Chimera

      — Вот так, — показал Гарри, сжав держак. — Не стоит бояться…       — Я не могу, — пискнула Орла, замотав головой.       Послышались смешки. Гарри мазнул взглядом по остальным первокурсникам — те тут же опустили взгляды в землю.       — Сэр, — омега подняла на него несчастные глаза, — у меня не получается… Я боюсь.       С этим надо было что-то делать — со страхом высоты. Он не был квалифицирован, чтобы решать такие проблемы. Разве что методом лома: посадить её на свою метлу и подняться в воздух, чтобы Орла взглянула в глаза страху. Всё могло пройти хорошо, а могло закончиться очередным несчастьем. Только панических атак ему не хватало или ещё одного студента, свалившегося с метлы.       — Хорошо, — мягко улыбнулся Гарри. — Мисс Свирк, сядьте вон туда, — указал он на скамью, — а под конец занятия мы поговорим с деканом вашего факультета…       — Меня накажут? — тут же всхлипнула Орла.       — Нет-нет, — поспешил он её успокоить. — Но со страхом высоты нужно что-то делать, мисс Свирк.       Мертвенная бледность ушла с её лица, и она кивнула, направившись к скамье. Там и просидела весь урок, прошедший без эксцессов. По окончании он пригласил её следовать за собой к Флитвику, которому, с согласия омеги, и обрисовал проблему в общих чертах.       — Гм, — промычал декан Рейвенкло, глядя на девочку. — Можно было бы начать с боггарта, вот только он входит в программу третьего курса… Слишком опасно. А у вас, Гарри, нет каких-либо техник, чтобы избавиться от волнения?       — Всё, что было, я уже испробовал, — признался он честно.       Этот урок числился четвёртым. Сначала Гарри оставил её привыкать к метле — многих это успокаивало. Ведь метла, что палочка, — с ней тоже надо «познакомиться». Кому-то хватает пяти минут, а кому-то и недели будет мало.       — Тогда единственное решение, мисс Свирк, — временно отстранить вас от полётов. Возможно…       — Но надо мной будут смеяться, — перебила она.       Нос стал стремительно краснеть, а щёки — покрываться пятнами.       — Я думаю, это слишком радикальное решение, — вмешался Гарри.       — Чего же вы тогда хотите от меня? — приподнял густые брови Флитвик, глянув на него снизу вверх. — Нет чар, избавляющих от страха, — обратился он уже к студентке.       — Но есть зелья, — заметил Гарри.       Филиус качнул головой.       — У вас имеется разрешение родителей, Поттер? Страх — это же не болезнь. Мадам Помфри не может взять на себя ответственность за это.       Гарри вздохнул.       Он бы поспорил: страх, о котором они говорят, сродни фобии. А фобия всё же своего рода болезнь. Пусть он понимал, что в каком-то смысле Флитвик прав: по своему усмотрению Помфри не может лечить фобии. Как и понимал, что ему не избежать визита кое-куда. Хотя надеялся, что декан сам пойдёт к Риддлу, чтобы обсудить проблему, и с его дозволения свяжется с родителями Орлы. Тот, видимо, не собирался, пусть и понял, что нужно делать:       — Обратитесь к директору. Пусть он свяжется с родителями…       — Знаю, — перебил его Гарри. — Мисс Свирк, — глянул он на притихшую девочку, — с какого вы факультета?       — Рейвенкло! — тут же ответила она.       Гарри многозначительно посмотрел на декана, а тот лишь пожал плечами.       Что входит в обязанности декана? Ах, точно — бдеть!       — Я поговорю с мистером Риддлом, — всё же пошёл Флитвик навстречу и тут же омрачил это последующей фразой: — Как будет время.       Это означало, что, возможно, к следующему уроку Гарри снова придётся посадить девочку на скамью. А всё потому, что это всего лишь полёт.       — Я сам, — не смог скрыть он раздражение.       — Вот и славно, — будто бы не заметил этого Филиус.       И как ни в чём не бывало пошёл дальше.       — Мисс Свирк, — посмотрел Гарри на омегу, — наше путешествие продолжается, — попытался он ободрительно улыбнуться.       Вроде получилось.       Только вот в директорской башне скрывался страх самого Гарри. Стоило забыть обо всём и отнестись к этому чисто профессионально. Он профессор с проблемой, а Риддл — решение этой проблемы.       — Идёмте, сэр, — двинулась вперёд Орла.       Гарри засеменил следом.        Она знала, куда идти, пусть и на статую уставилась с благоговейным ужасом.       — Может, хотите подождать здесь? — поддерживал Гарри вид улыбчивости.       — А вы точно всё расскажете?       — Точно-точно.       Она медлила. Гарри видел, что ей самой хотелось контролировать процесс — хороший знак, — но было снова боязно — плохой. Возможно, не только у него будут проблемы с мисс Свирк.       — Я тоже пойду… — всё же пискнула она.       — Тогда отойдите на пару шагов назад, — попросил он и вошёл в зону действия полога.       Разумеется, чтобы сказать пароль.       Когда статуя Василиска пришла в действие, Орла за спиной охнула, но всё же бойко пошла за ним следом, пока сам Гарри думал, что слишком часто стал посещать кабинет директора. Возможно, потому что раньше говорил ему о мелких проблемах лично. Иногда в постели.       Раньше…       Во рту стало горчить.       — Мы пришли, сэр, — вывел его из транса голосок омеги.       Гарри шагнул к двери и постучал. Та тут же открылась, и послышалось:       — Входите, Поттер.       Он осмотрел помещение, чисто из любопытства пытаясь понять, как Риддл заранее узнаёт, кто к нему пожаловал.       Может, сама скульптура сообщает как-то?       Никогда этим не интересовался.       Гарри поспешил войти, а затем обернулся и кивнул девочке. Мисс Свирк тут же вбежала и остановилась, посмотрев на поднявшегося с кресла Тома во все глаза.       — Какие-то проблемы? — тут же уточнил Риддл.       — Да, сэр, — кивнул Гарри, мысленно напоминая себе о границах и о том, что всё, что вне их, не существует сейчас.       — Присаживайтесь, — опустился в кресло Риддл.       Гарри последовал его примеру, а Орла тихонько села на самый краешек, продолжая пялиться на Тома.       — Это мисс Орла Свирк, — представил её Гарри.       — Я знаю, — тут же парировал Риддл, улыбнувшись. Прохладно так — словно хотел этим сказать, что знает каждого студента по имени и в лицо и что это само собой разумеющееся. — Что вас беспокоит, юная леди? — обратился он уже к ней.       — Я боюсь летать, — выпалила сразу же омега.       Риддл ничем не выдал своего отношения к проблеме — лишь перевёл взгляд на Гарри.       — Не нахожу иного решения, кроме как воспользоваться Умиротворяющим бальзамом, — пояснил он. — Под моим присмотром, разумеется.       Потому что полное отсутствие страха также опасно.       — Что ж, нужно оповестить родителей и получить их разрешение, — тут же подхватил Риддл.       — А вы сами, юная леди, желаете летать?       Орла активно закивала.       — Правда, бальзам не гарантирует, что ваш страх полностью исчезнет, — вздохнул Том, потерев висок, и снова посмотрел на неё. — Быть может, есть какая-то другая причина, из-за которой вы боитесь подниматься в воздух?       — Нет… Я, — и она замотала головой. — Мне страшно не взлетать, просто страшно… страшно упасть…       — Понимаю, — задумчиво пробормотал Риддл, а сам уже поспешно что-то писал. — Будем надеяться, что к следующему уроку ваша проблема перестанет ею быть, — отнял он взгляд от бумаги и коротко улыбнулся.       — А если нет?..       — А если нет, будем искать другое решение.       — Спасибо, сэр, — тихо сказала Орла.       — Пока что не за что, — Риддл почему-то посмотрел на него. — Вы говорили с Флитвиком, Поттер?       — Да, — Гарри едва удержался от того, чтобы не скривиться. — Он оказался несколько занят, — и не стал вдаваться в подробности.       Однако Риддл, похоже, всё понял и без слов.       — Что-нибудь ещё? — тот окинул их с девочкой внимательным взглядом.       Орла помотала головой, Гарри поднялся. И без промедления покинул кабинет. В этот раз его не просили остаться, да и он не смог бы — хотел проводить омегу до коридора, по крайней мере.       — Спасибо вам, мистер Поттер, — стоило им оказаться внизу, обернулась к нему Орла.       Вся аж сияла. Будто проблема была уже решена.       — Пока что не за что, — будто эхом повторил Гарри фразу Риддла. — Поспешите на следующий урок.       В ответ он получил кивок.       Девочка бодро поскакала дальше, а он сам застыл перед вернувшимся на место стражем башни. И чувствовал взгляд — будто Риддл наблюдал за ним через его глаза.                     

***

                    — Я летала — вы видели? Видели?!       — Все видели, — уныло ответила Полли Чапман.       Орла соскочила с метлы, а затем снова села на неё.       Гарри наблюдал за омегой с улыбкой, но почему-то ощущал печаль.       Вот бы и для него нашлось такое зелье, чтобы враз избавиться от груза.       — Ещё три круга, — покрутил он пальцем, — вокруг зелёного кольца. К синему не летать, — глянул он в сторону мисс Чапман.       Девочка явно хотела доказать, что остаётся лучшей. Гарри мог учуять назревающие проблемы: дети часто спорили, чтобы друг другу что-то доказать.       Смотря, как взмывают в воздух с десяток мётел, Гарри прошёлся вдоль начерченной белой линии и остановился, наблюдая за Орлой.       Широченная улыбка отдалялась, пока омега не стала точкой.       Что могло бы помочь ему столь же легко?       Чары забвения? Гарри не представлял, как можно стереть воспоминания, которые вроде и не были реальными… Он ведь пытался извлечь их, но не смог. Бессмыслица: помнить, не помня. Связаться с легилиментом, возможно, было столь же безнадёжно. Как он мог работать с памятью, если та будто скрыта туманом. Но вариант не стоило отбрасывать так просто. Проблема заключалась в том, что столь опытных легилементов было не так уж и много в его окружении. Гарри знал Дамблдора — попробуй найди его теперь; знал Риддла — его можно смело вычёркивать; знал Снейпа — вот будет потеха, когда он расскажет ему о своей проблеме…       Нет, нет и нет.       Был третий вариант. Амортенция. Сварить зелье, добавить частицу Джинни и создать влечение; влечение, которое перекроет собой всё то, что его гложет. Пусть это будет не любовь, пусть, но, возможно, так он сможет избавиться от иллюзий и отпустить; может, помешается на собственной супруге — если повезёт.       Метод радикальный. И отчаянный. Но, вероятно, самый действенный. Время явно не лечило его — напротив, калечило. Ощущение, что вся его жизнь — сон, сменялось другим: чувством неправильности происходящего. А это чувство превращалось в жажду: её он всё чаще испытывал. В тот день, когда они вернулись с Джинни, он и вовсе не находил себе места. Метался по дому, делая вид, что раскладывает покупки да прибирается, а на самом деле весь чесался изнутри.       Избавиться от несуществующего зуда не удалось даже после ледяного душа. Гарри касался себя, скользил руками по телу, скоблил кожу, оставляя царапины от собственных ногтей, нежился в иллюзии, что это не его руки сейчас до боли сжимают ягодицы; что это не они щипают соски и не его пальцы стискивают горло до нехватки воздуха… Ничего из этого не помогло: ему лишь пришлось выпить зелье, чтобы Джинни не увидела царапин, оставленных им же, и любых других следов.       Он больше так не мог. Не мог сходить с ума. Эта мысль, с которой Гарри просыпался, с которой переживал очередной период бреда и желания; с которой засыпал, надеясь, что проснётся и однажды утром ему станет легче. Не становилось. Ничего не работало.       И то чёртово прикосновение — реальное или нет — будто бы вообще всё в нём сломало. Разбередило и так открытую рану. А Гарри всё равно не рискнул припереть Риддла к стенке и спрашивать с него: было или не было?       Смешно, потому что.       Гарри так и представлял:       — Это вы коснулись моей руки?       — Что, Поттер?       — Вы — признавайтесь!       — Когда? — смотрел бы на него Том с недоумением.       — Около кондитерской… Я ведь прав?!       Конечно, раз не вызвал целителей из Мунго до этого, то вряд ли вызовет теперь, что не мешало Гарри понимать абсурдность допроса.       А то и вовсе могло статься:       — Я случайно задел вашу ладонь, Поттер, — в чём проблема?       — Случайно?..       А сам Гарри из-за этого чуть ли не испытал экзистенциальный кризис и экстаз в равной степени.       Прекрасно, чёрт возьми.       Осознание, которое ничего не меняло в реальности. Он должен был что-то с этим делать, и надо было решать, что именно.       — Вижу, предпринятые меры весьма эффективны.       Гарри нахмурился. Затем повернулся.       Риддл стоял рядом с ним, заведя руки за спину, и наблюдал за студентами.       И не сразу удалось понять, о чём он говорит: слишком Гарри ушёл в себя. По отношению к себе он ещё не предпринял никаких мер, чтобы считать их эффективными.       — Спустились лично убедиться?       — Как видите. Родители мисс Свирк были весьма обеспокоены тем, что девочка не поделилась с ними своими страхами.       — Не о всех страхах можно рассказать, — зачем-то ответил Гарри.       Риддл перевёл на него взгляд.       — И каков же ваш страх, Поттер?       Вопрос вызвал смех, но Гарри даже не улыбнулся.       — Мы с вами не в тех отношениях, чтобы делиться подобным.       Теперь уже хмыкнул Риддл.       — С некоторых пор мы с вами в весьма странных отношениях, которым сложно подобрать название.       — Вы ведь коснулись моей руки тогда, около кондитерской? — не удержался Гарри.       Только что думал об этом — кто ж знал, что шанс подвернётся.       — Как именно я коснулся вашей руки?       Разговор шёл по первому сценарию, по всей видимости.       — Вот отсюда, — указал Гарри на запястье, — и до сюда, — провёл он пальцем до костяшек.       Риддл приподнял брови, озадаченно смотря на его ладонь.       — И зачем мне это, позвольте узнать?       — Это я у вас и спрашиваю: зачем?       — А мне откуда знать, зачем, по вашему мнению, я мог коснуться вас?       Казалось, над ним снова потешаются. Однако на лице Тома не было и тени насмешки.       — Значит, вы не трогали мою ладонь, — прозвучало вердиктом.       — Не знаю, — пожали в ответ плечами.       Гарри начал раздражаться:       — Что значит, вы «не знаете»?       — У вас боязнь прикосновений? — вопрос в обмен на вопрос. — Или травма?       — Так всё же вы коснулись моей руки, — прищурился Гарри.       — Я вроде ответил: не знаю. Может быть, а может, не касался. Случайность, Поттер?       Гарри не мог подобрать слов — адекватных, — чтобы ответить, поэтому запустил пальцы в волосы, едва не потянув за них с досадой.       — Ну что же вы — не рвите на себе волосы. Прошу прощение, если травмировал вас, — продолжил Риддл.       — Буду считать, что вы меня не касались, — прошептал Гарри, наблюдая, как студенты закрывают последний круг.       А затем вздрогнул.       Прикосновение обожгло теперь уже другую ладонь. Точно такое же. Гарри обернулся.       — Так? — уточнил Риддл, глядя прямо в глаза. — Теперь я точно вас коснулся. Что вы мне сделаете, Поттер?       В глазах светился азарт. Почти детский.       Гарри ничего не понимал. Вот вообще. Абсолютно ничего.       Краем глаза он заметил, как студенты выстроились в ряд, направляясь сюда, пока Риддл мазнул по полю взглядом и преспокойно направился к дверям школы. Как будто ничего не произошло. Как будто, чёрт возьми, не он провёл по руке Гарри пальцами! Теперь уже демонстративно.       — …самая быстрая, — звучал на фоне голос Орлы.       — А вот и нет, — возражала ей Полли.       Ещё и двое мальчишек спорили.       А Гарри чесал ладонь, ощущая, как она горит. Зудит… И зуд вновь распространяется по телу.                     

***

                           — Хочу, — выдохнула ему на ухо Джинни.       Тёплая ладонь скользнула вдоль тела, забравшись под пижамную рубашку. Гарри медленно выдохнул.       — Милая, — попытался он тихо, поймав её ладонь. — Ты помнишь, что сказал целитель? Покой… Абсолютный.       — М… Ничего не знаю, — её хитрую улыбку он видел даже в полумраке спальни.       За минуту до того, как она оседлала его, уткнувшись губами в шею.       Струна напряжения внутри натянулась до предела. Глядишь, вот-вот лопнет. Что грозило ему очередной ссорой.       Отказ от секса — чем ещё это могло грозить?       Раньше у него как-то получалось… Раньше? Снова это раньше.       Гарри сцепил зубы до скрежета, ощущая, как усиливается запах феромона Джинни. Чуть изменённый: будто бы резче. И нормальный альфа бы ответил тем же… Ощутил бы возбуждение, сжал бы её в объятиях, смял бы губы в поцелуе; повалил бы на кровать и взял.       — Гарри… — прошептала она, закусив мочку уха, и поёрзала на нём.       А он лежал поленом. И всё было мертво. Внутри. А потом и снаружи никакой реакции не было.       Раньше… Она ведь говорила, что они занимались любовью. Значит, он мог. И тот, кем он себя помнил, мог представить ситуацию, в которой бы смог. Просто представить, как, пока он трахает Джинни, его самого трахает Риддл. Он не был очень хорошим любовником — тот он, которого, наверное, и не существовало. А тот, кем она его помнила, был ли? Гарри не знал. Он вообще запутался в том, что было, а чего — нет.       — Джинни… — попытался он её остановить, положив ладони на бёдра.       Она это восприняла по-своему. Ладонь скользнула под край штанов и потянула за него.       — Давай не сегодня, — поймал Гарри её за локоть, сжимая.       Джинни оторвалась от его шеи, нависая.       — Почему?..       У него не было ответа. И нужной отговорки в арсенале также не нашлось.       — Я просто… Живот болит весь вечер, — скривился Гарри и тут же снял её с себя, стремительно поднимаясь. — Мне нужно в туалет…       И поспешил туда. Там же заперся, прижавшись спиной к двери.       — Гарри? — раздался её встревоженный голос по ту сторону двери. — Может, я зелье пока поищу?       — Не надо, не волнуйся. Просто ложись спать.       Она что-то ответила, но Гарри уже не услышал. Подошёл к раковине. Зеркало вернуло ему лихорадочный видок: почти испуганный. И что с этим делать сейчас — всё ещё оставалось непонятным. Потому что внутри продолжала скрестись та же жажда, к сожалению, никак не связанная с Джинни.       Хотел бы он просто взять и перенастроить это желание на неё. Переключить — как по щелчку.       Гарри опустил взгляд на ладонь. Провёл кончиком пальца от костяшки к запястью и вздрогнул, вспомнив взгляд Риддла. Один, полный тьмы и жажды обладания, второй — мальчишеского азарта. Оба смешались, будто два лица одного и того же человека… Мог ли быть у Риддла близнец?       Гарри сомневался.       Даже будь он, изменился бы исключительно Риддл, а не всё, что его окружает. Да и как бы мог близнец управлять школой — какой в этом смысл? Поставить его вместо себя, чтобы помучить Гарри?       Его Том не был таким безответственным в том, что касалось работы. Как, впрочем, и этот — Гарри начинал понимать. Хоть что-то их объединяло.       Гарри вновь коснулся ладони, проведя пальцем теперь сверху вниз. И закрыл глаза, сжав губы. Чтобы не застонать.       На него снова накатывало. Быстро. Волнами.       Поспешно нажав на слив, Гарри двинулся в сторону ванны. Сбросил за считаные секунды пижаму, залезая внутрь. Ледяная вода ударила сначала в спину — на контрасте с жжением руки это даже принесло облегчение. На мгновение. После стало только хуже.       Упираясь рукой в плитку, он уткнулся в предплечье и прикусил кожу. Вторую руку же завёл за спину и прижался кончиками пальцев к кольцу мышц, толкнувшись внутрь. Больно и нужно — так он это ощутил. И представил: как Риддл стоит за спиной, ведёт вдоль руки, а затем вместе с ним проникает пальцами.       Гарри зажмурился до белых мушек перед глазами.       Неудобство никак не мешало ему двигать ладонью. Не очень приятно, но оно и не должно было быть приятным — до того момента, как его воображение вновь не попыталось обмануть чувства. А ложные воспоминания не помогали в этом деле.       Последний секс в душе номера был смазанным. Неудобным. Гарри клонило в сон, но он не желал упускать возможность — пошёл следом за Риддлом в ванную. А закончилось всё тем, что ему едва руки не выкрутили, заставляя насаживаться самому. Гарри так и делал, запивая стоны тёплой водой, что попадала в рот. Он чувствовал онемение в ладонях прямо как сейчас. Слышал плеск воды и шлепки. Громкие. Том вдалбливался в него размашисто. Как любил. Ничуть не жалея. У Гарри уже не стояло, но он испытывал удовольствие другого рода, которое сложно было объяснить и описать. Рождалось оно не на физическом уровне, а скорее на эмоциональном, затем охватывая всю его суть.       Удовольствие, эхо которого он едва мог ощутить теперь.       Гарри отпустил кожу, заметив наливающиеся кровью лунки от зубов, и опустил вторую руку сжав член. Он начал быстро двигать кулаком без какого-либо ритма. Будто в погоне за самым быстрым оргазмом в своей жизни. И никак не мог достичь его. Ни через минуту. Ни через пять. Ни через десять… Ни когда всё тело начало ломить от неудобной позы, внутри жгло от сухих проникновений — вода, что логично, не спасала, — а член опал; только ничуть не уменьшились ни дискомфорт, ни зуд.       И Гарри начал чесаться. Затем — тереть кожу губкой. Позже — ногтями. Пока снова не заметил алые полосы.       Он потерял счёт времени.       Разумеется, он один.       Стук в дверь вывел из этого болезненного транса.       — Гарри? Гарри?! Открой дверь, — голос Джинни звучал обеспокоенно.       — Я в душе, — прохрипел он. — Выйду через десять минут…       — Почему ты не отзывался?!       Она была возмущена, и ничего хорошего это не предвещало, стоит только ступить ногой вне ванной комнаты.       — Уши заложило из-за воды, — прокричал Гарри более уверенно. — Ложись, а… Я скоро.       — Жду.       Упрямство и мягкость — в ней это сочеталась в равных пропорциях. Джинни могла казаться обманчиво уступчивой, только вот всегда добивалась своего — если ей это было действительно нужно. Такой же была и миссис Уизли, по его мнению.       Гарри присел, пошарив рукой под ванной, и достал Укрепляющий эликсир, оставленный там на всякий случай — пригодился. Опрокинул фиал внутрь, продолжая стоять под струями воды: не холодными и не горячими — тёплыми. Он продолжал, пока следы не начали бледнеть и стираться с кожи, словно их там никогда и не было. Лишь тогда выключил воду. Уничтожил пустой пузырёк и начал вытираться. На этот раз без спешки. А затем замер, глядя на себя в отражении.       Он как-то не подумал об этом: забыл совсем. А сейчас смотрел на плитку в углу. Выглядела та как прочие, если не знать. Гарри подошёл и коснулся правого края. Начал шевелить, рассчитывая, что не сдвинется и его постигнет очередное разочарование, но… плитка поддалась, и Гарри аккуратно извлёк её.       Сердце забилось где-то в горле.       Флакон был там. Тот самый, который Риддл дал ему, чтобы он в мыло добавлял. Вернувшись после соревнований, Гарри спрятал его именно здесь — и забыл.       Тёмно-зелёное стекло блеснуло в свете, когда он достал почти полный сосуд — всего нужна была капля. Гарри встряхнул содержимое, а затем снова, едва не выронив доказательство. Едва не упустив нить, которая тут же превратилась в канат. Теперь нужно было только потянуть.       Взгляд снова упал на отражение, вернувшее ему бледное лицо, лихорадочный взгляд и какую-то болезненную улыбку. Так он улыбался, наверное, когда поймал свой первый снитч, сломав заодно руку: триумфально и мучительно.       Возвращался в спальню Гарри в приподнятом настроении. Настолько хорошем, что это было замечено:       — Тебе лучше? — уточнила Джинни.       — Да… Прости. Что-то не то съел за ужином, — пожал он плечами и забрался в постель.       — Кстати, тот тыквенный пирог действительно восхитителен, — внезапно сказала она. — Заглянешь в кондитерскую после работы?       — Ты всё съела? — приподнял Гарри брови и тут же опустил, надеясь, что Джинни не разглядела выражение его лица.       — Ага… — со вздохом согласилась она. — Хотя нет… Не покупай. Будет стоять — съем. А так придётся самой идти — я что-то уставшая в последнее время.       — Не заметил, — улыбнулся Гарри и тут же получил тычок под рёбра.       — Просто хотелось… — тихо буркнула она.       Пришлось сдержать вздох. Когда одному хочется, а второму — нет, то явно назревает конфликт интересов. Конкретно этот сложно разрешить. Но теперь… теперь всё изменилось. Из-за флакона, который благополучно ожидал своего часа, чтобы быть продемонстрированным Риддлу. И тогда всё вернётся на круги своя. Да.       Гарри едва не начал насвистывать.       — Я могу и по-другому, — предложил он.       На волне воодушевления можно было удовлетворить её. А сделать это можно по-разному, исключая собственную активность: достаточно было рта и пальцев.       — М?       Гарри приподнял одеяло, тут же скрывшись под ним, и ощутил вибрацию её смеха, когда задрал атласную сорочку, обнажая бёдра. Так он поступал раньше, скрывая тем самым отсутствие реакции: Джинни была довольна, а он был доволен отсрочке.       И это «раньше» теперь не звучало столь пессимистично в мыслях, как полчаса назад.       Осталось припереть Риддла к стенке. Можно в буквальном смысле: вся эта игра… то, что он сотворил с ним, едва не свело Гарри с ума. А там уже и до могилы недалеко, единожды крыша начнёт протекать.       Как он сумел всё это провернуть? Как смог вырезать себя из его жизни; вырвать почти что с корнями? Уничтожить почти всё, что их связало; воссоздать в умах посторонних то, чего не было — да он даже Джинни мозги промыл, внушив счастливую семейную жизнь. У Сириуса воспоминания отнял… Ещё и хижина эта треклятая — с ней как-то расправился. А главное, контролировал каждую свою эмоцию и даже реакцию подавлял, не меняясь в лице ни на йоту; играл с ним, как с котёнком.       Радость тут же была приправлена злостью — так было всегда в том, что касалось их отношений. Гарри казалось, что он летел, а затем падал, чтобы в пике выровнять метлу над самой землёй в последнюю секунду. Точно так же, как и в Запретном лесу. Всякий раз Гарри скатывался кубарем с колеса их отношений, а затем приходил и просил ещё. И ещё… И ещё.       Дрожь Джинни, её громкий стон и ощущение того, как её пальцы дёрнули его за волосы, стало для Гарри сюрпризом.       Он настолько погрузился в мысли, что сделал всё едва ли не машинально. И тем не менее, похоже, весьма эффективно: наградой стали томный взгляд и столь же расслабленная улыбка.        Она потянулась к нему, а Гарри просто плюхнулся рядом, восстанавливая дыхание.       — Может, мне тоже тебе помочь? — протянула она, вновь норовя засунуть ему руку в штаны.       Помогать было не с чем. К счастью или к же сожалению.       — Я в душе… — признался он.       Ведь поняла, что у него не стояло. А потому уставилась слегка удивлённо:       — Зачем?..       — Не хочу навредить ребёнку, — тут же нашёлся Гарри и неловко улыбнулся.       — Это бредни.       — Целитель ведь не просто так опустил эту часть.       — Он просто вредный старикашка с доисторическим мышлением, — буркнула Джинни, повернувшись набок и подложив ладонь под щёку.       Гарри не сдержал смешка, пока мысленно выдохнул с облегчением: вроде бы пронесло.       — Но больше не делай так, — придвинулась она ближе.       Пришлось послушно кивнуть.       — И обними меня…       И обнять.       Её ставшее размеренным дыхание Гарри услышал спустя каких-то пять минут. А сам пролежал без сна куда дольше — планировал последующие действия.