Мистер и миссис в узах конфронтации

Woke Up A Rebel - Reuben And The Dark       Гермиона стояла на опушке леса, оглядываясь, пока сквозь густую листву не раздался шорох. Мистер Россини появился из-за деревьев. Тщательно выглаженный костюм и безупречно завязанный галстук совершенно не сочетались с окружавшей его дикой природой. На лице адвоката читалась смесь раздражения и откровенного недоумения.       — Лес? — произнёс он чопорно, оглядываясь вокруг так, словно ожидал, что из-за ближайшего куста выпрыгнет дикое животное. — Простите, миссис Малфой, но я ожидал встречи в более… подходящем месте.       Гермиона, скрестив руки на груди, смотрела на него, прищурившись.       — Простите, мистер Россини, — ответила она ровным, холодным тоном, который даже ей самой напомнил мужа. — Но я не собираюсь обсуждать конфиденциальные вопросы в вашем кабинете с окнами, выходящими на центральную улицу.       Адвокат открыл было рот, чтобы возразить, но быстро закрыл его, заметив, как её взгляд стал ещё жёстче.       Гермиона позволила себе глубокий вдох, прежде чем заговорить снова:       — Мне нужен максимально конфиденциальный разговор, — произнесла она, добавляя в голос стальную интонацию.       Мужчина поднял бровь, его лицо приобрело слегка самодовольное выражение.       — Простите, миссис Малфой, но я должен напомнить, что все наши встречи всегда остаются конфиденциальными. Это основа адвокатской этики.       — Возможно, — Гермиона склонила голову, — но не от моего мужа.       — Безусловно, — быстро ответил он, слегка сглотнув.       Грейнджер чуть расслабила плечи, но только на мгновение.       — Мне нужно посетить логово Венгерской Хвосторогой по кличке Квирин, — заявила она, сквозя лживым спокойствием. — Это же часть моей собственности, как миссис Малфой. Значит, защитные чары должны меня впустить.       Россини слегка нахмурился, на его лице появилась лёгкая растерянность.       — Верно, — пробормотал он, поправляя галстук. — Но, позвольте спросить… зачем вам это нужно?       Гермиона проигнорировала его вопрос.       — Однако, — продолжила она, пристально глядя ему в глаза, — в документах нигде не указано точное местоположение логова. Почему?       Мужчина нахмурился сильнее, и его тон стал осторожным:       — Разве мистер Малфой вам не сказал?       Гермиона приподняла одну бровь, её взгляд говорил сам за себя.       Какой глупый вопрос.       — Ах, да, — сказал Россини, осознав свою ошибку. Он наклонился ближе, словно собирался рассказать ей нечто строго секретное. — Владение драконами в Италии… — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, — нелегально.       — Я в курсе, — сухо ответила Гермиона. — Но это не объясняет, почему в документах нет точных координат.       Россини замялся, его взгляд метался по её лицу, как если бы он пытался угадать, сколько она уже знает.       — Уверен, что мистер Малфой хотел… минимизировать риски. Для семьи, разумеется, — пробормотал он, натянуто улыбаясь.       Гермиона вскинула подбородок.       — Минимизировать риски? — переспросила она, скользнув сарказмом. — Или минимизировать мой доступ?       Россини попытался возразить, но она подняла руку, заставляя его замолчать.       — Скажите прямо, Россини, — продолжила она, её взгляд стал пронзительным. — Где логово?       — Простите, миссис Малфой, но я не могу раскрыть эту информацию, — произнёс он ровным тоном. — Место нахождения столь… опасного объекта – это вопрос, регулируемый вашим супругом. Уверен, что он действует в ваших общих интересах.       Гермиона прищурилась, её губы сжались в тонкую линию.       — В моих интересах? — переспросила она, делая шаг вперёд. — Интересно, Россини, вам не кажется, что, как владелица, я имею право знать, где находится моя собственность?       Адвокат отвёл взгляд, будто бы сосредоточился на невидимой пылинке на лацкане своего пиджака.       — Сожалею, миссис Малфой, но у меня есть обязательства перед вашим супругом.       — Обязательства? — её голос стал тише, но от этого ещё опаснее. Она сделала ещё шаг вперёд, пока не оказалась настолько близко, что ему пришлось взглянуть ей в глаза. — Или страх перед его гневом?       Адвокат замер, его рука невольно потянулась к галстуку, который внезапно стал казаться слишком тугим.       — Россини, — она добавила с улыбкой, от которой по спине пробежал холод, — вспомните, кто ещё подписывает ваши чеки, пока мой муж в командировках.       Он сглотнул, осознавая, что у неё в руках есть козыри, и наконец вздохнул, сдаваясь.       — Некоторое время назад мистер Малфой действительно попросил скрыть столь опасное животное от вас, — пробормотал он, избегая её взгляда.       Гермиона хмыкнула, скрестив руки на груди.       — Разумеется, ради своей же безопасности, — сказала она с деланной задумчивостью.       — Простите? — произнёс он, резко подняв взгляд, в котором смешались шок и лёгкое замешательство.       — Ну, знаете, я весьма агрессивна в ссорах, — продолжила она с лёгкой усмешкой.       — Ну… — адвокат замялся, прочищая горло, явно пытаясь сохранить серьёзный вид, — раз вы с мистером Малфоем помирились, — проговорил он с лёгким скепсисом в голосе, — мне, возможно, стоит уточнить у него лично, прежде чем…       — Он очень занят, — перебила его Гермиона. — Вам не захочется отвлекать его от столь важных дел, не так ли?       Доли секунд мужчина явно колебался, но под женским пристальным взглядом, который прожигал его насквозь, он сдался.       — Хорошо, миссис Малфой, — наконец произнёс он, облизнув губы. — Дайте мне минуту.       Он достал палочку, поднял её к глазам и пробормотал заклинание. В воздухе перед ним появилась небольшая золотая карта, её линии начали складываться в очертания какого-то места. Россини быстро замахал палочкой, и карта уменьшилась до крошечной копии, которую он передал Гермионе.       — Вот, — сказал он, в который раз поправляя галстук.       — Благодарю, — сказала она с лёгкой ироничной интонацией, внутри празднуя победу. — Теперь, раз уж вы так любезно помогли, может быть, составите мне компанию?       Адвокат побледнел, его губы сжались в узкую линию. Он испугался, воспринимая её приглашение всерьёз.       — Я думаю, миссис Малфой, что вы прекрасно справитесь без меня, — проговорил он, поднимая подбородок и делая шаг назад.       — Уверена, вы правы, — сказала она с лёгкой усмешкой, убирая карту в карман. — Благодарю за… честность.       Россини лишь коротко кивнул, не зная, как ещё ответить, и исчез с громким хлопком, забыв попрощаться.       Гермиона сделала взмах палочкой, тут же появляясь у каменного перехода, ведущего за пределы охраняемой территории. Когда она ступила на покрытую росой траву, карта, выданная Россини, задрожала в её руках, едва заметно светясь в утреннем сумраке. Перед ней раскинулись холмы, поросшие густым лесом, уходящие в даль, где воздух был пропитан запахом влажной земли и древесной смолы.       Логово Венгерской Хвосторогой находилось в старых итальянских горах, где скалы поднимались, словно застывшие волны. Дорога была извилистой, крутой, почти незаметной, будто сама природа пыталась спрятать её от посторонних глаз.       Она шагала вперёд, огибая валуны, оставляя позади густой лес. Чары Малфоев скрывали это место от посторонних, но у неё не было сомнений, что они её впустят. Она тоже Малфой.       Где-то вдалеке послышался низкий гул, похожий на раскаты грома. Гермиона замерла, вглядываясь в горизонт. Облака над горами были тёмными, но дождя не было. Это был не гром. Это было дыхание.       Девушка двинулась дальше, её пальцы непроизвольно сжались на рукояти палочки. Грунтовая тропа стала жёстче, переходя в каменистую, и скоро её ботинки заскрипели по осыпающимся камням. Впереди показалась арка, вырезанная прямо в скале. Она была старая, поросшая мхом, с древними рунами, которые слабо светились, когда Гермиона приблизилась.       Она сделала шаг.       Воздух вокруг дрогнул, и что-то неуловимое пронеслось сквозь неё, как будто сама магия проверяла её, оценивая. Логово признало её, и она прошла.       Дальше путь становился опаснее. Узкая тропа тянулась вдоль края обрыва, ведущего вниз, в глубину пропасти. Внизу клубился туман, а где-то вдалеке, под самой скалой, она заметила тёмный разлом. Вход. Её сердце забилось быстрее. Она направилась к нему, ни разу не оглянувшись назад.       Воздух здесь был другим. Он пах металлом, золой и чем-то ещё… чем-то живым.       Она остановилась у входа в логово. Темнота внутри была плотной. Гермиона шагнула вперёд. Тьма сомкнулась вокруг неё, поглощая свет палочки. Зрение постепенно привыкло к полумраку, и перед ней начали вырисовываться очертания: массивные валуны, цепи, чёрные отметины на стенах, оставленные огнём. И в самом центре, свернувшись, лежал он. Его чешуя блестела в слабом освещении, подобно треснувшему обсидиану. Крылья, сложенные вдоль тела, напоминали складки чёрного бархата. Глаза же, когда он их открыл, были двумя раскалёнными углями.       Гермиона затаила дыхание.       Она сделала шаг вперёд.       — Я пришла… — её голос прозвучал хрипло, слишком тихо в этом огромном пространстве.       Дракон пошевелился, его когти скользнули по камню, оставляя глубокие борозды. Он медленно поднял голову, ноздри раздулись, вдыхая её запах.       И мгновенно комната наполнилась оглушающим рёвом.       Гермиона отшатнулась, её волосы взметнулись от силы воздушного потока. Дракон поднялся на лапы, взмахнул крыльями, сотрясая каменный пол. В его рычании не было ни дружелюбия, ни признания – только гнев.       Квирин не признал её.       Сердце бешено колотилось. Она ждала, что чары Малфоев позволят ей приблизиться, что это существо воспримет её, как свою хозяйку. Но вместо этого он смотрел на неё, как на врага.       Гермиона медленно подняла руки, показывая, что не собирается нападать.       — Я пришла не для того, чтобы причинить тебе вред, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие.       Дракон низко опустил голову, его глаза вспыхнули. Он издал глубокий, предостерегающий рык, и Грейнджер почувствовала, как воздух вокруг накалился.       Это был не просто отказ. Он отвергал её.       Девушка судорожно сглотнула.       Напряжение разлилось по телу, но страх было показывать нельзя.       Дракон хищно склонил голову.       — Квирин, — произнесла она твёрдо, но совсем тихо, чтобы голос не дрогнул.       Дракон замер, прислушиваясь. Её слова эхом разлетелись по логову.       — Ты меня знаешь, — продолжила она, делая осторожный шаг вперёд. Камень под её ногами хрустнул, но это не заставило её остановиться. — Мы уже виделись.       Глаза Квирина сузились, он приподнял массивную голову, его когти выцарапали глубокие борозды на полу.       — Мы летали вместе, помнишь? Я была с твоим хозяином… с Драко.       Квирин издал низкий рык, но теперь в нём не было прежней агрессии. Гермиона заметила, как его крылья слегка расслабились. Он слушал.       Грейнджер сделала ещё шаг.       Теперь между ними оставалось всего несколько метров. Она могла видеть каждый перелив его чешуи, каждую трещину на когтях.       — Мне нужна твоя помощь, — прошептала она, опуская руку и медленно протягивая её к нему.       Дракон зарычал, но не двинулся с места. Она стояла почти вплотную к нему, её рука была поднята на уровне его морды. Гермиона могла почувствовать жар, исходящий от его кожи.       — Пожалуйста, Квирин, — голос стал умоляющим. — Ты доверял мне тогда. Доверься мне сейчас.       Дракон замер, затем медленно склонил голову ниже, его глаза горели, но агрессия, казалось, угасала. Гермиона ощутила, как внутри всё дрожит. Ей удалось его успокоить, но этого было недостаточно. Она осторожно коснулась его горячей, шероховатой, чешуи. На что Квирин издал низкий звук, похожий на гул, но не отстранился.       — Ты помнишь, — прошептала она, скользя рукой по его морде. — Ты помнишь меня.       Квирин замычал, и Гермиона почувствовала, как под её рукой он окончательно расслабился. Она сделала ещё один шаг и теперь стояла совсем близко, глядя в его пылающие глаза.       — Нам нужно спасти его, — добавила она. — Ты знаешь, кого я имею в виду.       Дракон замер. Затем медленно поднял голову и развернул крылья, заполнив всё пространство логова тенью. Это был знак. Он согласился. Наверное. Гермиона шумно выдохнула, чувствуя, как напряжение уходит из её тела, хотя сердце всё ещё колотилось в висках.       Квирин не являлся просто транспортом. Дракон, принадлежащий Малфоям – символ их силы и власти. Если она появится в Англии на нём, это не только позволит ей добраться быстро, но и даст ей оружие.       К тому же Квирин станет её внушительным аргументом в споре, если Драко попытается её остановить.       Медленно подобравшись ближе к боку дракона, тот расправил крылья. Массивное тело переливалось в темноте, а глаза внимательно следили за каждым её движением. Теперь, когда он признал её, он не нападал, но и не собирался делать за неё всё.       Рука коснулась крепкой чешуйчатой шкуры, пальцы сжались на шероховатой поверхности. Дракон был очень горячий, ведь сама магия пульсировала под его кожей.       — Ладно, — выдохнула она, подбирая длинную мантию, чтобы не запутаться в ней.       Забраться на дракона оказалось сложнее, чем она думала. Без седла и стремян её ноги скользили по гладкой чешуе, а руки дрожали от напряжения. Она попыталась подтянуться, но дракон только слегка качнул головой, наблюдая за её жалкими попытками.       — Отлично, — пробормотала Грейнджер сквозь зубы. — Я так и знала, что ты просто посмеёшься надо мной.       Квирин издал низкий рык, в котором явно читалась насмешка.       Весь в хозяина.       Затем, внезапно, он двинулся – мощные мышцы под шкурой напряглись, и он слегка наклонился набок, опустив одно из крыльев ближе к земле.       Гермиона моргнула.       — Ты издеваешься, да? — но в голосе всё же прозвучала благодарность.       Дракон тихо фыркнул.       Не теряя времени, девушка схватилась за складку между его крылом и телом, подтянулась, закинула одну ногу, затем вторую и, наконец, оседлала его шею. Сразу же замерев, осознавая, что теперь она сидит на драконе. Без защиты. Без ничего, что удержало бы её, кроме силы её рук и воли существа.       — Летим, — сказала она.       Дракон не заставил себя ждать.       Мир взорвался движением.       Внезапный толчок, и её тело резко оторвалось от земли. Дракон взмыл вверх. Огромные крылья с глухим хлопком разрезали воздух. Гермиона ахнула, её руки вцепились в его чешую, сердце подскочило в горло. Ветер ударил в лицо, мощный, пронизывающий, заставляя слёзы выступить на глазах. Кудрявые волосы растрепались, одежда прилипла к телу, а лёгкие сжались от перепада давления.       Квирин взмыл выше, оставляя позади скалы, леса, спрятанные долины. Всё сливалось в одно размытое пятно. Она почувствовала, как гравитация играет с её телом, как мышцы ноют от напряжения, пока она удерживалась за массивные пластины на его спине.       Но затем…       Она рискнула ослабить хватку, выпрямилась, глубже вдохнула ледяной воздух.       Под ней крылья, как два гигантских паруса. Вокруг – бескрайнее небо, светлеющее от первых солнечных лучей.       Она летит.       Не на метле, не с помощью магии. Она была частью древнего, могущественного существа. Квирин чувствовал её, слышал её дыхание, отвечал на малейшие движения её тела.       Теперь она была не просто пассажиром. Она была всадницей.       Гермиона чуть подалась вперёд, и дракон послушно пошёл на снижение, с силой пробив облака. Она засмеялась – громко, искренне, впервые за долгое время чувствуя свободу.       Внизу простиралась Англия. Квирин кружил над землёй, снижаясь всё быстрее. Гермиона сжалась, напряжённо вглядываясь вниз. Их могли увидеть. Даже под покровом ночи дракон был слишком заметен, слишком огромен, чтобы остаться незамеченным.       Внизу раскинулся лес – густой, тёмный, скрытый тенью, но этого было недостаточно. С каждым взмахом его массивных крыльев воздух резонировал, нарушая тишину. Если где-то поблизости были дозорные, они уже знали, что кто-то приближается.       — Быстрее, — прошептала она, как будто Квирин мог её услышать.       Дракон издал низкий рык, и его полёт резко изменился. Он сложил крылья, и их стало тянуть вниз, прямо к поляне между деревьями. Последний мощный взмах, и он приземлился. Когти вонзились в влажную землю, оставляя глубокие борозды. Пыль и листья взметнулись в воздух. Плечи Гермионы сотрясло от толчка. Её пальцы до боли сжались на чешуе дракона, когда он, наконец, замер, тяжело дыша.       Но что-то было не так.       Квирин издал низкий, вибрирующий звук, похожий на предостерегающий. Его огромная грудь вздымалась и опускалась, но не от усталости. Он повёл головой, ноздри раздулись, словно он принюхивался, а затем… он отступил.       Он боится.       Гермиона замерла. Драконы не боялись. Они были высшими хищниками, повелителями небес. Но Квирин… он чувствовал что-то.       Она медленно сползла со спины дракона, её ноги коснулись земли, но колени чуть подогнулись. От напряжённого полёта мышцы гудели.       Квирин снова замычал, его крылья слегка расправились, словно он готовился к бегству. Гермиона провела ладонью по его шее, пытаясь его успокоить.       — Что не так? — прошептала девушка.       Его взгляд метался, его тело было напряжено. Воздух вокруг изменился, стал липким, вязким, наполняясь чем-то невидимым, но ощутимым.       Тьма.       Гермиона чувствовала её так же ясно, как и Квирин. Это не просто ночной холод, не просто страх. Это было присутствие чего-то, что животные всегда чувствовали раньше людей.       Квирин переступил с лапы на лапу, его когти сжались в землю. Гермиона медленно подняла палочку.       — Ты это тоже чувствуешь, да?       Дракон глухо зарычал в ответ.       Грейнджер глубоко вдохнула, сердце застучало в груди от увиденного.       Это конец. Когда-то светлый и величественный замок теперь превратился в тёмное отражение самого себя. Небо было тяжёлым, свинцовым, будто солнце больше не могло пробиться через слои тьмы, окутавшие его стены. Вместо радостного шума студентов по коридорам раздавались отголоски шёпотов, приглушённые шаги и холодные, властные голоса, отдающие приказы. Окна, которые раньше переливались светом, стали пустыми глазницами, за которыми скрывалась тьма. Трава вокруг была вытоптана, выжжена в местах, где стояли палатки охраны, и даже деревья Запретного леса гнулись, стараясь укрыться от мрака, исходившего от замка. Воздух здесь был пропитан чем-то зловещим, густым, как дым, обжигающим горло.       Гермиона стояла у подножия холма, её взгляд был прикован к замку, но глаза едва ли видели детали. Хогвартс, её второй дом, был изуродован. Она чувствовала это всем своим существом. Ей казалось, что даже камни стен кричат о своей боли.       Это место, которое когда-то защищало её, теперь поглощало. Тяжесть атмосферы проникала в разум ядом. Гермиона знала, что это иллюзия, что Хогвартс был всего лишь зданием, но в глубине души, она будто потеряла ещё одну часть себя. Она изменилась. Всё вокруг изменилось, но её собственные перемены были глубже, темнее. Новый порядок Волдеморта влиял на всё: на то, как она двигалась, как думала. Она научилась прятать эмоции за маской, научилась молчать, когда хотелось кричать, и действовать, когда всё внутри сопротивлялось.       Она ненавидела это место, но оно было частью её.       Она ненавидела свои решения, но они были её собственными.       Окрестности замка были неприступны. Патрули Пожирателей смерти блуждали в постоянном ритме, выверенном до секунд. Магические барьеры мерцали над полем, невидимые, но ощутимые, когда к ним приближались. Гермиона видела магглов, стоящих на коленях возле главных ворот – жертв новой власти.       Нарцисса Малфой была где-то внутри, она знала это. Волдеморт держал её в своих руках, как инструмент, как рычаг. Грейнджер пыталась представить, в каких условиях находилась Нарцисса. Должно быть, её камера была глубоко под землёй, возможно, в подземельях Хогвартса или рядом с залом пыток, про который Гермиона слышала упоминаниями. Нарцисса слишком важна для Волдеморта, чтобы позволить ей сбежать. Её охраняли жестоко и внимательно, не доверяя никому.       Сколько у меня времени?       Гермиона задала себе этот вопрос, но ответа не было. Она могла проникнуть туда ночью, когда смена стражи на мгновение ослабнет. Но даже если она найдёт Нарциссу, как выбраться? Как вынести её, если против неё будет направлена каждая палочка в замке?       Сомнения наполняли её разум, как вода тонущий корабль. Любой неверный шаг мог стать роковым.       Я справлюсь? Я сделаю это?       Она сжимала пальцы в кулаки, чтобы подавить дрожь, но внутри ей казалось, что земля уходит из-под ног. Каждый план, который она прокручивала в голове, заканчивался неудачей. Либо её обнаруживали, либо убивали раньше, чем она успевала добраться до Нарциссы. Она была готова пожертвовать собой, но этот риск был пугающе высоким.       Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Если она хочет спасти Драко, ей придётся быть безжалостной. Волдеморт не давал вторых шансов. Пальцы рефлекторно сжались, как будто сжимали что-то невидимое. Если бы у неё сейчас была сигарета, она бы затянулась, глубоко, жадно, позволяя едкому дыму заполнить лёгкие и на мгновение притупить леденящее беспокойство. Последняя в её жизни сигарета.       Последняя перед безумием.       Она резко выдохнула, отгоняя ненужные мысли, и повернулась к Квирину, который топтался рядом. Дракон переступал с лапы на лапу, его хвост подрагивал, словно он готовился либо броситься в бой, либо развернуться и улететь.       — Тсс, спокойно, — пробормотала Гермиона, поднимая руки.       Кого ты сейчас больше пытаешься успокоить – его или себя?       Квирин прерывисто вздохнул, его мощная грудь вздыбилась, а ноздри раздулись, втягивая воздух.       Запах.       Гермиона замерла.       Запах.       Идея вспыхнула в голове, как молния. Хагрид когда то рассказывал, что драконы помнят запахи лучше, чем что-либо. Их обоняние сильнее, чем у большинства магических существ. Она шагнула вперёд, наклоняясь к Квирину.       — Слушай меня, — её голос был низким, властным, без тени страха. Она видела, что он чувствует тьму, что его инстинкты кричат ему уйти отсюда, но он слушал. Он доверял ей. — Ты знаешь её, правда? — прошептала она.       Квирин дёрнул головой, но не отшатнулся. Он внимательно смотрел на неё мерцающими раскалёнными углями.       — Нарциссу Малфой, — продолжила она, проговаривая имя медленно, чётко. — Найди её запах.       Дракон резко развернулся, его хвост хлестнул по земле. Он не рычал, но его тело было напряжённым. Он не хотел этого делать.       Гермиона глубоко вдохнула.       — Я знаю, ты боишься, — ласково произнесла она. — Ты чувствовал её раньше, ты знаешь её. Она в опасности, а Драко в ловушке. И только ты можешь её найти.       Квирин издал глухой звук, не то ворчание, не то стон, его ноздри снова раздулись. Он втянул воздух, словно что-то искал.       А потом…       Он резко поднял голову.       Гермиона затаила дыхание.       Его взгляд метнулся к замку, а крылья дрогнули. Он медленно опустился, наклонив бок, как если бы приглашал её взобраться. И Грейнджер не заставила ждать, так как в этот раз и он не заставил её мучительно вскарабкиваться. Когда она ухватилась за чешую, он слегка приподнялся, помогая ей забраться. Устроившись на его спине и крепче сжав ноги вокруг тела, девушка решила провести инструктаж.       — Нам нужно быть осторожными, — тихо проговорила она, опускаясь чуть ниже, ближе к его шее. — Ты должен будешь скрыться в случае опасности.       Квирин резко фыркнул, будто смеясь над самой идеей. Дракон, скрытный.       Гермиона усмехнулась, но её улыбка тут же исчезла.       — И ещё одно, — добавила она. — Если что-то пойдёт не так… если я не подам тебе знак… — она сглотнула. — Тогда лети обратно в Италию.       Квирин дёрнул головой, но она быстро добавила:       — Не спорь. Если я исчезну, ты не сможешь мне помочь. Тогда просто улетай.       Он не ответил. Просто смотрел на неё, тяжело дыша, его крылья были полурасправлены, готовые к взлёту.       — Тогда вперёд, — прошептала она.       И Квирин взмыл в небо. Гермиона вцепилась в чешую, готовая к наступлению.       Снизу начали кучковаться крошечные, чёрные пятна. Первыми были вспышки. Яркие, разящие, рассекающие темноту. За ними последовали заклинания.       Дракон нырнул вниз, резко сменив траекторию, и зелёные лучи, вперемешку с красными, прошли в сантиметрах от его крыльев. Потоки магии разрывали воздух, ослепляли, сбивали с толку. Внизу, на башнях Хогвартса, мелькали фигуры, тёмные силуэты, вооружённые палочками.       Квирин резко крутанулся, уходя в спираль. Ветер хлестал по лицу Гермионы, её руки ослабли, и на мгновение она почувствовала, как тяжесть тянет её вниз.       Нет!       Ноги соскользнули с боков дракона, и на одно ужасное мгновение она оказалась в воздухе. Но прежде чем паника успела полностью охватить её, огромная когтистая лапа рванулась вверх, сжимая её талию. Квирин поймал её.       С диким рёвом он резко взмыл вверх, снова набирая высоту. Она задыхалась, вцепившись в его лапу, пока он аккуратно не поднял её обратно на спину.       — Спасибо… — прохрипела она, пытаясь отдышаться.       Громкий хлопок, почти как взрыв.       В воздухе вспыхнуло что-то багровое, обжигающее. Заклинание ударило Квирина в бок, сжигая чешую, прорываясь сквозь его защиту. Рёв сотряс небо. Гермиона почувствовала, как его тело дёрнулось в воздухе, и сердце замерло.       — Квирин! — закричала она.       Дракон пошатнулся, его крылья сбились с ритма, но он продолжал лететь.       Впереди их ждал весь ад. Настоящее пекло.       Квирин взревел так громко, что даже Пожиратели смерти, стоящие под куполами башен, на мгновение замерли. Его гнев расходился вибрациями в воздухе. Огонь полыхнул в его горле, отразившись в глазах раскалёнными углями. Он больше не бежал, не пытался уйти. Он принял бой.       Кругом мелькали чёрные фигуры. Пожиратели поднимались в воздух на мётлах, окружая. Их палочки уже были подняты, заклинания вспыхивали, превращая ночь в кровавую иллюминацию.       Но Квирин был быстрее. Он развернулся в воздухе, его огромные крылья рассекли поток магии, и в следующее мгновение всё загорелось. Пламя вырвалось из его пасти, взметнувшись в небо. Оно было не просто горячим. Это был испепеляющий, первобытный огонь, сметающий всё на своём пути, подобно Адскому пламени.       Тело залила жара, дыхание спёрло от жара огня. На мгновение Грейнджер подумала, что он сожжёт её. Но он чувствовал её на себе, знал, где она, знал, кого защищает.       Пожиратели закричали. Кто-то успел отлететь, но несколько фигур на мётлах оказались слишком близко. Их одежда загорелась, и они начали падать, вращаясь в огненных спиралях вниз.       Гермиона быстро пришла в себя. Она подняла палочку и метнула заклинание в ближайшего Пожирателя, который целился в Квирина. Палочка врага вылетела из рук, и его метла потеряла управление. Он закричал, падая вниз.       Другой метнулся к ней. Острое лезвие заклинания пронеслось по воздуху, и Пожиратель захрипел, хватаясь за грудь, из которой фонтаном хлынула кровь.       Квирин продолжал сражаться. Он резко взмыл вверх, выбрасывая очередные струи огня, сбивая врагов с пути. Гермиона выстреливала заклинание за заклинанием, не давая им приблизиться.       Внезапно рёв разорвал небо.       Дракон дёрнулся, его крыло резко дёрнулось, и Гермиона почувствовала, как их начинает тянуть вниз. Она вцепилась в его чешую. Квирин пытался выровняться, его движения стали рваными. Гермиона видела, как он борется, как кровь течёт по его боку, но дракон не сдавался. Квирин взревел, пронзив ночь раскалённой яростью. Его крылья широко раскинулись, отбрасывая гигантскую тень на землю, а из пасти хлынул огонь. Чистый. Всеуничтожающий. Пламя вырвалось из его глотки, заполнив поле вокруг Хогвартса ослепительным сиянием. Оно катилось живой волной, пожирая всё на своём пути. Пожиратели не успели даже среагировать. Их силуэты застыли на мгновение, а затем закричали.       Крики.       Пронзительные, отчаянные, полные ужаса.       Огонь охватил их одежду, впился в кожу, опалил кости. Они бросались в стороны, катались по земле, но ничто не могло их спасти. Они сгорали заживо, их тела корчились в судорогах, а воздух наполнился едким запахом пепла и палёной плоти.       Кровь Гермионы закипала. Власть, с которой она управляли этим хаосом, была всеобъемлющей. Квирин двигался по её приказу. Он чувствовал её волю, отвечал на неё. Они были единым существом, единой силой. Она наклонилась вперёд, пальцы зарылись в его чешую.       — Там! — крикнула она, и дракон рванулся вниз, обрушивая поток огня на новый отряд, пытающийся добраться до защитного барьера.       Пожиратели бежали. Они больше не сражались. Они пытались спастись. Но спастись было нельзя.       Квирин взлетел выше, его крылья пробили ночное небо. Внизу, среди паники и огня, Хогвартс горел. Башни полыхали, их каменные стены трескались, с них сыпалась черепица, окна взрывались от жара, разбрасывая осколки стекла. Пламя пробиралось всё выше, перекрывая пути к отступлению. Гермиона видела, как тёмные фигуры метались внутри замка, как дым заполнял залы, как рушились своды.       Апокалипсис.       Она чувствовала огонь на своей коже, ощущала, как её сердце свирепо стучит. Она больше не думала о том, что делает – она чувствовала.       Она была всадницей дракона.       Она была смертью, пришедшей с небес.       — Давай, Квирин! — закричала она, и дракон рванулся вниз, добивая оставшихся, разрывая воздух очередным потоком пламени.       Пожиратели кричали.       Некоторые падали на колени, умоляя о пощаде. Но её не было.       В этой ночи Гермиона Малфой пришла за своей добычей. И весь мир полыхал вместе с ней.       Квирин взмыл вверх, его крылья стали подрагивать. Он тяжело дышал, с хрипами. Грудь ритмично вздымалась, будто с трудом выдерживая нагрузку. Он устал. Он слишком долго был заперт в своём логове, слишком долго не чувствовал свободы, не бился по-настоящему. И теперь, впервые за долгое время, он выложился полностью. Но даже драконам нужна передышка.       Внизу полыхал ад. Пламя лизало землю, пожирая всё, что могло гореть. Башни рушились, крыши обваливались, в воздухе стоял запах гари и смерти. Повсюду слышались крики – последние отчаянные попытки Пожирателей спастись. Кто-то ползал по земле, кашляя от дыма, кто-то метался среди огня, пытаясь выбраться.       Поздно.       Гермиона заставила себя оторвать взгляд от хаоса.       Нарцисса.       Она быстро пробежалась глазами по замку, и вдруг всё встало на свои места. Нарцисса должна была каждый день наблюдать за этим адом, за разрушенной школой, за сломанными судьбами. Гермиона сжала зубы.       Квирин, будто прочитав её мысли, развернулся, его крылья мощно взмахнули, направляя их к западной части замка. Там, среди полуразрушенных стен, всё ещё оставался целый балкон.       Они приземлились. Квирин тяжело выдохнул, его когти скребанули по камню, хвост резко ударил по полу, создавая вибрацию. Он был на пределе своих сил, но всё ещё держался. Гермиона скользнула вниз, спрыгивая с его спины. Квирин чуть наклонился, помогая ей спуститься.       Она провела рукой около раны на его боку – горячая, липкая кровь уже запекалась на чешуе, оставляя тёмные алые полосы. Под пальцами чувствовался неровный рельеф повреждённой ткани, и в груди заныло. Гермиона потянулась за зельем из потёртого кожаного футляра, прикреплённого к поясу. Её пальцы дрожали, когда она открывала флакон.       — Дай мне помочь, — прошептала девушка, пытаясь вылить зелье на рану, но Квирин резко отдёрнулся. Его глаза сверкнули в отблесках пламени, отражая оранжево-красные вспышки, освещающие ночь. Он поднял голову, настороженно прислушиваясь к грохоту обрушивающихся стен и отдалённым крикам.       Он не хотел останавливаться.       Огромное крыло с глухим взмахом задело Гермиону, не сильно, но достаточно, чтобы она отшатнулась на шаг. Дракон посмотрел на неё. Пониающе, прощаясь. Квирин рывком подтолкнул её вперёд, к массивной двери, ведущей внутрь замка.       — Нет… — прошептала она, но дракон уже разворачивался.       Его крылья расправились, чешуя поблёскивала в багровом свете пожара. Он на мгновение замер, смотря на неё, а затем издал глубокий, пронзительный рёв, эхом разнесшийся по опустошённым стенам Хогвартса. И взмыл в воздух. Тяжело, с болью, но всё ещё величественно. Его рана кровоточила, оставляя за ним капли алого, смешивающиеся с пеплом и огнём. Грейнджер смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дымом и обломками, оставив её одну.       Почти одну.       Она вытерла лицо, смахнув пепел и пот, и глубоко вздохнула.       Время для усталости будет потом. Сейчас нужно двигаться.       Гермиона повернулась к двери и шагнула вперёд. Дверь за ней осталась полуоткрытой, оставляя тонкую полоску света от бушующего снаружи огня. Внутри же было темно и холодно, как в могиле.       Она осторожно ступила на витую лестницу, ведущую вниз. Влажный, холодный воздух, пропитанный запахом гари и крови, обволакивал, не давая лёгким полностью раскрыться.       Гермиона замерла на полпути, прижавшись к стене. Она закрыла глаза и прислушалась. Где-то внизу раздавались глухие голоса, приглушённые стенами, словно шёпоты мёртвых. Она не могла разобрать слова, но в интонациях чувствовались тревога и паника.       Пожиратели смерти, вероятно, проверяли разрушенные участки замка, искали выживших. Или, что ещё хуже, подбирались ближе к Нарциссе. Времени мало. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь подавить растущий страх, и начала медленно спускаться, замирая при каждом подозрительном звуке.       Шаг.       Остановка.       Снова шаг.       И вдруг – грохот.       Гермиона рефлекторно присела, прижавшись к стене, её сердце подпрыгнуло в груди. Где-то неподалёку обрушилась часть замка. Пыль и мелкие обломки осыпались сверху.Она зажмурилась.       Нет времени.       Девушка ускорила шаг, больше не заботясь о тишине. Каменные ступени вели её вниз, и вскоре она достигла открытой двери, ведущей на первый этаж.       Из-за угла донеслись голоса, уже отчётливые:       — Ты видел это? — мужской голос был полон ужаса и недоверия. — Это… это был чёртов дракон!       — И не просто дракон, тупица, — отозвался второй, хриплый и грубый. — Там была всадница. Ты видел её? Это была она.       Неловкая пауза. Затем:       — Грейнджер.       Фамилия прозвучала, как проклятие.       Гермиона положила ладонь на кинжал.       — Она здесь, значит, далеко не уйдёт, — продолжил один из них. — Десерт для Тёмного Лорда. Он будет в восторге.       Другой коротко рассмеялся, сухо, без радости.       Гермиона почувствовала, как кровь прилила к лицу, смешивая страх с яростью. Они знали, что она здесь. Они ждут её. Но она не собиралась отступать. Она была охотницей, а не добычей. И сейчас она докажет это. Снова.       Грейнджер вышла из мрака витой лестницы и бесшумно облокотилась на косяк двери, лениво приподняв бровь, словно её появление было самой обыденной вещью на свете. Пальцы крепко сжимали палочку, но в её позе не было ни тени напряжения – только насмешка в глазах.       — Парни, — её голос эхом разнёсся по каменному коридору. — Я только что подала вашему хозяину горячее. Думаю, с десертом стоит повременить.       Пожиратели обернулись. Их лица застыли в выражении шока и недоумения. Один из них инстинктивно поднял палочку, другой сделал шаг назад, но для этого было уже слишком поздно.       Пара быстрых движений.       Один взмах палочкой.       Заклинание рассекло воздух, и первый упал на колени, захлёбываясь собственной кровью, которая фонтаном вырвалась из разорванной артерии на шее. Его пальцы беспомощно тянулись к ране, но кровь лилась слишком быстро. Второй попытался крикнуть, но Гермиона уже оказалась рядом. Она резко ударила его палочкой в грудь, и раздался хруст ломающихся рёбер. Его тело содрогнулось, прежде чем рухнуть на пол с глухим стуком.       Мёртв.       Гермиона подошла ближе, равнодушно взглянув на своих жертв. Оба лежали в луже собственной крови, их лица застыли в гримасах ужаса.       — Ублюдки, — хмыкнула она себе под нос и без капли эмоций произнесла, — Инцендио.       Пламя мгновенно охватило мёртвые тела, распространяя резкий запах горящей плоти.       Вдалеке послышались истошные вопли. Девушка шагнула к двери, ведущей обратно на лестницу, и захлопнула её, заперев замок одним резким движением руки.       Теперь вниз. В подвал. Шаг за шагом она спускалась по холодным каменным ступеням, но внезапно её зрение начало затуманиваться.       Что?       — Мерлин… — волна тошноты накрыла её. Она с трудом сделала ещё пару шагов, но ноги стали ватными, и Гермионе пришлось опереться о стену, согнувшись, пытаясь отдышаться.       — Нет. Нет. Держись.       Тело сотрясла судорога. Её вырвало прямо на каменные плиты, и когда она вытерла рот дрожащей рукой, на пальцах осталась тёмная, почти чёрная субстанция, вязкая и мерзкая.       — Яд? Нет… чары.       Живот скрутило острой болью, и она зашипела, сжимая его рукой, словно могла унять этот ад.       — Ты не сдохнешь здесь, Гермиона, — прошептала она себе сквозь зубы, голос сорвался на глухой стон. — Не сейчас.       Стиснув зубы, она оттолкнулась от стены и сделала шаг. Ещё один.       Нарцисса где-то рядом.       Они поставили слишком сильные дурманящие чары. Это было испытание. Ловушка.       Но она не остановится.       Не сегодня.       Опираясь на стену, сквозь боль и тошноту, Гермиона пошла дальше, её пальцы оставляли кроваво-чёрные следы на холодном камне. Тело ломило, но хуже всего была усталость. Она разливалась в мышцах, в костях, в самой крови, будто дурманящие чары проникли в самую глубину её существа.       Шаг. Ещё один. Лестница казалась бесконечной. Гермиона не знала, сколько уже спускается – секунды или часы. Её ноги заплетались.       И вдруг – пустота. Зрение пропало. Мир перед ней растворился в абсолютной, давящей тьме. Гермиона резко остановилась, в панике моргая. Она подняла руку перед собой, но не видела даже силуэта.       Я ослепла?       Дыхание сбилось, сердце затрепетало в панике. Девушка шагнула вперёд, но тут же споткнулась и в отчаянии потянулась руками к ближайшей поверхности. Камень. Пальцы заскользили по сырой, холодной кладке. Она блуждала руками, ощупывая стену, пытаясь хоть как-то сориентироваться.       Как внезапно подушечки пальцев наткнулись на что то грубое, шероховатое.       Древесина.       Гермиона замерла.       Поверхность двери.       Она подавила очередной приступ тошноты, стиснув зубы, но боль в животе становилась невыносимой. Она не могла упасть здесь.       Собравшись, Грейнджер снова провела руками по дереву, нащупывая края, пробежалась пальцами вниз, пока не коснулась чего-то холодного.       Ручка.       Она слабо дернула за неё.       Закрыто.       Разочарование пронзило. Гермиона пошатнулась, тяжело дыша, и сделала пару шагов назад, упираясь рукой в стену, чтобы удержаться на ногах. Веки становились свинцовыми. Она с трудом вытянула палочку, пытаясь навести её на примерное положение замка. Кончик светился тусклым, нестабильным светом, едва пробивающим густую темноту. Губы дрогнули. Глухой треск, и мгновенно воздух наполнился запахом расплавленного металла. Её палочка дрожала, а вместе с ней дрожали её пальцы, пока замок не потёк, как воск. И тут яркий свет хлынул из-за двери. Он ослепил и так поврежденную роговицу. Голова закружилась от резкой смены освещения, но прежде чем она успела что-то осознать, чьи-то руки резко схватили её. Дверь за ней захлопнулась. Грейнджер зажмурилась, моргая, пока глаза не привыкли к мягкому, приглушённому свету. Она ожидала темницу, каменный мешок, пропитанный сыростью и гнилью. Но то, что она увидела, было другим.       Комната напоминала бедную спальню – унылую, заброшенную, с потрёпанной мебелью и толстыми слоями пыли. В центре, возле стены, стояла узкая кровать с тёмными простынями, которые давно не стирали. Единственный источник света – камин, в котором лениво тлел огонь, отбрасывая дрожащие тени на стены. Воздух был застоявшимся, тяжёлым. Здесь не было окон.       Только сейчас Гермиона поняла, что руки, которые втянули её в комнату, отпустили её плечи. Она дёрнулась, быстро развернувшись, и замерла.       Перед ней стояла Нарцисса Малфой.       Она выглядела изнемождённой. Лёгкая сорочка висела на ней, как на призраке прошлого, её волосы, некогда идеально уложенные, теперь были спутаны, выбивались из ослабшей косы, пряди липли к вискам. Но страшнее всего были глаза. Голубые, глубокие, но погасшие. Взгляд человека, который слишком долго жил без света.       Сколько времени она провела в этом полумраке? Месяцы? Годы?       Её кожа была слишком бледной, словно она слишком долго не видела солнца.       В комнате было слишком тихо.       Слишком долгое молчание.       — Миссис Малфой… — Гермиона прозвучала хрипло, как будто голос был не её собственным.       — Мисс Грейнджер, я не… — Нарцисса сбилась, будто она совершила ошибку. Будто обожглась. В её глазах мелькнул страх. Женщина вздрогнула и сделала шаг назад.       Гермиона подавила желание вздохнуть и медленно встала, приподняв перед собой пустые руки, показывая, что не причинит вреда.       — Я пришла, чтобы спасти Драко, — собственные слова прозвучали странно даже для неё самой. — И я знаю, как… это звучит.       Гермиона смотрела на неё, видела, как эмоции сменяли друг друга на измученном лице женщины.       Она не знала, поверит ли та ей. Но у них не было выбора. Грейнджер сделала осторожный шаг вперёд, не отрывая взгляда от женщины перед собой. Она медленно подняла руки и взяла холодные, тонкие пальцы Нарциссы в свои.       — Вы должны помочь.       Взгляд Нарциссы не был человеческим. Словно игрушка. Словно разум отключился, оставив только пустоту и механическое существование. Гермиона чуть сжала её пальцы, пытаясь вернуть женщину к реальности.       — Ради вашего сына.       Веки Нарциссы дрогнули. Её взгляд медленно опустился вниз. Гермиона, не отпуская рук, последовала за её взглядом, и только тогда поняла, на что та смотрит. На кольца. Помолвочное и обручальное. Фамильные кольца Малфоев. На миг лицо Нарциссы исказилось узнаваемой болью. Её пальцы задрожали, когда она сильнее сжала руки Гермионы, её взгляд метался по лицу девушки, словно она искала подтверждение, что это не сон, не галлюцинация.       А потом – плачь. Глухие, рваные всхлипы, переходящие в истерический смех. Нарцисса рухнула на колени, всё ещё цепляясь за руки Гермионы, будто от этого зависела её жизнь.       — Он никогда не оставит вас! — сорвалась она. — Что же вы наделали?! — Нарцисса закачала головой, не веря, не понимая.       Гермиона смотрела на неё, тоже не понимая. Но одно она знала точно – Нарцисса нужна ей в здравом уме.       Девушка медленно опустилась перед ней, всё ещё держа её руки, и сказала:       — Я… должна извиниться.        Нарцисса замерла, её судорожное дыхание сбилось, сменяясь заинтересованностью.       — За Люциуса.       Тонкие пальцы Нарциссы слегка ослабили хватку, но не выпустили её рук.       — Если за это можно простить… — добавила Гермиона тише.       На мгновение в глазах Нарциссы мелькнуло что-то разумное.       — Я не держу зла, — её голос вновь сорвался. — Он добился того, что хотел, — прошептала она.       Её грудь вздымалась рваными вдохами. Она всхлипнула, а затем вновь истерика накрыла её. Нарцисса вновь засмеялась. Её хихиканье эхом отразилось от каменных стен, и Гермиона впервые почувствовала страх. Не за себя. За кого то, кого она ещё не знает, но чувствует его присутствие. Грейнджер медленно опустилась на колени перед Нарциссой, не раздумывая. Женщина всё ещё тряслась, истерика не утихала, но Гермиона обняла её, крепко, почти по-матерински, словно могла собрать все её разбитые части воедино. Нарцисса замерла, но затем крепко обхватила Гермиону в ответ.       Она была ледяной. Тонкие плечи вздрагивали. Гермиона прикрыла глаза, сжимая её крепче, пытаясь передать хоть каплю своего тепла.       — Нам нужно уходить, — прошептала она.       Нарцисса не ответила, но Гермиона почувствовала, как её тело напряглось, как будто эти слова прорвали какой-то барьер. Девушка провела ладонью по её спине, чувствуя, как та вздрагивает от холода.       — Снаружи нас ждёт дракон. Как только вы станете свободны – свободным станет и Драко.       И вдруг что-то изменилось. В спине кольнуло. Сначала она подумала, что это просто судорога, напряжение от долгой борьбы. Но затем… Её что-то царапало. Холодное. Тонкое. Скользящее по её лопаткам, словно змея, пробирающаяся под кожу.       Гермиона замерла. Воздух рядом с её ухом дрогнул.       — Ну здравствуй, золотая девочка.       Голос. Тихий. Пронзительный.       Гермиона всхлипнула.       Потому что это был Волдеморт.       

***

S.H.E - IAMX       Кто-то будто резко выдернул её из ледяной воды. Последнее, что она помнила…       Нарцисса.       Тёплый свет камина.       Шёпот у самого уха.       «Ну здравствуй, золотая девочка.»       Её дыхание участилось, но она тут же замерла, стараясь не выдать себя. Она не знала, наблюдает ли кто-то за ней, но интуиция подсказывала: её ждут.       Попыталась шевельнуть рукой – не вышло. Запястья были скованы.       Наручники.       Металл хладнокровно впивался в кожу, ограничивая любое движение. Она не могла дотянуться до палочки. При ней не было ни то что палочки – совсем ничего. Грейнджер лежала в одной сорочке и была привязана к кушетке.       Осмотреться. Быстро.       Гермиона чуть повернула голову, стараясь не делать резких движений.       Маленькая комната. Пахло чем-то чистым. Не камерой пыток. Белые стены. Окно с затемнёнными ставнями. Металлический шкаф. Прикроватная тумба.       Что это? Медпункт?       Она не была истерзанной. Её тело не болело. Кожа была чистой, без ран, без синяков. Зачем они оставили её в таком состоянии? Сохраняют товарный вид? Девушка глубоко вдохнула, но страх, что накатывал, был не за себя. Снова. И не за Драко. Но где он? Сколько времени прошло? Как долго она была в отключке?       Роща…       Где Виктор? Жив ли он?       Гермиона зажмурилась.       Ты опять подвела всех.       Последний член Ордена сопротивления найден. Они устроят праздник. Она позорно умрёт – возможно, на площади, как символ окончательной победы Волдеморта. И Драко… Он будет там. Он будет смотреть. Гермиона вздрогнула. Волдеморт сделает всё, чтобы муж наслаждался её смертью. Он разрушил Драко, превратил его в инструмент убийства. Но можно ли назвать то, что его ждёт, жизнью? По щеке скатилась одинокая слеза. Она снова провалилась. Снова подвела всех. Драко. Пэнси. Тео. Нарциссу. Гарри. Рона. Джинни.       Простите.       Она закрыла глаза.       Так будет лучше.       Лучше умереть сейчас, чем дать им зрелище.       Часы тянулись мучительно долго. Сначала Грейнджер считала минуты, пытаясь хоть как-то удержаться в реальности. Потом перестала. Время стало расплывчатым, будто её разум плавился в медленном угасании. Она не знала, сколько прошло – час, два, может быть, целый день? Здесь, в этой стерильной, безликой комнате, прошлое, настоящее и будущее сливались воедино.       Гермиона не сомневалась: её будут показывать. Как трофей, как символ окончательной победы Волдеморта. Она видела, как он поступал с пленниками раньше. В лучшем случае их добивали быстро. В худшем – растягивали смерть, превращая агонию в представление. И если она была последним членом Ордена, их главным подарком Тёмному Лорду…       Гермиона стиснула зубы, тяжело выдохнув. Она не отдаст ему эту победу. Она умрёт. Это уже было ясно. Но не так, как он хочет. Значит, у неё оставалась только одна задача. Выбрать как. Она начала просчитывать варианты.       Скорее всего, сюда должны приходить целители или охранники. Возможно, кто-то из них менее устойчив, менее хладнокровен. Что если спровоцировать? Вывести из себя. Плюнуть в лицо. Высмеять. Бросить вызов. Унизить. Если повезёт, кто-то сломается. Кто-то ударит слишком сильно, применит заклинание, которое не должен. Но вероятность была слишком мала. Они обучены. Они не убивают без приказа. Этот вариант был слабым.       Если её не вырубят, если её повезут на казнь или к Волдеморту, то у неё может быть шанс. Выдернуть палочку у охранника. Если не получится, то найти что-то острое, осколок стекла. Вонзить себе в шею. Главное сделать всё быстро. Но… Волдеморт не был идиотом. Скорее всего, перед выходом её парализуют. Наденут глушащие чары, чтобы она даже пошевелиться не могла. Слишком большой риск.       Когда он начнёт свою речь, когда решит, что победил. Когда захочет услышать её мольбы. Это будет единственный миг, когда он не будет ждать. Проговорить заклинание, что убьёт мгновенно. Если палочка будет недоступна – перегрызть язык. Сломать шею резким движением. Но если не успеет? Если он догадается? Если остановит её в последний момент, превратив этот финал в ещё одну пытку?       Гермиона глубоко вдохнула, стиснув пальцы. Любой из этих планов был лучше, чем ничего. Лучше, чем стоять перед ним, связанная, униженная, и слышать, как он говорит: «Грейнджер, как ты низко пала».       Нет. Она не отдаст им себя. Никогда.       

***

      Она ждала. Сначала напряжённо, каждую секунду ожидая, что дверь распахнётся и в проёме появится кто-то – целитель, охранник, Пожиратель. Кто угодно. Но никто не приходил. Это было неправильно. Волдеморт любил играть. Он не просто убивал, он ломал. Он брал свою добычу, медленно, методично разбирая её на куски, заставляя саму молить о смерти. Почему же тогда он не пришёл? Почему не наслаждается её страхом, её ожиданием, этим вязким, липким чувством, которое проникало в кости, в самое сердце, отравляя каждый новый вздох? Гермиона зажмурилась, пытаясь подавить растущее беспокойство, словно разум сам сопротивлялся этой реальности.       Квирин. Он смог почувствовать Нарциссу. Он вёл её к ней, значит, она была где-то рядом. Значит, Нарцисса всё же была в той же башне. Дракон не ошибается в запахах. Он чувствовал её.       Гермиона задержала дыхание. Всё ли из этого было реальностью? А что, если… Она вообще не встречала ни Нарциссу, ни Волдеморта? Что, если это была галлюцинация? Что, если она умерла там, на лестнице? На полпути вниз, споткнувшись, сломав шею, так и не добравшись до двери.       Что, если это всё – мой личный ад?       Это объяснило бы многое. Почему нет боли. Почему её оставили нетронутой. Почему она не чувствует ран, усталости, отчаяния. Но если она мертва… Почему тогда всё ещё чувствует этот навязчивый страх, будто он не её.       Гермиона задремала. Свет ламп резал глаза, но её тело требовало отдыха. Хотя бы на несколько минут. Хотя бы на пару мгновений, чтобы забыться, раствориться в пустоте. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты или часы.       И вдруг щелчок. Резкий, короткий звук, словно кто-то повернул ключ в замке. Гермиона распахнула глаза. В груди резко сжалось, адреналин моментально растёкся по венам. Она приготовилась к встрече с кем-то, кого не хотела видеть. Медленно вдохнула. Выдохнула. Но вместо ожидаемого мужского голоса раздался женский.       — Как вы себя чувствуете?       Гермиона сжалась и зажмурилась сильнее.       Это не Волдеморт.       Перед ней стояла женщина, явно целительница, не слишком старая, но уже не юная, лет сорока пяти, с аккуратно зачёсанными назад каштановыми волосами и строгим взглядом. На её мантии серебром вышиты эмблемы медицинской службы. Женщина выглядела спокойной. Слишком спокойной для человека, который стоит перед пленницей Тёмного Лорда. Гермиона напряглась.       — Где я?       Целительница чуть наклонила голову.       — В Хогвартсе,— ответила она, растягивая слова. Затем усмехнулась. — Полёты на драконах – не лучшее решение. В вашем положении лучше вовсе не вставать с постели, — она перевела взгляд на её запястья и тонко улыбнулась. — Что вы и будете делать ближайшее будущее время.       Грейнджер проигнорировала колкость. Её волновало другое. Она нахмурилась, пытаясь сесть, но натяжение наручников сковало движения, болезненно отдаваясь в плечах. What Was I Wade For? - Billie Eilish       — В моём положении? — переспросила она, испытывая странное напряжение.       Целительница чуть приподняла палочку, направляя её на Гермиону. И в тот же миг по её коже словно поползли тысячи червей. Мерзкое, отвратительное ощущение. Гермиона вздрогнула. В груди родился инстинктивный страх.       — Она очень сильная, — спокойно сказала целительница, изучая световые сигналы, которые начали вспыхивать в воздухе над её телом.       Она?       — Противится даже диагностике, — целительница наклонила голову, оценивая что-то невидимое. — Видите этот алый световой показатель?       Гермиона медленно повернула голову и посмотрела на огоньки, мерцающие над ней. Красный. Глубокий, насыщенный, словно сверкающий рубин.       — Красный означает… повреждение, — её голос звучал неуверенно.       — Не совсем так,— целительница спокойно посмотрела на неё. — Да, в большинстве случаев это показатель воспаления, — она сделала паузу, — но если рассматривать в ситуации магической беременности…       Магической беременности.       Гермионе резко заложило уши.       Что?       Звук стал глухим, далёким, искажённым.       Что?!       Она не может быть беременной. Это невозможно. Она всегда знала, что не сможет забеременеть в таких условиях. Менструации не было. Тело было изнурено. Но… взгляд резко скользнул вниз. На живот. Он был едва заметный. Но был. Тонкая выпуклость, которую она не замечала.       Гермиона не дышала. Тем временем голос целительницы продолжал звучать в отдалении, обрывками, как радиопомехи.       — Плод…       Это не должно было случиться. Не здесь. Не сейчас. Когда-то, в другой вселенной, в другой жизни, где Драко не был генералом, а она не была последним членом Ордена сопротивления, Гермиона думала об этом. О ребёнке. Об их ребёнке.       — Повышенная температура тела из-за использования тёмной магии…       Она представляла, как сидит в светлой комнате, полный дом книг, чашка чая в руках. Как он склоняется над ней, касается её живота, его голос звучит мягко, с оттенком волнения и гордости: «Как ты себя чувствуешь, Грейнджер?»       Но это не та вселенная. Это война. Это ад. А она не мечтающая молодая женщина в тёплой гостиной, а узница Волдеморта, прикованная к кушетке. Какой же жестокой оказалась судьба.       — Перегрузки…       Волдеморт. Что он сделает? Отберёт её у неё? Ребёнок, рожденный от Драко Малфоя, от самого преданного, самого жуткого воина – Волдеморт никогда не оставит его ей.       Или, может быть, он вообще не даст ей родиться? Ребёнок нечистокровный. Их дочь нечистокровная. Гермиону прошиб холодный пот. В груди разорвалось что-то острое, болезненное, как будто внутри неё что-то кричало, разрывая лёгкие, ломая кости, выползая из-под рёбер. Паника захлестнула её.       — Но она стойкая.       Каким будет этот ребёнок? От человека, в котором осколок души Волдеморта. Она бессознательно сжала пальцы, ногти впились в ладони, но боль не остановила поток мыслей.       Как она не заметила? Как могла не понять? Все признаки были. Тошнота. Слабость. Боли. Набор веса, хоть она и ела мало. Пристрастие к мясу. Недомогание, которое она списывала на отравление.       Она должна была знать. Миппи знала. Домовые эльфы всегда чувствуют такое первыми. Она думала, что госпожа знала. Но Гермиона не знала. Она не хотела знать. Она не хотела этого ребёнка здесь. Она не хотела этого будущего.       — У вас будет дочь.       Девушка не слышала всего. Она просто смотрела на этот огонёк над собой. Дочь. Её мир рухнул.       — Какой месяц? — прозвучал чужой голос, но слова принадлежали Гермионе.       — Пятый.       Гермиона впала в оцепенение. Пять месяцев. Пять месяцев они с Драко женаты. Значит, она забеременела сразу после свадьбы. Как же жестоко. Как же иронично. Ведь все пять месяцев она пыталась убить отца своего ребёнка.       Целительница внимательно следила за её лицом, будто ожидая, когда до неё дойдёт, когда она сломается.       — Но это не обычный ребёнок, — продолжила она наконец. Гермиона молча перевела взгляд. — Она поглощает практически всю тёмную магию, что угрожает вам. Вы бы уже давно сошли с ума или умерли, если бы не она. Ей эта магия природно привычна, — целительница говорила спокойно, отстранённо, словно зачитывала медицинский отчёт. —Таких испорченных детей я ещё не видела, а я повидала многое, уж поверьте.       Испорченных?       Внутри что-то взорвалось.       Как она смеет?       Как смеет эта женщина, холодная, безразличная, назвать её дочь испорченной? Гермиона прикусила внутреннюю часть щеки, стараясь не сорваться, не закричать, не… Но вдруг целительница поднесла руку к её животу. И прежде чем её пальцы коснулись ткани больничной ночнушки. Страх. Не её. Страх ребёнка. Снова это тянущее ощущение в животе. Что-то внутри сжалось, сдавило изнутри. Гермиона вскрикнула, вздрагивая, когда по телу разлилось мерзкое ощущение, будто кто то снова ползал у неё под кожей.       Она рванула голову вверх, её дыхание сбилось.       — Не трогайте её! — голос сорвался.       Целительница остановилась, подняла брови, но руку убрала. Гермиона затрепетала. Губы дрожали. Тёплые, горячие слёзы начали стекать по щекам бесконтрольно, внезапно, неожиданно. Почему она плакала? Из-за шока? Из-за страха? Нет. Она плакала, потому что поняла, что её дочь уже чувствует. Поняла, что её дочь уже боится. Внутри неё не просто жизнь, а человек. Их с Драко ребёнок. И она должна защитить её.       Это должно было быть радостью. А стало приговором. Гермиона смотрела в потолок, слёзы уже высохли, но внутри осталось чувство пустоты. Она никогда не представляла, что будет носить ребёнка, прикованная к кушетке, в ожидании казни или показательного унижения. Но теперь у неё есть дочь.       Маленькое, хрупкое создание, которое уже боится.       Что её ждёт?       Гермиона закрыла глаза. Публичное издевательство. Волдеморт с его мерзким, довольным видом. Она ещё не решила, как умрёт. Но теперь смерть точно лучший выход. Для неё. Для дочери. Волдеморт не даст им жизни. Он может подождать, пока ребёнок родится. Ведь в ней половина Драко Малфоя. Половина его любимого Верховного Главнокомандующего.       Но что потом?       Она никогда не будет свободной. Волдеморт может убить её сразу, а ребёнка оставить. Или убить их обеих перед ликующей публикой, когда она будет слабой, беспомощной, сломленной. Гермиона вздрагивает. Если он знает о Драко, о ребёнке… значит, Драко в опасности. Но с ним ничего не сделают. Нет, его не тронут. Накажут по-другому. Накажут Нарциссу или её. Его никогда не наказывали напрямую, только через тех, кого он любит.       Целительница попыталась влить в Гермиону какое то зелье, но та сжала челюсти. И вот теперь она лежит парализованная с залитым в глотку зельем. Смерть кажется спасением. Но если умрёт она, что будет с Драко?       

***

      Сон пришёл неожиданно, мягко, как волна, накрывающая измученное тело. Гермиона не хотела засыпать. Свет ламп был слишком ярким, холод металла на запястьях слишком ощутимым. Но измотанный разум под зельем требовал передышки, и в какой-то момент веки стали слишком тяжёлыми.       Она почувствовала его ещё прежде, чем увидела. Запах крови. Запах тьмы. В груди сжалось сердце, будто само пыталось решить – биться дальше или замереть навсегда.       Гермиона напряглась, силой подавляя желание втянуть голову в плечи, и медленно приподняла её, цепляясь взглядом за очертания фигуры. Серебряная маска. Она не успела даже выдохнуть. В следующий миг он уже был рядом. Близко. Слишком близко.       Но не для того, чтобы освободить её. Кончик палочки холодным, твёрдым, угрожающим прикосновением упёрся в её горло, не оставляя пространства для сомнений. Горячее дыхание мазнуло по коже, когда он наклонился, так близко, что ей стало трудно дышать.       — Какого чёрта ты здесь забыла, Гермиона? — сдавленный голос срывался на рык, готовый перерасти в ярость.       Малфой был взбешён. Девушка почувствовала, как её мышцы застыли от напряжения. Она открыла рот, пытаясь ответить, но он не дал ей и шанса.       — Ты обещала мне не сбегать! — он отступил на полшага, но этого было недостаточно. Она всё ещё чувствовала его злость, пульсирующую в воздухе, пронизывающую каждое его движение. — Ты хотела убить мою мать.       Она замерла.       — Нет, я…       — Замолчи, — ледяной приказ, вырванный сквозь стиснутые зубы. — Я получил сообщение, что ты напала на Нарциссу.       — Нет! Это ложь! — воскликнула она, бегая глазами по его бледному, перекошенному от гнева лицу. — Драко, пожалуйста, ты должен выслушать…       — Какого хуя, Грейнджер?! — взорвался он.       Кулак с глухим ударом врезался в кушетку рядом с её головой, и Грейнджер вздрогнула, зажмуриваясь. Гнев рвал его на части, струился в движениях, пропитывал воздух между ними.       — Драко, пожалуйста… — голос её прервался, сорвался в хриплый шёпот. Она подняла на него глаза, и выдохнула слова, которым суждено изменить всё. — Я беременна.       Тишина рухнула в комнату, как тяжёлая плита, и заполнила каждый угол, каждый миллиметр пространства, вползла под кожу, сдавила горло, выжгла воздух из лёгких.        Драко замер. Лишь грудь тяжело вздымалась, выдавая прерывистый ритм дыхания. Мышцы под кожей ходили ходуном, дрожали от напряжения, которое не находило выхода. Вены на шее, на руках вздулись тёмными нитями. Гнев, ещё мгновение назад разрывавший его изнутри, не исчез. Он просто… изменился. Стал другим. Он искал выхода, бился о рёбра, рвал грудную клетку изнутри.        Он смотрел на неё. Гермиона выдержала его взгляд всего пару секунд.        — Это… — она слабо шептала, но ей хотелось кричать. Кричать так, чтобы лопнули связки, чтобы стены разлетелись вдребезги. Хотелось исчезнуть – просто испариться, раствориться в воздухе, провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его лица, не говорить этих слов, не ожидать его реакции. — Это девочка. У нас будет дочь, Драко.       Он отшатнулся. Словно её слова ударили в грудь сильнее, чем клык Василиска. Словно его лишили дыхания. Пальцы, ещё мгновение назад сжатые в кулаки, разжались. Он моргнул. Раз. Два. Третий раз – медленно, в попытке осмыслить услышанное.       — Нет, — он покачал головой, отступая ещё на шаг. — Нет, ты не можешь быть…       Но она была.       — Пять месяцев, Малфой. Я забеременела сразу после свадьбы.       Он смотрел, выискивал ложь, цеплялся за возможность обмана, за хоть какое-то спасение, но не находил. Гермиона видела, как в нём вспыхнула новая волна ярости, но это была не злость. Это был страх.       — Какого хуя, Грейнджер?! — рявкнул он, но голос звучал сломлено.       Он шагнул вперёд, навис над ней. Пальцы сжались в платиновых волосах, в попытке удержаться за реальность, чтобы не дать худшему кошмару стать правдой.       — Ты… ты когда узнала?!       — Ко мне недавно приходила целительница.       Драко сжал челюсти.       — Нет. Нет, — он резко развернулся, сделал шаг назад, потом ещё один, словно хотел уйти, но не мог. Он выглядел так, будто его тошнило. — Ты не можешь быть беременна, — он тяжело задышал. — Ты понимаешь, что теперь будет?!       Малфой не кричал. И от этого было только хуже.       — Да, — она смотрела прямо на него, — понимаю.       Он резко выдохнул, будто удар в живот выбил весь воздух. Его руки дрожали, когда он провёл ими по лицу.       — Тёмный Лорд, скорее всего, уже знает об этом, — он замер, взгляд впился в пустоту. — А это означает, что ты труп.       Гермиона медленно кивнула.       — А ребёнок? — её голос стал глухим, стеклянным.       Она не плакала.       Ещё нет.       Но чувствовала, как глаза уже налились тяжестью, как ещё немного, и потекут горячие, злые слёзы.       Драко резко развернулся, его кулак врезался в стену с такой силой, что посыпалась пыль.       — Блядь!       Он стоял спиной к ней, но плечи ходили ходуном.       — Я… — он снова заговорил, но голос был другим. Глухим. Смертельно уставшим. Драко снова посмотрел на неё. — Я должен что-то сделать.       Гермиона покачала головой.       — Ты ничего не можешь сделать, Драко, — ком горечи застрял в горле. — Кроме…убить меня. Пока это не сделал он.       Драко моргнул. Его глаза сверкнули. Но он ничего не сказал. Просто смотрел. Слишком долго. Слишком страшно. Гермиона видела, как в его голове крутятся шестерёнки, как мысли сменяют друг друга, сталкиваются, разбиваются о реальность, пока одна простая, страшная истина не становится очевидной – выхода нет. Он пытается его найти, отчаянно, яростно, но с каждой секундой осознаёт: что бы он ни сделал, это ничего не изменит.       И вдруг – резкое движение. Драко поднимает палочку, короткий взмах, и металл наручников со звоном падает на кушетку.       Гермиона медленно подносит ладони к запястьям, проводит по коже, на которой остались красные отметины, тени оков. Затем опускает руки на колени. Она просто сидит, тяжело дышит, не двигается.       А он опускается перед ней на колени.       Драко Малфой. Генерал Тома Реддла. Коленопреклонённый перед женщиной, которую должен был ненавидеть, перед женщиной, которая носит его ребёнка. Что-то внутри неё сжимается, становится болезненно тесно в собственной груди.       — Почему ты это делаешь? — её голос дрожит, но она не может сдержать этот вопрос, он вырывается сам, пробиваясь сквозь страх.       Драко хрипло выдыхает, опуская взгляд.       — Потому что, чёрт возьми, я не знаю, что ещё делать.       Он медленно поднимает руку, и она почти чувствует тепло его пальцев, когда они зависают над её животом. Всего несколько сантиметров. Он не касается её. Будто боится.       — Ты должна была остаться в Италии.       Грейнджер втягивает воздух.       — Я не могла.       Малфой зажмуривается.       — Ты знала, что это ловушка. Ты знала, что тебя схватя, — он резко открывает глаза, впиваясь взглядом в её лицо. — Гермиона…       Она накрывает его ладонь своей.       — Я бы всё равно пришла.       Драко вздрагивает, а она продолжает, не отпуская его:       — Я думала, что если спасу Нарциссу, то спасу и тебя.       Малфой делает резкий вдох, но прежде чем успевает сказать хоть слово, воздух в комнате становится ледяным, чужим, мёртвым.       И раздаётся голос.       — Мистер и миссис Малфой, — вкрадчивый, игривый, полный насмешки. Холод пробежал по позвоночнику. Страх. Тотальный, всепоглощающий.       Гермиона подскочила, руки инстинктивно схватились за живот, желая защитить то, что росло внутри. Рядом дёрнулся Драко и оттолкнул её за спину.       — О, как трогательно, — потешался Волдеморт, его губы скривились в безобразной улыбке.       Грейнджер не видела лица мужа, но чувствовала его напряжение. Он был растерян. Такого Драко она ещё не знала. Словно маленький мальчик, которого поймали на лжи. Но это длилось мгновение. Спустя секунду на его лицо опустилась маска равнодушия. Он плавно отступил в сторону.       Предательство вспыхнуло внутри Гермионы, разгораясь в груди. Глаза метнулись между мужем и Волдемортом. Драко не сделал ничего. Не сказал ничего. Он просто уступил. А Волдеморт усмехнулся. Медленно, мерзко.       — Вот почему ты лучший из моих подчинённых, Драко, — он подошёл ближе, его движения были ленивыми, расслабленными. Реддл просто развлекался. — Но даже у лучших есть слабости, — он коснулся плеча Малфоя.       Драко не двинулся, но Гермиона заметила, как напряглись его челюсти.       А затем этот взгляд. Жадный, изучающий. Он смотрел прямо на неё, как на игрушку. Как на что-то принадлежащее ему. Волдеморт протянул костлявую руку прямо к её животу. Гермиона отпрянула от неё резко, как от огня, что позабавило монстра.       — Ну-ну, миссис Малфой, зачем так резко? — он снова шагнул ближе. — Позвольте мне прикоснуться к новому члену магического сообщества.       Гермиона остолбенела. Это значит… он собирается оставить ребёнка? Но зачем, ведь ребёнок нечистокровный. В голове мелькнули ужасные мысли.       Воспитать. Использовать. Как Драко.       Девушка выдохнула, стиснув зубы.       — Ты никогда не увидишь этого ребёнка, — зашипела она, отходя ещё дальше.       Цоканье языком, и Волдеморт приподнял палочку. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Драко шагнул вперёд, вставая между ней и Волдемортом. Гермиона с трудом перевела дыхание.       — Любое заклинание может навредить этому ребёнку, — сказал Малфой таким тоном своему хозяину, что это явно не было просьбой. Это была угроза.       — Как я могу навредить?! — Волдеморт расхохотался, запрокинув голову назад, его смех эхом разлетелся по комнате, заполняя её липким ужасом. В этом смехе было что-то невыносимо чуждое, ненатуральное, словно звук, который не должен существовать в природе. Он опустил голову, лениво склонил её набок и скривил тонкие губы в усмешке. — Мы почти родственные души.       Слова ударили по сознанию Гермионы, словно заточенные ножи, от которых невозможно увернуться. Её дыхание сбилось, мысли начали лихорадочно скакать, как рассыпанные бусины, пока одна, самая страшная, не сложилась в чёткую, жуткую картину.       Драко – крестраж. В нём уже есть осколок души Волдеморта.       А если это передалось ребёнку?       Кровь застыла в жилах.       Это намёк. Это не просто возможность, не теоретический страх, который можно отбросить, успокоив себя. Это реальность. Их дочь, ещё не рождённая, может стать новым крестражем. Она носит в себе часть Волдеморта.       Оглушительная ярость вспыхнула внутри, ударила жаром в грудь, разлилась по телу, захлестнула её целиком. Она не позволит. Она не даст ему забрать её дочь, не даст ему использовать её, как он использовал Драко, как он использовал всех, кто хоть раз оказался в его руках.       Молниеносный, инстинктивный рывок, полный слепого бешенства. Гермиона метнулась вперёд, вся её суть стремилась к одной цели. Палочка Драко торчала из-за пояса, всего в нескольких сантиметрах. Она почти чувствовала её, почти ощущала под пальцами шершавую поверхность древка. Но она не успела. Она даже не коснулась рукояти. Её отбросило назад, как куклу, удар невидимой магической волны швырнул её в кушетку, вдавил в матрас так сильно, что на секунду показалось, что кости треснули. Воздух с силой выбило из лёгких, боль полоснула по рёбрам. Она пыталась вдохнуть, но в груди стоял глухой, болезненный спазм.       Волдеморт усмехнулся.       — Ах, как предсказуемо.       Грейнджер зажмурилась, пытаясь вытолкнуть боль, сконцентрироваться, но внутри была пустота. Нет выхода. Нет способа остановить это. Он не даст ей умереть быстро.       Она дёрнула голову в сторону, и в поле зрения мелькнул блик – на столике блеснуло лезвие скальпеля. Вся боль, весь страх, вся обречённость столкнулись в одно стремление. Если уж смерть, то её смерть. Рука сорвалась с кровати, пальцы судорожно сжались на тонкой рукояти.       Глубже.       Она рванула лезвие вверх, к горлу, но в тот же миг её накрыла тьма. Воздух вырвался из груди последним слабым толчком. Лёд. Бесконечный, ледяной мрак. И чьи то родные руки, обвившие её тело.       Тьма обволакивала её бархатом – мягкий на ощупь, но душный, проникающий под кожу. Внутри не было ни боли, ни тела, ни воздуха – только холод и тишина. Потом стало тепло. Запахло ванилью и мёдом. Золотой свет струился сквозь полупрозрачные гардины. Я стою посреди светлой комнаты, залитой мягким сиянием. Сквозь него ко мне спешит девочка – белокурая, с кудрявыми прядями, отливающими солнечным светом. Лёгкий румянец на щеках, огромные светлые глаза, как у Драко, но с моей глубиной.       — Мам, — произнесло это создание, прижимаясь к моим ногам. Маленькие пальцы сжали подол платья.       Я вцепилась в эти пальцы, словно в якорь, ощущая их отчётливую реальность.       — Ты настоящая? — прошептала я, склоняясь к дочери.       — Всегда, — улыбнулась девочка и вдруг испарилась в вихре белого пепла.       Мир смылся. Окрашенный нежностью сон обрушился во тьму.       Теперь я стою в коридоре замка. Всё было, как раньше – Хогвартс, тот, настоящий, полный шёпота портретов и старого дерева. Только свет был тусклым, как в сумеречный час, и стены казались кривыми, будто подтаявшими от времени.       Я шагаю босиком. Скрип половиц отзывается в израненном сердце. За углом замечаю Драко, стоящего в мантии, спиной ко мне. Как всегда его плечи напряжены, а руки сжаты в кулаки. Я осмелилась подойти ближе, потянулась к нему. Он обернулся… И это было не его лицо. Это было лицо Волдеморта – только юное, как будто вырезанное из самого Малфоя. Его глаза были серыми, безучастными, контрастируя с самой яркой, искренней улыбкой..       — Ты выбрала, Гермиона, — прошептал он. — Ты позволила мне войти.       — Нет… — я отшатнулась, задыхаясь. — Я не… я спасала…       — Себя? Его? Или нас?       Он шагнул вперёд, вытягивая ладонь к моему животу.       — Плод любви и боли. Плод власти.       — Она не твоя, — срываясь, я закричала. — НЕ ТВОЯ!       Но рука его прошла сквозь меня, как сквозь дым, и из моего тела вырвался свет – багровый, словно пульсирующее сердце, и в этом свете закричала девочка.       Теперь мои колени согнуты перед алтарём из чёрного обсидиана. На нём – ребёнок. Наша дочь. Обнажённая, крошечная, с дрожащими пальцами. Волдеморт склонялся над ней, а по обе стороны стояли Пожиратели. Все молчали. Только девочка плакала.       — Прекрати! — я рванулась вперёд прежде чем поняла, что была прикована цепями. — НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!       Волдеморт рассмеялся, и из его треснутой груди вырвался клубок дыма, устремляясь в ребёнка.       Я закричала.       Мир вспыхнул.       Снова погас.       Роща. Рядом – Драко. Он держит меня за руку, но не смотрит. Его глаза прикованы к небу. Капля упала ему на щеку, и медленно поползла вниз, оставляя красный след. Драко не шелохнулся, только стиснул мою ладонь до хруста. Я подняла голову.       Небо истекало кровью.       Тяжёлые багровые капли срывались с чёрных туч, падали на скамьи, на стены, на наши лица. Они стучали по окнам глухо, не как дождь – как чьи-то шаги по мокрой земле. Воздух наполнился железным запахом, тёплым и тошнотворным, от которого заныло под рёбрами.       — Это твой выбор? — спросил он.       — Я не выбирала.       — Но ты пришла.       Он отпустил мою руку.       — Ты моя мама? — прозвучал детский шёпот.       Девочка стояла у воды, босиком, смотрела прямо на меня.       — Я…       Ребёнок растворился, и Гермиона закричала, беззвучно, как это бывает только во сне, где даже голос принадлежит не тебе.