Мистер и миссис в узах конфронтации

Daylight (Cinemartic) - David Kushner       Утро началось с головной боли, словно сотни кувалд били по голове. Гермиона проснулась от резкого звука громовещателя, который оглушительно напоминал о свадьбе. Казалось, что ещё секунда и из её ушей потечёт кровь.       — ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР! НЕ ЗАБУДЬ О СВОЕЙ СВАДЬБЕ СЕГОДНЯ! — оглушительно раздавалось из громовещателя, который находился на прикроватной тумбочке.       Она резко вскочила от испуга, сердце колотилось в груди, голове, ушах, да и во всём теле. В попытках осмыслить, что происходит, боль в голове только усиливалась. Звук громовещателя был настолько невыносимым, что она инстинктивно схватила палочку, приоткрыв один глаз, сожгла кричалку заклинанием. Громовещатель взорвался яркой вспышкой, оставив после себя только пепел и тишину. Гермиона облегчённо вздохнула и снова закрыла глаза, пытаясь вернуться в тёмное и тихое место, откуда её вырвал этот ужасный звук. Но остаточный звон в ушах перекрывал все звуки, превращая каждый шёпот в болезненный удар. В горле стояла невыносимая сухость, а боль во всём теле напоминала, что ещё поспать ей не удастся.       Гермиона пыталась полностью открыть глаза, но солнечный свет, проникавший через щели в шторах, словно ножом резал её веки. Она чувствовала себя грязной и измученной, с привкусом спирта и… сигарет во рту. Этот вкус был ей чужд, но смутно напоминал о том, что происходило прошедшей ночью.       С усилием, словно переворачивая огромный камень, она приоткрыла глаза. Всё вокруг было мутным. Гермиона потёрла глаза ладонями и тут же заметила, что правая рука тянуще болит. Медленно она попыталась прояснить зрение, и когда это удалось, перед ней предстала татуировка руны Альгиз.       Надеюсь я не трансгрессировала ради этого в Англию…       Девушка взвыла. Воспоминания всплывали обрывками, но это была не та картинка, которую она ожидала увидеть. Гермиона была панически удивлена.       Как это могло произойти?       Она всегда была осторожной, всегда держала себя в руках. Но что-то в этой ночи изменило её. Она глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли воедино, но головная боль не давала сосредоточиться.       Грейнджер огляделась вокруг, пытаясь найти что-то, что бы помогло ей вспомнить подробности, но комната оставалась размытым пятном в её памяти. Мысли о Пэнси, вечеринке и стриптизёрах сливались в одно большое беспорядочное воспоминание. Гермиона закрыла глаза, стараясь справиться с волной тошноты и осознанием, что теперь у неё есть татуировка – символ ночи, которую она, вероятно, никогда не забудет.       Спустя время она снова попыталась сфокусировать зрение, опуская взгляд вниз на свою одежду и поняла, что на ней надето не её платье. Это вообще не было платьем. Она одета в яркую рубашку с цветочным узором и короткие шорты.       — Чёрт…        Глазные яблоки болели, но зрение постепенно возвращалось, становясь чуть более чётким, детали помещения стали различаться. Комната была белой с бежевыми тонами, и яркость стен снова заставила её прикрыть глаза. Она попыталась вслушаться в окружающие звуки и уловила тихое сопение. Медленно, корчась от боли, Гермиона повернула голову вправо и увидела Пэнси, что лежала в нижнем белье, с гнездом на голове вместо аккуратных волос и слюнкой, стекающей на подушку изо рта. Гриффиндорка оторопела, от вида новой и единственной подруги. Она не могла понять, было ли у этого поцелуя продолжение, и её воображение рисовало самые пикантные сценарии.       В памяти вспышками всплывали разрозненные образы: шумный клуб, выпивка, танцы, автомобиль, незнакомые люди, яхта, остров. Она старалась уловить последовательность событий, но всё смешалось в один большой хаотичный вихрь. Сейчас ей оставалось только надеяться, что никаких серьёзных ошибок она не совершила.       — Пэнси… Пэнси… — чувствуя, как боль пронизывает каждую клеточку её тела, она попыталась разбудить Паркинсон. Но та не отзывалась, и Гермиона, собрав все свои силы, пнула её в бок.       Слизеринка вскрикнула и медленно открыла глаза, явно не в лучшем, чем сама Грейнджер, состоянии. Её взгляд был потерянным, а на лице проступила эмоция отвращения. Она посмотрела на Гермиону и хриплым голосом произнесла:       — Ты выглядишь ужасно.       — Ты тоже не лучше, — прохрипела в ответ гриффиндорка, чувствуя, как голос отказывает ей.       Пэнси попыталась перевернуться, но едва сделав движение, тут же вернулась в прежнюю позу.       — Салазар, лучше не двигаться, — простонала она, прикрывая глаза. — Гастон…       Маленький домовик с огромными ушами и зелёной кожей мгновенно появился в комнате. Он бросил на девушек мимолётный взгляд, который выражал понимание, и исчез, появившись через секунду с двумя флаконами знакомого зелья.       — Вот, мисс, — пробормотал Гастон, левитируя флаконы прямо в руки девушкам.       Гермиона откупорила зелье, задержала дыхание и выпила его залпом, следом почувствовав новый прилив тошноты. Паркинсон поступила точно так же, с таким же усилием глотая зеленоватую жижу. На тумбочках рядом с кроватью появились стаканы с водой. Трясущейся рукой, Гермиона взяла свой стакан и поставила его на живот, набираясь смелости выпить воду и приготовившись к тому, что её снова скрутит.       — Что вчера было? — спросила она, почти шёпотом.       Паркинсон, едва подняв голову, пробормотала:       — Мои воспоминания остановились на том, как мы купались в море.       — Мы купались в море? — удивилась Гермиона.       — Ну, сначала был поход в клуб… — вяло начала девушка.       — Последнее, что я помню, это поцелуй, — перебила её Грейнджер, поднося стакан к губам.       Пэнси хмыкнула и продолжила:       — Мы попробовали всё алкогольное меню бара, потом танцевали на столешнице, потом снова целовались…       Гермиона поперхнулась.       — Мы… спали? — перебила она, не в силах выдержать напряжение, бросая взгляд на обнажённую девушку.       — По ощущениям, скорее всего около двух часов, — она издала слабый смешок, а гриффиндорка закатила глаза. — Но я не знаю. Жаль, если было, и я не помню.       Всё, что получилось сделать, это тяжело вздохнуть.       — После поцелуя и танцев на барной стойке мы выпили какой-то жутко крепкий коктейль. Потом ты предлагала нам сбежать с клуба, и мы это сделали.       Гермиона указала на себя пальцем, как бы спрашивая, точно ли она.       — Да, — ответила Паркинсон, морщась от головной боли. — Мы бегали по пляжу, крича как безумные. Потом мы нашли каких-то парней и пытались украсть их надувной круг. Я помню, как ты смеялась до слёз, когда один из них упал в воду. Затем мы решились искупаться в море.       Гермиона медленно покачала головой, поражённая своими действиями. Сработал механизм, который она останавливала годами, и наконец то дорвалась. Он сломался от постоянных искусственных преград, следом выводя из строя предохранитель, и она наконец поняла, насколько приятна бывает свобода. Эта простая радость - перемещаться, не боясь быть пойманной, без необходимости использовать оборотные зелья или носить с собой десяток кинжалов - была для неё роскошью. Она вспомнила те годы, когда каждый день был борьбой за выживание, когда каждая встреча могла стать последней. Тогда она не могла позволить себе ни минуты расслабления, ни одного глупого поступка, как это было ночью. Сейчас она могла позволить себе такие безумства, как пьяный девичник, и это наполняло её тем, что она не чувствовала долгие годы. Как поход в Хогсмид, только в десять раз мощнее.       Однако с этой свободой пришло и чувство вины. Наслаждаться жизнью - это своего рода предательство тех, кто пал в борьбе, и тех, кто всё ещё живет с тяготами войны. Она испытывала внутренний конфликт: с одной стороны, она понимала, что имеет право на счастье и радость, а с другой - чувствовала, что её радость обесценивает жертвы, принесённые ради мира. Несомненно, друзья хотели бы для неё счастья, но отказаться от борьбы за справедливость было последним, что она сделает. Ей нужно научиться находить баланс между памятью о прошлом, сражением за будущее и наслаждением настоящим. В конце концов, она заслужила это право на счастье, как и все остальные, кто выжил. Но возможно ли окунуться в размеренный быт в её ситуации?       — И после купания… — Пэнси прикусила губу, пытаясь вспомнить. — Я ничего не помню.       Обе тяжело вздохнули, обдумывая всю эту анархию.       — Думаю, нам надо выпить ещё немного воды, — сказала Гермиона, пытаясь переварить услышанное и собственные мысли.       Стакан в эту же секунду наполнился водой. У Паркинсон были смышлёные эльфы.       — Интересно, где мы были, раз на мне… — она нахмурилась. — Что это? Гавайская одежда?       — Вполне вероятно, на Гавайях, — Пэнси слабо улыбнулась.       Грейнджер хрипло рассмеялась.       — Вряд ли у нас получилось бы аппарировать в стельку пьяными, — и тут же её лицо стало серьезным, когда пришло осознание, — или..?       — Если на моём счету не хватает двух тысяч флоринов, то значит, мы точно были на Гавайях.       После этого Паркинсон попыталась встать, но ей это удалось не сразу. Наконец, собрав все силы, она медленно добралась до зеркала. Взглянув на своё отражение, девушка начала ворчать:       — Салазар, я выгляжу как выжатый лимон после боя с мантикорами, — взвывая, она закрыла лицо руками.       Грейнджер тоже стоило встать и хотя бы умыться, но тело пока не подчинялось. Она снова взглянула на татуировку на своей руке и задумалась, как Драко мог бы отреагировать на неё. Скорее всего, он бы шутил об этом. «Ну что, Грейнджер, теперь ты одна из нас? Может, ещё змею на руке набьёшь?» — представила она его слова с лёгкой усмешкой на губах.       Но Гермиона точно решила, что расскажет ему истинное значение татуировки – в память о погибших друзьях, которые боролись за мир. Малфой поймёт и оценит это.       — Душ прямо по коридору справа, — сказала Пэнси, направляясь к двери. — Я пойду в другой.       Гермиона кивнула, показывая, что услышала.       — Угу, пойду поищу Блейза, — пробормотала Паркинсон, уходя.       Мысли переключились на предстоящую свадьбу. Она чувствовала себя одинокой, несмотря на новую поддержку, которую обрела. Но на её стороне никого не будет. Гермиона вспомнила свои фантазии о том, как отец поведёт её к алтарю. Она представила себе идеальную свадьбу: утро в родном доме, мама помогает ей надеть свадебное платье, отец стоит в дверях, его глаза светятся гордостью и любовью. Он берёт её под руку, и они медленно идут по дорожке, устланной цветами. Гарри и Рон стоят по бокам, улыбаясь ей, а Джинни подмигивает из первого ряда. Гарри бы подшучивал, пытаясь развеселить её, а Невилл с Лавандой смотрели бы на неё с искренней радостью.       Гермиона стиснула зубы, стараясь не дать грусти захлестнуть её. Жизнь не всегда идёт по плану, и она должна ценить тех, кто сейчас её окружает. Но этот день, этот особенный момент, она будет проживать без тех, кто значил для неё так много.       И значит.       Зелье от похмелья начало действовать, и мышцы стали отвечать на команды мозга. Она медленно села на кровать. Тело всё ещё было тяжёлым, но теперь она хотя бы могла двигаться. Поднявшись на ноги, она пошатнулась, но быстро обрела равновесие и направилась в душ.       Проходя мимо зеркала, она бросила взгляд на своё отражение и ужаснулась. Макияж размазался по лицу, волосы спутаны, фата стала грязной и висела, как тряпка. Гермиона потрогала своё опухшее лицо. Она почти не узнала себя, настолько плохо выглядело то, что было в отражении зеркала.       Сняв одежду, она сняла с бедра палочку и аккуратно положила её на столик. Взгляд зацепился за кольцо на безымянном пальце, и девушка остановилась, чтобы в который раз полюбоваться им. Восхищение и внутренний трепет охватили её. Она чувствовала в нём нечто особенное.       Зайдя в душ, Гермиона включила горячую воду и подставила лицо под струи. Тёплая вода смывала усталость и грязь с её тела. Она тщательно мыла волосы, лицо, пытаясь вычистить все следы вчерашнего безумия. Мерзкий привкус алкоголя и сигарет всё ещё был во рту. Она несколько раз почистила зубы, пытаясь избавиться от этого ощущения.       Во время утренней рутины её мысли переключились на Драко и его мальчишник. Она гадала, как прошёл его вечер.       Наверняка Забини придумал что-то пошлое и сумасбродное.       В её воображении возникали голые женщины, алкогольные игры, драки. Забини всегда был любителем сомнительных приключений и не упустил бы возможности устроить что-то такое же грандиозное для друга. И поэтому Гермиона отчаянно надеялась, что сегодняшним утром Драко был в порядке, в отличии от неё.       Вытираясь полотенцем, она взглянула на своё отражение в зеркале. Перед ней стояла молодая, красивая, умная девушка, готовая выйти замуж за человека, которого чертовски любит. Но всё это казалось нереальным, как будто она жила в чужом сне. Как такое могло произойти? Неужели все пути вели к этому моменту? Или это просто удача, выпавшая ей случайно, как единственный бонус от нахождения в военном кошмаре?       Что было бы, если бы Волдеморт не возродился, не организовал восстание, не убил всех её близких людей. Если бы не было войны, могла ли она представить, что её жизнь сложилась бы иначе? Может быть, она бы никогда не узнала настоящего Малфоя, человека, который прошёл через свои ранящие события и вышел из них другим. Может быть, их пути так и не пересеклись бы.       Мягкое полотенца обернулось вокруг её тела. Выйдя из ванной комнаты, воздух прохладно коснулся её влажной кожи. Предвкушение чувствовалось онемением кончиков пальцев и мурашками по коже. Гермиона зашла в комнату и остановилась посреди, пытаясь сообразить, где ей взять одежду.       Будет ли адекватным пойти в гардеробную Пэнси и попросить что-то из её нарядов? Или лучше обратиться к эльфам, чтобы те принесли что-то подходящее?       Её мысли были прерваны резким стуком двери.       В комнату буквально влетел Теодор Нотт.       — О! Грейнджер! Ты уверена, что не хочешь передумать? — спросил он, улыбаясь и приподняв бровь. — У меня в постели получше условия.       Гермиона сначала замерла от неожиданности, а затем не смогла сдержать смех. Но прежде чем она успела ответить, в комнату вбежала Паркинсон. Её лицо было раскрасневшимся от бега.       — Тео, ты совсем ебанулся? — сказала она, толкая его в сторону двери. — Прекрати пугать невесту своими глупыми шутками.       Теодор, притворно обиженно, выкрикнул через плечо:       — Ну, я просто хотел убедиться, что она знает все варианты!       Пэнси не растерялась:       — Если ты ещё раз что то подобное выкинешь, я заколдую тебя так, что у тебя вообще ничего там работать не будет! — парировала она, захлопывая дверь перед его носом.       Она повернулась к Гермионе и закатила глаза:       — Тео – придурок, но это его защитная реакция. Каждый справляется по-своему. Он выбрал путь комедии и абсурда.       Гермиона не смогла сдержать улыбку. Сцена была настолько нелепая, что это помогло ей немного расслабиться. Нотт никогда не отличался особым здравомыслием, поэтому Пэнси скорее оправдывала его. Но гриффиндорка была удивлена, что при всём его разгильдяйстве – он выжил.       — Ты нашла Блейза? — спросила она, посильнее затягивая полотенце.       — Да, он там, в гостиной, полумёртвый валяется на диване, — ответила Пэнси с тёплой улыбкой. У неё точно были к нему чувства. — А Драко нервничает, как будто это его первый день в школе. Ходит кругами…       Гермиона тихо вздохнула. Все её переживания о предстоящей свадьбе перекликались с тем, что испытывал её жених.       — Не он один, я тоже себе место найти не могу, — призналась она.       Слизеринка подошла к ней и обняла, пытаясь хоть как-то поддержать в этот важный день.       — Что тебя пугает? — спросила она тихо.       Больше всего её пугала нестабильность во всех сферах жизни. Мир, который они знали, рушился. Она была в другой стране, вдали от разрушенной родины, где происходил крах как со стороны захватчиков, так и со стороны населения. Волдеморту оставались считанные месяцы в качестве императора, но колоссальный ущерб, что он нанёс и наносит, никуда не денется. Да и сам Реддл никуда не денется, если ему не помочь. Её жизнь могла закончиться в любой момент. Она могла умереть. Драко мог умереть. В этой новой, сокрушимой реальности не было уверенности ни в чём. Её родители, которых она так старательно оберегала, уже не могли её защитить, как в детстве. Нет, она уже не боялась, что делает неверный выбор, связывая свою жизнь с Малфоем. Она боялась, что эта жизнь быстро кончится, что всё будет уничтожено, что их счастье будет коротким.       И ответ на вопрос был прост:       — Всё.       Некоторое время они так и сидели в тишине, в обнимку. Гермиона была благодарна Паркинсон за понимание. Этот страх будет преследовать её всегда.       — Спасибо, — сказала она тихо, отстраняясь.       Паркинсон, понимающе улыбнувшись, подала ей халат:       — Пора готовиться к торжеству.       Они перешли в другую комнату, обставленную гораздо богаче. Стены были покрыты обоями в бежевых тонах с золотыми узорами. В углу стояла вешалка с чехлом для одежды.       — Здесь тебя ждут маленькие сюрпризы, — загадочно сказала Пэнси.       С щелчками в комнате появились все трое домовиков Малфоя.       — Миппи не могла пропустить такой важный момент для мисс!       Флик подбежал и обнял ноги Гермионы. Она погладила его по голове, чувствуя слёзы благодарности на глазах. Лорен встревоженно заметила:       — Невеста не должна плакать! Хотя бы сегодня!       Гермиона кивнула и улыбнулась.       — А где Элдор?       — Кому-то нужно было остаться и присмотреть за поместьем, — эльфийка выглядела так, словно это было не до конца правдой.       Паркинсон, пересекла комнату, и около выхода, остановившись, взяла Гермиону за руку.       — Они помогут тебе собраться. Мне самой нужно закончить некоторые дела с организацией.       Гермиона представила себе макияж Миппи и сжала ладонь слизеринки.       — Пэнси, можешь ли ты нанести мне макияж?       — Ты не знаешь про обряд бракосочетания у чистокровных волшебников? — она удивленно приподняла брови.       Девушка задумалась, пытаясь вспомнить, читала ли она об этом. Она помнила только то, что этот брак нельзя разорвать. Однако загвоздка была в другом: она магглорождённая.       — Я думала у нас будет простая роспись.       — Малфой решил взять тебя в жёны по традициям, — невозмутимо произнесла Пэнси. — И поэтому обычный макияж будет тебе только мешать, — она покачала головой, — но у меня есть решение, если ты приобщилась к гламуру, — она подмигнула.       — После девичника мне нужно выглядеть хотя бы чуть лучше, чем сейчас.       — Гермиона уже прекрасна, — сказал Флик, подняв голову, и Грейнджер в ответ на это потрепала его щёчку       Пэнси улыбнулась и кивнула:       — Хорошо, дай мне несколько минут, и я вернусь с нужными чарами.       Она вышла из комнаты, оставив Гермиону в окружении домовиков. Миппи сняла чехол, уложив его на кровать, и осторожно расстегнула чехол. Оттуда показалось свадебное платье. Гермиона подошла к кровати, касаясь пальчиками нежной ткани. Сначала нужно было надеть невесомую сорочку, оставаясь без нижнего белья. Это было странно и непривычно, но вообщем гриффиндорка сразу нашла такой традиции объяснение. Домовики суетились вокруг неё, помогая ей облачиться в свадебный наряд. Флик держал платье, Лорен затягивала корсет, а Миппи застегивала пуговицы. Гермионе было приятно, что они рядом. Эльфы успели стать её семьей.       Она посмотрела на себя в зеркало. Платье было старинное, но прекрасно сохранившееся. Простое, но изысканное, оно представляло собой настоящее произведение искусства. Белый шёлк струился мягкими волнами, сверху покрытый узорами кружева, а корсет, украшенный серебряными нитями, подчёркивал талию. Кружевная фата, длинная и лёгкая, была усыпана крошечными блестящими деталями, напоминая мерцающие звёзды.       — Одеяния передаются из поколения в поколение, — тихо сказала Миппи, смотря на Гермиону. — Оно принадлежало великой женщине из рода Малфой, Иларии Малфой. Она жила несколько веков назад и была известна своей мудростью и красотой. Илария была сильной ведьмой, она пережила множество испытаний и сохранила свою честь и достоинство. Платье символизирует её силу и преданность семье.       Этот день действительно был особенным, и платье, которое она носила, добавляло ему ещё большее значение.       В руках Миппи появился небольшой резной сундучок и она открыла его, доставая оттуда туфли из белого атласа с тонким кружевом, украшенные маленькими жемчужинами. Дыхание девушки перехватило от красоты этих туфель. Они выглядели настолько хрупко, что она даже боялась их надеть.       — Вот, мисс, — сказала эльфийка, доставая из другого мешочка подвязку.       Гермиона осторожно натянула подвязку на бедро и надела туфли. Они идеально подошли по размеру, словно были созданы специально для неё.       — Теперь время причёски, мисс, — объявила Миппи, взяв в руки расчёску.       — У меня есть несколько вариантов, — предложила Гермиона, но Миппи мягко покачала головой.       — На свадьбу делается определённая причёска, мисс, — ответила она, приступая к работе.       В руках эльфийек тонкие косы возникали одна за другой, а затем переплетались в сложные орнаменты: спирали, решётки и завитки, будто вытканные на основе волос. Узор разрастался от макушки к затылку, охватывая голову подобно короне из переплетённых нитей. При этом часть прядей намеренно оставляли свободными - они роскошно струились по спине и плечам. Лорен и Миппи действовали сосредоточенно, затягивая каждую косу намертво. От чрезмерного натяжения по коже головы пробегали импульсы боли, но Гермиона, стискивала зубы, смотрела прямо перед собой, стараясь сосредоточиться на чём‑то другом.       Пока все были заняты её причёской, Флик принёс ей завтрак – булочки и кофе. Гермиона поблагодарила его, совсем забыв о еде, но как только она почувствовала аромат, её живот тут же заурчал.       Сегодня я чувствую себя принцессой.       Она поглядывала на себя в зеркало, становясь взволнованной от суеты вокруг.       Но где же мой принц?       Наверное, он тоже готовится к свадьбе, волнуется и переживает, как и она. Гермиона улыбнулась, представляя его в элегантном костюме, готовым встретить её у алтаря.       Девушка слегка поморщилась от очередного рывка волос. Она считала, что у них с Драко будет обычная свадьба. Просто роспись, тихая церемония. Разве так можно – брать в жёны магглорождённую по чистокровным обычаям? В семье Малфоев было много традиций и обрядов, связанных с их древней родословной. Она всегда чувствовала себя немного не на своём месте, когда слышала о них. Теперь же она была в самом центре этих традиций. Её свадьба становилась не просто праздником любви, но и символом перемен, прорывом через стены, воздвигнутые предрассудками и предубеждениями.       Ей было интересно, как бы на это отреагировали родители Малфоя, если бы они были здесь. Наверное, им было бы трудно понять выбор сына. Могло ли это быть началом новой эпохи?       Мы доказываем, что любовь и уважение могут преодолеть любые барьеры.       Их союз – это символ того, что магглорождённые и чистокровные могут быть вместе, создавать семьи и строить будущее. В её сердце появилось новое чувство – уверенность в том, что они делают правильный шаг, что их свадьба могла стать примером для остальных. Когда всё закончится. Даже, если они оставят свой след в истории будучи призраками.       Дверь в комнату распахнулась, запуская запыхавшуюся и раскрасневшуюся Пэнси.       — За все мои старания, Грейнджер, ты теперь обязана организовать мою собственную свадьбу, — серьёзным тоном сказала она, подойдя ближе.       Миппи, подняла голову и сообщила:       — Мы почти закончили, мисс Паркинсон.       Пэнси кивнула, затем подошла к тарелке с булочками, взяла одну и села на кровать позади Гермионы.       — Даже поесть не успела, — пожаловалась она, жуя булочку и устало вздохнув. — Платье у тебя просто прекрасное.       Чувствуя лёгкую дрожь в руках от нервов, гриффиндорка обратилась к Пэнси:       — А у тебя в семье есть такая традиция? Платье, передаваемое из поколения в поколение?       Слизеринка задумалась на мгновение, глядя куда-то в сторону.       — Наверное, когда-то было. Но сейчас я не знаю, сохранилось ли оно. Мне, правда, об этом задумываться нужно будет ещё не скоро, — добавила она с лёгкой усмешкой.       Уловив оттенок грусти в голосе, Гермиона решила задать провокационный вопрос.       — А что насчёт Блейза?       Но Пэнси лишь посмеялась и покачала головой.       — Блейз и я… это сложный вопрос, — она замялась, — мы с ним просто решили оставить всё как есть.       Грейнджер понимающе взглянула на слизеринку через зеркало. Такие вещи не всегда бывают простыми.       — Но ты ведь всё равно заботишься о нём, правда? — спросила Гермиона, улыбнувшись.       Паркинсон кивнула, доедая булочку.       — Конечно, забочусь, он без меня бы не выжил, как и я без него. Просто у нас свои причуды и страхи, которые мы не можем преодолеть.       Когда эльфы закончили с причёской, то исчезли из комнаты, интригующе сказав, что они ещё увидятся с мисс. Пэнси же встала с кровати и подошла к зеркалу, внимательно глядя на отражение Гермионы.       — Ну что ж, давай сделаем тебя ещё более великолепной, — сказала она, подмигнув.       Гермиона сидела, нервно сминая ткань своего платья.       — Я слышала о таких чарах, но никогда не пробовала их. Не знала, что это действительно хорошо работает, — пробормотала она.       Пэнси улыбнулась, взмахнула палочкой, и на её кончике засиял лёгкий свет.       — Ты будешь выглядеть безупречно, поверь мне, — уверенно произнесла Паркинсон.       Гренйджер закрыла глаза, и мягкое тепло от палочки стало касаться её кожи. Лёгкий шепот заклинаний, произносимых Пэнси, создавал почти убаюкивающий эффект. Каждое прикосновение магии было ощутимо, как нежный бриз, пробегающий по лицу.       — Это немного щекотно, — призналась она, усмехнувшись.       — Значит, я всё делаю правильно, — ответила Пэнси, не прекращая своих действий.       — Знаешь, я никогда не думала, что у меня будет такая свадьба. Я представляла себе простую церемонию, как у магглов… А теперь всё это, — произнесла Гермиона, открывая глаза.       Слизеринка остановилась на мгновение.       — Это нормально, что ты это чувствуешь. Наши традиции могут быть пугающими, особенно если ты не росла с ними. Но Малфой решил скрепить вашу связь магией, и это о многом говорит. Он мог просто зарегистрировать ваш брак юридически, как ты говоришь, у магглов, — сказала она, продолжая наносить макияж.       — Что даёт обряд? — спросила Гермиона, пытаясь понять, почему Драко решил пойти на этот шаг.       — Магический свадебный обряд – это не просто церемония. Таинство наделено множеством свойств, которые укрепляют союз, — начала она объяснять. — Во-первых, это защита. Когда вы пройдёте через этот обряд, ваше магическое поле станет сильнее, и оно будет защищать вас двоих от внешних угроз. Это своего рода щит, который будет охранять ваш дом и семью.       Это действительно могло быть полезно, особенно в их нестабильное время. Обряд делал семью чуть сильнее, но не совсем уж бессмертными. Будь это так, она была бы просто счастлива знать, что Малфоя ни одно заклинание не возьмёт.       — Во-вторых, это связь душ. Ваши магические ауры сольются, и вы будете чувствовать друг друга на более глубоком уровне. Это не телепатия, но ты будешь знать, если что-то случится с Драко, и он будет знать, если что-то случится с тобой, — продолжала Пэнси.       А это девушке показалось каким то гиперконтролем, но она должна была признаться, что это удобно. В древние века такая магия была и вправду очень полезной.       Использовать телефоны, всё таки, удобнее...       — После обряда забеременеть становится легче, — пояснила Паркинсон, пристально наблюдая за реакцией гриффиндорки. — Но только от мужа. Шансы зачать от любовника останутся прежними. А даже если и получится, магия не даст беременности развиться. Так что защита работает в обе стороны: и фертильность мужа усиливает, и от последствий измен ограждает.       Грейнджер отвела взгляд. Она уже давно смирилась с мыслью, что не сможет иметь детей. Вряд-ли магия была способна восстановить её фертильность. Ведь обряд усиливает уже природную способность забеременеть, а у неё такой возможности и вовсе нет.       — Это ещё не всё, — продолжила Пэнси, устало вздыхая. — Ещё обряд включает в себя принятие от поместья. Это значит, что ты будешь не только женой Малфоя, но и полной хозяйкой его дома. Магия поместья будет слушаться тебя и защищать тебя так же, как и Драко.       Насколько глубокими и серьёзными были эти традиции. Судя по всему, так Малфой хотел показать ей насколько она важна для него и насколько серьёзно он воспринимает их союз.       — Пэнси, это так много значит, — тихо сказала она, заметив, что её глаза намокли. — Я никогда не думала, что всё будет так сложно, но в то же время так….       Пэнси улыбнулась и аккуратно убрала слезу с её щеки.       — Не порть мои труды, дорогая, — сказала она ласково.       Слизеринка закончила колдовать, и Гермиона решила, что с подготовкой уже покончено. Но в этот момент в комнате появились эльфы, и Миппи, дёрнув Паркинсон за край платья, отвела её в противоположный угол комнаты. Они о чем-то говорили шёпотом, но Гермиона не могла разобрать ни слова. Она поглядывала на них в зеркало, якобы рассматривая макияж. Он был практически незаметным. Кожа сияла, а на щеках появился естественный румянец. Лицо выглядело так, словно его рисовали маслом. Безупречно и утончённо.       Пэнси подошла ближе, держа в руках большую бархатную коробочку. Выражение её лица говорило о появившихся проблемах.       — Гермиона, есть традиция, по которой будущая свекровь надевает на невесту фамильное колье, как бы передавая свою мудрость и благословение. Но, к сожалению, Нарцисса…       — Я знаю, — тихо ответила она, прерывая её.       Паркинсон кивнула.       — Мы нашли выход, — Пэнси открыла коробочку и показала колье из белого золота, украшенное изумрудами и бриллиантами. — Нарцисса оставила это колье в поместье на случай, если Драко женится. Наверно, она хотела, чтобы невеста знала, что она поддерживает её и благословляет союз, даже находясь вдали, — она аккуратно надела его на шею Гермионы, и девушка почувствовала, как холод металла коснулся её кожи, символизируя связь с семьёй Малфоев.       — Это… прекрасно, — прошептала она, глядя на своё отражение.       — Нарцисса была бы горда тобой.       Зелёные вспышки и женский крик захватили сознание.       — Спасибо, Пэнси, но не думаю, что она бы оценила выбор пассии сына.       Паркинсон слегка наклонила голову.       — Если бы она могла узнать тебя получше, то ты бы ей обязательно понравилась, — она нежно коснулась её плеча. — А теперь, давай выйдем, все уже ждут тебя.       Лорен вручила Гермионе букет белых роз, и все пятеро вышли из комнаты. Они шли по длинным коридорам коттеджа, и единственным звуком, нарушающим тишину, был стук каблуков по мраморному полу. Воздух ритмично выбивался из лёгких невесты.       Пэнси обернулась к ней и сказала:       — Мы аппарируем вместе, потому что первый этап – венчание, будет проходить не в доме.       Они вышли на улицу, где их окружила прохлада утреннего воздуха. Слизеринка взяла девушку за руку, и через мгновение они трансгрессировали, исчезая в вихре магии.       Когда они появились, первое, что они увидели - Церковь Санта-Мария-делла-Салюте в Венеции, возведенная в стиле барокко, с огромным куполом и колоннами. Фасад был обрамлён скульптурами и резными деталями, а большие деревянные двери были открыты настежь.       Позади них раздались ещё три хлопка, и эльфы тоже материализовались рядом. Пэнси повернулась к Гермионе, бережно закрывая её лицо фатой.       — Я пойду первой, ты следом, — сказала она и уверенно шагнула вперёд, направляясь в церковь.       Её шаги неосознанно замедлились от волнения. Флик взял её за руку.       — Теперь Гермиона станет нашей госпожой.       Она улыбнулась ему. Малыш так хотел стать с ней одной семьей, и от этой мысли тепло разлилось в груди.       Гермиона глубоко вздохнула, вступая в раскрытые двери церкви. Внутри царила тишина, только эхо её шагов разносилось под высокими сводами. Солнечные лучи проникали через витражные окна, играя цветами на мраморном полу. В церкви было прохладно, от чего девушка поёжилась.       Опустив голову и держа в руке букет белых роз, она медленно двигалась к алтарю. В воздухе витал отпечаток магической энергии, оседая на её плечах резонансом. Шаги отдавались в сердце, отсчитывая секунды. В голове смешивались романтичные мысли, страх перед неизвестностью и уверенность в их любви.       Подходя к алтарю, крепкая рука возлюбленного помогала ей подняться. Гермиона мельком взглянула на Драко. Он улыбался, но его глаза были стеклянными, полными эмоций, которые он пытался сдержать. Его фрак был такой же древний, как и её платье, украшенный золотыми нитями и узорами, отражающими богатую историю его семьи.       Их пальцы переплелись. Тёплые, чуть дрожащие. Драко сжал её ладонь крепче, словно ища опоры. В этом прикосновении был и страх перед неизведанным, и радость, и обещание. Внутри Гермионы разливалось странное, почти болезненное счастье. Будто сердце стало слишком большим для груди.       Грейнджер вдохнула глубже. Запах его одеколона, едва уловимый, пряный, смешался с ароматом восковых свечей и старых книг.       — Не сбежишь? — тихо, с тенью прежней насмешки, спросил он.       — Теперь уже некуда, — ответила она.       Он смотрел на неё так, будто видел впервые, и одновременно так, словно знал каждую мысль, каждый вздох. В его взгляде читалась благодарность. За то, что она здесь. За то, что поверила ему.       — Я никогда не думал, что дойду до этого момента, — признался Драко почти неслышно.       — И я, — ответила она. — Но вот мы здесь.       И в этом «здесь» было больше смысла, чем во всех речах, что им когда‑либо приходилось произносить.       — Надеюсь, ты не передумаешь в последнюю секунду, — шепнула Гермиона, едва сдерживая улыбку.       — О, я бы с удовольствием, — так же тихо отозвался Драко. — Но тогда мне придётся объяснять Паркинсон, почему я сорвал церемонию. А она умеет быть… убедительной.       Гермиона фыркнула, тут же прикрыв рот ладонью. Гости обернулись, но ей было всё равно.       — Значит, ты здесь из‑за Паркинсон?       — Нет, — его голос вдруг стал серьёзным. — Я здесь, потому что иначе не могу.       Пожилой мужчина, стоящий справа от алтаря, сказал что то на итальянском. Хриплый голос эхом разнёсся по церкви, заставляя всех собравшихся замереть. Гермиона вскользь оглянула зал. Она заметила, что там стояли Паркинсон, Забини, Нотт, эльфы и какой-то незнакомый ей парень. Все они смотрели на неё с разными выражениями лиц – поддержкой, любопытством и непониманием.       Викарий, как она его мысленно называла, начал говорить, но Гермиона не могла понять ни слова. Глубокий, проникновенный язык наполнил пространство древней мудростью.       Малфой, стоящий рядом, склонился к ней и начал шептать перевод:       — Он говорит о важности этого обряда, о том, что наши души и магические силы будут связаны навеки, — тихо пояснил он.       Гермиона кивнула, внимательно слушая каждое слово. Она старалась сосредоточиться на голосе Драко, который как всегда успокаивал её. Викарий же продолжал свою торжественную речь, плавно жестикулируя.       — Он упоминает, что этот обряд передаётся из поколения в поколение, — продолжил Малфой. — Это символизирует не только нашу любовь, но и уважение к традициям наших семей.       Её глаза встретились с его. В томном взгляде читалась безусловная любовь, казалось, она могла услышать, как он говорит об этом вслух.       Викарий поднял руки.       — Магия этого обряда защитит нас, — прошептал Драко, не отрывая взгляда. — Наша любовь будет охранять нас, и никакие внешние угрозы не смогут разрушить наш союз.       Слёзы снова предательски наворачивались на глазах, но она старалась удержать их. Этот момент был не просто церемонией, а чем-то гораздо большим. Это было обещание, данное друг другу, что они будут вместе, несмотря ни на что. И она поняла, что стояла бы здесь, даже если бы дело было не в защите, войне и остальных обстоятельствах, а просто потому что она хотела быть его женой.       Викарий сделал паузу, словно давая всем собравшимся почувствовать важность момента. Затем он продолжил:       — Наши души будут связаны навеки, — шептал Драко. — Мы будем чувствовать друг друга на глубоком уровне, знать, когда другому нужна помощь. Это больше, чем просто брак.       Викарий закончил свою речь, его голос затих, и в церкви повисла церемониальная тишина. Гермиона взглянула на сосредоточенное лицо будущего мужа.       — Ты готова? — тихо спросил он, слегка сжав её руку.       Она, не раздумывая, ответила:       — Да, готова.       Викарий произнес несколько слов, и Малфой наклонился к Гермионе:       — Он просит нас подойти к чаше для омовения.       Его рука крепко держала её, и они вместе сделали шаг вперёд к большой позолоченной чаше, наполненной чистой водой.       — In nomine magia, lavamus peccata praeteriti et nos purificamus pro futuro.       Драко снова наклонился к Гермионе, шепча перевод:       — Мы омываем грехи прошлого и очищаемся для будущего.       Он взял руку девушки и подвёл её к чаше. Его прикосновение было нежным, пока он аккуратно окунал её ладони в воду, а прохладная вода омывала её кожу. Что-то внутри неё начало меняться. Казалось, что вода была не просто водой, а живым потоком энергии, который проникает в её тело, очищая и наполняя силой.       Когда Малфой вынул её руки из чаши, он опустил в воду свои, затем Грейнджер взяла его ладони и повторила те же действия. Таинство проникало в её тело, как тихий шёпот древних заклинаний. Сердце и душа наполнились невидимым светом. Вода словно смывала с них всё чёрное, оставляя только чистоту. Энергия, исходящая от воды, напоминала солнечный свет, проникающий сквозь густую листву леса. Каждая капля приносила с собой покой.       Следующим шагом Викарий достал из сундука две золотые короны, украшенные древними рунами.       — Coronamus vos signum potestatis et aeternitatis.       — Мы коронуем вас, как символ власти и вечности, — прошептал Драко, когда богослужитель надел корону сначала на него, а затем на невесту. Тяжесть венчика наполнила их ответственностью, и она не понимала было ли это основано на магии, или на её личных мыслях.       Под бормотание святого отца, тонкая золотая ниточка обвилась вокруг безымянных пальцев молодых, связывая их вместе. Она была настолько тонкой и изящной, что казалось, её можно было порвать лёгким движением. Но, как только Викарий произнёс слова заклинания, ниточка начала менять свои свойства.       — Filum hoc coniunctionem animarum vestrarum significat.       — Эта нить символизирует соединение наших душ, — объяснил Драко, глядя прямо в глаза Гермионы.        Нить начинала нагреваться, излучая тёплую, пульсирующую энергию. Магия проникала в пальцы, поднимаясь по руке. Линии плотно переплелись, становясь всё ярче и ярче, пока не начали светиться так ярко, что на них было невозможно взглянуть.       Гермиона чувствовала, как связующие чары обволакивают её. Это было как поток чистой энергии, проникающий в душу, соединяющий с мужчиной на глубоком, интуитивном уровне. На какое-то мгновение ей казалось, что она слышит биение его сердца, такое ритмичное и уверенное. Её дыхание замедлилось, и волна тепла разлилась по всему телу. Их души будто действительно переплетаются, как эти золотые нити. Мысли и чувства становились яснее. Она почувствовала себя в абсолютной безопасности смотря на мужа.       Викарий вынул из складок своих одеяний небольшой серебряный нож. Лезвие было искривлённым и блестящим, отражая огни свечей. На его поверхности была выгравирована тонкая узорчатая резьба, изображающая руны. Он передал его в руки жениху, и Гермиона ни на секунду не испугалась. Она чувствовала полное доверие.       — Не бойся, мы должны сделать маленькие разрезы друг на друге, — прошептал Драко, осторожно взяв её безымянный палец.       Он нехотя поднял нож и, взглянув на Грейнджер с извиняющимся выражением лица, сделал небольшой разрез на её пальце. Лёгкая боль проступила через её кожу, и маленькая струйка крови начала течь из ранки. Малфой виновато смотрел на неё, словно он сделал ей невыносимо больно. Их брак начинался с того, что они ранили друг друга, и она увидела в этом символизм: готовность разделить боль и трудности друг друга.       Драко передал кинжал Гермионе, и она, с лёгким волнением в душе, взяла его в руки. Сделав порез на пальце мужчины, тот улыбнулся тому, что девушка не колебалась.       — Sanguis vester, vita vestra.       — Кровь ваша, жизнь ваша.       Он взял её палец в рот и мягко испил её крови до того момента, пока она не перестала сочиться. Его челюсти напрягались, а лицо морщилось, но он продолжал. Сама гриффиндорка ощущала что-то необъяснимое, когда его губы касались её кожи, это было одновременно больно и приятно. Она могла сравнить это с холодным ветром, пронизывающим до костей, но в то же время приносящим облегчение.       Драко откинул фату с лица жены. Его лицо светилось трепетом, а глаза сияли ярким светом, полные приверженности. Он поднёс свой палец к её нижней губе, оставляя кровавый след, и Гермиона медленно облизала губу, смотря мужу в глаза. Его кровь была сладкой, и это было неожиданно приятно, как будто вкус мёда смешался с каплей вина.       — Повторяй, — он наклонился к ней, готовясь произнести клятву.       — Repetite post me, — начал Викарий, и Драко повторил:       — Ego, Draco, tibi Hermione, spondeo vitam meam, cor meum, animam meam. In omni tempore, in omni loco, in perpetuum.       Слова ударили в её тело, будто дух вошёл в неё, наполняя изнутри. По коже пробежали мурашки, как тысячи крошечных искр танцевали по её телу. Гермиона потрясённо вздохнула.       — Ego, Hermione, tibi Draco, spondeo vitam meam, cor meum, animam meam. In omni tempore, in omni loco, in perpetuum, — слова сами выходили из её рта, будто она знала их всю жизнь.       Малфой прикрыл глаза, его брови расслабились. Он чувствовал то же, что и она. Фиолетовая сфера Драко слилась с ярко-жёлтой сферой Гермионы, создавая абсолютное. Подобно двум рекам, сливающимся в один поток, их магии переплетались, образуя единое целое.       На их безымянных пальцах исчезли нити. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, как будто ток прыгал по коже. Внутри девушки было место только для гармонии и покоя, словно весь мир замер на этом священном моменте. Будто время остановилось, и единственное, что имело значение – это их связь, их любовь, их обещание друг другу. Яркий свет вспыхнул, затем медленно угас, оставив за собой серебряные обручи. Гермиона взглянула на тёплое кольцо на своём пальце.       — Repete post me: 'In fide et amore, nos ligati sumus in aeternum.'       — Повторяй за мной: 'In fide et amore, nos ligati sumus in aeternum.' — голос Драко дрожал.       — In fide et amore, nos ligati sumus in aeternum, — как и её собственный.       — Osculate ad signandum, — сказал Викарий, следом указывая на пару.       — Поцелуй, чтобы запечатлеть, — тихо перевёл Малфой.       Он медленно наклонился к ней, и их губы нежно соприкоснулись. Руки Драко бережно обхватили её талию, и в тот же миг их сердца забились в унисон. Не образно, а буквально. Единый ритм.       Этот поцелуй был особенным: в нём слились все невысказанные слова, все тайные надежды и страхи. Он наполнил Гермиону такой безграничной любовью и жаждой близости, что на миг ей показалось - они больше не принадлежат земле. Их души переплелись, словно две нити единого узора, создавая ощущение невесомости.       Здесь не было место ни прошлому, ни будущему. Только они двое, связанные силой, что оказалась сильнее времени и пространства. Навеки.       Викарий, завершив обряд, поднял руки и произнёс завершающие слова:       — Declaro vos maritum et uxorem.       — Объявляю вас мужем и женой.       Молодожены повернулись к высокому мужчине с седыми волосами и добрыми морщинками вокруг глаз. Склонив головы, он снял с них короны, и Драко поблагодарил его на идеальном итальянском:       — Grazie, padre. La vostra benedizione è un onore per noi.       Гермиона, глядя на мужа, едва повторила:       — Grazie, padre. La vostra benedizione è un onore per noi.       Глаза Малфоя смотрели так проникновенно, касаясь каждой струны её души, наполняя нежностью и покоем. В этот миг кольцо на её руке ожило и стало тёплым. Возможно, это лишь плод её воображения - она не знала наверняка.       Поздравления сразу же начали поступать одно за другим. Блейз Забини, с искристой улыбкой, подошёл первым.       — Ну что, Малфой, ты наконец-то решился. В следующий раз, когда будешь в дурном настроении, хотя бы знай, что теперь у тебя есть жена, которая сможет это исправить, — пошутил он, подмигнув Гермионе. Затем его лицо стало серьёзным, но искренним. — Счастья вам обоим. Вы заслуживаете этого.       Драко усмехнулся и обнял друга:       — Спасибо, Блейз. Я буду помнить твою мудрость.       — Я так рада за вас обоих, — слизеринка подошла и обняла жениха. — Пусть ваша жизнь будет полна любви и радости.       — Спасибо, Пэнси, — ответила Гермиона, обнимая девушку, и когда та отошла, она заметила, как близко Пэнси стояла к Блейзу. Их мизинцы почти касались друг друга. Это вызвало у Гермионы тёплую улыбку.       Тео Нотт, извиняясь за утреннее вторжение и свои слова, подошёл последним из друзей.       — Прости за утреннее, Грейнджер, — он осёкся, — ой, то есть… Я всё ещё могу называть тебя Грейнджер, верно? Ладно, не важно. В любом случае не должен был так говорить, — Тео метнул обеспокоенный взгляд на Малфоя. — Поздравляю вас, ребята.       — Всё хорошо, Тео, я не злюсь, — ответила она, обнимая его.       Драко, стоявший рядом, добавил:       — Нотт, не заставляй меня жалеть о том, что я тебя спас, — сказал он угрюмо, даже агрессивно, но затем обнял непутёвого друга, смеясь. Гермиона облегченно вздохнула.       Сегодня без драк.       Но когда Малфой склонился к уху Тео и шепнул ему что-то на ухо, то лицо друга побледнело.       Незнакомый мужчина, что представился парнем Теодора, подошёл следующим. Он был высоким, смуглым, с каштановыми волосами и зелёными глазами, носивший лёгкую бородку. Его взгляд был проницательным, настолько, что Грейнджер стало не по себе.       — Привет, я Диего. Поздравляю вас, — сказал он коротко, с акцентом.       Она вежливо улыбнулась ему в ответ, но в глубине души осталась настороженной.       Маленькие существа с блестящими глазами и трепещущими ушами поочерёдно подошли к новобрачным, низко кланяясь и желая счастья.       — Господин и госпожа Малфой, Миппи желает вам долгой и счастливой жизни, — сказала эльфийка, смущённо потупив взгляд.       Флик пытался вымолвить хоть слово, но слёзы ручьем стекали по его лицу, и Гермионе пришлось присесть, что бы успокоить малыша, и поблагодарить за то, что он всегда рядом. Когда же эльф закивал, успокаиваясь, Драко наклонился к Грейнджер.       — У меня есть для тебя свадебный подарок, — он таинственно прошептал ей на ухо, восторженно ухмыляясь.       В этот момент церковь забила колоколами. Звон эхом разнёсся по всей церкви, откликаясь торжеством в сердце Гермионы. Молодые пошли по церкви под руку, белые лепестки роз медленно падали сверху, наколдованные гостями, символизируя чистоту и новое начало. И когда они вышли из церкви, сердце Гермионы было переполнено эмоциями. Она была счастлива, всё ещё испытывая лёгкий шок от всего, что произошло.       Но настоящий шок наступил, когда она увидела дракона. Огромное существо с синей чешуёй, сверкающей в солнечном свете, взмахнуло крыльями. Его глаза смотрели на неё с интересом.       — Познакомься с Квирином, — сказал Драко с гордостью. — Это Венгерская Хвосторога. Он стал частью нашей семьи ещё задолго до рождения моего деда. Мы держим его на скрытом участке земли.       Гермиона, в шоке и восхищении, сделала шаг вперёд. Тепло, исходящее от дракона, и его магическая аура окутывала её. Квирин наклонил голову, будто приветствуя её, и девушка протянула руку, чтобы коснуться его мордочки.       — Он прекрасен, — прошептала она, чувствуя горячие чешуйки под пальцами, которые больше напоминали гладкие тоненькие камушки. Дракон ответил низким, глухим урчанием, которое больше напоминало приветственный рёв.       Малфой положил свою ладонь сверху.       — Кажется, ты ему нравишься.       Гермиона с улыбкой посмотрела на Драко, почувствовав трепет от его прикосновения.       — Полетаем? — обратился он к Квирину, поглаживая его морду, и дракон ответил взмахом крыльев.       Сердце девушки ушло в пятки.       — Ты серьёзно? — сказала она, растерянно посмотрев на мужа.        — Вполне. Не переживай, я опытный всадник, — его глаза светились энтузиазмом.       Драко подошёл к крылу Квирина и легко взобрался на его спину, показывая Гермионе, куда нужно ставить ноги и как держаться за гребень дракона. Он протянул ей руку, помогая подняться. Сердце выпрыгивало из груди от прилива адреналина.       — Держись крепче, — сказал он, обнимая себя её руками за талию и притягивая к себе. — Квирин не слишком любит неожиданные движения.       Она осторожно разместилась на спине дракона, чувствуя каждое движение его мощных мышц, каждый вдох. Её руки дрожали, но она постаралась сохранить самообладание и крепко обняла Драко, положив голову ему на плечо.       — Ты готова? — спросил он, взяв в руки поводья.       — Да, — подтвердила она, страх сменился азартом.       С тихим рёвом Квирин расправил свои крылья и стремительно поднялся в воздух. Они поднимались всё выше и выше, оставляя церковь и гостей далеко внизу.       — Это невероятно! — воскликнула она.       — Держись крепче! — его голос смешался с рёвом ветра.       Квирин плавно парил над зелёными полями и лесами, его крылья ритмично двигались. Воздух холодил лицо гриффиндорки, а волосы развевались на ветру. Крепкое тело мужа служило ей надёжной опорой.       — Это так красиво, — прошептала она изумлённо.       — Да, — его взгляд был направлен вдаль, но его внимание было полностью сосредоточено на ней.       Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь моментом.       — Я чувствую себя свободной.       — Потому что ты свободна, — его слова прозвучали как обет.       Прямо в эту секунду она и вправду была свободна, воцарившись над миром. Все тяготы жизни остались там – внизу. Здесь её окружали лишь облака, магия и любовь. И Гермиона наслаждалась всяким мгновением, всяким вдохом.       Мощные крылья дракона поднимали их всё выше и выше, и ветер стал холоднее, пронизывая насквозь. Они пролетали над городами и реками, что мелькали внизу расплывчатыми пятнами. Гермиона прижалась ближе к Драко.       — Держись, сейчас будет немного грубо, — предупредил он, когда Квирин сделал резкий поворот, уходя в сторону скалистых вершин.       Грейнджер затаила дыхание, когда они пролетали так близко к горам, что крылья могли коснуться камня. Вокруг них раскинулся бескрайний горизонт. Она никогда не видела ничего более величественного.       — Это невероятно, Драко, — её голос дрожал от восторга.       — Ты заслуживаешь увидеть все красоты этого мира.       Квирин снова поднялся выше, и перед ними открылась снежная вершина горы. Дракон замедлил движение крыльев, плавно снижаясь к небольшому плато, окружённому ледяными пиками. Гермиона замерла в ожидании, когда они начали снижаться. Но Квирин приземлился с грацией, которая была неожиданной для его массивного тела. Гермиона соскользнула с его спины, чувствуя твёрдую землю под ногами, и осмотрелась. Вокруг них простирались снежные поля, искрящиеся на солнце, а воздух был чистым и свежим, как в первый день зимы.       — Добро пожаловать на вершину мира, — сказал Драко, подходя к ней и обнимая её за плечи.        Её взгляд скользнул по горизонту. Всё, что она видела, было невероятным. Она повернулась к Драко, чувствуя, как эмоции переполняют её.       — Это место прекрасно.       Драко улыбнулся, его глаза были полны той же любви и тепла.       — Как в той детской сказке, ведь так? — произнёс он тихо.       Они стояли на вершине горы, обнимая друг друга, окружённые красотой природы и величием мира. Внезапно Гермиона уловила откуда-то взявшуюся грусть и нахмурилась. Она не понимала, почему чувствует это, если секунду назад ей было хорошо.       — Я хотел бы, чтобы этот момент длился вечно, что бы ты запомнила его на всю жизнь, потому что… — Малфой замолчал, подбирая слова. — Потому что мы оба знаем, что наше будущее не обещает быть долгим и счастливым.       Гермиона нахмурилась ещё сильнее, понимая, что эмоция была не её собственной. А затем до неё дошли его слова, и их осознание.       — Я не хочу, чтобы ты страдала, — холодная ладонь Драко коснулась её горячей щеки, — но ты должна быть готова к этому.       Гриффиндока покачала головой. Ей не хотелось очернять этот светлый день. Она решила взять себя и его в свои руки.       — Драко, пожалуйста, давай на сегодня забудем обо всём… — Гермиона коснулась его щеки, умоляюще смотря в его холодные глаза.       Он обнял её, целуя в лоб.       — Как пожелает моя госпожа, — прошептал Малфой.       Квирин, фыркнув, обвил хозяев своим телом, словно огромный кот.

***

      — И ты представляешь, она тогда оказалась прямо за мной с этим чёртовым свитком, — закончил Тео, смеясь.       Блейз тут же дал ему легкую оплеуху по затылку.       — Ну зачем ты рассказал? — укоризненно проговорил Забини.       Гермиона повернулась на мелодичный баритон. Малфой заливался смехом, держась за живот, и, кажется, на уголках его глаз проступили слёзы. Они сидели за большим столом на террасе дома Забини, обставленной с истинно итальянским размахом: массивные деревянные стулья с резными спинками, столы, украшенные мраморной мозаикой, виноградные лозы, обвивающие перила, и фонтан, тихо журчащий в углу. Она наслаждалась атмосферой, пока по её ноге не скользнула рука, останавливаясь чуть дальше, чем допустимо. Она взглянула на Драко. Две льдинки искрились желанием.       Она закрыла глаза, стараясь не думать о том, что символизирует его взгляд, иначе их подобие медового месяца начнется прямо сейчас. Драко наклонился к её уху и бархатно прошептал:       — Я взял бы тебя прямо на этом столе, — его дыхание щекотало её шею, мурашки пробежали по коже.       — Что тебе мешает выгнать всех гостей? — тихо ответила Грейнджер, выравнивая дыхание.       Драко скалился, обнажая клыки, и Гермиона почувствовала давление внизу живота. Её сознание улетучилось, словно волна немыслимого чувства ударила по ней.       Забини заметил их интимный момент и усмехнулся.       — О чём это голубки воркуют? За столом шептаться неприлично, — сказал он, поднимая бокал вина. — Я прощаю это неуважение новоиспечённой аристократке, но Малфой-то должен знать этикет.       Малфой не сводил взгляда с жены.       — Мы обсуждаем, как займёмся сексом на этом столе прямо сейчас, — спокойно ответил он.       Глаза Блейза расширились, словно два блюдца, пока все остальные разразились смехом. Гермиона покраснела и хлопнула мужа по руке.       — Драко! — воскликнула она, смеясь.       — Ну, Малфой всегда был мастером устраивать шоу, — сказал Тео, прикрывая рот рукой.       Блейз, всё ещё не веря своим ушам, уставился на Драко, как будто тот предложил именно ему секс на свадебном застолье.       — Ну вы и даёте, — пробормотал он, потирая затылок.       — Эй, не забывайте, что здесь есть и более впечатлительные уши, — вмешалась Паркинсон, кивком указав на Тео, который явно наслаждался моментом.       — Да ладно тебе, Паркинсон, — ответил Тео, смеясь. — Неужели ты всерьез думаешь, что Малфой может шокировать нас больше, чем мы уже были?       Гермиона снова взглянула на Драко, его глаза по-прежнему были полны огня. Она чувствовала, как ткань сорочки намокает под его опаляющим взглядом.       — Кхм, — она прокашлялась, вытягиваясь по струнке. — Мы должны поблагодарить наших гостей за то, что они сделали наш день таким особенным, — сказала Грейнджер, обращаясь ко всем за столом.       Драко кивнул и поднёс бокал вина к губам, его взгляд всё ещё оставался на Гермионе.       — Именно так, — подтвердил он, вставая и поднимая бокал. — Давайте поднимем тост за наших друзей и за новое начало.       Все подняли бокалы, звон стекла и смех разносились по террасе.       Когда все чокнулись и начали пить, Блейз повернулся к гриффиндорке с шутливой улыбкой.       — Гермиона, — начал он, — ты ведь знаешь, что наш дорогой Драко может быть весьма требовательным. Надеюсь, ты готова к такому уровню преданности, — парень поиграл бровями.       — Конечно, Блейз, — ответила она с улыбкой. — Обещаешь не ревновать?       Паркинсон рассмеялась, сжимая плечо рядом сидящего Забини.       — О, поверь, — сказала она, — если кто и должен ревновать, так это ты. Блейз – не только друг, но и мастер создавать проблемы.       — Эй, Пэнси! — Забини притворно обиделся, но в его глазах плясали весёлые огоньки. — Я не так уж и плох!       — Лишь в постели, возможно… — слизеринка скрылась за бокалом вина.       Все рассмеялись, а Гермиона почувствовала себя частью их компании, хотя это было всё ещё ново и необычно для неё.       Но не смеялся только Диего, про которого она уже успела забыть. Он лишь слегка улыбался, сидя достаточно отрешённо от Теодора. Гермиона сочла, что ему просто не по себе: возможно, он чувствовал себя чужим среди старых знакомых, не понимая, о чем они говорят.       Проведённые часы за шутками и воспоминаниями пролетели незаметно. Разговоры плавно переходили от забавных историй к более глубоким темам. Они обсуждали философию, магические исследования, будущее волшебного мира. Атмосфера становилась всё более уютной и интимной, по мере того как темнело.       Грейнджер пропустила момент, когда Пэнси и Блейз испарились практически одновременно. Они ушли так тихо, что она даже не заметила их отсутствие, увлёкшись разговором с Тео и Драко.       Теодор подошел к ним вместе с Диего, когда на улице уже полностью зашло солнце.       — Думаю, нам пора, — сказал Тео, пожимая руку Малфою. — Большое спасибо за вечер. Было замечательно.       — Не за что, Тео. Мы всегда рады видеть тебя, — ответил Драко, с улыбкой отпуская руку друга.       Диего также подошел к Драко и пожал ему руку. Манжет его рубашки приподнялся, обнажая на запястье татуировку молота. Она чуть нахмурилась, но решила не придавать этому большого значения. Диего двинулся к ней, но Малфой сразу же остановил его рукой, взглядом давая понять, что не стоит подходить слишком близко. Диего кивнул, не возражая.       — Всего хорошего, — сказал он, поворачиваясь к Гермионе.       — И вам, — ответила она, натянуто улыбаясь.       Как только парни покинули территорию, Гермиона вздохнула с облегчением.       — Этот Диего меня напрягает, — сказала она, глядя на уходящую пару.       Драко, стоя с засунутыми в карманы руками, спокойно ответил:       — Меня тоже.       Она взглянула на мужа. Их вечер не был испорчен, но остался странный осадок. Девушка ещё не знала, насколько важным окажется это предчувствие, но доверяла своим инстинктам, особенно когда они совпадали с инстинктами Драко.       Малфой предложил ей свою руку, и когда она вложила её в его, он притянул её к себе и нежно поцеловал.       — Пора и нам домой, — прошептал он, отрываясь от её губ.       — Да, — согласилась Гермиона, снова притягивая его к себе.       Вместо того чтобы снова склониться над ней, Драко неожиданно подхватил её на руки. Он поцеловал её, скользя языком по её языку. Гермиона наслаждалась каждым мгновением, глубоко вдыхая его запах, чувствуя тепло от кольца на пальце       Мужчина сжал её сильнее, и девушка не заметила, как они переместились к фонтану. Перед ними открылось историческое итальянское поместье, скрытое в зарослях. Великолепный фонтан с каменными статуями возвышался в центре двора, вода из него стекала плавными потоками, создавая умиротворяющий шум. Вокруг фонтана росли пышные кусты роз, их аромат смешивался с лёгким запахом лаванды, который доносился от цветочных клумб, окружающих дом.       Само поместье было впечатляющим. Фасад с высокими арочными окнами и массивными деревянными дверями. Красные черепичные крыши выделялись на фоне зелёных зарослей, характерно итальянскому шарму.       — Это наш дом? — прошептала Гермиона, не веря своим глазам.       — Да, — гордо ответил Драко. — Наш дом.       Не отпуская жену, он занёс её в дом. Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице, и спустя несколько секунд тело Гермионы опустилось на мягкую перину.       Под потолком парили красные свечи, наполняя комнату тёплым, мягким светом. Огромное зеркало с резной рамой занимало почти всю стену, отражая их и создавая иллюзию бесконечного пространства. На кровати с белоснежным балдахином были разбросаны бордовые лепестки роз, а в воздухе витал аромат жасмина и сандала.       — Кто так постарался? — спросила она восторженно.       — Пэнси с Миппи, — прерывисто ответил Драко, пока его губы касались её шеи, отправляя волны зноя по телу.       Разум Гермионы затуманивался от смеси страсти и желания. Движения Драко было словно огонь, который пробуждал её к жизни, заставляя её мышцы дрожать от нетерпения. Тело становилось лёгким, почти невесомым, и каждый его поцелуй был подобен мощному взрыву удовольствия. Чувства усилились в десять раз, как будто каждый нерв был настроен на максимальную чувствительность. Теперь было понятно, почему чистокровные семьи не разводятся – магия их связывала слишком крепко, делая каждое прикосновение незабываемым.       Гермиона перекатилась, располагаясь на муже сверху. Она отстранилась, пылко взглянув на удивлённого мужчину.       — Я хочу смотреть, — прошептала она, вставая с него и подходя к зеркалу.       Она видела, как Малфой приподнимается на руках, но в следующее мгновение он уже был рядом, его губы снова касались её шеи. Он медленно развязывал шёлковые шнурочки на её корсете своими длинными пальцами, а она не отрывала взгляда от их отражения, чувствуя, как внутри неё разгорается пламя. Гермиона сгорала дотла от желания, их образы в зеркале отражали накал, который становился невыносимым.       Малфой откинул корсет в сторону, его руки скользили по её телу сквозь платье, вызывая трепет. Их глаза встретились в зеркале, где были только они двое, их любовь, их желание, их обещание друг другу.       Он взял её руку и внимательно посмотрел на маленькую татуировку, которая была не сразу заметна.       — Что это? — спросил он, поднимая бровь.       — Это… — Гермиона ухмыльнулась, чуть краснея, — последствия девичника.       — Правда? — Малфой усмехнулся, но в его глазах было любопытство. — А если серьёзно?       Она вздохнула и посмотрела на татуировку. Её глаза стали чуть грустными.       — Я хотела сделать это, когда жила в хижине, — начала она. — Это в честь погибших друзей. Был момент, когда они спасли меня.       Лицо Малфоя холодело, он закрыл глаза и мягко поцеловал сначала её шрам, а потом татуировку.       — Я всегда буду рядом, чтобы защищать тебя, пока я жив,— говорил он, прижимаясь к ней. — В любой момент, в любом месте. Ты не одна, — Драко коснулся её кольца, и отблеск камушка на её шее прыгнул лучистым зайчиком по стене.       Медленно, шаг за шагом, они снимали друг с друга одежду. Пока невеста не осталась в своей сорочке – лёгкой, прозрачной, с рукавами-фонариками и кромкой из нежного кружева. Струящаяся ткань топырилась на её торчащих сосках. Драко, стоя в брюках, мгновенно приковался взглядом к её почти обнажённому телу, отраженному в зеркале.       — Ах, — выдохнул он, не скрывая восхищения. Его глаза заблестели, когда он заметил подвязку на её ноге. Ухмылка растянулась на губах мужчины.       Он опустился на колени у её ног, и, взяв подвязку в зубы, мучительно долго снимал её. Гермиона помогала ему, приподнимая ногу, раскрывая свои прелести его взору, от чего дыхание мужа сбивалось, а его взгляд становился всё более напряжённым.       — Если бы я знал, что ты без нижнего белья, я бы сошёл с ума и трахнул тебя прямо в церкви, — прошептал он низким голосом.       Гермиона поставила ступню ему на плечо, подливая бензина в огонь.       — Это хороший план.       — Блять… Грейнджер… — мурлыкнул Драко, забираясь под сорочку. Его руки скользнули по бёдрам, вызывая мурашки. Следом, его язык нашёл её пульсирующую точку, и Малфой впился губами в её половые губы. Она закрыла глаза, без возможности больше смотреть, полностью отдаваясь его прикосновениям. Он вкушал её так, словно она хранила в себе экстракт философского камня.       Ноги снова стали подводить девушку, и она взявшись за платиновые волосы, отстранила своего ублажателя, смотря ему в глаза. Малфой вновь стоял на коленях перед ней, с распухшими от ласк губами, и почти чёрными от похоти глазами.       — Моя госпожа желает переместиться в ложе?       Гермиона улыбнулась ему, склоняясь к его лицу, взявшись за идеально выбритый подбородок.       — Госпожа желает консумировать брак, как положено по традициям, — она отпустила его, взбираясь на постель, но он остановил её.       — Постой… — прошептал Малфой, начав руками бережно расплетать её волосы. Когда последняя коса превратилась в волнистую прядь, он взял её за шею, притянув к себе, вдыхая её запах. — Так лучше.       Гермиона наблюдала за тем, как будучи в его власти, не волен был именно он.       Послышался лязг металла, а затем брюки оказались на полу. Рука поманила её назад, в кровать, и когда девушка забралась на неё, то почувствовала горячий, бархатный…       — Ты лучшее творение мироздания.       …член между её ягодиц.       Она подалась назад, почувствовав опаляющий выдох в спину. Драко обхватил её грудь, а Гермиона приподняла подол, насаживаясь. Тело снизошло вибрациями, которые тут же достигли гипоталамус. Каждое прикосновение Малфоя к её коже становилось острым, как лезвие, и одновременно мягким, как шёлк. Мужчина издал гортанный стон, сжимая грудь сильнее, снова толкаясь в неё, растягивая каждый миллиметр погружения, что доставлял невиданное удовольствие.       — Драко… — выдохнула девушка, но не смогла задать желанного вопроса о том, так ли у всех, кто женится через обряд.       Она смотрела на то, с каким блаженным лицом Малфой наслаждается ею, входя в неё снова и снова, напрягаясь всем телом. Сочные шлепки и протяжные стоны заполонили комнату. Член скользил в ней, пока крепкие руки ласкали её тело сквозь тоненькую ткань. Гермиона откинулась на плечо Драко, когда он вновь коснулся её клитора. Промокшая сорочка открывала какие-то новые, несказанные ощущения.       — Ляг… — прошептал Малфой, отдаляясь, давая Гермионе передышку.       Она послушно упала на шёлковые подушки, широко расставив ноги перед возвышающимся над ней Драко. Но он, вместо того, чтобы войти, взял её ноги и бережно уложил их себе на плечи, покрывая поцелуями.       — Расслабься.       Гриффиндорка сначала удивлённо посмотрела, но затем приказала своим мышцам повиноваться, и тогда Драко опустил свой взгляд вниз, начиная не спеша помещать член.       — Скажи, если будет больно, — прошептал он.       — Да… Продолжай… — пролепетала девушка, сжимая края сорочки.       Малфой входил в неё ритмично, меняя темпы и направления. Когда его пальцы касались её кожи, это подобно электрическому разряду, пробегавшему по позвоночнику. Её сосредоточенность ускользала, уступая место чистому чувственному наслаждению. Сознание утопало в океане страсти, которая поглощала полностью, оставляя девушку беззащитной в руках мужчины.       — Ты моя, — неровно прошептал Драко.       — Да, — ответила она, задыхаясь от чувств. — Я твоя. Навсегда.       Его губы коснулись её губ, создавая взрыв чувственного наслаждения. Тело дрожало от желания, её руки обвили его шею, притягивая мужчину ближе. Она была в плену страсти, которую вызывал в ней Драко, и она наслаждалась каждым мгновением, каждым прикосновением, без возможности и желания сопротивляться.       Дыхание становилось всё более прерывистым. Каждый вздох сопровождался стоном наслаждения. Его руки крепко держали её, и она чувствовала, как близка их разрядка. Пальцы гриффиндорки судорожно сжимали простыни, а голова откинулась назад. Она смотрела на него с полуоткрытыми глазами.       — Сильнее, — выкрикнула Гермиона..       Он поднял голову, его глаза встретились с её. Он склонился над ней, меняя угол, отчего её тело начало дрожать, как натянутая струна. В следующую секунду волна оргазма обрушилась на неё с неимоверной силой, заливая всю комнату ярким светом. Всё существо погрузилось в вихрь удовольствия, её мышцы сокращались в ритме, диктуемом их страстью. Пальцы впились в его плечи, и она чувствовала, как каждое его движение усиливает её наслаждение.       — Я твой, — выдохнул он, и в этот момент его тело напряглось. Он крепко сжал Гермиону. Его глаза горели ярким фиолетовым светом, наполняя девушку своим семенем. Его магия выплеснулась наружу, окутывая их обоих.       Они оставались соединёнными. Их тела дрожали от посторгазменного экстаза, а их дыхание постепенно успокаивалось.       — Муж, — прошептала она.       — Жена, — ответил Драко.        Его глаза всё ещё сияли.