Chimera

       — Урок окончен, — оповестил Гарри, спрыгивая с метлы. — Вручите мётлы мистеру Таулеру. Желающие записаться на углублённый курс могут остаться, — наблюдал он за тем, как некоторые всё ещё неловко слезают на землю. — С остальными увидимся на следующей неделе.        Кеннет тут же подсуетился.       — Да, Грэхэм? — увидел он тянущуюся вверх ладонь.       — У вас кровь, сэр, — указал он на лицо.       Гарри коснулся лица и резко отнял руку, остановившись на алом следе.       Текла из носа.       И как он не заметил сразу?..       — Запишешь всех желающих, — кинул он Таулеру.        В ответ тот кивнул, и Гарри поспешил внутрь школы. Липкое, влажное ощущение на ладони распространялось. Когда Гарри ворвался в уборную, кровь просочилась между пальцев и потекла по запястью.       Наверное, этого следовало ожидать.       Две недели он едва ли спал, постоянно мучился из-за головных болей — вследствие ковыряния в воспоминаниях. Кусок в горло не лез, мысли не утихали ни на секунду — царило ощущение, что в ушах из-за них шумит или гудит.       Гарри казалось, что он теряет голову.       Потерял её ещё в пятницу, когда вновь снял тот номер и прождал Риддла всю ночь, непонятно на что надеясь. Из Думосбора стало понятно, что те воспоминания… все они — точно шум водопада. Гарри извлекал нить, опускал её, окунался и был один посреди пустоты. Вокруг сгущался туман… Сколько бы он в нём ни бродил, не мог отыскать ни себя, ни Тома.       Будто всё было сном.       — Может, я умер? — как-то пробормотал он.       — Что ты такое говоришь?! — тут же возмутилась Джинни.       Хотел бы Гарри ей ответить, что всё это — не его реальность.       — Или это сон?       — Тебя ущипнуть? — спросила она и исполнила.       Боль пронзила руку. Но и та боль, в доме Гонтов, тоже была реальной — Гарри помнил; мог ощущать фантомные тиски и ярость пристального взгляда. Всё это происходило. Должно было происходить, иначе…       Вывод напрашивался сам.       — Я не в порядке, — прошептал Гарри скорее для себя, нежели для неё.       Джинни замерла, продолжая двигать лишь руками — бальзам наносила, — а затем подошла, опустившись на край постели.       — Хочешь, обратимся в Мунго?.. Может, студенты подшутили…       — Не рискнули бы. Да и вряд ли мне смогут там помочь, — слабо улыбнулся он и стянул очки.       Читать Гарри тоже не мог — сложно оказалось сфокусироваться на расплывающихся строчках, на каждом слове, значение которого ускользало, как и мысли. Он терял нить повествования, погружаясь в себя.       — Я тоже не смогу, если ты не скажешь мне, что с тобой творится в последнее время, — слова пролегли на её лбу морщинками.       — Это бред…       «Я просто проснусь», — мелькнула мысль.       — Я должен очнуться, — вслух сказал Гарри.       Очнуться в номере хостела в присутствии одевающегося Риддла.       — Это из-за ребёнка?       — М?       — Страх отцовства, — неторопливо произнесла Джинни. — Мама сказала, что во время последней беременности, мной то есть, отец стал нервным. Плохо спал, мало ел, постоянно ходил за ней по пятам…       Гарри не сдержался: у него вырвался нервный смешок. Почти истерический, который он заглушил уткнувшись в подушку.       — Гарри… — пальцы вцепились в его плечо в попытке повернуть.       Если бы он боялся за неё… Если бы только всё обстояло именно так.       — Со мной всё будет хорошо, Гарри, — послышался всхлип, и он ощутил, как его обняли.       Влага коснулась плеча, в которое и уткнулась Джинни, снова всхлипнув.       — Всё будет хорошо, дорогой, — прошептала она и запечатлела поцелуй там же, куда упали её слёзы.       Знай она, что он боится, что эта неделя превратится в целую жизнь, что всё это и есть то, чем он жил, ни задержалась бы в доме ни на мгновение дольше…       Гарри сморгнул воспоминание; осознал, что так и замер, глядя на своё отражение в зеркале; что кровь продолжала течь, а вода — шуметь. За этим шумом всё исчезло. Он и сам растворился. На секунду, затем на минуту, после на…       — …Гарри, с вами всё в порядке? — раздался со стороны голос Флитвика.       Филиус удивлённо смотрел на него, запрокинув голову.       — Да, — выдавил он и смахнул кровь в раковину. — Небольшое недоразумение, — буркнул.       — Второе за неделю, — заметил Флитвик.       Первый раз кровь пошла прямо во время ужина в Большом зале.       Гарри столкнулся с Риддлом в коридоре.       В прямом смысле.       Он увидел его издалека и был готов на что угодно, лишь бы ощутить снова хоть частичку той близости — сам не заметил, как ускорил шаг; как налетел на него со спины, вдохнув так глубоко, что в груди стало тесно; как стиснул ткань чёрной мантии и наступил на её длинные полы, отчего их столкновение стало ещё более резким.       — Что?.. — Риддл тут же оглянулся, нахмурившись. — Поттер…       — Сэр, — не своим голосом протянул Гарри.       Он чувствовал себя больным. Чувствовал, что прямо там, среди потоков студентов и коллег, готов опуститься на колени, требовать, просить, умолять…       — Вы стоите на моей мантии, Поттер, — раздалось прохладное замечание.       Гарри опустил взгляд себе под ноги и поднял на бесстрастное лицо перед ним.       Том просто ждал, когда Гарри отойдёт в сторону.       — Простите, — на выдохе извинился он и отступил.       Риддл тут же подтянул полы и пошёл дальше, исчезая за дверьми.       А Гарри не мог собрать себя. Чувствовал покалывающее тепло на кончиках пальцев, всё ещё лёгкий аромат его феромона, ничуть не изменившегося и в то же время абсолютно спокойного — Риддл даже не вспылил, — и пытался заставить себя войти, занять место за столом профессоров и делать вид, что всё происходящее — совершенно нормально.       Спустя минут пятнадцать у него пошла кровь из носа. Прямо как сейчас.       Перенапряжение. Скачок давления. Переутомление… Что ещё там щебетала Гвенделин, осматривая его?       А Гарри мыслями вернулся на поиски пропажи: коробки памятных вещей.       Была ли оправдана его попытка не сдаваться и искать ответы?       — Поттер, я не обязан отчитываться перед вами, — неприятно проскрипел Филч, когда он уточнил сей момент в первый раз.       — Я не прошу «отчитываться», — попытался Гарри скрыть недовольство. — Ключи от хижины не пропадали?       Завхоз неприятно усмехнулся.       — В отличие от некоторых, я весьма ответственно подхожу к своим обязанностям…       — Не пропадали? — с нажимом уточнил Гарри.       — Не вашего ума дело, Поттер.       От него отмахнулись в первый раз и во второй. В третий Филч едва не гаркнул:       — Ничего у меня не пропадало! Отвяжитесь от меня, иначе я подам жалобу!       Гарри отстал, а хижина превратилась в оформившийся до конца фантазм, исчезнувший под крышкой коробки. Коробки столь же невидимой.       — Что ты делаешь? — застала его врасплох Джинни пару-тройку дней назад.       — А что я делаю, по-твоему? — с раздражением спросил он, положив руки на подлокотники.       Её беспокойство нервировало Гарри всё сильнее. Если он находился дома, за ним будто постоянно следили. Стоило ему задержаться в душе, как Джинни заглядывала внутрь с совершенно дурацкими предлогами: палочку забыла, тапочки спрятались под ванной… Проверить пришла, может, паста закончилась? В кабинете появился ещё один стол: якобы ей спокойнее работалось там. Её поездка и вовсе отменилась: решила, что всё же стоит поберечь себя и нервы.       Однако о причинах она молчала. Как и сейчас молча продолжила смотреть на него. Но определённо ей было что сказать: что именно — Гарри узнал в Мунго, где оказался под предлогом планового осмотра.       После её обследования они остановились напротив иного кабинета.       — Сделай это ради меня, — тихо попросила она.       Гарри прошёл мимо. Затем вернулся: Джинни продолжала стоять на том же месте. Молчаливое недовольство, хмурый взгляд, давление — всё это опустилось тяжестью на и без того тяжёлую ношу, давящую булыжником на душу.       Он согласился, дёрнув за ручку. И многое услышал о себе за дверью.       — Объясните причину, — попросил целитель, представившийся Янусом Тики.       — Он не спит по ночам: лежит с открытыми глазами… — звучал голос Джинни будто из-под толщи воды.       Она много говорила. Больше, чем он.       — Не помнит некоторые вещи.       «Зато помню другие», — мысленно дополнял Гарри её слова.       — …А недавно он сидел в кабинете и гладил что-то… что-то невидимое: будто бы кошку — не знаю, — вздохнула она растерянно.       Гарри криво усмехнулся.       — Вы помните это? — обратились к нему.       — Что я плохо сплю, я и сам вам сказал, — пожал он плечами.       — Я спрашивал вас про эпизод в кабинете, мистер Поттер.       — Возможно, я просто задумался.       — Если вы отказываетесь признавать наличие проблемы, то мне сложно будет понять, как вам помочь, и связано ли это с положением миссис Поттер.       — Не связано — могу и сам ответить.       — К сожалению, — улыбнулся терпеливо целитель, — вы можете не понять первопричины.       Гарри хотелось закатить глаза.       — Позвольте задать вам пару вопросов, — кашлянул Тики.       — Задавайте.       Казалось, что в ином случае его отсюда не выпустят.       — Поговорим о расстройстве, мистер Поттер. Если бы вы могли дать ему определение, — глянул на него из-под очков Тики, — то какое? Вы не чувствуете себя опечаленным обычно. Вы часто расстроены. Вы постоянно расстроены и не можете сфокусироваться на обыденных делах. Вы расстроены так сильно, что чувствуете себя несчастливым и едва выдерживаете это.       — Обычно я не чувствую себя опечаленным, — выдал Гарри.       «Я едва выдерживаю это», — будто эхом прозвучало в мыслях.       Тики задержался взглядом и продолжил:       — Что ж, хорошо. Ваше будущее вас не тревожит, вы им озадачены, чувствуете, что вас ничего не ждёт в нём или же ощущаете это будущее безнадёжным, а потому полагаете, что ничего не изменится к лучшему?       Гарри нахмурился.       — Я им озадачен.        «Оно безнадёжно».       — Поговорим про удовлетворение, — что-то пометил у себя целитель, — вы получаете его столько же от жизни, как и прежде, не получаете в равном количестве, что раньше, не получаете вообще ни от чего удовлетворения или же не удовлетворены самой жизнью — возможно, вам всё надоело?       — Получаю. Всё нормально…       — Это не так, — вмешалась Джинни.       — Миссис Поттер, если вы хотите поделиться соображениями на этот счёт, то, прошу, сделайте это после, — терпеливо попросил её Тики.       Она сдержанно кивнула, а Гарри попытался подавить очередную волну раздражения.       — Вина, мистер Поттер, — прозвучало едва ли не приговором. — Вы не чувствуете себя виноватым, временами чувствуете, чувствуете большую часть времени или живёте с постоянным чувством вины?       — Я не… — голос осип, и Гарри прочистил горло. — Временами. Как и все.       Это продолжалось целую вечность: игра в вопросы и в ложь.       — Нет. За что меня наказывать?       «Я уже чувствую себя наказанным».        — С чего бы мне быть в себе разочарованным?        «Я себе противен».        — Знаю, конечно, мистер Тики, что я не хуже других, — улыбнулся Гарри.        «Я всё время виню себя за свои поступки: за ошибки и за слабости».        — Нет, не плачу.       «Я не могу плакать, даже если бы захотел».        — Может быть, стал чуть раздражительнее, чем раньше… Да.       «Постоянно… чувствую это: злость зудит под кожей».        — Нормально ем. Джинни не видит: я обедаю и ужинаю в школе… Там столько еды, что, — Гарри усмехнулся, — на выходных стоит немного разгружаться.       «У меня вообще нет аппетита».       Вопросы, вопросы и снова вопросы.       Когда всё это закончилось, у Гарри создалось ощущение, что он провёл в кабинете целителя с неделю.        — Со мной всё нормально, — напомнил он, замечая напряжённый взгляд Джинни. — И теперь я буду крепко спать, — взболтнул Гарри зелье.       Она тогда снова промолчала, будто знала, что он врал целителю во всём.       А если бы не соврал, то что?       Что бы тот сказал: что у него депрессия, галлюцинации, помешательство, мания преследования — что ещё?       Как из себя вытравить столько лет нафантазированных отношений? Как вытравить желание дышать кем-то? Как забыть и сделать вид, что его жизнь всегда была такой? Какое зелье может всё исправить? Какой эликсир вправит ему мозги? Какие чары помогут смотреть на Тома и не желать его всеми фибрами души?        — Может, вас отвести в больничное крыло? — вмешался в мысли голос Флитвика.        — Не стоит, — встретился Гарри взглядом с самим собой в зеркале. — Со мной всё в порядке.       Нет…                     

***

                    — Кто-то должен за это ответить, — раздался за спиной шепоток.       — Не насмерть же…       Гарри расстегнул мантию, расстегнул пару пуговиц рубашки, мелко вдохнул и тут же выдохнул.       Кажется, в кабинет он зашёл последним.       — Вы всё же соизволили почтить нас своим присутствием, Поттер, — комментарий принадлежал, естественно, Люциусу Малфою.       Взаимная неприязнь, рождённая из-за столкновений с его сынком в школьные годы, продолжала цвести. Хоть это осталось неизменным.        — Садитесь, — кивнул ему на свободное место Риддл.       Находилось то между Рубеусом и бледным как полотно Квирреллом.       — П-п-пот-т-тер, — тут же прошептал последний, стоило Гарри опуститься в кресло.       — Итак, мы собрались здесь обсудить недавнее происшествие, — произнёс Риддл. — Родители пострадавшего в итоге совместно проводимого вами урока студента, Честера Дэвиса, подали иск на школу.       — Но это был несчастный случай! — тут же пробасил Хагрид.       — Не все меры безопасности были предусмотрены, — вмешался Шафик — один из членов Попечительского совета. — Не отрицаю, что инициативу стоит поощрять, и тем не менее школа всегда должна оставаться местом, где студенты могут практиковаться в магии в соответствующих условиях и в полной безопасности.       — В-в-все меры б-б-безопасности были п-п-предприняты, — тихо ответил Квиррелл. — Я л-л-лично всё п-п-проверил!       — А я выбрал самых смирных особей, — добавил Рубеус.       — Скажете это студенту и его родителям на суде, — заявил Малфой и тут же перевёл взгляд на Гарри: — Как и вы объясните причину поломки метлы. Вы их не проверяли перед началом, Поттер?       Гарри скривился.       — Со школьными мётлами всё в полном порядке.       — Вот именно: со школьными! Как вы могли допустить…       — К сожалению, мысли я читать не умею, мистер Малфой, — перебил его Гарри, замерев взглядом на Риддле на секунду, прежде чем продолжить: — О споре я также ничего не знал и уж тем более не знал, что этот…       Идиот.       — …студент, — сдержал себя он, — припрячет на стадионе «Нимбус», которым толком и управлять не умеет. Всё, лишь бы утереть другим нос.       — Припрячет на школьном стадионе, который, если не ошибаюсь, находится под вашей ответственностью, — на этот раз критика прилетела со стороны Булстроуда.       — Разве ж за это не положено наказывать самого студента? — уточнил Рубеус, почесав макушку. — За нарушение правил. Сколько раз эти проказники норовили ночью наведаться в Запретный лес на спор?       — Пока я был директором, им этого ни разу не удалось, — припечатал Риддл. — Мы заявляем о правилах и о наказаниях, что последуют за их нарушение, но это лишь предупреждение. Если студент сумеет сбежать ночью из школы и пострадает под копытами кентавров, ответственность несёт школа — не забывайте об этом.       — Ближе к делу, сэр, — попросил Гарри.       Он старался не смотреть на Риддла, что делать было тяжело: взгляд то и дело норовил застыть на одной точке.       Кого сделают козлом отпущения — Гарри не сомневался. Причин было более чем достаточно: поведение поехавшего профессора например. Наверное, Гарри за прошедшую неделю достиг той черты, зайдя за которую, невозможно будет ничего исправить.       Чёрт его дёрнул пойти следом за Риддлом в тот вечер.       — Снова планируете потоптаться по моей мантии, Поттер? — обернулся Том в последний момент, доказывая, что слежка за ним — никакой не сюрприз.       Гарри же планировал нечто на порядок скандальнее отпечатка ботинка на тёмной ткани — в два шага он преодолел расстояние между ними, заметив в последний момент немой вопрос на лице Риддла. Секунда Гарри понадобилась, чтобы податься в его сторону, втянуть усилившийся — наконец-то! — запах феромона и едва коснуться губами губ; мгновение, чтобы отлететь назад, а затем ещё пару — чтобы проехать на заднице по полу с противным скрипом.       — Надеюсь, вы можете это хоть как-нибудь объяснить, — раздался прохладный голос Риддла с конца коридора.       Гарри поднялся на ноги, пошатнувшись из стороны в сторону, словно пьяный.       — Не надейтесь, сэр: у меня нет никаких разумных объяснений.       — У вас преддверие гона, Поттер?       — Нет. Я просто… — Гарри замялся на секунду.       Риддл застыл на том же месте, а потому он снова сократил дистанцию между ними, чувствуя, как ноет спина.       — …хотел вас поцеловать, — заключил Гарри шёпотом.       Риддл молча смотрел на него. Однако, судя по его выражению лица, он скорее пытался понять: шутит Гарри или совсем тронулся.       — Сделаю вид, что не слышал этого, Поттер. В тот раз я закрыл глаза на ваши… странности. Закрою и сейчас. Третьего раза не будет — это предупреждение.       Риддл развернулся и направился дальше по коридору.       — Зачем же закрывать, сэр? — последовал за ним Гарри, ускоряя шаг. — Увольте меня… Или, может, я вам нравлюсь?       — Вы нравитесь студентам. Полагал, вы в курсе: в ежегодном опросе среди учащихся вы всегда фаворит…       — Меня влечёт к вам, — порывисто перебил его Гарри.       Риддл снова остановился. Медленно обернулся, окинув его взглядом. И явно был озадачен признанием.       — Гм… Мистер Поттер, — вздохнул он спустя короткую паузу. — Даже если забыть, что вы женаты и являетесь моим сотрудником, то забыть о том, что вы — альфа, сложно. Я человек широких взглядов и не осуждаю чьи-то, скажем… — Том сделал паузу, будто подыскивая нужные слова, — предпочтения, но сам альфами не интересуюсь.       — Это ложь… Всё ложь.       Брови Тома мгновенно взметнулись.       — Как я и сказал, приму это за временное помутнение. Если вы хотите крутить романы на стороне, делаете это вне этих стен.       — Я не собираюсь крутить романы на стороне, — процедил Гарри, сжимая кулаки.       — Очень за вас рад.       — Ни с кем, кроме вас, — добавил он.       Риддл дотронулся до лица, смахнув прядь с глаз.       — Вам надоела эта работа? Стараетесь нарваться на увольнение? Другого объяснения у меня нет.       — Нет, что вы… Эта работа мне необходима, — возразил Гарри, глянув себе под ноги и набравшись смелости.       Был ещё один шанс.       Всего один.       — Мне нужно обеспечивать любимую супругу и нашего долгожданного ребёнка, понимаете? — на слове «любимую» у Гарри дрогнул голос, а на «долгожданном» запершило в горле.       Риддл же не поменялся в лице.       — Поэтому, Поттер, не понимаю, что вы творите в последнее время, — качнул Том головой из стороны в сторону. — Если у вас какие-то неконтролируемые порывы, обратитесь к врачу прежде, чем испортите себе жизнь.       И как ни в чём не бывало продолжил свой путь.       Гарри за ним не последовал.       Неконтролируемые порывы?       Он был озадачен, раздражён произошедшим, а ещё… полностью разбит. Мелькнула мысль, что, будь всё порочной игрой, Риддл не сможет противиться ему; что он сойдёт с рельсов намеченного сценария и ответит на поцелуй — сорвётся, как сорвался сам Гарри. Однако Том, что был перед ним, словно действительно принял всё за досадную случайность: не понял, вытерпел, потому что… что? У сотрудника высокие оценки со стороны студентов? Словно они были незнакомы… Разве можно сыграть так идеально? Разве можно было напрочь подавить рвущуюся наружу ревность при каждом упоминании имени Джинни и остаться равнодушным, когда Гарри обозначил их с ней отношения так открыто?..       Казалось бы, после вечернего инцидента Гарри должен был смириться с новым положением дел, но ни черта он не смирился — именно из-за случившегося утром Гарри полагал, что его отправят в отставку: проигнорировал предупреждение.        — Вы определённо сошли с ума, Поттер, — хлестко заявил Риддл.       — Так не вынуждайте меня… Один раз, и я опущу руки.       — Один раз? — дрогнул уголок чужого рта в такой привычной манере, что у Гарри в груди всё замерло. — Один поцелуй, и вы отстанете от меня? Это ваше условие? Вы осознаете, что, чтобы ставить условия, нужно находиться в выигрышном положении? — снисходительно спросил Том.       — Я и нахожусь в выигрышном положении, сэр.       — Угрожая мне любовным зельем?       — Я настойчив… и совсем отчаялся, — начал было Гарри.       — Только не говорите мне, что вы давно в меня влюблены…       — А что, если так?       — Вздор, — отмахнулся Риддл.       Аромат феромона ударил по Гарри столько же внезапно, как и в воспоминаниях. Он даже пошатнулся, ухватившись за край раковины, но тут же выпрямился, невольно осклабившись.       — Видите, Поттер? Одна секунда — и вы готовы напасть на меня. Это инстинкт. Влюблённость альфы в альфу… — размеренно произнёс Риддл и издал странный звук, похожий на смешок.       — Похожа на войну, — тихо заключил за него Гарри и сглотнул.       –… глупость, — поправили его.       — Я не торгуюсь с вами, сэр, — я требую. Вы не захотите заиметь такого врага, как я: даже если вы уволите меня и я не смогу добраться до вас внутри этих стен, то сделаю это снаружи. Мир огромен, и вы часть его — я буду преследовать вас, и…       — И всё ради одного поцелуя? — уточнил Риддл, покосившись на него. — Вы угрожаете мне, не принимая в расчёт то, что сами находитесь под угрозой: одного воспоминания хватит, чтобы положить конец вашей супружеской жизни — вы это осознаёте, Поттер?       Гарри вроде как понимал, когда следовал за Риддлом в уборную, что делает — что творит. Осознавал, как это может сказаться на их с Джинни судьбе. Одной жалобы со стороны директора хватило бы, чтобы она всё поняла. Не совсем то, конечно, что происходило, но достаточно, чтобы всё стало чересчур сложным для обоих.       И… Гарри было на это плевать.       Те вопросы целителя, на которые он отвечал: мне не всё равно на других людей, мне важна чужая оценка, мне… мне, мне… Мне! Всё стало иначе сейчас: границы размылись. Что такое ложь с его стороны, если в ней нет никакого смысла?       Это стоило бы назвать не отчаянием, а треклятым экзистенциальным кризисом, способным уничтожить его.       — Я в отчаянии, сэр, — повторил он вполголоса.       — Может, это чья-то шутка… — пробормотал Риддл.       — Я не шучу.       — Я имею в виду, что вам могли что-то подлить: вы проверялись?       — Безусловно. И я чист.       Риддл задержался на нём задумчивым взглядом.       — Вы упёртый, Поттер. Что похвально… Пока не касается меня, — наконец произнёс он и шагнул к раковинам.       Том сполоснул руки и всё это время молчал. Выпрямился и только тогда снова удостоил Гарри взглядом. И от него внутри буквально всё перевернулось, сжалось, запульсировало. Слишком… отстранённым было выражение его лица. Ни страсти, ни злости, ни даже любопытства. Так смотрели на графу в документе, которую нужно было просто заполнить. А затем перейти к следующей.       — Подойдите, Поттер, — поманил его Риддл пальцем.       Гарри переступил через себя и подошёл.       — Один поцелуй, и вы уволены — вы это понимаете?       — Да…       — Прекрасно, — кивнули ему и подались вперёд.       И за секунду до столкновения губ с губами Гарри сам отступил. Будто в панике; в осознании, в новом витке отчаяния, захлестнувшего его.       — Что же это вы? — сузились глаза Тома. — Испугались?       Он улыбался, но улыбка не затронула глаз.       — Это не то, — пробормотал Гарри и покачал головой.       — Не то?       Что он хотел этим сказать?       — Не тот вы, — дотронулся Гарри до щёк, нервно задев очки.       Те едва не соскочили с носа.       — А, — повёл Риддл плечом. — Фантазия была красочнее, нежели реальность.       Казалось, Гарри под дых ударили.       Он отступил ещё на шаг, едва не попятившись.       — Я не мог всё это выдумать, — прошептал на грани слышимости, не сводя взгляда с замершего статуей Риддла — будто ничто не могло выбить его из колеи. Был ли он таким всегда? Был… Был, и только Гарри являлся тем, что могло вывести его из себя. Это то, во что он верил. До сего момента.        А потом… потом Гарри сам сбежал. И начал избегать Тома до несчастного случая. Он не отрицал, что, возможно, из-за своего состояния лишний раз не проверил трибуны, а потому мальчишка припрятал сраную спортивную метлу под сиденьями.       Может, ему стоило взять ответственность на себя и уволиться самому. Вот только сложно будет найти работу, если подобный инцидент оставит след в его резюме.       — …А п-п-попытки договориться? — спросил Квиррелл.       — Я сам беседовал с родителями Дэвиса: извинения и размер компенсации их не устроил. Они планируют нажиться на сложившейся ситуации…       — Кого из нас уволят? — спросил Гарри в упор.       Какой смысл всё это обсуждать, если их пригласили лишь ради того, чтобы одному или всем указать на выход?       — Вы, похоже, меня неправильно поняли, Поттер, — покачал головой Риддл. — Вы все здесь для того, чтобы сверить показания и понять, каковы наши шансы выиграть в суде. Как я уже сказал, ответственность лежит на школе: на мне и на Попечительском совете, если говорить прямо. Вы же мои свидетели.       Хагрид по-совиному ухнул, Квиррелл что-то пробормотал, а Гарри нахмурился.       — Если шанс есть, я не собираюсь его упускать, — продолжил Риддл, извлекая из папки какой-то документ. — Вот версия событий по словам студента, — перед ними тут же легли три копии того листа. — Мне нужно, чтобы вы всё прочли и подчеркнули то, что не совпадает с вашим видением ситуации или является откровенной ложью.       Рубеус тут же покосился в сторону Гарри, и раздалось суровое:       — Раздельно.       В следующее мгновение перед ними оказались перья и чернильницы.       — Приступайте.       Будто они на чёртовом экзамене.        Гарри закончил довольно-таки быстро. Почти всё, написанное этим дурачком, оказалось приправленной толикой правды ложью. Заявил, что школьная метла треснула, а задевший её гиппогриф и вовсе сломал древко — она стала бесполезной палкой, и он свалился.       В действительности тот не смог справиться с управлением Нимбуса, налетел на гиппогрифа на такой скорости, что ранил животное. Тот воспринял это атакой и пикировал на Дэвиса сверху, но не потому что является «неразумным опасным существом». В отличие от диких гиппогрифов, выращенные Хагридом были почти ручными — Гарри прекрасно знал.       И это была четвёртая подобная практика на их счету.       — Всё?       — Готово, сэр, — пробасил Рубеус.       Гарри просто кивнул, положив перо. Показания тут же закончили в руках Риддла, и тот пробежался по ним глазами. Снова пришлось заставить себя не смотреть на него.       Стоило признать, что мысль об увольнении приносила некоторое облегчение, будто бы стоит ему покинуть школу, как всё тут же придёт в норму — самообман, не иначе. Теперь же муки продлевались: Гарри снова был вынужден мириться с собственными демонами…       Сложно. Больно.       — Что д-д-дальше? — спросил за всех Квиррелл.       — Если они не отступят, встретимся в суде, — ответил Риддл, продолжая читать. Только когда отнял взгляд от последнего листка, он добавил: — Вы выступите в качестве свидетелей — не обвиняемых. Согласны?       — Разумеется! — едва не хлопнул кулаком об стол Рубеус. — Я заявлю во всеуслышание о том, что Ласточка была ранена!       — Д-да, — тихо пролепетал Квиррелл.       Гарри в очередной раз кивнул.       Ему не терпелось поскорее покинуть помещение и оказаться подальше от объекта то ли вожделения, то ли мучения.       Впрочем, так было всегда. Вроде бы и сейчас мало что поменялось.       — Конечно же, временно прекратим проведение подобных занятий, — заключил Риддл.       Сидящие подле него члены совета кивнули.       — Можете идти, — добавил он.       Вот и всё.       У Гарри вырвался вздох облегчения, которого он не чувствовал, а стоило дойти до двери, как его окликнули:       — Поттер?       Гарри оглянулся, ощутив застрявший в горле ком.       — Позже загляните в мой кабинет, — попросил Том.       — Зачем?..       — Обсудим приобретение новой партии мётел, — кратко пояснили ему.       И причина стала понятна сразу же: обновление школьного инвентаря, чтобы заткнуть злые языки заранее: мол, мы даём студентам всё самое лучшее. Вот только это был ошибочный ход. Если заменить модель именно сейчас, многие придут к другому выводу: подумают, что с мётлами действительно было что-то не так.       Он собирался сказать об этом Риддлу… потом. Сейчас же Гарри подавил желание оглянуться на него в последний раз и покинул кабинет следом за Квирреллом.