Без свидетелей

***

      Дуло пистолета целилось прямо в голову спящего, а ведь Генри думал, что до таких сцен он точно не докатиться, однако, нет. Вот он стоит и, поджав губы, смотрит на Афтона, который во сне засопел и перевернулся набок, рукой по привычке пытаясь обнять Эмили, которого рядом не было. Полицейский ощущал себя призраком, который просто существует, потому что так надо. Давно мужчина не вспоминал чувство опустошения, а ведь после смерти Чарли именно Уильям помог ему хоть как-то заполнить эту дыру. Иронично, что он же проделал вторую.       Понимая, что он не может это сделать, Генри опустил пистолет, продолжая смотреть на горе-любовника, который знатно ему запудрил голову. Самое обидное заключалось в том, что полицейский правда тому верил и, по глупости, действительно надеялся на совместное будущее. А нет большей ошибки, чем начать планировать с кем-то будущее. Все это знают и Эмили знал, просто ему казалось, что он наконец-то нашёл человека, который его понимает.       «О, да понимает. Особенно в делах мафии, не так ли?» — ехидные мысли крутились в голове, в то время как полицейский вышел в коридор.       Как бы ему не хотелось застрелить Афтона в кровати — это не было выходом. Это месть сгоряча, а он не любил так действовать. Да и скорее всего после, в лучшем случае, его посадят за убийство, в худшем — мафия «Цербера» придёт по его душу.       Удручённо Эмили покрутил в руках злосчастный пистолет, который, к слову, он достал из того чёртового комода, вновь полюбовавшись перчаткой. Вообще мужчина дал в тот момент всему вокруг последний шанс, ну, мало ли то была галлюцинация. Однако, в два часа ночи, когда он подошёл и открыл ящик, перчатка никуда не делась, как и пистолет. Вот его Генри и взял первым делом, решив, что застрелить Уильяма — это логично.       Только ничего не вышло, Генри понял, что не просто не может, но и не хочет. К сожалению, чувства не пропадают без остатка за одно мгновение. Полицейский ушёл на кухню, где положил пистолет на стол и, погрузившись в свои мысли, стал его крутить. Четыре раза дуло указало на него самого и два на проход. Признаться честно, каждый раз, когда пистолет указывал на Эмили, ему хотелось взять его в руки и выстрелить себе в висок. Быстро, без колебаний и чтобы уже всё закончить. Опять же, сдаться Генри тоже нельзя.       Вообще ситуация горькая и комичная: застрелить Афтона он не может, себя застрелить ему нельзя.       Дожил. Не выдержав, со всей злобой, пока что в большей степени на себя за весь идиотизм, Эмили достал магазин из пистолета, вынул патроны и выкинул их в окно со всей силы. Тяжело дыша и со вставшими дыбом волосами, он смотрел на улицу, понимая, что теперь точно никого не застрелить. После чего с обидой вернулся к комоду и сунул оружие обратно, будто ничего и не произошло. Генри выбросил пули с одной единственной мыслью в голове: «От греха подальше». Нельзя сорваться, а шанс был велик и полицейский до сих пор не понимал, кого он хочет пристрелить больше: самого себя или Уильяма. Так или иначе, чтобы избежать соблазна, оружие осталось без патронов.       Эмили же, чувствуя внутри отвратительное липкое чувство опустошённости, лёг обратно на кровать, ощущая тепло партнёра рядом. Лёжа на спине и глядя в потолок, Генри понял насколько он унижен и использован и, что именно так, он выглядит для всех со стороны. Для чёртового Винсента, который всё прекрасно знал и просто-напросто до сих пор смеётся над ним. Наверняка за спиной потом с кем-нибудь до истеричных ноток, давясь смешками, рассказывает про «нелепого копа, который ищет Дона, с которым спит». Для сотрудников Афтона с Бернардом во главе, которые просто часть мафии и с интересом наблюдают за развлечением босса с новой игрушкой. Для Джозефа, который несомненно всё знал и поэтому врал, что никогда не видел Дона «Цербера», ведь это был его хороший друг, который находился с ним в одной палате.       Все знали, кроме него самого — это пожирало Генри изнутри.       И теперь, зная всё это, было необходимо справиться. Полицейский нахмурился, решая работать с этим всем, несмотря на невыносимый сумбур чувств внутри. Ему было необходимо переиграть Афтона на этом поле и теперь любыми средствами. Потому что из дела долга — прикрыть мафию «Цербера» — это стало личным.       Уильям что-то пробормотал во сне, наконец обнаружив полицейского, прижимаясь к тому во сне и утыкаясь носом в районе чужой шеи. Эмили не шелохнулся, лишь немного недовольно покосился на того, а потом понял, что одна вещь, пожалуй, вышла на первый план для него.

Потребность в мести.

      Вообще Генри Эмили считал, что слова о том, как «необходимо уметь понять собственные потребности» являются странной попыткой внушить самому себе какой ты важный. Однако, сейчас он не сомневался, что нет ничего важнее мести и, чтобы она была равноценна тому объёму боли и унижения, который ему предоставил Дон «Цербера».       Спать полицейскому не хотелось, скорее всего, он сегодня вообще не отдохнёт. В голове крутилось слишком много мыслей, хотя ему и удалось подремать после секса с Афтоном. Кстати об этом… Вообще это был первый в жизни Генри половой акт, где ему казалось, что он смотрит на ситуацию со стороны. Мужчина даже не мог точно ответить, почему согласился. Можно же было сказать «нет»…

«Это выглядело бы странно и Уилл начал бы догадываться, что что-то не так».

«Если бы не было отвлекающего действия, я сорвался бы сразу и это был бы провал».

«Мне хотелось посмотреть насколько это будет отличаться теперь, после того как я всё понял».

«Просто хотелось прочувствовать процесс с другой точки зрения. Не с партнёром, у которого какой-то бизнес, а с Доном мафии и я больной ублюдок, раз захотел подобного».

      Такие мысли крутились в голове и все они были правдой. Эмили прекрасно понимал насколько нездоровую провернул вещь. Только он не мог иначе, хотелось понять что же теперь и как вообще жить. И да, поэтому полицейский делал вид, что всё как обычно, неотрывно глядя на Афтона и повторяя в голове, что это Дон «Цербера», которого он так давно ищет, а не старый привычный партнёр. Это Дон. Дон. Грёбанный Дон.       Вообще это не помогало, потому что от повторения этой фразы в голове Генри становилось только хуже, причём настолько, что во время непосредственно процесса ему пришлось обнять Афтона покрепче и уткнуться лицом в чужую грудь, чтобы скрыть слёзы, которые всё-таки выступили. К сожалению, кроме того, что Уильям являлся Доном, ещё он старался быть крайне внимательным партнёром, поэтому сразу обеспокоенно отстранился и долго спрашивал «что не так». Мужчина искренне уточнял «не больно ли» и «не был ли я слишком груб» и всё в этом духе, пока Эмили крайне устало смотрел на него, понимая, что слёзы полились из-за того, что он понял кое-что. А именно, что во время секса с Уильямом, несмотря на осознание, что тот является Доном, Генри почувствовал странную щекотку внутри, которую вначале принял за волнение. Только потом до него дошло, что это благоговение и странный восторг от мысли, что Уилл, его Уилл, Дон мафии. И всё это смешивалось с невероятных размеров обидой. Злость пришла попозже, ночью, когда полицейский очнулся от дремоты, которая свалила его с ног вкупе с нервотрёпкой.       Утром Эмили встал раньше Афтона, который продолжал спать. Отправился на кухню и сделал завтрак, после чего занялся завариванием чая и кофе, потому что Уильям утром пил то одно, то другое — его выбор был непредсказуем. Так что, Генри продолжал играть свою роль, всё ещё чувствуя, что мир вокруг кажется нереальным. Афтон неожиданно появился сзади и, как-то весело отшучиваясь, нежно поцеловал полицейского в плечо, начиная рассуждать о том, насколько такие дни хороши. Эмили оставалось лишь кивать и соглашаться, ощущая, как внутри туго завязывается узел, который словно давил на все органы из-за чего мужчину тошнило.       Повезло, что сегодня Афтон спешил и долгого утреннего времяпрепровождения у них не было. Это действительно порадовало Генри, которому казалось, что он совершил ошибку, выкинул патроны. Сейчас хотелось всадить парочку в Уильяма, а потом себе в живот, а может и весь магазин только в себя…       Генри зашёл в участок, чуть покачиваясь. Афтон подбросил его на машине и радостно сказал что-то вроде: «Увидимся в шесть!» После чего мягко улыбнулся, а Эмили в очередной раз за это утро кивнул и вышел. Клэй с опаской взглянул на коллегу, который выглядел крайне уставшим. Генри поднял взгляд на друга и нервно усмехнувшись сказал: — Я знаю, кто Дон мафии «Цербер».

***Две недели спустя***

— Сегодня мне надо проверить насколько всё в порядке с ночными мероприятиями у нас, — Уильям махнул рукой, всем видом показывая, какая это скукотища и как ему не хочется это делать. — Буду ближе к утру, если вообще приду. — Я пойду с тобой, — спокойно, не особо выражая какие-либо эмоции, отозвался Эмили, поворачиваясь к партнёру. — Помогу чем смогу и ты закончишь пораньше. — Что? — мужчина удивлённо вскинул брови и хохотнул. — Прелестно, но не имеет смысла. Я просто буду бродить и проверять, что всё в порядке, к тому же со мной будет Берни. Знаешь, немного удручающей работы. Я бы предпочёл поспать дома, чем это. — Тем более пойду с тобой, чтобы тебе было веселее, — неожиданно Генри улыбнулся и подошёл поближе, мягко притягивая Афтона за галстук, а затем тихо сказал. — Ты же знаешь, я умею веселить.       Манёвр был внезапным, из-за чего мужчина растерялся и чуть изумлённо посмотрел на партнёра, который продолжал держать на лице заискивающую улыбку. Пока Уильям пребывал в лёгкой растерянности, Эмили перебирал пальцами чужой галстук, продолжая ждать. Он не сомневался в своих действиях и самое главное в том, что должен преуспеть. Просто потому что Афтон расслабился и не должен ничего подозревать. Пока что. Пока что не должен.       В эти секунды Уильям быстро прокрутил в голове всю ситуацию. Конечно, ответ был очевиден, но он не устраивал мужчину. В конце концов, Дону казалось, что он просто не может отказать Генри. Вряд ли произойдёт что-то экстраординарное, такие обходы всегда выглядят неинтересно и законно, просто надо будет отвлечь Эмили, когда наступит часть проверки товара. К тому же, Афтон просто смотрит, а вот корректировки и наказания происходят позже. Только вот, Эмили тоже хотел именно посмотреть, правда, Уильям об этом даже не задумался. Прекрасно понимая, что Бернард ему скорее всего устроит скандал, он аккуратно перехватил пальцы партнёра и сказал, чуть усмехаясь: — Почему бы и нет?       Тут Генри ещё шире ему улыбнулся и также приторно, как это любил в прошлом делать Афтон, только он это не понял. Потому что вернулся к обдумыванию ситуации. Уильяму очень хотелось, чтобы партнёр был частью его деятельности, потому что исключительно домашнего уюта словно не хватало. Уильям жаждал сделать видимость, что Генри его поддерживает. И в этом случае, к великой опасности, иллюзия стала важнее здравого смысла.       Эмили прекрасно это понял, взглянув на Дона ещё раз, и глубоко внутри ликовал. Это ему только на руку. К тому же, теперь мрачное удовольствие приносил тот факт, что в какой-то степени он платит Афтону той же монетой. Жаль только, что этого недостаточно. Эмили знал, что пока что он неудовлетворён, чтобы достичь внутреннего баланса и хотя бы чуть-чуть поунять злость и обиду, ему нужно большее.       Генри всё рассказал Клэю две недели назад, который был не просто в шоке, а в ужасе, ведь теперь осветить дело о мафии становится немного тяжелее с той точки зрения, что их могут обвинить в содействии и сокрытии улик. Несмотря на то, что Берк хотел сразу поехать к Афтону и сделать, что можно по закону без ордера, Эмили покачал головой. Он заявил, что раз уж они влипли — надо пользоваться возможностью. Генри хотел быть ближе к делам Афтона и копать с этой стороны. Досье Шелли он выдал Клэю со словами, что лично ему больше это не потребуется. — Ты же понимаешь, если хочешь с этой стороны зайти в дела мафии «Цербера», я буду вынужден попросить отстранить тебя от дела, — тихо сказал Клэй, глядя на друга тяжёлым взглядом. — Я не могу тебя оставить работать со мной, если вскроется твоя связь с Афтоном — ты потопишь весь отдел. — Я знаю. Так утону только я, — хмыкнул Эмили, стараясь скрыть боль. — Оформляй бумаги, я готов принять перевод. — Я попрошу перенаправить тебя в архив, ты знаешь… — ещё тише заговорил Берк, сжимая папку сильнее. — Это значит, что никакой толковой работы нет, не переживай, это мне и надо, — Генри кивнул, затем подумал и добавил. — Продублируй себе данные и верни мне досье, я внезапно понял, что я его могу отдать Уильяму потом… — Господи, что же ты творишь, — только и выдавил Клэй и резко обнял коллегу, горько добавляя. — Генри, только будь осторожнее, тебя уже чуть не убили «ремнантом» однажды, понимаешь? Мне кажется, я совершаю ошибку, позволяя тебе руководить всем этим делом и стать главным информатором. — Не надо, — мужчина отстранился и сухо усмехнулся. — Виноват только я сам и Уильям, который заигрался. — Может просто сразу посадим его, если ты добудешь ДНК? Любая ложка или вилка… — попытался предпринять попытку Берк. — Нет, мы не докажем, что он Дон через перчатку. У нас нет доказательств, что перчатка Дона, так что ничего не выйдет, — полицейский поморщился. — К тому же, мне хочется узнать больше.       Таким образом Генри и оказался вместе с Уильямом напротив одного из ночных клубов. Афтон уже пудрил ему мозги, что ему досталась прилична доля в этом деле, но Эмили прекрасно знал правду. В общем, пока мужчина курил, ожидая Бернарда, полицейский быстро окинул взглядом яркие светящиеся вывески и людей, которые заходили. Он догадывался, что ждёт внутри и всё ещё думал, какой же Уильям идиот, что берёт его с собой. Это самый настоящий идиотизм. Даже он это понимает! Невольно из-за этого хотелось улыбаться, так что Афтон думал, что у Эмили хорошее настроение, а тот в свою очередь еле сдерживался от едких смешков насчёт глупостей, которые творил партнёр.       «Дон… Хреновый из него Дон, раз готов взять меня — полицейского — на обход по проверке поставок наркотика», — думал Генри, кидая свою сигарету на асфальт и потушив её ногой. Он не сомневался, что дело в «ремнанте» и заодно, наверняка, Уильям должен удостовериться, что нет «орфов» с конкурирующим веществом. Да, сегодня у Эмили вечер щедрости, как мило, что Дон «Цербера» преподнёс это ему на золотом подносе. — Какого чёрта?! — первое, что выпалил Бернард, даже не пожимая протянутую руку Уильяма. — Что он здесь делает? Ты попутал и решил, что у вас свидание?! — Нет, — Афтон недовольно убрал руку, не скрывая раздражения, что мужчина так отреагировал. — Генри пойдёт с нами и поможет если что. — Да что ты говоришь! — не сдержался Фаррелл и его лицо слегка покраснело, он зашипел. — Уильям, мать твою, надо отойти. — Извини, Берни порой весь на нервах, — спокойно обратился Афтон к Эмили, который понимающе кивнул. — Просто без работы на меня он останется под мостом, вот и переживает.       Пришлось отойти, как бы и не хотелось. Бернард, казалось, готов убивать в прямом смысле этого слова. В праведном гневе он посмотрел Дону в глаза и прошептал, стараясь звучать как можно равнодушнее, но вообще не выходило: — Почему он здесь? Почему? Почему грёбанный коп будет помогать нам в мафиозных делах? У тебя совсем крыша слетела? Он не идиот, Генри всё поймёт и тебе конец. И, знаешь, я даже помогать тебе не буду, потому что ты самый настоящий идиот и сядешь по заслугам. Я даже буду болеть за Эмили и чтобы тебе дали самый большой срок и, надеюсь, главный тезис прокурора будет: «Мистер Афтон, вы такой дурак». — Берни, заткнулся живо, — прохрипел Уильям, хватая того на ворот и встряхивая. — Я знаю, что делаю. Генри у меня под контролем, как и все его коллеги считай. Не зли меня паранойей. — Я застрелю его, — выпалил Фаррелл и потянулся за пистолетом, однако прежде чем он успел взяться за оружие, к его боку было уже что-то приставлено. — Я сказал «нет», — тихо заметил Афтон, вжимая пушку посильнее в бок товарища. — Хотя бы одно необдуманное движение в сторону Генри и мы будем говорить не как друзья. — Я твоего Генри уже не перевариваю, — в отчаянии и со злостью выплюнул Фаррелл поднимая руки. — Господи, лучше бы ты тогда его добил «ремнантом». — Будь умницей и все будут довольны, — парировал Уильям убирая оружие во внутренний карман пиджака. — Не вынуждай меня быть жестоким.       Тут Фарреллу лишь оставалось состроить кислую мину и с обидой поморщиться: он не сомневался, что всё закончится плохо. Так что оставалось лишь поспешно проверить наличие патронов и надеяться, что если и придётся стрелять — то только где-то на улице. Бернард не любил перестрелки в помещениях. Однако, почему-то при походах с Уильямом куда-либо какие-то стычки бывали неизбежны. Постепенно Фаррелл считал, что из-за Афтона они и попадают во всевозможные проблемы, хотя тот умел решать их.       Пока Бернард мрачно приходил в себя, Дон быстро вернулся к Генри и, улыбаясь, сообщил, что можно начинать обход. Полицейский лишь кивнул, с интересом поглядывая на другого мужчину, который смотрел на него с плохо скрываемой злостью. И Эмили его прекрасно понимал, невольно хотелось подойти и сказать: «Меня Уильям тоже злит, мы в одной лодке». Однако, к сожалению, Фаррелл пока что основной гнев направлял на личность полицейского и тот оценивал опасность: этот человек действительно его готов убить. Тут уже тяжелее. Кто бы мог подумать, что опаснее Дона окажется его правая рука.       Внутри ничего особенного не происходило: Генри со скукой наблюдал пьяных людей и «незаметные» передачки чего-то под столом. Всё действие не было чем-то удивительным. Афтон спокойно списывал хаос на «бурную ночную жизнь», что-то тихо говоря затем Бернарду, который с подозрением косился на полицейского. Эмили же подозрительно пассивно бродил за ними и даже никуда не лез: Уильяма это радовало, ведь подтверждались слова, что «всё под контролем», а Фаррелла напрягало. Мужчине казалось, что это не к добру. — Давайте присядем, мне надо отойти, — неожиданно сказал Афтон и указал за стол. — Подождите меня, сейчас вернусь.       Генри и Бернард покорно сели напротив друг друга и одновременно уставились на собеседника. Полицейский снисходительно усмехнулся и сложил руки на груди, в то время как Фаррелл слегка раздражённо поморщился. Ему не нравилось поведение Эмили и не нравилась расслабленность Уильяма. Не сдержавшись, он наклонился чуть вперёд и спросил: — Зачем ты здесь? Кажется, я предупреждал, что будет, если решишь копать под Уилла. — Вообще-то я просто составляю компанию, — непринуждённо отозвался он, чуть пожимая плечами. — Стоит больше доверять людям, Берни. — Не смей со мной разговаривать таким тоном, — сразу разозлился Фаррелл и чуть пододвинулся. — Я тебе не приятель, чтобы ты мне советы раздавал. — Правильно, ты просто на побегушках у Афтона, бывает, вот он и обращается с тобой как с шавкой, — спокойно и совершенно неожиданно усмехнулся Генри. — Что ты только что… — Бернард аж поднялся на ноги, понимая, что сейчас врежет полицейскому, который напоминал прямо сейчас речью Винсента и это было жутко.       Мужчина выпал с такого непривычного говора, а главное наглости Эмили, который с безразличием смотрел на Фаррелла, зная, что у того пистолет. Правда, прежде чем Бернард успел что-либо сделать или сказать, возле их стола возникла милая девушка и радостно воскликнула: — Мистер Фаррелл, как приятно вас снова видеть! Вы с гостями? — Привет, золотце, — мужчина сразу был вынужден натянуть привычную улыбку. — Можно и так сказать. — Он тоже здесь? — быстро поинтересовалась девушка, придерживая поднос и быстро глядя по сторонам. — Да, отошёл на минуту, — Фаррелл кивнул, стараясь держать лицо. — Может подойдёшь немного попозже, когда он вернётся? Без главного как-то неправильно. — Понимаю-понимаю, тогда до встречи! — девушка подмигнула Фарреллу и быстро удалилась.       Полицейский проводил её долгим взглядом, а потом покосился на Бернарда. Прежде чем они успели возобновить разговор, вернулся Уильям и влез между ними, отшучиваясь насчёт уборных комнат и, что тут качество явно проседает. Он совершенно не замечал повисшее между Генри и Бернардом напряжение, которое постепенно становилось для них обоих очень неприятным фактором. А Уильям же, складывалось такое впечатление, действительно наслаждался вечером.       Вообще Фарреллу казалось, что теперь время тянется невыносимо и он оказался на чужом свидании, а не обходе. Потому что Уильям с Генри о чём-то вообще отстранённым разговаривали и мужчина не мог понять, когда грозный Дон «Цербера» умудрился стать щенком с большими блестящими глазами, которые направлены только на полицейского. На Генри Эмили, который по пугающему совпадению, теперь напоминал Фарреллу Винсента. Он не мог объяснить как и почему, но эти жесты, тон и постепенно речь… Словно Генри начал меняться и не в лучшую сторону. Однако, больше всего Бернарда заставляли напрячься чужие глаза: в них не было ничего. Они были пусты. Будто Генри вообще ничего не чувствовал к Афтону, казалось, что он говорит эти нежные слова по какой-то программе, а не от души. И ещё холодная улыбка. Фаррелл помнил неловкие улыбки полицейского при встречах, но он никогда не видел такой. Что-то не так. Определённо не так и они в опасности. — Приветствую, — девушка вновь возникла возле их столика и мило улыбнулась. — Вы проверить товар?       Этот вопрос Бернард собирался прервать, но просто-напросто не успел. Вообще по регламенту требовался пароль и прочие формальности, но из-за того, что его и Уильяма помнили — их не спросили. А зря. Мужчина, понимая насколько всё нехорошо и перевёл взгляд на Уильяма, который всё ещё улыбался, хотя по его глазам было заметно, насколько этот вопрос некстати. Он ещё в этот момент приобнимал Генри за талию и ему показалось, что рука потяжелела раз в пять. Возникла небольшая пауза и тут Эмили улыбнулся девушке и спокойно сказал: — Вы же о «ремнанте», не так ли? Извините, я здесь новый, так что немного могу забывать. — Да, именно о нём, — та кивнула, даже не догадываясь о подвохе. Потому что она знала, что Бернард и Уильям крупные шишки из мафии. Девушка не знала их конкретного статуса, но имела одно указание: те, кого приводят эти двое, заслуживают доверия. Поэтому она ни капли не сомневалась, что Генри часть мафии, в то время как Афтон чуть побледнел и медленно повернул голову в сторону партнёра. — Прекрасно, я как раз занимаюсь проверкой качества, — ни капли не задумываясь, продолжал Эмили, затем махнув рукой. — Несите на проверку. — Вам в какой форме? — уточнила она, чуть наклоняясь к столу, чтобы говорить тише. — А какие доступны? — развязно уточнил полицейский, опираясь о стол локтём, под молчаливые взгляды собеседников. — Стандартный порошок, жидкий и капсулы, — быстро продиктовала та, мягко улыбаясь и поглядывая на Бернарда и Уильяма, которые были подозрительно тихими.       «Наверняка какая-то проверка! Только бы не облажаться… Босс убьёт меня, если я ошибусь», — подумала несчастная, чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее. — Капсулы? Интересно, — удивлённо хмыкнул Генри, отмечая, что Афтон наконец отмер и убрал руку с его талии. — Верно, недавно поступили с ваших складов! — девушка кивнула несколько раз. — С прошлой недели их разрешено ввести в эксплуатацию… Мы что-то не так делаем? — Нет, что вы, — полицейский покачал головой и сказал. — Принесите три капсулы пожалуйста. Мне, мистеру Фарреллу и нашему прекрасному грозному шефу. И, да, мафия не любит ждать.       Радостно девушка кивнула и поспешно удалилась, окрылённая надеждой, что произвела хорошее впечатление. Генри не успел выдохнуть, как почувствовал невыносимую боль в руке: это Уильям резко схватил его за левую руку и заломал ему её назад быстрым отточенным движением. От резкой боли Эмили зашипел и разозлённо сверкнул глазами. Под столом раздался характерный щелчок и полицейскому оставалось лишь сглотнуть, чувствуя, как второй рукой Афтон приставил к его паху пистолет. — Что за хрень ты творишь? — фальшиво ласково прошептал он, удерживая партнёра в крайне неудобной позе и вжимая дуло сильнее в ткань чужих штанов. — Генри, милый, что за хрень, я тебя спрашиваю? — Хочу протестировать улучшенную версию «ремнанта», хочется посмотреть насколько мафия «Цербера» преуспела в улучшении формулы, — прохрипел Эмили, всё ещё продолжая гордо высоко держать голову. — Генри, тут моя работа, а не твоё расследование, — Уильям продолжал улыбаться. — Ты переступил черту и полез в мой бизнес. Предлагаю договориться, я убираю пушку и прощаю тебе эту необдуманную наглость, а ты больше не вылезаешь. — Я заметил, что это важно, то-то ты пистолет достал, — язвительно отозвался полицейский, глядя мужчине прямо в глаза. — Приторговываешь значит? — Извини, у меня просто нервы на пределе, а ещё привычка, — аккуратно объяснил Афтон, сразу делая чуть виноватый вид и убирая пистолет. — Я погорячился. «Ремнант» предлагаю отложить… — Ничего, тебе не впервой меня травить, мог бы и не нервничать, — парировал Генри и в этот момент понял, что от злости ляпнул. — Что?! — выпалил уже Бернард, который был близок к самоубийству или просто убийству. — Если ты про после театра… — Уильям сразу помрачнел, в отличие от Фаррелла он даже не подумал про первый случай. — Нет, блять, нет я не про это. Хотя там ты меня просто накачал, чтобы трахнуть, — Эмили уже не мог терпеть, злость его изнутри разъедала. Раз уж он и так в незавидном положении, лучше окончательно уйти в разнос. Полицейский знал насколько это глупо, но он не мог терпеть. Эти две недели и так стали для него адом. Он не мог больше молчать, терпеть, лгать и улыбаться. Он не мог. Просто больше не мог. — Я про тот раз, когда я чуть не умер из-за грёбанного «ремнанта», который ты продаёшь. Там, на складах. Я ещё чудом выжил, если ты забыл. Хотя странно, как Дон может забыть такое, ведь, скорее всего, именно ты решил почему-то оставить меня в живых. Поиграть? Мафии не хватило? Как жаль, надеюсь, наигрался.       На эту гневную речь Афтон отреагировал странно: он отпустил чужую руку и встал из-за стола. Бернард тут же подскочил и собирался достать пистолет, но Уильям жестом приказал ему остановиться. Потом мужчина одарил Эмили холодным взглядом и сказал: — Вставай. Мы уходим. — Я никуда не пойду, — Генри сразу мотнул головой, он знал чем это может обернуться. — Давай уж решать всё в общественном месте. Или, как Джо сказал, Винсент тебя называет, «кролик» боится? — Меня идиотским слабо не взять, — хмыкнул Уильям, после чего поправил пиджак и, наклонившись, угрожающе прошептал. — Только потому что ты — это ты, я даю тебе последний шанс. Либо ты встаёшь и послушно выполняешь все указания и мы едем разговаривать тет-а-тет, или я заставляю тебя принять двойную дозу «ремнанта» и, поверь, даже не постесняюсь, отымею тебя на глазах всего этого бара и мне никто из них не посмеет ничего сказать. А после, без лишних разговоров, ты догадываешься, что произойдёт.       Честно, Генри не верил, что Уильям может его убить, но другие угрозы, он не сомневался, что правдивы. И, конечно, вот и суть Дона мафии, когда он понял, что дело пахнет жареным. Нежность и обворожительность исчезли. Теперь полицейский видит истинное лицо человека, которого всё-таки стоило пристрелить две недели назад в спальне.       На улицу Эмили чуть ли не выволокли, причём вроде Бернард даже один раз его пнул. Было неприятно, обидно и опять-таки унизительно. В машину, причём на заднее сиденье, Уильям запихнул его силой, а сам отправился за руль. Фарреллу, который хотел присоединиться, он не дал открыть дверь, только прошипел: «Берни, это уже личное». После чего хлопнул дверцей и стартовал так, что Генри вжался в спинку сиденья, понимая, что Афтон очень зол.       «Зато на душе полегче», — неожиданно понял Эмили и искренне сам себе устало усмехнулся. Держать всё в тайне было так тяжело, а теперь наконец легче. И Генри даже показалось, что оно того стоило, пусть и так глупо.       К его удивлению Афтон остановился возле дома, где находилась их квартира. Эмили искренне в шоке посмотрел на партнёра, когда тот гневно распахнул дверь. Честно сказать, Генри подумал, что сейчас его отвезут либо туда, где можно пытать, либо сразу убивать. Опять же, он сомневался в том, что Уильям может его убить, но с каждой секундой эти призрачные надежды таяли. Уильям молча за руку выдернул его из машины, причём так, что Эмили рухнул на асфальт и ошарашенно посмотрел снизу вверх, в то время как партнёр вскинул подбородок, одарив его недовольным взглядом.       До квартиры путь был быстрым, но с приставленным к спине пистолетом. «Вот и доигрался», — думал Уильям и Генри одновременно, причём как друг о друге, так и о себе самих. Внутрь Эмили зашёл сам, не желая получить пинок. Весь их маршрут прошёл в тишине. В квартире, не снимая ботинок, Афтон заставил Генри зайти в гостиную и указал дулом на диван. Пришлось повиноваться и сесть, отмечая, что они испачкали пол. Мужчина подтащил стул и уселся напротив, мрачно сжимая оружие в руке. Наконец Уильям не выдержал и спросил: — Что ты знаешь? Только не смей мне врать, клянусь, ты не хочешь последствий. — Ты Дон мафии «Цербер», — Генри наконец сказал это вслух и почувствовал, как какая-то стена внутри него рухнула. — Откуда ты это взял? — уточнил Афтон, явно надеясь вырулить из ситуации. — Я нашёл твою вторую перчатку на складе, — Эмили безэмоционально посмотрел на дуло пистолета. — Она в уликах по делу, а Винсент на это сказал, что она принадлежит Дону. Потом я нашёл вторую у тебя в комоде, причём совершенно случайно. Было ещё много деталей, в общем, я не сомневаюсь в этом всём. Ты действительно Дон. — Понятно, — с досадой мужчина горько усмехнулся и вдруг заметил. — И как давно ты знаешь? — Две недели, — Генри чувствовал себя на допросе со смертельным исходом.       Афтон удивлённо вскинул брови: срок действительно был большой. И ведь никто не пришёл за Уильямом и даже проверок его бизнеса не было. С недоверием он продолжил спрашивать: — И почему я всё ещё тогда на свободе? — Потому что, если бы я тебя сдал, такого мудака, который не только оказывается воспользовался мной, так ещё и унизил меня перед всеми вокруг, выставив самым настоящим идиотом, то никогда бы не был удовлетворён, — не выдержал Эмили, чувствуя, что глаза начали жечься. — Я хотел тебя застрелить к чёрту, но не вышло. — Почему? — Уильям вдруг замер, чуть наклонив голову. — А ты как думаешь? — Генри отвёл глаза, внутри бушевала теперь горечь. Злость как будто вышла в баре, теперь же вновь копила силы, чтобы проявиться. К тому же, сейчас нельзя было раздражать Афтона. Просто нельзя. Играть надо на других чувствах. — Генри, мне кажется, я просил быт честным, — мужчина нагнулся вперёд и повернул лицо партнёра за подбородок к себе. — Повторюсь, почему? — Потому что чувства у меня к тебе глубокие, — с обидой парировал Эмили, размышляя о том, что сейчас он не отказался бы от пули.       Афтон тяжело выдохнул и отстранился. Теперь он был в тупике, причём загнал он себя сам. По логике Эмили было необходимо без раздумий убрать, с другой стороны всё это время он оказывается молчал и не сдал его полиции. Верность и преданность Уильям ценил больше всего и Генри идеально подходил под эти критерии. Нельзя сказать, что мужчина отошёл от первоначального шока, когда понял, что партнёр всё знает, однако, сейчас Уильям хотя бы мог здраво рассуждать. — Меня перевели на другое дело, — неожиданно добавил Эмили, немного меняясь в лице. — Больше я не работаю над делом «ремнанта». — И что ты собираешься делать? — мрачно спросил Афтон, чтобы выиграть время, ведь он всё ещё не решил, что делать ему.       В этот момент что-то во внешности полицейского поменялось. Он выпрямился и чуть наклонился вперёд. Его лицо стало спокойным и безэмоциональным. Мужчина чуть вскинул подбородок и одарил Уильяма нечитаемым взглядом: — Я хочу вступить в твою мафию. — Что?.. — тут Афтон окончательно выпал в осадок.       Дон «Цербера» не поверил в то, что услышал. Особенно Уильяма поразило насколько спокойно и холодно сказал это партнёр, который совершенно недавно был крайне эмоционален. Эта быстрая смена настроения вводила в ступор. — Я понял, что люблю тебя и хочу быть рядом, в любом случае, — повторил свою мысль Генри, неотрывно глядя в чужие глаза.       Это был прыжок и Эмили понимал, что только от Афтона зависит: допрыгнул он или нет. И эта акция щедрости будет отнюдь не праздничной, а похоронной. И Генри был готов. Он давно мысленно собрал себе цветы на могилу, которую вырыл своим принципам и привычной жизни. Осталось понять, как далеко ему удастся зайти.

Как далеко.