Chimera

      — Я весь внимание, Поттер, — устроился поудобнее Риддл, отняв глаза от стола.       Гарри растерялся. Его взгляд скользнул по портретам директоров за спиной Тома. Те наблюдали за ним с тем же выжидающим выражением лица, что и нынешний глава школы.       — Может, гм… переговорим в более приватной обстановке? — понизил Гарри голос.       Риддл приподнял брови, словно не понимая причины.       — Разве я давал вам какое-либо секретное поручение? — после небольшой заминки спросил он.       — Нет.       — Так к чему такая секретность?       Гарри начал раздражаться.       — Я хотел обсудить причину, по которой я здесь, — попытался он намекнуть, что произошедшее в доме Гонтов не для чужих ушей.       — Так говорите, Поттер. Я бы хотел услышать наконец, что вас привело в мой кабинет, — согласно кивнул Том.       Тупик.       — Том…       Брови Риддла сошлись на переносице.       — Не помню, чтобы мы пренебрегали формальностями и переходили с вами на ты.       И как к этому относиться?       — Это уже не смешно, — заметил Гарри.       — Я закрываю глаза на некоторые вольности, включая вчерашний пир, — заметил Риддл, слегка дёрнув уголком рта, — но это не должно отражаться на вашей трудовой деятельности, Поттер. Однако ваши поведение и некая, скажем, прострация, в которой вы пребываете, заставляют меня задуматься, стоит ли это пресечь.       — Это не прострация, сэр, — с нарочитой вежливостью подчеркнул Гарри.       Игры играми, но сейчас для этого было не время.       — Утром вы странно себя вели: назначали мне встречу, чтобы что-то обсудить, пожаловали в кабинет, но не говорите зачем, а теперь ещё и тыкаете, — перечислил Том. — Или говорите, Поттер, или не отнимайте моего времени — у меня его нет, — сухо заключил он.       Чёрт…       — Мы можем поговорить в Запретном лесу? — совсем тихо уточнил Гарри.       В который раз брови Тома взметнулись вверх.       — Студенты уже успели туда сунуть носы — вы это хотели обсудить?       — Нет-нет, это не касается студентов. Гм… — Гарри потёр запястье. — Нас с вами касается.       Том помедлил, внимательно глядя на него, и нарушил тишину предложением:       — Возможно, вам следует наведаться в больничное крыло, чтобы мадам Помфри вас осмотрела.       — Прекратите, — выдохнул Гарри, ощущая смесь злости и тревоги.       Гремучая смесь; смесь, разливающаяся страхом по жилам. Это уже не походило на шутку. И на издевательство тоже.       — Прекратить что? — непонятливо переспросил Том.       — Делать вид, что мы — незнакомцы.       — Мы с вами не незнакомцы, Поттер: я ваш работодатель, а вы — сотрудник, в чьей компетентности я начинаю сомневаться…       — Прекрати! — перебивая его, едва ли не процедил Гарри.       — Шутка зашла слишком далеко. Покиньте мой кабинет, Поттер, — мгновенно приказал Том, не изменившись в лице ни на йоту.       Гарри не сдвинулся с места. Он вцепился в подлокотники и вжался в кресло.       — Я никуда не уйду, пока мы не поговорим.       — Вы сильно рискуете, — монотонно заметил Риддл. — В вашем нынешнем положении вы нуждаетесь в этой работе, я же могу вернуть на ваше место Роланду Трюк, пока не подберу новую кандидатуру.       — Ты должен мне объяснение, — прошептал Гарри. — После стольких лет… хотя бы это.       — Это какой-то розыгрыш? — вместо ответа поинтересовался Риддл.       — Розыгрыш? — эхом переспросил Гарри и тут же качнул головой. — Разве не я должен спрашивать после случившегося в выходные, розыгрыш ли это?       Риддл помрачнел, уточняя:       — Существует ли вероятность, что вы ещё не похмелились?       И снова Гарри накрыло волной злости и возмущения.       Что это, чёрт возьми, такое?!       — Я трезв как стёклышко, — процедил он.       — Тогда прекратите мне тыкать, Поттер, и разыгрывать этот спектакль, — отчеканил Риддл. — Мы с вами коллеги и уж точно не друзья, чтобы вы фамильярничали. Я понятно выражаюсь?        Гарри сглотнул.       — Ничего не понимаю…       — Обращайтесь ко мне на «вы», Поттер, — едва ли не по слогам произнёс Том.       Смешно…       — Это просто смешно, — повторил вслух Гарри.       — Раз это всё же недопонимание и никакого дела у вас ко мне нет, — поднялся Том, нависая над своим столом, — извольте покинуть кабинет, — и он указал взглядом на выход.       В воздухе сгустилась угроза. Но её Гарри не узнавал: Риддл всегда был резок и порывист. Если он угрожал ему, то Гарри тут же накрывало его намерением. Оно подавляло волю, заставляло бороться, а после борьбы — сдаться на милость Тома. Теперь же угроза была скорее безликой. Бледной тенью. Сдерживаемой какими-то рамками.       Гарри заставил себя разжать пальцы и подняться.       Сейчас не получилось — получится позже.       За столько лет Гарри узнал его привычки и знал, где можно будет найти Тома завтра вечером. По традиции тот ужинал с Розье и Мальсибером, после чего задерживался в одиночестве, выпивая ритуальный бокал бренди. Именно тогда он сможет припереть Риддла к стенке и потребовать ответы, в которых ему отказали сейчас.       Именно тогда.       Гарри мысленно кивнул сам себе и всё же покинул кабинет.                     

***

             Бессильное бешенство — так бы описал Гарри своё состояние.       Он прождал пару часов, но так и не заметил ни Тома, ни его компании. Конечно, они могли сменить место встречи — что было странно после стольких лет постоянства, — но ему показалось, что Риддл попросту предвидел попытку застать его врасплох и отменил ужин.       Это означало только одно: разговаривать с ним и объясняться не желали.       И это Гарри безумно бесило — состояние, не оставшееся незамеченным для Джинни.       — Какие-то проблемы на работе? — спросила она тихо.       Однако взгляд всё же пылал любопытством.       — К нам домой никто не заходил? — вопросом на вопрос ответил Гарри.       — Мама заглядывала, а что?       Хотел бы Гарри ответить, что у него пропала пара вещей из ящика. Вот только сложно будет объяснить, почему за одним ящиком спрятан другой, в котором, в свою очередь, спрятана коробка, где он хранил разное: например запонки, которые Риддл ему подарил и которые он не носил, тонкий шарф Тома, перо феникса — слишком дорогой подарок, чтобы писать им, не привлекая к себе внимания; и письма… В первый год они обменивались письмами: странными и будоражащими. Не такими короткими, как та записка, разумеется. Иногда Гарри перечитывал их. Иногда… Много раз. Ещё там лежала свёрнутая в салфетку начатая сигарета. Риддл выхватил как-то её у него, затянулся и потушил, бросив: «Редкостная гадость». В коробке было спрятано много разных деталей, воссоздающих их историю. И эта коробка исчезла.       Разумеется, в ящике лежала не только она одна. Но от этого ощущение, что той и вовсе не было, тревожно кольнуло. Поначалу. Затем это чувство стало настоящей резью.       — Гарри? — окликнула его Джинни.       Из любопытного взгляд стал обеспокоенным.       — Ничего, — покачал он головой, выдавив из себя улыбку.       Джинни подошла, положила руки ему на плечи и слегка сжала.       — Ты будто встревожен.       — Есть немного, — вздохнул он, сняв очки.       Гарри протёр их и снова надел, поясняя:       — Думал все эти дни, как вскоре изменится наша жизнь… Будущее немного тревожит.       И это даже была не совсем ложь. Думал он об этом много, вот только беспокоило его сейчас совсем другое.       — Не тебя одного, — тихо сказала Джинни, прижавшись щекой к его виску. — Мама уже готовится к роли бабушки. Не знаю, что меня смущает больше: появление ребёнка или её непомерный энтузиазм.       Что ж, Молли Уизли точно не могла утащить коробку. А Риддл не знал, где он хранит подарки, — да и ему-то она зачем?       — …список всего того, что нужно купить, — заключила Джинни.       — Что?       — Говорю, что она принесла мне длиннющий список того, что нужно купить, — повторила она. — Я вычеркнула почти все… Часть вообще не понимаю зачем.       — Понятно.       — Тебе неинтересно?       Гарри покосился на неё.       — С чего ты взяла?       — В облаках витаешь… Ты весь кабинет перерыл, будто что-то потерял.       — Планы тренировок, — махнул он рукой, отведя взгляд. — Думал, оставил дома, но их тут нет.       Наверное, в какой-то момент стоило прекратить считать число отговорок, что он выдумывал на ходу.       — Думаешь, кто-нибудь мог украсть?       — Я просто спросил.       Джинни вздохнула.       — Что?       — Ты недоговариваешь, Гарри.       — Когда я вернулся, при мне не было пачки сигарет? — спросил он.       Той самой, куда он сунул самокрутки.       — Ты же вроде собирался бросить, — в её взгляде отразилось непонимание.       — Я был пьян… Мне казалось, я сделал самокрутку, — прошептал Гарри и неловко хмыкнул.       — Хорошо, что хоть палочку не потерял, — с неодобрением в голосе протянула Джинни.       Гарри же было всё равно.       Его беспокоило ощущение, что каждая ниточка, за которую он цепляется, обрывалась. Будто часть его жизни стёрлась… Будто Риддл исчезал с полотна, оставляя его там одного.       — Мне нужно поработать над новым планом, — произнёс Гарри с кривой улыбкой, — раз посеял тот.       — Поняла, — тут же отстранилась она. — Чаю хочешь?       Гарри покачал головой, и Джинни коротко дотронулась губами до его щеки, шепнув:       — Не засиживайся.       А потом покинула кабинет.       Недолго осталось тому существовать: его уже оповестили, что детская будет именно здесь. Других «лишних» комнат не было.       Гарри опустил голову на руки, втянув воздух, но ощутил лишь остаточный шлейф аромата Джинни.       Был ещё один след, который он боялся не найти, поэтому и не спешил брать его.       Книга.       Том дал её ему, но обратно не потребовал. Гарри посчитал это своеобразным подарком — «Бремя страстей человеческих» осталось стоять на полках тут: среди прочей литературы. После Гарри понял, что Том просто выбросил книгу — словно мусор, — а он подобрал — точно сокровище.       Встав, Гарри неторопливо подошёл к стеллажу и столь же медленно поднял взгляд на четвертую полку сверху. Ладони вспотели.       Десятая книга справа.       Не она.       Даже места свободного не было, а оно осталось бы там, забери кто том.       Гарри достал книгу по зельям, занимающую место искомой, и поспешно перелистал лишь для того, чтобы понять: содержимое отличается.       Её не было. Не было — и всё. Как не осталось в его доме ни единого следа Риддла, словно и самого Риддла не было.       Мысли стали лихорадочными.       Даже если бы Гарри отправился в мотель, то его бы не вспомнили: сам стирал память администратору, когда освобождал номер.       И что тогда осталось? Что?..       Гарри похолодел. Тело покрылось липким потом, и он начал вытаскивать все книги — одну за другой. Может, забыл? Может, переставил? Может, она задвинулась?..       Этих «может» с каждым новым томом, закончившим на полу, становилось всё меньше.       — Не то, не то… не то, — и очередная книжка слетела с полки.       За ней последовал ещё десяток. И новый.       — Что ты делаешь?.. — вмешался в его мысли голос Джинни.       Гарри обернулся, заметив её в дверях. Обеспокоенный взгляд остановился на куче у него в ногах. Сам того не замечая, он ступал по книгам — словно сонамбула.       — Ищу… план…       — Хочешь, я тебе помогу? — предложила она, сделав шаг вперёд.       — Нет, не надо, — отмахнулся Гарри. — Ты не знаешь, как он выглядит.       — Я знаю, что такое план тренировок, Гарри, — возразила Джинни.       — Ты не видела здесь книги? — спросил он. — «Бремя страстей человеческих» Моэма?       Джинни нахмурилась.       — Кажется, я туда клал план, — сбивчиво пояснил Гарри, сглотнув.       — Нет, не видела, — покачала она головой и, преодолев остаточное расстояние, коснулась его руки. — Тебя всего трясёт…       Её прикосновение будто током ударило.       Гарри резко отстранился.       — На нашей свадьбе, — еле слышно выдавил он, — ведь было много моих коллег… И директор тоже присутствовал?       — Разумеется, — согласилась она.       Во взгляде замер неозвученный вопрос: Джинни не понимала, к чему он ведёт.       Гарри и сам не понимал.       Том был на свадьбе. Но это ничего не подтверждает и не доказывает.       — Мне нужно идти.       Едва не поскользнувшись на книгах, Гарри направился в гостиную.       — Куда? — ринулась она следом.       — П-поищу в школе, — соврал он, пытаясь унять дрожь в голосе. — Это очень важно… Пойми.       — Как бы ни был важен этот план, — Джинни поймала его за руку, заставив остановиться у камина, — но скоро полночь, Гарри…        И камины в школе отсоединены от общей сети в это время — он понимал.       — Поздно… Завтра поищешь, — добавила она весомо.       — Я быстро. Правда.       — Как ты доберёшься до школы? — упрямо цеплялась за него Джинни.       — Как-нибудь, — пришлось высвободить руку.       — Гарри!       Её тревога откликалась тем же внутри него. Та эмоция, которую они разделили, и Гарри попросту не мог ждать до утра: словно ожидание заняло бы целую вечность беспокойного существования.       — Я быстро, — лишь повторил он, хватая щепотку Летучего пороха.       Выражение лица Джинни, увиденное им за секунду до отправления, дало понять, что по возвращении его ждёт далеко не самый приятный разговор.                            

***

                           Тот же самый мотель, тот же самый номер.       Гарри снял его и ходил из стороны в сторону. Сколько раз он обнюхал здесь каждый угол, было не сосчитать. Но, к сожалению, не осталось и следа их пребывания. Что и следовало ожидать: номер убрали. Было чисто и пахло свежестью. Никакой смеси феромонов, никакого пепла от сигарет… Ничего, что могло бы напоминать о том, что они с Томом снимали этот номер каждую пятницу на протяжении многих лет.       Ни под кроватью, ни под раковиной, ни даже в трубе… Ничего. Нигде ничего не нашлось. Даже волоска после душа.       Это Тому и нравилось здесь: аскетично и чисто. Если это вообще было.       Гарри запустил руки в волосы, сжав их, и потянул, чувствуя, как нечто замершее внутри превращается в настоящую панику. Наверное, именно поэтому он аппарировал, даже не подумав о мерах предосторожности, чуть дальше окраины Запретного леса, где антиаппарационные чары Хогвартса не работали.       С номером и так было всё понятно, а вот хижина — другое дело. От неё просто так не избавишься: останутся какие-нибудь следы.       Он сам не заметил, как вбежал в лес, наплевав, что кентавры могут быть не очень рады, встреться они с ним: в хижину они с Томом всегда прибывали по воздуху, не петляя по территориям леса.       Шёл он, наверное, около получаса, замирая и прислушиваясь к каждому шороху. И, когда увидел очертания крыши и слабый свет, исходящий из окон, сердце пропустило удар.       Хижина была на месте.       Оставалась пара шагов, которые он преодолел за пару секунд, едва не снеся дверь.       — Гарри? — голос Рубеуса оглушил.       Хагрид смотрел на него с неподдельным удивлением.       — Что ты тут делаешь? — просипел Гарри.       — А ты?..       — Я… я, — Гарри растерялся, обегая глазами стены.       Вроде всё так же, как он запомнил, но одновременно будто бы всё поменялось.       — Присядь, раз заскочил, — хлопнул по табурету Рубеус.       — Я… Нет, — сглотнуть оказалось сложно. — Почему ты здесь?..       — Думал, для тебя не секрет, что я тут держу зверьё всякое, прежде чем в Хогвартс забрать, — пояснил тот и махнул в сторону клетки, которую Гарри увидел в последний момент: — Вот. Нюхлер… Закрыл там, абы чего не стащил. Этот слишком уж активный попался.       Гарри отступил.       — Чего это ты такой испуганный? Не бойся — малыш не кусается, — по-доброму хохотнул Рубеус.       — У кого-то ещё ключи есть от хижины?..       — У завхоза, конечно, — пробасил Хагрид. — А что такое?       Отвечать Гарри не хотел. Подошёл к стене, коснулся её, осознавая, что это ему ничего не даст — не вырезали же они на стенах историю их встреч. Или инициалы… или ещё какую-нибудь чушь.       — Что-то случилось? — спросил Рубеус. — Неужели от настойки ещё отходишь?       — У директора ключи есть? — спросил он.       — А зачем они ему?       — Есть или нет?! — повысил голос Гарри и тут же тряхнул головой, выдохнув: — Прости… Просто ответь.       — Если только Филч даст, — задумчиво пробормотал Хагрид. — Я доверил вторую связку ему — мало ли потеряю. Тут замок особый, — махнул он рукой в сторону того. — Чарами его не возьмёшь.       И что ему теперь делать?       Бежать посреди ночи к Филчу и спрашивать, брал ли Риддл ключи? А если брал, то у него могла быть копия. Гарри вообще не помнил никакого замка на двери, но, может, Том открывал его, а он просто не обращал внимания, слишком увлечённый им самим?.. Ведь может быть такое?       — Хочешь, настойки налью? — между тем предложил Хагрид. — Не той — другой. Всё как рукой снимет.       — Ты здесь никогда не чувствовал… странных запахов?       — Каких это — странных?       Его феромона и феромона Тома? Разве ж можно такое ответить?       — Будто кто-то здесь побывал до тебя?       Рубеус снова будто задумался.       — Ну-у, — протянул он, проведя ладонью по бороде, — ты знаешь, что у меня с обонянием не всё гладко…       Гарри знал. Он забыл, что какая-то из тварей Хагрида плюнула тому в лицо ядовитым облаком, после чего с обонянием дела стали обстоять так себе.       — С женой поссорился? — задал очередной дурацкий вопрос Хагрид.       Вместо того чтобы ответить, Гарри спросил:       — Расскажешь, что было в воскресенье вечером?       — А что тут рассказывать? — усмехнулся Рубеус. — Побаловались маленько, да и всё.       Очень, чёрт побери, информативно!       — Я отлучался куда-нибудь?       — Куда? — удивился Хагрид.       Терпение кончалось.       — Я постоянно был на виду? — перефразировал он вопрос, сдерживая раздражение в голосе.       — Ну, кхм, так-то я не следил за тем, что вытворяет каждый… Сам был маленько занят.       — То есть я мог отойти, а ты бы не заметил?       — Ты ходил справить нужду, — кивнул Рубеус. — Потом… — он поморщился, будто силясь вспомнить, — вернулся и уснул. Вроде бы. Нет! — тут же хлопнул себя по лбу Хагрид. — Тебя притащил Снейп обратно, — кивнул он сам себе. — Ноги-то, понятное дело, не держали.       Снейп, значит. Почему именно он?.. То, что Гарри не помнил деталей попойки, говорило само за себя. Если всё это было иллюзией — во что он отказывался верить, — то никакого двойника не было и в помине. Но почему тогда он совсем ничего не помнил, раз сам во всём участвовал?       Гарри стремительно встал на ноги.       — Снейпа пойдёшь допрашивать? — хохотнул Хагрид.       С удовольствием, вот только было одно но:       — Ночь на дворе.       — Не для него. Когда уходил, видел его в теплицах. Корень какой-то сторожит, — и тот снова хохотнул.       — Одолжишь метлу? — кивнул Гарри в сторону.       — Бери.       Стоило пальцам сжать древко, как он сразу почувствовал каплю уверенности.       Не будь всё это реальным, откуда бы он знал о расположении хижины в лесу…       — Это твоя ж, — настигли его слова Рубеуса у выхода.       — Моя что?       — Метла, — пояснил Хагрид, махнув рукой в её сторону.       — Моя?..       Гарри опустил взгляд.       Нет.       Это была одна из метел общего пользования в Хогвартсе — на них студенты учатся летать.       — Ты прилетел на ней в воскресенье, — пояснил Рубеус. — Но так как я тебя домой отнёс, то метла так и осталась валяться здесь…       — Почему здесь? — поднял взгляд Гарри, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.       — Ну так мы здесь и собрались тем вечером, — во взгляде Хагрида появилось непонимание.       — Я… пойду, — поспешил выдавить из себя Гарри и сжал крепче древко.       Очередная ниточка оборвалась.       Почему он ничего из этого не помнит?       Короткий перелёт не помог проветрить голову. Мысли не прояснились, ответов не было, кроме одного: он сошёл с ума. Но разве могло быть безумие именно таким?       В теплицах Гарри увидел слабый свет и тёмную склонившуюся над грядкой фигуру.       Снейп действительно нашёлся около одного из горшков. Просто стоял и наблюдал, даже не заметив его приближения.       — Доброй ночи, Северус, — тихо поприветствовал Гарри.       Голос и без того звучал сипло.       Тёмный взгляд тут же метнулся к нему и сфокусировался.       — Что вы здесь делаете, Поттер? — на этот раз привычное недовольство в тоне оставило Гарри равнодушным.       У него были куда более серьёзные проблемы.       — Перейду сразу к делу, — продолжил он. — Хагрид сказал, что в воскресенье вы вернули меня в хижину… Помните?       — Разумеется, помню, — смахнул волосы Снейп и пояснил: — Я нашёл вас уткнувшимся лицом в кучу навоза.       Гадливая улыбка не заставила себя ждать.       — Рядом никого не было?..       — И меня достаточно, чтобы о вашем позоре прознала вся школа — если вы об этом беспокоитесь, Поттер.       — Получается, вы уже нашли меня в таком состоянии, но не видели, чтобы я упал? — проигнорировал его попытку ужалить Гарри.       — Признаюсь, даже жаль, что я это пропустил…       — Понятно, — перебил Гарри. — Вы мне бесполезны, — усмехнулся он и развернулся, крепче сжав метлу.       — Вы прилетели сюда, только чтобы узнать это?       Гарри ничего не ответил — он вышел из теплицы, уставившись на массивное возвышение школы.       Идти и трясти Филча точно не стоило — тот был крепким орешком. И сейчас у Гарри не хватало терпения для подобных изысканий.       Башня директора, скорее всего, была закрыта — Василиск вряд ли позволит пройти, пусть Гарри и не пытался никогда прежде. Ночью, то есть.       Он растерянно потёр лоб, снял очки и сжал их в руке. Мир тут же потерял чёткость, и это идеально отразило его внутреннее состояние. Словно вся его жизнь размылась. Раньше он был уверен в том, что было ложью, а что истиной, что созданной им фантазией для Джинни, а что реальностью, в которой он жил. За один день всё перевернулось с ног на голову.       Будто вся его история с Риддлом — химера.       Во рту загорчило. Резкий приступ тошноты поднялся откуда-то из недр, и Гарри согнулся пополам, освобождая содержимое желудка.       Желчь и только.                     

***

                    — Я не знаю, Гарри! — воскликнула Джинни.       — Как ты можешь не знать? Я часто говорил тебе про тренировки? Отлучался часто?       — Я не вела учёт, — парировала она.       — А стоило бы! Разве это не странно, чёрт возьми?       — Что именно? Что тренер тренирует четыре команды по квиддичу и отлучается … сколько ты там сказал? Четыре раза в год на пару дней? — усмехнулась она. — Ты и понятия не имеешь, какой уровень занятости у тренеров той же сборной. Их почти не бывает дома — они живут на поле.       Гарри раздражённо передёрнул плечами.       — Что с тобой сегодня — вот что меня интересует, — развела руками Джинни.       — Вот тут, — поднял руку Гарри. — Ты находила синяки?       Она нахмурилась.       — Ты постоянно был весь в синяках.       — А тут, — ткнул он себе в подмышку.       — Я не помню, — вздохнула она.       Гарри едва не застонал.       Он опустился в кресло, буквально рухнув в него, и в сотый раз потёр переносицу под очками.       — Мы ведь с тобой говорили… Скажи мне, — перешёл он на шёпот, — говорили ли мы с тобой о разводе?..       — Пару лет назад, — ответила она задумчиво. — Когда Фред разводился… зашёл разговор. Но почему ты спрашиваешь?       — А недавно?.. Ты разве не говорила, что если я не готов, то возьмёшь на себя всю ответственность и…       — Да, мы говорили, — стоило ей подтвердить, как у него отлегло от сердца. — Вот только речи не шло о разводе. Мы говорили, что если мы оба не готовы к этому, то можем подумать над будущим поодиночке, принять решение и поговорить после. Что мы и сделали. Ты сказал, что готов, я — тоже…       — Мы с тобой часто занимаемся любовью? — перебил он её.       Такое она точно не может не помнить.       Похоже, вопрос Гарри поставил её в тупик, в котором находился сам.       — Ты не помнишь?       — Просто ответить…       Почему люди не могут просто отвечать на его вопросы? Почему нужно задавать встречные, чёрт побери?!       — Сейчас реже, — тихо ответила она. — Но, если ты не помнишь, сколько мы старались, чтобы завести ребёнка…       — Старались? — переспросил тут же Гарри, ощутив очередной приступ тошноты.       Если они старались — чёрт, чёрт, чёрт! — какой смысл в том, чтобы не быть к этому готовыми?       — Когда это произошло, — словно прочла она его мысли, — ты испугался. Да и я, признаться, тоже.       — Значит, часто…       — Мы с тобой муж и жена, — произнесла угрюмо Джинни. — Скажи мне: ты ведь не помнишь не только вчерашний вечер, но и многое другое…       Гарри проглотил комок в горле и просипел:       — Наверное, я головой ударился…       И сошёл с ума или же, наоборот, излечился от безумия — наваждения. Наваждения, которое не узнаёт его, потому что их отношения он нафантазировал.       Остался последний вопрос, который он боялся задать, как пару часов назад страшился глянуть на полку и не увидеть там книги. Такое она точно должна была знать: это было чем-то частым и неизменным на протяжении многих лет.       Их с Томом пятничные встречи.       — Чем мы занимались каждую пятницу вечером? — спросил он и отвернулся, сжав руки в кулаки.       Он услышал, как Джинни подошла. Затем ощутил — как её ладонь легла ему на щёку. После — она повернула его голову к себе.       — Каждую пятницу я готовила ужин, который никогда не получался, но ты давился моей стряпнёй, — ответила она неторопливо, вглядываясь, — и даже лгал мне, что это вкусно. Потом мы включали радио, слушали новую программу Локхарта: «Увеселение с упырями», — Джинни усмехнулась. — После чего обсуждали предстоящие матчи… Иногда доходило до споров и прогнозов, какая команда выиграет: ты любил делать ставки. Помнишь? Затем шли в спальню и занимались любовью, — заключила она почти шёпотом.       Гарри не выдержал её взгляда и опустил глаза.       Просто потому что чувствовал с каждым её словом, как бездна внутри разверзается, а пустота пожирает его настоящее. Слова Джинни и были этой пустотой — той, что заглатывала все те моменты, когда он ощущал себя хоть немного счастливым; те моменты, которые он разделял с Томом. Жестокие, порочные, полные боли, полные страсти, полные его болезненной привязанности, его любви — может, неправильной, может, мучительной, но той, что заставляла его желать жить. Именно она делала его живым.       — Я ничего из этого не помню, — прошелестел Гарри.       Голос дрожал.       — Ш-ш-ш, — она вновь заставила его посмотреть на себя. — Возможно, это временно. Ты ударился… ты вспомнишь. Всё вспомнишь.       Вот только он не был уверен, что хотел это вспоминать.       Единственное, чего Гарри желал, — это снова окунуться в мир иллюзий. И остаться там навсегда.