Глава 21
5 марта 2026 г., 23:47
Riddle - Charles
Она знала каждый угол этого дома, каждую щель и скрипучую доску, но сегодня её движения были ещё более осторожными.
Из-за угла арки Гермиона увидела белокурую макушку и стиснула палочку крепче, прицеливаясь.
— Какого чёрта ты здесь делаешь, — это был не вопрос и не требование объяснений.
Малфой, стоящий у плиты в одних пижамных штанах, даже не обернулся сразу. Лишь спустя мгновение он медленно повернул голову, бросив на неё короткий, ленивый взгляд. На его лице была небрежная щетина, которую Гермиона нашла бы привлекательной в других обстоятельствах, но не сейчас. Не с ним.
— Это и мой дом тоже, — спокойно сказал он, вновь сосредоточившись на плите.
Она просканировала кухню, анализируя угрозы. Всё было в идеальном состоянии, каждый предмет на своём месте, за исключением единственной переполненной пепельницы, которая раздражающе выделялась на фоне педантичного порядка.
— Выметайся отсюда, — её голос стал ещё холоднее, если это вообще было возможно.
— Это и мой дом тоже, — повторил он монотонно, словно она его не поняла с первого раза. Он ловко левитировал тесто в руки, продолжая готовить с удивительной грацией, которая казалась совсем неуместной в этой раскалённой атмосфере. На его груди был шрам, оставшийся после прошлой схватки. Это придало Гермионе уверенности. — Я готовлю шарлотку для Паркинсон. Опусти палочку, сегодня перемирие, — добавил он, всё так же спокойно, словно её приказ выметаться был не более чем шумом на заднем плане.
Эти слова подлили масла в огонь. В груди закипела ярость, захлёстывая разум. Она даже не заметила, как быстро вспышка заклинания прорезала воздух, прожигая столешницу насквозь. Но Малфой увернулся, отскочив в сторону в последний момент. Столешница затрещала, из неё поднялся дымок, наполняя комнату запахом горелого дерева.
Он выдохнул, и на мгновение его челюсти сжались, из-за чего на лице отразилась досада.
— Ладно, я пытался, — процедил Драко сквозь зубы, вытаскивая свою палочку. Его голос стал ниже, а взгляд - острее.
Перемирие закончилось, так и не начавшись.
— Не смей даже приближаться ко мне, — Гермиона прищурилась, сжимая палочку так сильно, что её костяшки побелели. В голосе звучала непреклонная сталь. Всякий мускул её тела был натянут, готовый к мгновенному действию.
— Ты первая приблизилась, — спокойно парировал Малфой, не теряя своего самоуверенного вида. Он двигался вокруг столешницы, наблюдая за Гермионой с прищуром. — И не волнуйся, у меня нет в планах трахаться с тобой снова.
Порох вспыхнул. Она не могла сдержаться, выпустив очередное заклинание, направляя прямо в фигуру мужа. Он увернулся снова, и с треском осколков за ним разлетелось окно. Стёкла посыпались на пол, воздух ворвался в комнату с прохладным ветром.
— Если будешь шуметь так дальше, ребята начнут задавать вопросы. И это не в твоих интересах, — бросил Драко.
Гермиона скривилась, её лицо исказилось от злости.
— Не переживай о вопросах, Малфой, — сказала она, так же двигаясь вокруг столешницы, внимательно следя за каждым его движением. — Просто расскажи им правду.
Они водили хоровод, держа друг друга на прицеле, неотрывно пересекаясь взглядами в тишине кухни.
— Ты ведь знаешь, что я не могу ничего сказать им, ради их же безопасности.
— Или ради спасения своего зада? — парировала она.
— Я не хочу портить тебе видок перед праздником, — он говорил медленно. — Но ты просто нарываешься, — наконец проступило раздражение, а следом он испустил Экспеллиармус, но Гермиона оказалась быстрее, увильнув.
— Ты столько говорил о своей кончине, — злобно прошипела Грейнджер. — Я не могу дождаться, когда же ты наконец сдохнешь.
Её заклинание вспыхнуло, и он едва успел отразить его, защищаясь небрежным движением, которое выглядело вялым. Малфой даже не пытался контратаковать, лишь спокойно наблюдал за яростью жены.
— Вспыльчивая, как в Хогвартсе, — сказал он с легкой усмешкой, отклоняясь в сторону, когда очередной луч пролетел мимо его головы, попадая в висящую на стене картину. — Хотя я думал, что ты давно научилась сдерживаться.
— Сдерживаться? — прогремела девушка. — Сдерживать что? Сдерживать ненависть к тебе? Это невозможно!
Она снова метнула заклинание, и Драко снова ловко увернулся, заставляя её пропустить удар. Он плавно шагнул в сторону, продолжая избегать её атак, двигаясь так, будто эта битва была для него вальсом. Его движения были безмятежными и расчетливыми, контрастируя с её остервенелой атакой.
— Ты слишком много думаешь, любимая. Иногда нужно просто… расслабиться.
Он выбил палочку у неё из рук изящным взмахом своего запястья, но она, не теряя темпа, быстро схватила кухонный нож, находившийся рядом, и бросилась на него, не давая ему ни секунды на передышку. Малфой был к этому готов. Он перехватил её руку на лету, зафиксировав её над своей головой. Их тела оказались близко друг к другу, почти касаясь. Горячие волны пронеслись по коже.
— Расслабиться? — процедила она, приближая лицо к его. — Ты хочешь, чтобы я расслабилась, после того, что ты сделал с нами?
Драко, с иронией, заглянул ей прямо в глаза, его хватка на её запястье усилилась, но в взгляде не было ни намёка на угрозу - только игра.
— Может, стоит направить эту энергию в другое русло? — он наклонился ближе, их лица были на расстоянии дыхания.
— Пошёл к чёрту!
Гермиона с силой вырвалась, прекращая токи возбуждения. Она метнулась влево, замахиваясь кулаком, но он перехватил её руку, развернул и прижал девушку спиной к своей бархатной коже. Дыхание обоих участилось.
— Отпусти меня, Малфой! — она попыталась вывернуться, но его рука крепко держала её, не давая ей ни малейшего шанса.
— Только если ты обещаешь не бросаться в меня всем, что попадется под руку, — его голос был тихим, даже дружелюбным.
— Обещать? — она рассмеялась, в смехе прозвенела горечь. — Я не могу обещать ничего, что касается тебя.
Он усмехнулся, выпустив её из захвата, но остался наготове.
— Ты становишься непредсказуемой. Это меня настораживает.
Гермиона оглянулась на него, сузив глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Лёгким движением руки она призвала клык из сумки.
— Может, тебе стоит начать бояться, — прошипела Грейнджер, демонстративно указывая клыком на него.
Малфой сделал шаг назад, всё ещё с той же спокойной усмешкой на губах.
— Я не боюсь, но тебе стоит задуматься, куда эта ярость тебя приведет, — он наклонил голову, изучая её.
— К твоей могиле, Малфой.
Драко замер, его лицо на мгновение стало серьезным, но затем он снова расслабился и сделал шаг вперёд, наклоняясь ближе к ней. Глаза мужчины почернели.
— Осторожнее с желаниями, дорогая, — сказал он низким шёпотом, когда вновь встретился с её взглядом. — Они могут сбыться.
Она грозно глядела на него, восстанавливая тяжёлое дыхание, словно она только что пробежала марафон. Гермиона шагнула вперёд, в одной руке держа палочку, а в другой клык, чтобы добить. Теперь в её движениях была почти пугающая сосредоточенность. Малфой прищурился, не спуская с неё глаз, готовый к новой атаке.
— Ты правда думаешь, что сможешь убить меня? — его голос звучал почти весело, не воспринимая её всерьёз.
— Я думаю, что тебе лучше бы этого не проверять, — ответила она, прицеливаясь. — Кто знает, какой предел твоих сил.
Драко нахмурился, но всё равно продолжал двигаться вокруг неё, как охотник, высматривающий свой ужин.
— Ты же знаешь, что не сможешь этого сделать.
— Неужели? — она самодовольно ухмыльнулась, но тут же эмоция была стерта с лица, и оно стало жестким. — Ты даже не представляешь, на что я способна.
Он ответил ей холодным, но чуть искривленным в оскале взглядом, его вновь серые глаза опасно блестели.
— Тогда докажи это, любимая. Иди к папочке.
Ещё больший всплеск ярости. Стиснув зубы, она резко двинулась вперёд, за мгновение оказавшись перед ним, будто собиралась вонзить в него клык, но затем неожиданно остановилась в последний момент, коснувшись им его шеи.
— Кто папочка теперь, Малфой? — слова слетели с её губ ожогом, примерно таким же, как тот, что она оставила на его коже в качестве нового шрама. Обнажённые вены на его теле пришли в движение.
Драко будто удивился на мгновение, но быстро вернул свою уверенность, в последний момент уклонившись от её очередного выпада. Гермиона недовольно фыркнула, задействовав палочку, но заклинание пролетело мимо, оставляя после себя искры, которые разлетелись по кухне. Его же палочка почти не двигалась, он использовал её больше как отвлекающий манёвр, играя на раздражении жены.
— И ты не понимаешь, как близко ты к тому, чтобы сделать что-то, о чём будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, — жёстко предупредил Малфой.
Он шагнул вперёд, оказавшись в полуметре от Гермионы, когда она неожиданно ударила его кулаком в лицо. Драко крепко стиснул зубы, удерживая равновесие. Из его палочки вырвался луч, направленный в стену. Однако он рикошетом отразился от блестящей поверхности кастрюли и пронесся сквозь кухню, вскользь прорезая скулу Гермионы. Она ощутила острую боль и замерла, почувствовав, как тёплая струйка крови потекла по щеке.
Малфой на мгновение замер, заметив, что натворил. Но в его глазах не было раскаяния, только настороженность. Он внимательно следил за ней, ожидая, что она сделает дальше.
Вдруг послышался громкий бой часов, раздавшийся в холле. Звук эхом отзывался в тишине, указывая, что время приближается к вечеру. Шесть часов. Через полчаса им нужно быть у Пэнси на празднике. Они оба замерли, прислушиваясь к глухим ударам, пока секундная стрелка отмеряла их оставшееся время.
— Серьезно? — Малфой пробормотал сквозь зубы, всё ещё тяжело дыша. Гермиона с трудом подавляла желание снова ринуться в атаку. — Ты же понимаешь, что продолжать это сейчас — полная глупость.
Грейнджер ответила ему враждебным взглядом, всё ещё сжимая палочку и клык в руках. Она заметила, как кровь капает с её щеки на пол, но проигнорировала это.
— Если бы не этот дурацкий приём…
Драко помрачнел, скользнув взглядом к её ране, а затем обратно к её глазам.
— Жаль, но у нас есть дела поважнее, чем убивать друг друга прямо сейчас. Если мы не появимся у Пэнси, это вызовет вопросы. Вопросы, на которые у нас не будет хороших ответов.
Она раздражённо отвернулась. Он прав. Они не могли позволить себе такую роскошь, как продолжение их вражды сейчас. С новым ударом часов приближалось время, когда им придётся играть свои роли перед друзьями, как будто ничего не произошло.
— Перемирие на сутки? — холодно предложил он.
Она посмотрела ему в глаза, оценивая его слова. Согласие сейчас не означает, что война окончена, лишь временная передышка.
— Тридцать минут, и потом мы снова будем вести себя, как нормальные люди, — сказала она, постепенно убирая оружие.
— Только на сегодня.
— Не радуйся слишком сильно, Малфой.
— Поверь, я бы с удовольствием продолжил. Но сегодня у нас более важные дела, — Драко бросил на неё быстрый взгляд, прежде чем отвернуться и направиться к арке.
Гермиона осталась стоять на месте, наблюдая, как он выходит с кухни. Она быстро зажала порез на щеке и направилась в ванную, понимая, что через тридцать минут придётся надеть маску любви, беззаботности и спокойствия. Вода каскадом стекала по её телу, смывая кровь, но не напряжение.
Быстро закончив, она вышла и направилась к зеркалу, направляя палочку на рану, стараясь как можно лучше замаскировать. Потратила на это большую часть времени, но в итоге ей удалось добиться более-менее приемлемого результата. Теперь рана была почти незаметна, лишь тонкая линия в качестве напоминания.
Подойдя к своему зеркалу в гардеробной, Гермиона заметила, как изменилось её тело за последнее время. Формы стали чуть более округлыми, что связано с повышенным аппетитом, несмотря на активные сражения и постоянный стресс. Её мысли ненадолго отвлеклись на это, но затем она вернулась к текущей задаче - выбрать что-то подходящее для вечера.
Она перебирала свои наряды, не находя ничего, что бы подходило. Внезапно взгляд упал на платье, которое раньше никогда не привлекало её внимания, и она даже не помнила, чтобы оно было у неё. Красное, длинное, с открытой спиной, глубокими разрезами по бокам, обнажающими бёдра, и корсетом. Цвет был насыщенным, вызывающим. Такие кричащие оттенки Гермиона обычно избегала, считая их слишком броскими. Но сегодня она почему-то решила рискнуть.
Платье идеально село на её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Девушка аккуратно высушила волосы, создавая лёгкие волны, и добавила последний штрих, нанеся на губы красную помаду. Завершая этот дерзкий образ, она прикрепила палочку к бедру и надела высокие каблуки.
Когда Грейнджер спустилась вниз, то увидела Малфоя, который уже ждал её у входа. Он был в классическом смокинге глубокого чёрного цвета с идеально сидящими лацканами, белой рубашке с высоким воротником и чёрным галстуком-бабочкой. Его волосы были слегка взъерошены.
И он всё таки побрился.
Увидев её, Драко поднял бровь. Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного. В серых глазах мелькнуло нечто, что Гермиона не смогла сразу прочитать. То ли восхищение, то ли угроза. Она почувствовала, как её сердце на мгновение замерло от этого взгляда, но быстро взяла себя в руки.
Лицо Драко тут же вернуло свой обычный, холодный фарфор.
— Неплохо выглядишь для ведьмы, которая предпочитает жить на заброшках.
Гермиона фыркнула, закатив глаза.
— Ты тоже неплохо для того, кто постоянно прячется за чужими спинами.
Малфой ухмыльнулся в ответ, обнажая клыки, но ничего не сказал.
Покинув дом, они шли по улочкам, освещённым мягким светом уличных фонарей. Оба молчали, стараясь держаться на безопасном расстоянии друг от друга. И хотя внешне они выглядели спокойными, напряжение между ними было почти осязаемым.
Когда они подошли к дому Паркинсон, оба невольно замедлили шаг, собирались с силами перед тем, как войти. Гермиона оглядела дом, сосредоточившись на предстоящем вечере.
— Давай сразу договоримся о правилах, — произнёс он твёрдым тоном.
— Какие правила? — спросила Гермиона, приподняв бровь.
— Первое - никакого заклинания или проклятия без предварительного предупреждения, — начал он, поднимая палец, считая на нём пункты. — Второе - держим видимость. Никто не должен заподозрить, что у нас что-то не так.
Гермиона сдержанно кивнула.
— А третье?
— Третье… Если вдруг захочешь сделать что-то… необдуманное, хотя бы подожди, пока мы уйдём отсюда.
Она скрестила руки на груди, нахмурившись, но затем тяжело вздохнула.
— Ладно. Но помни, Малфой, я буду лишь играть свою роль.
— Как и я, — холодно ответил он, предлагая ей руку.
Гермиона с неохотой просунула свою руку в его согнутый локоть, чувствуя, как мышцы мужчины напряглись под её прикосновением. Они подошли к двери, и Драко постучал, ожидая, когда их впустят.
Дверь открылась почти мгновенно. На пороге появилась Пэнси Паркинсон, в своём обычном роскошном наряде и с хитрой улыбкой на лице. Она быстро осмотрела пару и тут же подметила что-то странное.
— Слышала какой-то грохот из вашего дома. Всё в порядке? — спросила Пэнси, прищурив глаза, явно ожидая подробностей.
— Семейные разборки. Но всё закончилось хорошо, — не теряя ни секунды, легко ответил Драко. И, чтобы подкрепить свои слова, он наклонился и быстро поцеловал Гермиону в висок.
Она внутренне напряглась, желая отстраниться, но заставила себя остановиться и натянуто улыбнулась.
— Да, как всегда, — добавила она, пытаясь скрыть свою неприязнь.
Пэнси с любопытством посмотрела на них, её взгляд задержался на их сцепленных руках. Затем она усмехнулась и, отойдя в сторону, пропустила их в дом.
— Малфой, знаешь, твоя фамилия буквально переводится как 'недобросовестный' с французского? — язвительно заметила она.
Он лишь ухмыльнулся в ответ, ни на секунду не потеряв хладнокровия.
— Что поделать, Пэнси, фамилия обязывает.
Гермиона бросила на него укоризненный взгляд, но ничего не сказала, переключившись на оценивание масштаба подготовки к празднику. Любая деталь здесь кричала о вкусе, богатстве и стремлении произвести впечатление.
Высокий потолок был украшен гирляндами из еловых веток, переплетённых с золотыми и серебряными лентами. В центре комнаты стояла огромная ёлка с многочисленными сверкающими игрушками и драгоценными украшениями, некоторые из которых явно были антикварными и, вероятно, передавались в семье Паркинсон из поколения в поколение. На верхушке ели сияла звезда, сделанная из хрусталя, который переливался всеми цветами радуги.
Окна были завешаны тяжёлыми бархатными шторами, под которыми были развешаны огромные венки, сделанные из свежих еловых веток, ягод, шишек и лент. Повсюду летали свечи, создающие мягкий, тёплый свет, что танцевал на стенах, отражаясь в золотых и серебряных украшениях.
На длинных столах, покрытых белыми скатертями, стояли серебряные и хрустальные блюдца с закусками и десертами, готовыми к приходу гостей. В воздухе витал аромат корицы, имбиря и хвои, смешиваясь с лёгким запахом роскошных духов.
Гермиона с трудом могла скрыть своё восхищение, хотя она думала, что привыкла к роскоши, когда жила в поместье Малфоев. Здесь всё было сделано со вкусом, с любовью к деталям, и в этом чувствовалась душа. Казалось, что сам дом дышал праздником и магией, погружая всех в зимнюю сказку. Она могла бы насладиться этим, забыв обо всех своих проблемах, если бы не присутствие мужа рядом.
Они двигались среди мужчин в строгих костюмах и женщин в благородных платьях, что обсуждали последние новости в магическом мире, заключали сделки и обменивались любезностями. Но не отмечали наступление нового тысячелетия.
— Ты могла бы хоть раз попытаться соответствовать,— сказал Драко, с ледяным уколом смотря на её кричащее платье.
— Я оставлю соответствие тебе. В этом ты мастер.
Их диалог прервался, когда к ним подошла пара - мужчина средних лет и молодая девушка. Гермиона узнала их, но имен не помнила, да и вообще не старалась запомнить. Она только знала, что их семья занималась добычей редкой древесины, из которой создавались предметы, что могли нести в себе магическую силу.
Мужчина, с седыми волосами и благородными чертами лица, смотрел на девушку с таким восхищением, словно она была самой дорогостоящей вещью в его жизни. Девушка, в свою очередь, позволяла ему это. Её изумрудное платье подчеркивало хрупкость, а взгляд скользил по Малфою с явным интересом.
— Добрый вечер, — начал мужчина. — Рады вас видеть.
— Добрый вечер, мистер Крейн, — Драко кивнул ему, улыбаясь. — И миссис Эвелин, как всегда, ослепительны.
Девушка, чьи глаза блестели от интереса, задержала взгляд на Драко, улыбаясь в ответ. Грейнджер осознанно ущипнула мужа за руку, на что он мгновенно отреагировал.
— Позвольте представить вам мою жену, Гермиону.
— Мы уже знакомы, — не отрывая взгляда от Драко, Эвелин с улыбкой ответила.
— Вы выглядите просто великолепно, миссис Малфой, — с любезностью сказал мужчина.
— Спасибо, мистер Крейн. Ваша жена не менее прелестна, правда, Драко? — Гермиона прильнула к нему с нарочитой нежностью.
Малфой переместил руку со спины чуть ниже, его прикосновение было неожиданно ласковым, и она тут же натянулась, надеясь, что внешне это было незаметно.
— Как вы решились на брак в столь раннем возрасте? — задал вопрос мистер Крейн, восхищённо смотря на них.
— Каждый миг, проведенный с ней, заставляет меня чувствовать, что я живу, — Драко широко улыбнулся, ласково смотря на Грейнджер, — и, честно говоря, я не мог дождаться, когда смогу назвать Гермиону своей женой, — он прильнул губами к её ладони. — Это было самым правильным решением в моей жизни.
Слова звучали настолько искренне, что на миг можно было поверить в них, если не знать, что это всего лишь блестящая ложь.
— Мистер Малфой, вы такой романтик, — заметила Эвелин, очарованно смотря на него.
— Это лишь малая часть спектра его качеств, — сказала Гермиона с такой же широкой, фальшивой улыбкой, чуть склонив голову и продолжая держать взгляд на Эвелин.
Несмотря на кажущуюся непринуждённость, воздух понемногу начинал искриться, и, хотя это был обычный светский разговор, все тонкие намёки и скрытые эмоции делали его взрывоопасным.
— Нам пора, — сказал мистер Крейн, наклонив голову. — Надеюсь, ещё увидимся сегодня. С наступающим.
Гермиона кивнула, улыбнувшись, а когда пара отошла на достаточное расстояние, она повернулась к Драко и сдержанно прошептала:
— Ты перебарщиваешь.
— Возможно, но, дорогая, это ведь ты задала тон нашему вечеру.
Она не удержалась и закатила глаза. Но потом легко, едва заметно, приподняла кончики губ. И едва она собиралась предложить разойтись по разным сторонам дома, чтобы хотя бы на минуту передохнуть, как рядом неожиданно появился Леонардо де Вальенте. Его приближение было столь тихим и внезапным, что Гермиона едва удержала себя от резкого вздоха. Внутри неё тут же вспыхнула тревога. Этот человек знал слишком много того, что Малфою лучше было бы не знать.
— Мистер Малфой, — учтиво произнес Леонардо, протягивая руку Драко. — Гермиона, — он кивнул ей.
— Сеньор де Вальенте, — отозвался Драко, крепко пожимая руку. — Какая неожиданная встреча.
Гермиона, с трудом сдерживая волнение, пыталась выстроить спокойное выражение лица, хотя внутри неё всё сжалось. Леонардо мог легко выдать слишком много, сказав при этом удивительно мало.
— Не ожидал встретить вас здесь вместе, — продолжил Леонардо, его взгляд проскользнул от Драко к Гермионе. — Вы, должно быть, наслаждаетесь этим вечером в компании столь приятных гостей.
— Как и всегда, — ответил Драко с насмешкой в голосе. — Такие встречи - прекрасная возможность укрепить связи.
— Связи, конечно, важны, — медленно проговорил Леонардо, его взгляд снова вернулся к почти бездыханной Гермионе. — Особенно когда они основаны на взаимопонимании и доверии.
— Да, сеньор де Вальенте, — сглотнув, включилась Грейнджер. — Взаимопонимание - это ключ ко всему.
— Но, согласитесь, господин де Вальенте, — Драко пристально оглядел Леонардо, а потом снова вернулся к непринуждённому виду, — доверие не всегда может быть полной гарантией безопасности. В мире, где так много подлых мотивов и тайн, нужно быть начеку.
— Верно, лорд Малфой, — Леонардо слегка приподнял брови. — Опыт учит нас, что доверие может быть столь же опасным, как и его отсутствие. Главное - правильно расставить приоритеты.
Мужчины были словно два волка, выискивающие слабое место друг у друга. Девушка не сомневалась, что уже побледнела.
— Иногда стоит помнить, что не всё, что кажется на поверхности, отражает истинное положение вещей, — добавил Леонардо, его взгляд стал застывшим, как лёд. — И что истинная сила заключается в умении видеть глубже.
Драко лишь слегка улыбнулся, отвечая с той же непринуждённостью, что и раньше:
— Сила - это умение адаптироваться к любой ситуации и всегда быть на шаг впереди. Впрочем, как я вижу, вы с этим прекрасно справляетесь.
Леонардо медленно кивнул, его улыбка осталась пронзительной. Гермиона чувствовала, как холодный пот проступает на её висках. Де Вальенте точно был в курсе всего. Он аккуратно прощупывал границы дозволенного. Зачем то ему была нужна смерть её мужа, так же, как и ей самой.
— Разумеется, — мягко ответил Леонардо, давая понять, что он завершает этот неудобный разговор.
Грейнджер сделала глубокий вдох, наконец-то получая возможность освободиться от напряжения. Драко же выглядел так, словно остался вполне доволен результатом их встречи, хотя Гермиона знала, что ему не нравится чувствовать уязвимость даже на мгновение.
— Приятно было встретиться, сеньор де Вальенте, — сказала она, стараясь завершить разговор как можно быстрее, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.
— Взаимно, Гермиона, — ответил Леонардо. — С праздником.
До скорого.
Их сотрудничество точно ещё не окончилось.
— Почему мне кажется, что вы с де Вальенте знакомы?
Гермиона бросила на него раздражённый взгляд.
— Может, потому что тебе всегда что-то кажется, Малфой? Или ты просто параноик?
Драко не ответил сразу. Вместо этого он неожиданно сжал её запястье с такой силой, что она не могла не почувствовать боли. Он резко повернул её к себе лицом, заставляя смотреть прямо в его постепенно темневшие глаза.
— Ты ему что-то говорила про нас? — прошипел он, прожигая её насквозь, требуя ответа.
— Как трогательно, Малфой, — Гермиона прищурилась. — Что ты вдруг начал беспокоиться о своей репутации? Или ты думаешь, что я недостаточно сообразительна, чтобы понять, когда держать язык за зубами? — она резко выдернула руку из его хватки, оставив на запястье красный след. — Ты нарушаешь свои же правила, Драко, — её голос был полон презрения. — Может, тебе стоит проветриться и закончить этот фарс.
Он бросил на неё предупреждающий взгляд, его челюсти сжались. В этот момент он напоминал льва, готового к прыжку, но всё же сдержался. Вместо этого Драко достал из кармана пачку сигарет, одну из которых быстро засунул меж зубов. Он не сказал ни слова, лишь развернулся на каблуках и быстрыми шагами направился к выходу, оставив её стоять на месте.
Гермиона смотрела ему вслед, не сводя взгляда с его широкой спины. Раньше он не курил, но теперь это и переполненная пепельница в их доме.
— Что же, похоже, у нас обоих появились новые привычки, — прошептала она себе под нос, прокручивая обручальное кольцо на пальце.
Решив, что ей пора уже на время отстраниться от происходящего, Гермиона направилась в другую часть дома. Она пошла искать Пэнси, надеясь, что разговор с подругой отвлечёт от неприятных мыслей. Главным сейчас было одно - как можно дольше не пересекаться с Драко.
Она медленно прошла весь первый этаж, сквозь шум и суету, царившие на празднике. Знакомые лица приветствовали её кивком, но она лишь кратко отвечала на их взгляды, избегая слишком долгих разговоров.
Подойдя к одному из официантов, она слегка тронула его за плечо, привлекая внимание. Молодой человек был красив, с загорелой кожей и тёмными глазами, которые блестели при каждом движении. Его волосы были коротко подстрижены, а улыбка, едва заметная, добавляла ему шарма.
— Где хозяйка? — спросила Гермиона, окинув его взглядом.
Официант вежливо кивнул, указывая вверх.
— Она на втором этаже, мадам, — ответил он, наклоняя голову.
И тут её осенило: этот парень был стриптизёром на её девичнике.
Паркинсон…
Она подавила усмешку.
Поднимаясь по красной ковровой дорожке на второй этаж, Гермиона ловила на себе любопытные взгляды гостей. Люди перешептывались, возможно, обсуждая её наряд или брак с Малфоем, но она старалась не обращать на это внимания.
Оказавшись на втором этаже, она заметила приоткрытую дверь одной из комнат. Там, напротив огромного окна, в окружении гостей, Пэнси стояла рядом с высоким мужчиной. Он был красив в зрелом возрасте, с седеющими висками, глубокими морщинами вокруг глаз, которые лишь подчеркивали харизму. Его уверенная поза и завораживающий взгляд показывали, что он привык к вниманию женщин, а Пэнси, судя по всему, не была исключением. Её глаза блестели от удовольствия, и она наклонялась к нему, явно наслаждаясь флиртом.
В другом углу комнаты стоял Блейз Забини, сделав вид, что его не интересует происходящее, но сжатые кулаки и напряжённые челюсти говорили об обратном. Блейз не спускал глаз с Пэнси и её нового собеседника.
Паркинсон…
— Извините, могу я украсть её на минутку? — спокойно спросила Гермиона, обращаясь к мужчине с обворожительной улыбкой. Тот, лишь улыбнулся в ответ и, кивнув, удалился.
Пэнси, увидев подругу, радостно бросилась к ней, обнимая с искренним восторгом.
— Ну как прошёл выход в свет с мужем? — спросила она, усмехнувшись, как будто заранее предчувствовала ответ.
— Утомительно, — коротко ответила она, тут же переводя разговор на Пэнси. — Ты прямо демонстративно вызываешь ревность у Блейза.
— О, Гермиона, я просто развлекаюсь, — Пэнси легкомысленно отмахнулась. — Немного острых ощущений никогда не повредит, не так ли? — она улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то, что было трудно не заметить - удовольствие от того, как её игра с эмоциями Блейза давала результаты.
— Пэнси, так нельзя с ним поступать, — тихо начала Гермиона, удерживая взгляд подруги. — Он ведь явно тебя любит, и уже давно. Ты сама это знаешь.
— Любовь, Гермиона? — Пэнси приподняла бровь, делая вид, что не понимает, о чём речь. — Это просто слово. Все говорят, что любят, но что на самом деле это значит? — она отвела взгляд, нервно поправляя прядь волос, и лишь на мгновение в её глазах промелькнуло что-то, похожее на боль.
— Это значит, что ему не всё равно, — продолжила Гермиона, делая шаг ближе к подруге. — Это значит, что он готов ради тебя на всё. Ты видела его взгляд? Блейз страдает.
— Ты идеализируешь всё это, — слизеринка фыркнула. — Любовь - это красиво только на словах, а в реальной жизни… Она оборачивается оковами.
Гермиона напряглась. Пэнси говорила о чём-то глубоко личном. Она подошла ещё ближе, осторожно положив руку на плечо подруги.
— Почему ты так думаешь, Пэнси? — спросила она, ощущая, как в груди пробуждается старое чувство - то самое, которое она когда-то испытывала к Малфою. Любовь может быть прекрасной, но одновременно и разрушительной, если однажды всё пошло не так.
Паркинсон, нахмурившись, схватила бокал шампанского с подноса, прошедшего мимо официанта, и села на диван, стоявший неподалёку. Зелёные глаза стали отстранённым.
— Моя мать, — начала она с тихой дрожью в голосе, — она не справилась с жизнью в этом аду. Отец был помешан на возвращении Волдеморта. Всегда жестокий, всегда холодный. А её выдали замуж за него через Непреложный обет. Они ненавидели друг друга, а когда Волдеморт вернулся, отец окончательно обезумел. Тогда и начались издевательства над магглами, магглорожденными девушками… У меня до сих пор стоит перед глазами его мерзкая улыбка, когда он смотрел, как они страдают. Мама не выдержала и… — голос Пэнси сорвался, и она замолчала.
Гермиона присев на корточки перед подругой, молчала, позволяя ей продолжать в своём темпе. Несмотря на шум толпы вокруг, было странное ощущение, что они остались здесь только вдвоём.
— Когда мама умерла, — девичий голос стал жёстче, не давая возможности сломаться, — он переключился на меня. Никогда физически, но его слова, его поведение… Всё это сделало меня той, кто я есть. Я боюсь… боюсь, что с Блейзом будет так же. Что я стану как мой отец. Что, в конце концов, мы будем ненавидеть друг друга, как ненавидели мои родители.
Грейнджер опустилась рядом с ней на диван, взяв её руки. Паркинсон переживает сложные чувства, страхи, с которыми трудно справиться. Она вспомнила свои отношения с Малфоем - те моменты, когда всё казалось прекрасным, и те, когда они теряли друг друга.
— Пэнси, — начала Гермиона осторожно, — любовь не обязана быть такой. Да, она может быть ужасной, но это не значит, что она всегда будет такой. Ты не твой отец.
Паркинсон молчала, аккуратно смахивая слёзы, чтобы не испортить макияж.
— Я… Я просто не хочу, чтобы всё повторилось, — слизеринка сжала губы, приподнимая бокал шампанского ко рту. — Блейз слишком хороший. Я не могу… Я не достойна его. Я пытаюсь защитить его от самой себя.
Гермиона сжала руку подруги ещё крепче, но та на неё не смотрела.
— Ты достойна. Больше, чем ты думаешь.
Вздохнув, она, наконец, подняла зелёные глаза. В них был и страх, и благодарность, и какая-то неопределённость. Она пыталась улыбнуться, но вышло слабо, почти незаметно.
— Спасибо, — тихо произнесла Паркинсон.
Они сидели рядом, окружённые шумом праздника, но мир вокруг них сузился до одной этой комнаты, одного дивана, где две женщины нашли способ быть честными друг с другом.
До определенного момента.
— Как у вас с Драко? — голос Пэнси дрожал, и её глаза умоляли о честном ответе. — Вы… Вы единственные… в кого я верю…
Гермиона не могла разрушить идеализированное представление о любви, даже если сама ненавидела тот факт, что её жизнь превратилась в эту жестокую игру. Её злило, что приходится вынужденно играть мерзкую роль, но ещё больше пугало то, что ей она давалась откровенно легко.
— Я скучаю по нему каждую секунду, — начала Грейнджер, стараясь придать голосу мягкость и нежность, которых более не чувствовала. — Но, знаешь, кажется, мы поженились слишком рано. Пыл молодости… он даёт о себе знать. Иногда мне кажется, что мы слишком разные, и это сказывается на наших отношениях. Но… — она сделала паузу, гася отвращение, — но это не значит, что я его не люблю.
Ей было тошнотворно произносить это. Фраза резонировала с той болью, которую он причинял ей снова и снова.
Паркинсон, казалось, немного успокоилась, хотя слёзы всё ещё текли по её щекам. Она сжала руки Гермионы и выдохнула:
— Я никогда и не думала, что вам будет легко, — произнесла она, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. — Ты и Драко всегда враждовали, но в этом есть своя приятная перчинка, ведь так? Это делает вашу связь сильнее… верно?
Гермиона на мгновение отвела взгляд, не в силах вынести ожидание в глазах подруги. Она не могла признаться, что её чувства к Драко далеки от любви, что её единственное желание - быть как можно дальше от него.
— Да, Пэнси. Это, наверное, и делает нашу связь особенной. Неразрывной, независимо от того, во что она превратится в будущем.
***
Гермиона, проголодавшись от нервов и напряжения, едва сдерживалась, у длинного стола, уставленного всевозможными блюдами. Глаза разбегались от разнообразия: золотисто-коричневый жареный поросёнок, сочные куски мяса, украшенные зеленью, ароматные тушёные овощи, свежий хлеб, пышные суфле, и целая палитра салатов, от которых исходил свежий запах цитрусов и зелени. Она поймала себя на том, что почти пускает слюну. Взяв тарелку, Гермиона остановилась в растерянности, не зная, с чего начать. Решила попробовать всё понемногу, положив в тарелку кусочек мяса, немного овощей, ломтик хлеба. Но когда она подошла ближе к блюдам с рыбой, её резко скрутило от запаха, и Гермиона тут же отвернулась, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она поспешно отошла от рыбы, радуясь, что никто не заметил её реакции. Вместо этого девушка направилась к сладкому, и как только увидела ряды пирожных, не смогла удержаться, начиная пробовать одно за другим: кусочек пирога, торт с нежным кремом, затем фруктовую тарталетку. Каждый новый вкус заставлял её забывать о приличиях, и она съедала десерты с такой жадностью, что всё происходящее вокруг перестало иметь значения. Однако в какой-то момент, шёпоты и взгляды со стороны вернули её в реальность, напоминая где она находится. Девушка выпрямилась, аккуратно положила ложку на край тарелки и взяла салфетку, промокнув уголки губ. Вспомнив несколько правил этикета, прочитанных в книгах, она отложила сладкое, положила себе салат и начала есть маленькими кусочками, медленно и изящно. Как вдруг она почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Гермиона закатила глаза. Муж пришёл вновь «наставить» её. — Малфой, я, конечно, понимаю, что ты… — начала она, резко поворачиваясь, но её слова застряли в горле. Перед ней оказался не Драко, а высокий, смуглый мужчина с чёрными, как ночь, волосами и глубокими карими глазами, излучающими хищную уверенность. — Мистер Риччи, — продолжила Гермиона, уже совершенно другим тоном, быстро скрывая свою раздражённость. Винченцо Риччи улыбнулся, его глаза пробежались по её фигуре с явным интересом. — Гермиона Малфой, — произнёс он медленно, смакуя её имя. — Да, — коротко ответила она, пытаясь не показывать своего дискомфорта. — Вы правы. Это я. — Интересно, — продолжил он, делая шаг ближе, — но всё же, как вы оказались в этих «связях»? — очевидно намекая на Драко. Гермиона замерла. Он не просто флиртует, а пытается вывести её на разговор, который мог бы навредить. — Иногда жизнь преподносит неожиданные сюрпризы, мистер Риччи. А теперь, если позволите… — учтиво улыбнувшись, она слегка отступила назад. Но Винченцо не собирался её отпускать. Он снова сократил дистанцию, положив руку на её спину и нежно подтолкнув обратно в сторону стола. — Не спешите, Гермиона. Здесь ведь так много всего интересного. Её взгляд метнулся по комнате в поисках кого-то, кто мог бы помочь прервать этот разговор, но все были слишком заняты своими беседами. — Я уверена, что мой муж скоро вернётся, — произнесла она, стараясь оставаться спокойной. — Он не любит, когда я надолго остаюсь одна. — Тогда, наверное, мне стоит задержаться ещё чуть дольше, чтобы побеседовать с вами, — продолжал Винченцо, его улыбка становилась всё шире. С ним нельзя было играть по обычным правилам, и любые попытки выйти из этой ситуации могли лишь подлить масла в огонь. Она попыталась сделать ещё один шаг назад, но её путь вновь преградила его рука. — Вы очаровательны, — мягко, но настойчиво сказал Винченцо. — Я уверен, что мы могли бы обсудить много интересных тем. Она выдавила из себя вежливую улыбку. — Не против, если на ты? — он не дал ей возможности ответить. — Знаешь, Гермиона, — его голос стал ниже, более интимным. — Ты слишком многое себе позволяешь, Винченцо, — резко перебила она. — А я думал, что ты умная женщина, — игнорируя её предупреждение, он склонился ближе к её лицу. — Неужели ты всерьёз думаешь, что меня волнуют какие-то условности? Типо твоего… — он поиграл бровями, — мужа. Терпение окончательно лопнуло. — Ты говоришь, как будто это не имеет значения. Но знаешь что? Это имеет значение для меня. И ты, возможно, привык получать всё, что хочешь, но я не твоя вещь. Винченцо приблизился к её уху, его взгляд стал ещё более наглым. — Не торопись с выводами, Гермиона. Может, ты просто ещё не знаешь, что тебе нужно? Ты выглядела не такой уж и счастливой с ним. Её глаза сузились, когда она с трудом сдержала порыв запустить в него каким-нибудь заклинанием прямо здесь, на этом вечере. — Знаю одно: с такими, как ты, у меня нет никаких дел, — она сделала шаг назад, но Винченцо не отступал, испытывая границы. — Не обманывай себя, — его голос был бархатным и опасным одновременно. — Ты здесь, потому что хочешь быть здесь. А я… я не привык сдаваться. Последний комментарий вывел её из себя. — Ошибаешься. Советую остудить пыл, пока не оказалось слишком поздно. Гермиона вздрогнула, когда мужчина, не заботясь больше о приличиях, коснулся её руки, провёл по предплечью и медленно, слишком медленно, поднял руку к её плечу. Она мгновенно коснулась пальцами своей палочки, спрятанной в складках платья. В ту же секунду ощутив едва уловимый импульс от кристалла, сообщающий, что слабое место Винченцо - его спина. Этот факт она отметила для себя, но пока не решалась действовать. — Ты слишком многого себе позволяешь, лучше отойди. Риччи только усмехнулся, не убирая руки и приближаясь ещё ближе. — Я уверен, что тебе понравится… Он не успел договорить, как резкое движение с её стороны заставило его убрать руку. — Я не шучу, Риччи. Ещё одно движение, и ты пожалеешь, что вообще подошёл ко мне. Нахал нахмурился, но прежде чем успел ответить, рядом с ним оказался Диего. С его лица мгновенно исчезла уверенная ухмылка. Диего взял Риччи за плечо, но Винченцо с яростью отшвырнул его, едва удерживая себя от того, чтобы ударить. Мгновение спустя появился Малфой. Он схватил Винченцо за воротник и резко рванул на себя, заставив того посмотреть прямо ему в лицо. — Какое ты имел право касаться её? — рыкнул Драко, прижимая Риччи к стене. Винченцо не уступал Малфою в физической силе, но лишь физической. Ведь ему не довелось испытать на себе все последствия тёмной магии, изуродовавшей тело и душу. Гермиона наблюдала за ними, не вмешиваясь. Она едва сдерживала улыбку, думая, что этот нарастающий конфликт хоть как-то скрасит чрезмерно интеллигентный вечер. — Мальчик, отпусти меня, тебе не нужны последствия, — Винченцо, не смутившись, скривился в саркастической ухмылке. Затем он склонился и прошептал ему что- то, и по лицу Драко было видно, что услышанное ему не понравилось. Малфой лишь сильнее сжал воротник, приподнимая Риччи на пару сантиметров от пола. Он был в бешенстве. Губы искривились в угрожающем оскале. — Ты и понятия не имеешь, с женой кого ты связался, — прошипел он ледяным тоном. — Я покажу тебе, и это будет последним, что ты увидишь. Риччи попытался ударить Драко, но его руки были мгновенно перехвачены Тео и Диего, которые всё это время держались поблизости, готовые вмешаться. Без слов, они выволокли Винченцо из дома. Малфой повернулся к ней, его лицо было всё ещё искажено неукротимой свирепостью. Он подошёл к Гермионе. — Ты в порядке? — без эмоций, без тона, абсолютно сухо. Но Грейнджер лишь вскинула бровь, пренебрежительно оглядев его с головы до ног, и, не говоря ни слова, обошла его, направляясь прочь. В главном зале зазвучали спокойные, бархатистые ноты джаза. Мелодия скользила по помещению, как шёлк, создавая вокруг вечера лёгкую ностальгию. Взгляды людей начали возвращаться к Гермионе. Их глаза блестели любопытством и завистью. Мало кому удавалось остаться целым после перепалки с Винченцо Риччи. В толпе, что мерцала драгоценными камнями в полумраке, её внимание привлек один человек. Леонардо де Вальенте стоял у края зала, его обычно сдержанное лицо озаряла довольная ухмылка. В руках он держал бокал с вином, и, поймав взгляд Гермионы, слегка приподнял его в одобрительном жесте. Было трудно сказать, что именно его так развеселило: общая скука светского вечера, которую удалось разбавить скандалом, или факт того, что Риччи, наконец, поставили на место. Она догадывалась, что Риччи раздражал многих здесь, но все его боялись. Итальянцы, и в частности, представители высшего общества, имели двоякое отношение к мафии. С одной стороны, её осуждали за жестокость и нарушение закона, с другой - уважали за способность решать проблемы, которые не могли решить легальные структуры. Винченцо Риччи был воплощением этой силы, но его методы и характер, она не сомневалась, вызывали у многих лишь отвращение. — Как ты? — спросил Тео, вошедший в дом вместе с Диего. Гермиона остановилась, сложив руки на животе. — В порядке, и спасибо вам обоим. Но, если не возражаете, мне нужно побыть наедине с собой. Диего и Тео обменялись взглядами. — Конечно, — сказал Нотт, улыбнувшись. — Но если тебе вдруг понадобится компания… — …ты знаешь, где нас найти, — продолжил Диего. Гермиона благодарно кивнула им и начала отступать назад. Уже уходя, она услышала, как Тео, явно забавляясь, пробормотал в пустоту: — Интересно, где Пэнс и Блейз? Вечно они пропускают всё самое интересное. Пройдя через толпу гостей, она блуждала по дому, пока не нашла узкий коридор, скрытый за бархатными шторками, которые отделяли его от остальной части зала. Коридор был освещён приглушённым светом, даря желанное уединение. Несколько кушеток располагались вдоль стен, а в конце коридора виднелся небольшой балкон, через двери которого проникал прохладный ночной воздух. Грейнджер осторожно села на одну из кушеток, проводя ладонью по лицу. Она закрыла глаза, позволяя джазу и отдалённым голосам затихать в её сознании. Почему Драко так резко вмешался, в попытке… защитить? Нет. Показать себя. Её взгляд упал на лунный свет, который просачивался через полуприкрытые шторы, озаряя комнату мягким светом. Конечно, признаться в том, что она была благодарна Драко за его вмешательство, казалось чересчур, но какое-то чувство признательности всё же шевельнулось. В конце концов, Винченцо перешёл все границы, и Малфой сделал то, что должен был сделать. Он любит контроль. Девушка прикусила нижнюю губу. Контроль и власть - это те две вещи, которые Малфой всегда жаждал больше всего. Он всегда был уверен в себе, в своём праве управлять ситуацией, и ненавидел, когда кто-то пытался отобрать у него это право. В этом он был похож на Винченцо, хотя с одной важной разницей: Драко, в отличие от Риччи, хотя бы знал, как сохранять внешнее достоинство. Винченцо же, напротив, был воплощением невоспитанности и грубости, прикрытой тонким налётом харизмы. Малфой слишком сильно вжился в роль достойного мужа. Но что это значило на самом деле? Весь этот показной выход, его поведение… Он, возможно, считал себя идеальным мужем, исполнителем всех правил и норм. Но смысла во всём этом не было. Гермиона уже давно не верила в ту любовь, которую когда-то видела в нём, но не могла отрицать, что он заботился о своей репутации и о том, как их брак выглядел в глазах других. Гермиона вздохнула, снова прикасаясь холодной ладонью к лицу. Начали доноситься мягкие звуки музыки. Мелодия, которую она не могла спутать ни с чем другим. Она тихо начала напевать её, позволяя себе на мгновение забыться, унестись в далёкие, но такие дорогие сердцу воспоминания. Toyland - Don McLean — Toyland, Toyland… Little girl and boy land… While you dwell within it… You are ever happy there… «Зима в Хогсмиде всегда особенная. Воздух чистый и морозный, наполненный запахами пряностей и хвои, под ногами скрипит свежий снег, а вокруг всё кажется волшебным и нереальным. Мы шли по улице, замедлив шаги, чтобы насладиться каждым мгновением. Первое января, и это наш первый поход в деревню на каникулах. Снег только-только выпал, и он такой белый и пушистый, что даже жалко его топтать. — Ты уверен, что тебе хватит, Рон? — шутливо спросила я, глядя на то, как он пытается закрыть пальцами коробку с карамельными жабами. — Конечно, хватит! — уверенно ответил Рон. — Если только Гарри не съест половину, как в прошлый раз. — Эй, это был один раз! — Гарри попытался защититься, но не смог удержаться от улыбки. Мы свернули на боковую улицу, где тишина и покой сменили шум центральных дорог. Холодный воздух обжигал щёки. — Посмотрите! — внезапно воскликнул Гарри, указывая на витрину одного из магазинов. В окне виднелись игрушки, выложенные в виде маленькой рождественской сцены. Большие плюшевые мишки, куколки с нарядными платьями и даже крошечные волшебные палочки, которые светились при прикосновении. — Какая красота… — прошептала я, не отрывая взгляда от этой сказочной сцены. Рон, оглядевшись, вздохнул и тихо произнёс: — Знаете, я бы не отказался от такого мишки в детстве. — Может тогда ты бы не спал с Коростой, — Гарри усмехнулся и подтолкнул его локтем. — Рон, не обижайся, но засыпаешь с ней ты, а просыпаюсь я. Мы все рассмеялись, стоя у витрины, когда откуда-то изнутри магазина послышалась мелодия, её тёплые нотки заполнили всё вокруг. Я улыбнулась, узнав мелодию, и начала тихо напевать её слова: — Toyland, Toyland… Little girl and boy land… While you dwell within it… You are ever happy there… — Это наша песня, — неожиданно сказал Гарри, словно заворожённый. — Наша? — удивилась я, взглянув на него. — Ну да, почему бы и нет? — он пожал плечами. — Она ведь идеально подходит. Она будет напоминать нам о друг друге, о том, как всё только начинается. Рон, услышав это, с серьёзным видом кивнул, хотя в его глазах промелькнула весёлая искорка. — Звучит вполне разумно. Значит, это официально. У нас теперь есть песня. Я рассмеялась и кивнула в знак согласия. — Пусть будет так. Только наша песня, — я очарованно смотрела на магазин, пытаясь запомнить этот момент навсегда, но вдруг что то лёгкое ударилось мне в плечо. — Эй! — всплеснула я руками, пытаясь стряхнуть снег с мантии, но, к сожалению, Рон уже заливался смехом. — Ну всё, Уизли, держись! — я крикнула, нагнувшись, чтобы слепить свой снежок. Гарри не остался в стороне. Он схватил горсть снега и, быстро сформировав снежок, метнул его в Рона. Снежок попал Рону прямо в бок, и тот слегка пошатнулся. — Так нечестно! — возмутился Рон. Он уже был готов к ответной атаке, когда я вдруг нанесла неожиданный удар, метнув снежок прямо ему в лицо. Снег взорвался перед его глазами, и Рон, озадаченный, на мгновение застыл, словно не веря, что его так легко поймали. — Попался! — закричала я, расплываясь в довольной улыбке. — Смотри, Рон, теперь тебе придётся обороняться со всех сторон! — Гарри метнул ещё один снежок, который угодил прямо в шапку Рона, сбив её немного набок. Уизли с притворным возмущением ухмыльнулся и уже с двумя снежками в руках бросился на нас. Началась настоящая снежная битва: мы бегали друг за другом, прячась за сугробами и заборами, закидывая друг друга снежками. Снег летел в разные стороны, и смех разносился по всему Хогсмиду. Тогда я чувствовала себя самой счастливой девочкой на свете.» Они слушали её каждый год, сначала втроем, потом вчетвером, впятером, а затем уже всем Орденом. Они всегда собирались у камина в гостиной Гриффиндора или на кухне у Тонксов, где звучала эта песня. Гарри, Рон, она, Джинни… позже присоединились Невилл, Луна, даже Сириус и Римус. Все они сидели, слушая эту мелодию, каждый из них находя утешение и тепло в этой традиции, в своей общей борьбе, в этой короткой передышке от войны. Теперь они все были мертвы. Одна за другой вспыхивали перед её внутренним взором сцены гибели друзей. Погибшие на поле боя, захваченные в плен, изувеченные пытками или сломленные безумием. Это было не просто больно – это было невыносимо. Их не стало, а она осталась. Осталась, чтобы помнить, чтобы переживать всё снова и снова каждый раз, как слышала знакомые аккорды. Девушка смахнула слёзы с глаз, но они тут же вернулись, застилая. — Я так скучаю… Пытаясь успокоиться, она начала обмахивать себя, но даже это не помогало. В груди горело. Гермиона встала и, тяжело дыша, направилась к балкону. Ночное небо усеянное мириадами звёзд. Где-то там все они смотрят сейчас на неё с небес. Ей всегда нравилась эта идея – что умершие не исчезают бесследно, а продолжают жить в звёздах, в воздухе, в лесу, в воспоминаниях. Пальцы нежно коснулись татуировки. Тонкие линии, едва заметные под светом луны, символизировали их вечное единство. Но теперь это единство было разрушено. Реддл забрал их у неё, как и всё остальное. Он оставил лишь пустоту. И Малфой… Малфой тоже забрал их у неё. Он предал их, предал её, став тем, кем она никогда не могла бы представить. Внутри медленно разгоралось отчаяние. Она не могла поверить, что Нарцисса действительно была в плену у Пожирателей смерти. Не могла поверить в эту очередную ложь Драко. Он был самым верным слугой Волдеморта, безжалостной сущностью, выполняющей любой приказ без колебаний. Он сам гордился своей безупречной эффективностью, тем, что он был избран. Но разве мог он, эта безумная сущность, что потеряла всякую человечность, быть не в состоянии вызволить свою мать из плена? Или он сам отдал Нарциссу им, предал её, как предал всех остальных? Эта мысль частенько мучила её, лишая сна и покоя. Внезапно на Грейнджер накатила волна слабости. Ноги подогнулись, руки схватились за каменную перилу балкона. Её тело уже не выдерживало невыносимого стресса, который продолжал грызть изнутри, день за днём, час за часом. Сердце колотилось в груди, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Она пыталась сосредоточиться, глубоко дышала, но ничего не помогало. Мир медленно становился туманным, размытым, как будто само её существование таяло в этой ночи, под звёздами. W.D.Y.W.F.M? - The Neighbourhood — Напилась? — голос раздался из-за густого облака дыма. Чиркнула палочка, и в ночной темноте замерцал огонёк сигареты. Гермиона обернулась на звук, но тут же вернулась в исходное положение. — Ты портишь мне жизнь своим существованием. Малфой прислонился к перилам балкона, уперев локоть правой руки на балку, держа сигарету у лица. Его расслабленная поза контрастировала с напряжённой Гермионой. Он с интересом смотрел на неё, как на загадку, которую давно разгадывал, но каждый раз находил новый, непредсказуемый ответ. — Всего-то вышел покурить, Грейнджер, — произнёс он с ленцой, выпуская клубы дыма. — Никакого заговора. — Конечно. Почему бы и нет? Мало того, что ты испоганил мне весь праздник, так теперь ты даже воздух на этом балконе превращаешь в отраву! Он приподнял бровь, слегка оторвав сигарету от губ. — Ты сегодня на удивление резка, — сказал он, явно наслаждаясь её реакцией. — Всё ещё не можешь смириться с тем, что мы здесь вместе? Гермиона стиснула зубы. — О, Мерлин. Я так устала. Ты назойлив, — сказала она, повернувшись к нему лицом. Малфой в ответ только ухмыльнулся, его глаза блеснули в темноте. Этот блеск - смесь насмешки и чего-то более глубокого и неуловимого - вывел её из равновесия. Её руки дрожали, эмоции били через край. — Что ж, я бы мог сказать тебе, что я тоже устал, — спокойно заметил он, вновь затянувшись. — Но, пожалуй, это будет неправдой. Этот вечер на удивление забавен. — Забавен, — хмыкнула Гермиона, с трудом удерживаясь от того, чтобы закричать. Драко сделал шаг к ней, его расслабленное выражение лица исчезло, сменившись чем-то более суровым. — Грейнджер, не строй из себя мученицу, — прошипел он. — Я не виноват в том, что ты здесь. Ты думаешь, я не понимаю, что ты чувствуешь? Гермиона не могла больше сдерживаться. Все её силы, все попытки держаться достойно рухнули в этот момент. — Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула она, резко отступая назад. — Ты всегда делал вид, что понимаешь, что чувствуешь… но это ложь! Ты просто самодовольный, напыщенный, мерзкий, жестокий! — Генерал, — тихо произнёс он, потушив сигарету о перила. В его глазах мелькнула мрачная тень, но он тут же это подавил. Ей вдруг стало слишком трудно дышать. Она снова отвела взгляд. Находиться рядом с ним было ненормально. Разговаривать с ним было неразумно. — Ненавижу тебя, — Гермиона стиснула кулаки, словно хотела убедить в этом себя, а не его. — Ненавижу… за всё, что ты сделал. За всё, что продолжаешь делать! Ты… ты просто… ничтожество, Малфой! Он молча слушал, не сводя с неё взгляда. Его лицо оставалось неподвижным, лишь уголки губ поползли вверх, но и это быстро исчезло. — Понимаю, — спокойно признал он. — Ты права. Я отвратителен. Во всём. Но я хотя бы не убивал твоих родителей. Эти слова прозвучали настолько буднично, что на секунду Гермиона не поверила своим ушам. Что-то внутри неё рухнуло треснувшей стеной, слишком долго держащей удар. — Что? — она повернулась к нему. — Думаешь, это даёт тебе какое-то оправдание? Твой хозяин… твой отец… ты… и все ваши подданные… вы забрали их у меня! Всех забрали! — её челюсть затряслась, в преддверии истерики. Драко хмыкнул, качая головой. — И ты хочешь верить, что если бы я мог, то поступил бы иначе, — произнёс он, словно продолжая её мысль. — Но ты ведь знаешь правду, Грейнджер. Я не мог. И не могу. Как и никто из нас. Мы все в плену у своих ролей, своих приказов. — Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Стальные глаза жгли ей кожу. — Мы все по-своему заплатили. — Ненавижу тебя, — прошептала она снова, но на этот раз её голос был слабым. Ненависть казалась жалкой попыткой спрятать от самой себя собственную боль. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, — произнёс Малфой, наконец, поднимая на неё взгляд. — Это ничего не изменит. Ничего уже не изменить. Из зала доносилась инструментальная музыка, переливаясь тихими аккордами в ночном воздухе. Лунный свет, падающий сквозь тонкую завесу облаков, заливал мрачное лицо Малфоя, его высокие скулы, кварцевые глаза, и волосы, отливающие серебром. Гермиона молилась внутри себя, чтобы он ушёл, чтобы оставил её одну, хотя бы на этот раз. Всё, чего она сейчас хотела - это вернуться в Рощу. Прямо сейчас, пока не пробили куранты. Но внутри неё теплилась тоска по Пэнси. Не хотелось расстраивать подругу очередным внезапным исчезновением. Эти мысли словно удерживали её на месте, привязывали к этому чужому, но знакомому ей окружению. — О, вот вы где, — раздался голос Тео, нарушивший тяжёлую тишину. Гермиона и Драко одновременно повернулись к нему, заметив фигуру на пороге балкона. — Вы пропустите вечеринку, — продолжил он с весёлым укором. Нотт скользнул по ним взглядом, заметив их угрюмые лица, но тут же вернул себе свой обычный игривый тон. — Если вам нужно уединение, — сказал он, подмигнув, — не волнуйтесь, я никому не скажу, что вы здесь. — Мы сейчас придём, — Драко ответил без тени сомнения. Тео, пожав плечами, смирившись с ответом, ушёл, тихо присвистывая себе под нос. Малфой протянул ей руку. Его глаза блестели в свете луны. — До курантов осталось пятнадцать минут, — в голосе звучала настойчивость. — Я никуда не пойду, — Гермиона ответила упрямым отказом. Он цокнул языком, и прежде чем она успела отреагировать, схватил её за локоть. Бесстрастная сила прикосновения резанула по нервам. — Отпусти меня, — приказала она. Но он проигнорировал её, наклонившись ближе. — Ты будешь делать так, как я скажу. Нашей семье важно присутствовать. Не забывай, что деньги, которые ты тратишь, пытаясь меня убить - мои. Инвесторам нужно видеть красивую картинку, чтобы они продолжали доверять нашему браку. Иначе как я могу справиться с бизнесом, не справляясь с собственной женой. Гермиона закрыла глаза и глубоко выдохнула, её пальцы сжались на перилах. Холодное железо под руками было единственным, что удерживало её от всплеска эмоций. Он снова говорил с ней, как с подчинённой, как с кем-то, кто должен потакать его воле. С усилием вырвав локоть, она повернулась и зашагала в сторону зала. Но едва она сделала шаг, как сзади послышался лихорадочный вдох, и его рука оказалась на её талии, удерживая от дальнейших движений. Она застыла, как только перед глазами возникли танцующие по парам люди в свете софитов. — Малфой, нет, — с трудом выдавила она, пытаясь отстраниться. Но он притянул её ближе, его глаза отражали непоколебимость. Всё тело мужчины было натянуто. Он взял её ладонь в свою, сильные пальцы обвили хрупкую кисть. Гермиона нехотя положила другую руку ему на плечо, стараясь держаться на расстоянии, которое ей казалось безопасным. Неприязнь окутала её, оставляя осадок на коже, она едва сдерживала желание вырваться и уйти. Они начали двигаться в плавном танце, сливаясь с окружающей их музыкой, которая мягко текла через них. Искры отвращения вспыхивали в воздухе, пронизывая каждое движение, каждое прикосновение. Малфой вёл танец плавно, его руки смело скользили по её спине, удерживая девушку ближе к себе. Он чувствовал её, словно каждое движение было заранее спланировано. — Улыбнись, — произнёс он сквозь зубы. Драко приподнял её подбородок, заставляя смотреть прямо на него. Она повиновалась, губы изогнулись в натянутой улыбке, которая скорее была отражением усталости и сопротивления, чем радости. Чёрный и красный цвета их одежд сливались в центре зала, создавая завораживающее зрелище, проливая бордо на торжественность. Предвестники кровопролития, скрытые под поверхностью внешней красоты. — Ты когда-нибудь думала, как бы всё сложилось, если бы ты не оказалась здесь? — его голос был едва слышен, но каждая фраза была острой. — Ты имеешь в виду, если бы не было войны? — устало произнесла Грейнджер, на автомате. — Война или не война, ты всё равно была бы там, где сейчас, — его слова несли в себе подлый намёк, и в этот момент он слегка сжал её талию, прижимая ещё ближе. — Я ведь в любом случае нашёл бы тебя, и все закончилось бы так же. — Ты преувеличиваешь свои возможности, Малфой. — Но тем не менее, ты ведь играешь по моим правилам. Скоро куранты и перемирие закончится. Она не сводила с него взгляда, её рука медленно скользнула вниз по его спине, приближаясь к карману его брюк. Она знала, что там была его палочка, и, если она сможет достать её, возможно, ей удастся переломить ситуацию. — Что, хочешь сыграть по-крупному? — Малфой почувствовал её намерение и с лёгкостью перехватил руку, прежде чем она смогла добраться до цели. Она прикусила губу, подавляя раздражение. — А ты думала, я настолько глуп, чтобы оставить её там? — он произнёс это с легким смешком. — Где она, чёрт возьми? — шикнула Гермиона, но не давала исчезнуть самообладанию. — О, не переживай, она в безопасности… — он сделал паузу, его глаза блеснули с хитрым огоньком. — А может, мне стоит держать её поближе… в более… интимном месте? Его шутка была пошлой, непотребной, безобразной. Кровь прилила к её лицу, смешиваясь с омерзением и агрессией. Но девушка быстро взяла себя в руки, возвращая невозмутимость. — Ты думаешь, это смешно? — она бросила ему взгляд, полный презрения. — Твоя игра заканчивается, Малфой. И я уверена, что ты не переживёшь следующего раунда. Он только усмехнулся, не отрывая от неё пристального взгляда. — Возможно, ты права, дорогая, — с угрозой растянул Драко. — Но будь уверена, что я заберу тебя с собой. Он снова прижал её к себе, их тела почти слились воедино, его рука скользнула по её спине, оставляя на коже ощущение лезвия ножа. Девушка сжала зубы, противясь чарам. Каждый нерв кричал, требуя остаться в этих островатых объятьях. Музыка затихла, и она отстранилась, презренно глядя на него. На освещённые ступени лестницы поднималась Пэнси Паркинсон. Она выглядела как актриса, выходящая на сцену: богатое платье переливалось в свете люстр, а лицо сияло. Приложив палочку к горлу, Пэнси торжественно произнесла: — Дамы и господа, я благодарю всех вас за то, что вы пришли сегодня разделить с нами этот особенный момент. Этот год был для всех нас непростым, но вместе мы выстояли. Хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы напомнить вам, что даже в самые тёмные времена мы можем находить свет… в хороших друзьях, настоящих партнёрах и, конечно, в моём ювелирном магазине, где можно найти самые удивительные украшения для всех ваших особых случаев. Гермиона и Тео переглянулись, едва сдерживая смех от нахлынувших воспоминаний, но её взгляд продолжал искать Блейза, который, похоже, решил не участвовать в этом спектакле. — Друзья не являются собственностью к передаче при бракосочетании, — сухо произнес Малфой. — Заткнись, — проговорила она сквозь улыбку. Пэнси, тем временем, продолжала: — И сегодня я хочу поздравить всех вас, моих дорогих друзей, с наступающим годом. Пусть он принесёт нам всем мир и процветание. Мы все заслуживаем. Давайте поднимем бокалы за будущее, которое мы сами себе создаём! Встречайте двухтысячный год! В этот момент Гермиона заметила Блейза, спускающегося по лестнице. Он был явно не в лучшей форме, в одной руке держа стакан с огневиски и сигарету. Подойдя к слизеринке, он остановился рядом с ней, не сводя с неё взгляда. В комнате воцарилась пронзительная тишина, следом раздался звон праздничных колоколов. Паркинсон непонимающе посмотрела на него, подняв одну бровь в вызове, на что Забини лишь улыбнулся, приблизившись к ней. Парень обнял её за плечи, склонившись у лица, и в этот момент Малфой дёрнул Гермиону, разворачивая лицом к себе. Губы мужчины растянулись в ухмылке. Вокруг все целовались, под звуки курантов и мелодичных возгласов. — Ты никогда бы не смог измениться. Ты всегда был чудовищем, — выделяя каждое слово, прорычала Грейнджер. Он наклонился к её уху. — Я знаю, — прошептал Драко, взяв её лицо в свои холодные руки, закрывая от всего остального мира. — Но я твоё чудовище, — так же выделяя каждое слово. Нос защипало, и она зажмурила глаза, зная, что последует дальше. Малфой мягко накрыл её губы своими. Ласково. Без излишней страсти и усердства. Этот поцелуй был совсем не таким, каким она представляла. Гермиона вцепилась в его руки, выдерживая эту пытку - чарами и его близостью. Она слышала громкий стук его сердца, пытаясь найти отклик в ней. Нежность и чувство дома пронзили её, и Гермиона поняла, что, возможно, он чувствовал то же самое. За весь этот день она не могла разобраться, какие эмоции были её собственными, а какие - его. Малфой отпустил её, произнося всего одно слово: — Беги. Липкое ощущение единства, которое держало на месте, внезапно исчезло, оставив после себя лишь мурашки на коже. Гермиона обернулась, видя, как он наблюдает за ней, и не стала ждать второго шанса. Она рванула к Пэнси, готовая оправдаться, но Паркинсон не дала ей ни секунды на раздумья. — Ну наконец-то! — затараторила Пэнси, едва Гермиона подошла ближе. — Сейчас все разойдутся, и мы сможем нормально посидеть с шампанским и пирожными! О, а ещё пижамы! И маггловские фильмы! Без парней! — она бросила недовольный взгляд на Блейза, которого поддерживали Тео и Диего, пока подоспевший Малфой пытался привести его в чувства. Грейнджер нервно сглотнула, обдумывая, как бы мягче объяснить подруге, что она не сможет остаться. — Пэнси, прости, но мне правда нужно возвращаться… — начала она, но Пэнси тут же поникла. — Ты ещё успеешь посидеть в окружении своих книг в своей Америке, — заметила она с легкой обидой. — Я ведь хотела послушать про маггловское образование… Малфой наврал, что я учусь в американском университете для магглов? Гермиона внутренне содрогнулась. Это было так в его духе. Проклятие, насколько глубоко она уже запуталась в этой паутине лжи. Но что ещё она могла сделать? Сцепив зубы, девушка сделала глубокий вдох. — Пэнси, мне очень стыдно, но я правда не могу остаться, — она взяла подругу за руки. — Скоро сессия. Я приеду как можно скорее и всё расскажу, обещаю. Паркинсон нехотя кивнула, обняв её на прощание. Тяжесть вины усилилась. Оставив погасшую подругу, Гермиона подошла к парням. Первый на очереди был Тео. — Береги себя, Грейнджер, — понимающе сказал он, легко приобняв её за плечи. Диего лишь кивнул, коснувшись её плеча, что должно было быть знаком одобрения. А Блейз, напротив, был в состоянии крайней неустойчивости. — Гермиона! — громко произнёс он, с улыбкой, которая не сходила с его лица. — Я знал, что ты одна из нас! — что бы это не значило, он обнял её слишком крепко, почти сбив дыхание. Малфой же, оставшись на расстоянии, молча смотрел на неё. Его губы беззвучно произнесли: «Беги». Гермиона прищурилась и поспешила к выходу. Бежит она только сегодня.
