вместе – они значат свободу.

наступает судный день. судный для них. судный для судьбы Ыйджу. сегодня решится всё. сегодня Николас узнает, в чью пользу упадёт монета фортуны. узнает, что на самом деле будет, если у человека отобрать семью. это звучало отвратительно. ужасно и мерзко. но Николас ничего не может сделать. уже слишком поздно. Ыйджу сегодня придёт к нему, чтобы "убедить" Николаса в том, что всё с ним будет хорошо. загвоздка в том, что Ван верил. верил бы, что с ним всё будет хорошо, не знай он то, что тем же вечером на поляну приедут полицейские. Николас морально готовил себя к этой встрече с самого утра. слонялся по кухне, прячя ножи, вилки и остальные острые предметы. закрывал балкон, все окна, занавесив их шторами. старался по максимуму ограничить пути отхода. он чувствует себя маньяком. хотя, по факту, в своей голове и являлся таковым. Ыйджу, по законам, будет считаться его заложником. Исян включил фильм, чтобы скоротать время до ожидания Бёна. внутри всё так сильно сжималось, что казалось, будто Ван прямо сейчас свёрнется до атома и взорвётся. но этого не случилось. час за часом наступил вечер. Ыйджу придёт ближе к ночи. осталось пару часов. может, он придёт намного раньше. Николас ожидал этой встречи как палача. потому что понимал, насколько процент его успеха мал. но не равен нулю. спустя полтора часа в дверь позвонили. Николас аккуратно подошёл к двери, заглянул в глазок, увидел Ыйджу и пару раз вдохнул и выдохнул. открыв дверь, он тут же спрятал холодные от нервов руки в карманы. начинается рулетка. и кажется, дуло пистолета у виска Исяна. Ыйджу с улыбкой зашёл внутрь и тут же обнял парня. – ты почему такой холодный? – с легким беспокойством спрашивает Бён. – ничего, плохо себя чувствую, – Николас обнял его в ответ, прижимая к себе, наплевав на то, что тот не разулся и был в своих непонятных белых одеяниях. он всё так же красив. Вану на секунду захотелось завыть и разреветься. – ты вообще выглядишь неважно… – Ыйджу поджал губы, отстранился и заглянул в чужое лицо. – ты хочешь мне что-то сказать? – он мягко улыбнулся. – нет, правда, просто плохо себя чувствую, – он вымученно улыбнулся. он правда не солгал. он чувствовал себя плохо, но не физически, а ментально. отвратительно. а Бён почти светился. такой искренний. красивый. неземной. они прошли в комнату, сели на диван, и Николас предложил посмотреть фильм, любой, который он найдёт. Ыйджу лишь мягко намекнул, что не станет задерживаться, что уйдёт, когда придёт время. Ван, конечно, в его словах сомневался. спустя десять минут Николас отлучился. он подошёл к двери, терроризируя дверной замок. и вытащил из кармана ключи. он сделал всё тихо, но теперь без ключей из квартиры не выйдет никто. два поворота. два щелчка. Николас надеялся, что Ыйджу, увлечённый фильмом, этого не услышал. Ван заскочил на кухню, взял по банке газировки и вернулся. Бён улыбнулся ему, и Николас вздохнул. они вновь сели смотреть фильм. прошло чуть больше получаса, прежде чем Ыйджу наконец опомнился. – ладно, Нико, я пойду, меня правда уже… ждут, – он тепло улыбнулся и чмокнул парня в щёку. Вану стало в тот час от себя самого противно. потому что Ыйджу не выйдет. да и вряд ли его там кто-то будет ждать. Маки ещё пять минут назад написал о том, что наряд полиции вместе с Фумой уже выехали на то поле. наверняка, там с минуты на минуту уже никого не окажется. лишь потушенный костёр и разбитые декорации. Николас не нашёл в себе слов, чтобы остановить Ыйджу. он лишь молча поплёлся за ним в коридор, наблюдая за тем, как тот обувается, как накидывает легкую ветровку, чтобы хотя бы частично скрасить свой странный образ. Ван поджимает губы, когда Ыйджу подходит, чтобы обнять его на прощание. и он отходит на шаг, когда Бён, уже оказываясь у двери, опускает руку на дверную ручку. и дергает в попытке открыть. в неудачной попытке открыть. – ам… что-то с дверью. может откроешь? – Ыйджу неловко улыбнулся. на его лице читалось смятение, оправданное смятение. но Николас стоял неподвижно. – Николас? – уже с открытым беспокойством спросил Бён. щёки Вана горели. он смотрел в эти недоумевающие глаза, похожие на две большие чёрные луны и мечтал лишь о том, что он его поймёт. что он его не бросит. Исян сделал глубокий вздох. – я не могу тебя отпустить, – выпалил он на одном дыхании. Ыйджу нахмурился, он был по прежнему в смятении. Николас так и не дал ему точного ответа. – почему? меня ведь ждут, Николас, этот праздник... – его перебили. – никто уже, скорее всего, не ждёт, Ыйджу. они совсем скоро окажутся в полиции. я не могу позволить тебе сесть в тюрьму, – Николас поджимает губы, чувствуя, как становится противно. снова от себя. Ыйджу удивлённо выдыхает. Николас вновь читает всё по лицу. а на улице у Бёна написано чёткими буквами "не верю". – ты… что ты имеешь ввиду? это шутка? откуда там взяться полиции? – Ыйджу нервно усмехается. он делает шаг на встречу, не сводит взгляда с Исяна. становится на секунду страшно. – я хотел помочь… ты не поймёшь, но Ыйджу, они губят тебя. это всё ради твоей безопасности, я не желал тебе зла, – оправдываться было уже бесполезно. на лице Бён Ыйджу читалось разочарование, печаль и гнев. а Юма говорил. он знал всё с самого начала. Николас был к этому готов. был готов, что Ыйджу выберет не его. "в груди погром, и, чтоб открыть свое нутро, он сорвал с себя тут же маску. и тогда внутри стало скверно. взглянув в его лицо, она познала ужас сути самой смерти" – как ты мог?... Николас, что ты наделал? – в его голосе читалось разочарование. он не верил. до последнего не верил в то, что Исян на это способен. Николас жалостливо выгнул брови. – Ыйджу, это правда единственный выход... я не хотел сделать тебе больно, – Николас протянул к ему руки. Ыйджу поджал губы, его щёки порозовели. предательская первая слеза соскользнула по разгорячённой коже, и Ван наконец в полной мере осознал, что же он натворил. – да пошёл ты знаешь куда?! не хотел, но сделал! я тебя ненавижу, ненавижу! – он стал с силой бить по входной двери. его голос дрожал, хоть Ыйджу и ругался, – сейчас же открой дверь! – он кричал, стуча кулаками по входной двери. его ругань медленно, но с достаточной силой перетекла в истерику. Николас хватал его за руки, стараясь успокоить чужой бунт, надеясь не привлечь внимание соседей. Ыйджу отбивался, вырывался и ругался. умудрился ударить Николаса по лицу, в попытке наконец вырвать свои руки из чужой хватки. но спустя пару минут бессмысленной борьбы, Бён сел в пороге, поджал к себе колени и уткнулся в них лицом, продолжая выть и отпускать новые потоки слёз. – Ыйджу, я... – Николас сел напротив, рукой касаясь чужого колена. скула ныла от удара, но Ван старался не обращать на это внимание. – я тебя ненавижу. видеть не хочу, всё кончено! – он плакал и набрасывался на Вана бранью. Николас, кажется, был готов заплакать вместе с ним. они сидели в коридоре напротяжении получаса. с каждой попыткой поговорить Ыйджу лишь повторял одно и то же. "я ненавижу тебя" "пряча лицо, и порицательно начнёт винить от ярости себя. и после сразу в безумии отрицать это. и не понять к тому же, пытаясь оправдать то ли себя, то ли свой необъятный ужас" спустя время Николас заметил сообщение. Маки сказал, что они закончили. Николас вздохнул и поднялся с пола, доставая из кармана ключи. снова два щелчка. – прости, – он произносит это шёпотом, отходя от двери. Ыйджу смотрит на него исподлобья заплаканными, злыми глазами. впервые злыми. он поднимается, выпрямляется, возвышаясь над Николасом тучной и тоскливой фигурой. Ван жмурит глаза когда на его щёку приходится обжигающая пощёчина. и Бён уходит. без раздумий уходит, хлопая за собой дверью. Николас остаётся стоять в коридоре. а в голове всё еще фантомно чужие всхлипы и клятвы ненависти. Николас это заслужил.                             

☆☆☆

ветер обдувал кудрявые волосы. слёзы уже не текли, лишь щёки горели, обожжённые чужой ложью. он ступал босыми ногами по мягкой траве. всё, что осталось от их поляны – разбросанные праздничные декорации, венки и ещё тлеющий костёр. где-то валялись свечи, где-то сплетённые поясные травы. на поляне царил одновременный хаос ранее царствующей тут жизни. теперь всё, что строилось годами – в один миг стало ничем. и Ыйджу вновь стал никем. вновь остался один. он переступал дотлевающие свечи и подгорающие черные травинки. наблюдал за тем, как распластались по свежей траве красочные плакаты. как вся жизнь вдруг рухнула. как в один миг из-за своих чувств он лишился семьи. вновь. Ыйджу шёл к песчаному берегу озера, в водах которого так красиво отражалась луна. его ноги мягко ласкала трава, а после надоедливый белоснежный песок. воды были неподвижны. лишь редкий ветер колыхал отражение луны. здесь теперь никогда не будет так весело, как раньше. и сев на песок, Бён вытянул ноги, позволяя себе соприкоснуться с водой. он взглянул на небо. взгляд сам находит родную звезду. Мицар сиял всё также ярко. сиял в компании его яркого спутника Алькора. интересно, сможет ли когда-то и Ыйджу сиять? вероятно, теперь нет. и кажется, его Алькор выбрал не верный путь. как я мог ошибиться, Отец? а как мог ошибиться Ты?… "доведя всех до слёз бедами, боги слепы, а на небе даже звёзд нет. они, как свеча погасившаяся, померкли"