Без свидетелей

***

      В последние недели Джозефу стало гораздо лучше и врачи прогнозировали, что скоро он сможет покинуть больничные стены и отправиться домой. Сказать честно, услышать это было невероятным счастьем для Харди, который уже начинал терять надежду на возвращение к нормальному ритму жизни. Теперь можно было задуматься даже о том, чтобы забрать обратно кота Бенди, по которому, к слову, они с Дэмпси оба соскучились. Второй даже ворчал, что Эбигейл перекормит их любимца и они получат обратно бочку, ведь «маленький пушистый засранец всегда делает вид, что смертельно голоден». На эти недовольства Штейнберг лишь фыркал, а затем целовал Джозефа в макушку и он тут же затихал. Вообще Дэмпси стал гораздо тише, чем раньше и это как радовало, так и пугало. Генхарду не хотелось, чтобы тот закрывался в себе, ведь тогда они точно не смогут ни в чём разобраться. В любом случае, чтобы решать проблему, нужно избавиться от главного раздражителя. В этом случае им было необходимо оставить не просто историю с Винсентом позади, но и того самого. Конечно, Харди догадывался, что партнёр и сам это понимает, поэтому однажды у них состоялся ожидаемый ими двумя разговор. — Джо, когда тебя выпишут, нам необходимо будет заняться налаживанием жизни, — начал Штейнберг, чувствуя укол совести, что он вообще завёл об этом речь. — И Винсент поблизости нам не даст этого сделать. — Я знаю, — Дэмпси кивнул и с кислой миной посмотрел на Харди, а потом сделал жест, подзывая к себе. — Я уже давно об этом раздумываю. И мне кажется, есть одно решение, которое нам обоим может и не придётся по душе, но будет правильным. — Если ты предложишь разойтись… — угрожающе тихо сказал мужчина, делая многозначительную паузу. — Нет-нет! — Джозеф чуть улыбнулся и взял Генхарда за руку. — Я хотел сказать, что, наверное, нам стоит уехать из города. Я понимаю, это внезапно и тут прошла вся наша жизнь. К тому же здесь моя контора, да и твоя работа, но я не хотел бы подвергать тебя лишней опасности. Я уже порасспрашивал и офис моей студии можно перенести в другое место. Конечно, мы потерпим убытки, но я сохраню её и ты можешь работать на меня первое время. Потом найдёшь другое место и какую-нибудь газету. Уильям обещал помочь нам со средствами кстати! Я его заранее спросил и он сказал, что это не составит ему проблем.       Пока Дэмпси чуть нервно тараторил эту речь и озвучивал всё, что сделал и кого спросил, у Штейнберга постепенно всё ярче краснели щёки. Он стоял молча и смотрел на партнёра, который оказывается уже об этом думал и ему не всё равно. Джозеф тоже хочет сохранить то, что они имеют. Когда мужчина испуганно поднял взгляд на Харди, он столкнулся с тем, что было редким явлением: слезами. У Штейнберга они текли по щекам, но в то же время он широко и счастливо улыбался. Дэмпси поражённо остановился на полуслове, пытаясь понять, что лучше сделать, но партнёр решил за него. Генхард наклонился к нему и впервые за долгое время нежно поцеловал, игнорируя нервные быстрые слова Джозефа: «Я сегодня не умывался. Наверное, не стоит».       За всё время в больнице максимум, который получал больной — это поцелуй в макушку и он не возмущался. Дэмпси прекрасно понимал, что заслужил это и был готов терпеть чужую отстранённость и холод в этом плане столько, сколько потребуется. Так что этот выпад со стороны Харди его по-настоящему испугал, особенно учитывая, что на данный момент пациент опять был грязноват. Но когда Джозеф почувствовал родные сухие губы на своих, то не смог устоять и свободной рукой аккуратно придержал Штейнберга за щёку, целуя в ответ и искренне надеясь, что тот не отстранится с отвращением. Однако, опасения не оправдались, даже наоборот, Генхард только углубил поцелуй и даже стал покусывать чужую нижнюю губу, из-за чего у Дэмпси от восторга перед глазами чуть ли не засияли звёздочки. Не особо думая, он потянул партнёра на себя, ведь они всё ещё держались за руки, а Харди без колебаний залез к тому на кровать, предварительно скинув ботинки и нависая над Джозефом. Больной радостно весь чуть ли не светился, отпуская чужую руку, чтобы обнять обеими Штейнберга за шею. Мужчина в ответ на это мягко улыбнулся и поцеловал Дэмпси в краешек губ, затем слегка игриво спрашивая: — И выходит ты умеешь стрелять? — Очень хорошо, — кивнул тот, хихикнул и почесал под носом. — По крайней мере, никто не жаловался. — Неужели? — Харди наклонился, целуя того в шею и чувствуя, как партнёр от удовольствия вздрогнул всем телом и притянул его поближе. — Мой горе-муж ещё и опытный стрелок. Надеюсь, не занимался заказными убийствами? — Да ты что, мне Уильям поручал только сопровождать товар… — Джозеф сам себя оборвал, в ужасе глядя на партнёра, который замер в шоке. — То есть Винсент. Я уже оговариваюсь. Я просто… — Не надо, — Штейнберг покачал головой и мягко улыбнулся. — Давай продолжим, у нас всё будет в порядке. — Спасибо, — Дэмпси благодарно приподнялся, целуя Харди в нос и немного взъерошивая чужие волосы одной рукой. — Ты самый лучший.       Мужчина хмыкнул, затем возвращаясь к поцелуям с Джозефом, по которому, грех не признать, Генхард очень соскучился в этом плане. Для него тактильный голод не проходил легко, но в то же время Штейнберг понимал, что не готов позволить партнёру думать, что всё «как раньше». Сейчас же он наконец увидел подтверждение, что он не зря дал Дэмпси шанс и сидел с ним всё это время. Потому что его партнёру не всё равно и это главное. Джозеф готов уехать с ним, потерпеть убытки и кучу проблем, но чтобы наконец попробовать оставить всё позади. И отдельно для Харди был ценен тот факт, что партнёр не собирался в тайне убегать, а озвучил план и то, что он не собирался делать это один. Больше всего Штейнберг боялся, что того переклинит и Дэмпси решит, что «быть одному» правильнее. Так что, когда он начал рассказывать, что узнал и как можно в принципе организовать переезд, у Харди отлегло от сердца. — Когда переедем надо будет съездить в отпуск к океану… — прошептал он, лёжа и обнимая Джозефа, прижавшись головой к чужому плечу. — И завести собаку надо, только до всего этого — неожиданно добавил пациент и поспешно объяснил, когда Харди аж приподнялся от удивления. — Ты же хотел… Я помню, ты хотел собаку. Давай как раз заведём, когда я выйду из больницы. Нет смысла ждать какого-то невероятного события или переезда. Потом будет «не до этого» как всегда»… А то так всю жизнь и прождёшь собаку. — Господи, Джо, я тебя люблю, — только и смог выдавить из себя Штейнберг, роняя голову на чужое плечо во второй раз. — Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. — А я-то как тебя люблю, — отозвался Дэмпси, чувствуя себя самым счастливым в мире.       Этот разговор воодушевил их обоих. Так что Джозеф бодро отправился восстанавливать своё здоровье дальше, а Харди поехал к ним на квартиру. Было необходимо привести всё в порядок и начать собирать вещи. Нет, сразу, как только Дэмпси выпишется, они не смогут уехать, но мужчина считал, что пора начинать приготовления. Поэтому Штейнберг бодро принялся за уборку: мытьё полов и протирание пыли никто не отменял. На фоне он включил телевизор, где шла какая-то передача про животных. Самое то для дня уборки. Послушать про окружающий мир и полезно и приятно. По крайней мере, так считал журналист.       Пока он убирался, в голове всё ещё крутились слова Джозефа об Уильяме. Харди не был идиотом и прекрасно понял по тону и виду партнёра, что это не оговорка. Всё звучало неприятно, особенно учитывая, что Генри был в отношениях с Афтоном. Несмотря на то, что Штейнберг злился на полицейского за его поведение и то, как он относится к Дэмпси, мужчина хотел того предупредить. Ведь так поступают друзья. Раз Джо, находясь в мафии, выполнял какие-то поручения Уильяма насчёт «товара», значит они оба относились к этому. Таким образом Генхард окончательно принял решение поговорить с Эмили, когда закончит с делами и обдумает, как лучше преподнести слова Дэмпси.       Пока что мужчина был сосредоточен на уборке и на приятных мыслях о хороших планах. Весело насвистывая, Генхард мыл тряпкой пол кухни, отмечая еле заметные чернильные разводы, которые Джозеф давно так и не отмыл за собой. Неожиданно он заметил, что передача про животных сменилась каким-то новостным репортажем. Он не особо придал этому значение, пока внезапно не услышал знакомое имя и лишь тогда он поднял голову.       С экрана небольшого старенького телевизора, который стоял у них с Дэмпси на столешнице возле холодильника, смотрел Винсент. Его было сложно не узнать — такие пышные чёрные волосы и резкий взгляд делали своё дело. Ох, если бы Штейнберг знал в тот день в конторе, когда пожимал Бишопу руку, кем он является, то журналист, если бы не сломал её ему, то точно хотя бы вывихнул. И вот сейчас Винсент вещал по телевизору, слегка надменно говоря о студии Джозефа. Его Джозефа.       «Джозеф Дэмпси, уж простите за грубость, но повторюсь, либо ещё тот мошенник, или некомпетентный организатор. Вы видели сколько денежных затрат требует его студия? О, да, я был там некоторое время назад и, Господь, какой ужас творится с трубами! Они же все протекают, я в шоке, как их вообще не затопило. А самое ироничное, что в своё время я хотел снять часть этого здания под свои только обустраивающиеся офисы, но меня обогнали. Теперь я рад, глядя, что стало с помещением, но осадочек остался», — регулярно добавляя какие-то шутки говорил Бишоп, с высокомерной ухмылкой. — Вот ублюдок, — прохрипел Генхард, поднимаясь с пол и сжимая в руке мокрую тряпку.       «Да-да, студия Дэмпси держится исключительно на энтузиазме работников, как я узнал, им даже толком не платят, а условия работы так вообще кошмар! Ну, вы понимаете. А материал у них и вовсе из другой газеты, а всё потому что близкий друг Джозефа работает там репортёром. Да-да, я о Генхарде Штейнберге. Понимаю, я сейчас подкидываю дровишки в костёр скандалов и слухов, прошу меня простить, но ведь это правда», — продолжал тот, закидывая нога на ногу и разводя руками. — Какой же ты мудила, — не сдержавшись мужчина швырнул тряпку об пол, сжимая кулаки и глядя на Бишопа на экране.       К сожалению, передача и была из разряда жёлтой прессы, то есть желание устроить скандал ради скандала и шумихи. Самое неприятное было то, что Винсент совмещал правду и ложь, из-за этого в полуправду поверят и, скорее всего, это как-то здорово аукнется. Как минимум проведут какие-то проверки с большей вероятностью.       Горько Штейнберг закусил губу: «Бедный Джо, это очередной удар, а ведь он только-только близок к выписке». Нет, это уже невыносимо. Все эти не просто пакости, а самые настоящие подлые поступки с целью сломать Дэмпси жизнь во всех сферах, не могут продолжаться. Терпеть такое отношение к партнёру Генхард не собирался, поэтому поспешно схватился за мобильник. — Генри? Да, давно не говорили… Слушай, мы можем увидеться? У меня к тебе есть дело, — быстро и как можно безэмоциональнее сказал Штейнберг. — Через час в парке? Хорошо.       Тяжело вздохнув, он завершил звонок и присел на стул посреди недомытой кухни. Хорошее настроение испарилось. Единственное что радовало — у Джозефа в палате нет телевизора.

***

      Стоит признаться, но Штейнберг позвонил крайне невовремя. Генри был погружён в работу над разбором досье Ванессы Шелли, которая казалась совершенно непримечательной и даже милой по фотографиям девушкой. За ней не числилось никаких нарушений в базе и даже было отмечено, что когда-то она училась в полицейской академии, но по неизвестным причинам бросила учёбу.       Вообще Эмили планировал просто встретиться для начала с девушкой, но по адресу проживания он никого не нашёл. Вообще это была комната в местном общежитии и, как выяснилось, Ванесса давно покинула это место и не появлялась тут. Из-за чего Генри отправился по местам работы Шелли, в надежде найти каких-нибудь знакомых, с которыми она поддерживает контакт, но и тут его ждала неудача. Никто с ней не то чтобы не поддерживал общение, так многие даже не помнили или не знали, потому что устроились позже. Люди, которые помнили Ванессу говорили одно: тихая и неприметная. С каждым таким показанием полицейский всё сильнее сомневался в том, что Винсент его не обманул. Окончательно его ввело в ступор, когда пожилая женщина-владелица небольшого магазинчика воскликнула: — Господь всемилостивый, а что она натворила, раз вы её ищете? — Скорее я провожу проверку, — растерянно отозвался Генри, вычёркивая из блокнота очередной адрес. — Эта милая девушка ни в чём не виновата, в чём бы её не обвиняли! — захлопотала та, сморкаясь в клетчатый платок. — Она была такой чуткой и тихой. Её наверняка обманом куда-то втянули. — Мэм, я же сказал, что провожу проверку, — недовольно повторил Эмили, чувствуя лёгкое раздражение. — Это насчёт этих наркотиков, которые теперь на каждом углу? Ох, а я предупреждала её, что «подработка у отца знакомого» ничем хорошим не окончится, — горестно заохала старушка, убирая платок в сумочку. — «Подработка у отца знакомого»? — полицейский осёкся, чувствуя, что это уже что-то и, чёрт побери, не упустить бы эту нить. — Да-да. Она часто уходила с каким-то мрачным молодым человеком, — закивала женщина, всплёскивая руками. — А я ей говорила, что он выглядит подозрительно. Наверняка именно он втянул её в неприятности! — Вы можете описать этого человека? — Генри тяжело сглотнул, выжидающе глядя на собеседницу. — Внешность? Голос? Может вы помните его имя? — Имени не помню, да и голос не знаю. Он никогда не здоровался и не прощался. Крайне удручающее воспитание, — недовольно отозвалась хозяйка, а потом сказала. — Внешность? Знаете, он был худощавым и очень высоким. А ещё с крайне грязной головой. — Может какие-то ещё приметы во внешности? — Эмили старался звучать непринуждённо, но на самом деле закипал от нетерпения. — Вроде бы он был шатеном и со светлыми глазами, не помню точно, то ли голубые, то ли серые, — женщина задумалась и наконец добавила. — Странный парень. — Понятно, — Генри кивнул и сделал несколько пометок. — Спасибо за ваши сведения.       К сожалению, только этот разговор и имел хоть какую-то ценность. После никто ничего толкового ему не сказал. Полицейского это уже начинало злить — он ищет одну единственную девушку, а её и след простыл. Может она какой-то курьер? Теперь Генри сомневался в её роли в мафии, вряд ли она там даже обычный рядовой, уж слишком характеристика не подходит. Вообще мужчина ожидал услышать другие слова от других, но вот. Получил он образ скромницы, если не отличницы, то хорошистки, практически со всеми пятёрками. Нет, Эмили понимал, что всё в этом мире неочевидно, но пока что Ванесса Шелли ничем не выделялась среди многих других. Самое неприятное, что даже молодой человек, которого описала владелица магазинчика, тоже не был никому знаком.       В итоге, в расстроенных чувствах и с ростками злости внутри, Генри явился на встречу с Генхардом. От этого разговора мужчина тоже не ждал многого, потому что помнил, какие у них сложились отношения и теперь со скепсисом смотрел на Штейнберга, который протянул ему руку в знак приветствия. — Что за дело? — полицейский лишь одарил чужую ладонь слегка раздражённым взглядом. — Насчёт Винсента, — Харди разочарованно убрал руку, понимая, что не дождётся приветствия. — Сегодня он выступал по телевидению, ты видел? — Нет, — Эмили пожал плечами. — Он личность медийная в принципе. — Он поливает студию Джо грязью, — Штейнберг попытался объяснить ситуацию. — Винсент его собирается вытравить отовсюду. — И? — Генри не мог сдержаться от колкости. — В каком смысле «и»?! — собеседник мгновенно вспыхнул. — Мне казалось, ты страж порядка. Ты не способен обеспечить Джозефу безопасность в больнице, может хотя бы попытаешься помочь разобраться с этим интервью? — Что-то я не заметил, что ты рвался мне помочь докопаться до истины и узнать от Дэмпси как можно больше, — парировал Эмили, начиная злиться. — С чего это я что-то должен делать для тебя с ним, когда меня вообще выставили из палаты главного свидетеля? Я и так пошёл на уступки и ничего не сообщил Клэю, хотя был обязан! И после всех моих шагов навстречу ты прогнал меня из палаты и стал игнорировать. Теперь же, когда Винсент мешает вам наслаждаться уютом, ты хочешь, чтобы я вернулся в вашу жизнь! Какой-то неравноценный обмен. — Послушай сюда, напыщенный мнимый страж порядка, я и так закрыл глаза на то, что именно ты привёл Винсента к Джо, — прошипел Харди, делая шаг к тому, у него волосы встали дыбом от ответного гнева. — А то что ты был готов морально насиловать моего мужа это вообще по-уродски. Он даже в себя не пришёл же!       На это Эмили молчал, стиснув зубы. Они говорили о разных вещах и не хотели уступать друг другу. Штейнберг не выдержал и едко добавил: — Хотя, наверное, именно поэтому Бишоп и сотрудничает с тобой. Чувствует родственную душу. — Он правильно опустил Джозефа на телевидении выходит, — не сдержался Генри, понимая, что переступает черту дозволенного. — Всё равно от этого предателя нет проку ни ему ни мне. — Ещё одно слово о Джозефе и я сломаю тебе челюсть, — предупреждающе сказал Харди, оказываясь в опасной близости. — Я не буду тебе помогать и разбирайся с Бишопом сам. В отличие от вас всех, он хотя бы чем-то мне полезен, — Генри махнул рукой и развернулся. — Больше не приходи ко мне. — А я-то думал, что мы были друзьями, — с обидой вырвалось у Штейнберга, который стоял со сжатыми кулаками сзади. — Я думал, все эти события нас сблизили и ты понимаешь что я чувствую. — Не понимаю, — согласился Эмили и обернулся через плечо. — Я тоже так думал. — Неужели ты бы отреагировал по-другому на моём месте, если бы вместо Джозефа был Уильям? — это была последняя попытка достучаться до полицейского.       Мужчина остановился и Штейнберг было подумал, что наконец-то Генри взглянул на ситуацию под другим углом, но тот развернулся боком и со смешком ответил: — Уильям никогда бы не оказался на месте Дэмпси. Скорее он бы сломал Винсенту руку, чем побежал бы прочь.       Харди в шоке встал как вкопанный, глядя в чужую удаляющуюся спину. Он почувствовал невероятное бессилие и отчаяние. Как об стенку горох. Из-за спора он напрочь забыл, что хотел поведать об Уильяме, а сейчас понял, что ничего не хочет рассказывать Эмили. Раз он готов бросить их с Джозефом в беде — почему это Штейнбергу должно быть до него дело? — Да пошёл ты, — раздалось вслед, немного по-детски, но заслуженно. — Генри, ты так останешься не только без друзей, но и без Уильяма. Он хотя бы человечнее тебя.       На эту провокацию полицейский не собирался отвечать. Для него разговор закончился, как впрочем и дружеские отношения с Генхардом. От осознания было паршиво на душе и внутри что-то заныло, но прежде чем Эмили успел начать обдумывать случившееся, на телефон пришло новое сообщение от Афтона:       «Придёшь или сегодня опять допоздна на работе? Ужин с меня в любом случае!»       Невольно Генри улыбнулся, после чего убрал телефон в карман и решил вернуться домой пораньше. В конце концов, должно быть что-то хорошее.

***

      В квартире вкусно пахло жаренным мясом, в то время как Уильям помыл овощи и придирчиво разложил их на доске для резки. Генри сидел за столом и грустно переворачивал страницы досье Ванессы Шелли и это невольно напрягало Афтона. Он понимал, что для начала партнёра надо отвлечь, а потом стоило бы вообще каким-то способом избавиться от папки. Его беспокоило её наличие и мужчина сомневался, что это нарыл несчастный департамент. Скорее всего это что-то из личного расследования полицейского, по крайней мере, выглядело как что-то такое. Уильям даже не предполагал, что это подачка от Винсента.       Как только он увидел это досье, то тут же написал Бернарду коротко и лаконично о ситуации. Тот ответил, что примет меры и Ванесса пока «посидит под домашним арестом». Пока что Уильям не совсем представлял, как разобраться с этим всем, для начала было необходимо отвлечь Генри от этой папки. Задача вроде бы и нетрудная, но, как оказалось, и не элементарная. — Может отложишь работу до завтра? — с наигранным весельем уточнил Афтон, глядя на партнёра. — Что-то не так и я хочу понять что, — удручённо отозвался второй, тяжело вздыхая. — Я перечитываю который раз и не понимаю, что же не так. — Может всё так и ты просто утомился? — заметил Уильям, подхватывая нож и начиная нарезать огурцы. — Перечитаешь на свежую голову, а сейчас проведи время со мной. — Лучше передай мне кофе, — нарочно игнорируя слова Уильяма, Генри махнул рукой в сторону столешницы, где оставил свою кружку. — Это мне поможет.       Афтон отложил нож, невольно задумавшись о том, что Бернард на его месте просто бы избавился уже от полицейского. Потому что это было бы правильно. Уильям тогда с лёгкостью забрал бы досье и не было бы нежеланного свидетеля, который знал про Джозефа и имел контакты с Винсентом. Жизнь была бы проще. Однако, Дон «Цербера» не хотел и не мог. Ему казалось, что Генри-полицейский-потенциальный враг давно уже под контролем. Они же встречаются. Уильям же влияет на него. Значит всё прекрасно. Так что, он отложил нож и направился к кружке. Когда он взял её в руки, то не почувствовал никакого тепла — кофе остыло.       «Это даже хорошо», — подумал Афтон и направился к Эмили с приторной небольшой улыбочкой. Полицейский даже не поднял на него взгляд, а просто протянул руку за кружкой. Этим Уильям и воспользовался. Он притворился, будто споткнулся и уронил кружку вперёд так, что содержимое залило частично папку. Раздражённо и с горечью полицейский заматерился и быстро поднял досье и начал проверять страницы. Несмотря на то, что все листы находились в файлах — жидкость всё равно сумела туда попасть и испачкать некоторые материалы. Не критично (к сожалению для Уильяма), но всё равно неприятно.       В отчаянии Генри поднял взгляд на Афтона и лишь смог взмахнуть досье, так ничего и не сказав. Тот же сразу принялся извиняться бесконечное количество раз, поспешно протягивая салфетки и полотенце. Эмили покачал головой и прижал папку к груди, недовольно глядя на партнёра исподлобья. Уильям, понимая, что надо исправлять ситуацию, а то Генри уйдёт спать на улицу и это даже не шутка. Поэтому он быстро мягко улыбнулся и наклонился к партнёру, нежно осыпая поцелуями чужое лицо и шею. Настойчивые действия растопили лёд и Эмили, слегка смущаясь, недовольно буркнул: — Криворукий негодяй. — Зато твой, — пропел Афтон, продолжая лезть. — Да ладно уже. Проведи время со мной и отложи эту папку. — Попозже, эй! — Генри даже не дали шанса отодвинуться, из-за чего он фыркнул. — Уильям, я же был занят. — Вот именно, что «был», — тот весело сверкнул глазами, залезая на чужие колени, после чего начал массировать чужой затылок одной рукой, а второй забирал папку. — Пора отвлечься! — Невыносимый, — полицейский сдался и притянул партнёра поближе, отвечая на поцелуй.       Радостно и чувствуя себя победителем, Афтон откинул проклятое досье на подоконник. Генри попытался возмутиться, но мужчина тут же дёрнул Эмили к себе за ворот, затем случайно ударяясь лбом о лоб. Полицейский потёр ушиб и посмотрел на Уильяма таким непонимающим взглядом, что тот не выдержал и рассмеялся. Мужчина тут же спихнул партнёра со своих колен и возмущённо махнул рукой, пока Афтон продолжал хохотать. — Извини, ты выглядел так нелепо, — признался Уильям, возвращаясь к столешнице. — А ведь это ты дёрнул меня за воротник, — Эмили закатил глаза и добавил. — Иди режь салат лучше. — Слушаю и повинуюсь, — с нескрываемым сарказмом отозвался второй.       Пока Уильям продолжил заниматься нарезкой овощей, Генри смирился с тем, что папка теперь валялась на подоконнике. В принципе, может подсохнет. Эмили лениво зевнул, после чего перевёл взгялд на Афтона. Ему казалось, что партнёр совершенно не умеет нарезать овощи, потому что тот очень долго этим занимался. На самом деле Уильям просто замешкался, размышляя, как бы окончательно отвлечь Генри от досье Ванессы. — Я кстати кое-что выяснил, — сказал полицейский, глядя на чужую спину. — И что же? — расслабленно и не особо заинтересованно протянул Афтон. — Надеюсь, ты Винсента наконец собираешься посадить. — У этой девушки был какой-то друг… — Генри вздохнул и добавил. — Какой-то нелюдимый. — Описание отстой, — признался мужчина, рассмеявшись и продолжая нарезать помидор. — Немного, но в принципе, знаешь… — Эмили задумался, потёр подбородок и заметил. — По словам той женщины похож на твоего Майкла.       От неожиданности Афтон дёрнул рукой и зашипел от боли. Он сильно порезал палец и теперь из него начала капать кровь. Мужчина поморщился и обернулся, но оказалось, что Генри уже подскочил со своего места и оказался рядом. Обеспокоенно тот взял его за руку и мрачно покачал головой: — Надо обработать… — Да дай мне просто салфетку и всё, — Уильям улыбнулся, сдержанно глядя на партнёра. — Само заживёт. — Вот и нет, — недовольно парировал Эмили и объявил. — Где у тебя перекись?       На самом деле Генри сразу вспомнил, как когда-то покойная Чарли тоже порезалась и они с ней вовремя не обработали палец, после чего рана загноилась и даже пришлось ездить в больницу. Так что, теперь Эмили всегда обрабатывал раны и себе и настаивал на этом для других, если при нём кто-то резался. Афтон так вообще был для него близким человеком, поэтому мужчина не мог не заставить того обработать палец. — Ладно-ладно, как скажешь, — Уильям чуть рассмеялся и хмыкнул. — Скорее всего я сунул её в верхний ящик комода в спальне в углу, туда отправляется всё ненужное барахло.       Генри закатил глаза, после чего направился в коридор. За всеми этими показательно фальшиво незаинтересованными действиями наблюдал Уильям с широкой улыбкой, несмотря на глубокую рану на пальце, из которой продолжала течь кровь. Он даже не чувствовал боли сейчас, слишком уж приносил удовольствие тот факт, что Эмили настоял на обработке раны. Мило. Да, достаточно мило. Обычно Афтон бы максимум замотал салфеткой, если куда- то надо идти или просто-напросто сунул под струю воды. Зачем лишние хлопоты? Только вот волнение партнёра радовало и вызывало трепет в душе — внимание Генри было бесценным. К тому же, если тот отвлечётся наконец-то от дела, Уильям сможет хотя бы выдохнуть спокойно. Дома хотелось этого приторного уюта, который, хотя и ощущался театральным с какой-то стороны, приносил Дону «Цербера» огромное наслаждение.       Пока Афтон переместился на стул, решив воспользоваться салфеткой, полицейский уже добрался до указанного ориентира. Небольшой комод действительно был захламлён не только сверху, но и вокруг. Эмили предпочитал не трогать чужие вещи, поэтому в подобные закрома квартиры Уильяма он даже не совался. Однако, сейчас его сюда послали намеренно и с определённой целью. Увы.       «Лучше бы Уилл сам в своём хаосе рылся», — подумал Генри, отодвигая какой-то носок, который свисал с верхушки комода и мешал открыть верхний ящик, который вроде как и был целью. Заодно, пока полицейский занимался расчищением дороги, он проворчал: «Неаккуратный дурак…»       Наконец-то Эмили смог преодолеть преграды и потянуть за ручку ящика. Он не поддавался, очевидно, что-то внутри застряло и затрудняло задачу. Генри приложил побольше сил и дёрнул. Ящик поддался и со скрипом выдвинулся. Мужчина про себя порадовался, что ничего не сломал и не выдернул и вовсе из комода. Было бы неудобно перед Афтоном. После чего он наконец посмотрел внутрь.       И вот она — перекись водорода! Уильям не ошибся, пузырёк действительно лежал среди разного хлама, который он запихивал в ящик последние месяца. Рядом с ней, впрочем, лежал пистолет Ruger P89. Оружие не особо удивляло, всё-таки недавно они обсуждали после случая с Джозефом, как важно иметь при себе что-то для самообороны. Только вот Генри не спешил доставать перекись, хотя прекрасно её видел. За пузырьком, чуть в глубине лежала перчатка идентичная той, которая теперь пылилась в полицейском участке в хранилище улик. И мужчина замер, продолжая сверлить взглядом эту вещь, не в силах двинуться и что-либо сказать.       Генри Эмили обычно фыркал со сцен в сериалах, где героя посещало «великое озарение», которое на самом деле было таким очевидным. Очевидным… Полицейский засунул руку внутрь и достал перчатку, понимая, что даже на ощупь она такая же. И, скорее всего, найденный образец ДНК совпадёт с тем, который здесь. Неверяще замер, в надежде, что сейчас он проморгается, посмотрит на перчатку и она изменится. Однако, вещица не изменилась. А Генри в свою очередь понял, что мир рухнул и пазл сложился.       Теперь всё выглядело настолько очевидно, что глупо. Полицейский понял всё, глядя на перчатку, которая по словам Винсента принадлежала Дону «Цербера», а Уильям, конечно, связан с мафией. — Генри, ты там в порядке? А то затих что-то, — раздалось с кухни таким привычным и теперь чужим голосом.       Эмили положил вещь назад словно механически, взял перекись, закрыл комод, продолжая до последнего смотреть на находку, после чего быстрым шагом вернулся к Уильяму, по дороге взяв ещё бинт, больше по какой-то заложенной программе внутри, чем осознавая свои действия. Мужчина немного по-детски болтал ногами, в ожидании партнёра. Заметив Генри в проходе и пузырьком в руках, Афтон искренне мягко посмотрел на того. Когда же Эмили начал проводить манипуляции с чужим ранением, сосредоточенно глядя на чужой палец с нечитаемым выражением лица, Уильям неотрывно смотрел на того. Затем, в тот момент когда мужчина закончил обработку и принялся за бинт, Дон «Цербера» свободной рукой нежно провёл по чужой щеке и заискивающе сказал: — Хорошо, что ты оказался рядом!       В этот момент Генри вздрогнул и наконец взглянул в серые глаза напротив. И сейчас глаза Афтона чуть ли не впервые ярко сияли, в то время как зелёные омуты полицейского помутнели. Однако, Эмили, как показалось Уильяму, пришёл в себя и ответил с широкой улыбкой: — Да, ты прав. Хорошо, что я оказался рядом.