Без свидетелей

Регион Апулия, Италия, восемь лет назад.

      Кальян несомненно был хорошей идеей. Парень глубоко затянулся, а затем выпустил дым, с наслаждением расслабляясь. Джо усмехнулся, наблюдая, как тот заигрывающе накрутил короткую чёрную прядь на палец насколько это было возможно. Кто бы знал — он отрастил бы волосы. Но никто не предупреждал Винсента, что в Италии он столкнётся с таким красавчиком-другом его кузена. Поэтому приходилось пользоваться тем, что было под рукой. — У тебя слишком короткие… — фыркнул собеседник, почёсывая нос. — Если бы я знал, Джоуи, то не стригся бы последние месяца, — рассмеялся Бишоп, отложив занятие кальяном в сторону. — А вот тебе бы не помешало сбрить это жалкое подобие усов. — Я собираюсь отрастить, — возмутился тот, с обидой касаясь пальцами выше губы. — Не так уж всё плохо. — Конечно, не так, — согласился собеседник, неожиданно пододвинувшись и улыбаясь. — Но без усов тебе лучше. — Мнение какого-то сомнительного пижона или же Уильяма 2.0 меня не интересует, — высокомерно отозвался Джо, чуть морща нос. — Да-да, не интересует, — опять согласился Винсент и притянул того за ворот рубашки, мягко целуя. — Я даже не похож на Афтона, пожалуйста, не раздражай меня этим. — Хорошо, — тот кивнул, приобнимая и сам прижимаясь поближе к партнёру. — Единственное, что сюда стоящее смог привезти Уилл, — протянул Бишоп, отрываясь и заискивающе глядя со всей искренностью в чужие мутные глаза. — Это ты, Джоуи Дрю.       На это парень фыркнул и рассмеялся, в то время как Винсент с теплом провёл пальцами по чужому лицу, чуть усмехаясь. Бишопа чертовски радовало, что они смогли ускользнуть из душного семейного особняка, где «старики» выясняли свои отношения, а несносный Уильям страдал от своего вынужденного брака и вечным бурчанием мешал наслаждаться Италией. А вот Джоуи был хорош, даже слишком. Как только Винс увидел его, он сразу понял, что это его вариант и, если этот красавец свободен, он обязан рискнуть. Его так впечатлило как Дрю чуть пренебрежительно относился даже к Афтону, который был похож на какого-то наставника, чем на друга. Очевидно, тот его «душил» постоянными жалобами на свою жену, ведь насильно мил не будешь. Поэтому другу хотелось тоже убежать. Ускользнуть. И они с Бишопом нашли друг друга в этом — побеге от окружения, которое их не прельщало. — Знаешь, Джо, что насчёт того, чтобы поехать вместе со мной на следующей недели во Францию? — пропел Винсент, хихикнув, когда Дрю поцеловал его в шею. — И ты там мне сделаешь непристойное предложение? — усмехнулся тот, а его глаза всё ещё ничего особо не выражали. — Ты не представляешь насколько! — Бишоп активно закивал и радостно расплылся в самой широкой и искренней улыбке, сверкая глазами.       И Джоуи Дрю действительно не мог представить, что за предложение и какие последствия его ждали потом. Потому что он был молод и жаден до наживы разными средствами, даже не предполагая, что другие люди тоже не так уж просты…

***

      Сирены, шум в ушах из-за боли и шока и расплывающиеся образы — единственное, что отпечаталось в голове Джозефа после ситуации с Винсентом на складе. Он даже не помнил выстрел, хотя звук где-то в подсознании засел, отдаваясь прямо в сердце. Мужчина отключился сразу же, когда Генри убежал, а Харди с отчаянием и горем в глазах обхватил его лицо руками и продолжал что-то говорить. Он догадывался, что с его стороны так умереть — достаточно эгоистично. Только вот ничего не поделать.       Точнее, так Дэмпси думал, когда закрыл глаза, а под ним расплывалась лужа крови. И он зря расслабился и отпустил мирское, потому что жизнь имела на него другие и долгосрочные планы. Так что, мужчина даже не рассчитывал, что придётся разгребать гору проблем, когда его откачают.       Пожалуй, первое о чём подумал Дэмпси, разлепив свинцовые веки после операции и наркоза, было: «Я это заслужил».       Вообще он даже не представлял какое количество людей будет ожидать его пробуждения. За всё время операции Харди успел написать ещё Уильяму, потому что это был чуть ли не единственный контакт из друзей Джозефа, кто был в сохранённых. Людвига он не нашёл, поэтому не стал долго об этом хлопотать. Вообще Штейнберг даже не знал зачем он и Уильяму написал, просто словно кому-то ещё надо было послать сигнал о помощи. Генри обещал приехать в больницу, как только закончит с «уликами», как он выразился, а Генхард чувствовал, что сходит с ума. Мужчина не понимал, что там вообще делал его партнёр и на кой чёрт кому-то стрелять именно в него. Слишком много вопросов, от которых пухла и болела голова. Штейнберг обхватил её руками, чувствуя как от боли на глазах выступают слёзы.       Не особо придав значение, почему Уильям приехал настолько быстро, Штейнберг сразу вывалил тому всё, что произошло. Афтон внимательно выслушал, нахмурился и положил ему руку на плечо, затем сказав: «Всё будет хорошо, Харди. Ты же знаешь Джо, он выкарабкается». Тот кивнул, а потом отвёл взгляд, чувствуя себя опустошённым, ведь оставалось только ждать. Они сели вместе с Уильямом в зале ожидания и Генхард вечно нервно поглядывал то на часы, то на двери. Его нещадно потряхивало порой и Афтон был вынужден приобнять того, чтобы Штейнберг хоть немного успокоился. Вскоре прибежал Генри, который что-то быстро сказал о небольшой задержке на складе, а потом сел с другой стороны от Харди и похлопал рукой по чужому колену, стараясь приободрить его.       Врачи сказали, что всё будет в порядке, но чувство тревоги не покидало Штейнберга. Даже когда, спустя мучительное количество времени, их пустили к нему в палату, предупредив, что «Мистер Дэмпси отходит от наркоза и может быть слегка страннее и искреннее». Вообще их бы всех так сразу и не пустили бы, если Генри не показал свой полицейский жетон и объявил, что им необходимо поговорить с пострадавшим в срочном порядке.       Итак они все оказались в одной палате, где Джозеф нервно смотрел на всех собравшихся, понимая, что бежать некуда и недавнее ранение ему не позволит отступить, как бы он этого не хотел. Из всех присутствующих больше всего радовал и одновременно пугал Штейнберг — партнёр внушал веру в лучшее, но вот мало ли что он может узнать… — Джо, что ты там делал? — Харди в отчаянии сжал чужие руки. — Ты должен ответить. — Я же тоже журналист, — уклончиво сказал тот, стараясь бороться с действием наркоза. — Получил за это… — Этот выстрел был не случаен, — заметил Генри и тихо добавил. — Джозеф, мы же видели что в тебя стрелял кто-то из «орфов». — Винсент, — горько кивнул Дэмпси, не скрывая и не собираясь ходить вокруг да около, затем отворачиваясь. — Он Дон, но ты и так знаешь.       Харди непонимающе оглянулся на Эмили, который стоял чуть поодаль, затем посмотрел на обессиленного партнёра и нахмурился. Ему не нравилось к чему идёт разговор и больше всего напрягало, что опять слова были о мафии. С тех пор как он связался с Генри мафия возникала в его жизни слишком часто и это наталкивало Штейнберга на не самые положительные измышления. Он понимал, что его друг просто ведёт дело, но тот факт, что Джозеф в итоге заговорил об «орфах» так открыто и без отнекиваний — странно. Обычно Дэмпси бегал от этих тем, он отказывался рассказывать о своих «изучениях орфов», когда бы Генхард его не спрашивал. А тут мужчина открыто говорит о Доне «Орфов».       И вот, Генри Эмили — практически незнакомый для него человек и тут Джо сразу идёт на контакт. Хотя обычно ничто и никакое бы расследование не заставило бы мужчину распространяться об этом. Значит, дело мутное и серьёзное. Только Харди всё равно было немного обидно: почему-то он — самый близкий человек Дэмпси — не был удостоен чести знать что-то об этой части партнёра.       В это же время Уильям, который стоял в тени у стены справа от Генри, недовольно окинул взглядом друга на койке, сам не заметив, что сжал кулаки. Эмили же быстро взглянул на него и невольно отметил, что Афтон немного побледнел. Пожалуй впервые он увидел того словно уязвлённым. Невольно полицейский подумал, что он порой забывает, что Уильям тоже человек, из-за того, какой образ он строит. А ведь он тоже может по-своему переживать… И Генри стоило бы напоминать себе, что не всё в его жизни мафия и криминал. Или может ему стоило не забывать о том, что разные и не всегда надёжные личности окружают его. — Почему? — Эмили замер, чувствуя, что эта история может ему что-то дать и одновременно ощущая укол совести, ведь он продолжал ставить дело во главу угла. — Почему Дон «Орфа» лично стрелял в тебя? — Прекрати его допрашивать, он же совсем недавно был на волоске от смерти, — Штейнберг недовольно посмотрел на того. — Мало ли, случайность. — Нет-нет, он прав, — неожиданно несчастный помотал головой. — Я ему насолил в прошлом и, Боже, он меня обязательно убьёт рано или поздно. Я вообще могу просить защиты у полиции? — И чем же ты насолил? — Генри внимательно следил за каждым чужим движением, игнорируя последнюю фразу. — Что ты сделал, Джо?       Повисло небольшое напряжение. Было заметно, что Дэмпси не хочет говорить так при всех, однако, молчать тоже ему не хотелось. Мужчина столько лет скрывал эту историю и молчал, что сейчас, когда он чуть не умер, Джозеф решил, что пора раскрывать все карты. Пусть лучше разом и полиция и Харди узнают, хотя ему и стало страшно от одной мысли, что сейчас он озвучит всё, что предпочитал держать в тумане прошлого. — Я украл наработку нынешнего «ремнанта»… — выпалил Дэмпси это с такими эмоциями в голосе, словно этот груз уже давно его терзал. — И передал Дону «Цербера». — Ты что сделал?! — в этот момент Харди в шоке уставился на человека, которого, как он думал раньше, хорошо знал. — Господи, — Эмили поражённо тоже смотрел на пациента, который с облегчением выдохнул. — Если это правда…       Дэмпси горько хмыкнул и со страхом взглянул на Штейнберга, который смотрел на него неотрывно и пока что в его глазах было возмущение и замешательство. Генри же чувствовал, как внутри всё застучало: действительно, прорыв. И он совершенно не обратил внимание на то, что Афтон стоял не двигаясь и не показывая никаких эмоций, будто не дышал. — Как тебе удалось? — полицейских старался держать себя в руках и не показывать воодушевление. — Не думаю, что к наработкам у каждого рядового был доступ. — Я и не был рядовым… Точнее, кроме того, что я украл наработку, — Джозеф замялся, он хотел, чтобы Штейнберг ушёл, но, понятное дело, это невозможно. Он видел, что Харди никуда не уйдёт. Не сейчас. И Дэмпси понимал, что партнёр заслуживает знать правду, несмотря на то, что ему этого не хотелось. Мужчина сглотнул и тихо через силу выдал. — Я бросил Дона «Орфа». — В каком смысле? — неуверенно, понял ли он правильно, Эмили переспросил, в то время как остальные в палате пребывали в немом оцепенении. — У меня был доступ, потому что я был в романтических отношениях с Винсентом, — очень тихо отозвался тот, чуть сползая вниз под одеяло.       Наверное, если бы общая атмосфера могла иметь звук — сейчас это было бы разбитое стекло. Для кого-то тайна стала явью и привычный мир треснул, другой осознал, что у партнёра было гораздо больше тёмных секретов, чем казалось. Один полицейский восторженно видел новую ниточку в своём расследовании, а другой Дон внезапно сам для себя оказался ошарашен. — Ты встречался с Винсентом?! Какого… — тут уже не сдержался Афтон и искренне недоумевающе уставился на того. — Что за чертовщина вечно вокруг тебя?!       Это был первый раз, когда он наконец заговорил с пострадавшим и мужчина был поражён. Афтон даже сделал несколько шагов к чужой койке и эмоционально вскинул руки. Он просто не мог сдержать порыв. — Ты знал об этом, — защищаясь выпалил Дэмпси, хмурясь. — Я рассказывал. — Я знаю, что мой друг был когда-то замешан в сомнительных делах. Однако, я не знал, что ты встречался с чёртовым Винсентом! — прошипел Уильям, в шоке поглядывая на того. — Если бы знал, то точно не удивлялся, почему ты лежишь на этой койке сейчас. — Я не виноват, что ты не понял сразу, когда я рассказывал, что встречаюсь с твоим троюродным кузеном! — возмущённо выпалил Джозеф, который и так весь взмок от нервов.       И тут воцарилась неприятная пауза. Генри и Генхард одновременно перевели взгляды на Афтона, который пожалел, что не убил Джозефа Дэмпси собственными руками. Ситуация, которая и так была не очень, стала окончательно ужасной. Стараясь не терять лица и не показывать, что Дэмпси взболтнул лишнего, Уильям только и смог выдать короткий нервный смешок. И это, увы, не помогло. — Твой родственник Дон мафии «Орф», — коротко и сразу в лоб сказал Эмили, с возмущением морщась. — И ты решил об этом не упоминать в разговорах со мной? В каждом разговоре, когда я жаловался на проблемы дела. — Моя часть семьи давно открестилась от него, — объявил Афтон, в защитном жесте пожимая плечами. — К тому же, это не то о чём мне хотелось вспоминать. — Это то о чём, чёрт тебя побери, моё расследование, — чуть ли не в бешенстве Генри шагнул к мужчине. — Я бы продвинулся гораздо больше и быстрее, скажи ты мне это в самом начале. Я не вынужден был рисковать настолько, если бы знал это раньше. Уильям, какого хрена?! — Господа, — неожиданно Харди влез между ними, с целью привлечь внимание. — Можно отложить этот разговор? Я хотел бы дослушать Джозефа и всю его историю, которая, кстати, тебе несомненно тоже будет полезна, Генри. И после того, как мы закончим допрос моего мужа-лжеца, вы можете в коридоре ругаться на тему родни сколько угодно.       Пришлось согласиться с чужими доводами и повернуться к Дэмпси, который до последнего надеялся, что о нём не вспомнят. Только вот сбежать он не мог, а вопросов у всех стало лишь больше. И Афтон теперь смотрел на него так мрачно и угрожающе, что Джозеф через силу сглотнул ком в горле, понимая, что попал по-крупному. Генхард сначала чуть оттащил Эмили к двери, чтобы тот не сумел вступить в перепалку с Уильям сразу же, а потом сел на стул возле койки Дэмпси и очень тихо, но вкрадчиво сказал: — Продолжай, Джо, нам нужно знать всё. Мне нужно узнать всё. — Харди, ты же понимаешь, что я тебя люблю? — взмолился тот, в ужасе вжимаясь спиной в подушку. Такой спокойный тон его пугал, — То что я не говорил об этом никогда это… — Мне не нужны оправдания. И им не нужны. Нам нужна история, — прервал его тот и стиснул чужую руку, мрачно добавляя. — Говори.       Теперь Уильям и Генри невольно переглянулись: тон Штейнберга звучал крайне угрожающе, скорее всего, он был зол и расстроен одновременно. Понимая, что делать нечего, Дэмпси кивнул и удручённо окинул всех присутствующих взглядом. На данный момент он рисковал потерять самое незначительное — свою жизнь и самое главное — Харди. А ведь без этого человека Дэмпси не представлял уже своего существования. Только благодаря Штейнбергу, как он считал, его жизнь окончательно изменилась и он стал по-настоящему проживать её. Частью жизни, до встречи с Генхардом и нормальной работы, Джозеф не особо гордился. Однако, придётся вернуться в те далёкие времена, которые он рассчитывал никогда больше не вспоминать. — Хорошо, только… — Джозеф хотел что-то сказать, но внезапно понял, что он не может ставить никакие условия, поэтому лишь тяжело вздохнул.       После чего он прочистил горло и начал свой рассказ. История была сдержанной и достаточно небольшой, потому что Дэмпси не хотел особо распространяться. Он признался, что состоял в мафии «Орфа» одно время и то по причине связи с Винсентом. На момент буйной молодости он был только рад риску и безумию, чему вполне подходил тот образ жизни. Джозеф старался как можно меньше упоминать Винсента, всегда с опаской глядя на Харди, который не показывал ни единой эмоции. Дэмпси продолжил, рассказывая, что «так вышло» и «я думал, что мне всё сойдёт с рук». — В один момент я осознал, что хочу уйти. Но не просто из мафии, но и от Винсента. Мы все понимаем, что из мафии нельзя так просто выйти, поэтому мне нужна была помощь. Я хотел испариться, стать призраком или невидимкой, не знаю, просто не быть, — мужчина вытер пот со лба рукой, глядя то на Генри, то на Харди и не решаясь взглянуть на Уильяма. — И я решил передать наработки нового наркотика «Церберу», мафии, которая на тот момент стала набирать тоже обороты и они с «Орфом» друг друга недолюбливали… Просто «Орф» лидировал, потому что Винсенту достался процветающий осколок организации, а «Цербер» тогда испытывал проблемы. Там тоже смена верхушки произошла. — То есть ты знаешь нынешнего Дона «Цербера»? — Эмили аж повысил голос от волнения. — Нет, — Джозеф вздрогнул и в ужасе замер, будто он на прицеле. — Дон «Цербера» лично не общается с перебежчиками… Не его уровень. Посыльный посыльного — то что я заслуживал. — Жаль, — Генри почувствовал, как Генхард наступил ему на ногу и поморщился. Полицейский понимал, что сейчас ни к месту со своими расспросами. — И я ушёл… — прошептал Дэмпси, тяжело сглатывая. — «Цербер» обеспечил мне спокойную новую жизнь и я просто должен был помалкивать, что в принципе мне удавалось. — Как же Винсент не нашёл тебя, если ты не покидал города? — непонимающе продолжал вязаться к каждому слову Эмили. — Я уехал вначале, а потом уехал он, — Джозеф повёл плечом и грустно отвёл взгляд. — Винсент уехал в Европу на пару лет, из-за чего «Орф» немного загибался. Потом он вернулся в Америку и вот в наш город… — Он уехал из-за тебя? — внезапно Штейнберг подал голос, глядя на партнёра со смесью горечи и разочарования. — Как конкретно ты ушёл? — Я украл наработку, поджёг лабораторию и оставил ему записку, что расстаюсь, — мужчина выглядел самым виноватым человеком в мире. — Ты самый настоящий урод, — констатировал факт Уильям, не сдерживаясь от едкого комментария. — Кто бы говорил, — парировал Джозеф, чувствуя себя незаслуженно оскорблённым со стороны Афтона. — Понятно, — Харди кивнул и встал со своего места.       После чего подошёл к двери, распахнул её и вышел, больше ничего не добавив. Все замерли, не понимая, что делать и что именно это значит. Дэмпси сокрушённо посмотрел на Генри и Уильяма, а потом завертелся, стараясь не обращать внимание на невыносимую боль. Афтон вздрогнул и подскочил к Джозефу, хватая его за руки, потому что тот хотел отсоединить какие-то трубки и капельницу. Эмили же просто в оцепенении смотрел. — Пусти меня, Уилл, пусти, — мужчину била крупная дрожь и его глаза метались. — Я должен его догнать. Я без него не могу. Я просто не смогу. — Не смей себя калечить, идиот, — прошипел в ответ тот, сжимая чужие кисти такой сильной хваткой, что пациент аж вскрикнул. — Сиди тут, я разберусь.       На это Дэмпси был вынужден кивнуть и впервые с его стороны раздался всхлип. Тут Генри наконец увидел, что в чужих глазах стоят слёзы, а губы у несчастного дрожат. Мужчина даже не представлял, что можно сделать в этой ситуации, в этот момент Уильям проскользнул мимо него и хлопнул по плечу, быстро выпалив: — Присмотри за ним, чтобы никакие капельницы не выдернул. А то он, истекая кровью, будет готов бежать за Харди.       После чего Афтон скрылся за дверью, оставив Эмили один на один с Джозефом Дэмпси, который казался самым главным пострадавшим и злодеем одновременно во всей истории. В истории, которая была для полицейского интереснее самого человека и сейчас вновь в груди возник укол совести. Ведь одно дело он почти не знает Джозефа, а если бы подстрелили кого-то из знакомых и кого он также ценит, как Дэмпси Генхарда. Хотя эта мысль невольно крутилась в голове с тех пор, как Эмили пришёл в себя после всех событий. Мужчина напротив неожиданно откинулся на подушку и закрыл лицо руками на секунду. Потом он убрал руки и тихо сказал, но прозвучало это звонко на всю палату: — Я очень люблю Харди. Я правда его люблю. Никого так не любил никогда. Думаю, ты даже можешь меня понять. — В каком смысле? — он отмер и сделал шаг назад, словно Дэмпси представлял угрозу. — Ты же тоже любишь, — устало протянул тот, глядя тусклым взглядом. — Просто не особо показываешь. Я знаю, Уилла невыносимо трудно любить даже как друга, не представляю насколько тяжко тебе. — Мне кажется, наркоз всё-таки ударил тебе в голову, — отрезал Генри, неотрывно глядя на человека напротив. — А Уилл просто по-дурацки любит, но ничего, думаю, с тобой он и так уже начал таять, — неожиданно Дэмпси слегка улыбнулся. — Влюблённый волк уже не хищник. — Что за чушь… — полицейский мотнул головой, чтобы избавиться от других мыслей, которые полезли в голову. — Вот бы хоть у вас было что-то хорошо, если мне с Харди не суждено прожить счастливую и долгую совместную жизнь, — тихо сказал тот, утыкаясь лицом в подушку и сворачиваясь немного в комок.       Но лишь чуть-чуть. Потому что из-за боли Джозеф не мог нормально свернуться, как бы ему не хотелось. И сейчас он выглядел куда более уязвлённее, чем когда в него выстрелил Винсент на пылающем складе.       В это же самое время, пока у Дэмпси и Эмили состоялся данный диалог, Афтон, выскочивший в коридор, завернул за угол и там увидел Штейнберга у автомата с кофе. Харди задумчиво, слегка дезориентировано смотрел на надписи, в тот момент, когда Уильям подлетел к нему. Немного в недоумении Генхард уставился на друга партнёра, который схватил его за плечи и старался отдышаться. — Харди, пожалуйста, не бросай Джо сейчас, — наконец начал говорить тот, всё ещё тяжело дыша. — Он не плохой человек. Да, много было в его жизни и поступал не всегда правильно, но он изменился. — Уильям, я… — Харди попытался снять чужие руки с плеч, но Афтон не позволил. — Просто знай, в прошлом было разное, но тебя он обожает до потери пульса, — мужчина не дал Штейнбергу даже шанса что-то сказать. — Джо правда тебя любит. Как никого. Он только с тобой такой счастливый и глупый, ну, дурацкий. Ведёт себя как полный идиот, зато какой радостный. Без тебя он уже не представляет жизни, я понимаю, много прошу, но поверь, Джозеф тебя любит. Пожалуйста, вернись со мной в палату. А то он и с простреленным боком понесётся тебя искать. Прошу, Харди, я редко так делаю, но пожалуйста вернись со мной к нему. — Вообще-то я просто за кофе вышел… — наконец сказал Штейнберг, когда понял, что ему дали слово. — Я и не собираюсь его бросать.       Тут Афтон выпучил на него глаза и наконец убрал руки, чувствуя себя глупо. Генхард лишь закатил глаза и закинул какую-то мелочь в автомат, выбрал затем позицию и покосился на того. Уильяму было заметно неловко — он такую тираду выдал, а вот. Харди почесал затылок и добавил: — Я не бегу от проблем. Я люблю Джозефа и то, что у него в прошлом оказалось столько дерьма, ну, меня, конечно расстраивает и злит, но это не повод отказываться от человека, которого люблю я и который любит меня. К тому же, хочется найти говнюка, который проделал дыру в моём мужчине. Хотя в то же время я могу понять Винсента, Джо его очень ранил иначе. Наверное, он тоже проделал в том дыру.       Эти логичные и спокойные рассуждения заставили Уильяма лишь кивнуть и позавидовать Дэмпси — понятно почему он так за того держится. После чего Харди взял кофе и направился обратно к палате, а Афтон последовал за ним, странно чувствуя себя. Когда дверь распахнулась, Джозеф аж подскочил на своей кровати, с надеждой глядя в проход. — Извини, я должен был сказать, что вышел за кофе, — Харди развёл руками, когда зашёл в палату. — Я был слишком увлечён своими мыслями. — Ничего… Главное, ты здесь, — Джозеф облегчённо выдохнул и наконец застонал от боли.       Адские ощущения в боку словно вернулись и вспыхнули с новой силы, а стоило лишь выдохнуть с облегчением и расслабиться. Так всегда и происходит в жизни — невозможно обрести покой даже после пройденных испытаний.

***

      После ещё небольшого разговора и то больше между собой, чем с Джозефом, Генри сказал, что выйдет и посмотрел на Уильяма так, что тот сразу понял — ему тоже надо идти. Мужчина кивнул Джозефу, прошёл мимо Генхарда, который всё ещё держал чужую руку, хотя на его лице так и не появилась улыбка. Снаружи палаты Эмили кивнул в сторону выхода — он не хотел, чтобы Дэмпси и Штейнберг их слышали. Когда они оказались на свежем воздухе, первым делом полицейский достал сигарету и закурил, закусывая её зубами так сильно, будто в тайне желая раскусить. Этот жест не остался незамеченным Афтоном и тот про себя подумал, что ему остаётся молиться и держать себя в руках, чтобы Генри не проделал в нём дыру тоже. — Тогда понятно, почему ты не удивился, когда я сказал, что Винсент Дон, — едко заметил он, выпуская первые клубы дыма. — Ты и так это знал. Ты всё знал. — Я не знал, что он трахался с Джо, — сорвалось с чужого языка и он столкнулся с таким злым взглядом, что быстро добавил. — Я не хотел, чтобы наши отношения переросли в то, что я просто какой-то информатор. Мне хотелось просто проводить с тобой время. Желательно побольше… — О, ты мог бы проводить побольше, если бы сразу мне рассказал это и мне не пришлось бы лезть в мафию «Орф», — гневно Эмили взмахнул сигаретой. — Я лезу в чёртово пекло ради крупиц информации, а оказывается мог получить всё просто и безопасно от тебя. Спасибо, Уильям, как приятно, что тебе плевать, что я может на волоске. — Винсент с тобой играется, ты ему не можешь быть интересен, поэтому я и не волнуюсь, — поморщился Афтон, понимая, что дело дрянь. — Генри, я не просил тебя никуда лезть. Если ты вспомнишь, я вообще предлагал тебе отдохнуть от этого дела. Оно тянет тебя ко дну и я беспокоюсь о тебе. — Потрясающе беспокоишься, не предупредив меня о Винсенте, — Генри хохотнул, с обидой глядя на того. — Ах, да и отравив наркотиком. И какая же разница между тобой и Доном «Цербера»? — Я предупредил тебя о Винсе, сказал после театра «не лезь». Ты сам выбрал лезть дальше, сам связался с «орфами», — осадил того мужчина, поджимая губы, а потом махнул рукой. — Господи, я не могу извиняться всю жизнь. Я думал так будет легче всем, окей? Ты же вечно в себе и будто не способен нормально на искренность. Да, мне хотелось получить отдачу и, да, я грёбаный эгоист, доволен? На трезвую голову ты бы ломался лет сто, а я бы не решился поступить настолько странно!       Генри как-то грустно вздохнул и отвернулся, продолжая курить, в то время как Уильям от злости пнул железную мусорку и тут же пожалел — от боли пришлось схватиться за ногу и зашипеть. Теперь он вновь выглядел глупо. Дурацкая больница и дурацкие ситуации. Ещё и идиотский Эмили, который ему нравился, но полицейский слишком правильный и не верит в то, что каждый имеет «право на ошибку». Неважно, что Уильям на самом деле Дон: тому вообще необязательно это знать, как говорится. А ещё мужчина неблагодарная неженка, потому что попросил Афтона никогда в жизни не готовить ему вновь яичницу, ведь «ты готовишь её неправильно, хотя бекон мне понравился». — Я звонил тебе, — неожиданно сказал тот, бросая сигарету наземь и затушив ногой. — Ты не ответил. — Извини, телефон в офисе забыл, — почти не соврал Уильям, с интересом поглядывая на собеседника, он очень надеялся, что услышит что-то кроме обвинений. — Я хотел сказать, что нам стоит попробовать… — Генри замешкался и немного смущённо отвёл взгляд, а потом выдавил. — Всё исправить. — Ты… — Афтон в очередной раз за эту ночь оказался в состоянии шока. — Серьёзно? — Это было до того, как я услышал, что ты решил не рассказывать мне, что твои родственники связаны с мафией, — собеседник остудил чужой пыл, однако всё-таки сказал. — Но всё равно. Давай ты пообещаешь больше не скрывать от меня такие вещи? Ты мне дорог, Уилл, и я хотел бы честности. Я не хочу отказываться от тебя, просто, мало ли нам просто не повезло.       «Конечно, не повезло — ты коп, а я Дон мафии», — подумал Афтон, но вслух сказал другое.       Ему хотелось продлить эти странные отношения с Генри настолько, насколько это было возможно. Прекрасно зная, что он занимается самым настоящим колоссальным надувательством, только вот это уже часть рутины. Да и разве небольшое сокрытие правды так уж существенно? Уильяму и не хотелось, чтобы Эмили вёл с ним отношения лишь на условиях, что он Дон. Хотя, стоит признать, если бы Генри был на его стороне — мужчина был бы искренне счастлив и, наверное, это был бы настоящий успех. — И я дров наломал, но да, я обещаю не скрывать такие вещи, — с готовностью и фальшивым заверением Афтон кивнул, обхватывая чужую ладонь своими, в голове скрестив пальцы. — Мы обязательно всё исправим, насколько это возможно. — Просто мафия — это серьёзно, Уилл. Знаешь, когда я увидел Джозефа таким, то понял, что даже не могу представить тебя в такой ситуации. В том плане, что… — Эмили замешкался, не убирая руку и отмечая приятное тепло от чужих ладоней. — Я не уверен, что вообще пережил бы твою смерть.       И Афтон ему верил — сначала гибель дочери, а потом единственного близкого человека Генри бы скосило, если бы не убило. Заодно мужчину это порадовало, ведь означает, что привязка случилась и полицейский тоже без него не может, а с этим можно работать. С этим можно что-то придумать. — Бедняга Джозеф всех напугал, — Уильям мягко улыбнулся и оторвал одну из рук от кисти Эмили, чтобы положить тому на плечо, затем говоря. — Для начала нам надо сходить на нормальное свидание.       После этих слов полицейский с облегчением выдохнул — заверения в хорошем было тем, что ему очень хотелось сейчас услышать, особенно от Афтона. И Генри даже не догадывался, что Дон готов ему предоставить столько этой клишированной лжи, сколько он только пожелает. Достаточно лишь попросить. И совершенно необязательно словами, можно и взглядом — это видно. Эмили решил, что с остальным они разберутся потом, главное, что в принципе диалог состоялся и может есть шанс, что теперь Уильям и сам что-то расскажет про Винсента. Но это немного попозже.       Генри собирался вернуться в больницу, как неожиданно тот одёрнул его за руку и крепко обнял. Вечерний свежий воздух мгновенно заполнился запахом чужого одеколона из-за внезапной близости, однако Эмили и не был против. Наоборот, это даже сильнее его расположило на снисходительность, он еле ощутимо приобнял Афтона в ответ и похлопал по спине, мол: «Ладно. Всё в порядке». После чего полицейский отстранился, улыбнулся Уильяму и кивнул в сторону дверей, в ответ мужчина лишь сдержанно тоже одарил того улыбкой и изучающим взглядом, на котором Генри решил не концентрировать своё внимание.

***

      Пока у Эмили и Афтона проходили бурные обсуждения и разборки, Генхард занимался уборкой палаты. Он бродил по всем углам и закатывал глаза, выяснив, что почему-то здесь что-то упало. Джозеф следил за перемещениями партнёра настороженно и крайне обеспокоенно: он понимал, что Харди волнуется и поэтому сейчас так странно принялся за уборку.       С тех пор как Уильям и Генри ушли, Штейнберг не произнёс ни слова и это тоже сводило с ума. Дэмпси понимал, что заслужил всеми этими тайнами наказание, но это не мешало ему переживать. После нескольких минут неотрывных наблюдений за партнёром, Джозеф не выдержал и жалобно взмолился: — Харди, пожалуйста, прости меня. — За что? — Штейнберг сначала обернулся, а потом подошёл к чужой койке. — Что скрыл это всë от тебя. Я просто хотел жить иначе, — Дэмпси смотрел на него самым горестным взглядом из всех.       Ещё Генхард отметил, что теперь у партнёра ужасно свалялись и даже слиплись кое-где волосы. Несомненно, когда появится возможность — он его помоет. Но это так, мысли для отвлечения от сути. — У тебя вышло, — спокойно ответил он, присаживаясь на стул рядом. — Ложись спать. — Но… — Джозеф хотел что-то ещё сказать, однако закашлялся. — Я никуда не уйду, — тихо отозвался Штейнберг и несильно сжал чужую ладонь.       Харди сжимал её без улыбки, но в его глазах теперь Джо не мог найти ни злости ни даже обиды. Мужчина устало тяжело выдохнул и, переплетая их пальцы, закрыл глаза. Запахи лекарств и палаты отступили на задний план. Теперь он чувствовал родное тепло и Дэмпси это успокаивало. Джозеф отключился практически сразу, не заметив, что Штейнберг быстро и бесшумно вздохнул, а потом нежно провёл большим пальцам по чужой ладони.