Дополнительные занятия (изменившие жизни?) /Мой учитель

Глава Девятая

Урок прошёл быстро, но скучно. Также мистер Хеммингс оставил ему сообщение, в котором указал ещё раз адрес своего дома. Выходя из кабинета литературы, Эштон поймал на себе взгляд Майки. Ему это не особо понравилось. Ему не особо понравилось то, как на него посмотрел Майки. Майки посмотрел как-то странно. Эштон не мог описать его взгляд, но понимал, что тот что-то хотел ему сказать, но не успел, так как Калум взяв его под локоть, увёл в сторону. Уроки закончились, и Эштону предстояло взять либо такси, либо поехать на общественном транспорте на квартиру мистера Хеммингса. Эштон всю дорогу прибывал в будоражащих чувствах. Он ощущал, что вечером что-то будет. Он чувствовал это. Понимал, что негласные отношения его и мистера Хеммингса вышли на новый уровень. Во-первых, Эштону очень нравилось, что его фантазии воплотились в реальность. Он давно, кажется, об этом мечтал. Ему нравится, что он смог довести мистера Хеммингса до такого. Конечно, кажется, если б они начали с прелюдий, то всё было бы куда лучше. Но и так всё, кажется, выглядит хорошо. А во-вторых, что-то Эштону подсказывает, что сегодняшний вечер будет особенным. Кажется, он просто обязан быть особенным, ведь, наверное, этот вечер – их последний вечер вдвоём. Даже как-то грустно стало. Завтра уже вернётся его семья, и, кажется, Эштон перестанет ездить на квартиру мистера Хеммингса. Грустно. Наверное, стоит обсудить этот момент с самим учителем и решить эту проблему. Именнно проблему. Эта ситуация определено проблема. Проблема, которая не требует отлагательств. Кажется, им срочно нужно ее решить, чтобы понять и разобраться в том, что будет дальше. Разобраться в том, как они будут действовать дальше и что они будут делать. В раздумиях Эштон не заметил, как такси (да, он решил вызвать себе такси, потому что может позволить себе это) доехало до нужного дома и подъезда. Поблагодарив таксиста, Эштон вышел из машины. Позвонить в необходимую квартиру, вызвать лифт, дойти до нужной двери – не составило особого труда. Это, кажется, он сделал на автомате. А вот постучаться в нужную дверь он, почему то, не сразу решился. Казалось бы! Поднял руку и побил костяшками пальцев по поверхности. Что сложного? Однако Эштон боялся, кажется. Боялся, что этот вечер станет последним. Это быстро его расстроило. Кажется, мистер Хеммингс даже написал ему сообщение, в котором спрашивал, закончил ли он. Тогда Эштон робко постучался. Дверь тут же открыли. Кажется, мистер Хеммингс стоял под дверью и ждал, когда Эштон постучится. Мужчина выглядел опрятно, собственно, как и всегда. Одет он был в светло-серые треники и белую футболку. Так по-домашнему. Рядом с ним стояла Петуния, размахивая хвостом из стороны в сторону. Почему то эта картина выглядела так, словно... Мистер Хеммингс с Петунией выглядели так, словно они его семья?? Да, они так выглядели. Это, кажется, можно было понять по любовному, нежному взгляду мистера Хеммингса. И по доверчивым глазам собаки, что смотрели с обожанием. Если на счёт Петунии Эштон не сомневался, то любовный взгляд учителя его насторожил. Нет, конечно, ему определённо точно нравилось, как на него смотрел учитель, только правда ли это? Может, ему опять же привиделось? Фантазия у него будь здоров. Эштон отмахнулся от ненужных мыслей. Именно от ненужных, ведь ему хочется провести этот вечер поистине замечательно, а не думать и делать этим мозг мистеру Хеммингсу. – Как добрался? – спросил учитель, пропуская ученика внутрь. – На чем приехал? – На такси, – ответил мальчик на что мистер Хеммингс закатил глаза. Учитель прошёл внутрь квартиры, собака пошла следом, но всё время поглядывала в сторону мальчика, словно бы не хотела упускать его из виду. Они зашли в учительскую комнату. Эштон почувствовал, как крупные мурашки пробежались по его телу. Так передёрнуло. Передёрнуло от предстоящего. Кажется, мистер Хеммингс хотел что-то сказать, но всё никак не решался. Стоял, мялся на месте. – Я слышу, как вы думаете, – хихикнул ученик. – Это очень громко. – Правда? – учитель слегка улыбнулся. Эштон кивнул. – И о чем я думаю? – Не знаю, – пожал плечами он и сделал пару шагов в сторону мистера Хеммингса. – Вы скажите мне об этом. – он подошёл максимально близко и положил свои ладони тому на плечи. Руки мистера Хеммингса тут же обвили его талию, притягивая ближе. Учитель склонился над учеником и шумно втянул запах его волос. Так вкусно пахнет этот мальчишка. Так сладко. Такой сладкий. Мистер Хеммингс сдавленно простонал. И Эштон понял к чему всё так плавно идёт. Он поднял глаза на учителя и увидел столько похоти в его глазах. Тугой узел завязался в низу его живота. Эштон часто захлопал ресницами. Он чувствовал, как одна рука мистера Хеммингса плавно перешла к нему на живот, а потом чуть ниже, но не спешила спускаться к паху. Мистер Хеммингс впился в губы мальчика страстным поцелуем. Кажется, Эштон этого не ожидал и пискнул. Его руки плавно нырнули в волосы учителя. Также Эштон чувствовал, как что-то упиралось в его бедро. Так быстро? – Мистер Хеммингс, чем это мы с вами занимаемся? – с влажным звуком оторвавшись от губ учителя, спросил мальчик. Кстати, он был рад тому, что Петуния решила покинуть комнату, оставляя их одних. На самом деле, ему было бы, наверное, неудобно заниматься этим при собаке. – Дополнительными занятиями, – с полуприкрытымы глазами ответил мистер Хеммингс. Он попытался поймать губами губы мальчика, но тот удачно извернулся. – Разве не об этом мы с тобой договорились? Я подтягиваю тебя по своим предметам, ты же хорошо учишься. – Да? – Эштон стал прогибаться в пояснице, так как губы учителя перешли к нему на шею. – Тогда почему мы ещё не занимаемся дополнительными занятиями? – максимально невинно спросил он. – Потому что ты ещё не готов, – ответил Люк. – Для начала тебя нужно хорошо подготовить, – от этих слов мальчишка заскулил, представляя, как мистер Хеммингс будет готовить его к занятиям. Он не терпеливо прижался бёдрами к бёдрам учителя. Мистер Хеммингс же поднял его на себя, заставляя Эштона обвить ногами вокруг талии. Теперь они оказались максимально близко друг к другу. Казалось, одежда была лишняя в данной ситуации. И поэтому Эштон вцепился пальцами в футболку учителя и принялся снимать её с мужчины. Футболка тут же полетела на пол, а Эштону открылся вид на подкаченное тело учителя. Так хорошо сложен. В меру подкачан, строен, красив. Всё пропорционально. Эштон от раскрывшегося вида не сумел сдержать себя и провёл ладонью по точенному прессу учителя. С его уст сорвался восторженный вздох. – Нравится? – усмехнулся учитель, придерживая ученика только одной рукой под бёдра. И, кажется, Эштон подозревал, как эта рука напряглась, заставляя вены показываться. Эштон на вопрос учителя закивал. Ему так хотелось провести языком по учительскому прессу. Ему так хотелось услышать сверху стон наслаждения и продолжить изучать своим языком тело мужчины дальше. Но, кажется, у мистера Хеммингса были иные планы, раз он опустил его на кровать, сам же навис сверху. Не разрывая зрительного контакта, мистер Хеммингс принялся медленно выталкивать пуговицы из петель на рубашке Эштона. Мальчик не терпеливо завозился по кровати. Чуть слышно заскулил, пытаясь хоть как-то соприкоснуться с телом учителя. Видимо, мистер Хеммингс делал всё настолько медленно, отчего Эштон капризно захныкал. – Мистер Хеммингс, пожалуйста, – он, кажется, оттолкнул руки учителя в сторону и сам снял с себя рубашку, которая тут же присоединилась к учительской футболке. – Эштон, не торопись, у нас ещё вся ночь впереди, – от этих слов Эштон заскулил, понимая и представляя, как мистер Хеммингс будет преподавать ему дополнительные занятия. Наконец, брюки и треники тоже упали на пол к недавним вещам. Кажется, мистер Хеммингс, как и Эштон не торопился избавляться от последней вещи гардероба. Ему, почему то, казалось, что больше пути назад не будет. Либо они сейчас вступят в связь, либо... Либо ничего вообще не будет. Поэтому, решив что-то для себя, мистер Хеммингс медленно стянул как с себя, так и с мальчишки последнюю вещь. На удивление, Эштон не пытался прикрыться. Наоборот, кажется, старался завести мистера Хеммингса ещё больше. Своими шаловливыми ручками он проводил по своему телу, не забывая пощипывать вставшие соски. В такие моменты он выгибался в спине и разводил ноги в стороны. Кажется, мистер Хеммингс не знал, как перейти к самому главному. Нужно было подготовило мальца – он это знал. Но как? Он приготовил кое-какие вещи, но, наверное, они могут напугать ученика. – Слушай, Эштон, – начал он, садясь на пятки. – Пока мы не начали, я должен кое-что сказать. О кое-чем предупредить. – О чем же? – томно спросил кудрявый, а его нога потянулась к колену учителя, и он принялся водить ступней вверх-вниз. Кажется, его ступня хотела доползти до вставшего члена учителя. Однако мистер Хеммингс перехватил его ногу и взял в руки. – Я хочу кое-что попробовать, но если вдруг тебя это напугает, то мы не будем это применять, – достаточно серьёзно сказал учитель. Видно было, что он очень переживает за ученика. – Что именно? – казалось, всё игривое настроение Эштон испарилось. Он выглядел уже напуганным. Мистер Хеммингс поднялся с кровати и дойдя до шкафа, нашёл там какой-то небольшой пакетик и вернулся на кровать. Сел в ноги мальчику, который, кажется, гулко сглотнул, не имея ни малейшего представления, что находится в этом пакетике. – Что там? – ученик кивнул головой на пакет. – Очень интересные штуки, но, – мужчина помолчал. – Но если они тебя напугают, то мы не будем их использовать. – Покажите, что это. И тогда мистер Хеммингс достал из пакета то, что, казалось, волновало обоих. В его руках оказались один тюбик съедобной смазки с запахом клубники и, кажется, небольших размеров пробка. От вида этого набора Эштон снова сглотнул и поспешил подобрать под себя ноги. Мистер Хеммингс понял, что немного напугал его этим. – Это приятно? – спросил мальчик. А мистер Хеммингс, кажется, уже хотел откинуть эти страшные вещи в сторону и, наверное, забыть о всём своём желании. Он захотел просто притянуть обнажённого мальчишку к себе, усадить на колени и не отпускать. Он, кажется, от такого робкого и боязливого вопроса уже не хотел ничем заниматься, лишь бы Эштон чувствовал себя хорошо. Если Эштон откажет и в этом, то Люк готов плюнуть и на долгожданный секс. – Честно говоря, я не знаю, – и мистер Хеммингс ненавидел себя за собственный, не полный и уклончивый ответ. Ну почему нельзя было сказать так, чтобы успокоить мальчика? Но, на самом деле, мистер Хеммингс действительно не знал. Кажется, кто-то ему говорил, что это приятно.– Мне кажется, да, это приятно. Но я повторюсь, если тебя это пугает, мы не будем это использовать. Кажется, Эштон действительно задумался. Мальчик покусал нижнюю губу, внимательно разглядывая предметы в руках учителя. Вообще-то, он помнит, как смотрел очень познавательное видео, название которого порно. И в этом познавательном видео была схожая ситуация. Кажется, парень, в которого вводили подобные игрушки, получал удовольствие, раз он так громко стонал. Но это же порно, и всё там, кажется, наигранное. Так что верить всему не стоит. Однако Эштон кивнул. Он принял предложение мистера Хеммингса. – Эштон, ты уверен? – осторожно уточнил учитель, уже разогревая лубрикат в руках. Мальчик кивнул и вытянул ноги. – Хорошо, тогда приступим, – учитель чувствовал, насколько сильно билось его сердце. Казалось, его стук он слышал в собственных ушах. – Ты главное расслабься. Лежи и не о чем не думай. Я позабочусь обо всём, хорошо? – Эштон снова кивнул, опускаясь спиной на кровать. Эштон понял, что ему не стоит делать лишних телодвижений, чтобы, во-первых, не навредить самому себе, а во-вторых, кажется, мистер Хеммингс сам всё сделает. Просто лежи и наслаждайся. Куда ж ещё проще задание? Мальчик прикрыл глаза, чувствуя, как учитель навис сверху. Кажется, он даже чувствовал его мельтешение, его не собранность и опасения. – Мистер Хеммингс, поцелуйте меня, пожалуйста, – прошептал он с закрытыми глазами. Кажется, мистер Хеммингс сразу поспешил исполнить его желание, чтобы, наверное, успокоить как себя, так и мальчишку. Когда мягкие губы коснулись его собственных, Эштон, кажется, немного расслабился и успокоился. Он немного сдавил коленями талию учителя. Попытался притянуть его ближе, чтобы прикоснуться своим вставшим членом к члену учителя. Пока он пытался это осуществить, мистер Хеммингс принялся оставлять на его доверительно подставленной шее влажные поцелуи. Скорее, это были не поцелуи, а засосы, после которых тут же расцветали яркие букеты на шее мальчика. Губы учителя спустились ниже. Поцеловали выпирающие ключицы. Дошли до горошин - сосков. Язык учителя принялся играться с ними. С такими розовыми, аккуратными и, мистер Хеммингс уверен, сладкими. Собственно, как и сам мальчик под ним. Эштон заскулил, цепляясь руками за шею учителя. Он хныкал что-то нечленораздельное. Крепко хмурился, кусал губу. Кажется, соски – его эрогенная зона. И мистер Хеммингс взял это на заметку. Не став доводить мальчишку до иступления, мистер Хеммингс спустился ниже. Его губы оставляли нежные, практически невесомые поцелуи на животике мальчика. От таких крошечных поцелуев Эштон захихикал. Он захихикал. Захихикал, совсем, как девчонка. И мистер Хеммингс, кажется, тут же влюбился в этот смех. Но губы пошли дальше и вскоре накрыли эрегированный член ученика. Такое действие заставило Эштона, во-первых, кажется, всем телом подпрыгнуть на кровати, а во-вторых, распахнуть глаза от неожиданности. Он приподнялся на локтях и посмотрел на учителя. Посмотрел на то, как мистер Хеммингс тут же принялся заглатывать его член полностью, словно для него это не было проблемой. Эштон громко застонал. Так приятно. Боже, как приятно. Он легонько толкнулся в горячий рот. Первый раз ему делают такой классный минет. Стоит сказать, ему вообще первый раз в его жизни делают минет. И Эштону что-то подсказывало, что долго он не протянет. Ему нравилось толкаться в рот мистера Хеммингса, так как тот позволял ему это делать. Мистер Хеммингс так правильно и умело втягивал щеки, проводил языком там, где это было нужно, а ещё он нежно и ласково перебирал в руке его отяжелевшие яйца. Эштон, кажется, распадался на мелкие кусочки. – Мистер Хеммингс, я, кажется, скоро... – выдавил из себя ученик. В руках он сжимал простынь, крепко жмурясь. И тут рот с его члена исчез, отчего Эштон снова распахнул глаза. Он выглядел неудовлетворённым. Ещё бы! Лишили такого. – Почему вы остановились? – прохрипел он, смотря на учителя. – Потому что у меня не было цели довести тебя до оргазма, – ответил мистер Хеммингс Эштон устало уронил голову на подушки. Он попытался выровнять дыхание, так как понимал, почему мистер Хеммингс остановился. Понимал, ведь скоро они перейдут к важной части. Он прикрыл глаза, чувствуя, как широкие ладони прошлись по его телу в попытке ещё больше расслабить и переключить внимание на другое. Эштон чувствовал, как мистер Хеммингс снова склонился над его пахом, но он не почувствовал его губы на своём члене. Вместо этого мистер Хеммингс спустился поцелуями по его чувствительным яйцам и вскоре дошёл до сжатого колечка мышц. Как только язык широко прошёлся по самому заветному, Эштон тихо заскулил, чуть прогибаясь в пояснице. Ему очень понравилось это. – Пожалуйста, ещё, – попросил он. Мистер Хеммингс тут же повторил недавнее действие. Он принялся играться с колечком мышц, иногда проникая языком внутрь. Делал он это не часто, чтобы не напугать и не вызвать у мальчика неприятных ощущений. Однако с каждым небольшим проникновением мышцы расслаблялись и позволяли растягивать себя до нужного размера. Мистер Хеммингс вылил на пальцы немного сладко пахнущей клубникой смазки и приставил к колечку мышц. – Эштон, ты готов? – спросил он. Кажется, его голос звучал так, словно он был готов всё бросить при малейшем изменении эмоций на лице ученика. Он внимательно всматривался в лицо Эштона. Эштон же тихо застонал и судорожно закивал, по-прежнему не открывая глаз. Тогда мистер Хеммингс аккуратно протолкнул палец внутрь. Мальчик немного зашипел. Кажется, колечко мышц пыталось вытолкнуть инородный предмет в виде пальца из себя. Эштон захныкал. Приоткрыл глаза. Выглядел он, как ребёнок, которого обманули. Пообещали сладкую конфетку, а вручили кислый лимон. – Эштон, расслабься, пожалуйста, – учитель поцеловал ученика в коленку. Когда мальчишка попытался отстраниться как от проникновения в себя, так и от мужчины, мистер Хеммингс тут же накрыл ртом его изнывающий без внимания член. Эштона тут же подкинуло на кровати. Он выгнулся, и так вышло, что этим он поспособствовал проникновению. Странное ощущение. Палец на две фаланги был внутри. Кажется, оба замерли. Эштон от новых необычных чувств, а мистер Хеммингс от того, чтобы не навредить ещё больше. – Эштон, как ты себя чувствуешь? – выпустив член изо рта, спросил учитель. Его дыхание приходилось ученику на животик. – Странно, – ответил мальчик. Он не открыл глаза. Он прислушивался к своему телу. К своим ощущениям. – Это не больно, но я чувствую дискомфорт. – Хорошо, сейчас станет приятнее, – и оставив на животике мальчика короткий поцелуй, мистер Хеммингс избавил его от неприятных ощущений. Вытащил палец, смочил в новом количестве смазки, хотя все его пальцы уже были полностью влажные. Однако он понимал, что будет использовать столько смазки, сколько потребуется. Он готов использовать её всю, чтобы не вызвать у мальчика неприятных ощущений. Он не хотел, чтобы первый раз Эштона прошёл не приятно. Он хотел дать ему одно лишь удовольствие. Поэтому липкими, влажными пальцами он принялся растягивать его. Один палец проходил спокойно, без каких либо трудностей. Эштон, кажется, даже получал от этого небольшого скольжения огромное удовольствие. Он чуть слышно стонал. Его глаза были плотно зажмуренны, а в руках он мял простыни. Кудрявые волосы пышным одуванчиком распласталась по подушке. Щеки мальчика раскраснелись, губы стали влажными и опухшими от того, что он вечно их кусал и облизывал. Мальчишка выгнулся в спине, когда в растянутое колечко мышц проникло сразу два пальца. Эштон коротко всхлипнул, однако его тут же захлестнуло удовольствие, когда мистер Хеммингс нашёл заветный комок нервов. Эштон выгибался в спине, водил пятками по кровати, сжимал в руках простыни и стонал. Стонал от того, что мистер Хеммингс упрямо стимулировал его простату. С одной стороны Эштон хотел извернуться от такой огромной, дикой стимуляции, но с другой – он не хотел, чтобы этот момент кончался. Когда он пытался уйти от бешенной долбежки, мистер Хеммингс брал его за бедро и притягивал ближе. Учитель быстро работал пальцами внутри ученика, выбивая из уст того вскрики, длинные стоны и всхлипы. – Мистер Хеммингс...мистер Хеммингс, – пискнул он, ощущая, как тугой узел, что завязался в самом начале в низу его живота, стал потихоньку развязываться. Он уже успел зажмуриться, ожидая, когда мощная волна оргазма накроет его с головой. Он ждал, когда узел, наконец, развяжется, и его тело станет ватным. Он ждёт, когда на какое-то время перестанет чувствовать конечности. Он хочет небольшого онемения. Но ничего этого не произошло, так как, мистер Хеммингс с влажным, пошлым звуком вытащил из него пальцы. Где его обещанный, долгожданный оргазм? Мальчик, кажется, со слезами на глазах посмотрел на учителя. – Почему вы остановились? –спросил он хриплым голосом. – Я не хотел, чтобы ты кончал лишь только с моими пальцами внутри себя, – пожал плечами он. Казалось, мистер Хеммингс вообще не обращал внимания на свой истекающий смазкой и нуждающийся во внимании член. – Это только начало, – только он хотел прижаться губами к губам ученика, как на всю комнату оглушительно зазвонил чей-то телефон. От неожиданности оба вздрогнули. По рингтону Эштон понял, что звонили ему. Он быстро вылез из-под тела учителя и на ватных ногах подбежал к своему портфелю, забытому, казалось, у порога комнаты. Отыскал телефон и только хотел было ответить на звонок, как мистер Хеммингс быстро подойдя к нему, поднял на руки и вернул на кровать. Опустил спиной на кровать, сам навис сверху. Эштон же нашел время и ответил на звонок. Тут же услышал голос мамы. – Эштон, ты где? Мы завтра утром будем дома. – Я...я у Калума, – выдавил из себя мальчик, чувствуя, как учитель вернулся к прежнему занятию. Только сейчас он обмазал пробку со всех сторон и приставил к плотно сжатому колечку мышц. Толкнул внутрь, а Эштон прикусил ребро ладони, чтобы мама не услышала его пошлых стонов. – А, ты у Калума? – Эштон угукнул, боясь издавать любые звуки. Он чувствовал, как пробка проникла в него, растягивая стенки в стороны. Мальчик несколько раз моргнул, пытаясь сморгнуть слезы. – Да, я думаю, останусь у него с ночёвкой, – пискнул он. Мистер Хеммингс в это время накрыл его член ртом и принялся сосать. Его пальцы двигали в нём пробку туда-сюда. Он вытаскивал прибор и загонял в расслабленное тело снова. – Ааа, – даже сейчас не видя маму, Эштон был уверен в том, что она кивнула. – А чем вы занимаетесь? – Я сейчас немного занят, – ответил он и тут же прикусил губу до боли. Крепко зажмурился, а его рука, держащая телефон, сильно дрожала. Он боялся, что выронит телефон. – Мы играем в видео игру. Кажется, мама поняла, но Эштон её уже не слышал. Кажется, она сбросила, сказав, что не будет отвлекать. И телефон всё таки выпал из его рук. Он до хруста выгнулся в спине, насаживаясь на пробку и вскидывая бёдра вверх. Боже, так приятно. Ему, казалось, никогда не было так приятно, как сейчас. Он кусал свои губы, двигал бёдрами навстречу. Также он слышал, как мистер Хеммингс тяжело дышал, нависнув над ним. Он знал, что мистер Хеммингс держится на последнем слове. – Зачем вы это сделали? – между быстрыми толчками спросил ученик. – Сделал, что? – губы мистера Хеммингса нашли его бедро и принялись оставлять поцелуи. – Затолкали эту штуку в меня, когда я ответил на звонок мамы, – мальчишка еле как оторвал тяжёлую голову от подушки и взглянул на учителя. – Не знаю, – честно ответил мужчина, пожав плечами. Хотя он знал, зачем так поступил. Знал, ведь, кажется, хотел, чтобы кто-то посторонний услышал его мальчика. Однако он не знал, что это была мама. – Я не думал, что это твоя мама. Давай позвоним кому-нибудь еще? – предложил учитель, настолько сильно загнав пробку внутрь, отчего Эштон вскрикнул, а пальцы на его ногах сжались. – Зачем? – Ну как это? Я хочу, чтобы моего мальчика слышали, – зашептал мистер Хеммингс. Его губы перебрались выше и замерли в нескольких сантиметрах от губ мальчишки. – Я хочу, чтобы этот кто-то услышал, как мой мальчик умеет стонать, кричать и скулить от желания. Я хочу видеть, как будут меняться эмоции на твоём лице, когда кто-то будет задавать тебе серьёзные вопросы, а ты будешь не в состоянии ответить. Единственное, что ты будешь чувствовать – это мои губы на своём члене и пробка, которой я буду долбить тебя прямо в простату. Я хочу видеть, как ты будешь распадаться на маленькие кусочки, – затем учитель накрыл губы мальчика. Его язык тут же проник внутрь ученику и принялся трахать его рот. Иначе и не скажешь. Его движения были подобны половому акту. А мальчишка стонал, правда его стоны были приглушены. Также он зачем-то представил все слова мистера Хеммингса. Он представил, как кто-нибудь сейчас снова позвонит, а он возьмёт трубку. Начнёт отвечать на какие-то вопросы, кажется, будет что-то решать, а мистер Хеммингс в это время будет тягуче медленно двигать в нём пробку. Он будет доставать её практически полностью, а потом снова загонять, отчего будет слышаться пошлый, громкий, влажный звук. Эштон, кажется, хочет почувствовать себя полностью наполненным. Он хочет почувствовать, как его голова будет покрываться дымкой желания, и сам он ничего не сможет вымолвить. Он хочет почувствовать, как мистер Хеммингс вытащит пробку из него и заменит ее своим широким языком. Он, кажется, хочет почувствовать, как тот будет толкаться языком внутрь, ища заветный бугорок. И когда он его надет, то он будет давить только на него. Эштон захныкал. Он в таких красках всё представил, что ему, почему то, показалось, что всё уже происходит на самом деле. Однако мистер Хеммингс так и продолжал размеренно иметь его пробкой, поглядывая на смену эмоций на его лице. – О чем ты задумался? – спросил учитель. – Я... – Эштону пришлось прочистить горло, так как его голос был настолько сиплым и тихим. – Я зачем то представил всё, что вы сказали. Учитель заинтересовано вскинул брови. – И как ты это себе представил? – Я представил, как вы замените пробку своим языком, а я буду пытался найти ответы на вопросы того человека, – выдохнул мальчик. Тут же он почувствовал, как мистер Хеммингс с влажным звуком вытащил пробку из него, и внутри стало так пусто, влажно. Колечко его мышц было сильно растянуто и желало заполненности, однако кроме холодного воздуха ничего не было. Мальчишка недовольно захныкал, ведя бёдрами назад в попытке наткнуться либо на длинные умелые пальцы, либо на недавнюю пробку. Однако какое-то время ничего не было. Он ощущал, что долго не протянет, и, кажется, мистер Хеммингс это понимал. Поэтому он быстро спустился вниз и разместился между его раздвинутых ног. Язык прошёлся как по вставшему члену, собирая огромные капли смазки с головки, так и по яичкам, затем нырнул вниз. Прошёлся по колечку мышц, проник внутрь, поигрался с комочком нервов, пощекотал стенки. И всё. Мистер Хеммингс отстранился. Он лёг на мальчика сверху, но не спешил что-либо делать. Вместо каких-либо действий, он запустил пальцы в его волосы и принялся делать ему массаж головы. Это, несомненно, приносило удовольствие, но не то, которое хотел Эштон. Губы учителя принялись оставлять на нежном юном личике мальчика крошечные поцелуи. Кажется, всё тут же прикрылось. Эштону казалось, что весь секс тут же отошёл. Точнее, его отодвинул мистер Хеммингс. – Почему мы не продолжаем? – спросил он. Он принялся толкаться своим членом навстречу члену мистера Хеммингса. – Потому что тебе нужно передохнуть немного, – ответил учитель, отвечая на его движения бёдрами. – Почему? – мальчик нахмурил брови. – Потому что я не хочу, чтобы ты тут же кончил, как только я войду в тебя, – он заглянул в его глаза. – Я не для этого терпел столько времени. Обе пары глаз скользнули вниз, на вставший член учителя. Эштон прям почувствовал боль мистера Хеммингса в собственных яйцах. Невыносимо терпеть, ждать, когда собственный член изнывает от внимания. – Давайте продолжим. Если мы не начнём, то, кажется, вы кончите раньше меня, – мальчишка изогнул губы в хитрой улыбке. – Я не хочу торопится, – однако мужчина поставил руки по обе стороны от головы мальчика и приготовился к следующему этапу. – Это может быть немного больнее, поэтому говори мне всё, что чувствуешь, хорошо? – Эштон кивнул, сгорая от нетерпения. Мистер Хеммингс опустил взгляд вниз, устроился поудобнее, перехватил руками мальчишку под коленками и притянул к себе. Головка его члена упёрлась в сжатое, влажное и блестящее смазкой колечко мышц. Он чуть толкнулся. Движения были тугими и не особо приятными, даже если было много смазки. Мистер Хеммингс кусал внутреннюю сторону щеки, стараясь не войти одним толчком и не сорваться на бешенный ритм. Он посматривал на мальчишку, который плотно зажмурив глаза, хватался за его широкие плечи. Кажется, за эти несколько секунд они вспотели сильнее, чем за то время, пока исследовали тела друг друга. Член учителя вошёл ещё на несколько сантиметров внутрь. Мистер Хеммингс снова посмотрел на мальчика. Тот одной рукой сжимал простынь, вторую же разместил на своей груди. Его тонкие пальчики игрались с бусинами сосков. Видимо он пытался переключить внимание на другую часть тела, чтобы неприятные ощущения не чувствовались так ярко. Мистер Хеммингс накрыл одной рукой член ученика и сделал пару движений вверх–вниз. Мальчишка застонал. Толкнулся вперёд, тем самым поспособствовав проникновению члена мистера Хеммингса ещё дальше. Когда бедра учителя вплотную встретились с бёдрами ученика, оба поняли, что можно на какое-то время остановится. Точнее, это понял один лишь мистер Хеммингс. Он перевёл взгляд на лицо ученика. Тот кусал губы, шумно дышал через нос и выглядел очень измученным. Кажется, Эштон выдохнул с облегчением, ведь проникновение не было особо приятным. С каждым новым толчком, что учитель входил в него, Эштон воспринимал это, как... Он чувствовал, как его медленно, но верно и сильно растягивают. Растягивают на размер члена. Его буквально таранили. Мальчик смог полностью расслабиться. Чуть приоткрыл глаза и увидел перед собой лицо мистера Хеммингса. – Как ты себя чувствуешь? – шепотом спросил он. – Нормально, но этого слишком много, – ответил мальчик, хмурясь. – Давайте в следующий раз используем пробку побольше. – Мой член слишком большой для тебя? – с усмешкой спросил учитель. Эштон лишь кивнул. – Я уверен, в скором времени ты его очень полюбишь, что даже ничего не придётся использовать. Ты будешь принимать его полностью, – шептал он на ухо ученику. Эштон сгорал от смущения. – Всегда. Ты будешь всегда его так хорошо принимать. Эштон нетерпеливо застонал, чуть ведя бёдрами. Мистер Хеммингс взял его за бедра и сделал первый толчок. Головка его члена тут же попала по заветному комочку нервов. Так приятно. Эштон выгнулся в пояснице. Он обхватил ногами учителя за талию, упирая пятки ему в поясницу. За первым толчком пошёл второй, третий и последующие. Они вошли во вкус. Мистер Хеммингс активно двигался в ученике, не забывая иногда дотрагиваться рукой как до острых сосков, так и до вставшего члена мальчика, зажатого между их телами. Так как оба они долго терпели, то развязка начала быстро их догонять. Мистер Хеммингс тут же переложил свои руки мальчику на голову. Одной рукой он взял его за волосы, другой – за подбородок, фиксируя в одном положении. Глазами он впился в глаза напротив. – Эштон, смотри на меня, – шумно дыша, попросил он. – Эштон, я хочу видеть все твои эмоции. Я хочу видеть, как изменится твоё лицо, когда оргазм настигнет тебя. Его бедра бешенно толкались навстречу бедрам мальчишки. Член безжалостно таранил всё внутри, вечно попадая по простате, отчего Эштон кричал в голос. Иногда его глаза закрывались, но тогда мистер Хеммингс переставал втрахивать его в диван. Он просто останавливался и ждал, когда мальчишка снова откроет глаза и посмотрит на него. Он ждал, даже если его бедра мелко дрожали. Он терпел, ждал, когда Эштон начнёт хныкать и вести бёдрами, чтобы получить необходимые ему толчки по его простате. – Мистер Хеммингс, почему вы вечно останавливаетесь? – захныкал он. Его глаза застилали слезы, он смахивал их. Его губы и подбородок уже начали дрожать. Он вот вот расплачется. – Потому что ты не смотришь в глаза, как я тебе сказал, – голос мистера Хеммингса был низким и, наверное, в какой-то степени грубым. Его челюсть была плотно стиснута, а глаза стали максимально тёмными. – Мистер Хеммингс, пожалуйста... – мальчик выгнулся в спине, а пятками подтолкнул учителя в свою сторону. Таким образом, он вынуждал его двигаться. Он призвал его двигаться. Конечно, ему было трудно откинуть голову на подушки, что он очень хотел, но рука, что сжимала его волосы, не позволяла это сделать. Тогда он насаживался на член учителя сам и старался держать глаза открытыми, хотя ничего не видел перед собой. Пред оргазменная пелена застелила его глаза. Мистер Хеммингс сжал его челюсть рукой, а бёдрами возобновил движения. Он чувствовал, как бедра мальчишка уже стали мелко подрагивать. С каждым толчком он ощущал, как хватка ног на его талии становилась слабее. Он тоже старался неотрывно смотреть в зелёные глаза с большим зрачком. По широкому зрачку мистер Хеммингс понимал, что мальчик сейчас находится, кажется, на самой высокой ступени наслаждения. Они смотрели друг другу в глаза, в то время, как их бедра, казалось, с огромной силой врезались друг в друга. Эштон чувствовал, как его член, что был сжат между их телами, размазывал естественную смазку по их животам. Он ощущал, как они каждый раз задевают его член, отчего он, Эштон, кажется, уже кричал. Кричал от огромной стимуляции. Он чувствовал лёгкую боль в бёдрах. Этого было слишком много. Слишком много члена мистера Хеммингса глубоко в нём, но это настолько ему нравится, что он готов стерпеть боль. Слишком много их резких толчков, отчего его член трётся о их тела. Таким образом, они дополнительно стимулируют его. Все это стимулирует его. Он ощущает себя раскалённым проводом. – Смотри мне в глаза, – сказал учитель, а Эштон уже ощущал лёгкую боль в челюсти от сильной хватки. Мальчик лишь закивал, не уводя взгляд. Он видел в глазах напротив лишь огромное желание. Глаза учителя были затуманены. – Смотри мне в глаза, даже если ты почувствуешь, как начнёшь кончать. Смотри только мне в глаза, не смей опускать взгляд, – честно говоря, Эштон не понимал, к чему мистер Хеммингс вынуждал его это делать. Какой-то пунктик? Но он опять же коротко кивнул. Смотрел. Смотрел и ждал, когда салют из чувств взорвётся в нём. Он ждёт, когда мощный оргазм пробьет его тело. Мистер Хеммингс по слегка нахмуренным бровям и сжатой между зубов губе понял, что мальчик уже на грани. Стоит сделать ещё пару резкий, размашистых толчков, как мальчик под ним раскрыл рот в немом крике, а всё его тело сжалось, вытянулось струной. Мистер Хеммингс видел, как Эштон часто заморгал, но старался держать глаза открытыми. Он шумно дышал, а из его груди вырывались редкие стоны. Он метался по кровати, по-прежнему прижимая учителя к себе. Мистер Хеммингс видел, как тот на секунду позволил себе закатить глаза, когда по его раздраженной простате мощным потоком ударила горячая сперма. Мальчишка выгнулся в спине, скуля. Он хныкал. Этого было много. Всего много. Но он чувствовал себя удовлетворённым. Но также он ощущал, насколько сильно раздражённо его тело. Его тело перестимулировано. Внутри него стало в два раза больше смазки, спермы. Всё перемешалось. Так липко, скользко, мокро... Немного не приятно, ведь вся эта влага стала быстро засыхать. Мистер Хеммингс не спешил покидать юное тело ученика. Он, наконец, освободил как челюсть, так и волосы Эштон от своего захвата. Мальчик мог блаженно прикрыть глаза и, наконец, расслабиться. Его глаза закрывались, он хотел спать. Дикий секс выбил из него последние силы. Он еле выдерживал тело учителя на себе, даже если мистер Хеммингс наваливался на него не полностью. – Эштон, как ты себя чувствуешь? – нежно спросил учитель. Кажется, того грубого и сурового в сексе учителя, как рукой сняло. Сейчас он был очень расслаблен. Он нежно провёл рукой по щеке ученика, заправил кудрявую прядь ему за ухо, оставил быстрый поцелуй на опухших губах. – Сейчас нормально, но боюсь, завтра будет болеть всё тело, – он пожал плечами, а мистер Хеммингс, кажется, немного пожалел о своём натиске. – Прости, – извинился учитель. Он приподнялся на руках, избавляя ученика от своего веса. – За что вы извиняетесь? – мальчик нахмурился. – Наверное, всего этого было для тебя действительно очень много, – он хотел было выйти из растянутого колечка мышц, но Эштон притянул его к себе, скрестив ноги за его спиной. – Прости, что не дал выбрать, а напал с этим всем, – кажется, мистер Хеммингс действительно сожалел. – Хэй, мистер Хеммингс, посмотрите на меня, – Эштон дотронулся до лица учителя, вынуждая посмотреть его на себя. – Я хочу, чтобы вы знали, что это, кажется, был мой самый лучший секс в жизни. Хотя, скорее это был мой самый лучший первый секс. Я очень рад, что он был с вами. – от его слов учитель просиял. Мужчина сгреб мальчика в объятия, меняя их местами. Теперь он лежал спиной на кровати, а Эштон оказался сверху. Угол поменялся. Немного наслаждения, но оба были настолько уставшие и вымотанные, отчего не обратили на это внимания. – Тебе действительно понравилось? – спросил учитель. Эштон кивнул, удобно устраиваясь на груди учителя. Его глаза закрылись. Он слушал размеренный стук сердца под собой. Так приятно. Успокаивает и убаюкивает. – Мне очень понравилось, спасибо. И мальчишка провалился в сон, а мистер Хеммингс ещё долго лежал с тупой улыбкой на лице. Его широкие ладони сжимали тело ученика в объятиях, словно бы мальчишка мог испарится. Мистер Хеммингс, кажется, теперь очень им дорожит. Он не хочет потерять своего кудрявого мальчика. Не сейчас. Не сейчас, когда обрёл, наконец, счастье.