Дополнительные занятия (изменившие жизни?) /Мой учитель

Глава Десятая

Утро встретило Эштона яркими, назойливыми лучами, что норовили пощекотать его лицо. Мальчишка перевернулся на другой бок. Кажется, где-то посреди ночи мистер Хеммингс покинул его тело, но из кольца рук не выпускал. Эштон чувствовал тёплое дыхание у себя на шее. Он приоткрыл глаза, повернул голову назад и увидел белую курчавую копну волос. Оказывается, у мистера Хеммингса слегка волнистые волосы. Так мило. Теперь они оба кудрявые. Мальчик еле как выпутался из объятий учителя и поспешил отправиться в душ, так как вся вчерашняя влага между его ног засохла и покрылась небольшой коркой, отчего ему было не удобно. Оценив в зеркале свое утреннее отражение, он зашёл в душ. В лицо сразу ударила струя прохладной воды, заставляя его полностью проснуться. Наспех помылся и уже хотел выходить из душа, как почувствовал руки на своей талии. Это заставило его вздрогнуть и обернуться. Позади него стоял мистер Хеммингс собственный персоной. Он всё ещё выглядел сонным. Однако его член был бодр и полон сил. Стоял в боевой готовности. – Вы меня напугали, – сказал Эштон и хотел было повернуться лицом к учителю, однако руки мистера Хеммингса на его бёдрах не позволили ему это сделать. Он удерживал его в одном положении. – Обопрись о стену и разведи ножки в стороны, малыш, – его горячий шёпот заставил мурашкам пробежаться по спине ученика. Эштон сделал, как было велено. Он чувствовал, как становился внизу твёрже. Он оперся руками о стену, раздвинул ноги в стороны и чуть прогнулся в пояснице. – А теперь наслаждайся, – это были последние слова мистера Хеммингса, а затем он приступил к действиям. Одна его рука скользнула вниз и обхватила член ученика. Эштон заскулил, сразу же толкнувшись в широкую ладонь. Пока мистер Хеммингс готовил своего мальчика, разогревал, вторая его рука кружила у растянутого со вчерашнего дня колечка мышц меж его ягодиц. Эштон, кажется, и не заметил того момента, когда в нём уже было два пальца. Два пальца размеренно трахали его. Первая же рука по-прежнему ласкала его член. Эштон еле стоял на ногах. Его пальцы бессмысленно хватались за кафель в душе. Его волосы стали мокрыми, так как вода упрямой струей била только его. Кажется, на мистера Хеммингса вода вообще не попадала. Он, кажется, стоял максимально далеко от мальчика, но в то же время настолько близко. Вскоре мистер Хеммингс заменил свои пальцы своим членом. Проник в растянутое колечко мышц без какого-либо сопротивления. Эштон лишь пискнул, а затем низко опустил голову. Он почувствовал, как учитель усилил хватку на его бёдрах, а сам стал вкалачиваться в его тело. Его бедра с огромной силой врезались в узкие бедра ученика. Эштон еле слышно стонал, насаживаясь на член учителя. Он сжимал пальцы в кулаках. По его шее огромным потоком била вода. Он еле держался на ногах. Кажется, его тело мелко дрожало. Также он чувствовал лёгкий дискомфорт, когда выгибался в спине больше положенного. Мистер Хеммингс трахал его глубоко. Эштон в этот момент чувствовал его член под другим углом. Он выпрямился и почувствовал своей спиной широкую грудь учителя. Мистер Хеммингс позволил своей руке скользнуть по телу мальчика и обвить пальцами его тонкую нежную шею. Одна его рука по-прежнему сжимало его бедро, вторая – не сильно сжимала его горло. Эштон не хрипел, но чувствовал небольшой дискомфорт, однако, кажется, это было то, что надо. Грубые, глубокие толчки по его простате были дополнением к прохладной воде и хватке на его горле. С его уст срывались хриплые стоны. Мальчишка выгибался в спине. Цеплялся руками как за бедра учителя, стоящего позади себя, так и скользил ими по кафелю перед собой. Его глаза были закатаны, а рот широко раскрыт. Он ловил губами капли воды. Вода снова приходилась на него. На его лицо, губы, глаза. А так же на его вставшие, уже раздражённые соски. Мощные потоки воды упрямо били по его соскам. Он чувствовал, как всё доводило его. Всё здесь стимулировало его тело. Член мистера Хеммингса долбил его простату, рука грубо водила по его вставшему члену вверх-вниз, а вода попадала на его соски. Он чувствовал себя натянутой струной. Его снова натянули. Мистер Хеммингс снова натянул его на свой член. – Мистер Хеммингс, я уже скоро... – еле как ответил Эштон. Он чувствовал, как мистер Хеммингс переложил обе руки ему на бедра и принялся с ещё большей силой и скоростью трахать его. Его губы нашли юную шею, и он принялся оставлять засосы. Член таранил его, а губы, казалось, грызли его шею. Мальчишка выгнулся в последний раз, а мышцы его тела стали быстро сокращаться, отчего он даже не заметил, как мощный, сильный оргазм настиг его. Мистер Хеммингс почувствовал, как мышцы тела мальчика стали с огромной силой сжимать его член в себе. Мистер Хеммингс зарычал, его зубы впились в нежную кожу, оставляя после себя след. Он сильно сжал его бедра в своих пальцах, а затем излился глубоко внутрь. Какое-то время он оставался внутри мальчишки, пытаясь выровнять своё дыхание. Руками он перестал сжимать бедра мальчишки. Теперь он обнимал его поперёк талии, прижимая к своей груди. Под пальцами ощущалось учащённое биение сердца парнишки. Начало клонить в сон, однако прохладный душ не позволял этого. Мистер Хеммингс стал покрывать плечи и шею мальчишки нежными поцелуями. – Ты успел помыться? – раздался хриплый голос у уха. Эштон лишь еле кивнул. – Тогда помоешься ещё раз. Он, наконец, покинул тело Эштона. Внутри мальчишки стало так пусто и одиноко. Он чувствовал, как сперма учителя вытекала из его растянутого колечка мышц и текла вниз, по внутренним сторонам его бедер. Колечко мышц сжималось, но, к сожалению, не находило ничего, что бы можно было сжать глубоко в себе. Эштон собрал пальцами капли спермы учителя со своих бёдер. Размазал вязкую и скользкую субстанцию пальцами. Затем подставил потоку воды. Мистер Хеммингс всё это время неотрывно наблюдал за его действиями. Мистер Хеммингс лишь поднял его голову и нежно прикоснулся к его губам. Целовались они не долго. Кажется, Эштону надоело стоять под душем, раз он решил их поменять. Волосы учителя тут же намокли и прилипли ко лбу. Пока мистер Хеммингс блаженно прикрыв глаза, наслаждался тёплыми струями воды, Эштон взял губку, намочил, полил гелем для душа и принялся водить ею по подкаченному телу перед собой. Он взял учителя за руку и прошёлся губкой по каждому пальцу, растирая пену и гель. Мистер Хеммингс не отрывал глаз, полностью расслабившись. Его тело расслабилось под пальцами мальчика. Эштон же перешёл губкой выше по плечу. Прошёлся по шее. Обогнул плечи и принялся мылить спину. При этом Эштон стоял близко к мистеру Хеммингсу. Он видел, как мистер Хеммингс расслабился полностью в его руках. Губка, ведомая рукой Эштона пошла дальше. Теперь Эштон мылил пресс учителя. Он уделял этому особое внимание. Кажется, мистер Хеммингс вообще уснул, раз никак не реагировал на его двусмысленные движения. Только рука Эштона сползла вниз, к члену, мистер Хеммингс тут же распахнул глаза. Перехватил его руку, не позволяя спуститься дальше. – Эштон, нет, – этих слов, как и требовательного тона было достаточно, чтобы Эштон перестал делать всё, что делал до этого. Он лишь пристыженно опустил взгляд, но продолжил мылить тело учителя. Он понял, что спускаться – сейчас не лучшая идея. Мистер Хеммингс, кажется, хочет отдохнуть от всего. Хочет расслабиться. Теплая вода тут же смыла всю пену. Эштон мог бы уже выходить, однако он остался, чтобы посмотреть, как мистер Хеммингс будет мыть свои волосы. – Ты можешь идти, – сказал мистер Хеммингс и подставил лицо струям воды. – Я останусь, – на его слова учитель лишь пожал плечами. Мистер Хеммингс взял шампунь и выдавил немного на ладонь. Растер в руках. Запустил мыльные пальцы в волосы и принялся втирать шампунь в кожу головы. При этом глаза его были закрыты, а голова запрокинута. Когда вода попала на мыльные волосы, то пена тут же быстрыми тонкими струйками начала очерчивать его тело. Мыльные дорожки побежали по его шее вниз. С широкой груди добрались до пресса и впалого живота. Казалось, любовно задержались на узких бёдрах и затерялись в коротких жестких лобковых волосах. Эштон следил за их следующей траекторией. Уже небольшие струйки воды вперемешку с пеной очертили его член. Задержались на нём, а потом по капельке стали стекать с головки его члена вниз, на дно ванны. Эштон от созерцания такой картины сглотнул. Да наверное сглотнул так громко, раз мистер Хеммингс приоткрыл глаза. – Даже не думай, – предупредил он, смывая пену с волос. – Эштон, я думаю, тебе действительно хватит. Иди ставь чайник, – и мужчина развернулся к нему спиной. Эштон лишь раздосадованно вздохнул и вышел из ванны. Наспех обтерся полотенцем и накинул на голое тело футболку учителя. Вышел из ванной комнаты и тут же чуть не врезался в Петунию, что стояла у двери. Собака виляла хвостом из стороны в сторону. Её глаза весело блестели. Она тут же прижалась к его руке, когда он нагнулся к ней. – Доброе утро, красавица, – он потрепал её по голове. – Пойдём завтракать? – собака радостно взвизгнула. Пока Эштон был занят приготовление какого никакого завтрака, мистер Хеммингс уже вышел из душа. Вошёл на кухню только в одном полотенце на бёдрах. – Так чудесно пахнет, – сказал учитель, отчего мальчишка подпрыгнул от неожиданности у плиты. Эштон обернулся и тут же покрылся румянцем с ног до головы. Его кадык нервно дёрнулся от созерцания такой картины: крупные капли воды стекали вниз по телу мистера Хеммингса и терялись под полотенцем, что охватывало его бёдра. Пока Эштон пялился на полу обнажённого учителя, мистер Хеммингс смотрел на него. Ему нравилось то, что он видел. Мальчишка был одет только в его длинную футболку, которая, кстати, еле прикрывала его ягодицы. Эштон в буквальном смысле лапал взглядом тело учителя. Мистер Хеммингс наслаждался его взглядом. Ему нравилось, как он влиял на мальчика. Он больше чем уверен, что Эштон сейчас свёл ножки вместе, так как растянутое колечко мышц стало просить заполнить себя чем то. Оно судорожно сжималось. Мистер Хеммингс уверен, мальчишка потёк. – Эштон? – окликнул его он, отчего Эштон снова вздрогнул и перевёл взгляд выше, на лицо учителя. – Да, мистер Хеммингс? – Кажется, твоя яичница подгорает, – он сжал губы в тонкую линию. Он еле сдержал смешок, что чуть не вырвался с его уст. Эштон на секунду застыл, кажется, не до конца понимая, что произошло. Затем он почувствовал запах гари и тут же обернулся к плите. Стал быстро убирать слегка подгоревшую яичницу. Он выглядел таким милым в этот момент. Выглядел, как милая, нежная, хрупкая, ласковая, податливая жёнушка. Жёнушка. От этой мысли мистер Хеммингс нахмурился. Странная мысль, однако. Учитель мотнул головой и ушёл к себе в комнату переодеваться. Когда снова вошёл в кухню, Эштон уже сидел за столом и, кажется, терпеливо ждал его прихода. На столе уже всё стояло в готовом виде. По тарелкам были разложены небольшие кусочки яичницы, по кружкам разлит ароматный кофе. Столовые приборы лежали у тарелок. А на лице Эштона была милая улыбка. Жёнушка... Мистер Хеммингс мотнул головой, отгоняя от себя ненужные мысли. Сел за стол и принялся к завтраку. Яичница, на удивление, оказалось даже если и подгорелой, но очень вкусной. Дополнением к ней шёл кофе. – Я давно так вкусно не ел. Спасибо, Эштон, – учитель улыбнулся ученику, отчего тот заалел. Он нагнулся к Эштону и оставил на его щеке нежный поцелуй. – А что вы обычно едите по утрам? – спросил Эштон, отправляя в рот кусочек яичницы. – Обычно старый кофе пью и всё, – пожал плечами он. Кажется, Эштон как-то взгрустнул. – Хэй, малыш, я не думаю, что тебе стоит забивать этим голову, – его рука прошлась по нежной щеке мальчика. – Во-первых, я всегда занят и у меня не всегда получается нормально перекусить. – Говорит ли это о том, что я должен готовить вам каждое утро? – улыбнулся мальчик. – Хэй, Эштон, ты ничего мне не должен, – достаточно серьёзно сказал мистер Хеммингс, заглядывая в глаза напротив. Однако в голове его красным цветом горело одно единственное слово "Жёнушка..." И это его пугало. Эштон на секунду задумался. Затем отложив вилку в сторону, в мгновение ока оказался на бёдрах мистера Хеммингса. Он просто оседлал его, отчего футболка на его теле задралась вверх, обнажая его ножки больше положенного. Мистер Хеммингс от таких действий чуть не подавился воздухом. Тяжесть тела ученика так правильно приходилась на его колени. Его руки, кажется, против его воли поползли вверх и остановились на обтянутых тонкой тканью футболки ягодицах. Он чуть сжал попку ученика, отчего Эштон чуть слышно пискнул. – Эштон, ты же понимаешь, что заниматься чем-либо мы сейчас не будем?! – кажется, мистер Хеммингс не верил собственным словам, раз его руки принялись гладить мальчика на его коленях. Его ладони то поднимались, то опускались с ягодиц ученика, отчего Эштон, кажется, еле слышно постанывал. Он не верил своим словам, так как в его голове уже стали вырисовываться картинки продолжения их действий. Он уже видит, как снимет с юного тела ненужную тряпку и откинет в сторону. Он видит, как избавит и себя от домашних шорт с нижним бельём. Он видит, как чуть приподнимет мальчика и сразу насадит на свой член, отчего Эштон заскулит. Этот кудрявый мальчик снова будет натянут на его член. Этот кудрявый мальчик снова будет стонать и извиваться. Этот кудрявый мальчик снова будет просить больше. Этот кудрявый мальчик станет таким податливым. Он снова будет нежным. Он будет наполнен. Наполнен его членом, а потом и его семенем до краёв. Этот кудрявый мальчик... Однако ничего это не имело продолжения, так как, как не кстати, зазвонил телефон Эштона. Позвонила опять мама. – Эштон, мы скоро будем, – услышал мистер Хеммингс её голос в трубке, так как Эштон все ещё сидел на его коленях. – Да, хорошо, я вас жду, – ответил Эштон, чувствуя, как губы мистера Хеммингса нашли его чувствительную и между прочим цветную шею. Эштон чувствовал, как тот, словно бы специально оставлял на его шее громкие, влажные поцелуи. Также он чувствовал, что мистер Хеммингс, он уверен специально, сжимал в руках его ягодицы. А иногда его длинные пальцы проникали под футболку и находили растянутое колечко мышц. Он, словно бы не в значай пробегался пальцами по внутренним сторонам его бёдер. Эштон выгибался в пояснице, крепко прижимая телефон к уху. Кажется, мама диктовала ему что-то. Кажется, список продуктов или что-то в этом роде. Но дело в том, что он не слышал. Он не мог её слышать из-за крови, стучащей набатом в его ушах. Он её не слышал. Он чувствовал лишь своё тело. И всё. Он чувствовал, как мистер Хеммингс нырнул пальцем в него. И Эштон выгнулся в его руках, сильно прикусив губу. Мама что-то спросила. Но он не услышал вопроса. Он крепко зажмурился, стараясь не стонать от того, что теперь в нём находилось два пальца, и мистер Хеммингс разводил их в стороны ножницами. Он растягивал его ещё раз. Ещё раз готовил. Только сам мистер Хеммингс не до конца понимала для его он это делает. Для чего то же он начал это делать? Наверное, он начал это делать, потому что теперь у него зависимость от тела этого мальчишки. Ему необходимо чувствовавать жар тела на своих коленях. Он хочет знать, как тело мальчика реагирует на него и его тело. Он хочет это видеть. Эштон, кажется, переспросил ещё раз. Начал говорить что-то, но мистер Хеммингс его не слышал. Он был занят тем, чтобы удачно и быстро приподнять его одно рукой, а другой стянуть с себя мешающие вещи. Он был занят тем, чтобы снова насадить этого сладкого мальчика на свой член. – Приподнимись слегка, малыш, – шепнул он. Он надеется, что мама Эштона ничего не услышала, а была занята тем, что перечисляла что-то. Эштон сделал, как было велено. Он чуть приподнялся с колен учителя, а мистер Хеммингс быстро спустил шорты и нижнее бельё к лодыжкам. Его руки подхватили Эштона под бёдра и принялись аккуратно и медленно насаживать его на свой стоящий колом член. От Эштона, казалось, ничего и не требовалось. А, ну, разве что не стонать. Он только сжимал в руке футболку на плечах учителя и крепко жмурился. Так же он сильно стиснул зубы. Он чувствовал, как мистер Хеммингс аккуратно толкнулся в колечко мышц головкой члена и не встретив сопротивления тела, толкнулся глубже. Эштон до боли прикусил губу, чувствовуя, как головка члена учителя точно попала по простате. Мистер Хеммингс усадил его на свои бёдра полностью. Он теперь снова в нём. Он снова чувствовует, как бархатные стенки сжимали его член со всех сторон. Так правильно. Так узко. Так жарко. Так нужно. Мистер Хеммингс выдохнул в плечо мальчику и толкнулся для пробы, крепко держа Эштона за бёдра. Эштон тихо проскулил. Кажется, оба уже не слышали женский голос в трубке. Хотя, наверное, мама Эштона сама что-то рассказывала и ей, видимо, не нужно было, чтобы её перебивал голос сына. Наверное, она говорила что-то такое, на что отвечать не нужно было. И это было на руку. Конечно, мистер Хеммингс немного устал от её голоса, так как слышал всё то, что слышал и Эштон. Казалось, Эштон вообще был сейчас не здесь, не с ним, а где-то далеко. Его глаза были закатаны, рот приоткрыт. Свободной рукой он крепко держал учителя за плечо, а сам скакал на члене. Но скакал тихо. Он быстро приподнимался, чтобы член мистера Хеммингса покидал его тело полностью, а потом так же быстро, но уже немного медленее насаживался обратно. Их бёдра соприкасались уже медленее и плавнее. Эштон делал резкие скачки, но при этом не издавал ни звука. Ни издавал и звука, как он, так и мистер Хеммингс. Также не было слышно их слияния. Ну, по крайней мере им обоим так казалось. Они надеятся, что мама Эштона не слышит, как член мистера Хеммингса вбивается обратно в бархатный плен. Они надеятся, что при этом не слышно этого громкого, влажного звука проникновения. Они надеются, что не слышно, как член мистера Хеммингса долбит Эштона. Они надеятся, что ничего из этого не слышно. Однако, зная о том, что у них есть "слушатель", словно бы подливает масла в огонь. Это заставляет усилить хватку на бёдрах и вбиваться в это податливое тело сильнее. Мистер Хеммингса сомкнул зубы на обнажённом плече, так как его футболка была слегка великовата мальчишке. Он почувствовал, как Эштон принялся судорожно сжимать как пальцами футболку на его плече, так и сжимать его член внутри себя. Это означало только одно. Мальчишка всхлипнул, сказав маме что-то вроде того, что ударился мизинцем о тумбочку. Помято попрощались. Эштон только и успел отложить телефон на стол, как мистер Хеммингс поднял его под бёдра и усадил на этот самый стол, конечно, прежде отодвинув все столовые приборы в сторону. И, конечно же, сняв прежде футболку с юного тела. Однако просто сидеть на столе Эштону, видимо, не понравилось, раз он решил полностью лечь спиной. Его ноги свисали со стола и, конечно, не доставали до пола. Мистер Хеммингс на секунду остановился, чтобы собрать губами бусины пота с тела мальчишки. Он нагнулся к нему и принялся покрывать его тело поцелуями. Первый поцелуй пришёлся в уголок губ. Эштон попытался перехватить его губы своими губами, однако у мистера Хеммингса не было цели его поцеловать. Он спустился дальше. Губы прошлись по цветной шее, а бёдра возобновили толчки. Двигался он достаточно медленно, отчего Эштон нетерпеливо завозился на столе. Одна его нога обхватила учителя за талию, притягивая ближе, однако это не способствовало быстрым толчкам и прочему. Мистер Хеммингс как двигался медленно, так и продолжал это делать. Его губы спустились поцелуйями на грудь мальчишки, и он по очереди вобрал в рот его соски, играясь с ними языком. Эштон выгнулся на столе. Его спина практически не прикасалась к столу. Его рот открылся в немом крике, ведь мистер Хеммингс уделял его соскам слишком большое внимание. Он покусывал его розовые, раздражённые соски зубами. Чуть оттягивал, проводил языком по ореолу. Нежно и тягуче посасывал. Однако его рука обхватила Эштона под коленкой, и он ускорил темп. Одна рука держала его под коленкой, вторая – крепко удерживала его за бедро. Толкался быстро, грубо под крики Эштона. – Кричи моё имя, – сказал он, не переставая двигаться. – Мистер Хеммингс....м-мистер Хеммингс... – Зови меня по имени, – пророчал он. – Люк... Люк, сильнее...п-пожалуйста, Люк... – слезы брызнули из глаз мальчишки. Он цеплялся руками за край стола. Люк ускорился, долбя Эштона прямо по комку нервов. Он полностью выпрямился, ладони переложил мальчику на бёдра и слегка пододвинул ближе. Пододвинул так, что бёдра Эштона свисали чуть со стола. Он опирался только поясницей, а бёдра его были в руках учителя. Эштон судорожно хватался пальцами за край стола. Каждый раз он открывал спину от стола, когда член мистера Хеммингса с силой проходидся по его раздраженному комку нервов. Кажется, когда Эштон пытался зацепиться пятками за край стола, но у него это не получилось, мистер Хеммингс закинул его ноги себе на талию, не переставая бешенные толчки. – М-мистер Х-хеммингс...Л-люк, я скоро.... Люк... – бессвязно говорил Эштон. Люку очень нравилось такое состояние мальчика. Его мальчик не может и слова нормального вымолвить. Он лишь стонет, кричит, скулит, повторяет его имя. Он поддаётся навстречу, потому что, кажется, ему мало. Ему нужно больше. Он ненастный. Мистер Хеммингс почувствовал, как в следующую секунду мальчишка громко и протяжно кончил. Мышцы его тела сокращались. Кудрявые волосы взмокли и липли ко лбу. Он выравнивал дыхание. Люк ещё не кончил. Поэтому он усадил мальчишку. Притянул ближе и впившись в губы напротив поцелуем, сделал пару толчков и излился глубоко внутрь тела мальчика. Эштон ластится, как кот. Отвечал на поцелуи. Обнимал руками за шею. Обнимал ногами за талию. Оба они были потные. Только из душа и опять, наверное, придётся идти. Так не охота покидать это податливое нежное тело. Так не охота выходить из растраханного колечка мышц. Он так не хочет покидать это тело. Этот бархатный плен. – К сожалению, мне уже пора ехать домой, – подал голос Эштон, не смотря в глаза учителю. – Я знаю, – вздохнул Люк. – Мне всё понравилось, особенно завтрак, – на его слова кудрявый мило захихикал. За пол часа они всё прибрали. Даже успели в душ сходить. По отдельности, конечно, чтобы опять не задерживаться на два часа. Бегая по квартире и собирая вещи со вчерашнего дня, они не забывали останавливаться и громко целоваться. Был момент, когда мистер Хеммингс прижал это хрупкое тело к стене, сжимая руки мальчика в своих над его головой. Он лез языком в рот мальчишки, а его колено раздвинуло ножки Эштона в стороны. Он опять заскулил и заныкал. Однако, пришедшая к ним Петуния разрулила ситуацию. – Тебе и правда пора ехать, – мистер Хеммингс потер рукой шею, виновато уводя взгляд. По большей части, они останавливались из-за него. Из-за его нападок. Из-за его страстных поцелуев и рук, что вечно не задерживаются на талии Эштона. – И нам бы лучше поторопиться. Итак, собравшись, они, наконец, покинули его квартиру. Поспешили к лифту. Стояли немного далеко друг от друга. Картинки первого приезда тут же пролели перед глазами Эштона. Он улыбнулся уголками губ. Кажется, прошло так много времени. Вышли как из лифта, так и из дома. Машина была уже разогрета, так что они тут же поехали. Ехали в тишине. Эштон смотрел в окно и ему стало грустно. Возможно, он больше не приедет на квартиру мистера Хеммингса. Однако он не успел развить эту грустную мысль, так как они уже подъехали к его дому. Машина плавно остановилась, а они не спешили покидать салон. Мистер Хеммингс сидел напряженно, держа руки на руле. Он не смотрел в сторону мальчика. Эштон же держал руки на коленках. Также он чувствовал лёгких дискомфорт в теле. Его бёдра и задница болели от вечного дикого секса. – Значит, встретимся в понедельник? – спросил учитель, не поворачивая голову. Эштон лишь угукнул. Мистер Хеммингс обернулся и, кажется, хотел как рассмеяться, так и впасть в панику. – Что такое? – нахмурился Эштон. – Твоя шея, – мужчина лекго посмеялся, прикрывая рот ладонью. – Что с ней не так? – Она цветная. – Цветная? – Вся в моих поцелуях и засосах, – мистер Хеммингс поджал губы. Он, кажется, всем телом навалился на руль. – И с ней нужно что-то сделать. – Оставить ещё парочку засосов? – предложил Эштон, хихикнув. – Нет, – мужчина помотал головой. – Это уж точно делать не стоит. Я серьёзно, Эштон. Мы должны с этим что-то сделать. Если твоя мама увидит эту красоту, я даже не знаю, что она с тобой сделает... – Вы правы, – вздохнул мальчик и дотронулся пальцами до шее. Жаль, что он не мог видит рисунки из поцелуев на его шее. Наверное, они выглядят очень красиво. – А что мы сделаем? – Твои родители сейчас дома? – Нет. – Слушай, значит ты сейчас пойдёшь домой и замажешь чем-нибудь это недоразумение, чтобы они ничего не увидели. Хорошо? Эштон лишь кивнул. – Могу я кое-что попросить? – мальчик растянул губы в улыбке. – Да, проси что хочешь. – Поцелуйте меня ещё раз, – и он прикрыл глаза, подставив губы губам напротив. Мистер Хеммингс тут же прижался губами к губам мальчика, зарывая пальцы в его волосы на затылке. Он мягко перебирал его губы. Целовал то верхнюю, то нижнюю. Посасывая язык. Возможно, этот поцелуй смог бы перейти в нечто большее, однако они во время оторвались друг от друга, тяжело дыша. Какое-то время они смотрели друг на друга. Смотрели друг другу в глаза. – Я пойду, – грустно вздохнул Эштон. – Иди, – мистер Хеммингс провел рукой по его колену. – Встретимся в понедельник. У тебя же есть мой номер? – Эштон кивнул. – Можешь писать мне, если хочешь, – он пожал плечами, а Эштон лишь улыбнулся. – Ну, ступай. Эштон лишь снова кивнул и хотел было открыть дверь и выйти, как мистер Хеммингс притянул его снова к себе и поцеловал. Он поцеловал его, так как очень не хотел отпускать. Это его мальчик. Он не хочет расставаться с ним. Со своим кудрявым мальчиком. Он не хочет ждать все выходные, чтобы потом его снова увидеть. Он просто хочет снова увести его в свою квартиру и быть с ним там. Кажется, в их личном мирке. Однако, когда воздух стал постепенно кончаться, им пришлось оторваться друг от друга. Теперь у Эштона была красная не только шея, но и губы. Но он счастливо улыбался. Они попрощались, и Эштон всё же вышел из машины. Мистер Хеммингс тут же тронул машину и уехал, так как понимал, если он задержится ещё на чуть-чуть, то он уже не сможет уехать, не забрав его с собой. Эштон же тупо пялился в след. На его губах была глупая улыбка. Наверное, он бы простоял так ещё долго, но во-первых, во время вспомнил о том, что ему нужно скрыть недоразумение на шее, а во-вторых, кто-то окликную его. Он обернулся и увидел у соседнего дома, дома Калума, Майки собственной персоной. Почему то Эштон нервно сглотнул. Какова вероятность того, что Майки увидел всё: от начала до самого конца? Какова вероятность того, что он видел их поцелуй в машине? Не сказать, что он боялся того, что Майки всем расскажет, и их отношения всплывут на поверхность, нет. Он почему то боялся того, что Майки скажет. Как он на это отреагирует? Эштон подошёл к другу. Кажется, Майки тут раньше. Наверное, он был у Калума. Но сейчас достаточно раннее время для того, чтобы ходить в гости друг к другу. Говорит ли это о том, что Майки ночевал у Калума? – Привет, – Майки махнул рукой. Эштон кивнул. – Что ты здесь делаешь? – Я был у Калума, – ответил Клиффорд, пожав плечами. – А ты? – Иду домой. Я здесь живу. – Ясно, – Майки кивнул. Кажется, им не о чем было разговаривать. – Я хочу сказать тебе одно, – он подошёл к нему достаточно близко, отчего Эштон мог почувствовать одеколон Калума на одежде друга. – Запретный плод всегда сладок. Но запомни одно: падать тоже всегда больно, – и он просто ушёл. Ничего больше не сказав, он ушёл. А Эштон не знал, спрашивать ли у него, Майки, что это только что было. Намекает ли Майки на то, что их с мистером Хеммингсом тайные отношения станут явными? И когда это случится? Ничего не понятно. Эштон пошёл домой. Дом встретил его пустотой, огромным пространством и, кажется, одиночеством. Эштон вздохнул. Скинул кеды и поплелся на второй этаж. Сразу зарулил в комнату сестры. Отыскал на её туалетном столике тональный крем и стал замазывать на своей шее особо яркие засосы. Только в зеркале он увидел всю эту красоту. Мда... Если Майки это заметил, то логично о чем он подумал в тот момент. Хотя почему если? Он точно это увидел. Он увидел и сразу понял. Он сразу понял, что связывает его с мистером Хеммингсом. Эштон лишь вздохнул. Увидел, значит увидел. Ничего уже не поделаешь. Вскоре приехала семья. Навалились с объятиями. Весело посидели за столом. Оказывается, Эштон так соскучился по семье, по всем им. Время прошло быстро, и пора было уже ложиться спать. Эштон принял душ и, конечно, заметил на своих бёдрах синяки от пальцев учителя. Прошёл по отметинам пальцами, вспоминая всё, что было в квартире мистера Хеммингса. Боже... Он даже и не думал, что станет таким похотливым. Он не думал, что станет таким зависимым. Зависимым в первую очередь от мистера Хеммингса... Точнее от его члена глубоко в себе. А потом от него самого. Куда делся тот упрямый, своенравный, волевой, бойкий парень, который вечно не делал домашнее задание и не был готов на каждом уроки мистера Хеммингса? Куда делсь этот парень? Куда делся парень, что ненавидел мистера Хеммингса? Куда делся? В какой момент появился вот этот нежный, хрупкий, милый, кудрявый мальчик? Когда появился этот нуждающийся, ласковый, нежный, податливый мальчик? Когда он появился? Появился ли он тогда, когда Эштон в первый раз вообразил себе их связь? Появился ли он тогда, когда Эштон позволил себе представить? Наверное, да. Он появился в этот момент. Эштон до этого дня вообще не думал, что способен быть таким. Быть зависимым от кого-то. Он стал другим. Это точно. Возможно, когда-то он мечтал о девушке. Хотел встречаться с девчонкой. Да вот только, кто бы мог подумать, что он сейчас сам, как девчонка. Он похлеще девчонки. Он выгибается, стонет, кричит, скулит и просит больше, когда мистер Хеммингс берёт его. Сейчас у него есть желание немного сменить свой стиль. Он парень, но кто мешает ему надеть юбку и прийти так в школу? Мистеру Хеммингсу это точно понравится. С этими мыслями он заснул. Однако он не был уверен в том, что сможет когда-нибудь осуществить свою задумку в жизнь.