Основной инстинкт

      — Спасибо, — Ё Хан поклонился, принимая очередной букет от съемочной команды. Он легким движением передал его Га Ону, который так же равнодушно отправил букет в гору подарков, растущую на судейской трибуне. Он намеревался покинуть зал заседаний сразу после окончания съемок, но не успел сделать и пары шагов, когда команда Судебного Шоу ворвалась внутрь. Радостный шум наполнил воздух: оказалось, что их сегодняшний выпуск стал самым просматриваемым из всех.       — Это было неоднозначным, но невероятно захватывающим зрелищем, — восхищался продюсер Чен. Он едва не подпрыгивал на месте, не в силах сдержать эмоции. — Мне уже звонил господин Пак — его взволновали темы, которые были подняты, но он в восторге от рейтингов. Он рассказал, что сегодня на вечер был запланирован банкет, и нас тоже приглашают. Вы же присоединитесь, правда?        — Конечно, — обрадовалась судья О. — Когда мы собирались в последний раз?        — Слишком давно, — рассмеялся продюсер Чен. — Надо делать это чаще.       — Хорошая идея, — согласился Ё Хан. — Мы с судьей Кимом с радостью поприсутствуем.        Га Он посмотрел на него и поджал губы: он не чувствовал никакой радости от перспективы провести вечер, развлекая Пак Ду Мана и его богатых друзей.       — Если это необходимо, — выдавил он.       — Вы как всегда холодны и сдержаны, — восхитился продюсер Чен. — Ваше выступление сегодня… Ох, судья Ким, боюсь ваше присутствие действительно необходимо. Все наши гости захотят пообщаться с вами поближе. И с вами, судья О — процитировать Декларацию по памяти! Я до сих пор в шоке!       — Судьи! — послышался радостный голос, и из толпы появилась сияющая Пак Джо Ин, одетая в обтягивающее синее платье. Она широко улыбнулась и махнула рукой, подзывая своего оператора. Микрофон появился в ее руке, словно из воздуха. — Поздравляю с успешным выпуском. Расскажите, как ваши впечатления? Вы устали?       — Это было сложное слушание, — вздохнула судья О. — Это дело вызывало столько споров, поэтому мы чувствовали большое давление. Надеюсь, мы смогли оправдать ожидания зрителей.        — Я в этом уверена, — кивнула Джо Ин. — Снаружи царит настоящий хаос.  Думаю, еще несколько дней все только и будут делать, что говорить о Судебном Шоу. Что насчет приговора? Уверена, многие могут подумать, что это слишком жестоко — позволять зрителей следить за подсудимым онлайн. Что вы думаете?       — Мы думаем, что это компромисс со стороной обвинения, — спокойно ответил Ё Хан. — Ким Чун Шик избежал тюремного заключения — или гораздо более страшного наказания. Его адвокат хорошо поработал. Однако нашим гражданам нужны гарантии того, что он не вернется к старым привычкам. В первую очередь мы должны думать о нашем народе — как настаивал сам подсудимый.       Пак Джо Ин улыбнулась. Похоже, ее саму жестокость наказания совершенно не заботила — она выглядела довольной и полной энтузиазма. Ее взгляд уткнулся в лицо Га Она, и тот поежился, поняв, что ему не избежать ее пристального внимания.       — Это был ваш звездный час, судья Ким, — она шагнула к нему. — У меня мурашки пошли, когда вы упомянули смертную казнь. Что вы чувствовали в тот момент? Думали ли вы, что вам придется вынести такой приговор?       — Я думал лишь о деле, — ответил Га Он. — Тема была непростой.        — Вы были великолепны.       — Спасибо.       — Что теперь? Какие планы у команды Судебного Шоу на вечер?       — Директор Пак устраивает банкет, — ответил Ё Хан. — Уверен, вы приглашены.       — Разумеется, — кивнул продюсер Чен и вдруг его осенило: — Думаете, директор Пак согласится дать интервью? Это украсит наш документальный фильм!       — Отличная идея, — воодушевилась Джо Ин. — А сейчас мы…       — Дайте нам время, чтобы переодеться и прийти в себя, — прервал ее Ё Хан. — После мы можем встретиться в холле и вместе отправиться на банкет. Как вам идея?       — Отличная, — кивнула судья О. — Мне так жарко в этой мантии.        — Тогда договорились, — решительно заявил Ё Хан, не позволяя Джо Ин придумать новое занятие. Он поднял пару букетов, подаренных ему, и с досадой оглядел остальные. — Судья Ким, поможете мне с цветами? Боюсь, все я не унесу. И судье О явно тоже понадобиться помощь — продюсер Чен…       — Конечно, — тот махнул своей команде. — Мы поможем!       Га Он взял несколько букетов — у него уже голова кружилась от этих ярких цветочных запахов. Пережитое волнение все еще бурлило внутри него, ища выход, и вежливые расшаркивания с командой совсем не помогали ему привести мысли в порядок. Га Он с трудом верил в то, что история с Чук Чаном осталась позади.       Он поймал взгляд Джо Ин и выдавил улыбку.       Ё Хан кое-как пробрался через толпу и направился прочь — Га Он поспешил за ним. Путь через здание суда был тем еще испытанием, потому что каждый, кого они встречали на своем пути, считал своим долгом остановить их и поделиться впечатлениями о выпуске. Единственным, кто воздержался от комментариев, был профессор Мин — он стоял около лифта и говорил по телефону. Его взгляда — тяжелого и осуждающего — было достаточно, чтобы понять, какого мнения он придерживался об увиденном. Га Он догадывался, что именно вызвало его негодование: наказание, которое Ё Хан подобрал для Чук Чана, было весьма сомнительным — и Пак Джо Ин была права, говоря, что некоторые могли счесть его жестоким и неправомерным. Профессор Мин явно был из числах этих людей.       Но Га Ону было наплевать. Сейчас — наплевать.       Всю дорогу до кабинета Ё Хана он молчал. Судья Кан пропустил его вперед, а затем закрыл дверь и защелкнул замок — этот тихий звук был подобен сигнальному выстрелу. Га Он отшвырнул в сторону все букеты, которые прижимал к груди, но не успел сделать даже шага, когда Ё Хан обхватил его за шею и крепко поцеловал.       Га Он обхватил его талию, прижимая к себе. Восторженное чувство наполнило его, опустошая разум — он словно добился заветного приза и теперь, наконец, позволил себе расслабиться, отдаваясь теплу чужого тела. Он посасывал язык Ё Хана, вылизывал его рот, собирая релизер с его клыков. Ё Хан стонал ему в губы, вжимая Га Она в книжные полки, потираясь о него — он был таким же заведенным и напряженным, и его отчаянное желание лишало Га Она остатков ответственности.        Он опустил руки на ягодицы Ё Хана, сжимая через мягкую ткань его мантии.        — Га Он, — Ё Хан отстранился на мгновение. Он зашарил рукой по боку Га Она, нащупывая застежки его мантии. Малиновая накидка была сброшена на пол. — Мы очень рискуем, ты это понимаешь?       — Да, — Га Он прижался губами к его шее. Вблизи он чувствовал присутствие чужого запаха, легкого, но все равно манящего. Его член был уже твердым, и он чувствовал, как Ё Хан потирается бедрами о его промежность. — Я хочу быть в тебе прямо сейчас, черт, я думал об этом там, и то, что произошло, что мы сделали…       — Ты все сделал правильно, — прошептал Ё Хан. — Просто идеально.         Га Он удовлетворенно зарычал. Ё Хан расстегнул его мантию, добираясь под черной нижней рубашки и брюк на застежках. Он расправился с ними за пару секунд и тут же протолкнул руку внутрь, сжимая твердый член Га Она через ткань трусов. Он стискивал его, потирал и перекатывал в пальцах, наблюдая за тем, как Га Он кусает свои губы, пытаясь сдержать стоны. Они все еще были слишком близко к дверям.        — Покажи мне свои клыки, — приказал Ё Хан.       Га Он запрокинул голову: он закрыл глаза и приоткрыл рот, приподнимая губу. Он толкался бедрами навстречу чужой руке, тяжело дыша и пытаясь хоть немного ослабить нарастающее напряжение. Он чувствовал взгляд Ё Хана на своей коже.       — Ты такой сексуальный, Га Он-а, — прошептал вдруг Ё Хан.        — Блять, — Га Он вцепился в его плечо. — Ё Хан, пожалуйста…       — Ты так постарался, чтобы впечатлить меня, — Ё Хан мазнул губами по его челюсти. — Разве я могу отказать тебе? Но ты должен сделать все быстро, Га Он-а — и ты не можешь кончать в меня, это понятно? Нельзя, чтобы остался запах…       Га Он судорожно кивнул. У него не было ни сил, ни желания думать о том, чтобы найти место удобнее: он притянул Ё Хана к себе, быстро целуя, а затем развернул его и прижал к книжному шкафу. Когда-то давно — словно в другой жизни — Ё Хан толкнул его к этой полке, мешая сбежать из своего кабинета — если бы в тот момент Га Он знал, что однажды он поимеет своего босса на этом самом месте, он бы поменьше переживал из-за своей шпионской деятельности. Он усмехнулся своим мыслям, задирая мантию Ё Хана и стягивая с него легкие нижние штаны.        Ё Хан ухватился руками за книжную полку и судорожно вздохнул, когда сразу два пальца проникли в него. Га Он торопливо растягивал его: Ё Хан был уже влажным, и от мысли, что тот начал возбуждаться еще во время заседания у Га Она напрочь сносило крышу. Он собрал смазку на свою ладонь и размазал по своему члену, приставляя его к тугому входу. Плотное кольцо мышц сомкнулось на головке, стискивая и словно втягивая внутрь — Га Он одним резким толчком вогнал член, заставив Ё Хана громко ахнуть.       Каким же красивым был его голос, когда он стонал.        Га Он вжался лицом в его шею, слизывая пот с кожи. Ему было так хорошо, словно одного только факта, что он был внутри Ё Хана — что он имел право касаться его, сжимать и целовать, — было достаточно, чтобы все тревоги и сомнения покинули его. Сознание резко очистилось, и Га Он словно провалился в длинный тоннель, сконцентрированный лишь на том, как приятно Ё Хан сжимал его внутри, пульсируя, как подавался навстречу его толчкам, пытаясь вобрать член поглубже. Он сдерживал стоны, и это тихое хныкание распаляло Га Она еще сильнее. Он опустил одну руку на пах Ё Хана, нащупывая его твердый член и начиная быстро двигать рукой — разница между движения сзади и спереди, должно быть, была ошеломляющей, потому что Ё Хан задрожал. Его дыхание сбилось.       Он так сжимался, что Га Он едва мог двигаться.       — Боже, — прошептал он.       — Только не кончай в меня, — прошептал Ё Хан.        Га Ону показалось, что в его мозгу что-то расплавилось. Было что-то совершенно уничтожающее в том, как тихо Ё Хан произносил эти слова, пока насаживался на его член, цепляясь за книжную полку. Га Он чувствовал волнообразные движения его тела, медленно подталкивающие его краю. Он терпел столько, сколько мог, не желая ни на секунду лишаться этого восхитительного жара. В последний момент он сжал свой член у основания и резко вытащил, останавливая подступающий оргазм.        Га Он сделал шаг в сторону, прижимаясь локтем к полке и упираясь лбом в предплечье. Краем глаза он видел, что Ё Хан наблюдает за ним, тяжело дыша и запустив руку в складки своей мантии — он быстро двигал рукой, не отрывая взгляда от лица Га Она.  Его рот был приоткрыт, а губы влажно блестели. Га Он смотрел на них, трогая себя: ему хватило лишь пары движений по члену, скользкому от смазки, чтобы кончить в собственный кулак.       Несколько секунд они просто стояли, глядя друг на друга. Этого было достаточно, чтобы сбросить напряжение, но далеко не так удовлетворяюще, как то, чем они занимались обычно. Га Он сглотнул. Он знал, что они не могут продолжить, что ему нужно собраться с силами и привести себя в порядок, но он не мог даже пошевелиться. Ё Хан первым пришел в себя. Он посмотрел на свою руку, испачканную в семени, и поморщился. Пол вокруг них был усыпан цветами.       — Как романтично, — заметил он.        — Что теперь? — пробормотал Га Он.       — Теперь нужно сделать так, чтобы мы снова выглядели, как приличные люди.               

***

              Оказалось, что банкет, куда пригласили команду Судебного Шоу, оплачивался ресурсами ФСО, поэтому в пустом пентхаусе под крышей высотного отеля собралось немало богатых и влиятельных людей. Половина из них уже была в списке тех, кого Га Он презирал всем сердце, а другая настойчиво пыталась к ним присоединиться — через полчаса после прибытия на вечеринку Га Он уже перестал запоминать имена людей, которые подходили к нему, чтобы высказать свое бесценное мнение о выпуске. Он кивал и улыбался, потягивая шампанское и высматривая Ё Хана — тот оставил его в компании воодушевленной Чжин Чжу и упорхнул, сливаясь с толпой богачей.        Многие из них были его давними знакомыми, и Га Он почти восхищался тем, как легко судья Кан менял маски: пару часов назад он хрипло стонал, цепляясь за книжную полку, а сейчас, одетый в свой черный костюм, выглядел собранным и очаровательным — неприступным. Он завораживал присутствующих, купаясь в море чужого внимания: может, в основном это море было заполнено глупой рыбешкой, клюющей на его улыбки и мимолетные знаки внимания, но Га Он знал, что здесь водилось немало хищников. Председатель Чон Сон А наблюдала за ними издалека и не приближалась, выжидая своего часа.        Первая часть банкета была довольной формальной: продюсер Чен и Пак Джо Ин сняли интервью с Пак Ду Маном — тот был уже немного пьяным, когда они приехали, но держался весьма бодро. Его громкий голос разносился по залу. Когда камеры убрали, Га Он предпринял попытку слиться с обстановкой, но Чжин Чжу, великолепная в своем салатовом брючном костюме, не позволила ему сбежать: она цепко ухватила его за руку и потащила в толпу. Вооружившись шампанским, они сделали круг по залу, приветствуя тех, с кем еще не успели пообщаться. Здесь не было президента Хо и министра Ча, и Га Он был безмерно рад этому факту: он не был уверен в том, что сумел бы спокойно улыбаться тем, против кого он плел целый заговор. Но общение с Пак Ду Маном и приехавшим с большим опозданием Мин Юн Шиком тоже было испытанием: они подозвали Га Она и Чжин Чжу в свой угол, где расположились на большом кожаном диване в компании своих жен.       — Понимаете, судьи, — вещал Пак Ду Ман заплетающимся языком, — такие темы… вызывают беспокойство. Сегодня это было… как бы сказать… пушка, да, это была пушка, а не шоу, и мы заработали кучу денег, но давайте снизим градус, окей? Я все еще не отошел от того дела, в котором я сам был обвиняемым…       — Неслыханная дерзость, — резко сказал господин Мин. — На твоем же канале…       — Вот-вот, — захихикал Пак Ду Ман. — И этот Чук Чан… Плевать на него, он оказался просто жалким психопатом. Но вы встревожили президента Хо. Мы же не хотим, чтобы он переживал, правда? Просто… давайте сконцентрируемся на темах, не связанных с политикой. В мире полно всяких несчастных, которым нужна помощь — вот им и поможем. Тихо и спокойно. Договорились?       — Конечно, господин Пак, — кивнула Чжин Чжу.       — А вы обсуждали это с судьей Каном? — спросил Га Он, не спеша кланяться. Он уже выпил бокал шампанского, и он придал ему храбрости — и наглости. Пак Ду Ман чуть наклонился в сторону, выискивая Ё Хана в толпе взглядом. Он поморщился, неуверенно поглядел на жену и господина Мина.       — С судьей Каном… — пробормотал он. — Он такой упрямый.       — Надо поставить его на место, — пробормотала его жена. — Он работает на тебя, а ведет себя так, будто это ты должен ему кланяться.       Га Он стиснул руки в кулаки.       — Ну-ну, — Пак Ду Ман похлопал жену по колену. — Уверен, судья Ким и судья О смогут урезонить своего начальника. В конце концов, вы же его помощники? Вот и помогите ему оставаться в рамках, а то такие… инициативы могут плохо закончиться.       — Не забывайте о приличиях, молодые люди!        Пак Ду Ман замахал рукой, позволяя Га Ону и Чжин Чжу откланяться — те с радостью воспользовались этой возможностью. Га Он бы тут же доложил судьей Кану об этом разговоре, но тот по-прежнему был окружен своими знакомыми и налаживал связи, оставив своих помощников по произвол судьбы. Его улыбка сияла. Га Он чувствовал, как недовольство сжимает его внутренности — это было эгоистичным чувством, жалким и постыдным: Ё Хан всегда был тем, кто захватывал внимание окружающих, кто заполнял собой комнату, переступая порог, и Га Он не хотел лишать его этой всепоглощающей силы, энергии, что заставляла присутствующих поворачивать головы ему вслед, когда он проходил мимо. Га Он просто скучал.       Было ли это странно — скучать по тому, кого целовал пару часов назад?       — Сделаю вид, что этого разговора не было, — сказала Чжин Чжу, выхватывая с подноса два бокала. Она протянула один Га Ону, и тот готовностью его взял — может, с выпивкой стоило завязывать, но это был слишком тяжелый и нервный день, чтобы не пасть перед соблазном. Чжин Чжу упала на ближайший свободный диван, и Га Он сел рядом. Он оглядел зал, привычно подмечая местонахождение всех знакомых лиц, и тяжело вздохнул. Его голова начинала немного кружиться от выпитого.       — Хочу танцевать, — сказала Чжин Чжу. — Это дело меня вымотало.        — Меня тоже.        — Давай напьемся? Раз уж тут все этим занимаются.        — Ну, мы уже начали, поздно поворачивать назад, — усмехнулся Га Он. Он откинулся на спинку дивана и немного подвигал плечами, разминаясь. Чжин Чжу тихо рассмеялась, поворачиваясь к нему и чуть поджимая одну ногу.       — Хочешь сказать, что я смогу увидеть пьяного Ким Га Она? — спросила она.       — Надеюсь, что ты его не увидишь. Я планирую уйти отсюда на своих ногах.       — Тебе надо расслабиться, — настояла Чжин Чжу. — Если даже начальство уже навеселе, то мы точно можем позволить себе отдохнуть. Сегодня мы — звезды.        — Никто не будет волноваться, если ты поздно вернешься домой?        — О, судья Ким, как вы изящно спросили, свободна ли я, — захихикала Чжин Чжу, покачивая свой бокал с шампанским. Ее щеки тронул румянец.        — Ты говорила, что живешь с соседкой, вот я и подумал…       — Мы просто подруги, — пояснила Чжин Чжу. — Сейчас у меня нет времени на отношения. Мы столько работаем — и когда бы я ходила на свидания? Я даже понимаю, почему ты решил заниматься этим в суде, так хотя бы время экономишь…       В этом действительно был смысл: если бы Га Он не работал с Ё Ханом, то виделись они бы намного реже. Га Он поглядел на свой бокал, решив, что именно тот виноват в его желании откровенничать с Чжин Чжу — может, в этом был виноват еще и сам Ё Хан, который так и не подошел, чтобы проведать своих помощников.       — А раньше? — полюбопытствовал Га Он.       — Я встречалась с одним альфой, пока училась, — улыбнулась Чжин Чжу. — Но потом он уехал на стажировку в Токио, и мы расстались. Честно говоря, я даже не помню, написала ли я ему о том, что мы больше не встречаемся? Кажется, мы просто перестали переписываться… А что насчет тебя? Ты встречался с кем-нибудь раньше?       — У меня была девушка-бета, — рассказал Га Он. — Тоже в университете.        — Как интересно, — рассмеялась Чжин Чжу. — Может, мы бы с тобой встречались, если бы учились вместе. Вешали бы плакаты с судьей Каном…       — Замолчи, — шикнул Га Он.       — О, продюсер Чен! — Чжин Чжу отвлеклась, увидев проходящего мимо продюсера и двух его помощников. Те тут же заулыбались и поспешили присоединиться к судьям. Продюсер Чен весь порозовел от смущения.       — Судьи, — поприветствовал он. — Как вам вечер?       — Странно, но я уверена, будет веселее, когда мы начнем танцевать, — усмехнулась Чжин Чжу. — А чем вы занимаетесь? С кем успели поговорить?       — Мы помогали госпоже Пак брать интервью, — ответил продюсер Чен, садясь рядом. Двое его коллег расположились за ним, с любопытством глядя на Га Она и Чжин Чжу. — Потом господин Пак поблагодарил нашу команду за хорошую работу. Вы уже читали комментарии? Вам понравится! Зрители вас просто обожают.       Чжин Чжу приложила ладонь к щеке, смущаясь.        — Тогда мы точно должны повеселиться сегодня. Вы с нами?       — Нужно лишь дождаться неофициальной части вечера, — заговорчески прошептал продюсер Чен. — Должны приехать еще гости, те, кто предпочитает менее формальную обстановку. И до меня дошли слухи, что ФСО пригласили несколько молодых знаменитостей, чтобы разбавить толпу. Председатель Чон спонсирует несколько крупных агентств, так что…       Чжин Чжу удивленно прикрыла рот рукой.       — Судья Ким, мы точно остается до конца. Кто же приедет?       Они сидели и гадали, кого же могла позвать Чон Сон А — честно признаться, Га Ону было наплевать на звезд, которых пригласили, чтобы порадовать богатых гостей, однако Чжин Чжу каким-то образом втянула его в этот разговор. От этих сомнительных обсуждений его спасла Пак Джо Ин, которая появилась, словно из воздуха, и тут же опустилась на диван рядом с Га Оном. Широкая улыбка осветила ее лицо.       — О чем болтаете? — спросила она таким веселым тоном, словно все они были давними друзьями, а вовсе не слегка подвыпившими коллегами.       — О том, кого еще ждать на вечер, — улыбнулась Чжин Чжу. — Как ваши дела?       — Я собирала материал, а потом вдруг оказалась втянута в странным разговор о попугаях, — честно ответила Джо Ин. — Вы знали, что госпожа Ха разводит амазонов?        Га Он моргнул и рассмеялся. Кажется, он выпил больше, чем следовало, потому что комментарий о попугаях вдруг показался ему невероятной смешным. Джо Ин усмехнулась, глядя на него с удивлением и приязнью.       — Забудьте о работе, — посоветовала Чжин Чжу. — К тому же я не могу винить госпожу Ха — я могу говорить о моем Хоппане часами.        — Кто это? — искренне полюбопытствовал продюсер Чен.       — Мой корги.       — У меня тоже есть корги, — воскликнул он с таким изумлением, словно это был совершенно немыслимый факт. — Она такая милая, сейчас покажу…       — Серьезно! Покажите!       — Боже мой, — усмехнулась Джо Ин. — Мне даже неловко, что у меня никого нет. Стоит завести хотя бы рыбку, чтобы быть своей в таких обсуждениях.       — Это касается только владельцев корги, — пояснил Га Он.       — Неправда, — фыркнул Чжин Чжу, пихая его локтем. — Ты такой же.       — У вас есть животное? — спросила Джо Ин.       — Кошка, — неохотно признался Га Он.       — Правда? — вдруг заинтересовалась Джо Ин. — Покажите.       Га Он вздохнул и неохотно полез за телефоном. Он открыл самую последнюю фотографию, присланную Элией: Ккоми лежала на полу, греясь в лучах солнца. Он показал снимок Пак Джо Ин: та смотрела в его телефон несколько секунд, а потом вдруг довольно улыбнулась. Ее глаза хитро сощурились.       — Это ваша кошка? — спросила она. — Такая красивая.       — Спасибо.       Джо Ин немного поразглядывала лицо Га Она, а затем сменила тему:       — Насчет гостей — я уже достала список, если вам интересно.       — Правда? — Чжин Чжу и продюсер Чен тут же забыли про домашних животных, а Га Он вздохнул, поняв, что сплетен о знаменитостях ему все же не избежать.       Он и сам не заметил, как закончилась официальная часть вечера. В какой-то момент несколько гостей распрощались со всеми и покинули пентхаус, и внезапно оказалось, что торжественная серьезность создавалась исключительно для них. Музыка стала громче, а на подносах официантов появились напитки покрепче.        Га Он лишь раз сумел поймать Ё Хана в одиночестве.        — Веселитесь, судья Ким? — спросил тот с улыбкой.       — Безмерно, — заметил Га Он. — Вы знали, что госпожа Ха разводит попугаев?       — Да, — усмехнулся Ё Хан, отпивая немного шампанского. Его глаза блестели, но лишь слегка — он контролировал количество выпитого алкоголя, видимо, не желая терять самообладание в окружении незнакомцев. Га Он ощутил внезапный стыд: он давно уже перестал считать бокалы, которые ему подсовывала Чжин Чжу. Возможно, ему стоило быть ответственней, чтобы насмешливый взгляд Ё Хана не казался таким уж осуждающим. — Она пыталась подарить одного мне.       — Вы отказались?       — Только попугая мне в жизни и не хватает.        Га Он усмехнулся и неловко провел рукой по волосам.       — Сколько еще мы будем тут находиться? — спросил он.       — До тех пор, пока в этом есть какой-то смысл, — Ё Хан чуть повернулся и оглядел зал. Люди предпочитали собираться небольшими группами на диванах и около высоких окон, иногда перемешиваясь. Алкоголя становилось все больше, и присутствующие расслаблялись — до Га Она доносились обрывки разговоров, ушедших далеко от приличных тем. Начали прибывать и обещанные гости.       — И какой в этом смысл? — спросил Га Он.       — Смысл в том, чтобы быть такими же, как и все, — ответил Ё Хан. — Люди охотнее доверяют тем, кого считают близкими по духу, а нам рано или поздно понадобится поддержка власть имущих. Поэтому отдыхай и веселись — здесь немало богатых людей твоего возраста, общение с которыми может оказаться полезным.       — Звучит так, будто ты хочешь, чтобы я не мешался под ногами.       — Хочу, чтобы мне не приходилось объяснять тебе очевидное.        Га Он упрямо сжал зубы, ощутив болезненный укол. Он прекрасно понимал, почему Ё Хан не хотел, чтобы Га Он проводил вечер, следуя за ним, будто тень: это было бы подозрительным и бесполезным занятием, потому что судья Кан занимался налаживанием связей, и присутствие его мрачного помощника едва ли помогло бы в этом деле. Но все же Га Он чувствовал себя так, словно его оставляли в стороне.       — Ладно, — недовольно буркнул он. — Веселись.       Он развернулся и отправился искать Чжин Чжу — единственного приятного человека в этой клоаке. Впрочем, это было преувеличением: продюсер Чен был довольно приятным, вежливым человеком, который с большим воодушевлением рассказывал о своей работе. Пак Джо Ин тоже располагала к себе, и Га Ону было уже наплевать, пыталась она с ним заигрывать или нет — алкоголь, нервное напряжение после тяжелого дня и раздражающий Ё Хан отнимали все его силы.        Он нашел Чжин Чжу около большого окна. Продюсер Чен делал фотографии.       — Я выгляжу пьяной? — спросила Чжин Чжу.       — Ни в коем случае, вы выглядите, как богиня, — уверил ее продюсер Чен.       Честно признаться, они оба выглядели пьяным. Га Он вздохнул.       — Га Он, — Чжин Чжу заметила его. Она уже забыла про все формальности, и Га Он не собирался ее поправлять. — Ты поговорил с судьей Каном?        — Ага, — фыркнул Га Он, позволяя Чжин Чжу двигать его, будто куклу, чтобы сделать селфи получше.        Она сфотографировала их с разных ракурсов и тут же принялась выбирать лучший снимок, чтобы отредактировать и выложить. Продюсер Чен пересказывал Га Ону имена всех, кто уже успел приехать на вечеринку — гости очевидным образом делились на тех, кто приехал развлекаться, и тех, кто должен был развлекать. Вероятно, для многих начинающих актеров и певцов возможность познакомиться с богатыми и успешными людьми была хорошим шансом завязать полезные знакомства, поэтому они с готовностью откликались на предложения председателя Чон. Все они были юными и красивыми, привлекающими внимание. Га Он замечал, что они первым делом подходили к Сон А, чтобы поклониться и поприветствовать ее — она, словно королева бала, сидела на большом диване, а за ее спиной горели огни Сеула.        — О боже, это Сон Чжон? — вдруг спросила Чжин Чжу.       — Кто? — Га Он огляделся.       — Вот тот, — он подтолкнула его голову в нужном направлении. — Моя соседка от него без ума. Думаешь, мне стоит взять у него автограф?        — Думаю, это ему стоит взять у тебя автограф.       — Да, ты прав, — кивнула Чжин Чжу. — Я слишком много выпила, чтобы общаться с такими красавчиками. Но я хочу потанцевать. Ты меня пригласишь?        — Если ты настаиваешь, — хмыкнул Га Он.        В конце концов, Ё Хан сказал ему отдыхать и веселиться — Га Он собирался последовать этому совету, раз уж он не мог просто собраться и поехать домой. Поэтому он потанцевал с Чжин Чжу, помог продюсеру Чену прикончить целую тарелку закусок — затем он заметил Ё Хана в компании председателя Чон, и его настроение снова испортилось. Они сидели на маленьком диване в дальнем конце зала: Ё Хан расслабленно закинул руку на спинку, а Сон А, сбросив туфли и подтянув ноги, устроилась рядом. Они беседовали тихо и спокойно, словно они были близкими друзьями, желающими уединения. Глядя на них, Га Он вдруг почувствовал себя таким уставшим, что едва устоял на ногах — он нашел ближайший диван и достал телефон.       Оказалось, он пропустил три звонка от Су Хен. Но говорить с ней сейчас, будучи пьяным и печальным, было не лучшей идеей — Га Он понятия не имел, какой ерунды он мог наговорить. Он собирался написать ей пару сообщений, предложив поболтать завтра, когда на диван рядом с ним вдруг опустилась Пак Джо Ин.       — Давно не виделись, — улыбнулась она.       Га Он тут же убрал телефон, но остался полулежать на диване: у него просто не было сил на то, чтобы приподниматься и вести себя прилично. В конце концов, он первый занял этот диван и мог устанавливать правила.       — Давно, — согласился он. — Где вы были?       — То тут, то там, — неопределенно ответила Джо Ин. — На таких вечерах происходит столько всего, что едва успеваешь за ходом событий.       — Правда? Тут что-то происходит?       — Люди знакомятся, общаются и покидают вечер вместе.       — Это все, что вас интересует? Кто с кем спит?       — Меня интересует картина в целом, — Джо Ин совершенно не обиделась. Она повернулась к Га Ону всем телом, и тот лениво повернул голову, глядя на нее. Возбуждение от алкоголя прошло, и он чувствовал себя вымотанным и сонным. — Какие отношения связывают людей, собравшихся здесь? Соперники, коллеги, друзья и любовники — в обществе, вроде этого, все сплетено, и я лишь пытаюсь понять, что связывает собравшихся здесь людей. Это не просто, но весьма увлекательно.       Что-то в ее голосе заставило Га Она напрячься. Пак Джо Ин казалась серьезной и собранной, совершенно не опьяневшей. Ее веселый взгляд был твердым.        — Зачем вам это? — спросил Га Он прямо.       — Мне просто хочется докопаться до правды.       — И о чем будет эта правда?        Пак Джо Ин задумалась на мгновение, словно прикидывая, стоит ли ей быть откровенной с Га Оном. Она не была пьяна — едва ли она выпила хоть что-то, судя по тому, как уверенно и легко она себя держала. Га Она чувствовал себя мальчишкой рядом с ней, потерянным и немного жалким. Однако он не хотел отступать — Пак Джо Ин с самого начала была нацелена на него, и он хотел узнать, что стояло за ее настойчивостью. Ему тоже хотелось докопаться до правды.       — О Судебном Шоу, — ответила Пак Джо Ин.        Она повернулась, и Га Он проследил за ее взглядом. Ё Хан и председатель Чон по-прежнему беседовали в уединении: они выглядели дружелюбным и безмятежными, и никто не бы не предположил, что они были врагами. Га Он вдруг резко протрезвел.       — И что же вас интересует в нашем Шоу? — спросил он.       — Разное, — уклончиво ответила Джо Ин. — Например, меня интересуете вы, судья Ким, и ваша роль во всем происходящем. Вы очень необычный человек.       — Правда? — усмехнулся Га Он. — Я кажусь себе весьма заурядным.       — Ну что вы, — она хитро прищурилась. — Будь вы заурядным, такой человек, как судья Кан Ё Хан, не обратил бы на вас внимание.        — Вам не надоело в этом копаться? — Га Он поморщился.        — Напротив, стало даже интереснее, — Джо Ин вдруг хищно ухмыльнулась. — Я встречалась с судьей Каном вчера. Мы договорились о встрече с На Ын Хеком и мило побеседовали о всякой ерунде. Вы вот знали, что у судьи Кана тоже есть кошка?       Га Он замер, словно олень, пойманный в свете фар. Он вдруг понял, в какую ловушку его загнала госпожа Пак — и по ее насмешливому взгляду он понял, что Джо Ин прекрасно видит, как осознание медленно проступает на его лице.        — Он показал мне ее фото, — безжалостно продолжила Джо Ин, наклоняясь к нему. —  Прелестный снимок — забавно, что вы, судья Ким, показали мне ту же самую фотографию. Удивительное совпадение, не правда ли?        Га Он смотрел на нее и не отводил взгляда. Его сердце быстро билось в груди, а ноздри трепетали, вдыхая запах омеги, полный воодушевления и торжества. Джо Ин говорила об опасных вещах, но она не казалась враждебной, наоборот, искренний интерес и озорное любопытство отражались на ее лице. Что ей было нужно? На кого она работала? Эти вопросы вспыхивали в мыслях Га Она вместе с идеями, как он мог выпутаться из этой нелепой ситуации с Ккоми — он знал, что Пак Джо Ин обо всем догадалась, но все равно испытывал потребность оправдаться.       — Это не моя кошка, — пробормотал он.       — Правда? Чья же?       — Его, — хрипло проговорил Га Он, сам не понимая, что он несет. — Я всем вру, что она моя, чтобы влиться в компанию любителей домашних животных.       — Прелестное оправдание.       Он не успел ответить — тяжелое тело вдруг рухнуло на него сверху.       — Привет, — раздался ласковый голос.       Га Он вжался в диван, изумленно глядя на парня, оказавшегося у него на коленях. Это был привлекательный юноша со светлыми волосами, одетый в красный кожаный костюм с пикантными разрезами. Его кожа, тронутая румянцем, казалась почти фарфоровой, а глаза с изящным разрезом были ярко подведены. Он обольстительно улыбнулся и обхватил Га Она за шею, глядя на него затуманенным взглядом. Кажется, мальчик был ужасно пьян, потому что запах алкоголя отчетливо проступал за сладким, чуть влажным ароматом омеги, окружающим его.        — Эм, — выдавил Га Он, пребывая в полнейшем шоке. Он беспомощно посмотрел на Джо Ин, которая по-прежнему сидела рядом и с не меньшим удивлением наблюдала за происходящим. Га Он моргнул. — А ты кто?       — Мне зовут Ли Дже Ун, — весело ответил парень. — Зови меня Джей.       — Понятно, не мог бы ты…       — Ты был таким классным сегодня, — сказал Дже Ун. — Ким Га Он.        Его сладкий запах окружал Га Она, но он скорее раздражал, чем привлекал — как и вся эта нелепая ситуация. Га Он схватил парня за плечи и спихнул со своих колен, усаживая рядом. Тот пьяно покачнулся и прижался к нему, закрыв глаза.       — Пойдем, — пробормотал он Га Ону прямо в ухо. — Потанцуем.       Га Он растерянно огляделся и тут же замер — Ё Хан и Чон Сон А смотрели на него с другого конца комнаты. Несколько гостей, заметивших их, пьяно посмеивались. Га Он с раздражением покосился на липнувшего к нему Ли Дже Уна, который, казалось, абсолютно не замечал происходящего вокруг.       — Боже, — Га Он потер переносицу. — С меня хватит.       Он заметил, что Ё Хан поднялся и направился в его сторону — видимо, маленький скандал все же был веским поводом, чтобы уделить Га Ону немного внимания. Га Он раздраженно скрипнул зубами.       Через полчаса он обнаружил себя на парковке в компании целой толпы людей, вызывающих такси. Приятели Ли Дже Уна кланялись и извинялись, пока сам Дже Ун сонно пытался повиснуть на Га Оне, бормоча какие-то невнятные предложения. Отталкивать человека, едва стоящего на ногах, было невежливо, поэтому Га Ону пришлось тащить мальчика до машины почти на руках — он затолкал его на заднее сиденье и с облегчением захлопнул дверь, оборвав пьяный бубнеж. Пак Джо Ин немного покрутилась рядом, а затем вернулась в здание — судя по всему, вся эта сцена ее лишь взбодрила, и она была готова продолжать вечер. Она улыбнулась на прощание, словно напоминая о разговоре, который так грубо прервали, но Га Он не нашел в себе сил переживать о происходящем. Он поклонился и повернулся к Ё Хану.       — Это не то, что ты мог подумать, — сообщил Га Он на всякий случай.       Ё Хан взглянул на него устало.       — Га Он, — сказал он, доставая телефон и набирая Кея. — Просто помолчи.               

***

              Следующим утром Га Он проснулся с головной болью и желанием умереть. Кто-то — это был безжалостный Ё Хан, который упорхнул из постели, стоило прозвенеть первому будильнику — открыл шторы, и яркий солнечный свет ударил Га Ону прямо в лицо, отзываясь пульсацией в висках. Несколько минут Га Он прятался от него под одеялом, ворочаясь и тихо постанывая, но затем чувство стыда все же пересилило намерение провести в кровати всю оставшуюся жизнь — Га Он с недовольным рыком откинул одеяло и взглянул на часы.       Было семь утра.        Ему понадобилось полчаса в холодном душе, чтобы хоть немного прийти в себя. Голова все еще была тяжелой, а тело — неповоротливым. Витающий в воздухе запах Ё Хана был успокаивающим и манящим, полным заботливого беспокойства, и Га Он хотел бы завернуться в него, чтобы избавиться ото всех тревог вчерашнего дня.       Когда он пришел на кухню, Ё Хан и Элия уже ждали его. На столе были разложены фрукты, которые Элия осторожно нарезала, раскладывая по трем тарелкам — а сам Ё Хан стоял у плиты и пытался поджарить тосты.       — Посмотрите, кто проснулся, — ехидно заметила Элия, отвлекаясь от своего занятия. Га Он стыдливо провел рукой по волосам: очевидно, Ё Хан уже разболтал Элии подробности вчерашнего вечера. Судья Кан глянул на него через плечо.       — Доброе утро, — сказал он.       Отчего-то вид его свежего, сияющего лица вызвал в Га Оне такой приступ нежности и усталости, что он не сумел побороть свой порыв — он приблизился к Ё Хану обнял его со спины, утыкаясь лицом в плечо. На мгновение тело Ё Хана под его руками окаменело, но затем снова расслабилось. Га Он блаженно застонал.       — Прости, — пробормотал он.        — За что? — спросил Ё Хан, чуть поворачивая голову.  Га Он поцеловал его в щеку и забрал лопатку из его рук, ни на мгновение не отстраняясь от его спины. Хлеб уже начал подгорать, и ему требовалось спасение: Га Он не хотел даже думать о еде, но он не мог оставить свою семью без завтрака из-за своего похмелья.       — Я тебя подвел, — пробормотал он.       — Поверь мне, Га Он-а, эти люди видели и худшее, — усмехнулся Ё Хан.        — Я говорю не о выпивке, — Га Он прижался губами к его шее, крепко обнимая за талию. — Ты просил меня наладить связи, а я этого не сделал — и втянул нас в неприятности. Пак Джо Ин знает, что я живу с тобой. Она копает под Шоу.        — Интересно, — спокойно ответил Ё Хан. — Ты знаешь, почему она это делает?       — Нет, но я узнаю, — пообещал Га Он. — И насчет этого скандала…       — Давай надеяться, что новости о твоем новом любовнике не покинут вечера.       — Каком еще новом любовнике? — встряла Элия, которая все это время молча нарезала овощи, не мешая Га Ону тискать Ё Хана. Может, они и не чувствовала их запахов, но все равно замечала моменты, когда им нужно было ощутить близость друг друга — ее щеки были слегка розовым от смущения, но довольная улыбка выдавала ее отношение к происходящему. Га Он напоследок поцеловал Ё Хана в плечо и отстранился, отодвигая того от плиты и перекладывая тосты на доску.       — Нет у меня никакого любовника, — ответил он.       — Слышал бы тебя Ли Дже Ун, — хмыкнул Ё Хан. — Ты разбил ему сердце.       Га Он страдальчески застонал. Он налил себе кофе и разложил тосты по тарелкам, решив, что этого скромного завтрака будет достаточно — в холодильнике оставалось немного мяса на тот случай, если Ё Хан и Элия захотят добавки.       — Мы можем просто забыть об этом? Типа — навсегда?       — Стоп, — вдруг громко произнесла Элия. — Ли Дже Ун? Который дебютировал в прошлом году? Из 9NY? Ты с ним знаком?       — И очень близко, — съехидничал Ё Хан.       — Что! — изумилась Элия. — Когда вы познакомились?       — Да, Га Он, когда вы познакомились? — продолжал издеваться Ё Хан.       — Я не понимаю, что происходит, — Элия переводила возмущенный взгляд с одного лица на другое. — С каких пор Га Он знаком с Ли Дже Уном?       — Не знаком я с ним, — устало ответил Га Он. — Он напился и начал приставать ко мне на вечеринке. Мы посадили его в такси. Вот и вся история.        — Чего! Ли Дже Ун приставал к тебе? — Элия достала телефон и принялась яростно листать фотографии. Она открыла одну и пихнула телефон Га Ону в лицо, вынуждая того отпрянуть, чтобы иметь хотя бы шанс разглядеть человека на фото. На снимке был изображен вчерашний знакомый, только теперь он был одет в черный костюм с игриво ослабленным галстуком. Его шея была обнажена, глаза казались темными, а губы влажно блестели. — Вот этот Ли Дже Ун? Поверить не могу!       — Я тоже, — Ё Хан задумчиво поглядел на свой подгоревший тост. — Я оставил судью Кима на пять минут, а он уже нашел себе какого-то пьяного мальчишку…       — Ты оставил меня на  несколько часов, — возмутился Га Он.        — Это же не повод тащить к себе на колени кого попало.       — Просто убей меня, — Га Он закрыл лицо руками. — Если это попадет в сеть…       — Если это попадет в сеть, тебе придется на нем жениться, чтобы успокоить его фанатов, — фыркнула Элия, погрузившись в изучение постов в соцсетях. — Он сейчас быстро набирает популярность. Ты знал, что он на четверть европеец?       — Я даже не знал, что он существует.       — В смысле? Мы две недели назад смотрели его клипы.       — Как я мог его запомнить, если все эти клипы одинаковые?       — Ну, если бы ты чуть больше внимания уделял тому, что я тебе рассказываю, то не оказался бы в такой ситуации, — Элия осуждающе покачала головой. — Что он вообще тебе сказал? И почему он был на вашем вечере?       — Хороший вопрос, — Га Он сквозь пальцы взглянул на Ё Хана.       — А разве не очевидно, зачем Сон А приглашает на свои вечера молодых и красивых артистов? — флегматично заметил тот. — Это обычная практика для ФСО.        — Звучит, как сутенерство, — поморщился Га Он.       — Или как взаимовыгодное знакомство и изюминка мероприятия.       — Эй, — Элия отложила телефона. — Фу! Ли Дже Ин не такой!       — Он залез на колени к незнакомому мужчине, какой же он тогда?       — Может, он влюблен в Га Она? И просто переволновался? — воодушевилась Элия. — На твоем месте, Га Он, я бы познакомилась с ним поближе. Такой шанс редко выпадает. Вы бы чудесно смотрелись вместе на фотографиях.       — А как же я? — Ё Хан недоумевающе развел в руки в стороны.       — Точно, — мстительно прищурилась Элия. — Про тебя я совсем забыла.               

***

              Судья Кан предложил назначить дополнительные выходные дни на четверг и пятницу, и команда — особенно те, кто провел вечер вторника на вечеринке и теперь устало топтался около автомата с кофе — поддержала его. Га Он был безмерно рад этой перспективе: Ё Хан скинул ему ссылку на коттедж, куда он бы хотел поехать на выходные, и Га Он полдня провел, просматривая фотографии. Наверное, он должен был испытывать угрызения совести из-за своего непрофессионального поведения, но, честно признаться, ему было все равно — он предвкушал семейную поездку.       Он мало путешествовал. Последний раз он покидал Сеул, чтобы отыскать До Ён Чуна, и это нельзя было назвать увеселительной поездкой. Сейчас же они могли уехать на несколько дней вместе с Элией, насладиться природой и отдыхом, и Га Он не мог думать ни о чем другом.               (12:08) Ким Га Он: нужно забронировать сейчас, если мы хотим поехать       (12:08) Ким Га Он: нам стоит позвать няню чжи?               (12:11) Кан Ё Хан: А с кем кошка останется?       (12:12) Кан Ё Хан: Я пришлю тебе бронь               (12:14) Ким Га Он: ты уже был там?               (12:17) Кан Ё Хан: Много лет назад       (12:17) Кан Ё Хан: Это уединенное и красивое место       (12:18) Кан Ё Хан: Не уверен, что Элия оценит               (12:20) Ким Га Он: она будет счастлива               — Уже придумал, чем займешься на выходных? — спросила Чжин Чжу.        Она выглядела уставшей и сонной — она лениво пролистывала документы на компьютере, потягивая кофе. Га Он прекрасно понимал ее состояние.       — Отдохну, — ответил он уклончиво. — А ты?       — Буду спать, — вздохнула Чжин Чжу. — Зачем я столько пила вчера…       — Я задаюсь тем же вопросом.        — Позор, — она откинулась на спинку кресла и закрыла лицо руками       — Да что ты знаешь о позоре, — фыркнул Га Он.        — Точно, — Чжин Чжу резко повернулась к нему, воодушевившись и позабыв про свои страдания. Ее глаза вновь сияли. — Я слышала, что ты целовался с каким-то айдолом. Это правда? И где я была в этот момент?       — Я с ним не целовался! — возмутился Га Он, с ужасом представляя, какими еще подробностями обросли слухи о вчерашнем вечере. Это могло стать проблемой: несмотря на сплетни о романе Га Она с его начальником, в сеть не попадало никаких компрометирующих снимков, доказывающих его проступки, однако если кто-то снял его вместе с Ли Дже Уном… Га Он поморщился. — Я общался с госпожой Пак, когда этот парень упал мне на колени. Он был пьян, и мне пришлось посадить его в такси.       — А как его звали?       — Ли Дже Ун, — неохотно ответил Га Он.        Чжин Чжу вбила его имя в поиск и принялась изучать, открывая снимок за снимком. Га Он наблюдал за ее экраном издалека: его совершенно не интересовали подробности жизни мальчика, которому не повезло оказаться в списке гостей Чон Сон А — впрочем, Ли Дже Ун мог считать это удачей, ведь он пришел туда по своей воле.       — Ему всего двадцать лет, — заметила она. — Такой миленький.        — Здорово, надеюсь поскорее забыть о его существовании.       — Как жестоко, — захихикала Чжин Чжу. — А что сказала Пак Джо Ин?       — Она была в шоке, как и я.       — Вдруг она решит, что ты тот еще ловелас, и перестанет с тобой флиртовать. Хотя слухи о тебе и судье Кане ее не остановили — может, это спортивный интерес?       Га Он отвел взгляд. Он подумал, что он может быть откровенен с Чжин Чжу — она была его другом, коллегой, сообщником, и ей уже был известен его секрет. Ему до ужаса хотелось поделиться своими переживаниями хоть с кем-то, кто не был их частью, а жаловаться Су Хён на личную жизнь было немного жестоко. Га Он покусал губу и тихо произнес:       — Она знает.       Чжин Чжу глянула на него не понимающе, но ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы догадаться — должно быть встревоженное выражение на лице Га Она было красноречивее любых слов. Она изумленно прикрыла рот рукой.       — Ты рассказал?       — Конечно, нет, — покачал головой Га Он. — Но я виноват. Я показал ей ту же фотографию ККоми, что показывал судья Кан. Догадаться… не трудно.       — О боже, — Чжин Чжу наклонилась вперёд, упираясь локтем в стол и подпирая голову рукой. — Это моя вина. Зачем я только заговорила про это? Прости, Га Он, я слишком много выпила, я совершенно не подумала…       — Ты тут ни при чем. Мне стоило быть осторожнее.       — Она тебя шантажирует? Что ей нужно?       — Пока что я это не выяснил, — поморщился Га Он. — Я думал, что она просто подкатывает ко мне, но, похоже, она использовала меня, чтобы выведать информацию о Шоу — или о Судье Кане. У меня в любом случае неприятности.       — Может, все не так плохо? — Чжин Чжу слабо улыбнулась. — Если даже комиссия не смогла предъявить вам административного нарушения, то что сможет Пак Джо Ин? К тому же… Она была довольно милой с нами, разве нет?        — Пожалуй, — вздохнул Га Он. — Не хочу об этом думать.       — Давай решать проблемы по мере поступления? — предложила Чжин Чжу.       — Да, ты права, — решил Га Он. — У нас есть целых четыре дня, чтобы не думать о работе — не собираюсь тратить это время на мысли о вчерашнем вечере.       — Так на что ты его потратишь?       — Я бы хотел съездить куда-нибудь, — признался Га Он. — Раньше у меня не было ни времени, ни возможностей, чтобы путешествовать. Ты была где-нибудь?       — Я была в Тайланде в детстве, — поделилась Чжин Чжу. — Тогда ситуация с деньгами была получше. Эта поездка оставила яркое воспоминание.        — Теперь наших средств должно быть достаточно.       — А куда ты хочешь поехать?       — К морю, — Га Он невольно улыбнулся.       На телефон пришло уведомление, и его сердце затрепетало — наверное, было глупо так реагировать на сообщения от человека, с которым он жил в одном доме, но Га Он ничего не мог с собой поделать. Он получал внимание Ё Хана, но все равно нуждался в нем — он схватил телефон, и его улыбка тут же померкла.               (12:34) Бандитка: Ты как?               Га Он вздохнул.               (12:34) Ким Га Он: в порядке       (12:35) Ким Га Он: прости что не ответил вчера       (12:35) Ким Га Он: что ты хотела?               (12:36) Бандитка: Узнать твоё мнение о выпуске               (12:37) Ким Га Он: ты и сама все видела       (12:37) Ким Га Он: с моей стороны камеры все точно так же               (12:39) Бандитка: И тебя всё устраивает?               Га Он нахмурился, глядя в телефон. Устраивало ли его то, что произошло? Они наказали Чук Чана, и Га Он был не в том положении, чтобы сомневаться: он загнал Чук Чана в ловушку, словно дикого зверя, и превратил суд в спектакль. Пути назад уже не было, и Га Он должен был принять правила игры — и Су Хен тоже, ведь он втянул ее в эту историю, когда поделился своими подозрениями много месяцев назад.               (12:42) Ким Га Он: а тебя нет?               (12:45) Бандитка: Не знаю       (12:45) Бандитка: Не думаю, что я согласна с приговором               (12:46) Ким Га Он: чук чан получил по заслугам               (14:48) Бандитка: Он заслуживал того, чтобы сесть в тюрьму, но вы открыли на него охоту.                (12:49) Ким Га Он: похоже ты звонила не для того чтобы узнать мое мнение о выпуске       (12:49) Ким Га Он: ты злишься что я наказал чук чана?        (12:49)Ким Га Он: он преследовал и избивал невинных людей и теперь он почувствует себя на их месте       (12:50) Ким Га Он: разве это не справедливо?               (12:51) Бандитка: Это жутко       (12:51) Бандитка: Ты так не думаешь?               (12:52) Ким Га Он: почему это тебя вообще беспокоит               (12:52) Бандитка: Тебя удивляет, что меня беспокоит призыв к травле?       (12:52) Бандитка: С каких пор тебя не пугают такие вещи?               (12:53) Ким Га Он: зрители согласились с приговором               (12:53) Бандитка: Потому что вы убедили их, что такое наказание приемлемо               (12:54) Ким Га Он: ты действительно хочешь спорить из-за чук чана?       (12:54) Ким Га Он: в переписке               (12:55) Бандитка: Не хочу       (12.57) Бандитка: Встретимся завтра?               (12:57) Ким Га Он: чтобы поспорить?               (12:57) Бандитка: Хочу убедиться, что с тобой все в порядке       (12:58) Бандитка: Возможно легкое рукоприкладство               Га Он улыбнулся. Он понимал, почему Су Хен был так обеспокоена увиденным — слушание над Чук Чаном было первым делом, на котором Га Он выступал в качестве ведущего судьи, и вчерашний вечер показал, насколько большое впечатление его выступление произвело на публику. Он чувствовал себя другим человеком, когда стоял в центре темного зала, медленно кружа вокруг Чук Чана — он сам себя не узнавал, и не было ничего удивительного в том, что Су Хен заметила это.               (13:00) Ким Га Он: не получится       (13:00) Ким Га Он: я буду не в городе               (13:01) Бандитка: А работа?               (13:02) Ким Га Он: нам дали два дополнительных выходных       (13:02) Ким Га Он: мы снимем коттедж на восточном побережье       (13:03) Ким Га Он: прости               Он не был уверен, за что именно он извиняется — за отказ встретиться или за тот факт, что он планировал семейную поездку, пока Су Хен переживала за него. Но что он мог поделать? Су Хен была его другом, и Га Он уже пытался скрывать от нее подробности своей личной жизни — это не привело ни к чему хорошему. Они должны были принять тот факт, что в их маленьком мире появились новые люди, и тень Ё Хана теперь всегда была рядом, даже если Су Хен отчаянно не желала этого признавать.       Что бы она сказала, узнав об укусе? О мечтах и планах?       Су Хен была ответственной и серьезной, разумной — и она никогда бы не поняла то, что двигало Га Оном, когда он впивался клыками в чужую шею, когда он размышлял о семье и детях, когда он смотрел на Ё Хана и видел лишь его одного. Но все же Га Он должен был рассказать ей — рано или поздно.       Он вздохнул и убрал телефон в карман.               

***

              Было решено отправиться в поездку рано утром, чтобы встретить рассвет в дороге и больше времени провести в уединении. Они должны были пробыть в коттедже всего три дня, и Га Он искренне считал, что сборы займут минут двадцать — он сильно ошибался, потому что Ё Хан и Элия были не из тех, кто бездумно закидывает вещи в чемодан. Сначала Га Он помог Элии вытащить из шкафа весь ее гардероб, чтобы она отобрала то, что она хотела бы носить в поездке, а затем еще целый час убирал все это обратно — у Элии была система, и она не спускала ему с рук даже малейшие вольности, касающиеся порядка в ее вещах.        И Ё Хан был ничем не лучше.       — Нам правда нужно так много? — спросил Га Он, которому было поручено убрать все в чемодан. Ё Хан полулежал на кровати, опираясь на локоть, и наблюдал за его потугами разложить одежду и предметы гигиены наиболее эффективным образом. Благо, у Элии был собственный чемодан, потому что Га Он очень сомневался, что все влезло бы в его собственный — тот самый, с которым он однажды переехал в особняк.       — А ты хочешь, чтобы мы выглядели, как бездомные? — улыбнулся Ё Хан.       Он избавился от пиджака и жилетки и остался в рубашке и брюках — его укладка немного растрепалась, и он выглядел до странного порочном в этом взъерошенном рабочем образе. Га Он бросал на него быстрые взгляды, но старался не отвлекаться.       — Ты сказал, что это уединенное место. Никто не будет за нами следить.        — Это не значит, что я хочу три дня носить одну и ту же футболку.        — Можно взять три футболки.        — Ты их и взял.       — Потому что из моих вещей больше уже ничего не влезает!        Ё Хан притворно поджал губы.       — Как жаль.       Га Он рассмеялся. Он перешагнул через чемодан и подошел к Ё Хану, нависая над ним. Тот прищурился, когда Га Он оперся о кровать по обеим сторонам от его тела. Его запах, свободный от влияния блокаторов, тут же наполнился предвкушением, которое Ё Хан даже не пытался скрыть — его взгляд скользнул по лицу Га Она, по его плечам и напряженным рукам. Га Он наклонился чуть ниже, вынуждая судью Кана все же упасть на кровать, глядя на него и ожидая, что же будет дальше.       Ё Хан чуть повернул голову, когда Га Он склонился к его шее. Теплое дыхание согрело нежную кожу. Га Он несколько мгновений наблюдал за тем, как бьется маленькая жилка, вдыхал пряный запах, наслаждаясь тем, как с каждой секундой напряжение все сильнее заполняло пространство между их телами. Он позволил себе мгновение пофантазировать о том, что он мог бы сделать, поддавшись этой тяге, а затем быстро прижался губами к шее Ё Хана и отстранился.       — Тогда ты и собирай чемодан, — сказал он, поднимаясь.       Ё Хан разочарованно вздохнул.       Утром они отправились в путь еще затемно. Поездка должна была занять чуть больше трех часов: они собирались доехать до Каннына, а затем двинуться на юг. Коттедж, который снял Ё Хан, располагался в удалении от населенных пунктов, на большой охраняемой территории, куда богатые люди приезжали за уединенным отдыхом. Ё Хан сел за руль, а Га Он принялся составлять список покупок — если они собирались три дня жить вдали от цивилизации, то нужно было сразу закупиться всем необходимым. Элия дремала на заднем сидении, поэтому свет в машине был выключен — сияющий экран телефона был единственным освещением в салоне.        Иногда Га Он отрывал взгляд от телефона и смотрел на Ё Хана, который сосредоточенно следил за дорогой. Он не стал укладывать волосы, поэтому пушистые пряди касались его скул и прикрывали глаза — Га Он легко коснулся его щеки.       — Твои волосы отросли, — заметил он тихо.       — Думаешь, мне нужно подстричься?        — Мне нравится так, как есть.        Ё Хан усмехнулся краем губ.       — Что ты добавил в список? — спросил он, кивая на телефон.       — Всего по немногу, — ответил Га Он.       — Я хочу вина, — сказал Ё Хан. — Penfolds Grange, например? И чипсов?       — К вину? — Га Он дернул бровью.        — Почему нет? Интересное сочетание. Элия тоже любит чипсы.       — Вы же их почти не едите.       — Это ты так думаешь, — усмехнулся Ё Хан.       Га Он опустил телефон, изумленно глядя на него.       — Вы прячете в доме чипсы?       — Мы их не прячем, мы просто не говорим тебе, где они лежат.       — Эй, — возмутился Га Он.        — Каждый раз, когда речь заходит о вредной еде, ты делаешь такое выражение лица… — Ё Хан попытался изобразить что-то, напоминающее отвращение и сожаление одновременно. Га Он неверяще открыл рот — он никогда так не выглядел.       — Неправда, — возмутился он. — Я же не какой-то брюзга…       — Ты иногда такой душный, Га Он, — подала голос Элия. — А еще громкий.       — Боже, — Га Он потер переносицу. — Прости. Мы тебя разбудили?       — А сам как думаешь? Шесть утра — имейте совесть.       Га Он вздохнул. Он бросил на усмехающегося Ё Хана еще один возмущенный взгляд и продолжил составлять список покупок, куда из вредности добавил целых три пачки чипсов — правда, затем поменял на две, никому об этом не сказав.       Было тихо и спокойно: машина ехала ровно, а начавшийся дождь скрывал все звуки, кроме мерного гула мотора. Га Он держал руку на бедре Ё Хана, наслаждаясь теплом, и устало смотрел в окно. Начинало светать, поэтому за стеной дождя он мог разглядеть поля и леса, маленькие поселения. Все вокруг было погружено в сине-зеленый полумрак, мрачный и таинственный, погружающий Га Он в задумчивость. В эти минуты Га Он не думал ни о чем, кроме того, что происходило внутри этой машины — вся его жизнь казалась далекой и странной, почти чуждой. Он с трудом вспоминал свое прошлое.       Он заснул и какое-то время провел в полудреме. Его разбудили приглушенные голоса, которые он едва мог расслышать за стуком капель о стекло.       — … было бы неловко, — тихо сказала Элия.        — Но ты бы хотела? — спросил Ё Хан.        — Может быть.        — Я хочу понимать перспективы.       — Только не в Стенфорде, — заметила Элия. — Я не хочу переезжать в США.       — Почему нет? Это большая страна. Много возможностей.       — Слишком большая. Все — слишком. Это не для нас.       — У тебя есть другие варианты?       — Я думала о магистратуре в Европе.       — Золотой треугольник?       — И Швейцарская высшая техническая школа.       — Ты бы смогла там жить?       — Думаю, мы бы вписались. Всяко лучше, чем в Калифорнии, — Элия тихо хмыкнула. — И Га Ону бы понравилось. Но он бы хотел остаться ближе к дому.        — Тогда поступай в Пекинский.       — Спасибо большое, сам туда поступай, — фыркнула Элия.        Га Он слушал, не открывая глаз. Ё Хан никогда не заговаривал с ним о переезде в другую страну — и с чего бы ему думать о подобном, пока их руки были так глубоко запущены во властную структуру самой Кореи? Или это был запасной план? Но почему Га Он никогда прежде не слышал об этом — судя по спокойному тону Элии, ее эта тема совершенно не удивляла, словно эти размышления были для нее не новы.       Га Он открыл глаза. Рассвет уже наступил, но пасмурное небо скрыло все солнечные лучи: дорога и окрестности были погружены в бледную туманную дымку. Ливень закончился, но дождь все еще накрапывал. Ё Хан повернулся к нему.       — Выспался? — спросил он.       Га Он хотел спросить об услышанном, но откровенная нежность в чужом голосе, тихая и безграничная, вдруг так поразила его, что он проглотил все свои сомнения. Он мог заговорить об этом позже — в конце концов, у Ё Хана должны были быть причины, чтобы не делиться планами на будущее. Очевидно, Га Он занимал в них особое место, и это было единственным, что действительно его беспокоило.       — Да, — он улыбнулся. — Долго еще ехать?       — Можешь доставать свой список. Скоро доберемся до магазина.               

***

              Коттедж, который снял Ё Хан, представлял собой небольшой двухэтажный дом на берегу. Его окружали холмы, поросшие лесом — другие коттеджи располагались так далеко, что их было невозможно разглядеть. Пляж казался пустынным и тихим: белый песок с примесью мелкой гальки тянулся влево и вправо так далеко, как только хватало взгляда, а впереди, до самого горизонта, простиралось серо-голубое море, холодное и беспокойное. Воздух тут был свежим и прохладным, пах солью и йодом.       Га Он вдыхал его полной грудью.       — Здесь так хорошо, — заметил он.       — Да, — согласился Ё Хан.       Он стоял, опираясь о деревянные перила, и оглядывал берег. Ветер трепал его волосы, забирался под полы серого пальто — около воды было довольно прохладно, и Га Он порадовался, что они все же уместили в чемодан немного теплой одежды. Он обнял Ё Хана за плечи, привлекая к себе — тот послушно прильнул к нему.       Какое-то время они стояли и смотрели на море. Га Он чувствовал, как с каждой секундой что-то внутри него — что-то напряженное, натянутое, будто струна — расслаблялось. Казалось, будто он может целую вечность провести на крыльце этого маленького дома, глядя на море и прижимая к себе Ё Хана — в этот миг он не желал ничего другого, и совершенно ошеломляющее чувство наполняло его.       Шум открывающейся двери отвлек их. Элия осторожно вывела коляску на крыльцо и оглядела длинный пирс, доходящий до самой воды.        — Понятно, за что ты заплатил такие деньги, — сказала она.        Ё Хан вздохнул и отстранился от Га Она.       — Хочешь спуститься к воде? — спросил он. — Или сначала поедим?       — Можем совместить, — предложила Элия. — Га Он, принеси плед.        Га Он усмехнулся.       — Слушаюсь и повинуюсь.       Дом был просторным, но довольно пустым — он напоминал скорее отель, нежели место, где кто-то мог жить постоянно. Однако внутри было много света и воздуха, и после мрачного особняка коттедж казался почти освежающим. В нем было все необходимое, и плед для пикников нашелся в шкафу. Продукты, которые Га Он купил в большом супермаркете еще в городе, стояли на столе: он переложил их в пустой холодильник, оставив только ингредиенты для простых сэндвичей и фрукты. С некоторым сомнением он покосился на вино — восемьсот долларов за бутылку звучало, как преступление — но решил, что пикник на пляже должен проходить на свежую голову.       Они расположились на песке, оставив коляску Элии на помосте. Ё Хан перенес ее на плед на руках.       Глядя на серые волны и белый пляж, Га Он с трудом мог поверить, что где-то существовал Сеул с его шумными улицами и большими скоростями. Он снял кроссовки и носки и запустил босые ноги в прохладный песок — это было удивительные чувством.        Ё Хан лег на плед и закинул руку за спину, закрыв глаза. Он выглядел умиротворенным и уставшим — в этом не было ничего удивительного, ведь он с самого утра вел машину, пока Элия и Га Он дремали. Его лицо было расслабленным, а волосы — растрепанными и пушистыми. Он снял пальто и теперь зябко ежился, оставшись в светло-бежевом свитере. Га Он смотрел на него пару секунд, а затем навел на него камеру телефона и сделал снимок. Ё Хан тут же открыл глаза.       — Что ты делаешь? — спросил он с подозрением.       Га Он улыбнулся.       — Сфотографируй меня, — тут же вмешалась Элия. — Только красиво.       — Ты всегда красивая.       — Я это знаю, но вот в твоих навыках фотографа я не уверена.       Га Он сделал сотню фотографий, прежде чем Элия была удовлетворена. Затем он собрал плед и остатки их завтрака, и втроем они отправились бродить по берегу, любуясь морем и холмами. Вдалеке виднелись силуэты гор, туманных и темных.       Он толкал коляску Элии, пока та придумывала, чем еще они могли заняться — как и ожидалось, в таком месте активностей было немного, и, чтобы не сидеть целыми днями в Интернете, нужно было найти какие-нибудь совместные развлечения.       Они отошли от дома так далеко, что потеряли коттедж из вида, а потом отправились обратно. Га Он поднял Элию на руки — она была, пожалуй, слишком легкой для шестнадцатилетней девочки. Ее ноги были тонкими и неподвижными. Элия крепко обнимала его за шею, глядя, как Ё Хан очищает ее коляску от песка.       Она осталась на пирсе, там, где ловил вай-фай, а Га Он и Ё Хан снова спустились к воде. Они в молчании направились в другую сторону, изучая новую часть пляжа: умиротворяющий прибрежный пейзаж почти не менялся, и только вдалеке появился смутный образ маяка, теряющийся в синеватой дымке.       — Ты ведь все слышал, правда? — спросил вдруг Ё Хан.       Га Он повернул голову, глядя на его профиль. Он сразу же понял, о чем речь — смятение, охватившее его утром в машине, вернулось, но шум волн и шелест песка прогнали его прочь. Чувство странного спокойствия наполняло Га Она вместе с морским воздухом, который он вдыхал полной грудью — это был первый раз за день, когда они с Ё Ханом действительно остались наедине, и он не собирался позволять сомнениям отравлять этот момент. Га Он решительно запустил руку в карман пальто Ё Хана, нащупывая его ладонь и крепко сжимая холодные пальцы. Ё Хан вздохнул.       — Что именно я услышал? — спросил Га Он. — Переезд?       — Это просто вариант, — пояснил Ё Хан, опустив взгляд. Он позволил Га Ону держать себя за руку — пожалуй, это было довольно романтично. — Нужно быть готовыми ко всему. Я обсуждал это с Элией, потому что так у нее могла бы появиться возможность посещать университет лично. Я не хочу, чтобы она делала это в Корее, когда кругом полно моих врагов, но в каком-то другом месте — там у нее будет шанс жить, как нормальный подросток. Ты был прав, когда говорил, что ей это нужно.       — Почему ты не рассказал мне?        Ё Хан нервно пожал плечами, и Га Он стиснул его пальцы сильнее.       — Думаешь, я не захочу уехать? — спросил он.       — А ты захочешь?       — А ты выйдешь за меня?       Ё Хан не выдержал и рассмеялся — так искренне и невинно, что Га Он невольно улыбнулся. Он терпеливо ждал, пока его слова обретут вес в воздухе между ними — честно признаться, он не собирался этого говорить, но сейчас, когда предложение сорвалось с его губ, он вдруг понял, насколько естественной была для него эта мысль.        — Как романтично, Га Он-а, — улыбнулся Ё Хан.        — Я серьезно, — настоял Га Он. — Когда все закончится, когда нас, наконец, уволят — я бы хотел, чтобы у меня была возможность держать тебя за руку, не прячась на краю света. И раз уж ты решил придержать мысль о том, что нам придется бежать из страны, я могу спросить первым — ты выйдешь за меня?        — Спроси меня, когда все закончится.       Га Он остановился, удерживая Ё Хана за руку. Тот взглянул на него почти растерянно, и Га Он невольно залюбовался его лицом. Ё Хан казался старше в этом холодном свете: морщины отчетливей проступали на его коже, подчеркивая усталость. Ветер отбросил челку с его глаз, широко распахнутых и полных чувства, которого Га Он раньше не видел — доверчивого и открытого, испуганного, словно Ё Хан и сам не думал, что он способен был его испытать.       Га Он обхватил его лицо ладонями.        — Я спрошу, — сказал он твердо. — А ты предупредишь меня заранее, если вдруг у тебя появится очередная грандиозная идея. Договорились?       Ё Хан коротко кивнул. Га Он погладил его скулы большими пальцами, наклонился и поцеловал, собирая с его губ соленый морской вкус.               

***

              Следующим утром они отправились на пробежку.       Это было приятно и освежающе — бежать по берегу, подставляя лицо прохладному морскому воздуху. Га Он чувствовал небывалое воодушевление, и идеи, как разнообразить отдых в этом потаенном месте, переполняли его. Они с Ё Ханом добежали до каменной насыпи, за которой начинался дикий берег — там было много камней и кустарников. Га Он взобрался на насыпь, с любопытством оглядывая округу.       Ё Хан смочил руки в холодной воде. Его лицо было красным от бега, а капли пота стекали по шее, впитываясь в серую футболку: в вороте его расстегнутой худи Га Он видел темные, влажные пятна. Отчего-то он находил этот вид весьма эротичным.        — Пора возвращаться, — сказал Ё Хан. — Элия должна была проснуться.       — Чем ты хочешь заняться сегодня? — Га Он спрыгнул с камня.       — У нас три бутылки вина. Дел по горло.       — Две с половиной — кое-что ты прикончил вчера вечером.       — Кино было та-аким интересным…       Га Он закатил глаза, хотя он и сам едва ли помнил, о чем был сюжет фильма, который Элия включила для них вечером. Он помнил лишь запах Ё Хана и тепло его тела, собственническое прикосновение к своему колену — и все, что было после.       Они медленно двинулись в обратную сторону. Га Он все еще не верил, что в этом месте не было ни одной живой души — конечно, где-то в стороне должны были стоять другие дома, но добраться до них было непросто, и люди, живущие там, не спешили забредать на частный берег. Пожалуй, ему нравилось царящая здесь тишина и запустение — безграничное спокойствие. Он мог бы жить в таком месте.       — У тебя есть еще идеи, кроме алкоголя?       Ё Хан прищурился.       — Есть, — сказал он.       Он вдруг с силой шлепнул Га Она по заднице и отбежал, усмехаясь через плечо. Га Он мгновение изумленно смотрел на него, а потом бросился следом — азарт пробудился в нем, и небывалое веселье и легкость вдруг охватили все его тело. Смех вместе с ветром разносился по пляжу — Га Он никогда не видел Ё Хана таким довольным. Его широкая улыбка была дерзкой и почти ребяческой.       Га Он поймал его около самого дома — он налетел на него со спины, обхватывая руками. Ё Хан брыкнулся, пытаясь отпихнуть его, и они оба повалились на землю, покатившись по песку. Они боролись, пока Ё Хан не оказался сверху: он прижал Га Он к земле и крепко поцеловал. Он так же резко отстранился.       — А ты не очень быстрый, — усмехнулся Ё Хан.       — Тебя я догнал, — Га Он сел, удерживая его на своих бедрах.        Ё Хан провел руками по его лицу, стирая песок и отводя потную челку со лба, и наклонился вперед. Га Он тут же потянулся навстречу, ловя губами тихий вздох. Они целовались, прижимаясь друг к другу, пока губы не начали саднить — Га Он чувствовал, как его клыки медленно выступают из десны, но привычное ошеломляющее желание не затуманивало его мысли. Нежность и ласка наполняли его, и Га Он просто наслаждался весом Ё Хана на своих бедрах и мягкостью его губ.         Когда они вернулись в дом, Элия уже проснулась.       Ё Хан отправился в душ — Га Он бы присоединился к нему, если бы Элия не наблюдала за ними так пристального, словно она точно знала, чем они займутся, если вместе поднимутся наверх. Ее спальня располагалась на первом этаже, но этот дом все равно был недостаточно большим, чтобы скрывать компрометирующие звуки.        Га Он усмехнулся — они старались быть тихими вчера…       — У тебя все на лице написано, — фыркнула Элия. — Извращенец.       — Эй, — Га Он смущенно отвернулся. — Что?       — Ничего. Завтрак готовь — я зачем вообще просыпалась?       Они провели спокойный день: сначала немного погуляли вдоль леса, а затем, когда начал накрапывать дождь, вернулись в дом. Ё Хан растянулся на диване с книгой — Га Он положил его ноги себе на колени и уткнулся в телефон, растерянно поглаживая пальцами его лодыжку. Элия сидела рядом с ноутбуком и стучала по клавишам.        Га Он был счастлив.       — Чжин Чжу тоже поехала к морю, — поделился он, открыв сообщения, которые со вчерашнего дня оставались непрочитанными. — В Инчхон. Она прислала фото.       — Чжин Чжу — это третья судья? — уточнила Элия. — Она красивая.       — Так и есть, — согласился Га Он.       — Ты приглашал ее на свидание?        Га Он опустил телефон и посмотрел на нее удивленно.        — С чего бы?       Элия пожала плечами, не отрывая взгляда от экрана компьютера.       — Разве это не то, чем люди занимаются, когда приходят на новую работу? Знакомятся с красивыми коллегами и зовут их на свидание?       — Прекрати сватать Га Она всем подряд, — сказал Ё Хан, не опуская книги. Он нашел на полке детектив за авторством Ким Ёнха и решил, что мрачная история о маньяке — именно то, что он хочет почитать во время отдыха в этом умиротворяющем месте. Га Он сжал его щиколотку и провел рукой выше, касаясь мягких волосков.       — Мне просто интересно, чем Га Он занимался, пока ты его не похитил.       — Я его не похищал, — Ё Хан уронил книгу на грудь.       — А мне казалось, что ты забрал его телефон и установился блокировку замка.       — Он был без сознания, какая разница?       — Действительно, такая мелочь, — фыркнула Элия. — Так что, Га Он?       — Эм, что? — Га Он отвлекся на переписку. Наверное, он должен был больше внимания уделять ситуации, в которой он был почти пленником, но это было так давно, что он не видел смысла переживать об этом. Он поставил сердечко под фотографией корги Чжин Чжу и открыл переписку с Су Хен — та сделала вид, будто его отъезд не огорчил ее, и Га Он решил не акцентировать на этом внимание. Он скинул ей фотографию своих босых ног в песке и получил в ответ снимок стола, заваленного бумагами, и плачущий смайлик.        — Забудь, — отмахнулась Элия. — У тебя внимание, как у рыбки. И как тебя только на работу взяли?       — Начальник сказал, что я симпатичный, — ухмыльнулся Га Он.       Ё Хан пихнул его пяткой, возвращаясь к своей книге.       Днем Элия уговорила их начать новый сериал, и Ё Хан даже не стал ей перечить — возможно, его подкупило то, что она предложила посмотреть медицинскую драму вместо истории о школьной любви. Га Ону было все равно, что смотреть, пока они делали это вместе, но напряженные истории о жизни и смерти, несомненно, были интереснее любовных треугольников.       Поужинать они решили на улице: на террасе стоял большой стол, а в кладовой было сложено несколько клетчатых одеял, в которые можно было закутаться прохладным вечером. Га Он начал готовить лапшу с овощами и креветками, а Ё Хан достал вино. Сквозь большое окно Га Он мог видеть его и Элию, сидящих друг напротив друга и тихо беседующих. Небо за их спинами было темным, фиолетово-синим, но в воде еще отражались лучи солнца, садящегося на западе.        Га Он зажег огни на террасе и вынес тарелки.       — Как красиво, —  воодушевилась Элия, глядя на круглые фонари.        — Раз уж мы уехали так далеко, то заслуживаем особой обстановки, — сказал Га Он, накидывая одеяла на спинки стульев. Элия тут же закуталась в свое.        — Тогда можно мне вина? — спросила она.       — Не думаю, — возразил Ё Хан.       — У нас ведь романтический вечер, разве нет? Немного?       — Ты еще слишком маленькая, — настоял Га Он.       — А когда вы начали пить алкоголь? Не верю, что вы прилежно ждали до девятнадцати, — надулась Элия и ткнула пальцем в Ё Хана: — Особенно ты.       — И посмотри, каким я вырос, — хмыкнул Ё Хан, однако все же поднес бутылку к ее бокалу и налил немного, буквально пару глотков. — Но если ты настаиваешь.       — Совсем другой разговор! — обрадовалась Элия.       Га Он поглядел на ее бокал и вздохнул. Конечно, Элия отчаянно хотела не чувствовать себя ребенком, и в этом не было ничего удивительного — в конце концов, она росла с Ё Ханом, а тот был отнюдь не лучшим примером для подражания. Она должна была нащупать свой собственный путь к взрослению, и ему не стоило ей мешать — он принял эту мысль, но все равно испытал удовлетворение, увидев, как она поморщилась, попробовав вино. Разочарование отчетливо проступило на ее лице.       — Деньги на ветер, — прокомментировала она, берясь за вилку.       — Ты еще слишком маленькая, чтобы понять, — усмехнулся Ё Хан.       — Ага, ага, а ты — алкоголик. Подаешь плохой пример.       — Вино даже в церкви можно пить.       — Это не показатель.       — Шестнадцать лет — самое время усомниться в божественном.       Элия фыркнула и накрутила лапшу на вилку.       — Бога или не существует, или он ненавидит нашу семью.        — Почему ты так думаешь? — мягко спросил Га Он, чувствуя, что это веселый разговор становится серьезнее. Он тоже выпил вина — сладковатого и чуть терпкого. Ё Хан предпочитал пить виски, но в их доме водились бутылки с разными содержимым, и Га Он уже привык ко вкусу дорогого алкоголя. Он чувствовал себя немного избалованным.       Элия глянула на него непонимающе.       — Почему? — переспросила она. — Разве это не очевидно? Мои родители погибли в церкви — если Бог действительно есть, то наша семья в его черном списке, раз позволил этому случится. Приятней думать, что его просто не существует.       Га Он нахмурился. Он увидел, как Ё Хан печально опустил лицо и потянулся за своим бокалом — он выпил уже половину, и это было дурным знаком. Он сделал несколько глотков, устремив затуманенный взгляд куда-то к горизонту. Элия тоже наблюдала за ним, словно ожидая какой-то реакции, утешающих слов — в конце концов, когда-то она верила, что Ё Хан был причастен к этой трагедии.       Какое-то время они ели в тишине.        — Может, ему просто нет до нас дела, — сказал вдруг Ё Хан, не поднимая головы. Он выковыривал из лапши креветки и поедал их, запивая вином. Га Он пододвинул ему тарелку с сыром и закусками. Он не думал, что чипсы, кимчи и ростки сои так уж хорошо сочетается с вином, но Ё Хан, кажется, решил дать шанс разнообразию вкусов.       — Какой тогда в нем смысл? — спросила Элия.       — Смысл в том, чтобы верить во что-то хорошее, — вмешался Га Он.       — И как вера в хорошее помогла тебе, когда погибли твои родители? — спросил Ё Хан.       Га Он поджал губы. Он наблюдал за лицом Ё Хана, за тонком морщинкой меж его нахмуренных бровей — он знал, что тот не хотел быть жестоким, но алкоголь развязывал ему язык, а неприятная тема бередила старые раны. Ё Хан, должно быть, пожалел о своих словах, потому что бросил на Га Она быстрый, встревоженный взгляд — его запах, едва уловимый на морском берегу, наполнился беспокойством.        — Она помогла мне вспомнить, что я был не один, — медленно произнес Га Он. — Мои родители погибли, это так, но все же со мной были Су Хен и профессор Мин. Даже в худший момент моей жизни в этом мире еще оставалось что-то хорошее.       — Тебе повезло, что ты смог себя в этом убедить, — заметил Ё Хан.       — Ты бы тоже мог это сделать, но ты предпочел убеждать Элию, что это ты виновен в пожаре, — возразил Га Он, точно зная, что его слова достигнут цели. Каждый раз, когда речь заходила о смерти Исаака, Ё Хан так глубоко уходил в свое сожаление, что ему требовалось напоминание о настоящем — и обо всем ценном и важном, что было в его жизни сейчас. Га Он выдержал его растерянный, удивленный взгляд и посмотрел на Элию. Та отложила вилку и уставилась в свою тарелку.        — Элия… — тихо начал Ё Хан.       — Га Он прав, — сказала Элия. — Я знаю, что это был не ты.        — Почему ты так думаешь? — неожиданно мягко спросил Ё Хан.       — Ты не такой злой и бесчувственный, каким хочешь казаться, — пояснила она неохотно. — Будь ты таким, Га Он не стал бы с тобой встречаться. Он добрый. Значит, и ты тоже — даже если ты почему-то пытаешься это скрыть.        — Какой интересный психоанализ, — фыркнул Ё Хан. — С каких пор Га Он стал нашим моральным ориентиром?       — Разве из меня плохой моральный ориентир? — спросил Га Он.       — Для человека, претендующего на звание эталона морали, ты слишком часто оказываешься втянут в сомнительные авантюры.       — Так это же ты меня туда втягиваешь, — заметил Га Он.       — Спорное утверждение, учитывая, что начал ты с неумелого шпионажа.       — Шпионаж? — уточнила Элия. — Это ты про те дни, когда Га Она взламывал замки в доме?       — В том числе. А еще он поместил жучок в моей кабинет.       Элия ахнула, а Га Он тут же залился краской.       — Эй, — он пихнул Ё Хана под столом. — Не обязательно ей рассказывать.       — Нет, расскажи мне все, — настояла Элия, вновь берясь за вилку.       Га Он закатил глаза, но все же позволил теме смениться. Если ему нужно было немного пострадать, чтобы Каны успокоились и забыли о тяжелом разговоре, то он готов был принести себя в жертву. Он кивал и многозначительно мычал, пока Ё Хан рассказывал Элии обо всем попытках Га Она добыть компрометирующую информацию о своем начальнике — которые, очевидно, провалились, раз в итоге он оказался в постели этого самого начальника и сделал ему предложение.       Может, Ё Хан и свел все к шутке, но все же Га Он был серьезен.        Он наблюдал за Ё Ханом — его игривой, но в то же время немного грустной улыбкой, за ленивыми движениями его рук, мягким наклоном головы, румянцем от вина — и думал, что в следующий раз ему стоит подготовиться основательней. Он понятия не имел, как правильно делать предложение, и фильмы — в том числе сериалы Элии — были его единственным ориентиром. Но Ё Хан не походил на того, кто ждал цветов. Может, его вполне устраивало то, как все произошло.       Они доели лапшу, и Га Он унес тарелки, оставив только вино и чипсы. Элия еще немного посидела с ними, а затем, забрав миску с чипсами, вернулась в свою комнату. Сквозь большое окно Га Он наблюдал за тем, как она осторожно передвигается по гостинной и прикрывает дверь в свою спальню. До него донеслась тихая музыка, и он отвернулся, возвращая все внимание к Ё Хану, который уже подливал себе вино.       Га Он закинул руку на спинку его стула.       — О чем думаешь? — спросил он, поднимая свой бокал и разглядывая остатки рубиновой жидкости на дне. Он выпил достаточно, чтобы ощущать легкий туман в голове. Ё Хан немного растерянно посмотрел на него и прижал бокал к губам.       — Думаю о том, какой взрослой стала Элия, — ответил он.       — Тебя беспокоит, что она задает вопросы?       — Я знаю, что рано или поздно нам придется поговорить о пожаре.       — Неужели вы никогда об этом не говорили? — Га Он сжал его плечо.       — Только когда она была маленькой, — пояснил Ё Хан, поворачиваясь к нему всем телом и подтягивая к себе одну ногу. Его пальцы, сжимающие бокал, чуть дрожали.       — И что вы обсуждали? — осторожно спросил Га Он, наблюдая за ним и вдыхая пряный запах, побуждающий его окружать Ё Хана заботой и нежностью. Казалось, будто с каждым днем тот пах все лучше, и Га Он никак не мог насытиться им.        — Она спрашивала про родителей, — сказал Ё Хан. — Она их не помнила.       — Совсем?       — Совсем, — Ё Хан мотнул головой, опуская взгляд к вину. — Ей было всего шесть — она едва ли понимала, что с ней происходит. Врачи сказали, что это из-за повреждений. Мы с ней слишком долго пробыли в дыму, чтобы у этого не было последствий.       Он опустил руку на свой живот, и Га Он сглотнул. Он все ещё удерживал руку на стуле Ё Хана в неком подобии объятия, и невозможность просто прижать мужчину к себе вызывала волны глубокого неудовольствия в его груди       — А потом? Она вспомнила что-нибудь?       — У нас сохранились видео и фотографии, — сказал Ё Хан. — Элии казалось, будто часть ее воспоминаний восстановилась, но порой это были… не знаю, что-то вроде фантазий о том, что она видела на снимках. Ее настоящие воспоминания и то, что она хотела бы помнить, смешались. Однажды она рассказала няне про то, как Исаак водил ее в зоопарк, и она каталась на пони — но это был я, а не он. И это был пони со специальным седлом для детей с инвалидностью. Но она хотела помнить этот момент другим, и я не стал ее поправлять. Она заслуживала таких моментов с отцом.       Сердце Га Она болезненно екнуло, и сочувствие переполнило его. Он бросил взгляд на темное небо и беспокойное море; закат за их спинами догорал, и берег погружался в вечерний полумрак. Фонари освещали маленький пирс.       — Она похожа на него?       — Ни капли, — грустно усмехнулся Ё Хан. — Внешне она похожа на мать, но характер у нее от меня. В конце концов, она была моей дочерью дольше, чем его.       Ё Хан покачал бокал из стороны в сторону, а затем залпом допил. Он тут же потянулся за новой порцией, и Га Он обеспокоенно нахмурился: большое количество  выпивки никогда не приводило к чему-то хорошему. Он дождался, когда Ё Хан наполнит бокал, и отодвинул бутылку подальше.       — И каким он был? — спросил Га Он.       — Исаак? — растерянно уточнил Ё Хан. Кажется, он терял нить разговора: его тело начинало клониться в сторону, а взгляд немного плыл. Он редко напивался так сильно, и Га Он встревоженно следил за ним, борясь с желанием утянуть Ё Хана со стула к себе на колени. — Разве ты не расспросил няню о нем?       — Расспросил, — улыбнулся Га Он. — Но мне интересно, каким он был для тебя.       Ё Хан опустил взгляд в свой бокал.       — Исаак был хорошим человеком, — задумчиво ответил он, и Га Он тут же подался навстречу, жадно прислушиваясь к его откровению. Возможно, он пользовался ситуацией и состоянием Ё Хана, но не мог отказать себе в потребности узнать чуть больше о человека, чья потеря оставила такой глубокий шрам на семье Канов.       — Няня тоже так сказала.       — Разве могло быть иначе? — Ё Хан улыбнулся. — Она растила его, как собственного сына. В мире больших денег люди редко способны сохранять свою доброту, но Исааку это удалось. Он не думал о своей выгоде, об успехе или обогащении — он хотел лишь помогать нуждающимся и защищать невинных.        — Мне жаль, что я не встретил его, — тихо сказал Га Он.       — Ты бы ему понравился, — печально улыбнулся Ё Хан. — Он бы поддержал твою любовь к закону — и твое стремление затащить меня под венец. В конце концов, он был верующим католиком, и мой распутный образ жизни казался ему прямой дорогой в Ад. Может, он был прав — иногда мне казалось, что я уже в Аду.       Га Он невольно улыбнулся. Он мог представить, что такой человек, как Исаак — верующий, праведный и приличный, — мог думать о легкомысленности Ё Хана.        — Вы ругались из-за этого?       — Постоянно. Не только из-за моего поведения — мы просто были слишком разными. Он надеялся, что его благие поступки изменят мир — а я не представлял, как можно быть таким доверчивым и наивным. Мы не понимали друг друга.       — Но ты ведь тоже в это веришь.       Ё Хан рассмеялся и отпил вина. Его веки уже закрывались, скрывая блеск глаз, а щеки были розовыми от алкоголя. Губы влажно блестели, и Га Он точно знал, какими терпкими и сладкими они были бы на вкус.       — Думаешь, я верю, что делаю мир лучше?       — Думаю, что вы с Исааком были не такими уж разными, — Га Он протянул руку, сжимая предплечье Ё Хана. — Может, ваши методы и отличаются, но ты тоже защищаешь невинных, не думая о собственной выгоде. Ты лучше, чем тебе кажется.       — Едва ли Исаак одобрил бы мой план.        Га Он скользнул ладонью выше, касаясь плеча Ё Хана, горячей шеи — он обхватил его челюсть, заставляя повернуть голову и поднять взгляд. Глаза Ё Хана были влажными и блестящими — печаль отчетливо проступала на его лице вместе с морщинами и усталостью, но в его запахе отражалось нечто, похожее на слабую надежду. Га Он никогда прежде не видел Ё Хана столь потерянным в своих воспоминаниях: Исаак всегда был его слабым местом, незаживающей раной, которую Ё Хан скрывал так глубоко, что его попытки скрыть эту уязвимость легко можно было принять за циничность и жестокость. Га Ону понадобилось немало времени, чтобы понять, что каким чувствительным Ё Хан был на самом деле.        — Это не значит, что он не гордился бы тобой.       Слеза скатилась по щеке Ё Хана, и Га Он стер ее большим пальцем.       — Все же ты похож на него, — сказал Ё Хан. — Хочешь видеть в людях лучшее.       — Кто-то же должен — Га Он невесело улыбнулся. — Ты слишком много времени провел в компании всех этих ужасных людей и потому забыл, что ты не такой, как они.       — Я тоже делал ужасные вещи. Такие, о которых я тебе не рассказывал.       — Но ты делал и хорошие, — напомнил Га Он. — Может, у тебя действительно скверный характер, но ты хороший человек, Ё Хан. Для меня ты — хороший.       Ё Хан смотрел на него и молчал. Га Он медленно потянулся к нему второй рукой, обхватывая его лицо — он дал Ё Хану время, чтобы отстраниться, но тот не сдвинулся с места. Он лишь прикрыл глаза, когда Га Он наклонился к нему; его губы дрогнули и приоткрылись — Га Он слизнул с них остатки винного вкуса, а затем запустил язык в его рот. Ё Хан расслабился, подавшись навстречу. Его запах изменился — словно нечто, помогающее Ё Хану держать себя и свое окружение под контролем, вдруг успокоилось, и его запах утратил свои резкие, пряные ноты. Он стал нежным и уязвимым, полным доверия, которое Га Он никогда прежде не ощущал.        Они целовались несколько минут — медленно и осторожно, словно это был первый раз, когда они прикасались друг к другу. Га Он первым отстранился: он забрал бокал и залпом допил остатки вина, а затем поднялся и взял Ё Хана за руку, уводя его в дом. Из комнаты Элии все еще звучала музыка — вероятно, это была попытка дать им возможность побыть наедине, не опасаясь быть услышанными. Но сейчас Га Он не хотел быть громким: его переполняла нежность и сочувствие, безмерное желание показать Ё Хану, как сильно он любил его. Га Он стиснул его пальцы крепче.       Они не стали включать свет. Ё Хан все еще молчал, послушно следуя за ним — он слегка покачнулся, когда Га Он притянул его к себе, но тут же обхватил его руками. Его клыки слегка выступили, и сладкий релизер смешался с остатками винного вкуса.        Га Он не хотел торопиться. Обычно желание между ним и Ё Ханом вспыхивало так быстро, что они едва успевали наброситься друг на друга: их секс всегда был потрясающим, но также он был грубым и жестким, отчаянным. Сейчас Га Ону хотелось иного — он касался Ё Хана так, словно любое резкое движение могло причинить ему неудобство, и тот, кажется, понимал его намерение, поддерживая повисшую в комнате тишину, наполненную чувством, которое сложно было выразить словами.       Га Он раздевал его, словно разворачивая подарок. Кроссовки, носки, ремень, джинсы, свитер — он аккуратно стягивал с Ё Хана одежду, а тот позволял ему это. Наконец, Ё Хан остался абсолютно обнаженным: свет от фонарей проникал с улицы и ложился на его кожу, оставлял глубокие тени. Га Он подтолкнул Ё Хана к кровати, и тот опустился на покрывало, запрокидывая голову и закрывая глаза.       — Га Он-а, — прошептал он.       — Тш, — Га Он накрыл его собой, едва касаясь губами груди. Он все еще был одет, и этот факт — контраст между ними — заставлял все в его животе сжиматься от возбуждения. Его член был уже твердым и упирался в ширинку, но Га Он не торопился облегчать свое напряжение. — Позволь мне сделать все самому…       Ё Хан судорожно вздохнул.       Га Он раздвинул его ноги, устраиваясь поудобнее. Он принялся покрывать поцелуями его тело, стараясь передать все те чувства, что переполняли его — восхищение, нежность, тревогу и сожаление. Его отношения с Ё Ханом никогда не были простыми, и Га Он прекрасно понимал, что им не избежать новых ссор и секретов, но в этот момент он не находил в себе сил беспокоиться о неясном будущем. Он чувствовал запах своего омеги, тепло его кожи, дрожь его бедер. Ё Хан тихо вздыхал в ответ на каждое чувственное прикосновение — он был возбужденным и пьяным, и его феромон отчаянно побуждал Га Он удовлетворить его желание.       У Ё Хана было крепкое тело — сильная талия, рельефный пресс. Га Ону нравилось ощущать под руками его упругие мышцы: он знал, что Ё Хан был выносливым и мог защитить себя, мог справиться со всем, что выпало бы на его долю. Га Он спустился поцелуями ниже, задевая подбородком влажную головку его члена. Ё Хан вздрогнул и запустил руку ему в волосы, подталкивая в нужном направлении — Га Он усмехнулся и не сдвинулся с места, касаясь губами его напряженного живота. Он поглаживал бедра Ё Хана, подбираясь к его ягодицам и отступая — с каждой секундой Ё Хан все сильнее дрожал под его прикосновениями.       — Га Он, — недовольно пробормотал он, натягивая пряди его волос.        — Будь терпеливее, — улыбнулся Га Он.       Он делал все медленно и вдумчиво, наслаждаясь возможностью изучать тело своего омеги, прислушиваясь даже к самым незаметным его реакциям. Ё Хан стонал под его губами, подавался навстречу его нежным прикосновениям. Он цеплялся да покрывало, запрокидывал голову — даже в полумраке он казался таким красивым, что Га Он то и дело поднимал глаза, чтобы просто полюбоваться им. Сегодня он все собирался сделать правильно, и потому он сосредоточено ласкал член Ё Хана своим языком и растягивал его пальцами, добиваясь того, чтобы тот не ощутил даже тени боли — обычно они этим пренебрегали, торопясь поскорее оказаться в объятиях друг друга. Когда Га Он, наконец, был удовлетворен своей работой, Ё Хан уже тяжело дышал, будучи на грани оргазма, все время ускользающего от него.       Он обхватил Га Она за шею, когда тот прижался к нему. Его поцелуи были смазанными, почти лихорадочными, запах — опьяняющим и требующим, таким нежным. Га Он жадно вдыхал его ртом, пытаясь ощутить на своем языке. Он все еще был одет, но не хотел раздеваться: ему было достаточно лишь чуть приспустить джинсы, высвобождая каменно-твердый член.        Ё Хан даже не вздрогнул, когда Га Он проник в него одним толчком — он лишь двинулся навстречу, пытаясь принять его глубже и догнать собственное удовольствие.       — Все хорошо, — прошептал Га Он ему на ухо. — Забудь обо всем…       Он собрал соленый вкус слез с щеки Ё Хана и крепче прижал его к себе.               

***

              Га Он был бы не против всегда просыпаться под шум волн.       Спальня, которую они занимали с Ё Ханом, была светлой и просторной, разительно отличающейся от их темной комнаты в особняке. Двери, ведущие на маленький балкон, были приоткрыты, и вместе с утренней прохладой в комнату проникал шум воды, набегающей на песок, и запах соли. Га Он приоткрыл глаза и несколько долгих минут просто смотрел в окно: сквозь полупрозрачные занавеси он видел кусочек пляжа, бескрайнее море и розоватое восточное небо. Чувство невероятного умиротворения наполняло его, и Га Ону казалось, что он может провести целую вечность, не двигаясь и рассматривая холодный, далекий пейзаж.       Но все же он повернулся и взглянул на Ё Хана. Тот еще спал, повернувшись к Га ону спиной: одеяло чуть сползло, обнажая шрам на его спине — в утреннем свете рубцы на коже выглядели особенно яркими. Га Он медленно придвинулся ближе, прислушиваясь к спокойному, мерному дыханию: он осторожно обнял Ё Хана за талию, стараясь не разбудить — раньше тот спал очень чутко, однако в последнее время он, кажется, научился расслабляться в присутствии Га Она. Ё Хан издал тихий звук, но тут же снова погрузился в сон, и Га Он довольно уткнулся лицом ему в шею.       Он продремал еще около часа, прежде чем Ё Хан проснулся. Его запах все еще сохранял в себе следы вчерашнего состояния — он был спокойным и нежным, полным доверия. Прежде он окружал Га Она, не позволяя ему сосредоточиться на чем-то ином, но теперь он словно слегка касался его кожи, намекая на свое присутствие. Ё Хан перевернулся на спину и растерянно взглянул на Га Она — тот терпеливо смотрел на него в ответ, поглаживая по животу. Под одеялом они все еще были обнаженными, и Га Он чувствовал подсохшие следы на своей коже — ему было все равно.       По утрам Ё Хан выглядел таким… настоящим. Отпечатки подушки на лице, чуть припухшие веки, потерянный взгляд, растрепанные волосы — его привычный уверенный образ оставался где-то снаружи, и здесь, под одеялом, Ё Хан мог позволить себе выглядеть уязвимым и мягким. Он потер глаза и чуть нахмурился.        — Мне это приснилось, или вчера мы занимались пьяным сексом часа два?        — Тебе это приснилось, — хрипло ответил Га Он. — И я не был пьян.        Он провел рукой по его лбу, убирая челку. Волосы Ё Хана действительно сильно отрасли — ему стоило подстричься, если он не хотел, чтобы его строгий деловой образ становился слишком дерзким. Щетина пробивалась на его подбородке и над верхней губой. Га Он скользнул пальцам по его челюсти до шеи, острых ключиц…       Ё Хан вдруг нахмурился.       — Что такое? — тут среагировал Га Он.       — Меня тошнит.       Ё Хан сбросил его руку и резко сел на постели, прижимая ладонь ко рту. Несколько секунд он пялился в пространство перед собой, словно взвешивая серьезность приступа, а затем почти вылетел из постели и пропал за дверью, ведущей в ванную. Га Он растерянно смотрел ему вслед несколько секунд, прежде чем скинуть одеяло и начать собирать вещи, разбросанные по полу.       Он надел чистую одежду и подготовил комплект для Ё Хана, оставив его на полу около ванной. Судя по тому, что из-за запертой двери доносились звуки включенного душа, Ё Хан заперся там на долго и не хотел, чтобы ему мешали.       Га Он принял душ на первом этаже и почистил зубы щеткой из одноразового комплекта. Он уже начал перебирать продукты в холодильнике, думая о том, сможет ли он приготовить что-нибудь, помогающее бороться с похмельем — выходило, что кроме некрепкого чая да отварных овощей ему нечего было предложить. Элия присоединилась к нему, услышав шум на кухне, и вдвоем они принялись дожидаться Ё Хана. Тот спустился через полчаса, одетый в спортивные штаны и черную толстовку — он хорошо выглядел, и только некоторая бледность лица выдавала его недомогание. Он открыл холодильник и тут же закрыл, поморщившись.       — Ну и запах, — он повернулся к Га Ону. — Приготовь мне кофе.       — Не рекомендуется пить кофе при похмелье.       — У меня нет похмелья, — возразил Ё Хан. — У меня высокий резист к алкоголю.       — Неужели, — Га Он скептически приподнял бровь. — И что это было?        — Я отравился, — спокойно ответил Ё Хан. — Так бывает. Сделай кофе.       — Сделаю тебе чай.       — У тебя похмелье? — встряла Элия. — Кажется, у тебя проблемы. Алкоголик.       Ё Хан закатил глаза.       — Это все креветки.       — Правда? — ухмыльнулась Элия. — Мы с Га Оном нормально себя чувствуем. Видимо, креветкам не понравился именно ты — говорят, они не любят алкоголиков.       — Я пошел на улицу, — буркнул Ё Хан и удалился, оставив Га Она обеспокоенно смотреть ему вслед. Благо, Ё Хан остался на крыльце, и сквозь большие окна можно было разглядеть его темный силуэт: он сидел на плетеном стуле, вытянув ноги и спрятав руки в карманы толстовки, и смотрел на море.        Через пару часов его настроение и самочувствие улучшились.       Га Он удивительно легко позабыл обо всех тревогах, что они оставили в Сеуле — он готовил еду, гулял по морю, читал книги и смотрел фильмы, и ничто не напоминало ему о скором возвращении к привычной жизни. Элия и Ё Хан захватывали все его внимание, и Га Он не испытывал никакой потребности думать о чем-то, кроме их счастья и комфорта — конечно, он переписывался с Су Хен и обменивался фотографиями с Чжин Чжу, но эти разговоры были понятным и простыми, далекими.       Единственный раз, когда им пришлось вспомнить об оставленном в столице деле, произошел, когда Кей позвонил Ё Хану во время обеда. Тот сразу взял трубку и вышел на улицу — Га Он направился следом, бросив на растерянную Элию извиняющийся взгляд. Он замер позади Ё Хана на крыльце, прислушиваясь к разговору — не слишком информативному, так как судья Кан лишь задумчиво хмыкал.        — Я понял, спасибо, — сказал он спустя пару минут и завершил вызов.       — Что случилось? — тут же спросил Га Он.       — Похоже, Ча Ген Хи начала действовать, — ответил Ё Хан. — Ее ассистент следит за председателем Чон. Мы вовремя отправились в поездку — едва ли в ближайшее время у нас будет возможность взять отпуск.        Га Он поджал губы.       — Ты уверен, что хорошо разбираешься в характере председателя Чон?       — Я разбираюсь в ее характере лучше прочих, — улыбнулся Ё Хан.       Га Он скрестил руки на груди и прижался бедром к перилам.       — А что До Ён Чун? — спросил он мрачно. — Допустим нам удастся затащить Ча Ген Хи в зал суда и запустить трансляцию — нам нужно, чтобы До Ён Чун тоже выступил. Он не похож на человека, которому можно доверять.       — У нас его деньги, — спокойно ответил Ё Хан. — Семнадцать миллиардов вон — это не та сумма, с которой можно легко расстаться. Мы пообещаем ему, что он получит свои деньги обратно в обмен на свидетельские показания.       — Он их не получит, — рыкнул Га Он.       — Конечно, нет, — Ё Хан придвинулся к нему и игриво улыбнулся. — Но он поверит нам и поможет уничтожить Ча Ген Хи. А что до денег — они твои.       — Мои? — удивился Га Он.       — Сам решай, как ими распорядиться, — Ё Хан прищурился.       Если это была какая-то проверка, то Га Он не собирался доставлять Ё Хану удовольствие, сомневаясь и взвешивая возможности — потому что он не испытывал никакого желания забирать себе это богатство. Может, он за всю свою жизнь не заработал бы такой суммы, но Га Он скорее лишился бы всего, чем согласился прикоснуться к деньгам, из-за которых погибли его родители.       — Разделим их между пострадавшими, — сухо сказал он.       — Хорошо, — согласился Ё Хан. — Если ты этого хочешь.       Он положил руку на плечо Га Она и ободряюще сжал.       У них оставалось совсем немного времени, поэтому было принято негласное решение, что остаток субботы и воскресенье пройдут без разговоров о работе. Ё Хан проверял свой телефон, контролируя ситуацию, но все же он понимал, что им обоим нужно отдохнуть и немного отвлечься — он прижимался к Га Ону, когда они смотрели сериал в гостиной, и его близость постепенно превращалась в привычку. Элия никак не комментировала их попытки пообниматься, только закатывала глаза, если они слишком отвлекались от просмотра. А еще она фотографировала их — Га Он замечал порой, как она незаметно снимает все подряд. Ее галерея была полна компромата на судью Кана и его помощника, но Га Он доверял ей сохранность этих данных — Элия хорошо разбиралась в технологиях, поэтому могла позаботиться о том, чтобы правда оставалась надежно скрытой в ее телефоне. К тому же снимки были чудесными.       — Жаль, что вы не сможете их выложить, — сетовала Элия. — Вот эти получились хорошими — думаю, из меня вышел бы отличный фотограф.       — Подписчики Га Она были бы в восторге от фото, как он лапает меня на диване, — ухмыльнулся Ё Хан, заглядывая в ее телефон. Ему пришлось перегнуться через подлокотник, и его рубашка чуть задралась, обнажая полоску белой коже на пояснице. Га Он моргнул и заставил себя отвести взгляд.       — Я тебя не лапал, — возразил Га Он, слегка лукавя. — Ты все опошляешь.       — Ты чуть руку мне в штаны не засунул, а это я опошляю?       — Фу, эй, я же все слышу, — возмутилась Элия.       — Тебе полезно это знать, — усмехнулся Ё Хан. — Если какой-нибудь парень будет трогать тебя таким образом — столкни его на пол и переедь пару раз.        Элия рассмеялась, а Га Он покраснел.                

***

              Время возвращаться в Сеул наступило слишком быстро.        Га Он стоял около машины, пока Ё Хан помогал Элии устроиться на заднем сидении, и смотрел на дом, который стал их приютом на эти несколько дней. Он полной грудью вдыхал чистый воздух и подставлял лицо теплому солнцу — Га Он хотел запомнить это место в мельчайших подробностях.         Он сел за руль, а Элия включила свою музыку.       — Мне кажется, что мы слушаем одно и то же, — сказал Ё Хан спустя песен пять.       — Ты просто не разбираешься в музыке.       — В чем тут разбираться? В прошлой песне было четыре строчки, которые шли по кругу. Я еще с первого раза понял, что он король и надо поднять руки.       — Все дело в музыке и в голосе. Это чистая энергия.       Ё Хан закатил глаза, упираясь локтем в окно.       — Га Он, твоя очередь, — сказал он. — Включи что-нибудь.       — Моя музыка слишком грустная.       — Мы дадим ей шанс, — Ё Хан улыбнулся, глядя в окно на проносящиеся мимо деревья. Га Он достал телефон и включил последнее, что он слушал — медленную, романтичную песню, которую они с Су Хен часто включали поздними вечерами, когда ночевали у него дома. Они сидели на террасе, глядя на темное небо, на озаренные светом города облака и редкие, едва проглядывающие звезды.               On darkened streets, I search for your light,       Hoping to find you, to end this long night.               — Ты прав, — пробормотала Элия. — Это слишком грустно.       — Иногда грустить полезно, — сказал Га Он.        Он поймал взгляд Ё Хана — задумчивым и немного неловкий.       Поездка была долгой, но она прошла с комфортном молчании. Играла музыка, которую они включали по очереди — Га Он следил за дорогой, иногда поворачивая голову и разглядывая профиль Ё Хана. Тот просматривал новости, которые он самозабвенно игнорировал пару дней — он каждый раз поднимал голову, почувствовав на себе чужой взгляд. Он смотрел на Га Она так, словно пытался разгадать, что происходит у него в голове — едва ли это было трудной задачей.        Особняк встретил их тишиной и полумраком. После морского воздуха аромат озера и леса, стеной окружавшего их дом, показался непривычным. Га Он перенес в комнату Элии ее чемодан, пока Ё Хан занимался их вещами. Был уже вечер, и мысль о том, что завтра им нужно было возвращаться на работу, казалась почти сюрреалистичной. Га Он не хотел показаться ленивым работником, но все же его чувство корпоративной ответственности сильно пошатнулось — не сказать, что начальство подавало ему хороший пример, поэтому он себя не винил.       Он нашел Ё Хана в спальне — тот возвращал одежду в гардеробную.       — Как думаешь, сколько времени понадобится Ча Ген Хи, чтобы сделать свой ход? — спросил Га Он, скрещивая руки на груди и прижимаясь плечом к косяку.        — Немного, — ответил Ё Хан. — Она весьма решительная женщина.       — Хорошо, — кивнул Га Он. — Я хочу, чтобы До Ён Чун оказался за решеткой — вместе с министром Ча и всеми, кто помог ему избежать правосудия.       Ё Хан перешагнул через открытый чемодан и приблизился. Он провел руками по плечам Га Она и обхватил ладонями его лицо, мягко поглаживая скулы большими пальцами. Несколько секунд он словно выискивал что-то в его глазах, а затем потянулся вперед, оставляя на губах Га Она легкий поцелуй.       — Скоро, — пообещал Ё Хан, отстранившись. — Я же обещал тебе.       Га Он верил ему — он просто не догадывался, что ждет их впереди.               

***

              — Фото были шикарные! — воскликнула Чжин Чжу. — Тебе понравилось?       — Очень, — Га Он поставил перед ней стаканчик с кофе. — Было довольно прохладно, поэтому я воды почти не касался. Но вид был прекрасный.        — Еще бы! Там были еще коттеджи?       — Очень далеко. Там большая территория, поэтому можно побыть в уединении.       — Должно быть судья Кан заплатил кучу денег, — ухмыльнулась Чжин Чжу.       Га Он задумчиво посмотрел на свой стаканчик и легко ответил:       — Ага.       Чжин Чжу рассмеялась.       — Кто бы мог подумать, судья Ким, что вы из тех, кто ищет себе богатого парня.       — Эй, — Га Он сел за свой стол и включил компьютер. Он с некоторой тоской взглянул на две коробки, которые еще утром оставили для него: дело Чук Чана было закрыто, и ожидалось, что теперь судьи будут искать материал для нового выпуска.       — Шучу.       — Что у нас по графику? — отстраненно произнес он.        — Слышала, что ты будешь рассказывать про выбор нового дела?       — Черт, на этой неделе? — Га Он открыл свой календарь.        Честно признаться, он так погрузился в свои переживания касательно поездки и приближающегося конфликта с Ча Ген Хи, что совсем позабыл про все остальное — например, про Пак Джо Ин, которой он случайно выдал правду о своих отношениях. Га Он не горел желанием встречаться с ней, но на четверг были запланированы съемки, и он был уверен, что госпожа Пак найдет способ напомнить ему об их разговоре.       — Скоро все закончится, — вздохнула Чжин Чжу. — Кстати, о планах… Господин Пак с тобой не связывался?       — Пак Ду Ман? — удивился Га Он. — А должен был?       — Не уверена…       — Он связывался с тобой?       — Да, — кивнула Чжин Чжу. — Сказал, что хочет обсудить что-то. Возможно, дело в том проекте, который предлагала председатель Чон? Про женщин у власти? Если бы речь шла о шоу, то он обратился бы к судье Кану…       Га Он прищурился. Он находил все это подозрительным — и Чжин Чжу не смотрела на него, пока лепетала эти оправдания. Что за дело могло быть у Пак Ду Мана к ней? Га Он вспомнил слова Джо Ин, рассказавшей ему, что председатель Чон собиралась создавать новый проект с участием одной лишь О Чжин Чжу. Если вмешался даже Пак Ду Ман…       — Тебе не нравится эта идея? — спросила вдруг Чжин Чжу.       — Что? — Га Он вынырнул из своих мыслей. — Почему ты так думаешь?       — Твое выражение лица, — она похлопала себя по щеке, и что-то в ее голосе насторожило Га Она. Чжин Чжу смотрела на него с непривычной серьезностью и напряжением. —  Вы с судьей Каном управляете Судебным Шоу — разве не справедливо, если у меня тоже будет какое-нибудь достижение?       — Конечно, — удивился Га Он. — Я рад за тебя.        — Не похоже, — Чжин Чжу нахмурилась.       — Мне кажется, что у председателя Чон и господина Пак могут быть не честные намерения, — осторожно пояснил Га Он, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свои мысли. Он неловко оглядел их светлый кабинет, стараясь зацепиться взглядом за что-нибудь, что помогло бы ему убедить Чжин Чжу. Он не мог выложить ей планы Ё Хана и прекрасно понимал, насколько сомнительными звучат подобные идеи — в конце концов, он и сам когда-то не верил, что власть и закон могут быть настолько прогнившими. Но он должен был объяснить Чжин Чжу хоть что-то, чтобы она не стала пешкой в игре, которую она даже не понимала. — Они недовольны делами, которые выбирал судья Кан. Думаю, что ищут способ сместить его.       — Разве это так удивительно? —  осторожно уточнила Чжин Чжу. — Я была удивлена, что всех нас не уволили, когда судья Кан обвинил господина Пака.        —  Это было справедливым обвинением.       —  Но ведь господин Пак предоставил документы, доказывающие его невиновность, —  сказала Чжин Чжу. —  Которые, к слову, судья Кан не прикрепил к делу, и у меня не было даже возможности с ними ознакомиться.       —  Эти документы были фальшивкой, — резко произнес Га Он.        — Ну ты-то смог на них взглянуть, — Чжин Чжу поджала губы.       — Я не хочу спорить из-за Пак Ду Мана, — Га Он решил не накалять спор еще больше, чувствуя, что они ступают на тонкий лед. Они с Ё Ханом действительно оставили Чжин Чжу в стороне, и не было ничего удивительного в том, что ее обижало такое положение дел — особенно учитывая тот факт, как она была воодушевлена этой работой в самом начале. — Просто… будь осторожна с ним и председателем Чон.       Чжин Чжу раздраженно двинула бровями и отвернулась.       Га Он достал телефон и принялся печатать сообщение.       — Собираешься пожаловаться судье Кану? — спросила вдруг Чжин Чжу, не поворачивая головы. Га Он вздрогнул — именно это он и планировал сделать.       — Нет, — солгал он.       — Я же не дура, Га Он, — сказала Чжин Чжу печально. — Не думай, будто я не понимаю, почему господин Пак может быть заинтересован в сотрудничестве со мной. Но я хочу понять, какие у меня есть возможности — я шла на эту работу, чтобы реализовать себя, чтобы добиться какого-то успеха, а что в итоге?        — У тебя много поклонников, — напомнил Га Он. — Тебя любят.       — Если бы я хотела только комплиментов, то пошла бы в модели, — Чжин Чжу осуждающе покачала головой. — Иногда мне кажется, будто все это бессмысленно, будто я ничего не могу изменить. Когда я переехала в Сеул, то хотела построить карьеру судьи — и я знаю, что многие мечтают о моей работе, это редкая возможность, просто мне бы хотелось быть чуть более… значимой. Председатель Чон понимает меня. Может, они предложат мне что-нибудь…       — Они не предложат тебе ничего хорошего, — прямо сказал Га Он. — Если ты хочешь построить карьеру судьи, то тебе уж точно не нужна помощь таких продажных людей, как Пак Ду Ман и Чон Сон А.       — Тебе легко говорить, Га Он, — фыркнула Чжин Чжу. — У тебя есть судья Кан.       — Я не использую судью Кана, чтобы построить карьеру.       — Правда?        Га Он повернулся к ней всем телом, преисполненный искреннего возмущения. Его попытки прекратить спор были забыты, и он чувствовал, как гнев и обида поднимаются внутри него — карьера была последним, о чем он думал, когда ввязывался в эту историю, и обвинения в том, что он использовал свой роман, как способ реализации амбиций, были попросту смешными.        — Ты намекаешь, что я пытаюсь добиться успеха через постель, или что?       — Нет, но это первое, что приходит в голову, — Чжин Чжу расстроенно взглянула на него. Складка меж ее бровей стала глубже. — Я тебя не осуждаю. В этом мире все решают связи, и ты нашел самый простой способ их получить.        — Мне плевать на связи, — рыкнул Га Он. — И на деньги, и на успех.        — Легко плевать на деньги и успех, когда они у тебя уже есть, — холодно произнесла Чжин Чжу, выпрямившись в кресле. — Когда ты пришел сюда в первый день, то определенно принадлежал к другому социальному классу. А сейчас? Кому-то придется работать месяц, чтобы накопить на пиджак, как у тебя. Может, это и не было твоим намерением, но не делай вид, будто ты не получил привилегии, сблизившись с нужным человеком.       Га Он уставился на нее. Гневное высказывание почти сорвалось с его языка, но странное выражение на лице Чжин Чжу, печальное и пристыженное, остановило его. Почему они ссорились из-за денег и амбиций? Они ведь были друзьями — и не должны были позволять Пак Ду Ману и Чон Сон А отравлять их отношения.       — Прости, — тихо сказал Га Он. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя так.       — Нет, — Чжин Чжу мотнула голову. — Нет, это ты меня прости — это было очень грубо с моей стороны. Не знаю, почему я вдруг расклеилась.       — Все нормально. Мы действительно поступили некрасиво, когда начали скрывать от тебя подробности дел. И я благодарен, что ты… ничего не рассказала.       — Я бы никогда так не поступила, — Чжин Чжу отвернулась, пряча порозовевшее лицо. — Ты теперь думаешь, что я такая завистливая…       — Нет, — возразил Га Он. — Ты права. Я и сам не заметил, что начал относиться к некоторым вещам, как к должному. Это неправильно.       — Мы все привыкаем к хорошему, — Чжин Чжу печально улыбнулась.       Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент в кабинет постучали — сквозь прозрачную дверь можно было разглядеть воодушевляющего продюсера Чена. Тот из вежливости выждал пару секунд, а затем заглянул в кабинет.       — Судьи, — поприветствовал он радости. — Как прошли выходные?       Га Он вздохнул и натянуто улыбнулся.               

***

              — Пак Ду Ман вызывает судью О к себе, — сказал Га Он во время ланча, который он по новой традиции проводил в кабинете судьи Кана. — Похоже, не только председатель Чон строит планы с ее участием.       — Я не удивлен, — задумчиво произнес Ё Хан. Он сидел за своим столом, подперев голову рукой и задумчиво перебирая свой обед — у него опять пропал аппетит, и Га Он с некоторым беспокойством наблюдал за тем, как тот лениво отодвигает свои любимые рисовые клецки. — Пак Ду Ман больше всех заинтересован в том, чтобы этот проект продолжал жить. Судья О может обеспечивать рейтинги: может, не такие высокие, как сейчас, но достаточные, чтобы он зарабатывал на превращении правосудия в реалити-шоу. Ему просто нужно избавиться от меня.       — Я пытался поговорить об этом с Чжин Чжу, но она не захотела слушать.       — У нее нет причин сомневаться в людях, которые могут быть ей полезны.       — И что же делать?       — Ничего, — Ё Хан со вздохом закрыл ланчбокс, и Га Он тут же нахмурился. Он оглядел лицо Ё Хана, ища в нем признаки недомогания: тот выглядел таким же деловым и собранным, как и всегда, но все же его кожа казалась немного бледней, чем обычно. Белки глаз были покрасневшими, и дело было точно не в недосыпе — в конце концов, Га Он спал рядом всю ночь, и он бы проснулся, если бы его омега начал мучиться от бессонницы. Что-то было не так. — Мы не сможем помешать им, но и они не успеют нас остановить. Остается лишь надеяться на благоразумие судьи О — она амбициозна, конечно, но все же у нее есть сердце. Возможно, мы сумеем удержать ее на нашей стороне.       — Она недовольна тем, что мы скрывали от нее наши планы, — сказал Га Он.       — Разумеется. Мы отнеслись к ней с пренебрежением — это было грубо.       — Может, нам стоит рассказать ей о Ча Ген Хи?       Ё Хан отложил палочки в сторону и задумчиво уставился на Га Она.       — А ты бы доверил О Чжин Чжу решать судьбу До Ён Чуна? — спросил он. — Если ты раскроешь ей наш план, то от ее лояльности будет зависеть, свершится твоя месть или нет. Хочешь возложить на нее эту ответственность?       Га Он сглотнул. Он опустил взгляд на свою говядину с овощами и рисом — аппетит вдруг резко его покинул, но Га Он отказывался поддаваться этому подавленному состоянию. Он упрямо взялся за ложку.       — Нет, — твердо сказал он. — Я просто не хочу ее разочаровывать.        — Вы так сдружились? — Ё Хан прищурился.        — Думаю, что да, — признался Га Он, набивая рот рисом. — Она разочарована в нашей работе. Я пытался утешить ее, но мои слова не звучит убедительно — учитывая, как выглядит мой карьерный путь.       — Как он выглядит?        — Почему ты не ешь? — спросил Га Он, резко меняя тему. — Тебе опять плохо?       — Я просто не голоден, — отмахнулся Ё Хан. — И не увиливай.       — Я не увиливаю.       — Тогда в чем дело? Судья О поделилась с тобой какими-то слухами?       Га Он тяжело вздохнул.       — Я просто вдруг осознал, что для людей, которые сплетничают о наших отношениях, все это выглядит так, будто я пытаюсь продвинуться по карьерной лестнице через постель. Я выгляжу, как… не знаю, содержанка.       Ё Хан вдруг искренне рассмеялся, и Га Он недовольно поджал губы.       — Серьезно? — Ё Хан взглянул на него таким довольным и счастливым взглядом, будто он ничего более забавного в жизни не слышал. — Тебя это беспокоит?        — Я не хочу, чтобы коллеги думали, что я такой человек.       — Но это ведь правда.       — Чего? — Га Он возмущенно отложил ложку. — Меня не волнуют твои деньги.       — Они могут тебя не волновать, но это не мешает тебе их тратить, — равнодушно заметил Ё Хан. — Ты же не будешь отрицать, что ты действительно живешь за мой счет? И живешь хорошо — ты определенно моя содержанка, Га Он.       — Да пошел ты, — Га Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — У меня тоже есть деньги. Я могу оплачивать наши счета.       — Мы не будем обирать тебя до нитки лишь потому, что тебе внезапно понадобилось доказать свою мужественность, — Ё Хан закатил глаза. — С каких пор тебя волнует мнение людей, сплетничающих о нас?       — Я просто не хочу, чтобы люди думали, будто я сплю с тобой из-за денег и карьеры.       — Они так не думают, не волнуйся, — ухмыльнулся Ё Хан. — Они думают, что ты спишь со мной не только из-за денег и карьеры, но и потому что я привлекательный.       Га Он показал ему средний палец.       — Уж точно не из-за твоего характера, — буркнул он.       — Не беспокойся об этом, — мягко сказал Ё Хан. — Слухи о твоей сексуальной жизни — лишь меньшая часть твоего образа. Все остальное намного важнее.       Га Он провел рукой по волосам, отбрасывая челку со лба.        — Ладно, — вздохнул он. — Полагаю, могло быть и хуже.       — Намного.       — Какие у нас планы на вечер? — Га Он вернулся к своему обеду.        — Я задержусь, — сказал Ё Хан и пояснил: — Заеду подстричься.       — Тогда я съезжу за оставшимися цветами, — решил Га Он.       Ему уже давно следовало это сделать: из-за недавнего конфликта он и позабыл про эту инициативу, но пора было к ней вернуться. Он должен был найти в себе силы, чтобы сообщить об этом решении Су Хён — едва ли оно могло ее порадовать, но все же она знала, что этот момент близится, и Га Он не мог и дальше его оттягивать.                

***

              Горшки заполнили все свободное место в машине, но зато Га Он сумел запихнуть в свой Генезис все оставшиеся цветы. Он довольно вздохнул, оглядывая проделанную работу — ему понадобилось не меньше двух часов, чтобы все перетаскать, но зато теперь автомобиль выглядел, как садовая тележка. Дом без растений казался пустым и печальным, но Га Он не мог и дальше лелеять травматические воспоминания, запертые среди этих стен. Он… двигался дальше.       Пожалуй, родители гордились бы им. Может, они бы и жалели об отсутствии внуков, но все же они были бы счастливы за него. Не только из-за денег и карьеры — из-за того, что он стал взрослее. Он был готов брать ответственность за свои поступки. И Ё Хан бы им понравился.       Га Он набрал номер Су Хён, когда отъехал от дома. Ты быстро взяла трубку.       — Привет, — она звучала немного запыхавшейся. — Чего звонишь?       — Скучно в дороге, — усмехнулся Га Он. — Я давно тебя не слышал.       — Мы же общались все выходные.       — Угу.       — Как первый рабочий день после отпуска?       — Назначили новые съемки, а из прокуратуры прислали новые дела — придется сидеть допоздна, чтобы разобрать их все и заполнить отчетность.       — Звучит весело, — хмыкнула Су Хен. — А я весь вечер торчу в зале. Можешь присоединиться, если хочешь — мы давно не занимались вместе.       — Не могу, — осторожно ответил Га Он. — Я заехал, чтобы забрать цветы.       Су Хен резко вдохнула. Несколько секунд они молчали — Га Он смотрел на дорогу, вдыхая влажный запах почвы и зелени, исходящий от горшков. Он подбирал слова, пытаясь понять, как ему представить все происходящее в лучшем свете.       — Значит, мне больше не нужно заходить? — наконец, произнесла Су Хен.        — Су Хен…       — Все нормально, — прервала она. — Ты уже забрал половину — это был лишь вопрос времени, когда ты решишь вернуться за остальными.        — Не хочу, чтобы ты расстраивалась.       — Это твои цветы, а не мои, — она устало вздохнула. — Но я надеюсь, что других сюрпризов не будет? Ты же предупредишь меня заранее, если вдруг решишься на какой-нибудь важный шаг? Не хочу снова узнать обо всем в последний момент.        Га Он подумал об укусе на шее Ё Хана, о своем прделожении руки и сердца — и о других возможностях, которых они были лишены, но которые то и дело всплывали в их печальных беседах и грязных разговорах. Су Хен отказывалась даже съезжаться со своими партнерами, считая, что такой большой шаг должен быть сделан лишь после нескольких лет надежных отношений — едва ли она смогла бы понять его готовность строить семью с человеком, которого он встретил несколько месяцев назад.        Но все же — Га Он не хотел быть ни с кем другим.        — Ага, — сказал он.        — Какое-то очень подозрительное “ага”, — задумчиво произнесла Су Хен.       — Ага, — усмехнулся Га Он.       — Как там Элия? — сменила тему Су Хен.       — Ты ей так и не написала?       — Мне стыдно, — призналась она. — Особенно после той ссоры с судьей Каном.       — Напиши ей, — посоветовал Га Он. — Элия не злится на тебя.        Они проболтали всю дорогу до особняка: тема переезда и серьезных отношений больше не поднималась, и Га Он был благодарен за то, что Су Хен удерживала себя от расспросов, полных беспокойства и скептицизма — он был уверен, что у нее накопилось много тревог, которые она сдерживала, чтобы не начинать новую ссору. Может, это было не лучшей стратегией преодоления кризисов, но все же Га Он был уверен, что со временем Су Хен примирилась бы с ситуацией — и Ё Хан перестал бы морщиться при одном упоминании ее имени.       Когда Га Он вернулся домой, Ё Хана все еще не было.       — Ты ужинала? — спросил он, заглянув к Элии.        Несмотря на поздний час, та была погружена в учебу: на ее столе были разложены открытые тетради, а на экране компьютера было запущено видео с лекцией. Га Он послушал пару секунд — он неплохо знал английский, но все равно не понял ни слова. Удивительно, но порой он забывал, какой умной была Элия: все-таки она смогла окончить школу экстерном и поступить в престижный университет, не пользуясь деньгами и связями своего дяди. Га Он гордился ей, пусть даже не имел к ее успехам никакого отношения — все же Каны были удивительной семьей.       — Угу, — сказала Элия. — Где вы оба пропадали?       — Я привез остатки цветов, — пояснил Га Он. — Ё Хан не возвращался?       — А должен был?       — Он собирался в салон, — Га Он достал телефон. — Видимо, задерживается.       — Ещё бы.       — Мм?       — Ну ты же видишь, как он выглядит, — хмыкнула Элия. — Думаешь, он таким просыпается? Половина нашего состояния осталась в этих салонах.       Га Он усмехнулся.       — Я знаю, каким он просыпается.       — И каким же?       — Очень милым.       — Буэ, — отмахнулась Элия. — Все, уходи — я хочу закончить проект.       Га Он послушно удалился. Он направился в гараж, по дороге набирая номер Ё Хана — через тридцать секунд звонок ушел в голосовую почту. Га Он нахмурился, но решил, что в словах Элии есть доля истины — Ё Хан старательно ухаживал за своей внешностью, и Га Он понятия не имел, сколько времени он обычно тратил на подобные визиты. Он решил заняться расстановкой цветов — и через час позвонил снова.       А потом снова, снова и снова — пока Ё Хан, наконец, не ответил.       — Дом горит? — спросил он вместо приветствия. — Пять пропущенных.       — Где ты? — прорычал Га Он. — Уже почти одиннадцать.       — Я задержался. Не обязательно мне названивать — смс бы хватило.       Га Он резко остановился в коридоре, уставившись на фигурный узор на обоях. Ё Хан звучал холодно и раздраженно, словно звонок Га Она отвлек его от чрезвычайно важного дела — обычно этот отстраненный тон служил наказанием, но Га Он был уверен, что за день между ними не произошло ничего, способного вызвать такое недовольство. Га Он нахмурился, прижимая телефон к уху.       — Почему ты задержался? — уточнил он с подозрением.       — Встретил старую знакомую, — легко ответил Ё Хан.       Га Он сглотнул — он начинал понимать, что происходит.         — Вы все еще общаетесь? — спросил он, пытаясь понять, насколько приватным был этот разговор. Чон Сон А — он был уверен, что именно из-за нее Ё Хан пропал где-то — не гнушалась любыми методами, и Га Он хотел убедиться, что Ё Хан в безопасности. Где он был? Нуждался ли он в помощи?       — Ага, — сказал Ё Хан. — Она заглянет на ужин.       — Сегодня? — прошептал Га Он.       — В среду, — Ё Хан на мгновение отвлекся от телефона и сказал что-то своей собеседнице. Га Он не смог разобрать слов. — Я приеду через час.       Он сбросил трубку раньше, чем Га Он успел что-либо ответить.               

***

              Га Он дожидался Ё Хана на диване в его кабинете. Он потягивал виски, пытаясь расслабиться, и ежесекундно проверял свой телефон — он больше не звонил, опасаясь, что таким образом он скомпрометирует Ё Хана, а на сообщения тот не отвечал. Га Он не понимал, насколько опасным было положение, в котором они оказались: вероятно, Ча Ген Хи сделала свой ход, и все случилось именно так, как Ё Хан и предполагал — Сон А поняла, кто именно слил информацию, и пришла мстить.       Судя по всему, они сумели договориться. Но Га Он понятия не имел, что именно Ё Хан предложил председателю Чон — и его совершенно не устраивала перспектива ее визита. Даже если она согласилась помочь Ё Хану с его замыслом, она была угрозой, врагом, и Га Он не желал видеть ее на своей территории. Ё Хан действительно собирался пригласить ее к ним домой, туда, где Сон А могла увидеть Элию — или это все было частью замысла, которым он отказывался делиться?       Га Он был встревожен и безмерно зол.       Он резко повернул голову, заслышав шаги. Ё Хан остановился в дверях.       — Привет, — мягко сказал он.       Га Он прищурился — этот ласковый тон его не впечатлил.       — Ты в порядке? Что произошло? — резко спросил он, оглядывая Ё Хана с ног до головы. Кажется, тот не пострадал: он выглядел точно так же, как и в тот момент, когда он отъезжал от здания суда — разве что волосы стали чуть короче, потому что он, очевидно, все же успел посетить салон. Усталость отчетливо проступала на его лице, однако глаза Ё Хана были темными, а взгляд — пристальным и расчетливым.        — И это вместо приветствия?       Га Он поджал губы, выжидающе глядя на него. Ё Хан вздохнул.       — Элия у себя? — спросил он, проходя в кабинет. Он бросил портфель на диван, а следом отправился пиджак и жилетка. Га Он с некоторой растерянностью наблюдал, как Ё Хан приближается к нему, избавляясь от одежды.       — Она работает над проектом.       — Умница, — кивнул Ё Хан.        Он остановился перед Га Оном, глядя на него с хитрым прищуром, и распустил свой галстук — тот, подобной черной атласной змеи, скользнул на пол. Га Он проследил за ним взглядом и нахмурился.       — Есть какая-то причина, почему вместо объяснений я получаю стриптиз?       Ё Хан усмехнулся и вдруг подался вперед, опираясь коленями по обеим сторонам от бедер Га Она. Он коснулся его плеч, крепко сжимая, и почти прижался к нему — его лицо оказалось так близко, что Га Он растерялся. Он инстинктивно скользнул руками по ногам Ё Хана, удерживая его рядом.       — Что ты делаешь? — спросил он напряженно.       — Разве не очевидно?       — Нет, — сказал Га Он. — Ты пропал на целый вечер и заключил какую-то сделку с Чон Сон А — нет, мне совершенно не очевидно, почему ты пытаешься меня соблазнить вместо того, чтобы объяснить, что произошло.       Ё Хан вздохнул и обмяк.  Он расстегнул пару пуговиц на свое рубашке.       — Я не пытаюсь тебя соблазнить, — пояснил он. — Я пытаюсь тебя порадовать.       — А я должен радоваться?       — Да, потому что тебе не понравится то, что я расскажу.        Га Он стиснул его бедра руками. Он смотрел в лицо Ё Хана, пытаясь понять, о чем именно тот мог договориться с председателем Чон — с этой опасной женщиной, которая была им одержима и которая однажды уже похищала его. Что Ё Хан мог предложить ей такого, что она согласилась бы помочь ему расставить ловушку для Ча Ген Хи, забыв о том, как он ее подставил?        — Это ты уже говорил, — напомнил Га Он. — Чего она хотела?       — Помимо угроз острым оружием — узнать, зачем я так поступил.       — И ты ей рассказал?       — Разумеется, — Ё Хан улыбнулся. — Она знает, что мне не обойтись без ее помощи — осталось только предложить ей нечто достаточно ценное, чтобы она согласилась поддержать меня, а не Ча Ген Хи. Поэтому я пригласил ее на ужин.       — И как ты планируешь ее убедить?       Ё Хан провел ладонями по его плечам и груди, задумчиво разглаживая складки на футболке. Он тщательно подбирал слова, и это тревожило Га Она даже сильнее, чем нависшая над ними угроза — насколько дурной была затея Ё Хана, если тот не верил даже в крошечный шанс, что Га Он поддержит его планы?       — Чон Сон А одержима мной много лет, — медленно произнес Ё Хан. — А одержимый человек пойдет на многое, чтобы получить желаемое.       Несколько секунд царила тишина.       — Нет, — твердо произнес Га Он. — Какого черта?       — Ты не дал мне объяснить.       — Ты не будешь спать с Чон Сон А, — Га Он почувствовал болезненный укол в груди. Нечто мрачное и яростное, полное обиды, наполнило его изнутри. Его руки на бедрах Ё Хана расслабились, и тот мгновенно ощутил перемену в воздухе.       — Разумеется, я не буду этого делать, — он наклонился вперед. — Но я хочу, чтобы Сон А поверила, будто это возможно. Это — часть нашей с ней игры.       — Она знает, что ты встречаешься со мной, — напомнил Га Он раздраженно. — Как ты собираешься убедить ее в том, будто между вами что-то может быть?       — Как сказать, — Ё Хан улыбнулся, но Га Он остался безучастен к нежному изгибу его губ. — Она знает, что между мной и тобой что-то есть, но подробности ей не известны. Мы можем представить все в таком свете, что ее присутствие в нашем доме не будет казаться столь уж… невообразимым. В конце концов, двое омег, пользующихся небольшой помощью альфы — не такая уж редкость.       Га Он не мог поверить своим ушам.       — Еще раз — каком свете? — переспросил он пораженно.       — Ты умный мальчик — ты меня понял.       — Ты хочешь, чтобы Сон А поверила, будто я — что-то вроде твоего вибратора, которым можно поделиться?       — Вибратор бы не закатывал мне сцену, — заметил Ё Хан ехидно.       — Да пошел ты, — Га Он спихнул его со своих колен. — Ты поэтому мне ничего не говорил — ты ждал момента, когда у меня просто не останется выхода, кроме как согласиться с твоим планом! Ты просто… как ты можешь так поступать?       — Это хороший план, Га Он.       — Хороший? Это унизительно и жестоко.       — Я не понимаю, в чем твоя проблема, — искренне удивился Ё Хан, глядя на него широко распахнутыми глазами. Кажется, он действительно не осознавал, почему Га Он находил этот разговор обидным и почти оскорбительным. — Мы же не собираемся на самом деле с ней спать. Но Сон А красивая женщина — просто попялься на ее грудь немного и не мешайся под ногами, большего от тебя не требуется.       — Что я должен сделать?..       — В основном — просто согласиться мне подыграть и все.       — Так, с меня хватит, — Га Он резко поднялся с дивана и направился к дверям. Его голова все еще кружилась от смеси обиды, ярости и полнейшего недоумения, в который его поверг этот разговор. Он ждал чего угодно, только не подобного предложений — он чувствовал себя испачканным.       — Куда ты? — спросил Ё Хан недовольно.       — Спать, — бросил Га Он через плечо. — Я больше ничего не хочу слышать.       — От того, что ты сбежишь в свою комнату, ситуация не изменится.       — Зато мне хотя бы не придется и дальше думать о том, как далеко ты готов зайти в своих планах, — Га Он все же обернулся. Ё Хан смотрел на него растерянно и разочаровано, и это жалобное выражение потерянности на его лице могло растопить любое сердце — но сейчас Га Он был слишком заведен, чтобы среагировать на него.        — Га Он-а… — потянул Ё Хан, и его запах наполнил кабинет, призывая Га Она вернуться, поддаться его мягким уговорам, подчиниться. Ё Хан оперся локтями о подлокотник, вытягиваясь на диване, чуть прогибаясь в пояснице — он выглядел соблазнительным и порочным, таким растерянным, словно он действительно не видел ничего неправильного в том, чтобы использовать влечение, как еще одно смертельное оружие. Он просто считал, что ради победы в игре — той самой, что столь увлекала его — любые средства были хороши.        Га Он разочарованно покачал головой и ушел.               

***

              — Дуешься? — спросил Ё Хан, занимая свое место за обеденным столом.        Га Он бросил на него тяжелый взгляд — к утру его настроение не улучшилось. Ё Хан был прав, говоря, что побег в его старую спальню никак не исправит ситуацию: теперь Га Он чувствовал себя не только расстроенным и недовольным, но и безмерно одиноким, потому что он провел целую ночь вдали от своего омеги.       — Нет, — сухо ответил он, возвращаясь к плите. Он готовил яичницу.       — Вижу, — в голосе Ё Хана звучала улыбка. — Как тогда это называется?       — Праведный гнев, — фыркнул Га Он.       — Хм, и что мне сделать, чтобы успокоить твой “праведный гнев”?       Га Он невольно усмехнулся — ему не нужно было даже смотреть на Ё Хана, чтобы представить хитрый прищур его глаз и ласковую усмешку. Его запах — завлекающий, успокаивающий, подавляющий — наполнял кухню, проникая в легкие Га Она и вызывая в его теле реакции, которым он не мог сопротивляться. Метка на его шее была горячей, но это был приятный жар. Га Он вздохнул.       — Что насчет не приводить в наш дом одержимых тобой психопаток?       — У тебя есть другая идея, как нам заманить Ча Ген Хи в суд?       — А если Сон А не поможет нам? Если ты просто подвергнешь Элию опасности?       — Сон А знает об Элии — и она уже бывала в этом доме.       — Это не повод  приглашать ее на ужин.        — Хочешь, чтобы она пригласила себя сама? — Ё Хан приподнял бровь. — Она весьма расстроена тем, что информация о ее темном прошлом оказалась у Ча Ген Хи.        — Ты знал, что так и будет, — возмутился Га Он, поворачиваясь к нему всем телом. Он бросил лопатку на стойку, забывая про яйца. — Ты знал, что она догадается, кто именно слил информацию, и придет к тебе — ты с самого начала хотел использовать ее одержимость тобой, чтобы вынудить помогать нам!       — Тебе это так бесит?       — Меня бесит, что ты опять все скрыл от меня, — разозлился Га Он.       — Я просто знал, какой будет реакция.       — Отлично, ты все знал — и все равно решил поступить по-своему.       — Если я все так отлично спланировал, то почему бы не довериться мне и в остальном? — Ё Хан склонил голову набок. — Не понимаю, почему ты так возмущаешься? Нападение на Чук Чана было гораздо более опасной затеей. Даже если бы я не использовал Сон А сейчас, то рано или поздно мы перешли бы ей дорогу и оказались в точно такой же ситуации. Или все дело в ревности?       Га Он возмущенно фыркнул и отвернулся. Яйца уже начали подгорать, и он разложил их по тарелкам, отложив для Элии самые аппетитные, и принялся сервировать стол. Порцию Элии он спрятал под специальный колпак.       — Я не ревную тебя к этой женщине.       — Потому что она женщина? Или потому что омега?       — Потому что она не смогла бы вынести твой паршивый характер.       Га Он знал, что Чон Сон А отличалась от тех людей, что восхищенно провожали судью Кана взглядами, одурманенные его доминантным геном и привлекательным обликом — она знала его лучше многих. Ее внимательный, алчный взор наверняка проникал намного глубже публичного образа, который Ё Хан носил, будто броню. Но все же она понятия не имела, каким Ё Хан был на самом деле — каким вредным, избалованным, печальным и нежным он мог быть рядом с тем, кому доверял.       Это знал лишь Га Он — и он решил, что это ему по плечу.       — Яйца подгорели, — заметил Ё Хан, разглядывая свой завтрак.       — Действительно, — мрачно ответил Га Он. — Придется тебе есть одни овощи.       Ё Хан недовольно поджал губы и взялся за палочки.               

***

              — Это вам, — сказал Ё Хан, ставя на стол Га Она и Чжин Чжу стаканчики с кофе.       — Правда? — изумилась судья О. — Спасибо! А какой повод?       — Разве мне нужен повод, чтобы порадовать моих помощников?       Га Он с подозрением взял стакан и понюхал: Ё Хан принес ему латте с корицей. Сквозь прозрачную крышку он разглядел узор из пены в виде сердечка — если это была попытка ослабить его недовольство, то она провалилась. Га Он отставил кофе в сторону и вернулся к документам по новым делам.       — Спасибо, — сухо поблагодарил он.        — Как продвигается работа? — Ё Хан, преисполнившись какой-то невероятного пренебрежения к офисным правилам, присел на край его стола, вытянув ноги и упираясь ладонями в столешницу. Он смотрел только на Чжин Чжу и выглядел таким безмятежным, словно в происходящем не было ничего странного. Га Он уставился на него в изумлении — и чего Ё Хан пытался добиться этим жестом?       — Работа?.. — Чжин Чжу даже растерялась. — Вы имеете в виду дела от прокуратуры? Мы работаем над ними — я успела посмотреть только два из них, и оба не подходят для нашего шоу. Хотя то дело, которое я изучаю сейчас…       — Отлично, сообщите мне, если попадется что-то интересное, — кивнул Ё Хан.        Га Он чувствовал, как медленно румянец ползет по его щекам: может, со стороны вся эта картина казалась относительно приличной, однако Чжин Чжу знала правду об их отношениях, и для нее визит Ё Хана в их маленький офис был намного более значительным жестом, нежели дежурная проверка от начальника. Веселая усмешка растягивала ее губы, а глаза блестели. Га Он знал, что ему придется отдуваться за эту странную демонстрацию, устроенную судьем Каном — он злился все сильнее.       — Вы зашли просто поболтать? — спросил он.        — Так и есть, — Ё Хан выпрямился. — Похоже, судья Ким мне не рад.       Га Он не удержался и закатил глаза.       — Мы работаем.       — Тогда к концу дня я буду ждать ждать отчет о проделанной работе.       Ё Хан улыбнулся, и что-то совершенно дьявольское отразилось в его глазах. Видимо, вся эта ситуация его забавляла, но Га Он не мог разделить его веселье — может, какая-то его часть и наслаждалась попытками Ё Хана угодить ему, но все же он бы предпочел, чтобы они и вовсе не ссорились.       Он прищурился, наблюдая за тем, как Ё Хан покидает кабинет — тот наградил его пристальным взглядом напоследок, вызвав у Га Она волну мурашек по всему телу. Может, он и злился на Ё Хана, но он умел распознавать обещание — и прямо сейчас, честно признаться, он был бы не против им воспользоваться, чтобы избавиться от своей фрустрации и раздражения. Но Га Он держал себя в руках.       — И что это было? — спросила Чжин Чжу.        — Даже не спрашивай.       — Из-за тебя нам теперь отчет писать, — пожаловалась она.        — Зато ты получила бесплатный кофе.       — Мм, ты прав.               

***

              (14:23) Кан Ё Хан: Ты поднимешься на обед?               (14:29) Ким Га Он: я обедаю с чжин чжу               (14:30) Кан Ё Хан: :(               Га Он хмыкнул и убрал телефон в карман. Он не избегал судью Кана — у него действительно было много работы, и встречи с Ё Ханом отнюдь не способствовали повышению его работоспособности. Га Он должен был подготовиться к завтрашним съемкам и закончить с делами, по которым Ё Хан требовал отчета — у него не было времени на новый спор, который бы определенно случился, поднимись он наверх.       Га Он знал, что ему придется принять правила игры. Он хотел привлечь Ча Ген Хи к ответственности за освобождение До Ён Чуна и не мог бросить Ё Хана в опасности наедине с Чон Сон А — значит, у него не было иного выбора, кроме как поучаствовать в этом безумном спектакле. Но раздражение и злость не покидали его, и желание схватить Ё Хана за шею и как следует потрясти становилось лишь сильнее с каждой минутой, приближающей завтрашний вечер. Ему стоило поговорить с Элией и объяснить ей, кто именно собирался появиться у них на ужине — и пожаловаться на Ё Хана, потому что она, как никто другой, могла понять его гнев.       — Что-то случилось? — спросила Чжин Чжу, добавляя соус к своему рису с овощами и как следует перемешивая. Га Он мотнул головой.       — С чего ты взяла?       — Не знаю, а ты пытался воспламенить свой обед взглядом? — она улыбнулась и быстро огляделась, проверяя, что их никто не подслушивает. В другом конце кафетерия сидела съемочная команда, и издалека Га Он слышал звонкий голос Пак Джо Ин. На четверг были запланированы съемки, и Га Он совсем их не предвкушал.       — Я просто не выспался.       — Из-за босса? — усмехнулась Чжин Чжу. — Он выглядел таким виноватым.        Га Он глянул на нее неуверенно — они делали вид, будто вчерашнего разговора о работе не происходило, однако тень неловкости все же висела над ними. Но Чжин Чжу продолжала улыбаться, и Га Он решил, что подыграет ей: в конце концов, каждый раз них имел право на сомнения и приступы нервозности и печали. К тому же упреки были справедливы, и он все еще стыдился того, как все повернулось.       — Не заметил, — уклончиво ответил он.       — Никогда его таким не видела. Он такой милый — как можно на него злиться?       Га Он бросил на нее недовольный взгляд.       — Ладно-ладно, — сдалась Чжин Чжу, слегка неловко пряча глаза. — Но, клянусь, однажды ты все мне расскажешь — вероятно, мне придется напиться.       — А если тебе не понравится эта история?       — Тогда за выпивку платишь ты.       Га Он невольно рассмеялся, и легкое напряжение покинуло его тело.        — Договорились, — сказал он. — Что ты обычно пьешь?       — Соджу, — сказала Чжин Чжу. — А ты?       — Что предлагают.       — Понятно, в бары тебе лучше не заглядывать. Предложат что-нибудь плохое.       — Я уже сто лет не был в настоящих барах.        — А в каких был?       — В моем районе есть маленькие забегаловки со столиками на улице.        — Сурово, — хмыкнула Чжин Чжу. — Я раньше выбиралась с подругами потанцевать, но сейчас… Не хочется, чтобы меня сфотографировали. Нам нужно следить за репутацией. Я удалила все свои старые посты, оставила только то, что писала в университете — ничего вызывающего.       — Ничего не пости — это лайфхак.       — Тебе бы менеджера завести. С твоим личиком ты мог бы набрать аудиторию.       — Именно ради этого я заканчивал юридический — ради аудитории.        Остаток дня Га Он провел, закопавшись в дела. Он составил отчет, расписав, почему несколько предложенных прокуратурой дел не подходили для Судебного Шоу, а затем открыл сценарий для съемок.  Он изучал его до позднего вечера, а затем отправился домой в одиночестве — Ё Хан уехал на час раньше, чтобы встретиться с адвокатом Ко и обсудить его возможное участие. Они не могли прибегать к его услугам слишком часто, однако дело Ча Ген Хи было слишко серьезным, чтобы пустить его на самотек.        Дома он предупредил Элию о том, что завтра у них будут гости.       — Эту женщину зовут Чон Сон А, — пояснил Га Он во время ужина, который они проводили вдвоем. Элия сидела напротив и внимательно слушала, преисполненная желания поучаствовать в их замыслах. — Много лет назад она работала горничной в этой доме и тогда познакомилась с Ё Ханом. Сейчас она занимает пост председателя ФСО.        — Так-так, — Элия тут же достала телефон и принялась вбивать имя председателя в поиск. Га Он наблюдал, как она открывает фотографии Сон А, приближая ее лицо. Элия прищурилась. — Красивая. И почему Ё Хан ее пригласил?       — Ё Хан хочет, чтобы Сон А помогла нам предъявить обвинения министру Ча, — пояснил Га Он. — Министр Ча ответственна за то, что человек, из-за которого погибли мои родители, избежал наказания. Ее арест — важный шаг в наших планах.       — Поняла, — кивнула Элия. — Значит, Чон Сон А — наш союзник?       — Временный, — сказал Га Он. — Она опасна. Будь моя воля, я бы не пустил ее сюда. В прошлом она уже пыталась навредить Ё Хану — и может сделать это снова, если решит, что союз с нами для нее больше не выгоден. Ё Хан нашел способ договориться с ней, но ты должна держаться от этой женщины подальше. Не верь тому, что она говорит, и не впускай ее в дом.        — Хорошо, — коротко кивнула Элия. — И как Ё Хан с ней договорится?       — Это его дело, — уклончиво ответил Га Он. — Делай вид, будто ты ничего о ней не знаешь.       — Так точно, босс, — притворно отсалютовала Элия. — А что насчет тебя?       — В каком смысле?       — Эта женщина работает с вами, — Элия открыла пару фотографий, где судьи были запечатлены рядом с председателем Чон. — Ее не смутит, что ты живешь со своим боссом? Ты говорил, что вам нужно скрывать ваш роман.       — Она знает о наших отношениях.       — И почему не рассказывает?       — Потому что она хочет, чтобы у нее было то, чем можно шантажировать Ё Хана.       — Мда, неудачно получилось, — Элия накрутила лапшу на палочки. Она полистала фотографии и открыла одну: на перевернутом экране Га Он узнал снимок с одного из вечеров ФСО — того самого, на котором он отказался появиться. Он тоже видел эти снимки, когда листал посты о Ё Хане: тот танцевал с Сон А, и они чудесно смотрелись вместе. Снимки были сделаны профессиональной камерой и выкладывались на сайте ФСО, поэтому представляли участников в лучше свете. Элия задумчиво поразглядывала фотографию и заметила: — А они мило выглядят.       — Возможно, — поморщился Га Он.       — Уверен, что у них не было романа?       — Чего? — Га Он едва не выронил палочки. — Откуда такие мысли?       — Знаешь, в сети сплетничают о вашем с Ё Хане романе, а там из доказательств — фото, где вы садитесь в одну машину, — фыркнула Элия. — А тут…        — Она же омега.       — Ну и что? — равнодушно спросила Элия, продолжая листать снимки.       — Ничего, — буркнул Га Он.       У него не было предубеждений, когда дело заходило об отношениях с бетами, однако об одностатусных союзах альф и омег он просто не задумывался. Ё Хан уже приоткрывал перед ним завесу своего опыта, и Га Он каждый раз ощущал некоторое смятение. Может, это с ним что-то было не так?       — Только не говори, что ты из этих, — хмыкнула Элия, словно прочитав его мысли. — Ты же встречался с бетой, разве нет? А с альфой бы не стал?       — Не знаю, — произнес Га Он. — Я просто о таком не думал.       — Серьезно? Никогда?       — Не сказать, что у меня была активная социальная жизнь, так что…       — А если бы Ё Хан был альфой? — спросила Элия с любопытством.        Га Он задумался о такой возможности. Конечно, запах Ё Хана был одной из причин, почему люди обращали на него так много внимания — и почему Га Он не мог выкинуть его из головы даже в те дни, когда упорно отрицал какое-либо влечение к своему боссу, — однако он вовсе не был причиной, почему Га Он хотел быть с ним. Был Ё Хан омегой или нет — пожалуй, это не имело значения, если он сохранял все остальное, что делало его самим собой.       — Ага, все вижу по лицу, — улыбнулась Элия. — У меня есть друг-альфа из Японии, который встречается с альфой. Он переживает, что родители этого не примут. Они такие… традиционные японцы из традиционной японской деревни. Поэтому я все про это знаю. Обращайся.       — Понятно, — медленно произнес Га Он.        — Так что ты подумай.       — О том, чтобы начать встречаться с каким-нибудь альфой?       — О том, что у Ё Хана мог быть роман с этой дамочкой.       У них не было романа, однако Чон Сон А была симпатична Ё Хану. Может, не как романтический или сексуальный партнер, но как женщина, которая сумела подняться на самый верх, не имея денег и связей. Она была умна, хитра и жестока, и это были качества, которые роднили ее с судьей Каном — они понимали друг друга.       Но Ё Хан желал совсем иного, когда речь заходила о его семье.       Однако Га Он все равно думал о сексе — концептуально, а не потому, что его паранойя снова начинала нашептывать ему, что Ё Хан мог бы предпочесть ему кого-то другого. Он переступил через этот страх еще во время прошлого кризиса и не собирался к нему возвращаться. К тому же он был уверен, что Ё Хан действительно не хотел спать с Чон Сон А, пусть даже он определенно мог это сделать при иных обстоятельствах.       И он собирался предложить ей это — обстоятельства.        Га Он мог смириться с необходимостью участвовать в этом унизительной плане, но он искренне сомневался в своих актерских способностях — раз уж Ё Хан требовал от него именно этого. Как он мог убедить Сон А в идее, которая ему самому была глубоко неприятна, почти оскорбительна? Конечно, Га Он намного лучше контролировал свой запах и смог бы сдержать агрессию, которую испытывал рядом с этой женщиной, однако изобразить интерес, даже желание — он точно бы не справился.        Га Он поднялся в свою спальню и сел на кровать. Немного поразмыслив, он достал из рюкзака ноутбук и открыл поисковик: он хотел поискать немного информации об одностатусных отношениях, но минут через пять обнаружил себя там, где и должен был оказаться человек, вбивающий в строку подобные запросы — на сайте с порно.       Не сказать, что он никогда не посещал эти сайты, но, честно признаться, он находил подобные видеоролики почти отталкивающими. Подавители, которые он принимал много лет, сильно снижали его либидо, и Ми Ён никогда не жаловалась — у них был плотный график, и не было ничего странного в том, что они не находили времени, сил и желания для регулярных встреч. А с Ё Ханом — что ж, с ним о таких вещах думать не приходилось, и Га Он слишком привык к их сексу, чтобы довольствоваться лишь своей рукой и мутными фантазиями — или смотреть порно.       Но все же он не был настолько безучастен к тому, что видел на экране.       Он не искал ничего конкретного, просто листал то, что выпадало в рекомендациях. Альфы, омеги и беты перемешивались в различных вариациях и сюжетах, призванных удовлетворить любой запрос. Ролики не передавали запахов, поэтому приходилось полагаться на описания, чтобы понимать происходящее. Га Он искренне сомневался, что мужчина и женщина на экране действительно были омегами в течке, но, пожалуй, он находил картинку убедительной. Смазки, стекающей по бесстыдно раскрытым бедрам, было так много, что она пропитывала покрывало под актерами. В оцепенении Га Он наблюдал за тем, как парочка целуется, удовлетворяя себя вибрирующими игрушками — цветными фаллоимитаторами, такими большими, что Га Он с трудом представлял, как они вообще могли поместиться в человека. Иногда омеги отрывались друг от друга и стонали, подзывая альфу —  кто-то отвечал им из-за камеры, но в основном это были грязные ругательства, от которых горели уши.       Га Он прикрыл рот ладонью. Он не испытывал никакого наслаждения от просмотра, но у его члена определенно было иное мнение о происходящем — он был твердым и натягивал домашние штаны. Га Он опустил вторую руку, сжимая себя — он так внимательно следил за происходящим на экране, что почти пропустил стук в дверь.       — Га Он, — Ё Хан заглянул в его спальню. — Что ты делаешь?       Га Он тут же захлопнул ноутбук.       — Ничего, — быстро пробормотал он. — Ты… Когда ты вернулся?       — Недавно, — Ё Хан закрыл за собой дверь и прижался к ней спиной. Он уже успел сменить свой рабочий костюм на домашнюю одежду. Его запах смешивался с ароматом геля для душа — Га Он жадно вдыхал его, чувствуя, как легко реагирует его тело, отзываясь на новый возбуждающий фактор. Его щеки были горячими, ладони потели, а сердце билось так сильно, что казалось, будто Ё Хан должен расслышать его стук с другого конца комнаты. Впрочем, его внимательному взгляду было достаточно и всего остального: Ё Хан оглядел Га Он с ног до головы и ехидно прищурился: — Похоже, ты был так занят, что не заметил.        — Вроде того, — пробормотал Га Он.       Ё Хан защелкнул замок за своей спиной, и Га Он вздрогнул.       — Ты бы хоть дверь закрывал. Вдруг Элия бы решила заглянуть?       — О боже, — Га Он потер лицо руками, пытаясь прийти в себя. — Ничего не говори.       — Почему? У тебя там какие-то извращения?       — Нет! — возмутился Га Он. — Я просто… не знаю, занимался исследованием.       — Это теперь так называется?       Ё Хан медленно приближался, и Га Он следил за каждым его движением — он позабыл о том, что целый день злился на него, позабыл о своем возмущении и раздражении. Жар наполнял его, концентрируясь внизу живота, и Га Он с трудом мог думать о чем-то другом. Ё Хан, словно почувствовав его намерения, обошел кровать и опустился на матрас с другой стороны. Он оперся на локоть и улыбнулся.       — Покажи, — приказал он.       — Серьезно? — Га Он дернул бровью. — Там порно.       — А то я не догадался.       — Элия отчитала меня за то, что я такой непросвещенный, — пожаловался Га Он, со вздохом открывая ноутбук. — Я рассказал ей про визит Сон А, потом мы начали говорить про одностатусные пары, и я решил… изучить тему.       — С помощью порнографии?       — Я не виноват, что эти сайты первыми выпадают в поиске.       Ё Хан закатил глаза.       — И что же ты смотрел?       Га Он ощутил, как легкая дрожь пробежала по его телу. Вся эта ситуация была довольно неловкой, но в то же время ужасно пикантной — Ё Хана явно забавляло происходящее. Он игриво закусил кончик мизинца, с любопытством ожидая, что же ему покажут — Га Он повернул к нему ноутбук и запустил видео снова. Он насладился выражением чужого лица.       — Они оба переигрывают, — сказал Ё Хан спустя пару минут.        — Думаешь? — фыркнул Га Он. — А выглядит реалистично.       — Поверь мне, омеги во время течек так себя не ведут.        — И как они себя ведут?       — Вспомни себя во время гона — думаешь, ты смог бы думать о ракурсах?       — Я вообще не помню, что со мной было во время гона.       — Именно, — Ё Хан выразительно приподнял брови. — Такие ролики создаются исключительно для альф и не имеют ничего общего с реальностью. Если хочешь знать, чем омеги занимаются друг с другом — я могу тебе рассказать.       — Я не хочу знать, чем ты занимался с другими людьми, — сказал Га Он.       Ё Хан медленно приподнялся, опираясь о матрас. Он придвинулся ближе, и Га Он замер, ощутив перемену в чужом запахе — он наполнился чем-то темным, порочным. Это было отнюдь не то легкое возбуждение, что побуждало Га Она поворачивать голову и ловить чужой взгляд — это чувство окружало его, лишая возможности думать о чем-то другом. Ё Хан прижался грудью к его спине, сжал руками плечи, слегка массируя. Его горячее дыхание обожгло ухо Га Она и нежную кожу его шеи.       — Почему нет? — шепнул Ё Хан. — Что-то из этого я могу сделать и с тобой.       Га Он вздрогнул. Его взгляд вернулся к экрану — он едва осознавал, что именно там происходит, потому что все его внимание было сосредоточено на руках, касающихся его тела. Он вздрогнул, когда Ё Хан стиснул его сосок через футболку.       — Что сделать? — сипло переспросил Га Он.       Чужая рука скользнула по его животу и сжала его член сквозь домашние штаны. Ё Хан поцеловал его в шею, прямо над меткой — Га Он закрыл глаза и откинул голову назад. Влажные звуки и стоны из динамиков ноутбука заполняли спальню, но Га Он не придавал им никакого значения — звуки, запахи и ощущения слились в одно сплошное переживание, захватившее его. Он прикусил губу, пытаясь сдержать жалобный всхлип.       — Доставить тебе удовольствие, — тихо произнес Ё Хан. — Иначе.        Га Он повернул голову, бросая на него косой взгляд из-под ресниц. Он понял, что Ё Хан имел в виду — волна дрожи, полной напряжение и какого-то совершенно животного предвкушения, прошла по его телу. Га Он никогда не думал о такой возможности, о таких ощущениях, но Ё Хан словно утягивал его на дно бездны, открывая новые переживания. Стоны из динамиков будто стали громче. Ё Хан накрыл второй ладонью его горло, сжимая — Га Он подавился вздохом. Ощущение странной беспомощности в чужих руках нахлынуло на него, и все его мышцы вдруг расслабились. Га Он мог бы поддаться этому чувству, позволить Ё Хану и дальше нашептывать ему соблазны на ухо, овладевать его телом и разумом, но все же в глубине его сознания по-прежнему тлело недовольство.       — Я все еще злюсь на тебя, — сипло произнес он.       — Правда? — Ё Хан провел носом по его шее. Его пальцы сжали член Га Она сильнее. — А я подумал, что твои новые исследовательские интересы — признак того, что ты согласился с моим планом.       — Согласиться с твоим планом и не злиться на тебя — разные вещи, — Га Он мотнул головой, сбрасывая наваждение. Он двинул плечом, отпихивая Ё Хана, и захлопнул ноутбук. Казалось, будто на несколько минут он впал в настоящий транс, отдавший своему возбуждению, и сейчас Га Он медленно приходил в себя. Он все еще был заведен, и ему больше всего хотелось, чтобы Ё Хан запихал свою руку ему в штаны — но, черт возьми, он не мог так все оставить. Га Он повернулся, бросая на Ё Хана недовольный взгляд: тот потупил глаза в очаровательном виноватом жесте, притворном и совершенно неискреннем. — Ты меня использовал.       — Это далеко не первый раз — почему ты так недоволен?       — Мне казалось, что мы покончили с секретами.       — А мне казалось, что я тебя предупреждал о том, как именно я веду дела.       Болезненный укол был отрезвляющим.       — Ясно, — сухо произнес Га Он.       Должно быть что-то отразилось в его запахе или в голосе, потому что Ё Хан тут же вскинул глаза, пристально вглядываясь в его лицо.       — Га Он, — потянул он. — Ну прости. Хорошо?       — Не хорошо. Что мне делать, когда Сон А появится здесь? Что ты ей наплел?        — Сказал, что судья Ким будет рад ее визиту.       — Круто, я совершенно не рад ее визиту.       — Думаю, она догадалась, — улыбнулся Ё Хан. — Тебе ничего не нужно делать.       — Она поймет, что я терпеть ее не могу.       — В этом есть свой шарм, — Ё Хан наклонился к нему, вынуждая Га Она чуть отклониться в сторону. Его запах по-прежнему был плотным и одурманивающим, словно умоляющим поддаться его влиянию. Га Он сглотнул, чувствуя, как сладкий вкус релизера заполняет его рот. — У тебя плохо выходит изображать любезность — вспомни, как ты себя вел, когда начинал свою шпионскую деятельность. Ты агрессивный и непослушный, Га Он. Но иногда это выглядит… сексуально.       — Сомневаюсь, что Сон А находит меня сексуальным.       — Каждый, у кого есть глаза, находят тебя таким.       Ё Хан надавил ему на плечо, вынуждая откинуться на одеяло, и ловко забрался сверху. Га Он вздрогнул, ощутив вес на своих бедрах — на мгновение он почти забыл о том, что его член все еще был твердым. Он вцепился в ноги Ё Хана, пытаясь отвлечься от желания просто повалить его на кровать и забыть про этот спор — это был бы далеко не первый раз, когда он вымещал свою злость на Ё Хане таким образом, и Га Он не хотел, чтобы это становилось чем-то обыденным.       — Это ничего не меняет, — процедил Га Он сквозь зубы.       — Обещаю, я больше не буду ничего от тебя скрывать, — Ё Хан оперся руками по обеим сторонам от его головы. Его бедра словно невзначай скользнули по промежности Га Она — это было еще одним способом манипулирования, и Га Он прекрасно это осознавал. Он просто не мог перестать реагировать: когда его омега потирался о него, нашептывая слова сожаления, он не мог противиться.       — Ё Хан…       — Обещаю, — Ё Хан наклонился к нему, мягко касаясь губами его челюсти. — Если я заслужу твое прощение, ты согласишься сделать все так, как я скажу?       — Что?        Га Он почувствовал, как Ё Хан усмехнулся.        — Доверься мне, — прошептал он Га Ону на ухо.       — Не уверен, что тебе можно доверять…       — Если я не смогу тебя убедить, то мы придумаем что-нибудь другое, идет?       Га Он уставился на него в искреннем удивлении.       — Серьезно?       — Да, — Ё Хан улыбнулся так довольно, что его предложение начало казаться еще более подозрительным. Га Он скользнул руками по его бедрам, пытаясь понять, что за ловушку Ё Хан приготовил для него на этот раз: тот определенно не собирался играть честно, и если он предлагал такой вариант, значит, тот был абсолютно недостижимым. — Просто расслабься. Я все сделаю правильно…       Он поцеловал Га Она в шею.       — Что ты… хочешь сделать? — Га Он поднял руки за голову, позволяя Ё Хану стянуть с себя футболку: тот сжал его запястья, удерживая их наверху.        — Думаешь о том, что я сказал? — прошептал Ё Хан, проводя языком по его кадыку.       — Видимо, ты об этом думаешь.       — Я думаю о тебе, — голос Ё Хана, казалось, отпечатывался на его коже. Га Он запрокинул голову, доверяясь его мягким губам. — У тебя такое красивое тело, Га Он-а…       — И тебе бы это понравилось?       — Тебе ли не знать, что именно мне нравится, — усмехнулся Ё Хан, чуть отстраняясь. Он легко поцеловал Га Она в подбородок и двинулся в сторону, оставляя теплые прикосновения на линии его челюсти. — Но я мог бы доставить тебе удовольствие. Это мне бы понравилось.       — Ты уже это делал? — неуверенно спросил Га Он.       — Я делал это с Хан Джу Воном, — шепнул Ё Хан ему на ухо.       Га Он вздрогнул. Он резко опустил руки, упираясь ладонями ему в плечи.        — Правда? — удивился он. — Разве для человека, помешанного на контроле, это не…        Он задумался, пытаясь понять, что он чувствовал сам, допуская идею, что Ё Хан может поиметь его.        — Уязвимо? — предложил Ё Хан.       — Вроде того.       — Иногда каждому полезно быть уязвимым, — спокойно пояснил Ё Хан. — Ты можешь позволить себе ни о чем не думать — просто расслабься. Я же должен заслужить прощение, не так ли? Значит, я буду осторожен…       Ё Хан коснулся груди Га Она, сжимая его мышцы. Он спустился ниже, вобрал в рот его сосок, стискивая его зубами и чуть оттягивая. Га Он подавился стоном — он невольно вскинул бедра, пытаясь потереться о чужое тело. Перед его глазами вдруг вспыхнули картины того, что он недавно смотрел, а в ушах зазвучали пошлые, влажные звуки. Он мотнул головой, и Ё Хан усмехнулся, словно прочитав его мысли.       — Га Он-а, — он отпустил его мокрый сосок и скользнул губами по его ребрам, прессу. Он обводил языком его мышцы, чуть царапал ногтями и сжимал. Га Он редко задумывался о своем теле, но сейчас он отчетливо ощущал то желание, что Ё Хан испытывал к нему. Его влечение, его любовь — все это проникало в него вместе с дурманящим запахом омеги, прижимающим его к постели и не позволяющим шевельнуться. Ё Хан подцепил резинку его штанов и потянул вниз.       Га Он закрыл глаза.       Он никогда не задумывался о том, чтобы испытать подобное, но Ё Хан заставил его покинуть то тесное пространство, где он скрывался, пытаясь удержать контроль над своим телом и разумом. Га Он словно скользил по спирали, погружаясь все глубже в тот мир, которого он не знал — или поднимаясь все выше.       Он доверял рукам Ё Хана — тот лучше прочих умел направлять его тело. Одно прикосновение вызывало волну мурашек, другое заставляло кончики пальцев на ногах поджиматься, а член — наливаться еще большей тяжестью. Га Он вцепился рукой в покрывало, когда горячее дыхание скользнуло по мокрой, чувствительной головке.       Ё Хан широко провел языком по напряженным мышцам внизу его живота. Он почти касался его члена щекой, но упрямо избегал его — Га Он был слишком заведен, чтобы смиренной терпеть эти поддразнивания. Усталость, бессмысленный спор, обида и злость, пробужденная в нем похоть — все это разом навалилось на него.       Ё Хан сжал его бедра, чуть разводя их стороны, коснулся губами ствола члена, мягко целуя. Га Он шумно вздохнул, сжимая пальцами мягкую ткань. Он не был уверен, чего именно ему хотелось больше — чтобы Ё Хан взял его член в рот или чтобы он продолжал пробуждать в нем это странное, томительное чувство. Оно было схоже с легким испугом, и Га Он почти ощущал, как адреналин струится по его венам.       Он провел языком по своим выступившим клыкам, слизывая релизер.       — Ты так напряжен, — мягко произнес Ё Хан.       — Не надо было меня злить, — недовольно фыркнул Га Он.       — Но мне нравится тебя злить, — Ё Хан продолжал потираться о него, словно кот. Его язык касался нежной кожи, а пальцы мягко снимали уставшие мышцы, поднимаясь все выше по его бедрам. — Ты становишься другим человеком, когда позволяешь своей природе взять вверх. Но ты все равно принадлежишь мне.       Га Он судорожно вздохнул в ответ на это собственнические высказывание — пожалуй, ему даже нравилось знать, что Ё Хан тоже поддается своей сущности, ревнивой и бескомпромиссной.        — И я могу, — Ё Хан коснулся кончиком языка головки его члена, слегка задевая крайнюю плоть, — делать с тобой все, что захочу, не так ли?       Га Он громко застонал, когда жар чужого рта окружил его. На миг он забылся в этом ощущении и очнулся, лишь ощутив мягкое прикосновение меж своих ягодиц. Он почти передумал позволять Ё Хану эту вольность, его мышцы напряглись, но тугое движение рта на его члене, усилившийся запах омеги, пьянящий вкус релизера во рту не позволили ему вынырнуть из странного забытья, в которое он так охотно погрузился. Ё Хан управлял его телом, как если бы это был причудливый инструмент, которым он владел в совершенстве.       Ведь он действительно владел — метка на шее была тому доказательством. Га Он мотнул головой и тяжело задышал. Он ощутил, как смоченный в слюне палец вошёл в него — он прекрасно знал, какими тонкими и длинными были пальцы Ё Хана, но внутри они ощущались чем-то намного большим, чем являлись в реальности. Это не было приятным чувством, и Ё Хан едва ли чего-нибудь добился, играя с ним таким образом — разве он не намеревался убедить Га Она в своей правоте?       Но его запах по-прежнему был полон довольства, предвкушения и возбуждения. Все, что сейчас происходило, заводило Ё Хана — пожалуй, это было ожидаемо, ведь он всегда стремился контролировать ситуацию, и сейчас Га Он не пытался бороться с ним, отвлекаясь на движение внутри.       Ё Хан не пытался растянуть его, он скорее медленно поглаживал его, помогая привыкнуть к этому странному ощущению. Га Он сомневался, что это может ему понравиться — он концентрировался на горячих прикосновения языка, на плотном кольце губ, влажном жаре чужого рта. Вспышка острого удовольствия была внезапной — он дернулся всем телом, и Ё Хан тут же усмехнулся, отстраняясь.       — Тише, — шепнул он.       Га Он уставился в потолок, сжимая покрывало рядом со своей головой. Ё Хан протолкнул в него второй палец, и это было намного более некомфортным, почти болезненным чувством — но за ним последовал точно такой же импульс, резкий и острый, словно натягивающий струну в его животе. Га Он подавился вздохом.       У него вдруг закружилась голова. Ё Хан принялся целовать его живот, поднимаясь все выше, прижимаясь к его телу своим — его пальцы все еще двигались внутри, задевая ту же чувствительную точку. Наверное, было бы проще, будь Га Она влажным, словно омега — но он не был, и каждое проникновение ощущалось тугим, саднящим и оттого еще более насыщенным. Он судорожно сжался вокруг пальцев.       Влажный и теплый запах проникал в его легкие.       Ё Хан навис на ним, с улыбкой разглядывая выражение лица Га Она.       — Тебе приятно? — шепнул он.       — Не знаю, — Га Он мотнул головой.       — Не знаешь? — Ё Хан прижался губами к его щеке. — Покажи мне свои клыки.       Га Он оскалился. Ё Хан довольно прищурился и наклонился, запуская язык ему в рот, жадно слизывая релизер с его клыков — его собственная слюна была сладкой, пьянящей. Га Он обхватил его лицо руками, прижимая ближе, углубляя поцелуй.       Пальцы внутри него двигались все быстрее. Дискомфорт отступал, сменяясь странным, тянущим чувством в животе — это отличалось от того, что Га Он испытывал обычно. Удовольствие накатывало на него, словно волнами, мышцы то сжимались, то расслаблялись. Ё Хан вылизывал его рот и трахал его пальцами, подводя все ближе — пока вдруг не остановился, отстраняясь. Он приподнялся на локте и улыбнулся.       — Ты можешь так кончить? — спросил он.       — Может быть, — шепнул Га Он.       Он понятия не имел, что заводило его сильнее: запах Ё Хана, поцелуи со вкусом его релизера или его пальцы внутри. Га Он чуть подался навстречу его движению, пытаясь усилить это чувство, догнать то, что от него ускользало.        — Ты такой послушный — и не скажешь, что ты злишься на меня.       — Я злюсь, — пробормотал Га Он.       Ё Хан ухмыльнулся. Он склонился к его шее, мягко проводя губами по метке — последовавший укус был легким, скорее предупреждающим, но Га Он все равно вздрогнул. Пальцы внутри него вновь начали двигаться — быстро и резко, почти болезненно. Га Он ахнул, чуть вскинув бедра — он чувствовал себя таким порочным, таким потерянным в этом незнакомом удовольствии.        Ё Хан сжал зубы на его шее сильнее, и Га Он ощутил первый укол в том месте, где порвалась кожа — он громко застонал и опустил руку на свой член. Его бедра двигались, словно против его воли, вбирая тонкие пальцы глубже, пытаясь усилить давление внутри. Га Он почти почувствовал первые судороги оргазма, когда Ё Хан вдруг выдернул из него пальцы и оттолкнул его ладонь.        — Ё Хан, — прорычал Га Он. — Дай мне…       Ё Хан отстранился от его шеи и выпрямился. Он слизнул каплю крови с губ и принялся стягивать с себя одежду — так медленно, что это казалось пыткой. Га Он вдруг ощутил себя так же, как в тот самый первый раз, когда все его существо, казалось, жаждало одобрения его омеги, команды или приказа, когда чужой феромон подавлял его волю. Ему не хватало лишь пары движений, еще одного поцелуя, прикосновения к метке — Га Он дрожал, хватая ртом воздух.       Ё Хан сбросил халат и рубашку, медленно стянул с себя брюки.       Он провел рукой по животу Га Она, стирая прозрачные следы.        — Тебе понравилось? — спросил он задумчиво.       — Да, — выдохнул Га Он.        Ё Хан навис над ним, пристально разглядывая его лицо. Он запустил одну руку меж их телами, касаясь твердого члена Га Она, мягко сжимая его — эти прикосновения были такими легкими, что их отчаянно не хватало для стимуляции. Га Он сжался вокруг пустоты, почти непривычной после интенсивного движения внутри, и смущенно отвернулся. Жар полз по его лицу и груди, сердце билось быстро и отчаянно.       Ё Хан направил его член в себя и начал опускаться так медленно, что Га Он едва не взвыл — он был таким чувствительным, таким заведенным, и все в нем требовало избавиться от этого напряжения, тяжелым узлом свернувшего в животе.       Он схватил Ё Хана за бедра, и тот грубо отпихнул его руки.       — Нет, — приказал он. — Будь послушным.       — Ё Хан, — Га Он оскалил клыки.       — Ты все еще злишься на меня?       — Сейчас я тебя просто ненавижу, — прорычал Га Он.       — Как жаль, — Ё Хан вобрал его в себя целиком. Он был тугим и влажным, горячим внутри — и он совершенно не двигался, лишь сжимался, не позволяя Га Ону достичь разрядки. Мстительные нотки его запаха бередили обоняние. Он поджал губы и потянул притворно жалобным голосом: — Похоже, я слишком поторопился…       — Ё Хан, — Га Он готов был умолять.       — Ты опять недоволен?        — Дай мне кончить…       Ё Хан чуть приподнялся, заводя руку назад — он стиснул член Га Ону у основания, судорожно сжимая его внутри. Это было ужасающим сочетанием — Га Он дернулся, пытаясь то ли двинуться внутрь его тела, то ли избежать крепкой хватки, болезненной и оттягивающей оргазм.       — Сначала я должен как следует извиниться, — безжалостно произнес Ё Хан.       — Хорошо, ты прощен, — простонал Га Он.       — Неужели? Значит, мой план все же хорош?       — Да, — рыкнул Га Он. — Мудак.       — Мм, — Ё Хан поджал губы в притворном огорчении. — Похоже, тебя надо воспитывать, Га Он-а…       — Ё Хан, пожалуйста, — Га Он толкнулся ему навстречу.       — Сделаешь то, что я скажу?       — Да, да…       — Хороший мальчик.        Ё Хан резко насадился на него, и Га Он запрокинул голову, вдыхая ртом чужой феромон, вбирая его в себя — он словно ощущал Ё Хана сразу везде: внутри и снаружи, в каждой клетке своего тела. Ё Хан начал двигаться, плавно покачивая бедрами и сжимаясь при каждом движении. Это было так приятно, так хорошо — Га Он думал лишь о том, как тугое кольцо мышц стискивает его, словно пытаясь вытянуть его мозг вместе с оргазмом. Ё Хан уперся руками ему в грудь, и на мгновение Га Он залюбовался тем, как двигаются его мышцы, как блестит кожа, как отражается свет ламп в черных глазах с расширенным зрачком. Острые клыки белели меж его приоткрытых губ. Ё Хан наклонился вперед и довольно проговорил:        — Значит, завтра ты приготовишь ужин и будешь очень рад видеть нашу гостью. Это простое задание, любовь моя, и ты с ним справишься.               

***

              — Я так рад вас видеть, — воодушевленно сказал Га Он.        Чон Сон А удивленно посмотрела на него. Она была одета в белое платье с кружевной вышивкой, заставляющее ее выглядеть невинно и беззащитно — ее распахнутые глаза и пухлые розовые губы усиливали это впечатление. Ё Хан, стоящий за ее плечом, ухмыльнулся и покачал головой — он протянул Га Ону оба пальто, и тот послушно принял их, словно забота о гардеробе гостей была его прямой обязанностью.       — Неужели? — спросила Сон А, оглядывая пустой холл.       — У нас редко бывают гости.       — Интересно почему, — она обернулась, бросая на Ё Хана игривый взгляд.       Га Он стиснул зубы, но неимоверным усилием воли заставил себя сохранить на лице вежливое выражение. Он наблюдал за тем, как Ё Хан ведет Сон А в глубину дома, удерживая руку на ее талии, но сохраняя вежливую дистанцию. Цветочный запах, маскирующий аромат крови, медленно распространялся по помещению, и Га Он ненавидел каждую секунду, которую эта опасная женщина проводила на его территории. Но он обещал быть послушным — и потому улыбался.       Он убрал пальто и отправился на кухню. Все уже было готово: он ушел с работы пораньше — с разрешения своего требовательного начальника, разумеется, — чтобы исполнить все в лучшем виде. Не сказать, что он действительно хотел впечатлить председателя Чон, но он намеревался продемонстрировать ей то, что она так отчаянно желала увидеть — жизнь, которая наполняла особняк Канов.        Он закатал рукава бежевого свитера и принялся расставлять тарелки, прислушиваясь к звукам из коридора. Видимо, Ё Хан решил провести Сон А по местам их общих воспоминаний — их приглушенные голоса доносились откуда-то издалека. Зато скрип колес приближался — через минуту Элия заглянула на кухню.       — Эта женщина уже здесь? — спросила она.       — Председатель Чон, — напомнил Га Он. — Ё Хан показывает ей дом.       — Ты же говорил, что она тут работала.       — Прошло лет тридцать.       — Мда, с тех пор тут прямо реновацию провели, — Элия закатила глаза.        Она заняла свое место, наблюдая за тем, как Га Он подготавливает трапезу. Ё Хан и Сон А подошли минут через пять — судя по обрывкам их разговора, доносящимся из коридора, она говорили о последних новостях из Голубого дома. Это был спокойный, совершенно дежурный разговор, который мог бы произойти между коллегами, встретившимися около автомата с кофе, но Га Он все равно ощущал в нем некоторое напряжение. Все они понимали, зачем собрались здесь.       Элия внимательно оглядела председателя Чон, когда та зашла на кухню.       — Добрый вечер, — вежливо произнесла она. — Вы Чон Сон А.       — А вы — Кан Элия, — улыбнулась Сон А. — Приятно познакомиться.       — И мне, — сухо ответила Элия. — Почему вы здесь?       — Ваш дядя пригласил меня на ужин.       — Обычно ты никого не приглашаешь, — Элия посмотрела на Ё Хана, и Га Он с трудом поборол всплеск удовольствия от того, что в этой битве у него был надежный союзник. Ё Хан усадил Сон А рядом с Элией, а сам занял место рядом с Га Оном — он пихнул его коленом под столом, и Га Он ответил ему тем же, не позволяя милой улыбке пропасть со своего лица. Элия все еще наблюдала за ними. — Почему теперь?       — Потому что это вежливо — иногда приглашать друзей в гости.       — Значит я могу пригласить своих друзей в гости?       — Может быть — зависит от того, что будет написано в их полицейском отчете.       Элия закатила глаза и потянулась к графину с вином. Га Он остановил ее руку.       — Так не пойдет, — он убрал графин в сторону.       — А что мне пить?       — Пей сок.       — Но вы же давали мне вино. Ё Хан!       — Га Он сказал, что нельзя — значит, нельзя.       Га Он поймал его довольный взгляд и опустил лицо. На мгновение он и забыл о присутствии председателя Чон — Ё Хан сидел слишком близко, и его сильный запах, смешанный с остаточным ароматом вчерашней вязки, отвлекал все внимание.        Сон А молча наблюдала за ними с легкой улыбкой.       — Кто бы мог подумать, что у вас здесь так уютно, — заметила она.       — Уютно? — уточнил Га Он, поворачиваясь к ней.       Чон Сон А действительно была красивой женщиной — Га Он мог отметить нежные черты ее лица, сохранившуюся молодость, изящную фигуру. Кого она видела, когда смотрела на него? Кого хотела видеть? Молодого альфу, безрассудного и доверчивого, которого Ё Хан без труда окрутил вокруг пальца? Человека, которого привлекли деньги, секс и власть? Кого-то податливого и послушного?       — Вы похожи на настоящую семью, — заметила Сон А. — Похоже, судья Кан, вы больше не одиноки.       Ё Хан улыбнулся.       Сон А взяла нож и вилку и отрезала немного мяса. Га Он следил, как она кладет его в рот и медленно жует, оценивая его вкус так тщательно, словно именно от качества мяса зависел успех сегодняшнего вечера. Ее ровные брови удивленно приподнялись.       — Очень вкусно, — заметила она. — Судья Ким, вы сам все приготовили?       — Да.        — Не знала, что у вас так много талантов.       — Это мое хобби, — спокойно ответил Га Он.        — Похоже, вы окончательно здесь обжились.       — И все благодаря вам.       Сон А замерла, не донеся вилку до рта.       — Благодаря мне? — негромко уточнила она.       Га Он бросил на Ё Хана быстрый взгляд — тот ответил ему хитрой усмешкой. Он почти не вмешивался, и Га Он чувствовал вес его доверия на своих плечах. Его ладони так и тянулись прикоснуться к нему, сжать его колено или плечо, но рядом с Сон А он вынужден был держать себя в руках.       — А вы хотите сказать, что вы не причастны к моему появлению здесь?       Сон А тоже посмотрела на Ё Хана — она искала что-то в его лице, и складка меж ее бровей становилась все глубже. Она медленно опустила приборы.       — Просветите же меня.       — Ваш подарок в кабинете судьи Кана, — пояснил Га Он. — Если бы не он, то я не оказался бы в этом доме. Так что я должен благодарить вас.       Сон А улыбнулась и заметно расслабилась.       — Судя по всему, такой исход вас порадовал.       — А не должен был? — Га Он пожал плечами.        — Слухи вас совершенно не беспокоят?       — Это же просто слухи, — Га Он чуть пододвинулся, садясь поудобнее. Прижал колено к ноге Ё Хана. Их разговор с Сон А был спокойным, почти дружелюбным — это был первый их диалог в таком тоне, и Га Он ощущал, как каждое слово заставляет мурашки бежать по его спине. Ему редко приходилось играть в такую игру, ведь обычно Ё Хан брал на себя двусмысленные пикировки и прикрывал его от внимания своей преследовательницы. Однако сейчас пристальный взгляд Сон А был прикован к его лицу. — Нам удобно работать отсюда — раз уж мы оба должны задерживаться в офисе, то почему бы не перенести эти встречи в более комфортное место?        — Так это все ради работы? — усмехнулась Сон А.       — Разумеется, ради чего еще?       Сон А взглянула на Ё Хана, и тот игриво приподнял брови. Его безмерно забавляла вся эта сцена, и он позволял своему довольству наполнять кухню, окружать всех присутствующих. Элия была единственной, кто не ощущал этого — она положила телефон рядом с тарелкой и лениво листала новости, не участвуя в разговоре. Сон А иногда поглядывала на нее краем глаза, словно оценивая, но Элия игнорировала ее присутствие, как и положено подростку, скучающему в компании взрослых.       Ужин прошел спокойно. Га Он не отодвигал своего колено от ноги Ё Хана, и какая-то его часть наслаждалась этой невидимой связью, скрытой от глаз председателя Чон. Наконец, Элия отодвинула тарелку и, вежливо попрощавшись, отправилась к себе, а Ё Хан предложил пройти в его кабинет.        Га Он поймал его взгляд.        — Я уберу со стола, — сказал он.       Сон А совершенно не возражала против его отсутствия. Ё Хан увел ее прочь, на секунду обернувшись через плечо — его взгляд был тяжелым и обжигающим, обещающим вознаграждение за хорошее поведение. Наверное, Га Он вел себя, как хорошо воспитанный пес, раз поддавался на эти манипуляции. Он прищурился.       Когда он пришел в кабинет, там царила удивительно спокойная атмосфера. Сон А прогуливалась вдоль книжных полок, задумчиво разглядывая выставленную литературу, а Ё Хан разливал вино по бокалам. Га Ону бы хватило и того, что они выпили на ужине, но алкоголь определенно мог сделать обстановку чуть комфортнее — к тому же Ё Хан постоянно пил, когда нервничал, а сейчас за его подчеркнуто расслабленным обликом скрывалось внутреннее напряжение. Сон А обернулась.       — Судья Ким, — сказала она, — вам нравится этот дом?       Га Он оглядел темное дерево, дорогой паркет, панели на стенах.       — Вполне, — сказал он.       — Вы не находите его мрачным? — Сон А подошла к столу и провела пальцем по блестящей столешнице. Ее взгляд пробежал по сложенным документам и книгам, по перьевой ручке на подставке — и по ножу для бумаги, оставленному в стороне.       — Нахожу, но в этом есть свой шарм, разве не так?       — Пожалуй, — она повернулась.        — Почему бы нам не присесть? — предложил Ё Хан.       Сон А улыбнулась. Она приблизилась к дивану и элегантно опустилась на него, поджав одну ногу и прижавшись поясницей к подлокотнику. Ё Хан протянул ей бокал и сел рядом, а Га Он опустился в кресло — он словно наблюдал за всем со стороны, борясь с желанием вмешаться. Он чуть расставил ноги, стараясь немного расслабиться — вино было крепким и сладким, путающим его восприятие.       — Хотите перейти к тому, ради чего меня сюда пригласили? — спросила Сон А.       — И ради чего вас пригласили, председатель Чон? — Ё Хан скопировал ее позу. Он закинул одну руку на спинку дивана, почти касаясь плеча Сон А кончиками пальцев. Он выглядел спокойным, словно для него все происходящее было привычным, почти забавным делом. Га Он окинул его взглядом, невольно любуясь его длинными и стройными ногами. Платье Сон А чуть задралось, обнажая верхнюю часть чулка, но та не обращала на это никакого внимания, покачивая свой бокал.       — Разве не из-за вашей маленькой проблемы с министром Ча?       — А разве не из-за того, что нам с вами нравятся одни и те же вещи? — спросил Га Он, чувствуя, как ухмылка против воли растягивает его губы. Сон А прищурилась, глядя на него — она определенно не ожидала его участия, и сложно было понять, нравилось оно ей или же раздражало. Она пришла сюда из-за Ё Хана, но все же она знала о роли Га Она во всем происходящем — и Ё Хан был уверен, что она желала вонзить свои когти во все, что принадлежало судье Кану. Даже в его любовника.       — И не нравится Ча Ген Хи? — уточнила Сон А.       — Это ведь так, — легко произнес Ё Хан.        Сон А задумчиво кивнула, отпивая вино. На ее губах остался влажный блеск.       — Ча Ген Хи очень недовольна тем, как вы обошлись с ее сыном, — медленно произнесла она. — Она может делать вид, что это осталось в прошлом, но она ничего не забыла — она отомстит на унижение Ли Ён Мина. И ее собственное.       — Меньшего я и не ждал, — Ё Хан улыбнулся. — Полагаю, у вас есть план, как можно укротить ее недовольство?       — У меня всегда есть план, — довольно кивнула Сон А. — И всегда есть запасной на тот случай, если первый себя не оправдает.       — У Ча Ген Хи тоже есть план, — вмешался Га Он. — Слышал, она узнала некоторые нехорошие детали вашей биографии — думаете, она не воспользуется ими, если вы решите действовать против нее?       Сон А поморщилась и посмотрела на Ё Хана.       — Вы поступили дурно, когда начали сплетничать обо мне, судья Кан.       — Каюсь, — нежно улыбнулся Ё Хан. — Всего лишь маленькая шалость. Уж вы-то должны понимать, председатель Чон, как легко можно заиграться.       Га Он стиснул зубы. Ему не нравилось то, как легко Ё Хан и Сон А общались, как они флиртовали и понимали друг друга с полунамека — напряжение медленно наполняло пространство между их телами, и оно отнюдь не было враждебным. На долю секунды Га Он вспомнил вчерашнее видео и тут же мотнул головой, прогоняя это наваждение — не стоило так налегать на вино. Все же Ё Хан дурно влиял на его привычки.       — Я тоже знаю кое-что о Ча Ген Хи — и я уверена, что вы знаете еще больше.       — Что же вам известно? — спросил Ё Хан.       — Ее слабое место, — хитро улыбнулась Сон А. — Этого достаточно.       — Неужели? — фыркнул Га Он.       — Вы еще так неопытны, судья Ким, — она поглядела на него тяжелым, покровительственным взглядом человека, который был уверен в своем превосходстве. Она была ровесницей Ё Хана, пусть даже возраст был к ней милосерднее, чем к судье Кану, и за ее плечами лежало немало тягот. — Зная слабое место человека, вы можете делать с ним все, что захотите. Пока ему неизвестно ваше, конечно.        — А если вы не знаете? Если его нет?       — У всех есть слабое место, — Сон А разглядывала его так пристально, словно хотела запомнить каждую мелкую деталь в его внешности. Его пальцы, сжимающие бокал, его раздвинутые ноги, чуть задравшийся свитер и растрепанные волосы. — Но если оно вам неизвестно — ничто не мешает вам создать его самостоятельно. Дайте человеку то, от чего он не захочет отказаться — а затем отберите.       Га Он сглотнул, ощутив, как волоски на его шее встали дыбом. Он опустил подбородок, инстинктивно прикрывая шею. Его клыки медленно начали выступать.       — И в чем слабость Ча Ген Хи? — спросил он. — В ее сыне?       — В ее высокомерии, — легко поделилась Сон А. — Она собрала немало компрометирующей информации на своих влиятельных коллег и потому считает себя умнее и значительнее всех остальных. К тому же она ни во что не ставит омег. Какой вопиющий сексизм — впрочем, это не редкость даже в наше прогрессивное время. Вам приходилось с этим сталкиваться, судья Кан?       Ё Хан весело усмехнулся, отпивая еще вина.       — Мой бывший начальник как-то раз шлепнул меня по заднице — это считается?       — Считается, — улыбнулась Сон А.       — К тому же я несколько раз становился свидетелем того, как председатель Со переступал черту с персоналом, — неожиданно серьезно добавил Ё Хан.        Сон А опустила взгляд в свой бокал. Ее щеки тронул нежный румянец.       — Думаю, перед смертью он глубоко раскаялся в своих грехах, — произнесла она задумчиво.       — Не сомневаюсь. Но едва ли это утешило тех, кто пострадал от его действий.       — Утешение — удел слабых, — ответила Сон А. — Мести достаточно.       Га Он нахмурился. Он вдруг вспомнил, как сидел на коленях посреди двора тюрьмы, как горячие слезы катились по его щекам, а сердце болело так сильно, что казалось, будто он в любую секунду может свалиться замертво. Судья Кан стоял над ним и говорил тихим, безжалостным голосом: “—Если ты хочешь отомстить за себя и свою семью, ты должен взять себя в руки и принять тот факт, что быть монстром лучше, чем быть жертвой. Потому что жертвы способны только страдать.”       Сон А понимала эту простую мысль лучше, чем это делал Га Он.       И в эту секунду он вдруг почувствовал себя лишний в комнате. Раздражение мгновенно поднялось внутри него вместе с пьяной агрессией и недовольством — это был его дом, его омега, и Сон А не должна была ощущать себя так комфортно, словно это место уже принадлежало его. Ее соленый запах, отдающий железом, пробивался сквозь аромат духов и медленно заполнял помещение, пытаясь стать чем-то привычным. Га Он стиснул зубы, пытаясь прогнать приступ ревности — вспышка его гнева была заметной, и Ё Хан бросил на него предупреждающий взгляд.       — Судья Ким не понимает, о чем мы говорим, — заметила Сон А насмешливо.        — Я понимаю, — рыкнул Га Он. — Меня тоже начальник шлепал по заднице.       Ё Хан не удержался от нервного смешка, тут же спрятав улыбку за бокалом. Возможно, Га Он переходил установленные для него границы, ввязываясь в игру, правила которой он не до конца понимал, однако Ё Хана это не беспокоило — видимо, все шло так, как он и задумывал. К тому же Сон А находила хамство веселым.       — И как? — спросила она с любопытством.  — Понравилось?       — Вполне — он довольно симпатичный.       Сон А вдруг рассмеялась чистым и искренним смехом, и впервые за весь вечер Га Он вдруг ощутил, что он каким-то образом сумел заработать очки ее симпатий. Ё Хан покачал головой, отпивая еще немного вина.       — Судья Ким, — осадил он.       — Нет-нет, — Сон А махнула рукой. — Он забавный. Невоспитанный, но забавный. Теперь я понимаю, почему вы держите его поблизости.        Га Он закатил глаза, но промолчал.        — Я же говорил — за эти годы здесь стало намного веселее, — ответил Ё Хан.       Он коснулся пальцами локтя Сон А и принялся водить ими вдоль сгиба. Это легкое, почти незаметное движение загипнотизировало Га Она — и определенно возымело эффект на председателя Чон. Она чуть расслабилась, подалась ему навстречу, опасно наклонив свой бокал. Свет ламп отражался в ее больших глазах.       — Я слышала, что Ким Га Он не единственный, кого вы приручили, — задумчиво произнесла Сон А, наблюдая за его рукой. — Это правда?        — Я много кого приручил, — спокойно ответил Ё Хан.        Этот разговор резко перестал быть веселым — едва ли он вообще был таковым, но Га Он хотя бы получал от него какое-то удовольствие.       — Речь идет о кое-ком особенном, — продолжила Сон А. — О диком звере.       — Допустим, — Ё Хан склонил голову набок. — Какой у вас интерес?        — Старший суперинтендант — звучит увлекательно.       Га Он резко опустил глаза, уставившись на узоры на ковре. Его пальцы так сжались на ножке бокала, что побелели — он совершенно не ожидал, что Хан Джу Вон вдруг всплывет в этой беседе. Но, пожалуй, его не должно было удивлять то, что Сон А хотела знать правду о связи Ё Хана с полицейским — если она надеялась на сотрудничество, то хотела бы получить выгоду от всех его контактов.       — Вы хотите с ним познакомиться?       — Я была бы не против. Но вы едва ли встречаетесь с ним здесь?       — Вы сами назвали его дикими зверем — ему не место дома, — Ё Хан расслабленно откинул голову на спинку дивана, обнажая свое белое горло. Его бедра сжались, словно он вдруг вспомнил о чем-то приятном , и Сон А понимающе улыбнулась. Она задышала глубже, и до Га Она донесся запах ее легкого волнения. Ё Хан задумчиво покачал бокал. — Но я не советую вам использовать подобное сравнение в разговоре с ним. Господин Хан не оценит ваш юмор.       — Что же он ценит?       — Выгоду — и верность.       — Верность? — Сон А кивнула в сторону Га Она.       — Верность общим принципам, — Ё Хан подмигнул ей, и она рассмеялась.       — Каким же?       — Каждый должен получить то, что он хочет, — спокойно пояснил Ё Хан.        — И вы уверены, что знаете, чего я хочу?       — Я уверен, что подобный вечер в компании Ча Ген Хи понравился бы вам куда меньше, — Ё Хан по-прежнему касался ее локтя. Он наблюдал за движением собственной руки с такой растерянностью, словно его пальцы действовали по своей воле. — К тому же в вашем присутствии этот дом не кажется таким уж мрачным.        — Хотите, чтобы я заглянула снова?       — Почему бы и нет, — улыбнулся Ё Хан. — Если нам будет, что обсудить.       Га Он допил свое вино. Его участие более не требовалось — все внимание Сон А было приковано к лицу Ё Хана. Она словно и не замечала, как ее тело тянулось ему навстречу, как нарастающее возбуждение наполняло ее запах. Ее бедра сжались, а свободная рука скользнула по ноге, оглаживая узор на платье.        — Я подумаю, — Сон А выпрямилась. — Уже поздно.       — Боюсь, я слишком много выпил, чтобы подвести вас, — Ё Хан покачал бокалом. — Я вызову вам такси.        — Буду благодарна.       Ё Хан достал свой телефон. Какое-то время они провели в спокойной тишине, нарушаемой лишь дыханием самого дома и приглушенным звуками из комнаты Элии. Наконец, Ё Хан поднялся с дивана и протянул руку — Сон А элегантно сжала его пальцы. Они направились в холл, и Га Он последовал за ними, словно мрачная тень. Поддавшись своему пьяному смятению, он сравнивал их походки. Ё Хан и Сон держали себя совершенно по-разному, однако в их движениях все же было что-то общее. Изящность шага, плавность движение — нечто, свойственное всем омегам. Сон А покачивала бедрами совершенно гипнотизирующим образом, и женственность сочилась из каждого ее жеста. Ё Хан же ступал твердо и прямо, но Га Он все равно не мог отвести глаз от того, как двигались его мышцы. Он сглотнул каплю релизера.       Га Он помог Сон А накинуть пальто.       — Это был интересный вечер, — она повернулась к нему. — Кто бы мог подумать, что в вас, судья Ким, скрывается такой потенциал. С вами весело.       — Вы сами сказали — я забавный, — сухо ответил Га Он.       Сон А улыбнулась.  Она помахала Ё Хану рукой и вышла на крыльцо.        Га Он дождался, когда машина отъедет от дома, и лишь тогда позволил себе расслабиться. Усталость и раздражение разом навалились на него, и он потер лицо руками, пытаясь прийти в себя — этот вечер забрал все его силы.       — Это было не так уж сложно, правда? — спросил Ё Хан, проверяя электронный замок. Он повернулся и окинул Га Она внимательный взглядом. — Даже весело?       — Просто аттракцион радости, — мрачно сказал Га Он. — И чего мне ждать теперь? Группового секса с Хан Джу Воном?       — Ну уж нет, — фыркнул Ё Хан. — Вы вцепитесь друг в друга, и я буду чувствовать себя третьи лишним — меня такое положение дел не устраивает.        Га Он шагнул к нему и запустил руку в его волосы, разрушая укладку и с силой оттягивая мягкие пряди. Ё Хан послушно запрокинул голову, глядя ему в глаза и не скрывая своего удовольствия. Он медленно приоткрыл губы и потер языком клык.       — А меня не устраивают подобные сцены, — Га Он проследил взглядом за его движением. — Это был первый и последний раз, понятно?       — Понятно, — Ё Хан подался ему навстречу, прижимаясь к его груди.       Его покорный, завлекающий вид стал последней каплей.