Без свидетелей

***

      Пожалуй, это был не самый отвратный день в жизни Винсента. Он даже мог назвать его хорошим, особенно учитывая тот факт, что в последнее время ему стало крупно везти. Причём не только в его грязном бизнесе, так и даже в обычных делах. Хотя вряд ли казино можно назвать «обычным делом». В любом случае, мужчина чувствовал себя на коне и чертовски довольным. «Церберы» поджали хвост и пока что сидят тихо, Уильям настолько занят своими личными делами, что даже не подумал о попытке переговоров с Винсентом, а дела «Орфа» шли в гору. Вообще Бишопа удивляло насколько Афтон, как казалось, холодно относится к своим людям. Он это подметил даже на складе, наблюдая за обстановкой.       Дон «Орфа» был рад, что вернулся к работе, как выяснилось, дома оказалось больше дел, чем в Европе. Да, в той самой, где он провёл последние годы, если красиво оборачивать, то «налаживая иностранные связи и улучшая собственное моральное состояние», если же грубее и реалистичнее, «запивая своё горе». Удар от Джо был предательством со всех сторон — Винсент в тот день думал, что рухнул не просто его мир, но и вся империя, которую ему передали. Бишоп был в ужасе, отчаянии и просто в шоке. Вспоминая те дни, мужчина до сих пор не мог ответить, как он их пережил и почему не свихнулся. Сидя в каком-то публичном доме в пресловутом Париже, который мерк и обтекал грязными красками из-за воспоминаний о Джоуи, который, как выяснилось, и не был никогда Джоуи, Винсент пил красное сухое вино прямо из горла, игнорируя, как бордовые капли лились по подбородку и затекали под ворот светлой рубашки. Таким образом она вся покрывалась, словно неествественными, но кровавыми пятнами и Дону «Орфа» это нравилось. Он знал, что выглядит грязно и мерзко: на тот момент он даже нормально не мылся, так что волосы походили на сморщившуюся мочалку. Только именно этот вид идеально отражал его внутреннее состояние — жалкий неудачник, истекающий кровью из-за нескольких смертельных ударов. Потом он смотрел на всех этих женщин и мужчин и никто его не привлекал. Несмотря на стереотипы о расставаниях и попытках заглушить боль, Бишоп никого не снимал ради секса и даже не думал об этом. Мужчина приходил в публичный дом просто посмотреть, к тому же «такому грязному человеку нужно такое же подстать место». Хотелось находиться в месте, в котором он заслуживал быть. И никак иначе.       По этой самой причине теперь Винсент ходил исключительно по самым шикарным и красивым ресторанам, магазинам и музеям. Потому что всё изменилось. И, нет, никто ему не помог «осознать, что надо жить дальше» и никакой волшебный человек «не поставил его обратно на ноги». Винсент Бишоп построил себя самого с нуля: кирпичик за кирпичиком он выстраивал некогда загубленного себя. Преодолевая боль, обиду и злость в одиночестве и внутри себя. Он переваривал каждую эмоцию, может порой и в агонии, но один и сам. Это мужчина считал своим главным преимуществом и одновременно проклятием. Ему никто не был теперь нужен, чтобы пережить тяжёлые события, однако, порой Дон «Орфа» задумывался, что могло быть, если бы он относился к вещам иначе и искреннее. Ведь в большинстве своём никто толком и не видел его открытой искренности. Бишоп научился лавировать и оставаться «в нейтралитете». Это было в основном хорошо для дел и, чтобы добиться успеха, но вот порой закрадывалось сомнение. Нет-нет, Винсент умел лезть и давить, но в отличие от Афтона он был деликатен и осторожен в основном. Уильям грубый по своей натуре и это забавляло Дона «Орфа», когда он замечал, что из-за этого у того срывались сделки. Впрочем, потом Бишоп выгодно сам заключал сделки с теми, с кем не смог Уильям, причём ставя те же или даже жёстче условия, но делая это изящнее и, как бы, незаметнее.       Так вот, сегодня был неплохой день, несмотря на то, что, увы, он помнил, являлся бы годовщиной знакомства с Джо. Винсент проклинал себя за то, что до сих пор это помнит. Ведь Джоуи не помнил о таком, даже пока они ещё были в отношениях. Почему Бишопу нравилось придавать значение датам? Он не знал, но решил принять это как данность себя самого. В общем, признаться честно, хотелось поиздеваться над Джо и прислать тому ещё цветы, может даже с запиской. Тот всё равно мучился в больнице и Винсента невольно забавляла ирония, что восстановление от его пули так тяжело для пострадавшего. Бишоп в глубине души был рад, что Дрю, который Дэмпси (Винсент отказывался напрочь помнить настоящее выяснившееся имя), не погиб. Потому что Дону «Орфа» ещё было, что с тем обсудить. Ему очень хотелось поговорить тет-а-тет, хотя он и понимал, что бывший партнёр точно не хочет вести с ним бесед. Не хочет? Ну, Винсент умеет убеждать и заставлять. — Винс, вы сегодня планируете встречу с поставщиками оружия? — Тедди-Скотт зашёл в кабинет и недовольно поправил очки. — Вы обещали им свою «королевскую аудиенцию» ещё на прошлой неделе. — Да, свяжись с ними, скажи, что я приеду к семи, — Бишоп махнул рукой, а потом со скукой добавил. — Джо выбросил мои цветы из палаты? Помнишь, я приказал проследить, а то мне гвоздики жалко… Вообще-то их искала наш любимый информатор. Она старалась! — Хм, по-моему их выбросил тот, кто находится с субъектом «Д» в одной палате, вечно сидит и ухаживает, — отрапортовал помощник и заметил. — Больной не в состоянии ходить, он не может выбросить цветы сам… — Тед, я просил тебя без занудства кажется, — пропел Бишоп, выдавливая кривую ухмылку. — А я просил называть меня полным именем, данным мне от рождения, то есть Тедди-Скотт и никак иначе, — холодно парировал тот, тяжело вздыхая. — Будут какие-то ещё поручения? — Нет, — Винсент поморщился, а потом спохватился. — Ой, нет-нет. Подожди. Надо ещё один цветок найти, я вновь заскочу в больницу. — Мне кажется, вы хотите его сами навестить… — мужчина напротив состроил кислую мину. — Сделайте уже это и прекратите тратить деньги на похоронные цветы. — Мне нравится портить ему и его спутнику жизнь, — признался Дон, хихикнув. — Приятно напоминать о себе и тем самым нагонять ужас. Дурак думает, что он главная цель. — Я рад, что вам весело, но советую зайти, поговорить, убить и успокоиться, — Тедди-Скотт пожал плечами, добавляя. — Игры в кошки-мышки мне непонятны. — Тебе станет понятно, когда близкий человек бросит тебя через дурацкую записку, пошатнёт твой авторитет в мафии и украдёт нечто жизненно важное для твоего дела, — протянул Бишоп, мрачно сверкнув глазами. — Я имею право отыграться. — Вы купили себе всевозможные права в этом городе, — спокойно согласился собеседник и слегка наморщил нос. — Вы будете назначать Дону «Цербера» встречу? Мне казалось, вы о чём-то таком упоминали. — Не сейчас, но я думаю об этом, — мужчина кивнул, откидываясь на спинку кресла. — Сейчас не совсем то время.       Тедди-Скотт кивнул и вышел, ничго больше не спрашивая. Он привык к перепадам настроения у босса и его не особо интересовали чужие личные переживания и интересы. Бишоп был рассудительным и хорошим руководителем, хотя порой и истеричным, по личному мнению помощника. В общем, жаловаться особо не на что, к тому же Тедди-Скотт был кем-то наподобие бухгалтера и заодно главного администратора телефонной компании, которая хотя и была прикрытием, но заодно приносила неплохой доход.       Когда помощник ушёл, Винсент почесал подбородок и подскочил со своего места. До семи время было, поэтому он, весело насвистывая, накинул куртку поверх чёрной рубашки и быстро глянул в зеркало: сойдёт. Не особо задумываясь, Бишоп вышел из своего кабинета, кинул ключи Тедди-Скотту и подмигнул: «Вернусь через час-два». Тот лишь кивнул в ответ и сделал себе пометку в записной книжке: «Босс вернётся через часа три или больше. Время записи: 12:17».

***

      Джозеф Дэмпси не был уверен, что сегодняшний день будет хорошим, хотя процедуры шли лучше и воспаление становилось легче. Вся больничная обстановка доводила не только его самого, но Генхарда, который уже был на грани срыва. Понимая, что так нельзя, больной смог уговорить того поехать отоспаться домой и желательно принять ванную. В отличие от Джозефа Штейнберг не пах смесью лекарств, у него был небольшой другой запашок. Конечно, Дэмпси весело сказал, что любит его и «вонючим засранцем», но очень хотелось, чтобы партнёр отдохнул от него. Постепенно мужчина начинал бояться, что Харди возненавидит его ещё и за то, что по его вине он должен проходить это мучение тоже. Так что, Джозеф был на седьмом небе от счастья, когда Генхард нехотя согласился и горько, протирая слипающиеся чуть покрасневшие глаза, сказал: «Мне не помешала бы хорошая ванна, ты прав».       В одиночестве и тишине Дэмпси пришёл к одной единственной мысли: «Мне бы тоже не помешал хотя бы хороший душ». И тут дверь скрипнула: было время процедур. Устало и с кислой миной Джозеф посмотрел в ту сторону, ожидая увидеть врача, но вместо привычного белого халата в проходе возникло знакомое лицо обрамлённое шикарными волосами. — Чёрт бы тебя побрал, — простонал Джозеф, чувствуя, как его начинает бить дрожь. — И Господь с тобой, — отозвался Винсент, заходя в палату и держа левую руку за спиной.       Мужчина захлопнул дверь ногой и с интересом посмотрел на Дэмпси, который с самым несчастным на свете видом молча прожигал в нём дыру. Бишопа удивляло, почему тот не позвал персонал или просто не заорал — видимо были причины. Или тот считает, что раз Винсент здесь, сопротивление бесполезно. Впрочем так и есть. Правильно думает. — Пришёл навестить тебя наконец-то, — начал Дон, делая несколько шагов к тому, всё ещё держа руку за спиной. — И принёс подарок. — Ещё одну пулю надеюсь? — Джозеф удручённо посмотрел как бы за спину посетителю. — Давай уже. — Не совсем, — Бишоп пожал одним плечом и достал жёлтый гиацинт в маленьком горшочке. — Сегодня годовщина нашего знакомства.       Дэмпси, чуть приоткрыв рот, посмотрел на цветок, а потом на Винсента и чуть вжался в подушку, глядя на того, искренне ничего не понимая и пытаясь осознать, что за новый тип издевательства придумал Дон «Орфа». Тот же, догадываясь, что Джозеф «загружается», фыркнул и поставил цветок на стол, усаживаясь из всех стульев, конечно же, на место Харди прямо рядом с больничной койкой. Винсент ему фальшиво обворожительно улыбнулся, в то время как Дэмпси начало уже заметно потряхивать от ужаса. Сердце стучало как бешеное и в ушах шумело так, словно вместе с мужчиной в палату ворвался ураган. Однако в реальности в помещении царила тишина. — Что за хрень? — прошептал пациент и то через силу, зубы предательски стучали друг о друга из-за паники, которая только росла. — Раз уж мы воссоединились, я решил поздравить с годовщиной нашего знакомства, — весело объяснил Бишоп и придвинулся, опираясь руками о чужую постель, в то время как Джозеф отодвинулся. — Мы не «воссоединялись», — прошептал мужчина, сглатывая и чувствуя, как ткань прилипла к спине из-за пота. — А я бы так не сказал, хорошо же начали! — Винсент, продолжая пытать того своим присутствием, придвинулся, залезая по-хозяйски аж к бедняге на кровать. — Думаю, я бы всадил в тебя ещё парочку пуль. Или ты предпочитаешь что-то другое? — Это пиздец, — только и смог выдавить Дэмпси, понимая, что двигаться некуда, только падать. — Милый, мы же так славно много лет назад отмечали этот день в тёплых странах, как странно, что сейчас ты шарахаешься от меня как от огня, мерзотный мудак, — прошипел Бишоп, продолжая мило улыбаться, несмотря на сказанные слова. — Вот бы сейчас оказаться снова в те времена, как думаешь? — Я предпочту вспоротое ножом брюхо, — Джозефа знатно колотило и собеседник это видел. — Я обеспечу тебя всем, чем ты только пожелаешь, — Винсент уселся рядом, касаясь своим плечом Джо и резко хватая своей ладонью чужую. — Впрочем, как и раньше. Я всё тот же джентельмен.       От этого жеста Дэмпси не выдержал, в ужасе вскрикнул и рухнул с койки на пол, в порыве паники, желая убраться подальше от кошмара наяву. Рухнув и заодно стукнувшись головой о край кровати, он, стараясь помочь сам себе, обхватил голову руками и зажмурился. Больше мужчина не мог контролировать своё тело, которое было готово начать биться в агонии из-за неописуемого чувства страха. Всё внутри натянулось в одну большую струну, которая в итоге порвалась и больше тот не мог терпеть. Вцепившись в собственные волосы, в надежде, что на это Винсент не захочет смотреть, Джозеф продолжал трястись уже на полу, больше не издав ни звука. Глаза начало жечь изнутри — хотелось дать окончательную волю эмоциям и зарыдать. Однако, такая роскошь не позволена. Не при Винсенте.       Тот перегнулся через край, со скукой наблюдая за этими конвольсиями и как жертва свернулась в позу эмбриона, насколько позволяло состояние тела. Затем Бишоп хмыкнул, понимая, что время вышло и, мало ли, Генхард и другие посетители на подходе. Он не жаждал ни с кем пересекаться больше сегодня. Так что, мужчина слез с другой стороны кровати, зевнул и громко заявил: — Если выкинешь цветок или твой Харди это сделает — я выкину что-то ваше и вам не понравится. Хочу, чтобы ты сохранил напоминание о моей искренней заботе. Чао!       На самом деле про цветок Бишоп ляпнул наугад: ему было в действительности всё равно. И, нет, он не стал бы всерьёз из-за такого приходить вновь к Джозефу и реально что-то выкидывать. В голову пришло это, скорее всего, из-за слов Тедди-Скотта, что Штейнберг выкинул его гвоздики. Пусть Дэмпси теперь морозится от ужаса и, если он действительно наивный идиот, носится с этим цветком. Бишоп сам себя похвалил за глупую импровизацию — эта угроза была нелепой, но оттого смешной.       Делать в палате больше было нечего, поэтому Винсент пожал плечами и вышел, хлопнув дверью так, что Джозеф вздрогнул, всё ещё лёжа на полу. Мужчина прошёл по коридору и, заметив какую-то медсестру, быстро и вежливо сообщил, что «похоже у Джозефа Дэмпси какой-то припадок». Женщина сразу обеспокоенно поспешила к тому, а Бишоп хмыкнул, удаляясь из больницы. Сюда он не планировал возвращаться. Попугал Дэмпси и хватит, теперь его ждали дела посерьёзнее. Да, важнее.       Генхард примчался в больницу как только ему позвонили и сообщили, что с Джозефом «произошло что-то странное». Тот отказывался что-либо говорить, просто весь бледный мотал головой. Однако, когда врачи вышли, Штейнберг заметил, что партнёр странно поглядывает куда-то ему за спину, словно нервный тик — этот взгляд метался туда-сюда. Мужчина обернулся и увидел жёлтый гиацинт, который незаметно стоял на небольшом столике. Харди нахмурился и подошёл поближе, глядя на Джозефа, который, казалось, задержал дыхание, а затем взял цветок в руки. После этого Дэмпси стал ещё бледнее и в состоянии какой-то паники внезапно залепетал, глядя на Штейнерга широко распахнутыми глазами с суженными зрачками: «Поставь его. Поставь цветок на стол, Харди. Поставь его!» — Почему? — тот не двигался, продолжая держать горшок. — Не трогай его, — Джозеф замотал головой, продолжая сверлить взглядом гиацинт. — Почему, Джо? — мужчина сделал шаг к нему, пытаясь разглядеть в чужом лице ответ. — Кто его принёс? — Не трогай его, — это прозвучало слишком громко и с нотками истерики. Испуганно Дэмпси закрыл свой рот ладонями и виновато посмотрел на партнёра.       И Штейнберг понял по этому тону и выражению лица, кто здесь побывал. Он посмотрел на цветок в горшке, потом на Джозефа, который весь сжжался в комок, а потом, не выдержав, швырнул чёртово растение в стену. Раздался оглушительный грохот и треск разбившегося горшка. Дэмпси зажмурился и, не выдавив больше ни звука, давился икотой от страха. В это же время Генхард с ненавистью смотрел на гиацинт, который был похоронен под осколками. Он понимал, что постепенно впадает в слепую ярость. Столько недель он занимается заботой о Дэмпси, не трогает его обсуждениями этой истории, специально терпит и переваривает обиду внутри, чтобы какой-то Винсент притащился и довёл его партнёра до истерики? Нет, это уже ни в какие ворота. Это просто невыносимо. Штейнберг не собирался терпеть этот бред и вопиющую наглость Бишопа.       Мужчина подошёл к гиацинут и со всей силы придавил ногой, пока Джозеф, не двигаясь, смотрел на это. Когда цветок был растоптан, Генхард поднял на Джозефа холодный взгляд, в котором была видна только злость: — Я убью его.

***

      Вообще Генри любил опасные авантюры, по крайней мере в последнее время он ими проникся ещё глубже, но их план с Клэем был чуток напряжным. Полицейский не сомневался, что выкрутить на нужный диалог возможно, но он как-то не особо надеялся, что Винсент действительно согласиться встретиться. Даже если устроить достойную провокацию. Тут, кстати, Эмили повезло. Генхард впервые за всё время позвонил ему и со злостью сообщил, что «либо ты приезжаешь сейчас в больницу, либо я совершаю убийство». Прозвучало опасно, поэтому Генри в шоке примчался. Правда, столкнулся он не с убийством Джозефа, почему-то ему показалось это логичным, а разбитым горшком и злополучным гиацинтом.       На тот момент Дэмпси забрали на процедуры, а Генхард стоял и недовольно стучал ногой, глядя на уничтоженный цветок. Переполненный сомнениями, Эмили подошёл и уточнил: — Этого ты убил? — Нет, того, кто принёс, — отозвался Штейнберг, морщась и не скрывая гнева. — Этот мудила посмел явиться лично. — Винсент? — на всякий случай спросил полицейский и получил насмешливый взгляд. — А кто ещё местный флорист? — язвительно отозвался мужчина и резко повернулся к Генри. — Если ты с ним не разберёшься, я сам приму меры. — Знаешь… — полицейский присел на одно колено разглядывая черепки. — Думаю, я смогу с ним поговорить.       За последний месяц Эмили не общался с Бишопом вовсе. Выходит, последняя их встреча произошла во время выстрела в Джозефа. К тому же, Дон «Орфа» был без понятия, что Генри знает об его связи с Дэмпси, потому что был уверен, что бывший партнёр пострашиться и постыдиться вываливать такое органам власти. Только Бишоп не учёл, что Эмили не был привычным копом, а ещё не стоило упускать чужие действия из виду.       Полицейский сфотографировал разбитый горшок и, ухмыльнувшись, поднялся. На него недоверчиво смотрел Харди, явно непонимающий что происходит. Эмили же ему чуть улыбнулся и заявил: — Это мой билет.

***

      На улице в этот вечер стояла невыносимая влажность, из-за которой было даже тяжело вздохнуть. По крайней мере, так казалось Генри, который стоял у обочины, глядя на окна домов напротив, где горел свет, пока начинал накрапывть дождь. — Если хотел устроить свидание, мог скинуть фотку другого характера, — Винсент опустил стекло у водительского места и одарил полицейского мрачным взглядом. — Так я был бы нежнее, а подобными фразами ты меня злишь и, поверь, это тебе жизнь слаще не сделает. — А вот и ты, — хмыкнул Генри, обходя и бесцеремонно дёргая за ручку переднего сиденья. — Пустишь? — Рядом со мной едут те, кто заслужили. Ты явно не в их списке, охреневший в край коп, — отрезал Бишоп и указал большим пальцем на заднее сидение. — Назад садишься. И чтобы без фокусов.       Стало очевидно, что настроение у Дона хуже некуда и обхаживать тот никого не собирался. Приняв это как данность и про себя надеясь обойтись без травм, Генри покрно сел сзади и слегка сполз на сиденье: это было утомительно. К тому же предстояло продолжить диалог, когда Винсент сам соизволит. До места разговора тот решил ехать в тишине. Причём в звенящей тишине, где были слышны только звуки самой машины.       «Словно на казнь везёт», — у полицейского проскочила неприятная ассоциация. Он пожал плечами, стараясь утихомирить мурашки, которые пробежали по спине. Чтобы не нервничать из-за опасений, Генри поспешно достал телефон и напечатал Уильяму: «Приду к тебе под ночь». Немного подумав, он добавил: «Если дойду…» После чего отправил, решив, что это звучит нормально для совершенно внезапного и рандомного сообщения. Они не договаривались сегодня о встрече.       Винсент же хмуро посмотрел в зеркало заднего вида и закатил глаза, ничего не сказав, будто он всё видел и знал, что Генри пишет и кому.       Что же произошло? Всё просто. Вообще, что именно он напишет, Генри придумал давно, но ему хотелось подкрепить это всё чем-то. Фотография злосчастного цветка сыграла ему на руку, мужчина не сомневался, что факт уничтожения цветка может и напрячь Бишопа дополнительно. А это значит, что они не будут обсуждать дела в общественном месте как минимум — есть шанс на разговор лицом к лицу в относительно неформальной обстановке.       Нет, конечно писать о Джозефе и упоминать статью, которую можно предъявить за «преследование» и «возможность выписать ордер» — не лучшая идея. С другой стороны, Генри не сомневался, что именно Джозеф Дэмпси тот самый мотиватор, который может заставить Бишопа оступиться из-за эмоций. Пусть и негативных.       Приехали они впрочем к офису Винсента, который находился во многоэтажном здании. Тот вышел из-за руля и распахнул дверь Эмили, объявляя: «Мы приехали. На выход». Чужой голос звучал всё также раздражённо, что не предвещало ничего хорошего. Пришлось всё также молча и покорно следовать за Бишопом, который быстрым шагом направился через лобби к лифту. Людей практически не было из-за того, что рабочий день закончился и все уже отправились домой.       Добрались до чужого кабинета они всё также быстро и успешно. На этаже стоял полный мрак — никого. Вообще никого. Только в кабинете Бишопа горел свет, который тот, очевидно, не выключал. Поэтому они проследовали туда, хотя Эмили пару раз споткнулся о ковёр, который слегка топорщился, но он не стал это комментировать. Когда они зашли внутрь, полицейский невольно отметил насколько у Винсента чисто и аккуратно не только на столе, но и в принципе на всех полках. Правда, ничего особо мужчина не успел рассмотреть, потому что его буквально пнули в спину, заставляя врезаться в одно из кожанных кресел. Стоило ожидать. Генри быстро развернулся лицом, чувствуя как спина ноет от сильного удара, Бишоп же, глядя прямо ему в глаза, подошёл к двери и повернул защёлку. Путь к побегу отрезан. Пока Эмили сверлил его взглядом, Винсент отошёл за стол, сел в рабочее кресло и махнул рукой: — Садись. Я кажется уже знак подал, что можно.       Скрипя зубами, но продолжая держать язык за зубами, Эмили сел, выпрямив спину до хруста костей и чувсвтуя, как боль от удара усилилась. Но он не собирался показывать это собеседнику, который сложил пальцы домиком и нахмурился, наблюдая за ним. — Итак, рассказывай, сучёныш, что это за угрозы и с какой стати ты лезешь в мои личные дела, — Бишоп язвительно добавил, чуть ли не выплёвывая слова. — Кажется. Я. Предупреждал. Кажется. Я. Говорил. Не. Лезть. В. Мои. Разборки. — Я и не лез, — начал было Генри, но Винсент хлопнул по столу и перегнулся через, источая ненависть и только ненависть. — Лезешь, ты чёрт побери лезешь, — он схватил Эмили за воротник и дёрнул на себя. — Ты кем себя возомнил? Что смеешь мне угрожать какой-то информацией от Джозефа и ещё ордером. Ты пешка, причём второсортная, которая ничего не стоит.       Было видно, что Бишоп не просто зол, а в самом настоящем слепом бешенстве. Видимо Генри перевыполнил план с тем, чтобы «вывести на эмоции». — Тебя потерять даже не жалко, да хоть сейчас убить и ничего не поменяется, — прошипел Винсент, а потом криво улыбнулся. — Ты полицейская шавка, которая ничего не может. И даже не моя шавка. Я своих шавок ценю, забочусь и кормлю. А тебя теперь хочется выбросить на помойку, всадив обойму пуль за такую наглость. — Мне нужен был предлог для неформальной встречи, — понимая, что самое время скорее выкручивать на свою тему, Эмили вскинул руки. — Потому что ты прав. Насчёт того, что «ничего не стою», потому что мне нужна твоя помощь.       Тут Винсент даже растерялся и откровенно говоря опешил. На его лице сменилось несколько эмоций, после чего он отодвинулся, отпуская ворот полицейского. Было заметно, что он искренне не понял как вообще такой переход в разговоре произошёл и где логика в этих словах. — Так помощь не просят… — Бишоп с отвращением состроил гримасу. — А ты на обычное сообщение о просьбе помощи отозвался бы? — поддел его Эмили, чувствуя, что шанс есть. — Нет, но твою наглость это вот вообще не оправдывает, — парировал Винсент, потирая виски и чуть жмурясь. — Я хочу тебя убить сейчас, а не помочь. — Я знаю об Уильяме, — неожиданно заявил Генри, оттряхивая свою рубашку.       На этом моменте Винсент уставился на него, окончательно выпав в осадок. Ничего не говоря, мужчина встал и отошёл к шкафу, достал оттуда бутылку вина, два бокала и сел на место. Всё это происходило вновь в тишине. Эта новость Бишопа шокировала и он тут же остудил пыл. «Знает про Уильяма? Что тот тоже Дон?!» — только это и крутилось в голове. И безумно интриговало теперь то, что Эмили пришёл именно к нему с этой вестью. Точнее, заставил Бишопа организовать эту встречу. Нет, ну, это всё объясняет. Тогда понятно почему полицейский так оборзел и посмел заговорить подобным образом, раз он знает, что встречается с Доном «Цербера»… Ох, чёрт, играть в эту игру станет только труднее и скучнее с какой-то стороны, если Уильям решит вмешаться. — Итак… — Винсент, чуть не перелив вино, налил практически прозрачную желтоватую жидкость и пододвинул бокал к Генри, сам уже делая два глотка. — Джо проговорился про Уильяма, — серьёзно заявил Генри, не меняясь в лице. — И потом Уильям мне рассказал про вас с Джо многое. — Так ты знаешь, что Уильям и я… — Винсент сделал многозначительную паузу, глядя на Генри исподлобья, ему было искренне интересно какая реакция последует. — Да, знаю, — Генри кивнул, даже не догадываясь, о чëм Винсент, потому что в его голове было другое. — И как твои… Ощущения после такой новости? — Бишоп вскинул брови, удивляясь чужому спокойствию. Не каждый день такое ведь узнаëшь! — Вначале было неприятно из-за лжи, но потом я решил, что все иногда оступаются, — Генри решил продолжить парад откровений, чтобы создать определённую атмосферу. — Если бы Уильям не скрывал, а сразу мне признался — мы бы тут же хорошо зажили и дела в гору бы пошли. — То есть ты его простил что ли? — у собеседника глаза но лоб полезли и он поспешно сделал большой глоток вина. — Думаю, да, — полицейский уверенно кивнул, не собираясь робеть перед Доном «Орфа». — Все идут не по той дороге иногда. — Вот это да. — Винсент присвистнул, отставляя бокал и продолжая пристально смотреть на того. — Уиллу с тобой повезло… Ты золотой партнëр. Такой… Понимающий. — Спасибо? — Генри был слегка удивлëн, но списал реакцию Бишопа на печальный опыт с Джозефом и теперь заодно на вино. — Думаю, на моëм месте так поступил бы каждый любящий партнëр. — Не знаю, смог бы я простить тайну такого масштаба и кучу лжи, — фыркнул Винсент, не сдерживаясь и снова выпивая. — Не думаю, что лжи как лжи, он просто не упоминал об этом, — улыбнулся Эмили, чуть пожав плечами,. — Действительно, кто будет упоминать мафию во время романтического вечера например, — согласился Бишоп, закатывая глаза. — У меня было бы много вопросов, если Уилл внезапно во время процесса начал бы мне рассказывать что его какой-то там кузен — Дон мафии, — хмыкнул полицейский, закатывая глаза. — Сомнительно.       Тут Винсент громко закашлялся, аж выплёвывая немного вина на пол. Эмили чуть обеспокоенно взглянул на него, но без признаков жалости. На самом деле, если бы Бишоп стал задыхаться на его глазах, полицейский не был уверен, что бросился бы того спасать. Он уже понял на что способен Винсент и помогать тому в случае естественной смерти по неосторожности Генри не горел желанием. Он знал, что эти мысли опасны и неправильны, но теперь они крутились в его голове. И когда Дон напротив смог восстановить дыхание, Эмили почувствовал лёгкое разочарование. Словно в глубине души он желал тому смерти и убедиться, что больше тот не будет ставить ему условия и угрожать остальным. Потому что главная потребность и желание полицейского заключались в свободе, которую как никто другой ограничивал фактом одного своего существования Винсент, выдавая какие-то поручения, чтобы накормить полицесйкого потом объедками маленьких фактов и подсказок, которые не особо помогали поймать Дона «Цербера».       Бишоп же вытер рот рукавом, глядя на Генри и понимая, что тот не знает. Так даже лучше пока что. То-то он удивлялся, что Эмили вообще к нему пришёл после подобного, а не мучает Уильяма допросами в какой-нибудь камере. Мужчина оттряхнул ворот рубашки, горько отмечая, что он всё-таки её испачкал. Злость в любом случае ушла на дальний план, уступая место интересу. То есть всё это из-за того, что они «родственники». Как мило и глупо. Идиотизм. В итоге Винсент одарил собеседника полным обояния взглядом и невзначай уточнил: — Ты хочешь улику? — У меня есть улика, — Эмили поморщился и достал фотографию из кармана пиджака. — Я нашёл перчатку на месте склада. Что скажешь? — Это вещь Дона «Цербера», — фыркнул Бишоп, быстро взглянув на фото и добавив, когда Генри недовольно вскинул брови. — Я видел, как он их получил в Италии, точнее, ему подарили. Не его стиль, конечно. Хотя он продолжал носить их, потому что материал больно хороший.       После этих слов неожиданно Винсент расслабился и рассмеялся, он явно вспоминал те дни и не скрывал, что ему нравятся эти мысли. Мужчина теперь с озорством взглянул на серьёзного Генри и протянул: — А ты бывал в Италии? — Нет, — хмыкнул Эмили, уже привыкший, что собеседник скачет с темы на тему. — Жаль, нам с Джоуи было хорошо там, хотя Уильям всё портил своим присутствием, — Бишоп усмехнулся, зевая и прикрывая рот рукой. — Он был невыносимым занудой. — Уилл? — Генри расстерялся, не ожидая вновь услышать о том. — Он был там тоже? — Ну, это было кучу лет назад, — протянул мужчина, активно кивая. — К тому же, мы с Джоуи уехали во Францию всокре. Чёрт, мой лучший уик-энд!       Всё это Винсент говорил искренне и Генри не мог там найти ни одной капли сарказма. Мужчина немного не понимал, что Афтон делал с теми в Италии изначально и его совершенно не интересовал отдых Бишопа и Дэмпси. Заодно Эмили невольно путался, потому что собеседник упрямо продолжал называть Джозефа — «Джоуи» и это сбивало с мысли. — А что Уильям там делал и с чего вообще с тобой он виделся? — непонимающе спросил полицейский, расстерянно глядя на Винсента. — О, у него была свадьба, — хмыкнул Винсент, пожимая плечами. — Меня заставили приехать, мы с Уильямом никогда не ладили. Зато его лучший друг оказался неплох. — Хватит уже, ты вообще пытался убить Джозефа, — недовольно оборвал его полицейский. — Понятно, просто мы с ним не обсуждаем свои неудавшиеся браки. — Не удивлён, — Бишоп широко зевнул и махнул рукой. — Вообще я думал мы будем обсуждать что-то поинтереснее, а не Афтона. Он меня утомляет одним своим упоминанием. Ты, казалось, просить помощи пришёл. — Именно, — Генри тотчас вспомнил их с Клэем план и понял, что чуть не забыл об этом из-за Уильяма, о котором хотелось узнать больше. — На самом деле дело о мафии «Цербера» буксует и стоит на месте. И я пришёл просить тебя о нормальной масштабной помощи. Знаешь, тяжело, когда весь отдел над тобой смеётся и даже Клэй уже сомневается в правильности решения руководства перевести меня на это дело. — Как я понимаю Берка, — с фальшивой жалостью протянул Винсент и рассмеялся. — Ну, не знаю.       За всё время разговора Генри так ни разу и не притронулся к бокалу, игнорируя спиртное перед собой. Бишоп же допил своё и отставил в сторону, явно показывая, что с него хватит. — Пока ты думаешь, у меня есть ещё один вопрос личного характера, — эта мысль уже продолжительное время мучила Эмили, хотя ему и не хотелось об этом думать. — Я знаю, что мафия — это семья. Уильям связан с какой-то мафией?       Прозвучало это хорошо. Винсенту хотелось вскочить и зааплодировать полицейскому: ну, наконец-то стоящий и правильный вопрос. Потопить Афтона чертовски хотелось, но Бишоп считал это ниже своего достоинтсва. Пусть лучше Уильям сам облажается, чтобы вышло винить только себя самого. А то если Дон «Орфа» всё расскажет его горе-любовнику, то этот псих просто переложит всю ответсвенность на Винсента. Мужчине этого не хотелось. — Связан, — однако Бишоп не собирался скрывать очевидное. — Блять, — Эмили аж побледнел на глазах у Винсента и тот обеспокоенно встал со своего места. Только инфаркта ему тут не хватало! Генри осел в кресле, но сделал поспешный знак, мол, всё в порядке. — Я догадывался, но услышать это всё ещё ужасно. — И как догадался? — собеседнику было всё ещё интересно. Это напоминало ему какой-то сериал. — Ты говори, я послушаю и решу, достойны ли твои измышления новой пищи для расследования. — У него бизнес не работает практически, только ночные открытия какие-то, — горько фыркнул Эмили, затем добавляя. — Но документация практически идеальна. — Практически? — Бишоп продолжал стоя смотреть на того. — Ага, у него прописана большая закупка скатертей. Причём раз в полгода, — полийцеский закатил глаза и сказал. — А он сам мне недавно признался, что они не используют на самом деле никакие скатери… Видимо, забыл, что документация-то у меня всё ещё на руках. Тут я понял, что он явно отмывает кому-то деньги.       Дон «Орфа» невольно ухмыльнулся: вечер перестал быть томным. Изначально он планировал либо запугать копа до смерти или просто убить. Теперь же, глядя на всё это, Бишоп понял, что возможно он погорячился со словами о том, что тот «ничего не может». К сожалению, Генри всё ещё оставался одной из никчёмных пешек, по мнению Винсента, но в эту секунду невольно что-то его зацепило. Словно потенциал был. Его бы только верно раскуртить в свою пользу. Если дело так дальше пойдёт — Генри может стать ещё одним полезным агентом в «Цербере», причём прямо возле Афтона. Если ещё выдрессировать Эмили на дисциплину, как другого кукушонка Бишопа, который сидел у Уильяма под носом, то полицейский мог стать «идеальным информатором».       Генри Эмили может пригодиться. Весь этот разговор, несмотря на то, что полицейский ещё не понял главного, показал, что его рано отправлять в утиль. Винсент невольно подумал, что мужчина мог бы быть прекрасным оружием против Уильяма, который в последнее время потерял хватку. Что может быть глупее, чем выдать свою шикарную документацию, а потом проговориться о какой-то подобной мелочи? — Твоя логика поражает, но одновременно радует, — Винсент кивнул и неожиданно порылся в столе и достал папку. — Я тебе могу предложить это. — Досье? — тут же понял Эмили и его глаза засверкали. — Да, но это точка невозврата, — он усмехнулся и протянул вещь. — Придётся окончательно прочувствовать на своей шкуре мафию, точнее, считай пробы. — А как же моё убийство? — задумчиво и с лёгкой усмешкой уточнил мужчина, протягивая руку за желанным предметом. — Я понял, что ты можешь пригодиться. Поэтому отложим, — холодно парировал Бишоп, затем предупреждая со странной улыбкой, не отпуская папку. — Только вот за это досье придётся отплатить. — Чем? — Генри держал за другой конец, глядя в чужие глаза. — Символичной платой, — неожиданно Винсент разразился смехом, отпуская папку. — Потом узнаешь.       Полицейский выдернул досье из чужих рук и жадно раскрыл, быстро пробегая глазами по фотографии и имени человека. Не особо обращая внимания на Дона, Генри плюхнулся обратно в кресло, углубляясь в информацию и отмечая в голове что-то для себя. Бишоп молча окинул того взглядом, так и желая сказать, что вообще-то это его кабинет и полицейский должен выйти вон. Однако, мужчина решил придержать едкие комментарии и понаблюдать, когда Эмили сам вернётся в реальность. Винсент обошёл свой стол и сел в кресло напротив полицейского, с усмешкой глядя, как тот перелистнул страницу, продолжая быстро читать текст и смотреть прикреплённые фотографии. Досье было достаточно жухлым, но учитывая, что до этого у Генри толком ничего не было, сейчас он ликовал. Можно считать, что их план с Клэем криво-косо, но сработал.       К слову о плане. Главное, в чём заключался план — это позволить Винсенту поверить в собственную правоту, что Генри действительно «ни на что не годен» и по этой причине пришёл именно к нему за помощью. Именно к Дону «Орфа» на личную встречу и под странным предлогом, ведь, мол, только Бишоп может «сделать его стоящим и снобдить необходимой информацией». Если эта мысль закрепиться в чужой голове — значит Винсент на крючке. За то время, пока Эмили успешно играл роль «неудачника-копа», Берк уже успел с отделом начать анализ деятельности мафии «Орф» и составлять паку-досье на Бишопа лично. Со временем, он не сомневался, что у них наберётся достаточно доказательств, чтобы довести дело до суда и посадить того. Только сейчас Дон «Орфа» был необходим для поимки Дона «Цербера». Поэтому Винсент не должен догадаться, что сам угодил на крючок. Наоборот, необходимо, чтобы мужчина верил, что все играют в его игру. Всё это позволит Бишопу со временем окончательно расслабиться. А это главная ошибка чуть ли не каждого второго.       Наконец Генри оторвался от папки и он столкнулся взглядом с Доном «Орфа», когда поднял глаза. Тот не двигался, просто сидел напротив, оперевшись подбородом о руку и словно желая загипнотизировать взглядом. От этого вида полицейскому стало не по себе. Он привык к разной палитре эмоций у Бишопа: от скуки до раздражения, перерастающего в злость. Но сейчас было что-то другое. Непонятное. Похожее на любопыство и вот это уже опасно. Поэтому Генри сунул папку под мышку и сказал, встав со своего места: — Я пойду. Откроешь? — Конечно, — с готовностью и без доли замешательства Винсент поднялся и подошёл к двери, открывая защёлку. — Я свяжусь с тобой сам. — Оставь в покое Джозефа с Харди, — неожиданно сказал Генри, морщась и, понимая, что ему не выгодно затевать разговор об этом, но всё-таки именно благодаря Штейнбергу у него появилось злополучное фото. — Пусть он выпишется из больницы хотя бы. — Ты хочешь, чтобы я сменил курс? — уточнил Бишоп, резко поворачиваясь и приторно улыбаясь, затем протягивая. — Я могу, но не уверен, насколько ты готов к такому.       После чего дразняще нарочно провёл большим пальцем по чужому подбородку. Генри знал, что всё это специально с целью побесить. И, к сожалению, в принципе Винсент успешно достиг результата. С отвращением Эмили дёрнулся от того, как от огня, а мужчина довольно расхохотался, открывая наконец дверь нараспашку. — Так и думал, — фыркнул тот и нежиданно из-за двери, с вешалки, снял какую-то куртку и небрежно сунул полицейскому в руки. — Накинь на себя. Там градус сильно упал.       «Мерзко», — подумал Генри, но не озвучил это вслух. Вынужденно пришлось смириться с курткой — от такого нельзя отказываться. Он понимал, что Бишоп сейчас вновь в хорошем настроении и как всегда хочет всех доводить по-своему. Ушёл из злополучного офиса Эмили без помех и задержек. Борясь с желанием выкинуть куртку на первой же помойке, он завязал рукава в узел, чтобы она не упала с плечь — нужно будет отдать вещь Берку на проверку. Мало ли что там. Вдруг ДНК Винсента какая-то есть…       Больше всего Эмили волновала папка, которая обжигала своим прикосновением. В ней находилась информация о девушке по имени Ванесса Шелли. Как Генри успел прочитать, она работает на «церберов» и теперь мужчина понимал, с кем можно ещё побеседовать. Однако, это точно не сегодня.       Спустя только два часа он добрался до квартиры Уильяма, предварительно пришлось занести папку и куртку Берку. Эмили был вымучен в край: встреча с Винсентом, эмоциональные качели, ещё и разные намёки и угрозы. Всё это невольно, но наносило ущерб. К тому же, спина всё ещё ныла от того пинка. Генри искренне надеялся, что за ночь полегчает — идти в больницу не хотелось. — Генри! Я-то уже потерял надежду, что ты придёшь, — подозрительно весёлый и свежий Афтон выскочил в коридор, встречая его настолько радостно, что полицейский подумал, что тот напоминает ему сейчас пса. — Что это были за странные сообщения? Я уже стал переживать, что у тебя какие-то проблемы, а то это «если дойду».       Полицейский одарил его долгим безэмоциональным взглядом, а потом сегка натянул губы наподобие улыбки. Он очень устал, действительно устал, но такая встреча не могла не радовать. Конечно, Эмили искренне беспокоил факт, что Афтон как-то связан с мафией, но на примере Джо и Харди он понимал — хорошо узнать это как можно раньше. Так что, он подготовится к разговору об этом немного и напрямую спросит у Уильяма. Заодно его партнёр не как Дэмпси, по крайней мере Генри был уверен, что Афтон умнее и осторожнее, значит не мог вляпнуть также как и Джозеф. Наверняка, просто отмывает деньги и получает проценты. Так часто делают… — Не был уверен, что доплетусь, знаешь, всё болит, — полицейский повесил шляпу, которую наконец соизволил забрать из учасатка, на крючок. — Весь день на ногах. Даже домой не заходил, вон, сразу к тебе. — Прекрасно понимаю, — Уильям кивнул, а потом вдруг загадочно добавил. — Кстати об этом… Я поразмыслил немного. — О чём? — Генри невольно помрачнел. Только не какие-то проблемы и выяснения отношений. Он просто не готов. — Может переедешь окончательно ко мне? — совершенно внезапно для полицейского сказал Афтон и усмехнулся. — Ты и так чуть ли не каждый вечер здесь… Да и твои вещи повсюду валяются. Ну, это я так, предлагаю просто. — Ты хочешь, чтобы мы съехались? — выпалил Генри, неожиданно чувствуя, словно силы вернулись к нему и боль отошла на второй план. — Да, если ты готов, — тот развёл руками, добавляя, будто требовалось оправдание. — Ты и так вечно живёшь у меня. Было бы легче уже переехать!       После этих слов, не снимая грязную обувь, Эмили подорвался с места и подлетел к опешевшему партнёру, быстро со всем пылом чувств целуя. От такого напора Уильям чуть ли не упал, точнее, он покачнулся, но успел ухватиться за чужие плечи. С удовольствием Афтон ответил на такую приятную неожиданность, а потом тихо заигрывающим тоном заметил: — Приму этот ответ за «да», мистер полицейский.       А Генри лишь смог выдавить очередную улыбку и протереть чуть помутневшие глаза, понимая, что ему бы отдохнуть. Когда Уильям недовольно шуточно заворчал на грязную обувь и, что теперь ему придётся мыть пол в коридоре, полицейский невольно подумал, что всё не так уж паршиво в этой жизни.