехнулся.       Когда он стал расстёгивать мою рубашку и трогать грудь, я собралась с последними силами и укусила его за палец. Он закричал и ударил меня по лицу, так сильно, что я почувствовала, как в голове закружилась карусель боли.       — Ты, маленькая дрянь, — прошипел он, облизывая кровь с пальца. Он снова потянулся ко мне.       Его руки стали пробираться по внутренней части моего бедра всё выше, и слёзы отчаяния потекли по моим щекам. Я молила его прекратить. Я кричала. Но он был неумолим. Мужчина взял меня за волосы, притянув ближе к расстёгнутой ширинке.       — Пожалуйста, не делай этого, не надо, — скулила я, приближаясь к его паху всё ближе, пока он всё сильнее сжимал мои волосы.       Вдруг вспышка ослепила меня. Я не успела понять, что произошло, как мужчина отпрянул, издав крик боли. Темница осветилась светом, и на мгновение я увидела, как он рухнул на пол. Я не могла понять что произошло, но всё, что я могла сделать, это почувствовать облегчение, когда тьма снова поглотила меня, пока где-то далеко я слышала из уст своих друзей моё имя.       Она посмотрела на него с удивлением. В его глазах она видела ту же боль, что и в своих воспоминаниях.       — Что ты имеешь в виду? — спросила она осторожно.       — Я имею в виду, что иногда выживание оставляет глубокие шрамы. Иногда кажется, что смерть была бы легче, чем те страдания, которые мы пережили, — ответил он, глядя на её руку, которую всё ещё держал в своей.       Гермиона вздохнула, смотря на свой собственный шрам. Она снова проживала тот страшный момент.       — Я могла умереть в Малфой Мэноре, — начала она, её голос стал тише. — Когда Беллатриса пытала меня, я думала, что конец близок. Боль была невыносимой, а крики… — Гермиона на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Я помню, как она кричала, чтобы я рассказала ей всё. Как она наслаждалась каждым моим криком, каждой слезой.       Малфой опустил голову, сжимая челюсти.       — Я не знал. Если бы я был там, тётя бы скончалась намного раньше.       Она коснулась его щеки, заставляя его взглянуть на неё.       — Я знаю, — сказала она мягко. — Это было ужасное время для всех нас. Никто не был в безопасности. Мы все боролись за жизнь, за выживание.       — Сейчас время тоже совсем не лучше, — Драко закрыл глаза, опрокидывая шот.       Они с Драко напивались всё сильнее и сильнее, теряя связь с реальностью и утопая в ощущении полного опьянения. Бармен уже почти выключил свет, но они не обращали на это внимания. Первый луч солнца пытался пробиться через тонировку окон, но внутрь так и не проник. Бар опустел, вокруг стало тихо.       Алкоголь постепенно затуманивал её сознание, лишая способности трезво мыслить и контролировать свои слова и действия. Она шагала к забвению, становясь всё более неуправляемоё.       — Кто бы мог подумать, что мы на столько задержимся здесь, — произнёс Драко, слегка покачиваясь на стуле.       Впервые за несколько часов, к ней вернулся образ, от которого она так яро пыталась сбежать. Внезапно её накрыли обрывки воспоминаний. Крики. Блеск металла. Тьма. Взгляд Хагрида. Тёмная фигура стоящая на коленях. Множество страдающих лиц. Гермиона подняла голову, её взгляд был затуманен, но в глазах сверкала пылающая ярость. Она посмотрела на Драко и вдруг начала говорить. Голос был хриплым и неровным от выпитого.       — Ты знаешь, как я ненавижу генерала? — прошипела она, сжимая стакан сильнее. — Я бы убила его своими руками, без магии, — сквозь сжатые зубы, выплёвывая каждое слово. — Наслаждалась бы его предсмертными мучениями.       Лицо слизеринца стало серьёзным, а взгляд затвердевшим.       — Ты представляла себе это? — спросил он осторожно.       Гермиона кивнула, её пьяный смех начал переходить в истерику.       — Да, — сказала она. — Пока я жила в этой проклятой хижине, разбираясь с этим чёртовым заданием. У них, у Ордена, было для меня задание. Последняя выжившая. Знаешь, что это было?       Она посмотрела на Драко заговорщицки, понизив голос до шёпота.       — Свержение Волдеморта, — её смех становился всё более истеричным. — Путём убийства генерала, — Гермиона снова хихикнула, кивая парню. — Ты знаешь, что твой босс крестраж? Генерал - крестраж Волдеморта.       Малфой замер. Он внимательно смотрел на Гермиону, явно пытаясь осмыслить услышанное.       — Что ты сказала? — спросил он тихо, но его голос был твердым.       Но девушка продолжала смеяться, и её смех эхом разносился по пустому бару. Она не могла остановиться, пока Драко молча наблюдал за ней, совершенно не двигаясь.       Когда Гермиона перестала истерически заливаться смехом, Малфой встал и серьёзным, непоколебимым тоном, без всяких возражений сказал:       — Грейнджер, ты перепила. Нам нужно уйти.       Она что-то невнятно проскулила, но следом послышалось пищащее:       — Я не хочу никуда идти. Мне так хорошо здесь, — её голова упала на столешницу, и в следующий момент всё стало чёрным. Полное ничего.       Когда они вышли из бара, прохладный утренний воздух ударил в лицо Гермионы, заставляя её слегка протрезветь, но не на долго. Сделав пару шагов, мир вокруг закружился, и она почувствовала сильную тошноту. Её ноги подкашивались, и Драко едва успел удержать её, когда из неё вырвалось содержимое желудка. Он держал её волосы, чтобы они не мешали. Снова чёрный экран.       Следующая вспышка прояснения сознания настигла её, когда она безвольно висела на руках у Малфоя. Они шли по дорожке к поместью, его походка была твёрдой, а хватка крепкой, несмотря на то, что он тоже был не совсем трезв.       — Мой Драко Малфой. Я…— пролепетала Гермиона, а следом её голова снова упала на его плечо.       Пьяная Гермиона была совершенно беспомощной. В голове стоял гул, словно кто-то бил в огромный барабан. Её тело казалось чужим, каждая попытка пошевелиться приносила новые волны тошноты. Она чувствовала себя лёгкой, почти невесомой, словно летела.       Она пыталась сказать что-то важное, но язык не слушался, слова путались и расплывались. Её разум был заполнен хаотичными мыслями и образами, но сквозь этот хаос прорывалась какая-то тёплая, светлая мысль: она в безопасности, Драко её защитит. Но потом девушка снова отключилась.       — Не уходи, останься…       — Я всегда найду тебя.

***

      Гермиона проснулась с ощущением, будто её голова была забита камнями. Гулкий, непрекращающийся шум в висках, будто кто-то бил молотом по наковальне, и каждый звук резал по ушам. Рот был сухим, как пустыня, и даже лёгкое движение языком причиняло боль. Тошнота поднималась волнами, вызывая сильное желание не двигаться вообще. Желудок бурлил, горло было пересохшим.       Глаза с трудом открылись. Она зажмурилась от яркого света, просачивающегося через шторы. Движения отзывались тупой, глухой болью по всему телу. Сухость во рту была невыносимой, как будто она не пила воду несколько дней.       Рядом на тумбочке стояло мерзкого вида зелёное зелье, и при одном взгляде на него её охватило чувство тошноты. Она поморщилась, но понимала, что это единственный способ облегчить своё состояние. Поднявшись на локте, Гермиона взяла зелье и, морщась от предвкушения неприятного вкуса, залпом его выпила. Горький, травяной привкус обжигал горло, а запах был настолько отвратительным, что заставил её ещё раз задуматься о тошноте. Зелье имело густую, тягучую консистенцию и оставляло во рту неприятное послевкусие, которое никак не удавалось прогнать. С облегчением заметив графин с водой на тумбочке, Гермиона схватила его и начала наливать воду в стакан. Руки тряслись, и большая часть воды пролилась мимо, попадая на пол и на постель. Пришлось несколько раз прицелиться, прежде чем ей удалось налить полстакана. Она жадно выпила воду, чувствуя, как прохладная жидкость смывает горечь зелья и утоляет жажду.       Грейнджер откинулась на подушку, закрыв глаза, стараясь успокоить бурлящие мысли и оглушающий гул в голове. Мурашки пробежали по её телу, как электрический разряд, когда воспоминания о прошлом вечере нахлынули с новой силой. Паника охватила её, сжимая грудь и затрудняя дыхание.       — Чёрт… — провыла она, накрываясь одеялом с головой.       Что же я натворила?       Её было очень стыдно. Воспоминания о том, как она в пьяном угаре делилась с ним своими самыми тёмными секретами, рвали её на части. Она не должна была этого делать. Малфой не должен был знать, зачем она здесь.       Это не могло случиться. Я не могла ему всё рассказать. Это просто сон, плод моего воображения.       Но воспоминания были слишком яркими и реальными. Она проклинала себя за свою глупость, за то, что позволила алкоголю взять верх над её рассудком.       Как я могла быть такой беспечной?       Кулаки сжимались, а лицо наливалось краской. Она ругала себя за слабость и за то, что допустила такую ошибку. Её миссия была важнее всего, и теперь она подвергла её риску.       Что, если он использует эту информацию против меня? Что, если он расскажет Волдеморту?       Снова вернулись к ней забытые мысли, что она отложила на дальнюю полку своих нейтронных связей. Сердце колотилось, а в горле снова пересохло, и она не могла найти себе места. Гермиона обдумывала все возможные последствия, и каждый новый сценарий казался хуже предыдущего.       Она начала думать о том, как сильно изменилась её жизнь за последние месяцы, и как она оказалась в этой ситуации. Глаза наполнились слезами, когда она вспоминала своих друзей и их общие планы, разрушенные войной. Но уже ничего не изменить.       Слишком поздно для сожалений. Теперь нужно думать о том, как справиться с последствиями.       Гермиона начала анализировать свои чувства к Драко, пытаясь понять, почему она вообще доверила ему такую тайну. Она вспомнила, как он спас её, как он лечил её, как отдавал ей абсолютно всё, что только мог.       «Я болен тобой, Гермиона»        Эти моменты близости и взаимопонимания не могли быть ложными. В её сердце постепенно начало зарождаться чувство надёжности. Она верила ему, несмотря на все предостережения разума.       И всё же, несмотря на благосклонность, было какое-то паршивое предчувствие, тень сомнений, которая не позволяла ей полностью расслабиться.       Что, если я ошибаюсь? Что, если это всего лишь игра?       Гермиона глубоко вздохнула, стараясь успокоить своё сердцебиение и привести мысли в порядок. Оставлять ситуацию без объяснений – не лучший выход. Так или иначе ей нужно было поговорить с Драко, узнать его мнение касаемо её задания и того, что она изначально скрывала. Она встала с постели, ощущая лёгкое головокружение, и, натянув халат, направилась к двери. Гермиона вышла в коридор, озираясь по сторонам, первым делом заглянула в гостиную. Мягкий свет утреннего солнца заливал комнату через большие окна, но там никого не было. Её шаги тихо отдавались эхом в пустом помещении. Полки с книгами, диваны, кресла – всё выглядело безупречно, но совершенно пусто. Она вздохнула и двинулась дальше.       Затем она направилась к столовой. Длинный обеденный стол стоял накрытым, но ни одного эльфа не было видно. Её взгляд скользнул по столовым приборам и тарелкам, и она поняла, что завтрак был недавно убран. Это значило, что кто-то точно был здесь совсем недавно.       Её беспокойство росло с каждой пустой комнатой. Она открывала двери одну за другой, заглядывая в кабинет, пустующие комнаты и даже проверила кухню. Нигде никого. Волнение постепенно превращалось в лёгкую панику.       — Миппи? Лирен? Флик?.. — но никто не появился.       Наконец, Гермиона направилась к комнате Драко. Постучав в дверь и не услышав ответа, она решилась войти. Комната была пуста, кровать аккуратно заправлена, а вещи на своих местах. Девушку окутало облегчение, но и беспокойство одновременно. Ей нужно было поговорить с ним, и чем дольше она его не могла найти, тем больше нарастала тревога.       По истечению времени она не смогла обойти все комнаты. Поместье было слишком огромным. Она никого не нашла. Прислонившись лбом к прохладному окну, она решила выйти на улицу, надеясь, что там ей повезёт больше.       Солнце уже было высоко, озаряя поместье своим светом. Свежий воздух немного успокаивал, но напряжение не отпускало. Первый, кто попался ей на глаза, был Элдор, который поливал куст роз из ведёрка. Гермиона остановилась, раздумывая, стоит ли попытать удачу и узнать у него о местонахождении Драко.       Сомнения одолевали её, но в конце концов она решилась. Подойдя ближе, она вежливо обратилась к домовому эльфу:       — Элдор, здравствуй. Ты не знаешь, где все? Где Малфой?       Он, не отрываясь от своего занятия, бросил на неё быстрый, колючий взгляд и буркнул:       — Все заняты. У каждого свои дела.       Гермиона нахмурилась. Такого ответа ей недостаточно. Она собралась и вытянула из глубин свой серьёзный тон:       — Элдор.       Эльф посмотрел на неё, как на дуру, недовольным взглядом. Затем, видимо, оценив её серьёзность, всё же ответил:       — Все эльфы помогают господину перевести некоторые вещи.       Гермиона нахмурилась ещё больше, не понимая, что он имеет в виду.       — Какие вещи? Что происходит?       Но домовик явно не был настроен на объяснения. Он уклонился от её взгляда и загадочно произнёс:       — То, что делает господин, не касается мисс Грейнджер, — с этими словами он повернулся и продолжил поливать кусты, явно показывая, что разговор окончен.       Гермиона вздохнула. Внутри росло раздражение. Она стояла несколько мгновений, раздумывая о том, что услышала. Её догадки и подозрения лишь усиливались, но ясности не прибавилось. Малфой мог действительно запретить разглашать информацию, или Элдор, возможно, сам по себе был до ужаса неприятным эльфом. Не то чтобы они когда-либо дружили, но такого накала в общении раньше не было. И появилось это напряжение после того, как она рассказала Драко о предупреждениях эльфа. Мысль о том, что парень мог как-то навредить домовику, была ей мягко говоря неприятна.       — Элдор, — она присела на корточки, стараясь говорить спокойно. — Что случилось?       Он резко обернулся к ней, и в его взгляде была явная неприязнь.       — Что мисс Грейнджер имеет в виду? — спросил он с холодной вежливостью, которая лишь добавляла напряжения.       Гермиона сглотнула. Ей становится не по себе.       — Раньше ты не был таким… колючим. Что изменилось?       Элдор смотрел на неё, оценивал её слова, а затем фыркнул. Его глаза сузились.       — Мисс Грейнджер глупая. Элдор понял, что ошибся в ней. Мисс Грейнджер ещё пожалеет.       С этими словами он исчез, оставив её одну с мерзким осадком на душе.

***

      Прошло несколько часов, и домовики начали возвращаться в Малфой Мэнор. Гермиона почувствовала некоторую разрядку, заметив их снующие фигуры. Она сразу же собрала всех домовиков в одном из залов, решив попытаться узнать у них, где находится Драко.       — Мне нужно поговорить с Малфоем, — начала она, глядя на них с серьёзным выражением лица. — Кто-нибудь знает, где он?       Домовики переглядывались между собой. Они молчали, избегая её взгляда, и, казалось, не хотели отвечать на её вопрос. Но малыш Флик, обычно наиболее открытый из них, смущённо опустил голову, скрестив руки перед собой. Его уши нервно подрагивали, а глаза смотрели в сторону.       — Флик, — обратилась к нему гриффиндорка, пытаясь говорить мягко, но настойчиво. — Ты знаешь, где господин?       Флик нервно переступил с ноги на ногу, не поднимая взгляда.       — Флик не может сказать, Гермиона, — прошептал он дрожащим голосом.       Девушка почувствовала, как её сердце сжимается. Не было понятно, что происходит, но это точно было что-то ужасное.       Она сделала шаг вперёд, оглядывая их всех, пытаясь найти хоть одного, кто мог бы ей помочь.       — Пожалуйста, — умоляюще складывая руки. — Мне нужно знать. Это важно.       Домовики оставались неподвижными, словно каменные статуи, их лица выражали смесь страха и преданности. Паника охватывала её всё сильнее. Руки дрожали, и она с трудом удерживала себя в них.       — Кто-то должен мне сказать! — её голос сорвался от отчаяния.       Но никто не ответил. Домовики были запуганы или связаны каким-то невидимым приказом, который запрещал им говорить. Гермиона почувствовала, как в груди растёт холодный комок, как на неё наваливается целый ворох предположений и догадок.       Её первой и самой ужасной догадкой было то, что Малфой мог быть схвачен или убит. У него было много врагов, как в магическом мире, так и за его пределами. Может быть, кто-то узнал о её миссии и решил устранить Драко, чтобы лишить её поддержки? Или его схватили Пожиратели смерти, узнав о ней? Эта мысль вызвала у неё ледяной комок в груди, и она с трудом могла дышать, представляя себе его страдания.       Следующая догадка была чуть менее пугающей, но всё равно ужасной. Гермиона думала о том, что Драко мог просто сбежать, оставив её в поместье дожидаться пока сюда прибудут Пожиратели. Он мог просто сдать её?       Драко мог уехать, чтобы выполнить какое-то опасное задание или миссию, не успев или не захотев рассказать ей. Он мог бояться, что она будет пытаться его остановить или пойдет за ним. Малфой мог уехать по делам, связанным с его бизнесом или кем-то ещё, и просто не успел ей сообщить. Может быть, что-то случилось, и ему пришлось срочно уехать, а домовики просто не были в курсе его точных планов.       Могло произойти всё что угодго. У Гермионы всё равно оставалось сосущее чувство в груди. Что-то не так, и это не давало покоя.

***

      На следующий день Гермиона не могла найти себе места. Она пыталась отвлечься, но её мысли постоянно возвращались к Драко и его таинственному исчезновению сразу после её заявления. Каждое действие казалось бессмысленным и не приносило облегчения.       Она начала утро с чашки крепкого кофе, надеясь, что это поможет ей сосредоточиться. Она взяла свежую газету, пытаясь найти в новостях хоть какую-то зацепку о том, что могло случиться. Газета была полна тревожных сообщений о мятежах и беспорядках в магическом мире. Слава Мерлину, там не было ничего про Малфоя, но новости о волшебниках, нападавших на магглов, и ответных мерах Министерства Магии только усиливали тревожность.       Попытка почитать книгу закончилась неудачей. Гермиона открывала страницу за страницей, но не могла сконцентрироваться на сюжете.       К полудню эмоции достигли предела. Нервозность превращается в отчаяние. Она занялась уборкой, надеясь, что физический труд поможет отвлечься. Но даже раскладывание вещей по полкам не приносило облегчения. Девушка только больше запуталась в своих мыслях, не находя ни единого логичного объяснения происходящему.       Поздно вечером, когда уже начало темнеть, к ней пришёл Флик. Маленький домовик понимал, что Грейнджер нуждается в поддержке. Он тихонько постучал в дверь её комнаты и, получив разрешение войти, осторожно подошёл к ней.       — Гермиона, простите Флика, — сказал он тихо, глядя на неё своими большими, полными сочувствия глазами. — Гермиона должна попробовать отдохнуть. Всё будет хорошо.       На глаза навернулись слёзы, сквозь улыбку. Флик прав, но ей всё ещё было неспокойно. Она взяла снотворное зелье, оставленное на тумбочке, и выпила его залпом, чувствуя, как внутри всё сворачивается от горького вкуса.       — Спасибо, Флик, — прошептала Гермиона, укладываясь на постель. — Я не злюсь на тебя.       Флик кивнул и, пожелав спокойной ночи, тихо вышел из комнаты. Гермиона закрыла глаза. Зелье начало действовать, расслабляя напряжённое тело. Мысли постепенно становились всё более расплывчатыми, и вскоре она погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

***

      Гермиона проснулась с тяжестью на сердце. Зелье помогло ей выспаться, но не избавило от бурных мыслей. Она лежала в постели, размышляя о том, что делать дальше. В памяти всплывали воспоминания о времени, когда пропал Рон.       Это произошло в разгар войны. Рон тогда отправился на разведку. Он оставил короткое сообщение, что вернется через пару дней, но так и не появился. Вся команда была в панике, особенно Джинни, которая не находила себе места от беспокойства. Гермиона на тот момент взяла на себя роль успокаивающего голоса разума. Она старалась поддерживать всех, убеждая, что Рон обязательно вернется. Но в глубине души тоже была охвачена страхом.       Она утешала Джинни, обнимая её и шепча слова поддержки о том, что он всегда возвращается. Гермиона чувствовала себя обязанной оставаться сильной ради других. Она разрабатывала планы по поиску Рона, организовывала дежурства и поисковые группы, даже когда её собственное сердце разрывалось от переживаний.       Спустя неделю Рон вернулся, измученный, но живой. Он попал в ловушку, но сумел выбраться. Это был момент огромного облегчения. Тогда все смогли прочувствовать на себе в полной мере - как быстро может всё измениться. Эти воспоминания сейчас заставляли Гермиону задуматься о том, что ей нужно быть готовой ко всему.       Она медленно встала с кровати и начала собираться. Разум лихорадочно работал, пытаясь разработать план на случай, если Малфой не вернется. Просто ждать и надеяться недостаточно. Ей нужно действовать, как она действовала тогда, когда пропал Рон.       Она села за письменный стол в своей комнате.       Во первых нужно обеспечить собственную безопасность. Она записала несколько защитных заклинаний и дополнительных барьеров, чтобы на будущее создать их вокруг поместья, также планируя установить сигнальные чары, чтобы быть предупрежденной о любом приближении нежелательных гостей.       Ей придется покинуть поместье, и решением было подготовить запас денег и ценных вещей. Гермиона составила список.       Действовать было ещё рано. Она откинулась на спинку кресла, закрыв глаза, и позволила себе несколько минут отдыха. Мысли блуждали, возвращаясь к воспоминаниям о том, как они с Драко провели вместе последние недели. В ней жила надежда, что ему удастся вернуться целым и невредимым. Но если нет, она была готова к любому исходу.       Что если Драко сдал меня Волдеморту?       Она сразу вспомнила его отца, и его тесные связи с Реддлом. Возможно, Драко решил следовать по стопам отца, променяв их отношения на свою безопасность и признание среди Пожирателей Смерти.       Инсценировка доверия?       В голове прокручивались все моменты, когда Малфой казался особенно ласковым и заботливым. Это была всего лишь инсценировка, чтобы вызвать у неё ложное чувство безопасности. Она вспомнила их вечер в баре, его искренние слова и заботу. Но что, если это была лишь уловка?       Будь это правдой, если бы он действительно предал её и сдал Волдеморту, то ей бы уже давно надели цепи и привели на допрос. Она бы уже испытывала мучения от рук Пожирателей Смерти. Том не стал бы ждать и давать ей время для подготовки и бегства. Волдеморт бы не упустил возможность уничтожить её.       Внутри что-то подсказывало, что Драко не способен на такое предательство. Она вспомнила их совместные ночи, его слова и действия, которые не казались фальшивыми. Гермиона медленно выдохнула. Мысли о предательстве начали отступать, уступая место здравому смыслу. Если бы Драко сдал её, то она уже была бы мертва или в плену. Этот факт внёс в душу немного спокойствия.       Однако, тревога полностью не исчезла. Она не могла не думать о том, где сейчас находится Драко и что с ним происходит. Но хотя бы одно страшное предположение она смогла отвергнуть.

***

      Гермиона проснулась на третий день с тяжелым сердцем и невыносимой неуверенностью в будущем. Дни стали схожими с марафоном на иголках, где каждая минута прожита в ожидании каких-то новостей, хоть малейших намёков о том, что случилось.       Следуя своей утренней рутине, Гермиона села за стол и взяла газету. Она перелистывала страницы, но не нашла ничего, что могло бы помочь ей. Взгляд скользнул к рубрике «Объявления», и она задумалась. Возможно, стоит попробовать связаться с Блейзом Патронусом? Забавная мысль, но несколько минут размышлений быстро развеяли эту идею. Пускать Патронус было слишком рискованно. Это могло привлечь внимание не только Блейза, но и других людей, кто мог быть на стороне Волдеморта. С усталым вздохом она отложила газету в сторону.       День стал тягостным, каждая минута казалась часом, но Грейнджер продолжала делать вид, что всё в порядке. Она приняла решение попытаться просто жить дальше, представляя, что Малфой уехал в командировку или занят делами, которые требуют его отсутствия. Час за часом она утешала себя мыслью, что он обязательно вернётся, и они смогут поговорить. Это было единственным способом сохранить нормальное рабочее состояние и не потерять остатки здравого смысла. Такой подход не приносил реального успокоения, но он помогал справляться. Гермиона старалась не погружаться слишком глубоко в мысли о том, что могло произойти или почему он ушёл. Она просто создавала подобие обычной жизни, как раньше, надеясь на лучшее и веря, что в один прекрасный день их пути снова пересекутся. Малфой когда нибудь вернётся домой, потому что всегда её находит.

***

      Деревья медленно покачивались на ветру, их листья шелестели под лёгкими порывами воздуха. Гермиона сидела у окна в поместье, глядя на окружающий мир. За окном шёл тихий дождь, покрывая стекло тонкой пеленой капель. Грядки розовых кустов, которые она видела отсюда, казались какими-то далекими, словно из другого мира. Время от времени пробегали маленькие животные, скрывающиеся в густой траве. Всё вокруг дышало жизнью, но внутри неё царила пустота.       Она смотрела на капли дождя, скользящие по стеклу, и размышляла о том, как мало значит один человек в огромном мире. Каждый из нас, всего лишь маленький человек, пылинка в бескрайнем космосе. Мы живём своими жизнями, переживаем свои радости и горести, но в глобальном масштабе мы так ничтожны. Они с Гарри и Роном так долго боролись против Волдеморта, все действия имели последствия. Но сейчас ей казалось, что всё это было лишь мгновением в вечности.       Гермиона думала о своих выборах, о том, как она оказалась здесь, в этом поместье, в ожидании кого-то, кто стал ей дорог. Она чувствовала себя потерянной, но не могла найти сил, чтобы изменить что-то. Хотелось верить, что её действия имеют значение, что её жизнь имеет смысл. Но каждый раз, когда она пыталась это сделать, реальность возвращала её к тому, что она всего лишь маленький человек.       Жизнь проходит мимо, как дождь за окном. В мире существуют большие силы, которые управляют судьбами людей, и она сама не может противостоять этим силам. И всё же, несмотря на это осознание, она продолжала надеяться. Надежда была её единственным утешением, единственной ниточкой, за которую она могла держаться в этом бескрайнем океане неизвестности. Как часто ей приходилось сталкиваться с трудностями, и как её жизнь превратилась в череду испытаний и потерь.       В этом огромном мире я кажусь такой незначительной. Что я могу изменить? Как я могу справиться с тем, что происходит? Может быть, мои усилия действительно ничего не значат?       Может быть, я переоцениваю свою важность? Может быть, я слишком много на себя взяла, пытаясь спасти всех и вся. Я всего лишь человек, и у меня есть свои пределы.       Эти мысли тянули её вниз. Она не должна делать всё сама. Не все в этом мире зависит от неё. Иногда стоит просто отпустить ситуацию и позволить событиям развиваться своим чередом.       Даже если я не могу контролировать всё вокруг…       Она закрыла глаза и позволила себе немного отдохнуть, надеясь, что следующий день принесёт ей больше ясности и покоя.       Звук раскрытия двери нарушил спокойствие дождливого дня. Дверь открылась с громким скрипом, и Гермиона вздрогнула. Она обернулась и увидела растрёпанного Драко, тяжело дышащего. Его светлая одежда – белые брюки и льняная рубашка цвета слоновой кости, коричневые туфли – выделялась на фоне тёмного входа. Рука была заведена назад, будто он что-то скрывал. Ему невероятно шла светлая одежда, подчёркивая его ангельскую внешность.       — Драко? — воскликнула Гермиона, подрываясь с места и бросаясь к нему. Его глаза были затуманены, а от него пахло кедром, лаймом и дорогим огневиски. Было очевидно, что он в стельку пьян.       — Ты?.. Где… — начала она, но не успела договорить.       Мужчина резко протянул ей букет тёмно-бордовых, кровавых роз и сразу же жадно поцеловал её. Горячие губы накрыли её, проталкивая горьковатый язык глубже, и девушка, пятясь назад, едва не потеряла равновесие, то ли от напора, то ли от внезапного головокружения. Его руки страстно стискивали её, удерживая от падения.       С отдышкой Малфой разорвал поцелуй и бросился перед ней на колени, прислонившись лбом к её животу.       Сердце бешено забилось, а мысли заметались, в попытке понять, что происходит.