Совершить отречение.

            

***

Vangelis — La petite fille de la mer (Remastered)

       Люди часто не замечают прекрасного перед собой. Вернее сказать, не желают замечать. И ведь винить их в этом тоже не стоит: куда значительнее для них всегда будет думать о собственных переживаниях и проблемах... Но всё же порой, заметив прекрасный рассвет, проснувшись рано утром, ноги сами могут привести ближе к окну, чтобы получше разглядеть как яркие краски, что сливаются воедино, рисуют картину. А, может, наоборот, уставши после долгого дня подолгу глядишь в приоткрытое окно, где прямо над тобой видно россыпь далёких звёзд, загадочных и тихих, но таких интересных. И всё вокруг такое сонное и тихое, оно убаюкивает словно колыбельная, зазывает скорее лечь в тёплое ложе и так же ощутить на себе эту сладкую негу. Да вот ты всё равно стоишь и не можешь отвести взгляда от чего-то столь прекрасного, алкая как можно дольше насладиться всем, что только может существовать в том моменте. И больше не важны те сомнения, которые мучают и изнуряют разум и тело: они кажутся такими неважными и маленькими, совсем незначительными, когда видишь, что вокруг тебя разворачивается целая жизнь.        Догдей так же не мог отвести взгляда от таинственного незнакомца, словно тот был самим восьмым чудом света, которое отнимало все мысли, разматывая неизвестный клубок таких нежных и волнующих чувств, да так что дыхание перехватывало где-то в груди, так и не доходя до лёгких. Это будоражило. Это — чистое и истинное восхищение.        Незнакомец тем временем потянулся руками к раненой пташке, так ласково и осторожно укладывая её в своих ладонях, проводя тонкими пальцами по раненой грудке и шумно вздохнул, снова вильнув длинным хвостом, словно в его руках сейчас находилось самое хрупкое и ценное. Впрочем, это не было далеко от правды — в руках парня ещё билось маленькое сердечко, совсем беззащитное и крошечное и только он мог решить: позволить ему биться дальше или унять боль раз и навсегда? Он вздохнул и накрыл птичку второй рукой, так что та оказалась спрятана от всего мира, и поднёс закрытые ладони к своему лицу, совсем-совсем тихо прошептав птице что-то.        Догдей практически с детским любопытством наблюдал за странной картиной, что разворачивалась у него на глазах, медленно махая хвостом из стороны в сторону, как вдруг незнакомец раскрыл руки и пташка, что из последних сил боролась за жизнь, быстро вылетела на свободу, резво затрепетав крыльями, так что по маленькой полянке прошёлся хлопочащий звук, а затем скрылась за пышными ветвями деревьев, оставив после себя лишь плавно опускающейся на землю перо. Принц так и замер, ошарашенно смотря вслед улетевшему созданию, а затем резко вернул всё своё внимание на парня, что всё ещё сидел повёрнутый к нему спиной, так же смотря вслед птице.        Как? Диди был готов поклясться, что сам видел как птица едва не умерла на руках у парня, видел красные пятна крови, что замазали белое оперенье. Он сам ранил её! Собственными стрелами! Тогда как же она смогла улететь, как ни в чём не бывало? Неужели этот таинственный парень чародей, что лечит раны отварами и мазями?.. Иль, быть может, он сама лесная наяда, что оберегает покой леса, помогая каждому живому существу в своих владениях? Вопросов было так много и все они так и не слетели с его губ, останавливая свой путь на кончике языка.        — Разве тебя не учили тому, что подглядывать это дурной тон? — до ушей донёсся бархатный голос, щекоча раковины, проникая до самого мозга. Сам же хозяин этого голоса медленно поднялся на ноги, но всё ещё не оборачивался. — А ещё королевский отпрыск.        Лишь сейчас парень обернулся к нему лицом, моментально устанавливая зрительный контакт...        О небо... Догдей точно пропал, умер на этой лесной поляне под звуки перетекающих потоков воды, что блестели в солнечных лучах. Глаза... Он мог сравнить их только с огнём, что зачаровывал своими яркими янтарными языками пламени: такими прекрасными, но опасными, дотронуться и обожжёшься; или, быть может, чужие очи напоминали ему дорогие камни, что он видал в ювелирных лавках, которые бывали слишком редкими, а от того и стоили целое состояние?.. Взгляд незнакомца был так глубок и серьёзен, что он просто не мог не потеряться на мгновение другое, однако и другие детали в нём заставляли сердце совершить новые кульбиты.        Теперь то принц заметил, что ушки у парня были достаточно большими, но благодаря объёмным прядям волос, что вились на концах, это смотрелось гармонично и совсем не странно. Одет он был в лёгкую лавандовую блузу с пышными рукавами и в шорты тёмно фиолетового цвета, а на талии — повязана вуальная накидка цвета ночного неба, освещаемого луной, похожая чем-то на юбку, однако не прикрывала переда... Люди из города так не одевались. Да и к тому же никто никогда не украшал свои одеяния цепочками в форме луны. А неизвестный, казалось, весь был в них, даже с головы и ушек свисали украшения, так что казалось, будто они были настоящей диадемой для лесной нимфы.        И как бы странно не казалось видеть столь яркого человека, Догдея уже знал одно — красивее никого он прежде не встречал.        А парень, так и не получив ответа, скептически изогнул бровь, пока хвост недовольно петлял за его спиной и сложил руки на груди:        — Чего уставился как баран на новые ворота?        Принц смущённо приподнял уши, понимая как долго смотрел на таинственного незнакомца. Хвост его снова пришёл в движение.        — А... — думай, Диди, думай. — А птичка?.. Разве... Разве она не была ранена?        — Может, была, а, может, и нет. В любом случае будешь меньше разбрасываться стрелами на право и на лево, словно тут тебе арена для сражений, — парень потянулся к боку своей накидки, выудив из неё стрелу и покрутил ею, после всунув в руки Догдея.        Дей принял свою вещь и опять потерял дар речи... Его только что отругали? Да и кто же! Обычный человек!.. Хотя, нет. Самый прекрасный на свете обычный парень, что смог спасти умирающую птицу своими руками.        И всё же: как пташка после такого смогла улететь? Может, он лишь задел её? Ну нет... Не мог же он быть так глуп.        — Ну что ж, бывай, королевич, у меня и без тебе дел валом, — парень обогнул чужое плечо, направляясь в чащу.        — Постой! — принц спохватился: ему ещё так много всего хотелось узнать и расспросить, хотелось ещё хоть глазком посмотреть на эти утончённые черты лица. — А... Откуда ты знаешь кто я?        Кот обернулся через плечо и прищурился, смотря на него как на полного дурака.        — Брошь бы хоть свою солнечную снимал, раз так печёшься о анонимности, — взглядом указал он на золотое украшение, сверкающее на краю плаща и повернул за широкий столб дерева, махнув на прощание кончиком хвоста.        — Погоди...        Но заглянув за столб он не увидел никого. Словно никогда и не существовало этой загадочной лесной наяды, оставившей после себя лишь вопросы.

***

       — Ваше высочество, я прошу Вас быть более внимательным и следить за тем, что я Вам говорю, — поправляя очки на переносице, нахмурил брови учитель.        Его учитель — Бубба — был необычайно серьёзным человеком, хотя и разница между ними была не так велика, лет десять, може быть. Учил он его уже пятый год и действительно требовал от принца полной отдачи в работе... Хотя, Диди не смел жаловаться на это. Бубба был умён и казалось на любой тезис способен найти антитезис, да и к тому же мог отстоять свою позицию грамотно и коротко, без лишних отступлений, а от того и на отдалённые темы общаться с ним было интересно.        — Будьте добры, прочитайте указанный абзац ещё раз.        — Учитель, могу я спросить у Вас кое-что?        — Вы уже спросили, — Бубба вздохнул и отвёл взгляд от текста, смотря на своего ученика, как бы говоря, что внимательно слушает.        — В наших лесах феи или нимфы водятся? — уверено заговорил Диди, начиная махать хвостом из стороны в сторону, так что тот бился о стул. Он очень хотел получить хоть какую-то ниточку, за которую мог ухватиться, лишь бы узнать хоть что-нибудь о таинственном незнакомце, что вот уже день не покидал его мыслей.        Учитель на столь неожиданный вопрос хлопнул глазами, лишь слегка округлив их. Прежде принц никогда не интересовался нечто подобным.        — Позвольте поинтересоваться, с чего вдруг Вам стало так интересно узнать об этом? — он прищурился, сняв очки.        — Да просто... Прочитал недавно в одной книге про них, — на ходу выдумывал Диди, крутя перьевой ручкой меж пальцев. — И вдруг стало интересно, может, я смогу встретить одну из них пока буду гулять по лесу... Знайте, там ведь и озеро есть.        — Книга значит... — хмыкнув, Бубба отклонился на стуле и заговорил спокойнее и медленнее, так, как он всегда делал это, объясняя что-то. — Боюсь, что вряд ли существа по типу нимф или фей выйдут к Вам. Они очень боязливы, но при этом не глупы: они прекрасно осведомлены, что люди могут легко поймать, а затем продавать их на рынках в качестве сувениров. Так что даже если они есть, то точно хорошо прячутся.        Боязливы и скрытны. Нет, это описание точно не подходило лесному незнакомцу. Он совершенно не боялся принца, более того, был остр на язык и саркастичен... Казалось, словно ему и вовсе не было дела до Догдея, хотя прекрасно знал, кто он такой.        Выходит, что он вовсе не лесная наяда. Тогда кто же? Разве может кто-то ещё, кроме них колдовать? Только колдуны и чародеи... Вопросов было много, а возможных ответов всё меньше и меньше.        — Итак, милорд, думаю, нам стоит вернуться к теме урока, — Бубба снова натянул очки с тонкой оправы на нос и продвинул к принцу учебник.        — Кхм, да... Прошу прощения, на чём я остановился?

***

       Вот что бы на месте Догдея сделал любой другой человек? Вероятнее всего, давно бы забыл об случае с птичкой и таинственной лесной феей. Ладно, может, и не забыл бы, но точно бы не стал приходить к озеру вот уже третий день, в надежде, что незнакомец сам придёт сюда.        И он правда старался забыть: ну живёт себе в лесу странный, до безумия очаровательно прелестный парень, с невероятно прекрасными очами, что напоминали ему вечерние огни, и не менее очаровательными ушками, украшеными блестящими серёжками и цепочками — ну пусть себе живёт. Кому он мешает? Да вот не мог он выкинуть из головы его чудесный образ. Цвет этих глаз и луч солнца в его волосах, засел глубоко в мыслях, являясь даже во снах... И Дей понимал, что это было странно. Это было чем-то новым, доселе неизвестным ему чувством, но почему-то это так грело сердце и душу, что просто не хотелось отрывать из памяти это нечто прекраасное.        И он всё сидел под широкой ивой по несколько часов, наблюдал за тем, как ветер колыхал водяную гладь, а та в свою очередь отвечала ему булькающими звуками, и всё ожидал, что сейчас откуда не возьми выйдет незнакомец. Видел как в прозрачно-чистой воде плавали стаи маленьких рыбок, подолгу глядел как лягушки скакали по листве водяных лилий, иногда уставившись на него своими большими глазками, словно спрашивали: "И что ты тут делаешь, глупый человек?", а принц даже понадеялся в какой-то момент, что, может быть, незнакомец был одной из этих созданий? Но это было уж крайне глупо.        По правде говоря, надежда всё же угасала с каждым новым часом... С чего он вообще взял, что парень вернётся сюда? Это ведь глупо. Он ведёт себя крайне глупо. И впрямь как ребёнок.        Диди тяжело вздохнул, опечалено опустил ушки и поджал хвостик к бедру, прикрыв глаза. Посидит ещё немного и отправиться во дворец: не стоило больше тешить себя надеждами о невозможном.        — Ты или просто шалопут, которому заняться нечем, или вовсе идиот умалишённый, — голос, этот голос, прямо над его головой завставил принца вздрогнуть и поднять голову.        Это правда был он. Его таинственная нимфа сидела прямо на ветке, прямо у него над головой, свесив длинный кошачий хвост вниз, слегка качая его кончиком. Он был прямо как в первый день их встречи: всё так же реален и мил.        Догдей был готов запрыгать от радости. Он ждал не зря! Все эти часы были не потрачены в пустую! Однако, вместо того, чтобы запрыгать или закричать, он лишь расплылся в широкой улыбке и приподнялся, резво замахав хвостом.        — Я так рад тебя видеть, — едва слышно пролепетал он, но незнакомец услышал это отчётливо, о чём свидетельстовали его враз навострившиеся уши.        — Меня? Ты меня второй раз в жизни видишь и уже рад? Ты точно ненормальный.        — Очень рад, — словно не слыша оскарблений, улыбнулся принц ещё шире, хотя казалось куда ещё. — Я ждал тебя.        — И что же, разве не приходило на ум, что я способен утопить тебя прямо в этом водоёме? — он же прищурился и недоверчиво нахмурился, виляя хвостом активнее. — Ты меня совсем не знаешь.        — Я знаю о тебе одно — что ты самый прекрасный человек, которого я встречал, — совершенно не задумываясь о смысле сказанного произнёс Дей.        А незнакомец изумлённо вытянул лицо, явно не ожидая подобных красноречий, а затем громко фыркнул, закатив глаза, и так сильно махнул длинным хвостом, что тот ударил принца по носу.        — Прекрати глупый вздор, — отвёл взгляд, едва не прошипев сказанное. — Вас всех голубокровых обучают подлизываться ко всем не попадя или ты один такой?        Диди лишь неловко улыбнулся, понимая, что вероятно сказал слишком смущающую вещь, — но правда был уверен, что кажды должен говорить парню такое — и пожал плечами, больше говоря ничего, предпочитая просто любоваться парнем с дерева. Он повёл носом, унюхав сладкий аромат лаванды, прикрыв на секунду глаза.        Длиннохвостый, посидев ещё некоторое время в тишине, вздохнул и спрыгнул с ветки, тут же устремив яркие очи на принца.        — Чего тебе от меня надобно, что ты каждый день сюда бродишь?        И тут Догдей растерянно захлопал глазами, вдруг совсем позабыв, с какой целью он так ждал их встречи. Вроде, ему хотелось узнать прежде так много, но вот все возможные вопросы потерялись в лабиринтах разума. Что же ему хотелось? Ощутив на себе пронзительный, выжидающий взгляд, он выдал самое первое и простое:        — Позволь узнать, как тебя зовут?        Парень на это недоверчиво сощурился, словно ожидал подвоха, и сложил рука на груди, проскользив взглядом по фигуре принца сверху-вниз, но всё же тихо ответил:        — Дремот. Или Дрёма... Разница не велика.        — Дрёма? — Он не ошибся, как и думал сочитание букв его имени было столь нежным и сладким. Имени подходящего больше и быть не могло. — Красивее я точно не слышал.        В ответ на это Дремот по-кошачьи не то недовольно, не то смущённо заурчал, вильнув хвостом позади своей спины и продолжил выжигать своим выжидающим взглядом дыру в парне.        Повисла тишина. Парень явно не намеревался вытягивать с принца по слову. И Дей уловил это, начав спрашивать о первом, что приходило ему в голову.        Как оказалось, Дрёма и правда жил в этом лесу, однако в город выбирался практически ежедневно. Оказалось, он очень часто поткармливал зверушек, так и нашёл раненую пташку у пруда. Точно. Раненая птица. Вот, что ещё никак не давало Дею покоя.        — Ты... Можно узнать ещё кое-что? — в ответ кивок. — Как ты тогда вылечил птицу? Она ведь правда была ранена.        — Всё равно ведь не поверишь, если я скажу.        — Почему?        А Дремот вдруг потянул уголки губ вверх, загадочно потянув их в улыбке, смотря в глаза принца так необычайно глубоко, словно пытался сказать что-то без слов: ответ, который Диди никак не мог понять. Он лишь пытался запомнить эту улыбку, боясь, что парень улыбался ему лишь единожды.        — Потому что ты — человек. Существо падкое на общественное мнение и верящий в сказки.        Догдей вдруг удивлённо приподнял уши, удивляясь такому странному заявлению, а затем нахмурил густые светлые брови, надув щёки, словно ребёнок, которому не дали конфету.        — Ты что типа травник? Или, как там, колдун? Чародей?        — Говорю ведь — не поверишь, — Дрёма снова улыбнулся и покачал головой. — Но если ты так хочешь, то пусть будет "чародей". По крайней мере оно звучит приятнее всего.        Принц сразу оживился, хватаясь за ту самую желанную ниточку. Чародей. Вот кем он был.        — Так ты выходит зелья варишь? Мази какие-то, столь целебные и сильные, что после этого птицы смогут летать?.. Ого... А людям тоже продаёшь?        Дрёма лениво прикрыл глаза, кивнув головой:        — Продаю. Чтобы прожить в королевстве, мне нужны деньги, как ни крути, а помощь горожанам — мой основной доход.        В глазах принца точно загорелись звёздочки, когда он узнавал о нём что-то новое. Дрёма был сплошной загадкой, которую хотелось разгадать, был тем самым огоньком света во тьме, за которым хотелось идти, даже если он заведёт в куда более сильную тьму.        Диди всё расспрашивал и расспрашивал его обо всём, а тот отвечал, так лениво, но совсем не раздражённо, но при этом словно закидывал удочку для другого вопроса, оставляя в себе всю ту же нотку тайны.        — А откуда ты знал, что я приходил сюда несколько дней? — вдруг вспомнил об этом Догдей. — Я бы точно заметил тебя...Наверное.        — Просто знаю, — чародей пожал плечами, будто в этом не было ничего такого. — Ты ведь не спрашиваешь у орла почему он летает, верно? — и пока парень снова расстерялся, не зная, как правильно отвечать на подобное, спокойный доселе Дремот открыл глаза, серьёзно заглядывая в его лицо, словно опомнился после сна. — Лучше тебе не приходить сюда и не искать меня впредь. Я принесу тебе неудачи. И это я тоже просто знаю.        Догдей оторопел ещё сильнее, замерев с открытым ртом и даже хвост его остановил своё бесконечное движение. О чём говорил чародей? Неудачи? Какие ещё неудачи? И это после того, как они столь мило беседовали на протяжении получаса? Как вообще кто-то настолько очаровательный как Дрёма, мог быть опасным? Наоборот ведь: он самый интересный и прекрасный человек из всех, кого Диди встречал в своей жизни.        Он нахмурил брови, уже собираясь запротестовать, как вдруг Дремот опрокинул на землю хрупкий флакончик, что разбился едва коснувшись земли. Полянку окутал красный дым, пахнущий маком, да так сильно, что только защекотал ноздри Дея и скопился клубком в середине дыхательных путей. Голова вдруг закружилась и мир перед глазами поплыл в разные стороны, словно принц был пьян или уставшим до безумия. В следующее мгновение ноги стали ватными и он упал на землю. Лишь на последнем перепутье меж явью и сном, парень сумел расслышать короткое и бархатное "прости", перед тем как окончательно потеряться в таинственном мире грёз.

***