Без свидетелей

***

      Немного неловко и даже с нескрываемым подозрением чего-то неладного Генри перевёл взгляд на Уильяма, который выглядел крайне довольным. Они стояли у входа в боулинг, честное слово, это определённо не то, что он ожидал от Афтона на первом официальном свидании. Почему-то он думал о двух развитиях событий: нескрываемый пафос с горстью роскоши или домашние посиделки. Однако, видимо его партнёр преисполнился старыми фильмами и какими-то сериалами, поэтому привёл его сюда. Эмили посмотрел на неоновую вывеску, потом на мужчину и наконец сказал: — Серьёзно? — Тебе не нравится? — Уильям вскинул брови, явно не собираясь отступать, а затем поддев того. — Или ты не умеешь играть? — Умею, просто не ожидал такого, — признался полицейский, не сдерживаясь и усмехаясь. — Я непредсказуем, — кивнул Афтон, затем тихо и игриво добавляя. — Хочется посмотреть на тебя сзади. — Скорее готовься к поражению, — фыркнул Генри, не сдержав улыбки. — Раньше мы с Клэем часто играли в боулинг и нам не было равных. — Посмотрим-посмотрим! — мужчина хохотнул и потащил партнёра внутрь.       На удивление, несмотря на сомнения, вечер прошёл прекрасно. Афтон оказался не очень хорошим игроком и большинство его шаров улетало в плоские желоба по бокам дорожки, в то время как Генри выбил парочку страйков. На его сдержанную радость Уильям лишь ворчал, что «сегодня я почему-то не в форме». Хотя он никогда бы не признался, что особо и не был хорош в боулинге, но всё равно выбрал это место, вспомнив, что Эмили как-то раз с теплом описывал семейные походы в боулинг: как-то раз они брали с бывшей женой Шарлотту туда и он помогал ей бросать тяжеленные шары. Девочка каждый раз в восторге подскакивала, когда шар сбивал кегли и Генри, который забывал подняться, получал неудачный удар по челюсти чужой макушкой. После чего дочь и отец хватались за ушибленные места и посмеивались. Так что, Афтон надеялся, что боулинг пробудит у партнёра хорошие воспоминания из прошлого.       И он не прогадал, действительно, Эмили почувствовал себя в три раза счастливее чем раньше. Теперь у него были приятные воспоминания связанные с боулингом и тремя важными людьми в его жизни: покойной любимой дочерью, лучшим другом Клэем и нынешним партнёром. Вытерев пот, который аж выступил от напряжения, когда Генри смог выбить финальный страйк, он счастливо обернулся на Уильяма, который расставил руки в жесте «сдаюсь», придерживая одной рукой стеклянную бутылку спрайта, который он попивал из фиолетовой трубочки. Это показалось мужчине сейчас таким смешным, что он рассмеялся и подошёл к Афтону, который наблюдал за ним с лёгкой улыбкой. Эмили наклонился к тому и Уильям, прекрасно поняв его без слов, протянул тому поближе бутылку, чтобы партнёр тоже мог попить. Мужчина оторвался от трубочки и фыркнул: «Как же через неё неудобно». Афтон рассмеялся в ответ и пожал плечами: «Меня всё устраивает».       Вечер протекал даже лучше чем мог, потому что после боулинга, слегка уставшие и чертовски голодные мужчины переглянулись и Генри объявил, что они обязаны пойти в забегаловку на углу, потому что когда-то там он ел в три часа ночи и ему показалось, что там были лучшие бургеры в Америке. Уильям закатил глаза, но согласился и был крайне удивлён, когда Генри оказался прав. Неизвестно каким образом делали эти бургеры, но вкуснее мужчина точно не пробовал, недоверчиво он взглянул на партнёра и прошептал, пока тот жевал: «Владелец этого места продал душу Дьяволу?» Эмили чуть не подавился, стараясь сдержать смех. Однако, потом ответил с самым серьёзным выражением лица: «Мне кажется, что да». Перед тем как уйти, Уильям быстро заказал ещё два с собой и на удивлённый взгляд Генри сказал: «Чтобы утром было». Полицейский усмехнулся, неотрывно глядя на мужчину, который пока что говорил слова благодарности, забирая свёртки с едой. Заметив чужой пристальный взгляд, Афтон уточнил: — Ты же останешься? — После того, как ты взял бургеры с собой нам на завтрак, думаю, у меня нет выбора, — признался Эмили и расслаблено улыбнулся чуть шире. — А ты не собирался? — Уильяму было любопытно, поэтому он спросил об этом, когда они вышли на улицу. — Почему же… Я был в размышлениях, — непринуждённо отозвался партнёр, приятно отмечая вечерний холодноватый воздух. — Пошли быстрее, пока не стало совсем холодно. — У меня нет там отопления, — предупредил внезапно Афтон, скрывая усмешку. Они оба понимали к чему вырвалось это замечание. — Не переживай, разберёмся, — хмыкнул Генри, взмахнув рукой.       После этой фразы Уильям не сдержался и, нежно обхватив чужое лицо ладонями, мягко поцеловал, стараясь не напирать. Сегодня у него вечер уступок. Эмили, не скрывая того, что ему нравится, удержал чужие руки, целуя в ответ. Это было хорошо и наконец-то правильно. По крайней мере, полицейскому так казалось. Особенно когда после Афтон отстранился и учтиво протянул ладонь, предлагая взяться за руки. Генри счастливо кивнул, с удовольствием отвечая на этот жест и понимая, что чужая ладонь тёплая и слегка шершавая. Сегодня Уильям был непривычно без каких-либо перчаток, которые так любил, что Эмили расценил как «признак доверия и открытости». Невольно вспомнилась перчатка, которую они с Клэем отправили на экспертизу. Глядя на Афтона, полицейский подумал: «Вот Уилл никогда бы не стал носить подобную модель. Не в его вкусе».       В квартире Афтона, которая всё ещё выглядела не особо обжитой, но Генри упорно игнорировал это, было не холодно, несмотря на чужие предостережения. Хозяин квартиры тоже это отметил, не скрывая разочарования. Он-то надеялся, что могло бы быть и попрохладнее. Эмили же устало, но довольно зевнул и заявил: «Пошли уже отдыхать, с ног валюсь. Хочу с тобой полежать, прежде чем отрубиться». Уильям неожиданно слегка смутился и, заметив чужой чуть удивлённый взгляд, признался: «Никто ещё не говорил мне, что хочет в моей компании просто полежать». Он неловко повёл плечами и рассмеялся. Генри изменился в лице и осторожно дотронулся до чужой щеки, вглядываясь в серые глаза напротив, Уильям же улыбнулся и прижался лицом к ладони партнёра, немного прикрывая глаза от удовольствия. Эмили после этого жеста вновь расслабился, понимая, что Афтон не хочет ничего обсуждать. — Сегодня был очень хороший день, — прошептал Генри, обнимая Уильям, уже лёжа в кровати и с удовольствием утыкаясь лицом в чужую чёрную волосатую грудь. — Действительно хороший. — И таких будет ещё много, — с уверенностью фыркнул мужчина поглаживая чужую спину, отмечая еле заметные рыжие волоски на лопатках полицейского. Как-то он до этого не замечал. Видимо, не вглядывался. — Наше следующее свидание будет тоже неплохим, по крайней мере, я надеюсь. — Господи, тогда я буду самым счастливым человеком в мире, — вдруг сказал Эмили, закрыв глаза и расслабленно вдыхая запах тела партнёра. Ему нравилось как пах Уильям. И даже без одеколона, который тот тоже так любил. — Я хочу, чтобы ты был самым счастливым человеком в мире, — Афтон посмотрел на уже засыпающего Генри и шёпотом добавил. — Со мной… — Думаю, ты можешь меня таким сделать, — уже сквозь полудрёму отозвался тот, окончательно засыпая.       И Уильям был этому крайне рад, потому что у него так застучало сердце после этих слов, что он не смог бы оправдаться сильным приливом чувств. Пожалуй, впервые слова просто какого-то человека, с котором он оказался в отношениях, вызвали такие эмоции у Дона «Цербера». И лёжа вот так, в обнимку с Эмили, после чудесного вечера и отсутствия полового акта сегодня, Афтон понял, что не сможет убить того, если потребуется. Он не сможет убить Генри Эмили.       Впервые кроме того, что Уильям испытал такое, заодно Дон «Цербера» оказался по-глупому обезоружен. И, осознав это, мужчина сдержал истеричный смешок и лишь немного сильнее приобнял Генри, но только чуть-чуть, чтобы не разбудить его…

***

      За последующий месяц, в ожидании результатов, у Генри и Уильяма состоялось ещё много свиданий. Всё это поспособствовало налаживанию их отношений и постепенному укреплению связи. Благодаря всему этому Эмили действительно стало лучше и он чувствовал себя гораздо радостнее, а деятельность мафии «Цербера» внезапно перестала быть настолько наглой и агрессивной как раньше. Это было отмечено в департаменте, но никто не удивился — организация потеряла целый внушительный склад, неудивительно, что они немного залегли на дно. Наверное, зализывают раны, чтобы вернуться с новыми силами.       В это же время мафия «Орфа» постепенно укрепляла свои позиции в злачных местах. Даже поговаривали, что теперь они владеют самым элитным и крупным борделем в городе. Все эти новости и события заставили Бернарда Фаррелла недовольно глотнуть кофе и отставить кружку в раковину, в то время как Уильям напротив него насвистывал, задумчиво разглядывая судоку в газете. — Уилл, ты хотя бы меня слушаешь? Винсент в последние дни… — начал было он, но Афтон взмахнул рукой. — Слышал я, наши люди уже наладили создание «ремнанта» в привычных масштабах? — отстранённо спросил мужчина, не отрываясь от газеты. — Нет, ещё нет… Я разбираюсь с этим, — Бернард надеялся, что друг посмотрит на него. — Мне кажется, нам надо сменить тактику. — Разберись побыстрее, в последнее время ты расслабился, Берни, — фыркнул Уильям, закатывая глаза. — И что с нашей тактикой не так? — Нам стоит проверить их новый бордель и, возможно, даже стоит задуматься о расширении нашего влияния дальше в области ночной жизни города, — быстро и с толком начал объяснять Фаррелл, чувствуя ноль интереса от Дона. — Возможно… — согласился Уильям, а потом хлопнул газетой об стол и громко заметил. — Не понимаю, что Генри нашёл в этой судоку! Какая-то неразбериха. Как думаешь, Берни?       Афтон столкнулся с чужими глазами, полными шока и разочарования. На это Фаррелл ничего не ответил, молча встал и вышел, предпочитая не оборачиваться, внутри него кипел ураган гнева и возмущения. Он старался подавить этот вихрь, но ему становилось всё сложнее это делать. Понимая, что никто кроме него не может справиться с трудностями, которые испытывала их мафия сейчас, Бернард выдохнул и набрал номер: — Людвиг? Да, это вновь я. Мне нужна одна услуга.

***

— Это расследование проклято! — только и смог выдать Генри на новости Клэя об экспертизе и результатах.       И, действительно, казалось именно так, потому что мало того, что пожар уничтожил чёртову дюжину хороших улик, так ещё и перчатка оказалась холостым патроном. Как выяснилось ДНК действительно на ней было — победа, только вот незадача… В базе данных не нашлось никаких совпадений. Это было самым обидным. Эмили от отчаяния был готов взвыть — мужчина не сомневался до этого, что они нашли ещё одну нить. Как говорится, начало есть, а конца нет. Вот что значит свежая база и недавнее начало использование её для поиска преступников.       Ещё Берку удалось выяснить, что перчатка не самая простая и это наталкивало на мысль, что владелец не обычный рядовой. — Изготовлено в Италии, авторская работа, — продолжил Клэй, выкладывая перед Генри на стол снимки и какие-то вырезки на итальянском. — Мастер из Милана, между прочим профессионал своего дела. — Не хотел попробовать найти его? — полицейский оторвал взгляд от бумаг. — Может он наш ключ… — Нет, точно нет, — мрачно отозвался Берк, качая головой. — Не думаю, что этот человек покупал такие вещи лично… Хотя, чёрт знает. Связаться я пытался с мастером, но он мне не ответил. В любом случае, у нас нет денег на поездку в Италию, Генри, мы в полиции работаем, а не в турагентстве. — И без тебя знаю. Просто не могу поверить, что это тупик! — возмущённо отозвался Генри, горько глядя на снимки перчатки. — И даже в базе ничего… — Может этот ублюдок когда-нибудь сдаст ДНК, знаешь, мне кажется, эта перчатка ещё сыграет нам на руку, — Клэй не сдержался от каламбура, а Эмили невольно рассмеялся.       Про Джозефа Дэмпси Генри так и не рассказал товарищу, понимая, что ещё миллиард допросов уничтожат того и Харди, который и так держался, чтобы не сорваться. Очевидно, он был зол из-за всей ситуации, но пытался не подавать виду. Так что Эмили выдал в отчёте банальную легенду: репортёр не в том месте не в тот час. Вся эта история с Винсентом очень беспокоила Генри, ему казалось, что Джозеф знает больше, но почему-то не хочет говорить. Он видел по чужим глазам, что что-то ещё его тревожит, но Дэмпси молчит как рыба. Это затрудняло дело. Однако, Эмили продолжал приходить и спрашивать немного разное, в то время как Генхард рядом всё сильнее мрачнел раз за разом. Как-то Штейнберг вышел из палаты и тогда состоялся ключевой, как посчитал Генри, разговор с Джозефом. Тот чесал в районе бинтов на боку, устало зевая. Заметно, что восстановление давалось ему нелегко: пошли какие-то воспаления и осложнения, из-за чего мужчина окончательно поселился пока что в больнице. Эмили с какой-то стороны сочувствовал тому, но больше его интересовало другое. — Как ты вообще смог установить контакт с Доном «Цербера»? — быстро спросил он, как только за Харди закрылась дверь. При партнёре Джозефа Генри не мог задавать много вопросов, чувствуя чужое осуждение и раздражение. — Он сам установил его со мной, — обессиленно отвечал уже который раз Дэмпси, чувствуя себя выжатым. — Ты спрашиваешь меня об этом снова и снова, Боже, что ты хочешь? — Дона «Цербера», ну, найти его, — хмыкнул Эмили, почесав подбородок. — Мне нужны улики, Джо, пожалуйста. — Я могу лишь сказать, что они с Винсентом не ладили, — тот закатил глаза, добавляя. — Винс его терпеть не мог. Он считал, что Дон «Цербера» — «чересчур помешанный на своём удовольствии психопат». — Интересная формулировка, — усмехнулся Генри, невольно улыбаясь. — Неужели он никогда не называл его по имени? Как-то я не верю, что он каждый вечер тебе говорил Дон «Цербера» то и Дон «Цербера» сё. — Во-первых, делать нам было нечего, как обсуждать его каждый вечер? Ты серьёзно? Он Винса вообще не беспокоил в те времена, так как был незначителен, — с обидой хмыкнул Джозеф, затем прибавляя. — Он называл его «кроликом» иногда. — «Кроликом»? — удивлённо переспросил Эмили, чуть приподнимаясь со стула. — Почему? — Роет норы… — многозначительно отозвался Дэмпси, чуть бледнея. — И хорошо маскируется… В отличие от зайцев не особо «носится». Как-то так. — А я погляжу Винсент тоже любит сомнительные метафоры, — Генри потёр виски, понимая, что в копилку добавилось новое животное. — Так сложно использовать имена? — Не ищи Дона «Цербера», Генри, — неожиданно тихо и холодно сказал Дэмпси, его глаза, как показалось полицейскому, слегка потемнели. — Ты откроешь ящик Пандоры, если продолжишь искать. Дон «Цербера» сломает тебе жизнь, когда ты узнаешь его имя. Пожалуйста, лучше смени курс или уволься совсем. Я заигрался с мафией в своё время и вот что из этого вышло. — Не стоит меня запугивать, Джозеф, в отличие от тебя я не собираюсь спать с Доном какой-либо мафии, — мужчина показательно фыркнул, наконец полностью поднимаясь со стула. — Ты влип по-крупному из-за собственный опрометчивых связей, которые зачем-то создал, хотя мог остановиться. Вот и последствия.       Пациент напротив покачал головой, было видно, что он расстроен и даже разочарован реакцией полицейского. Мужчина хотел было добавить что-то ещё, но остановился, тяжело глубоко вздохнул и сказал: — Ты не представляешь насколько связи с мафией порой незаметны и удушающие…       И тут к ним вернулся Харди с обеденным подносом для Джозефа, который тут же заулыбался и просветлел, завидев партнёра. Он радостно начал о чём-то много говорить — в последнее время от нервов его стало невозможно заткнуть. Штейнберг чуть улыбнулся, поцеловал того в макушку и сказал приказным тоном: «Ешь давай». На это мужчина на койке послушно кивнул и принялся за трапезу, параллельно комментируя каждую ложку, что вызывало у Харди ещё несколько улыбок. Понимая, что он здесь лишний, Генри попрощался с этими двумя и вышел в коридор. Однако, не успел Эмили далеко отойти, как дверь за ним открылась снова. Полицейский обернулся через плечо — это был Штейнберг, который с усталым видом подошёл поближе. — Не приходи больше к Джозефу. Ему требуется покой для восстановления, а ты своими расспросами лишь сильнее волнуешь его, — неожиданно произнёс он, скрещивая руки на груди. — Мне нужен Джо здоровым, а не вечным невротиком. Ты доводишь его. Не приходи.       Эти слова выбили у Генри землю из-под ног. Ошеломлённо он уставился некогда на коллегу по расследованиям. Невольно вспоминался Харди из наркопритона, где они вместе ошивались в поисках ниточек. А как же то, что он взял Штейнберга с собой на склад? В общем, сейчас казалось, что это два разных человека. Тогда тот был полон сил и энергии — мужчина же напротив выглядел истощённым и опустошённым. Генхард действительно устал и Эмили со своим расследованием теперь лишь давил на него и Дэмпси. Джозеф перестал нормально спать ночами, а несколько раз даже жаловался на кошмары с участием Винсента. И Штейнберг понимал, что им нужна передышка от этой истории и от Генри Эмили, который явно не умел остановиться. — Но он главный информатор, — полицейский поражённо развёл руками. — Я всё сказал. Не приходи, — Харди поджал губы и холодно закончил. — Он выздоровеет и назначишь ему встречу. А сейчас оставь Джо в покое.       Генхард не стал дожидаться чужого ответа, поэтому развернулся и вернулся в палату, из которой вышел пару минут назад. Эмили растерянно замер посреди пустого коридора, чувствуя, что допустил ошибку. Только он искреннее не понимал, когда успел промахнуться и почему Харди смотрит на него с обидой.       И вот сейчас он сидит напротив Берка, понимая, что у него даже нет никакой информации, чтобы поделиться с ним. Эмили рассчитывал на перчатку, но, как выяснилось, это бесполезно. Клэй мрачно объявил, что она отправится в хранилище улик, но они оба понимали, что это равносильно «отправится в долгий ящик». Разочарованно Генри даже не мог ничем порадовать Берка со своей стороны. И тот, как назло, спросил: — Ты точно не разглядел ничего во время погони? — Нет, — Эмили удручённо отвёл глаза. — Вообще ничего. Единственное, что было существенным — перчатка и уничтоженный запасной выход. — Одежда? Какие-то приметы? — Клэй предпринимал отчаянные попытки найти крупицы в чужой памяти. — Нет, там был дым и человек находился далеко… — полицейский покачал головой. — Вы же нашли что-то ещё вокруг? — Следы шин кучи машин и, к сожалению, скорая и пожарные к чёрту испортили всевозможные зацепки, — хмуро отозвался Берк и они оба горько вздохнули.       Да уж. Только они поверили в успех и радостно отправили перчатку на экспертизу, как их снова ждала неудача. Связь с Винсентом тоже мало что давала и Клэй немного разочаровывался, хотя и понимал, что Генри нужно играть на чужом поле и по чужим правилам. Было очевидно, что Бишоп и не даст им ничего стоящего, когда будет сам диктовать указания. Обстановка не та, чтобы проговориться. «Проговориться», — полицейского словно что-то ударило, он был уверен, что у него случилось озарение. Однако, для обсуждения такого им нужна была другая обстановка и не в офисе — тут у мафии наверняка не одна пара ушей… — Генри, дружище, нам следует немного развеяться перед тем, как возвращаться к работе, — Берк неожиданно улыбнулся и хлопнул того по спине. — Пошли прогуляемся, я хотел бы зайти за кофе. — Можем прогуляться, — мужчина кивнул, заметив, что собеседник явно хочет что-то сказать, но не здесь.       Неспешно, словно ни в чём не бывало они поднялись со стульев и, немного перешучиваясь, направились к выходу. На улице Берк молча махнул рукой налево и они пошли вниз по улице к одному из кафе, которое находилось через перекрёсток. — Что ты хотел сказать? — Генри с интересом смотрел на напарника, который усмехнулся. — Тебе не понравится, но выслушай, — Клэй протянул ему сигарету, после чего закурил сам. — Ты же с Винсентом пересекаешься только формально или вообще по телефону? — Да, — Эмили напрягся, чувствуя подвох. — А что? — Так он никогда не оступится и не оговорится, — разумно заметил Берк и крайне тихо сказал. — Тебе необходима неформальная встреча. Просто посидеть и… Поговорить может быть? — Ты издеваешься? Каким образом по-твоему я позову Дона мафии «Орфа» на дружеские посиделки? — мужчина вначале закашлялся, а потом тут же возмутился. — На пижамную вечеринку? — Ты же с ним виделся когда-то в ресторане, — фыркнул Берк, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Да и то меня были готовы убить, — парировал Генри, вновь кашляя. — Я лишь пешка, он не согласиться «просто так встретиться». — Жаль, что мы не знаем на что можно надавить у него, — неожиданно сокрушённо пробормотал Клэй. — Так ты мог бы его спровоцировать.       Вот тут уже у Эмили щёлкнуло в голове: «Джозеф Дэмпси». Он знал как надавить, хотя это могло стоить ему многого, однако, Клэй прав, им был необходим новый толчок во всём этом затишье и безрыбье. Генри почесал подбородок, затем затянулся и хрипло произнёс: — Думаю, я смогу спровоцировать, но может ты получишь меня по частям за такую наглость. Диалог об одной теме смертелен для меня. — Нет-нет, провокация нужна, чтобы ты быстро свернул на нашу тему, — Берк быстро оглянулся на него, не уточняя про провокацию, понимая, что напарник ему не скажет. — Нужно начало просто такое, а потом ты должен переключиться на разговор о расследовании. — И с чего он продолжит меня слушать, если до этого я его спровоцирую неприятной темой? — со скепсисом уточнил Эмили, понимая, что они почти пришли. — С того, что ты начнёшь говорить, что всё зашло в тупик и, прости, но тебе придётся выглядеть крайне жалким, — Клэй неожиданно загадочно улыбнулся, выбрасывая свою сигарету, и тихо сказал. — Мы с тобой всё продумаем заранее, а потом провернём это дело. Если повезёт и он клюнет, у тебя будет шанс что-то узнать.       После этих слов мужчина зашёл внутрь, а Генри сделал последнюю затяжку и выкинул свой окурок тоже. В кафе Эмили сел у окна в углу, куда скоро пришёл Клэй с чашкой кофе и довольным выражением лица. Он объявил напарнику, что взял для того цветочный чай «прямо как ты любишь» и им обоим по круассану. Полицейский попытался возмутиться, что это было необязательно и вообще он не голоден, но Берк махнул рукой и заявил, что совесть не позволила бы ему есть в одиночку. Пришлось смириться и расслабленно рассмеяться. Эмили не мог не признать, что соскучился по таким моментам: в последнее время мужчины были вечно слишком заняты и забыли про то, что ещё они друзья. Сейчас это ощущалось и Генри понял, что может позволить себе полчаса отдыха от всей этой мафиозной мути. Точнее, понял полицейский это, когда Клэй внезапно начал рассказывать о своём сыне Карлтоне. Друг радостно хвастался тем, что на школьном концерте тот практически не фальшивил, когда играл на барабанах. Генри был без понятия, возможно ли вообще фальшивить в игре на барабанах и как это, но внутри разлилось тепло, когда он увидел, как Берк улыбается и глаза напротив светятся.       Единственное горько в голове всплывали мысли, что Эмили больше не может испытать тех же чувств и также говорить о своём ребёнке. Смерть Чарли всегда была рядом и одновременно далеко, Генри постепенно учился с ней жить, хотя тоска разъедала его ночами. С эти ему особенно помогли отношения с Уильямом. Афтон, казалось, единственный во всём мире мог понять его и это чувство опустошения из-за несправедливой потери. Не зря именно оно их свело в первый раз. Когда становилось особенно тяжело с Уильямом можно было поговорить, почему-то от обоюдного обсуждения их погибших детей становилось легче — Эмили понимал, что не один такой. Это было неправильно, но одновременно успокаивало. В такие ночи они сидели вместе на кухне — в последнее время Генри стал всё чаще оставаться ночевать у Афтона. И ему чертовски нравилось вставать утром не в одиночестве и получать теперь традиционный дурацкий поцелуй в лоб или нос. Полицейский всегда ворчал, но Уильям, элегантно поправляя халат, всегда замечал: «Я знаю, тебе нравится!» И, ох, чёрт, насколько он был прав. Только Эмили не собирался это так быстро признавать, поэтому хмыкал в ответ и закатывал глаза.       Неожиданно сам для себя Генри признал, что крайне рад своему решению «дать Уильяму шанс» и попытаться всё вместе наладить. Мало того, что Афтон стал словно внимательнее, так он ещё и вывалил ему много полезных подробностей про взаимоотношения Винсента и Джозефа, признаваясь, что он считал, что у них просто близкая дружба. Так что мужчина был доволен — честность, поддержка и просто приятная компания скрасили дни. Хотя Эмили всё ещё не мог прийти в больницу к Джо. Уильям ему рассказывал как идёт выздоровление — его никто не выгонял. Правда и он сам сразу объявил Генри, убирая чужие всклокоченные волосы за ухо: «Милый, я не собираюсь докучать Джо и Харди вопросами как ты. Я друг, а не ищейка, так что даже не проси меня что-нибудь выведать у несчастного». На это Эмили лишь смущённо от лёгкого стыда ответил: «Да я бы и не стал тебя о таком просить…» В любом случае, теперь полицейский узнал, что восстановление у Дэмпси стало ещё тяжелее — какое-то серьёзное осложнение никак не хотело становиться хоть капельку лучше. В общем, Джозеф с Генхардом продолжали на пару жить в больнице — теперь Штейнберг оттуда даже не уезжал, а их кота Бенди Харди передал Эбигейл, попросив присмотреть за тем, пока он приглядывает за Джо.       В студии без Джозефа и Генхарда всё продолжало работать, но атмосфера стала немного удручённее — всем не хватало неловкого Дэмпси, который вечно восторженно о чём-то говорил всем и выдавал новые идеи. А ещё недоставало спокойного Штейнберга с его выдержкой и лёгкой улыбкой, который если что тихо говорил Джозефу о чём-то и тот тут же исправлялся и неловко чесал затылок, поправляя сам себя. Раньше никто особо и не замечал насколько эти двое влияли на общую атмосферу — делали её семейной. Теперь их не было и привычный уют как будто испарился. Работа шла своим чередом, но порой Сюзанна грустно поглядывала на кабинет Дэмпси, который пустовал и был заперт на ключ. Иногда вечером они вместе с Самуэлем, который приходил проводить её, пока Кэмберли ждала подтверждения, что с аудиодорожкой всё в порядке, курили напротив этого кабинета. Лоренцо невольно вспоминал события в театре и как-то сказал: «Он ужасный и навязчивый журналюга, но он мне не показался плохим человеком. Скорее, просто невезучим». Девушка закинула голову и выпустила дым в потолок, о чём-то думая, а потом лишь ответила: «Да, мне тоже кажется, что ему почему-то крупно не повезло».       Размышления о Чарли, Афтоне и Дэмпси прервала чашка чая, которую внезапно поставили перед Генри на стол и круассаны, которые принесла официантка. Мужчины поблагодарили её и продолжили переговариваться, одновременно не забывая про трапезу. Когда я ем, я глух и нем — было явно не про них. Берк тоже скучал по таким посиделкам и искренне радовался, что наконец-то они с Эмили могут просто отдохнуть вдвоём. Точнее, радовался. К сожалению, почему-то хорошее очень быстро заканчивается. — Генри, я тебя увидел в окне и не мог пройти мимо, не поздоровавшись! — возле них возник Уильям собственной персоной, широко приветливо улыбаясь, за ним же стоял молодой парнишка, которому было явно неловко от всей этой сцены. — Как дела? Как расследование? — Уилл! — у мужчины тут же зажглись огоньки в глазах и это невольно раздражало Берка. Он не был против отношений друга, просто они вроде бы как обедают без Афтона. Эмили же чуть заглянул за чужую спину и неуверенно добавил. — Неплохо, а это… — Мой старший сын Майкл, я упоминал его пару раз, — неожиданно представил того мужчина, всё ещё приторно улыбаясь. — Я собираюсь его одеть как настоящего мужчину, а то он выглядит как оборванец. — Отец, — тот в отчаянии и крайне униженно посмотрел на Уильяма взглядом полным мольбы и злости одновременно. Затем парень посмотрел на Генри, прекрасно понимая кто перед ним, и протянул руку. — Здравствуйте, рад наконец познакомиться с вами. Отец много раз вас упоминал в разговоре. — Правда? — Генри невольно смутился, осознавая, что знакомиться с чужой семьёй не становится легче с годами. — Тоже рад познакомиться. А это мой друг Клэй Берк, очень талантливый и трудолюбивый полицейский. — Мистер Берк, — Майкл учтиво пожал и тому руку, после чего посмотрел на отца с кислым выражением лица. — Нам нужно идти. — Нужно, но мы не торопимся, — нагло Афтон пододвинул стул и сел сбоку, чуть ближе к Генри, чем к Клэю, после чего махнул рукой. — Иди, поиграй на детской площадке, пока взрослые общаются. — Мне двадцать с хвостиком, а не пять… — сокрушённо тихо прошипел тот, но покорно ушёл, как будто он просто не мог сказать «нет».       Ситуация становилась лишь хуже, потому что Берк, не скрывая раздражения, вежливо сказал: — Мистер Афтон, никто не предлагал вам присоединиться. — Мне и не нужно приглашение, — хмыкнул тот, неожиданно поворачиваясь к Эмили и весело замечая. — Или мне нельзя к вам присоединиться, Генри?       Всё ещё улыбаясь, он тихо с наигранной обидой прошептал, однако Берку всё было слышно: «Сегодня вечером не удастся встретиться, хотел предупредить тебя лично на работе, но не застал. По телефону как-то сухо просто. Так что, хотелось пересечься с тобой, милашка». Клэя начинало уже воротить от манипуляций Уильяма, хотя он понимал, что желание увидеться вполне себе нормальное, но всё равно. Тон, само выражение лица Афтона и его действия казались фальшивыми. Однако, Эмили, конечно, на это вёлся и лишь искренне расплылся в ответной улыбке, чуть наклонился к тому и ответил: «Я всё понимаю, ничего страшного. Я тоже рад, что вышло увидеться хоть так мельком». Чувствуя, что сейчас Берк может невольно стать свидетелем чужих пылких чувств, он поспешно громко покашлял, из-за чего парочка сразу перевела своё внимание на него. — Это всё очень мило, но у нас с Генри обед, а потом работа и я хотел бы провести время со своим другом наедине, — сказал тот, быстро делая глоток кофе, чтобы выглядеть внушительнее.       Уильям тут же изменился в лице: что-то делало теперь его взгляд зловещим. Он поджал губы и нахмурил брови, чуть прищуривая глаза. Правда прежде чем он успел что-либо сказать, Генри кивнул и взял того за руку: — Клэй прав, Уилл, да и тебе пора к сыну. Увидимся с тобой тогда завтра. — Хорошо, — Афтон также быстро согласился, как и успел помрачнеть. Жест партнёра его мгновенно успокоил и он кротко повторно улыбнулся ему. — Жду не дождусь.       Мужчина резко встал, отодвинул стул, учтиво кивнул Клэю и вышел, только в дверях он глупо по-детски помахал Генри правой рукой, на что тот, не в силах сдержать смешок, помахал в ответ. Берк же облегчённо шумно выдохнул и посмотрел на друга, который вернулся к их старому обсуждению, словно ничего и не было. Пока Эмили говорил, полицейский внимательно смотрел на того, чувствуя, как внутри почему-то сжимается сердце. Эпизод с Уильямом по каким-то причинам лишь усилил его тревогу и Клэю казалось, что он толкает Генри добровольно в руки хищникам из мафии. Может идея с Винсентом того не стоит? С другой стороны разве у них есть выбор?       «Мы оба знаем на что идём. Я не приношу Генри в жертву мафии», — сомневаясь в собственных мыслях, прокручивал в голове Берк, продолжая смотреть на друга с щемящим чувством в груди.

***

      Бернард прошёл в здание, не глядя по сторонам и не оборачиваясь: как и было сказано. На лестнице освещения практически не было, но мужчина взлетел по ступеням так, словно ходит здесь каждый день. Хотя про себя он искренне надеялся не промахнуться случайно и не упасть. Поворот направо, затем налево и вторая дверь. Фаррелл всегда чётко следовал инструкциям, что бы не происходило и куда бы его не занесло. Пройдя в комнату, он сразу отметил то, что когда-то по углам висели камеры, но их оторвали и теперь там торчали остатки проводов. За столом сидел человек о встрече с которым он попросил Людвига Эллиота. Вообще эта идея возникла у него ещё в злосчастный день проблем со складом и облавой. Бернард подошёл и сел напротив, неприятно лязгнув стулом об пол, когда пододвинулся. — Рад, что Людвиг устроил нам встречу, — Винсент широко улыбнулся, накручивая прядь своих смоляных волос на палец. — Рад, что ты идëшь на контакт, — парировал Фаррелл, внимательно разглядывая собеседника. — Я личность открытая, — Бишоп хмыкнул, затем немного зевая. — Что ты хочешь, чтобы вновь уйти в тень и прекратить мутить воду? — у Бернарда на эту встречу были свои планы и цели. — Глупый вопрос, — улыбка слезла с чужого лица и мужчина помрачнел. — Месть Джозефу Демпси? — он поморщился и махнул рукой. — Забирай его из больницы хоть сейчас. Никто его не сторожит. Эта фигура не нужна нашей мафии.       На эти слова Винсент разразился искренним смехом, в то время как Бернард сжал кулаки, понимая, что что-то не так. Когда-то давно Бишоп уже ставил им условия и просил только одного — «отдать Джозефа», но тогда на переговорах был Уильям и всё испортил. Своими сентиментальными порывами Афтон портил многое, по этой самой причине Бернард решил сам разобраться со всем, особенно учитывая, что сейчас Дон ему только помешает. Фаррелл был готов «пожертвовать» Дэмпси уже тогда, потому что жизнь настолько странной персоны — это вообще условие за бесценок. Однако, Уильям уже не раз жертвовал интересами мафии в угоду своих привязанностей. Это раздражало с каждым годом всё сильнее. Бернард не мог его понять и постепенно не хотел даже пробовать. Главная цель — процветание их мафии — их семьи, а не связи с какими-то перебежчиками-друзьями из прошлого.       Порой Фарреллу казалось, что Афтон близок к краху. — О нет, — Бишоп наконец перестал смеяться и вытирал слёзы, которые выступили. — Скажем так, на данный момент Джозеф получил передышку. И обмен на него я предлагал много лет назад. Акция закончилась.       Бернард помрачнел. Он понимал, что дело плохо. Раз Винсент так говорит, значит на этот раз у него другая идея и захочет он большего. Собеседник же наклонился поближе и полностью изменившись в лице протянул, не скрывая усмешки: — Теперь мне нужно другое. Смена фигуры, Берни, смена фигуры.

***Пару часов до разговора Винсента и Бернарда***

      Джозеф устало присел на койке — он всё ещё не мог нормально ходить из-за вечной ноющей боли. Мужчина ненавидел чувствовать себя настолько беспомощным и жалким, особенно в глазах Генхарда, который стойко переносил с ним все тяготы лечения. Порой Дэмпси пытался уговорить того поехать отдыхать домой, но Штейнберг лишь тихо хмыкал, замечая: «Джо, без тебя дом не дом». И приходилось лишь горько сглатывать и в очередной раз извиняться, а Харди лишь качал головой и просил прекратить. После чего он подходил поближе и осторожно обнимал Дэмпси, который утыкался в чужое плечо, иногда всхлипывая от обиды, что из-за собственной глупости теперь приходится страдать и Штейнбергу.       Сейчас Харди отлучился и Джозеф мог с гневом швырнуть подушку в стену, злясь на самого себя. Сегодня заходил Уильям, на удивление он даже не показывал гнева за всё произошедшее. Он приходил, сидел, разговаривал на отвлечённые темы и порой шутил. Дэмпси отметил, тот тот умудрился расположить к себе Генхарда, который даже слегка улыбался, когда видел Афтона. И мужчина был рад, что Уильям не пилит его за то, что он проговорился. А ещё пострадавший испытывал искреннее облегчение, что Харди запретил Генри приходить. Допросы его выматывали, а тот факт, что он видел Эмили в компании Винсента заставлял Джозефа того опасаться. Он вечно видел в нём угрозу и словно за спиной у Генри тень Бишопа. Конечно, Уильям уверял его, что Эмили ни в коем случае не подельник Дона «Орфа», но Дэмпси не мог избавиться от паранойи.       В палату зашла медсестра с небольшой вазой в которой стояли цветы. Джозеф пригляделся: это были фиолетовые гвоздики. Он непонимающе посмотрел на женщину, которая поставила вазу на стол у стены и весело сказала: — Этот мужчина спешил, но попросил передать вам этот букет, мистер Дэмпси. Как много у вас друзей! Не часто я вижу столько новых навещающих лиц у одного пациента.       Ощущение чего-то зловещего возникло после этих слов и несчастный, через силу проглотив ком в горле, спросил: — Простите, а он не представился? — Ох, нет, но знаете, у него такие восхитительные пышные чёрные волосы, признаюсь, даже завидно! — медсестра рассмеялась и, глядя на побледневшего Дэмпси, весело сказала. — Если сможете спросить каким он пользуется шампунем — буду признательна!       После чего она вышла, а Джозеф в ужасе перевёл взгляд на цветы. Ему сразу стало плохо, как только он услышал про волосы. Сомнений не оставалось. Мужчина присмотрелся и внутри всё похолодело. Гвоздик было ровно девять.       Нечётное количество. Именно столько дарят на похороны.