Глава 24
5 марта 2026 г., 23:48
Skyfall - Adele
Малфой лежал без дыхания, его кожа была мертвенно-бледной, а из многочисленных ран всё ещё сочилась кровь. В панике она вновь и вновь пыталась наложить исцеляющие заклинания, произнося слова с отчаянной мольбой.
— Не умирай, Драко… Пожалуйста, не умирай…
Заклинания, которые когда-то были ей знакомы, теперь казались бесполезными, их свет мерк перед умирающим телом. Отчаяние захлестнуло. Она потеряла его.
Тогда Грейнджер решилась на то, чего раньше никогда бы не допустила. Не задумываясь о последствиях, она склонилась над ним, разрезав своё запястье, позволяя своей крови смешаться с его.
— Ты не можешь умереть…
Она пыталась сосредоточиться, используя магию, которая была ей отвратительна, но которая могла помочь. Её кровь капала на его тело, впитываясь в его кожу, но магия всё равно не работала так, как она надеялась.
И вдруг, его губы дрогнули. Почти не различимый голос пронзил тихие всхлипы:
— Ты теперь переживаешь за это?
Его саркастический тон ударил по ней сильнее, чем Круцио. В туманных глазах было что-то, что заставило девушку застыть. Малфой не злился на неё, не обвинял. Это была печаль, примирение с тем, что неизбежно.
— Драко… — её голос ломался, дрожал, переходя в писк. — Я… я не могу потерять тебя.
Но он лишь слабо усмехнулся, понимая всю трагичность ситуации.
Нужно попытаться доставить его к барьеру аппарации. Но он был слишком слаб, а она недостаточно сильна, чтобы дотащить его. Ситуация казалась безнадёжной. Гермиона начала паниковать, пытаясь удержать его в сознании.
— Драко, борись, пожалуйста, держись… — Она говорила ему что-то, первое, что приходило в голову. — Мы выберемся отсюда. Только скажи, как. Как нам отсюда выбраться?
Даже если удастся найти кого-то наверху, никто не станет помогать ему. Перкусс закончат начатое, и Драко умрёт. Мысли мелькали в её голове одна за другой. Возможно, она могла бы стать приманкой, привести сюда Пожирателей, чтобы они помогли ему.
Его рука слабо дёрнулась к карману брюк. Гермиона заметила это движение и, дрожащими руками, полезла в карман. Порключ. Сердце на мгновение замерло от облегчения.
— Мы… мы можем выбраться отсюда…
— Только… ты…
— Нет, Драко, не говори так, — Гермиона схватила его за руку. — Мы вместе. Я не позволю тебе уйти. Ты не можешь умереть. Я не…
Голос оборвался, когда слёзы вновь хлынули из глаз, сдавливая гортань. Если она использует портключ, Драко может не выдержать телепортации в таком состоянии. Однако, у неё не было выбора - оставаться здесь наверняка обречь его на смерть.
Неподалеку произошел взрыв, а затем послышались голоса. Кто бы это ни был, они несли угрозу. Она не могла рисковать. Гермиона быстро подняла его ослабевшее тело, положив его на себя. Обвивая его туловище одной рукой, другой поддерживала голову, стараясь держать её ровно. Её губы коснулись его макушки.
— Прости меня… — прошептала она перед тем, как достать портключ из мешочка.
Вокруг них закружился вихрь, и на долю секунды её охватил ужас, что он не перенесёт этого. Мир вокруг разорвался, и они оказались в маленькой, полутёмной маггловской квартире Драко. Место, где он прятался от всех, и прятал её.
Она с трудом донесла его до кровати и уложила на простыни, вытирая руками кровь с его лица. Драко был без сознания. Ей срочно нужна была помощь.
Гермиона судорожно обдумывала варианты. Ближе Блейза у Малфоя никого не было. Но отправлять сову означало потерять драгоценное время, которого уже не оставалось.
Наплевав на меры предосторожности, она решила вызвать Патронус. Но проблема была в том, что для этого нужно было сосредоточиться на счастливых воспоминаниях. А все её лучшие воспоминания сейчас приносили только боль, не радость.
— Он должен выжить, — шептала она, собирая всю свою волю в кулак. С каждым ударом сердца, с каждым вдохом, она всё сильнее погружалась в то, как много он значит. В его спасении заключалось единственное желание, вся надежда, вся жизнь.
Он у кровати. Он за ужином. Озеро. Балкон. Поместье. Предложение. Татуировка. Эльфы. Церковь. Ночь.
Из её палочки вырвался яркий серебристый свет, и перед ней возник новый Патронус - лиса.
— Срочно… Лондон, Хогарт-стрит, 12. Драко умирает, — вложила она в Патронус сообщение. Лиса растворилась в воздухе, неся с собой отчаянный призыв.
Теперь оставалось только ждать, держа его за руку, и молиться, чтобы помощь пришла вовремя. Время тянулось мучительно медленно. Каждая секунда, проведенная в ожидании, была вечностью. Гермиона сидела рядом с Драко, аккуратно сняв с него кровавые перчатки. Она нежно гладила его лицо, волосы. Её губы касались его пальцев, и с каждым поцелуем она шептала слова, которые раньше боялась произнести вслух.
— Я всегда любила только тебя, Драко. Я любила тебя, даже когда ненавидела, даже когда пыталась забыть. Ты стал частью меня, и я не могу потерять тебя снова. Пожалуйста, оставайся со мной… Иди на мой голос. Найди меня…
Она наклонялась над ним, надеясь, что её дыхание, её жизнь, могли каким-то образом перейти к нему, оживить его, удержать на этом свете.
В дверь агрессивно постучали. Но Гермиона не отвлеклась от Драко, её внимание было приковано к его бледному лицу, к тонкой линии губ, к легкому движению ресниц. Она лишь взмахнула рукой, и в дверном проёме появился Блейз.
— Что… Что здесь блять происходит? — он схватился руками за голову, замерев с широко раскрытыми глазами.
— Забини! — голос Гермионы был одновременно властным и отчаянным. — Всё потом, сейчас это не важно. Если мы не сделаем что-то прямо сейчас, он умрёт.
Её крик заставил Блейза выйти из ступора. Он быстро подошёл к кровати, в панике осматривая лучшего друга.
— Что мне делать?
— Я не знаю…
— Твою мать… — он закусил кулак. — Ты пробовала Виверта Санаре?
— Не помогает… — Гермиона едва сдерживала слёзы.
— Эпиктио… — он вытащил палочку, направил на Драко и произнес заклинание, которое должно было укрепить его жизненные силы.
Но Гермиона покачала головой:
— Это тоже не сработало…
— А как насчёт… Проклятье Ренивитации?
— Я не знаю, Блейз. Оно может убить его теперь…
Блейз аккуратно расстегнул пуговицы на рубашке Драко, и Гермиона помогла снять её, осторожно высвобождая безвольные руки. Ткань прилипла к его телу, пропитавшись кровью.
— Грейнджер… — голос Блейза дрожал, он едва осмеливался смотреть на раны. — Ты должна мне сказать, что с ним случилось. Если я не буду знать причину, я не смогу помочь.
Гермиона на мгновение замерла, её сердце сжалось от ужаса. Сама мысль о том, что она сделала это… Была невыносима.
— Раны… от клыка Василиска, — выдохнула она.
— Что, блять?! — вырвалось у Блейза, и его глаза вновь расширились от шока. — Почему?! Зачем?!
Глубокие порезы излучали слабый, ядовитый свет. На лице Блейза читался ужас и безысходность - он тоже знал, что против этого шансы ничтожны.
— Я должна была остановить его… Я сделала это… и теперь я должна всё исправить, — Гермиона подняла руку, её запястье уже было иссечено, но она снова провела по нему острым лезвием кинжала. Кровь закапала на пол, и она поднесла руку к ранам Драко.
Но Блейз схватил её за запястье, останавливая.
— Грейнджер, чёрт возьми, что ты делаешь?! Ты убиваешь себя! Давай я сделаю это! — он закатал рукав рубашки.
— Нет! — крикнула Гермиона, вырывая свою руку. — Это моя вина. Я сделала это с ним, и я должна расплатиться. Это моя кровь должна спасти его.
Она полила раны Драко своей кровью, и, шепча заклинание, начала направлять магию.
— Сангвис Вита, Санаре Корпус! — сосредотачиваясь на каждой капле крови, на каждом слове, вкладывая в них всю свою силу. Тьма окутывала душу.
Блейз, видя, что её усилия недостаточны, направил свою палочку на грудь Драко, создавая вокруг него светящийся кокон, который должен был запечатать её чары.
Гермиона призвала аптечку. В ход шло всё. Они начали покрывать тело Драко лекарствами, обмазывая его раны, накладывая чары, все, что помнили. В комнате царила суетливая активность, но, несмотря на все усилия, они не могли быть уверены, что этого будет достаточно.
Кровь была повсюду. Она пропитала простыни, залила пол, смешиваясь - его и её. Голова Гермионы закружилась, перед глазами поплыли тени. Она упала на колени около кровати, но тут же, через силу, подняла руку Драко и прижала её к своей щеке, целуя холодные пальцы.
— Останься, пожалуйста… — шептала она, закрывая глаза. — Я люблю тебя… Драко, пожалуйста…
Блейз, наблюдая за этим, провёл руками по лицу, облокачиваясь о стену.
— Его нужно отмыть от крови, — ровно сказал он. — А тебе отдохнуть.
— Нет, нет, нет! — Слабо запротестовала она, сжимая руку мужа ещё крепче. — Я буду рядом с ним.
Забини закрыл глаза, понимая, что спорить бесполезно. Он выпрямился и, ничего не сказав, вышел из комнаты.
Потеря сознания казалась почти неизбежной - слабость накрывала её, унося остатки воли. Веки тяжелели, тело становилось всё легче, готовое погрузиться в забвение. Но она упрямо держалась, не позволяя себе отключиться. Магия, кровь, силы. Всё было отдано ради него.
Когда Блейз вернулся с тазиком воды и полотенцами, его лицо было мрачно-сосредоточенным. Он тут же кинулся к ней.
— Нет, Блейз… — прошептала она, почти не понимая, что происходит.
— Тише, Грейнджер, — шикнул он, доставая свою палочку и начиная залечивать порезы на её запястьях. — Ты нужна ему живой. Ты нужна нам всем живой.
Она не отвечала, продолжая смотреть на умиротворённое лицо Драко. Глаза были закрыты, и казалось, что он спит, но он так близко находится к тому, чтобы утратить всё, что связывало его с этим миром.
Блейз, закончив с исцелением, осторожно поднял её на ноги и усадил на кресло рядом с кроватью. Он взял один из полотенец, смочил его водой и начал аккуратно очищать тело Драко от засохшей крови. Гермиона наблюдала за каждым его движением, не сводя глаз с лица мужа.
Пожалуйста, выживи…
***
Сознание то погружалось в темноту, то возвращалось, каждый раз вырывая её из бездны с одним вопросом на губах: — Он жив?.. — Пока да, — отвечал Забини, не поднимая глаз от тела Драко, над он которым непрерывно трудился. В чёрной рубашке, с закатанными рукавами, он перебирал заклинания, одно за другим накладывая их на своего друга, надеясь, что каждое новое станет тем самым, что спасёт ему жизнь. Он даже не смотрел на Гермиону, когда стоя спиной к ней, задал вопрос, который сжег девушку изнутри. — За что ты его так? Он не знал. Гермиона закрыла глаза, пытаясь отгородиться от навалившегося чувства вины и боли. — Всё равно узнаю, — упрямо продолжал Блейз. — Я заставлю Малфоя выжить, только ради того, чтобы узнать, зачем он умер. — Он генерал, — сорвалось с её губ. Блейз замер. — Что?.. — Он повернулся к ней. — Что ты сказала? Его руки дрожали, он не мог поверить тому, что услышал. Гермиона наблюдала за тем, как все куски пазла, что не сходились ранее, внезапно начали становиться на свои места. Наверно, она выглядела также на площади. — Я знал, — проговорил он с горечью, стискивая кулаки. — Я всегда догадывался, но не хотел верить. Должен был поверить себе, а не ему. И теперь… теперь я вообще ничего не понимаю! Приступ тошноты подкатил к её горлу. Она резко встала, и шатаясь, побежала в ванную. Стоя на коленях перед унитазом, её рвало тьмой, что травила изнутри. Силы истощились окончательно. Перед глазами мелькали вспышки, и прежде чем её тело вновь отключилось, сознание на мгновение зацепилось за образ Драко. И это было последнее, что она помнила, прежде чем погрузиться в темноту.***
— Гермиона! Грейнджер, проснись! Жидкость обжигала горло. Через щёлочки глаз она смутно различила тёмное лицо Блейза. Он говорил ей что-то среди ярких искр. — Только не умирай. Я не справлюсь с двумя одновременно! Она попыталась сфокусироваться. — Драко стабилизировался. Новость сработала лучше любого нашатырного зелья. Она дернулась, пытаясь приподняться, но тело не слушалось. Его ровное дыхание. То, как правильно поднималась его грудная клетка, окрылило Гермиону. Они лежали рядом. Теперь он действительно спал, и раны, что раньше открывались как бездонные пропасти, начали затягиваться, перестав кровоточить. Блейз выдохнул, проводя рукой по лбу, и с тяжёлым вздохом упал в кресло, откинувшись назад. — Вот блять, что за пиздец… — пробормотал он, устало закрывая глаза. Гермиона повернулась к мужу, целуя его плечо. Она услышала едва различимый шёпот. — Не трогайте… — голос Малфоя дрожал, как у ребёнка, который потерялся. — Я не хочу… Я больше не могу… Гермиона… — Он начал задыхаться, снова переживая ужас, который так долго держал его в плену. — Нашёл…. Не забирайте её… — Я здесь, — шепнула она, нежно убирая с его глаз выбившиеся белые пряди. — Я тобой, Драко. Ты не один. Он откликался на прикосновения движением зрачков под закрытыми веками. Даже в этом полусознательном состоянии он чувствовал её присутствие, расслабляясь. Сейчас она видела в нём того мальчика, которого когда-то презирала, и мужчину, которого теперь любила. Он стал её уязвимостью и пороком, от которого не избавиться, сколько бы раз она ни пыталась убедить себя, что должна. Грейнджер не знала, как вернуться в Рощу. И вообще, стоило ли возвращаться? Она не знала, что ей делать потом. В этой новой реальности, где всё, с чем она боролась, рухнуло. Но сейчас, в этот момент, она знала одно: нужно быть здесь, с ним, быть рядом. И почему-то в ней таилась уверенность, что когда Драко откроет глаза, он не убьёт её. Не сломает окончательно то, что осталось от её души. Но что будет с ним, когда он очнётся? Их встреча теперь будет другой. Она не могла представить, как они посмотрят друг другу в глаза, уже зная, что связаны не только общим прошлым, но и будущим, которое может оказаться ещё страшнее того, что они пережили. В его глазах будет либо прощение, либо окончательный приговор, и от этого зависела вся её жизнь, её смысл, её вера. — Тебе нужно поесть, — устало сказал Блейз, прерывая тревожные размышления. — Если ты отойдёшь от него, он не исчезнет и не умрёт. В ближайшие дни он вряд ли сможет даже встать, — его тяжёлый взгляд устремился на друга. Гермиона провела подушечками пальцев по коже Драко, чувствуя под ладонью его живое тепло. Он был прекрасен. Всегда был. Даже в этом состоянии, обессиленный и раненый, он оставался для неё воплощением той силы, которая одновременно притягивала и пугала. С трудом поднявшись, она направилась на кухню. Комната встретила её холодом и пустотой. Девушка остановилась у окна, смотря на серость, как тогда. Оживились воспоминания, которых, казалось, можно коснуться. «Он стоит у плиты в пижамных штанах, босиком, с лёгкой небритостью, готовя что-то простое, но вкусное. Сильные руки точно следуют рутинным действиям. Вокруг порядок, каждый предмет на своём месте. Запах свежесваренного кофе, тёплого хлеба и яиц наполняет маленькую кухню. Он оборачивается и заставляет себя улыбнуться, смотря на меня сонную.» Это было так давно, и в то же время, словно вчера. Она поймала себя на том, что мечтает вернуться туда, в те моменты, когда всё ещё не было так плохо. Но только для неё. Гермиона открыла полку, надеясь найти хоть что-то съедобное, но ничего не нашла. Холодильник тоже был пуст. Удалось отыскать лишь старую коробку с чаем и пакет пряников, оставшихся здесь ещё с тех пор, когда они жили вместе. Заварив чай, устроившись за столом, она макнула пряник в чай, наблюдая, как он медленно размокает. Гермиона не могла избавиться от чувства, что и сама размокает в этом горьком времени. Каждому из них было уготовано судьбой сгореть, как только они приблизились к лампочке, что была их мнимым маяком. И в этом пламени они находили своё общее проклятие. На кухне появился изнуренный Блейз. Он тихо вошёл и сел напротив. Вздыхая, парень провёл рукой по коротко остриженным волосам. — Мне не стоит рассказывать Паркинсон и Нотту об этом, верно? Гермиона не сразу ответила. Она слегка пожала плечами, глядя в чашку с остывшим чаем, а затем медленно подняла взгляд на Блейза. — Да, не стоит… Но лучше обсудить это с ним самим. Забини кивнул, задумчиво смотря куда-то мимо неё. — Мы все удивились, когда он вернулся, — начал он глухо, издалека. — Надеялись, что больше никогда его не увидим. Что он где-то далеко, в безопасности. Но его… отметины на теле… Мы сразу догадались, что это последствия тёмной магии, и что он никогда не был в безопасности. В комнате повисло давящее молчание. Гермиона сжала губы. Блейз даже не подозревал, насколько глубоко и страшно всё это было. Насколько далеко простирались эти запутанные сети. — Я тоже не хотела это замечать, — выдохнула она, прижимая руки к груди. — Он рассказывал вам хоть что-то о том, что произошло за те три года? — Осторожно спросила Гермиона, пытаясь найти хоть какие-то ответы, которые могли бы связать прошлое воедино. — Ничего, кроме того, что Нарциссу заточили, а Люциус умер. Он вернулся, чтобы найти того, кто это сделал, и вызволить мать, — парень прикрыл глаза, как будто пытался вспомнить каждую деталь. — Даже по пьяни он никогда не позволял себе рассказать чуть больше. Мы относились к этому с пониманием. Не все захотят говорить о таком… В груди поднялась волна неизбежного принятия: она больше не могла нести этот груз на себе. Не могла больше лгать, ни себе, ни тем, кто были ей близки. Вся правда о том, что произошло, слишком долго была скрыта. А потом всё это обернулось трагедией. — Ну что ж, он нашёл убийцу отца. — Он… не рассказывал мне, — прошептал Забини, словно его вдруг обдало ледяным ветром. — И кем оказался этот несчастный? Даже представить не могу, что он сделал с ним… Грейнджер молча посмотрела на него, не в силах произнести больше ни слова. На её лице отражалась вся глубина боли, которую она носила в себе. Блейз напрягся, его мимика мгновенно изменилась: от лёгкого недоумения к полной растерянности, а затем к ужасу. — Чёрт возьми… — Пробормотал он, его лицо побледнело. — Что за пиздец… Он поднялся с места, снова провёл руками по лицу, как будто пытался стряхнуть наваждение. Ему нужно было переварить услышанное, осознать, что всё это значит. То, что произошло, было куда страшнее, чем он мог себе представить. А Грейнджер ждала, что он вот-вот разозлится на неё, скажет, чтобы она убиралась. Это было бы справедливо, и ему давно пора бы так поступить. Всё, что она натворила, все секреты, которые скрывала, могли бы разрушить и его жизнь. Но вместо этого, он резко спросил: — Когда ты узнала, кем является Малфой? Она опустила глаза на руки, прокручивая кольцо на пальце. — После свадьбы, — тихо сказала девушка, боясь поднять взгляд. — После того, как я сама призналась ему в убийстве и сбежала… Он нашёл меня. — И с какой целью? Он уже знал ответ. Но ему нужно было услышать это от неё, чтобы окончательно убедиться. — Месть, — едва слышно призналась Гермиона, выдавливая из себя эти слова. И случилось то, что она совершенно не ожидала увидеть. Забини истерически рассмеялся. — Ну конечно, — произнёс он, с трудом переводя дыхание. — Вы друг друга стоите, да вы, блять, созданы, чтобы быть вместе. Смех угас, сменяясь горьким осознанием реальности. Он облокотился на стол, опуская голову, собирая воедино все мысли, которые разбегались в разные стороны. Его поведение было так знакомо ей. — Я никому не скажу. Но только в том случае, если этот марафон прекратится. Я не смогу хранить это в секрете, если вы продолжите охотиться друг за другом. — Паркинсон сама убьёт тебя в первую очередь, если узнает, что ты хранил от неё это в секрете. А потом она придёт и за нами, — спокойно произнесла Гермиона, пристально глядя на Блейза. Он ничего не ответил, лишь понимающе кивнул, признавая, что сказанное ею – правда. Грейнджер нервно встала у окна, и руки сами потянулись к украшениям в кармашке. Свет утреннего зимнего солнца отражался от драгоценных камней, играя на них искрами. Она не смогла оставить это позади. Эти маленькие символы связывали её с Драко, и сколько бы она ни хотела их отбросить, не получалось. Сделав глубокий вдох, Гермиона направилась обратно в спальню, к мужу. Её удивило, как быстро затянулись его раны. Кожа, ещё недавно разодранная в клочья, теперь была бледной, но цельной. Это означало, что вскоре ему должно стать легче. Но она не могла остаться здесь, когда он очнётся. Девушка снова взглянула на украшения в своей руке, а затем на Драко. На мгновение ей захотелось всё выбросить, уничтожить – чтобы стереть ту боль, которую они причинили друг другу. Но потом что-то в ней дрогнуло. Нет, она не могла. С дрожью в руках она аккуратно надела подвеску обратно на шею, а кольцо – на палец. Это было её решением – не отказываться от него, не отказываться от того, что они пережили вместе. И тут она вспомнила о Перкуссе. Тот взрыв, который она слышала, мог означать только одно: их план сработал. Они украли информацию из хранилища. Но что с Виктором? Смог ли он вырваться? А остальные? Гермиона повернулась, чтобы уйти, но Забини преградил путь, стоя в дверном проёме. — Мне нужно идти, — её губы настойчиво сжались, — пока он не очнулся. Блейз нахмурился, облокотившись о косяк. — Куда ты пойдешь? Он нуждается в тебе. — Ему нужен друг, а не… Я. Он нахмурился ещё больше, но потом, видимо, что-то понял. Парень отошёл, пропуская её. — Передать ему что-нибудь? Он будет спрашивать о тебе, если ему не отшибло память, — послышалось позади. Гермиона остановилась у входной двери, прокручивая кольцо на пальце. — Скажи ему… Что я, — она обернулась, а затем положила ладонь на ручку двери, — ничего. Думаю, он услышал достаточно. Если вспомнит. Она вышла из квартиры, не в силах больше выдерживать… Ни разговор, ни маггловскую квартиру, ни Драко или Блейза, а саму себя среди этого. Если бы Малфой очнулся при ней, она бы никогда не смогла себя заставить уйти. Они точно ещё встретится, ведь он всегда находит её.***
Сквозь гущу переживаний и тяжесть тела, она вернулась в Рощу, дрожа от усталости. Каждый шаг становился подвигом. Стоило ей материализоваться в знакомом коридоре, как её окружили звуки мирной жизни. Люди ходили по лагерю, улыбаясь друг другу и занимаясь повседневными делами. У камина сидела пара, держа друг друга за руки. Недалеко от них дети играли, радостно смеясь, а старик поблизости учил их каким-то простым заклинаниям. Всё по прежнему обычно, по прежнему правильно. Гермиона почти не заметила Финна, который помогал женщине поднимать корзины с припасами. Он был сосредоточен, но как только увидел её, его лицо осветилось радостью. Бросив корзины, он тут же подбежал к ней. — Гермиона! Ты жива! Мы так переживали, — Финн посмотрел на неё с таким облегчением, что ей стало неловко. — Перкусс всё это время не выходил из кабинета. Грейнджер попыталась улыбнуться, но её лицо застыло в натянутой гримасе. Тело протестовало против затрат на магию, которую она недавно использовала для телепортации. — Всё в порядке, — сдавленно произнесла девушка, чувствуя, как ложь заворачивается в клубок, вместе с желудком. — Обстоятельства вынудили меня задержаться. — Ты, наверное, хочешь отдохнуть, — заботливо сказал он, оглядев её, — не буду тебя задерживать. Иди, я расскажу о твоём прибытии. Гермиона тут же остановила его жестом. — Нет, я сама. В её руках были только сила воли и бесконечная усталость. Подходя к двери кабинета Виктора, она сделала глубокий вдох, сжимая и разжимая пальцы. Сердце билось так громко, что он должен был услышать его через дверь. Постучав, дверь отворилась почти сразу. Крам сидел за своим столом. В карих глазах читалась смесь облегчения и напряжения. Он тут же вскочил с места, крепко обнимая её. Гермиона медленно положила руку ему на спину, желая провалится сквозь землю. Спустя минуту он, наконец, разжал объятья, и взял её за плечи, убеждаясь, что она действительно здесь, живая и невредимая. Мужчина выдохнул с облегчением и вернулся на своё место, в то время как она осталась стоять, не двигаясь с места. Взгляд Виктора задержался на её лице, затем опустился на цепочку на её шее и кольцо на пальце. В кабинете повисла мёртвая тишина, как будто воздух здесь был не кислородом, а метаном, и любое слово могло подорвать это место. Они оба боялись нарушить последнюю частицу хрупкого мира, задав вопрос, который мог принести самый страшный ответ. Но он взял на себя ответственность и нарушил равновесие. — Главное, что ты жива и цела. — Просто спроси. — К счастью, у нас всё получилось. Мы нашли записи о прошлых преступлениях и планируемых атаках. Теперь мы знаем каждый их шаг наперёд. Волдеморт теряет контроль, и мы ликвидировали тех, кого смогли. Ну же, Вик, задай вопрос. Он заглянул ей в глаза, ища в них ответы на вопросы, которые боялся произнести вслух. Гермиона молчала, её взгляд был пустым, и ни одна мышца на её лице не дрогнула. Если она сделает хоть один шаг, всё вокруг рухнет. — Ты смогла ликвидировать генерала? Мы искали тебя, но нашли лишь кровь, его палочку и перчатки. Преимущественно его кровь. Ты знала, что его кровь состоит из тьмы? — На его лице проступили желваки. — Так же, как и твоя. Гермиона оглядела стены кабинета, избегая взгляда. Горло пересохло. — Нет. Нет, я не убила его. Тишина, которая последовала за признанием, подорвала не Рощу, но как минимум их отношения. Виктор смотрел на неё, сдерживаясь. Но он ничего не сказал. Ни слова упрёка, ни уточняющего вопроса. Они оба знали, что этот разговор ещё не окончен, но прямо сейчас он не мог продолжаться. Она сделала правильный выбор, однако каждый миг, проведённый в этой тишине, только рождал сомнения. — Ты не смогла, Гермиона. — Виктор занёс меч над ней. — Ты ранила его, но не добила. И вместо того, чтобы закончить дело, ты прибегла к тёмной магии – запретной, пагубной. Чтобы спасти. — Его слова, и то каким тоном он их произносил, острыми лезвиями обрушивались на неё, разрубая на части. — Ты всё ещё считаешь этого ублюдка своим мужем. Крам отрубил ей голову, и теперь Гермиона истекает кровью. Терпение лопнуло. — Есть другой путь, — твёрдо сказала она. — Всегда есть. — Так думают только маленькие дети, Гермиона, — Виктор засмеялся, но в его смехе не было радости, только горечь. — Не нужно было оставлять тебя с ним. Она стиснула зубы. — Да, ты был прав. Но это ничего не меняет. — А что, если бы я остался и убил бы его? — Его тон стал резче, как удар кнута. — Ты бы помешала мне? Сжалилась бы над чудовищем, который своими руками… — Тогда ты бы не выжил, — свирепый внутренний голос Гермионы вырвался наружу. Виктор не мог поверить своим ушам. — Ты бы убила меня, чтобы сохранить ему жизнь? Где-то из глубин её души появились силы, о которых она и не догадывалась. Грейнджер вспыхнула безжалостным огнём, посмотрев прямо в глаза Краму. — Он бы убил тебя, Виктор. Мужчина оторвал взгляд от неё и посмотрел в угол комнаты. — Но тебя он не убил, — буркнул Крам себе под нос. А потом он поднял взгляд и посмотрел на Гермиону. До него дошёл весь смысл сказанных им слов. Она видела, как в его мозгу родилась идея. Использовать её в качестве ловушки. — Виктор, нет, даже не думай, — Гермиона подошла к нему, всем телом показывая отрицание. — Мы не станем убивать его. Нужно найти другой способ. Виктор хмыкнул, смотря на неё снизу вверх. — И что ты предлагаешь? — Спросил он, ухмыляясь. — Может, нам встретиться с ним, побеседовать? — Он пожал плечами, а затем раскинул руки. — Начать дружить? — Можно придумать, как извлечь из него крестраж, — неуверенно произнесла Гермиона. — Кто придумает? Если Ноя больше нет, кто сможет? — Виктор прищурился. — Думаешь, профессор Снейп велел бы убить генерала, если бы знал другой путь? Гермиона замерла, отступая вглубь себя. Эта идея поселилась в её голове, и самой себе Гермиона казалась наивной. Как можно верить в то, что есть другой путь, когда даже величайший ум, как Снейп – не нашёл его? Но это было важно для неё. Эта слабая надежда была единственным, что держало её, не позволяя опустить руки. — В том, что вы украли из замка, есть информация о крестраже? — Ты не шутишь? — Хочешь, проверь сам? — Резко бросила она. Виктор едва заметно вздохнул, сдаваясь под тяжестью их спора. — Можешь сама посмотреть, — нехотя проговорил он, махнув рукой в сторону зала собраний, что находился прямо напротив его кабинета. — Все документы там. Но учти, птичка, если ты не справишься, Перкусс возьмёт Малфоя в свои руки. У тебя неделя. — Но этого мало… Я не… — Для войны этого много. Мы почти победили, только ты останавливаешь нас. Сколько людей погибнут за моё одолжение? Девушка прикрыла глаза, понимая, что его опасения резонны. В душе теплился слабый огонёк оптимизма, желание разгадать загадку, найти хотя бы малейшую зацепку. Она надеялась, что среди украденных документов найдётся что-то полезное, что-то, что поможет убедить Виктора в существовании другого пути. Но сейчас погружаться в изучение было плохой идеей. Она едва держалась на ногах. Гермиона медленно прошла коридоры, направляясь к своей комнате. Мысль о том, чтобы просто упасть на пол, казалась невероятно заманчивой. Открыв дверь, кровать манила её, обещая хотя бы немного покоя. Она разделась, поверхностно оглядев тело. Раны, ссадины, синяки, боль которая пульсировала в каждой мышце. Всё как обычно. Затем Гермиона осторожно достала из экипировки клык Василиска и убрала его в стол. Этот артефакт больше не будет орудием убийства, не будет тем, что разрывает души и заставляет выбирать между жизнью и смертью. Она должна была убрать его как можно дальше от своих глаз, чтобы не поддаться соблазну использовать его снова. На столе аккуратной стопкой лежали письма. Десяток нераспечатанных конвертов от Пенси, которые она всё никак не могла найти время прочитать. Плохая жена, плохая подруга, плохой солдат. Она забралась в холодную постель и утонула в мягких простынях. Вены горели на пару с лёгкими, не позволяя окунуться в забвение. Было непонятно когда остаточные симптомы тёмной магии пройдут.***
Глаза слезились от усталости, текст на страницах начинал размываться, а желудок скручивался раз за разом. Но она продолжала читать. Строка за строкой, вчитываясь в отчёты о зверствах Верховного главнокомандующего, который под бдительным наблюдением Тёмного Лорда пытал президентов, нападал на фабрики и общежития. Он проводил зачистки, крал магглорожденных, полукровных дочерей, сестёр, жён. Женщин. Убивал их мужчин. Симпатичных отправляли в бордели, менее привлекательных – в дома знатных семей в качестве рабынь. Но крестраж, его создание или путь Малфоя к званию генерала не фигурировали ни в одной из этих записей. Возможно, она просто взяла не ту папку. Внезапно дверь в зал собраний распахнулась. Девушка вздрогнула, подняв голову на улыбающуюся Айслин, что стояла с заведёнными назад руками. Пахло жареным. Гермиона попыталась выдавить из себя слабое подобие улыбки, но не вышло. Не потому что она не рада видеть Маккену, а потому что лицо тоже болело. — Ты выглядишь дерьмово, — Айслин оглядела её с ног до головы. — Но главное, что выглядишь как труп, а не являешься им. — Я тоже рада тебя видеть, — Гермиона отложила документы и потянулась, чувствуя, как затёкшие мышцы ноют при каждом движении. Обойдя стол, командирша вытащила свёрток из-за спины. Запах жареного мяса возбудил вкусовые рецепторы. — Я любезно попросила у Энн немного баранины для тебя, чтобы ты набралась сил, — она положила мясо на стол и умилилась. — Кстати, тебе идут эти щёчки. — Спасибо, но я скоро перестану влезать в костюм, если так продолжится. Экипировка уже едва сходилась на животе, бёдрах и груди. Но устоять перед этим ароматом было невозможно. Несмотря на своё желание отложить еду, она жадно посмотрела на свёрток. — Я поем потом, когда закончу, — выдавила она, сглотнув. — Ешь здесь, я никому не скажу, — подмигнула Айслин. Гермиона заговорщицки посмотрела на неё, отложила документы подальше и раскрыла свёрток. Взяв в руки тёплый кусок мяса, она откусила кусочек, невольно постанывая от удовольствия. Жирный, сочный, ароматный, он сразу же наполнил рот вкусом, от которого можно было взлететь без использования магии. — Я услышал интересные звуки, — игриво сказал Кормак, открывая дверь. — Ну, конечно, услышал, — ответила Маккенна, подняв бровь. — Глухой бы услышал, как она наслаждается. Кормак рассмеялся, а Айслин хитро улыбнулась. Это было что-то новое. Неужели он смог растопить её сердце? — Когда моя матушка была на сносях, она точно так же нападала на дичь, — Кормак мечтательно улыбнулся. Грейнджер поперхнулась, её глаза расширились. — Я не… — Попыталась оправдаться она, но её резко перебила Айслин. — Так поэтому ты не смогла убить генерала? Потому что он отец? Девушка замерла. Она отложила еду в сторону. Настроение было испорчено, как и желание продолжать трапезу. Очистив руки от жира взмахом палочки, Гермиона сжала ими стол. — Я не беременна, и нет, не поэтому, — сдерживая злость, смотря на них поочередно, процедила она. — И кто ещё знает об этом? — Мы и Фелиция, — Айслин небрежно пожала плечами. — Ну, если что, я могу быть няней, — заметил Кормак. — Сменить подгузники или приготовить зелье от колик – это моё второе призвание. Гермиона и Айслин злобно посмотрели на него, и он сразу осёкся. — Ладно, шутка неудачная. Извините. Они ещё какое-то время оставались в зале, отвлекая Гермиону от работы, хотя в основном это делал Кормак своими болтливыми шутками и нелепыми рассказами. Айслин время от времени подбадривала его, но вскоре, почувствовав, что они слишком затянули, решительно взяла Кормака за руку. — Пойдём, — сказала она, с усмешкой глядя на него, — хватит тут ерундой заниматься. Кормак, хотя и попытался отшутиться, послушно пошёл с ней. Они удалились, и в зале снова воцарилась мёртвая тишина. Гермиона потёрла глаза, прежде чем по новой обложить себя пергаментом. Война с Волдемортом не была просто чередой сражений. Она была кровавым, организованным беспределом, который охватывал весь магический мир и распространялся за его пределы. В одном из документов описывались методы, которыми чистокровные семьи укрепляли свою власть. Это напоминало ей о самых жутких страницах истории, но с применением магии. Группы во главе с предводителями, такими как Макнейр и Беллатриса Лестрейндж, совершали рейды на магглорожденных и полукровок, лишая их права на жизнь. Те, кто был пойман, подвергались пыткам и публичным казням. Самые крепкие использовались как рабы, прислуга или даже превращались в подопытных кроликов для жестоких экспериментов. Было описано, как Волдеморт при поддержке своих подручных разработал целую систему контроля, в которой чистокровные превратились в элиту, а все остальные были разделены на классы – по степени «полезности» для их нового общества. Как магглорожденных приговаривали к принудительному труду на фабриках и шахтах, так и полукровки были вынуждены выполнять самые грязные работы в Содружестве, обеспечивая его процветание для узкого круга избранных. Документы говорил о том, что ряд стран, которые когда-то поддерживали Волдеморта или хотя бы не противились его власти, стали от него отказываться. Причины были различными, но основные заключались в том, что политика Содружества начала угрожать их собственным интересам. Экономика многих магических стран находилась под ударом из-за развязанной Реддлом войны, а поток беженцев из Британии создавал огромную нагрузку на соседние государства. Им больше было не выгодно поддерживать Тёмного Лорда – изолированность и эгоизм его правления начали затмевать любые возможные выгоды от союза с ним. Ко всему прочему, его репутация становилась всё более токсичной даже среди тех, кто когда-то поддерживал его из страха или корысти. Это отталкивало потенциальных союзников, которые не хотели быть замешанными в массовых убийствах и порабощении целых народов. В груди нарастало отчаяние. Всё это казалось таким знакомым, как будто страницы из учебника маггловской истории стали реальностью. Её надежда на то, что в этих документах найдётся что-то, что поможет остановить Волдеморта, постепенно угасала. Она медленно отложила папку и потянулась за следующей, которая была помечена вороном. В ней она надеялась найти что-то другое, возможно, менее удручающее, но всё же полезное. На первых страницах её встретил сухой, безжизненный текст, изобилующий научными терминами и описаниями, но по мере чтения ужасная правда становилась всё яснее. Описанные здесь эксперименты превосходили все известные ей ужасы. Это была магия, доведённая до крайней точки своей жестокости, использованная как инструмент пыток и разрушения. Волшебники, работавшие на Волдеморта, стремились создать заклятие, которое могло бы изменять кровь жертвы, превращая её в смертельный яд. Процедура начиналась с того, что на раба накладывалось сложное сочетание проклятий и заклинаний, направленных на его кровеносную систему. Постепенно кровь становилась ядовитой, убивая жертву медленно и мучительно, превращая её внутренности в кислоту. Затем, маги пытались излечить этих рабов, восстанавливая кровь до первоначального состояния, чтобы повторить эксперимент с новыми проклятиями, каждый раз проверяя пределы человеческой выносливости. Под руководством Эрни Макмиллана проводились эксперименты по изменению магического ядра жертв, их родословных и генов. Целью было создать послушных, легко управляемых существ – смесь человека и животного, гибриды, способные выполнять приказы без вопросов. Жертвы подвергались длительному воздействию сложных зелий и трансфигурационных заклятий, их тела и разум искажались и изменялись до неузнаваемости. Эти эксперименты сопровождались жестокими физическими мутациями, боль которых невозможно было облегчить. Гермиона читала о том, как такие существа, даже сохраняя частичную разумность, умоляли о смерти. Следующим экспериментом было извлечение жизненной силы, без использования дементоров. Метод разрабатывали с целью создания оружия, способного буквально высасывать жизнь. Магические артефакты, усиленные тёмными заклинаниями, прикреплялись к рабам, их жизненная сила медленно высасывалась и сохранялась в виде магической субстанции, которая могла быть использована для усиления заклинаний или создания новых артефактов. Тела жертв после этого оставались едва живыми, постепенно превращаясь в высохшие оболочки, сохранявшие своё мучительное существование до полного уничтожения. Гермиону начало трясти. Эти эксперименты были чудовищными, нечеловеческими. Сухие и методичные описания делали ужасы ещё более омерзительными. Она не могла поверить, что кто-то из её знакомых, её однокурсников, мог быть подвергнут такому зверству. Когда Гермиона добралась до последней страницы, её взгляд упал на подписи: профессор Северус Снейп, как главный отвечающий за разработку зелий и магических артефактов, и Эрни Макмиллан, назначенный руководителем научных исследований. Она замерла, прочитав их имена. Разум отказывался принять, что Снейп, которого она знала как сложного, но всё же человека с принципами, мог быть замешан в этом. Грейнджер с силой сжала страницы, почти разрывая их, но сумела взять себя в руки, с трудом заставляя продолжить чтение. Перелистывая страницы, она перешла от описаний экспериментов над рабами к исследованиям, проведённым над Пожирателями смерти. Они стали воплощением воли своего владыки, и тем не менее, даже их психика подвергалась целенаправленным атакам и изменениям. Первая часть документа описывала методы, направленные на подавление личности Пожирателей смерти, превращая их в бездушные инструменты. Главной целью было заставить их отбросить все остатки человечности, чтобы они могли выполнять приказы без колебаний. Пожирателям смерти в обязательном порядке выдавались книги, наполненные магическими текстами, воздействующими на подсознание. Книги были зачарованы так, что при каждом прочтении они по-новому переписывались в сознании читателя, заставляя его усваивать идеологию Волдеморта, искажающую восприятие реальности. Это формировало у них чувство абсолютной правоты, чувство того, что любая жестокость оправдана. Так же солдатам выдавалась маленькая шкатулка. Внутри находилось их «сознание» – метафизическое проявление всех их эмоций и желаний. Они должны были «запереть» свои чувства в этой шкатулке, оставляя её в штабе перед каждым заданием. Возвращаясь, они открывали шкатулку и восстанавливали свою человеческую оболочку, но с каждым разом эта оболочка становилась всё тоньше и тоньше, пока не истончалась совсем. И то, что Гермиону поразило, это ведение дневников. Пожиратели имели тетради, которые на первый взгляд казались обычными записями их мыслей и чувств. Однако эти дневники были зачарованы так, чтобы вытягивать из них любые остаточные эмоции. Со временем, дневники превращались в зеркала их сознания, которые отражали лишь пустоту. В следующих главах Гермиона наткнулась на описания ритуалов, которым подвергались Пожиратели смерти, на случай, если попадут в плен. Под воздействием сильных зелий и заклинаний, сознание солдат подвергалось многократным вторжениям, каждый раз искусственно создавая воспоминания о самых кошмарных пытках. Они регулярно проходили сеансы медитации в специально созданных комнатах, лишённых света и звука. В этих условиях они учились контролировать свои мысли и эмоции, блокируя любые попытки проникновения извне. Не обошлось и без физического воздействия. Их лишали возможности говорить, если они не были в активной службе. В конце документа был приведён список имён тех, кто успешно освоил всё вышеперечисленное. Гермиона пробежалась глазами по списку, точно зная, какие имена там будут. Винсент Гойл старший, Тиберий Нотт, Теодор Нотт, Маркус Флинт, Амелия Роквуд, Люциус Малфой, Драко Малфой, Нарцисса Малфой… Взгляд Гермионы остановились на последней фамилии. Все они. Даже Нарцисса. Она закрыла глаза, пытаясь подавить бурю эмоций. Это было логично, это должно было быть логично… Ритуалы были направлены на то, чтобы сломить их волю, вырвать из них остатки человечности, заставить их забыть о том, кем они когда-то были. Но каково это было для Нарциссы? Для женщины, которая была просто матерью, но которая стала заложницей своей любви и преданности. Это больше не имело значения. Сейчас важно было только одно – найти способ разрушить это зло. И пусть Драко Малфой был мастером окклюменции, теперь она знала, что где-то ещё может оставаться то, что можно было бы спасти. Она отложила папку и глубоко вздохнула. Надо было двигаться дальше. Времени на эмоции не оставалось.***
Кто-то осторожно тряс её плечо. Она медленно открыла глаза, смотря на раздраженную Фелицию. Позади неё стояло несколько девушек, облачённых в красные платья, надменно оценивая её. — У нас тут совещание, — сказала Фелиция, приподняв бровь. — Сколько сейчас времени? — Вяло вымолвила Гермиона. Розье закатила глаза. — Мартовский день на дворе. Ты что проспала тут всю ночь? Стало стыдно. Гермиона совсем потеряла счёт времени, и даже окон не было, чтобы понимать хотя бы примерный час. — Прости, я сейчас уйду… — Она быстро начала собирать папки, разложенные по столу. — Можешь оставить их здесь и вернуться потом. Мы ненадолго. Гермиона посмотрела на свиту Фелиции. Эти женщины работали с пленными, полностью отражая все идеи руководительницы. Платья, красные, чтобы не было видно пятен крови. Она поднялась и направилась к двери, сразу же заставляя мозг работать в нужном направлении. Может, чтобы узнать что-то о крестраже, созданном Снейпом, стоило пообщаться с людьми, которые работали с ним? Где он проводил всё своё время и кто были его приближенными? — Фелиция, — Гермиона остановилась в дверях, оборачиваясь. — Чего тебе? — Прикуривая сигарету, она бросила на неё ленивый взгляд. — Можешь оказать мне услугу? — Она развернулась, делая шаг обратно в зал. Фелиция на выдохе выпустила струю дыма и, закинув ногу на ногу, язвительной улыбнулась. — Смотря какую, Гермиона. Ты же понимаешь, услуга за услугу, да? — Мне нужен допуск к пленникам. Просто поговорить с ними. — Думаешь, они будут говорить с тобой? Она рассматривала Гермиону как хрупкое существо, которому не место в мире жестоких и беспощадных. С недавними событиями их деликатное примирение обернулось иллюзией. Розье считала её слабой. — Я знаю, с кем имею дело, Фелиция. Розье самодовольно наклонилась вперёд. — Ты ведь даже с собственным мужем не смогла разобраться. Думала, сможешь исправить его? Перевоспитать? Пощадить? Так с Пожирателями не получится. Они чувствуют слабину за версту. Если войдёшь к ним с дрожащими коленками, они просто растопчут тебя. Девушки тихо засмеялись, презренно смотря на Гермиону. Они обменивались этими взглядами, выстроившись в единый фронт против неё. Для них Фелиция была неоспоримым лидером, и её слова подстёгивали их собственное чувство превосходства. Гермиона горделиво подняла голову, уверенно встречая взгляды. Она могла чувствовать себя уставшей, сломленной, но не собиралась позволить Фелиции диктовать ей, что делать. — Я знаю, что они – чудовища. Но чудовищ можно не только бояться, их можно побеждать. И для этого иногда нужно не только убивать. Фелиция подняла бровь, явно не ожидая такого ответа. Её улыбка чуть угасла, но она продолжила держать себя в руках, сохраняя своё высокомерие. — Ах, ты решила стать психологом? Поработать с их травмами, поговорить о чувствах? Девушки вновь засмеялись, но на этот раз смех был чуть нервозным. Поведение Грейнджер вызывало у них замешательство. Не такой они себе её представляли. — Если тебе интересно, то я знаю о некоторых способах, с помощью которых они скрывают свои слабости. Могу поделиться, когда тебе наскучит кровожадность, — её губы растянулись в ехидной улыбке. Фелиция замолчала. На лице мелькнула тень чего-то нового – может быть, уважения, а может, просто осознания того, что Гермиона не так проста, как казалось на первый взгляд. — Ладно, — сказала она, сбрасывая маску высокомерия, — если ты так уверена в своих силах, я дам тебе доступ, — она резко повернулась к своим девушкам, и те замолчали, наблюдая за своим лидером с восхищением. — Папка с вороном. Увидимся у камер, — бросила Гермиона через плечо, покидая помещение. Во время совещания ей удалось забежать в душ. И вернувшись, она успела как раз вовремя. Фелиция и её команда покидали зал. Гермиона присоединилась к ним, и они направились вглубь подземелий, где держали пленников. По пути Фелиция, закурив очередную сигарету, коротко спросила: — Кого из них тебе нужно допросить? — Мне нужен кто-то постарше, кто застал Люциуса и Снейпа, — чётко ответила Гермиона. — Ну, их тут немного осталось. Но один вполне подойдет для твоих целей. Когда они добрались до массивной каменной двери, Фелиция приложила к ней палочку, произнеся короткое заклинание. Дверь медленно раскрылась, и перед ними открылась тёмная комната, освещённая лишь несколькими тусклыми факелами. По обеим сторонам тянулись ряды камер с заключёнными, где сквозь решётки виднелись силуэты истощённых тел. Их голоса сливались в грубый хор насмешек и проклятий, которые эхом разносились по каменным стенам. — Посмотрите, кого привели! — Выкрикнул один из заключённых, грязно ухмыляясь. — Что, пришла поразвлечься? — Чего такая молоденькая? — Другой Пожиратель смерил её взглядом. — На что надеешься, девочка? — Мужики! Это шлюха Поттера! — Послышался очередной язвительный голос. Гермиона не обращала внимания на оскорбления, будучи уже привыкшей к презрению и грубости со стороны Псов. Фелиция провела её к камере, где на грубой деревянной скамье, скрестив руки на груди, сидел мужчина средних лет. Время и войны оставили на его лице глубокие морщины, а волосы побелели и поредели. — Вот он, — сказала Розье, не глядя на Гермиону. — Удачи. Она бросила последнюю насмешливую улыбку и ушла, оставив Грейнджер наедине с пленным. — Здравствуй, — произнесла она спокойно, стоя в метре от решетки. Мужчина поднял на неё взгляд. — Что, будешь меня пытать? — Хрипло ответил он, с горечью в голосе. — Нет. Я просто хочу поговорить. Мужчина промолчал, изучающе глядя на неё. — Ты знал Северуса Снейпа? — Спросила Гермиона, не сводя с него глаз, следя за каждым движением. — Его знал каждый, кому посчастливилось застать, — усмехнулся мужчина. — А Люциуса Малфоя ты помнишь? — Продолжала Гермиона, стараясь понять, как мужчина отреагирует на это имя. — Малфой? — Презрительно фыркнул Пожиратель. — Все эти Малфои одинаковы. Думал, что они лучшие из лучших, а на деле… — Он бросил презрительный взгляд на её руку и замолчал. — В каких отношениях были Снейп и Малфой? — А что тебе до этого, грязнокровка? — Мужчина насмешливо прищурился. — Зачем мне говорить с тобой? Та красотка, Фелиция, хотя бы чистокровная. Гермиона сдержала раздражение. — В твоих же интересах отвечать на мои вопросы. — И в чем же должен быть мой интерес? Быстро расскажу и умру? Или вы будете держать меня здесь, пока не сгнию? Она смотрела на Пожирателя, стараясь прочитать в его выражении лица что-то, что могло бы дать ей подсказку. Что-то сокровенное, что могло храниться в шкатулке. Но что если сам факт наличия шкатулки мог заставить его нервничать? — Я понимаю, что вам нелегко здесь, — начала она, поддерживая мягкий, но настойчивый тон. — Здесь держат людей долго, и каждый из вас имеет свои способы справляться с этим… давлением. Пожиратель ничего не ответил, но его взгляд стал настороженным. Он ждал, что она скажет дальше. — Например, шкатулка, в которой ты прячешь свои самые сокровенные тайны. Его глаза на мгновение метнулись по окружению. Он пытался скрыть свою реакцию, но Гермиона уловила это едва заметное движение. — Я не могу открыть её, и не стану лгать, что знаю, как это сделать, — призналась девушка, подавшись вперёд. — Но ты понимаешь, что она защищает тебя только до тех пор, пока ты сам не дашь слабину. Мужчина нахмурился, но не произнёс ни слова. — Скажи мне, — она выдержала паузу, изучая его реакцию, — что происходит, когда ты долго не касаешься своей шкатулки? Пожиратель сжал зубы. Вот и задетое слабое место. — Как долго ты уже здесь? — Продолжала она, заметив, как он напрягся. — Недели? Месяцы? Возможно, годы? И за всё это время тебе не удавалось подойти к своей шкатулке, не так ли? Она лежит где-то далеко, возможно, в твоём доме, в котором ты уже давно не был. Пожиратель резко выдохнул, его кулаки сжались ещё сильнее. Он на грани. Шкатулка была не просто предметом, а символом его самообладания, его внутреннего мира. Но лишённый доступа к ней, он постепенно терял контроль над собой. — Я знаю, как важно для тебя держать под контролем свои мысли и воспоминания, — она стала говорить тише, — но когда твоя шкатулка недоступна, ты становишься уязвимым. Со временем эти мысли начинают вырываться наружу. — Что ты знаешь об этом? — Прошипел он. — Ты понятия не имеешь, что значит жить с темнотой внутри и пытаться удержать её в узде. Гермиона прищурилась, не отводя взгляда. — Возможно, не знаю, — сказала она. — Но если ты не поговоришь со мной, ты сломаешься, и тогда всё, что ты пытался защитить, будет утеряно. Мужчина глубоко вздохнул, его плечи поникли. Страх и слабость наконец-то взяли верх. — И как ты мне поможешь, грязнокровка? — Он не терял попыток выглядеть уверенным. Грейнджер посмотрела на потолок, делая вид, что задумалась. — Убью тебя, — выпалила она абсолютно невинно. — Конец пыткам и разрушению сознания. — Что ты хочешь знать? — Спросил он, глядя на неё с неохотным, но всё же признанием. Гермиона почувствовала облегчение, но постаралась сохранить внешнюю невозмутимость. — Расскажи мне о Северусе Снейпе и Люциусе Малфое, — сказала она. — Какие у них были отношения? Был ли как то замешан Малфой младший? Нарцисса? Взгляд Пожирателя метался по камере, как у загнанного зверя, но затем он понял, что выбора у него нет. Теперь оставалось только слушать. Северус Снейп был близким другом семьи Малфоев. Он часто появлялся на их встречах, был на всех вечерах и собраниях, что устраивала семья. Малфои, в свою очередь, оказывали помощь в организации таких мероприятий. Люциус, будучи генералом армии Волдеморта, всегда оставался на шаг впереди остальных Пожирателей, буквально не отходя от Тёмного Лорда. Ходили слухи, что Драко активно готовили к служению на том же уровне, что и его отца. Мальчик постоянно тренировался с тётей Беллой, а Снейп стал его наставником. Нарцисса, хотя и держалась в тени, всегда находилась где-то поблизости. Её уважали за сдержанность, элегантность и умение управлять семейными делами. Пожиратели видели в ней символ стойкости и благородства, что делало её фигуру непререкаемой в их кругах. Однако, со временем что-то изменилось. Нарцисса появлялась всё реже, а потом и вовсе сын и мать внезапно исчезли. Никто точно не знал, что произошло: одни говорили, что они сбежали, другие – что Люциус, обезумев, убил их в припадке ярости. После этого Люциус стал часто совещаться со Снейпом, а также вступать в конфликты с Лестрейндж. Их отношения становились всё более напряжёнными, и вскоре Люциус умер при загадочных обстоятельствах. На его место пришёл новый генерал, талантливый воин и выдающийся лидер. Снейп тоже продержался недолго. Нарциссу так никто и не увидел после её исчезновения, а Драко вдруг появился вновь, будто никуда и не уходил. Всё произошло буквально в течении недели, перед битвой при Хогвартсе. Вокруг Малфоя ходило множество слухов. Кто-то говорил, что он теперь лишь тень своего отца, кто-то – что он скрывает тёмные секреты семьи, а некоторые и вовсе шутили, что Драко тайно занял место Люциуса, следуя по его стопам. Пожиратель, рассказывая это, усмехнулся, а затем внезапно рассмеялся, не в силах удержать себя от цинизма. Гермиона, поняв, что больше из него ничего не выжать, подняла палочку и прошептала заклинание. Сразу мужчина обмяк, его тело безвольно осело на холодный каменный пол. В тот же миг её голову пронзила резкая боль. Ей было противопоказано использовать подобную магию – слишком велика цена за это. Сейчас её максимум – это заклинание «Репаро», да и то с трудом. Сжав зубы от боли, Гермиона медленно опустила палочку и глубоко вздохнула. Покидая тюрьму, она не замечала осуждающее шипение пленников. Они звучали приглушённым шумом на фоне движущихся в мозгу шестерёнок. Всё, что сегодня удалось узнать, всё, что она слышала от этого старого Пожирателя, теперь обретало своё место в общей картине. Сотрудничество Люциуса Малфоя и Северуса Снейпа всё ещё казалось бредом, несмотря на все факты. Эти двое никогда не ладили, и Гермиона хорошо это помнила по школьным временам. Однако почему-то слова Пожирателя казались ей правдивыми. Возможно, за их враждой скрывалось что-то большее, что-то, что могло объяснить это странное партнёрство. И это «что-то» касалось Драко Малфоя. Профессор всегда был рядом с ним, не относясь к нему так критично, как к остальным. Даже если Северус и пытался скрыть свои чувства, было очевидно, что Драко его любимчик. Это не могло быть просто совпадением. Малфой был одним из самых талантливых учеников в школе, а его способности в окклюменции были поистине уникальными. Он искусный лжец. Обычных Пожирателей так не обучали. И это значит, что профессор передал ему что-то большее, чем просто знания. Ритуалы, которые Снейп ввёл для солдат, помогали им скрывать свои мысли и чувства, подавляя личность. И этот метод был введён как раз в тот момент, когда Малфой исчез. Гермиона сложила два плюс два. Драко был его подопытным, и учитывая, что Снейп создал крестраж из него – многое объясняло. Но где он мог хранить свои наработки? Единственное место, которое она расценивала, как его рабочее, был Хогвартс. Но мысль о том, чтобы вернуться туда, чтобы попытаться найти что-то в лаборатории, являлась абсурдной и опасной. Лаборатория уже может быть уничтожена. Оставалось два пути. Первый – снова обратиться к Фелиции. Эрни Макмиллан, как коллега Северуса, мог хранить у себя все разработки своего наставника. Но Гермиона убила пленного без её разрешения. Стоило об этом умолчать. Да, так она и поступит. Второй путь лежал через Малфой Мэнор, огромное поместье с десятками комнат, где, вероятно, были спрятаны дневники или шкатулки, содержащие информацию о том, через что прошла вся семья. К этому прибавлялось ещё то, что Мэнор кишит Пожирателями смерти, и она не знала даже примерное их количество. Но теперь это её дом, и древняя магия этого места должна подчиняться ей. Независимо от того, какой путь она выберет, это будет рискованно. Оставалось слишком мало времени, чтобы проверять только одну из теорий. Она должна придумать решение до того момента, как у Виктора кончится терпение. Часики тикали. У неё оставалось три дня. Найдя Розье, Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь подобрать слова. Фелиция, сидевшая в кресле с видом на груду старых бумаг, недоверчиво наблюдала за ней. Сначала Гермиона подумала, что она уже в курсе убийства Пожирателя, но оказалось, что это её обычное выражение лица. И на просьбу Фелиция среагировала с явным скептицизмом. Поднятые брови вверх явно указывали на то, что она полагает, что Грейнджер совсем утратила рассудок. — Из-за мужика? — удивилась Фелиция. Гермиона замялась, сначала попытавшись придумать логическое объяснение. — Я… Я просто думаю, что это единственный способ получить информацию. Если мы сможем найти что-то о его прошлом, возможно, мы сможем… — Фелиция, не отводя взгляда, ждала. Её ироничная ухмылка как бы говорила: «Ну, продолжай». Отговорки здесь точно не помогут. — Да, — призналась она, опуская взгляд. — Это из-за него. Скрестив руки на груди, Фелиция покачала головой. — Ты хочешь спасти генерала, который может уничтожить любого? Тебя, меня, страну, Перкусс. Спасти мужчину, который… — Он мой муж, — перебила Гермиона, решив не увиливать дальше. — И да, я знаю, как это звучит, но я не могу просто позволить ему умереть. Теперь не могу. Фелиция выглядела так, словно только что услышала что-то крайне нелепое. Её глаза вспыхнули каким-то непонятным огоньком, когда она поднялась с кресла, шагнув к Гермионе. — Ты действительно думаешь, что это сработает? Что он позволит тебе спасти его? В лучшем случае он сам, лично убьет тебя, чтобы ты не мешалась ему под ногами. В худшем – нам придётся брать место твоего заточения штурмом. — Я должна попробовать. Если есть хотя бы малейший шанс… — Ты действительно сумасшедшая, ты знаешь об этом? Если Виктор правда позволил тебе тешиться мечтами о выживании генерала, то я недооценивала его. Жестокий ход с его стороны по отношению к своей птичке. — Фелиция подошла ближе, на расстоянии пары шагов, она прошептала: — Он никогда не позволит ему выжить в этой войне, насколько бы сильно он тебя не любил. — А ты любила когда-нибудь? Этот вопрос, заставил Фелицию окаменеть на месте. Она не ожидала его, и её лицо на мгновение осунулось. Фелиция быстро отвела взгляд. Вопрос задел что-то глубинное, болезненное. — Все мы делаем выбор, иногда ради людей, которые для нас важны. Это не слабость, Фелиция. Это – жизнь. Ты ведь должна понимать это, как женщина. Война требует многого, но она не должна отнимать у нас всё. Фелиция, не поднимая головы, медленно повернулась. За ледяной маской сквозило что-то ещё – грусть, боль, печаль. Она пыталась скрыть это, но её жесты, манера держаться, всё это изменилось. Фелиция выглядела почти… сломленной на мгновение, но тут же собралась с силами, выпрямилась и снова заговорила, но уже без привычной колкости в голосе. — Не нужно переубеждать меня, — ответила она тихо. Это была почти капитуляция, хотя она не выглядела покорной. — Я знаю цену войне, не нужно мне об этом напоминать. И цена эта всегда больше, чем хочется платить. Даже если не признаешься себе в этом. Но не надо думать, что кто-то здесь – исключение. Гермиона почувствовала, что нащупала важную ниточку. Её слова смогли пробить стену, которую Фелиция возводила вокруг себя, и та не могла больше прятаться за своей обычной жестокостью и сарказмом. — Ты понимаешь меня. И даже если это кажется глупостью, ты понимаешь, что я не могу поступить иначе. — Может быть. — Фелиция отвернулась, делая шаг в сторону. — В конце концов, это твоё дело. Если хочешь рискнуть ради него – что ж, посмотрим, к чему это приведёт, — её голос снова стал жёстче. — Хочу увидеть, как ты выпутаешься из этого. Розье наконец посмотрела на Гермиону, как будто вновь вернула контроль над собой. Обе девушки выдохнули.***
Малфой Мэнор возвышался на фоне ночного неба,. Его светлые стены отражали её мысли, погружённые в тёплые воспоминания. Тихая гавань, пусть и мрачная. Он стал частью её жизни, её прошлого, настоящего. Стоя у заднего входа, в ней был покой, будто дом ждал её. Но времени на ностальгию не было. Пожиратели, охраняющие периметр, патрулировали территорию. Грязь, запятнавшее это место, которую нужно было устранить. Она открыла калитку без единого звука, стараясь не привлекать внимания. Шаги патрульного раздавались всё ближе. Гермиона затаилась за густыми кустами у стены, контролируя собственный пульс. Права на ошибку у неё не было. Вытащив палочку, она ждала момента, когда Пожиратель подойдёт достаточно близко. Одно точное движение, и приглушённый свет заклинания оборвал его жизнь, не оставив шанса на крик. Его тело быстро оказалось спрятанным за кустами. Осторожно обойдя бассейн с тёмной водой, отражающей луну, девушка направилась ко входу в библиотеку. Пробираться приходилось осторожно, избегая прямых лучей света из окон. Открыв стеклянные двери, она остановилась на мгновение. Впервые Гермиона могла сделать это самостоятельно. Тишина окружила. Её убежище, место, где она могла скрыться, но в то же время всегда находилась под наблюдением. Гермиона тщательно начала поиск, но понимая, что времени у неё немного. Магия дома теперь подчинялась, и она использовала её в поиске, пытаясь призвать к себе любой дневник или документ, который мог быть связан с тем, что она искала. Но помимо заклинаний, приходилось исследовать каждый шкаф, каждую полку вручную, методично, избегая появлений у панорамных окон, чтобы не быть замеченной снаружи. Она задержалась в библиотеке слишком долго, её взгляд блуждал по полкам, а руки скользили по старым переплётам. Ничего. Ужасающее ощущение бесполезности охватило разум, но где-то на грани всё ещё горела мысль, что она в шаге от находки. Это заставляло продлевать бессмысленные поиски, выдвигать новые ящики, переворачивать старые страницы. Мозг словно насмехался над ней, подкидывая мысль, что ответы скрыты совсем рядом, нужно лишь протянуть руку. Пробегая глазами по тетрадям и записным книжкам, она отправляла их обратно на полки, смахивая пыль. Листы Нарциссы были исписаны секретами светских дам и планами роскошных банкетов. Каракули Драко оказались и вовсе неразборчивы, видимо, он только учился писать. А у Люциуса были долговые записи и расписания встреч с важными фигурами. Ничего из этого не приводило её к цели, пока время неумолимо уходило. Поняв, что поиски здесь окончены, она перешла к худшей части – осмотру остальных комнат поместья. Но даже за целый день возможность управиться не казалась реальной. Нужно делать, а не думать. Приоткрыв дверь библиотеки, она осторожно выглянула в щель. В на шее вспыхнул кристалл, сообщив о присутствии пяти Пожирателей в гостиной. Ситуация усложнялась. Им нельзя было её заметить. Гермиона прикусила губу, соображая, как их отвлечь. Несколько быстрых взмахов палочкой – и где-то в противоположном крыле дома раздался глухой звук, как будто упало что-то тяжёлое. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание. Как только шаги стали удаляться в сторону шума, она выбежала из библиотеки и, бесшумно двигаясь, направилась в западное крыло. Первая комната, в которую она вошла, была просторной, с высокими окнами, через которые пробивался лунный свет. Большое резное зеркало в углу, массивная кровать с бархатным балдахином, мебель, покрытая слоями пыли – всё это говорило о том, что здесь давно не ступала нога хозяев и домовиков. Но её внимание привлекли не роскошные детали интерьера, а возможность скрытых чар или тайников. Она провела палочкой по стенам, применяя заклинания для обнаружения скрытых объектов. Никакой реакции. Затем она осмотрела стены на предмет сейфов или полостей. Но, кроме старого магического следа, оставленного защитными чарами, здесь не было ничего. Магия поместья начала действовать, медленно оживая вокруг неё, откликаясь на её поиски. Заклинания скользили по поверхностям, ища любую зацепку, которая могла бы привести её к дневникам. Грейнджер прошла через четыре комнаты, каждая из которых была уникальной и в то же время пустой с точки зрения её поисков. За одной из дверей она услышала смех и приглушённые голоса Пожирателей. Гермиона замерла, затаив дыхание, прижимаясь к стене. Их шаги постепенно стихали, и когда всё снова стало тихо, она осторожно вышла. Но столкнулась лицом к лицу с одиноким Пожирателем. Его глаза расширились от удивления, и он уже потянулся к волшебной палочке. Гермиона бросилась вперёд, ловко и бесшумно свернув ему шею быстрым движением. Мужчина рухнул на пол, и она тут же затащила его в ближайшую комнату. Она быстро сняла с него мантию и маску, надевая их поверх своей экипировки. Теперь её шансы остаться незамеченной в коридорах увеличивались. Нужно было как можно быстрее продолжить поиски. Следующая комната оказалась гостевой гардеробной, с тёмной деревянной мебелью и огромным зеркалом в углу. Гермиона внимательно проверила каждый угол, заглядывая в шкафы и за панелями стен. Никаких следов ритуалов, никаких тайников. Единственное, что вызвало у неё интерес это фантик от конфеты, предположительно оставленный Фликом. Стоило ей выйти из комнаты, и вдруг перед ней возник незнакомый эльф, чуть склонивший голову в её сторону. Гермиона остановилась, ошеломлённая. Эльфов не должно было быть здесь. Она точно знала, что Драко забрал всех в Италию. — Вам нельзя здесь находиться! — Заговорила эльфйка строгим голосом. Закрыв рот эльфийки рукой, девушка затащила её обратно в комнату. Она не сопротивлялась, но в её глазах не было и намёка на страх – скорее раздражение и негодование. — Пожалуйста, не кричи, — шёпотом попросила Гермиона, отпустив руку. — Тинки не боится вас! — Прошипела эльфийка, сердито топая маленькими ножками. Гермиона отступила на шаг, затем сняла маску, обнажая своё лицо. — Я Малфой, — сказала она твёрдо. — Я имею полное право находиться здесь. Кто ты и почему ты не в Италии с остальными? Эльфийка прищурилась, но не отступила. — Тинки присматривает за домом, пока хозяин занят. Тинки должна заботиться о поместье, пока здесь никто не живёт. Этот эльф не был свободным, как остальные, и у неё явно был хозяин, которому она предана. Но если Тинки принадлежала Драко, это означало, что он всё ещё контролировал ситуацию в Мэноре, по крайней мере, частично. Мысль о том, что Драко мог иметь под своим присмотром эльфа, который выполнял его приказы, заставила Гермиону задуматься: неужели он так тщательно всё контролировал, даже сейчас? — Тинки, мне нужна твоя помощь. Я ищу кое-что в доме. Эльфийка сжала свои маленькие кулачки и нахмурилась. — Тинки должна сообщить хозяину о вашем появлении. Тинки – личный эльф хозяина, и не будет помогать посторонним! — Твой хозяин – Драко? — прямо спросила она. Эльфийка кивнула, явно гордясь этим фактом, но не собиралась изменять своего решения. — Хорошо, — выдохнула Гермиона. — Ты расскажешь ему, но не сейчас. Только после того, как я уйду. Сейчас мне нужно кое-что найти, чтобы спасти жизнь твоему хозяину. Её большие глаза стали ещё больше, и она сделала шаг вперёд, не отводя взгляда от Гермионы. — Хозяин в опасности? — в голосе сквозила тревога. — Да, — кивнула девушка. — И поэтому ты должна помочь мне найти дневники Малфоев. Там может быть что-то, что спасёт его. Тинки явно растерялась. Она бросила взгляд на дверь, как будто взвешивая свои действия. — Тинки… не уверена, что ей позволено помогать, — она замялась, глядя на Гермиону исподлобья. К счастью, Грейнджер знала природу эльфов, знала их сильную привязанность к хозяевам и приверженность приказам. Она слегка улыбнулась, постаравшись звучать убедительно. — Но тебе это и не запрещено, верно? Ты хочешь помочь своему хозяину, Тинки. И я тоже хочу ему помочь. Тинки несколько мгновений молчала, затем её губы сжались, и она медленно кивнула. — Идите за Тинки, — коротко бросила эльфийка и быстрыми шагами направилась к выходу. Они шли по до боли знакомым коридорам. Гермиона могла бы пройти эти пути с закрытыми глазами – каждый поворот, каждый угол дома был впитан в её память. Но сейчас здесь всё было иначе. Пожиратели проходили мимо, следуя своим маршрутам, но всякий раз, когда их взгляды встречались с Тинки, в их глазах мелькало уважение. Эльфийка шла вперёд с таким видом, будто это она была настоящей хозяйкой этого места, а они лишь временные гости, не смеющие вмешиваться в её дела. Что, конечно, было правдой. Смотря на Гермиону, Пожиратели явно недоумевали, что их коллега делает рядом с эльфом, но ничего не говорили. Вскоре они подошли к восточному крылу, остановившись всего в двух дверях от детской Драко. Тинки замерла перед массивной дубовой дверью и произнесла тихо, но достаточно ясно, чтобы Гермиона услышала: — То, что миссис Малфой ищет, находится где-то здесь. Намёк был понят. Девушка с опаской подошла к двери с резной змеёй и нерешительно протянула руку, коснувшись змеиного узора. На мгновение сердце застыло в ожидании, но змея начала плавно двигаться, обвивая контуры двери. Её не отбросило в стену, даже эти чары, похоже, узнали в ней свою. Вдруг позади раздался треск аппарации, и Гермиона резко обернулась. Тинки исчезла. Эльфийка выполнила свою роль и теперь оставила её одну. Вздохнув, она толкнула дверь и вошла в комнату. Здесь пахло им. Воспоминания накрыли – тепло и больно одновременно. Здесь они могли бы жить, быть вместе. Хотелось задержаться здесь, закрыть глаза, будто бы всё остальное могло исчезнуть, а он мог бы вернуться. Но это была лишь секундная мечта. Она не могла позволить себе роскошь таких эмоций. Гермиона взяла себя в руки и начала поиски. Она водила палочкой по периметру комнаты, ожидая, что где-то на поверхности возникнет проблеск света, но ничего не происходило. Как будто всё было до ужаса обыденно. Она нахмурилась и подошла к шкафу. В его дверях было отражение. На мгновение ей показалось, что за ней кто-то следит. Но нет. Это были только она и её собственные мысли. Взявшись за ручку, Гермиона распахнула дверцы шкафа. Внутри неё всё перевернулось. На полке лежал старый, поношенный галстук Слизерина. Драко носил его во время их первых лет в школе, когда они ещё были лишь детьми, враждующими по разные стороны баррикад. Галстук был аккуратно сложен. Она взяла его в руки и улыбнулась. Это была такая мелкая, но важная деталь. Он олицетворял их первые стычки, колкие взгляды, ироничные замечания. И сейчас всё это казалось таким далёким, почти нереальным. Гермиона погладила ткань пальцами, удивляясь тому, что Малфой сохранил такую вещь, связанную со школьными годами. С трудом заставив себя вернуть галстук на место, она продолжила. На полке в шкафу лежали и другие вещи: его старый плащ, который он носил в Хогвартсе, небольшая серебряная заколка для галстука, ещё несколько деталей его школьной жизни. Это были личные вещи, которые для него что-то значили. В самом низу лежала маленькая коробочка. Гермиона открыла шкатулку, и в сердце снова кольнуло. Внутри лежала простая бумажная записка, исписанная её собственным почерком. Та самая анонимная валентинка, которую она когда-то подбросила Рону в последний год учёбы, ещё до того, как всё окончательно рухнуло. Она и не вспомнила бы о ней, если бы не этот момент. Значит, Малфой её украл. Валентинка так и не дошла до Рона. Несколько строчек, коротких, случайных, с долей иронии, а он хранил их всё это время. Хранил у себя, зная, что писала она не ему. Ей было трудно верить в то, что Драко вообще хранил что-то, связанное с ней. Слёзы предательски выступили на глазах, но она быстро подавила их, заставив себя искать дальше. Это были не те вещи, которые она искала, но каждый новый предмет, связанный с ним, добавлял мотивации позволить Малфою жить. Грейнджер прошлась по комнате, вручную проверяя стены и мебель на наличие тайников. Постоянно осматривая каждый угол по несколько раз, наконец заметила небольшую углублённую нишу в полу, спрятанную за одним из кресел. Сердце ускорило свой бег, когда она нащупала механическую защёлку и отклик чар. С небольшим усилием она открыла тайник. Внутри лежала ещё одна коробка, более массивная. Гермиона осторожно достала её и поставила на стол. Внутри оказался тонкий, кожаный дневник. Гермиона перелистнула страницы – записи были написаны рукой Драко. Это был тот самый дневник, который она искала. Тяжесть его нахождения осела на её плечах, когда она прочла первую запись.
