Chimera

      Гарри пришёл заранее — решил морально подготовиться к тому, что предстоит. А Риддл был пунктуален как часы. Вошёл в дверь ровно, когда стрелки часов сместились и послышались пять ударов.        Прямой строгий силуэт мантии с подчеркнутой линией плеч; плотная, на вид тяжёлая ткань без всякой вычурности, насыщенный чёрный цвет — со временем в его буйстве Гарри начал различать тона; мантия, далёкая от всякого намёка на торжественность встречи. Как и манера поведения, впрочем, — всё в Томе кричало о сугубо деловом тоне встречи, но место…       Почему здесь?       — Добрый вечер, Поттер, — расположился тот напротив.       Гарри лишь слегка склонил голову в знаке приветствия.       Ладони вспотели. Флакон грел карман так, будто прожигал подкладку.       Заблаговременная решительность на деле откликалась неуверенностью в том, что Гарри сможет пойти до конца. Им двигало одновременно любопытство — как это будет? — и отчаяние — как бы это ни происходило, главное здесь, что это первостепенная нужда. Именно поэтому его волос сейчас мерно смешивался с прочими ингредиентами.       — О чём вы хотели поговорить? — спросил он и кашлянул.       — Ситуация непростая. Я бы хотел понять, насколько быстро вы сможете оправиться. Вы последовали моей рекомендации — обратились за помощью?       Ах вот оно что.       — Нет, — глухо отозвался Гарри. — Но решение проблемы у меня есть.       — Следовательно, нет необходимости в вашем увольнении, — прозвучало как утверждение, но вопросительные нотки также присутствовали.       — Вы даже не поинтересуетесь — какое решение я нашёл?       Риддл приподнял брови.       — Считаю, что вы бы не стали распыляться на недейственные способы.       Сколько прагматизма.       Его Том тоже был таким, но не с ним… С ним над Томом брали вверх инстинкты, которые никогда никоим образом не должны были им повелевать в отношении другого альфы — он сам так говорил. Не со злостью или раздражением, а даже с гордостью — будто подчёркивал уникальность происходящего… его, Гарри, уникальность. Только теперь он это понимал.       — Могу я вас угостить? — уточнил Гарри, поднимаясь.       Он ожидал, что Риддл откажется, но тот склонил голову в кивке, наблюдая за ним со вновь вспыхнувшим во взгляде любопытством.       Гарри мысленно выдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Он без спеха подошёл к стойке, прохрипев:       — Графин Драконьей бочки и…       Гарри задумался.       — Стакан огневиски, — а затем оглянулся.       Риддл смотрел на него. И ладонь, что сжимала небольшой флакон, чуть не разжалась, выронив тот. Гарри ощутил, как спина покрылась липким потом, рубашка прилипла, а в горле окончательно сформировался ком, затрудняющий сглатывание.       Он вернулся глазами к подносу.       — Я…       — Сам отнесу, — поспешил Гарри.       Как же это провернуть?       Он чертыхнулся.       Гарри попытался открыть графин, но вновь чуть не выронил зелье — о ловкости рук и речи идти не могло. Незаметно вылить у него не получится. Ничего не получится… Ничего.       Безнадёжно.       Гарри сглотнул, взяв поднос, и пошатнулся.       Может, оно и к лучшему?..       Сама судьба твердит ему, что из этого ничего хорошего не выйдет: не надо… не надо!       Но он будто сдавался на полпути, и это оставляло неприятное послевкусие: когда можешь, но не делаешь. Давление обстоятельств? Собственная оплошность? Нет, неуклюжесть, порождённая нервозностью, потому что, чёрт побери, дрожащими руками мало что можно удачно исполнить…       — Вы решили меня опоить? — насмешливо уточнили у него, стоило подносу приземлиться на столик.       Риддл указал взглядом на графин.       — Угощайтесь, — прошелестел Гарри.       — Вы чем-то расстроены, Поттер?       — Много чем, но какая разница? — раздражённо повёл он плечом, вцепившись в свой стакан.       — Что ж, я бы хотел приблизительно понимать, когда к вам вернётся бодрое расположение духа, чтобы восстановить вас, — заметил Риддл.       — Я сам не знаю. Недели, наверное, хватит… — и Гарри сделал глоток.       Алкоголь обжег горло.       — Не думаю, что в вашем состоянии употреблять — правильное решение.       — Употреблять и злоупотреблять — разные вещи. Вы позвали меня сюда, чтобы советы раздавать? — Гарри даже не старался скрыть грубость.       — Я позвал вас, чтобы понять, в какую сторону нам с вами двигаться. Стоит ли мне начать поиски кого-то более сговорчивого, нежели мадам Трюк. Безусловно, её бесценный опыт не только в сфере спорта, но и преподавания — преимущество, но именно он завысил её требования в отношении студентов, сделав нетерпимой, — повёл рукой по воздуху Риддл, а Гарри замер взглядом на его пальцах.       Озноб тут же превратился в жар.       Почему не в его силах сдаться? Почему не может больше не смотреть на него в таком ключе? Почему мысли не сгущаются, создавая антипатию?       — Найти подходящего кандидата, Поттер, не так просто: дело не столько в репутации, хороших отзывах, достойном образовании и большом опыте работы, сколько в методике и в том, как преподаватель взаимодействует со студентами и насколько вовлечён в их жизнь — академически, разумеется…       Гарри едва не хмыкнул.       Непонятно только, что тогда в школе до сих пор делает Северус Снейп, или же Гарри чего-то не понимал.       — …Должны волновать не только достижения студентов, но и их особенности, — продолжал Том. — Таким человеком были вы. И я бы хотел, чтобы вы им и остались.       — Сложно поверить, что я один такой на всю страну…       Если вспомнить, Гарри даже не мыслил, что его возьмут: без опыта работы и, можно сказать, игрока в конечном итоге ничем особенным не прославившегося.       — Само собой, они есть. Но я бы предпочёл подойти к этому вопросу летом, когда смена преподавателя не повлияет на студентов.       Резонно.       — Возможно, в этом не будет нужды, — туманно сообщил Гарри.       Зима, весна и лето.       Времена года пронеслись перед глазами.              Гарри смотрит в окно, затягиваясь. То ли моросит, то ли внезапно снег начал выпадать.       — Подойди, — слышит он за спиной.       Гарри не оборачивается, видя в отражении стекла, как Том поднимается с постели и приближается сам. Тихо-тихо. Так, что, не видь он его, прикосновение к затылку стало бы внезапным. А Том ведёт пальцами вдоль спины. Неторопливо. Словно изучая.       Гарри делает затяжку и тушит сигарету.              Сизая струя стала дымом от камина.              Гарри тушит огонь. Он не слышит, как распахивается дверь, но чувствует это по порыву ветра, принёсшего с собой запах липы и металла.       — Разве я не предупреждал, что буду занят две недели? — голос Тома звучит отрывисто, будто тот запыхался.       — А я предупреждал тебя, что иногда не могу ждать, — замечает Гарри.       Он оставляет кочергу в стороне — ему нравится тормошить угли — и выпрямляется, оборачиваясь.       Парадная мантия.       — Твой каприз… — Том обрывает себя на полуслове и делает шаг вперёд.       Ноздри дрожат, а зрачки расширяются. Гарри сам движется навстречу, впечатывается губами в губы, телом — в тело. Запахи феромонов сгущаются, смешиваются, забиваются…       За окном весна. Внутри Гарри глобальное потепление.              Ощущение стало каплями пота на лбу и запотевшими стёклами очков, которые он снимает.              Он видит Тома издалека.       Тот поднимает голову, словно почувствовав на себе взгляд. Гарри готов поспорить, что видит его улыбку. И она понятна только им двоим. Потому что то, что есть у них, нет ни у кого другого; потому что нет двух людей, связанных узами, подобными их: нерушимыми, отчаянными, страстными…       Который год внутри Гарри живёт это чувство, и каждое лето оно цветёт.              Гарри сжал стакан до побелевших костяшек.       — Дайте мне пять минут, — внезапно произнёс Риддл и поднялся.       Не сразу стало понятно, куда тот направляется. Гарри растерялся, пока не понял, что в той стороне находилась уборная. И столь же рассеянно уставился на полупустой стакан Тома. Смотрел он с минуту, пока не тряхнул головой, резко приходя в себя.       Если он ждал шанса — вот он.       Гарри снова едва не выронил флакон, когда попытался незаметно извлечь тот, делая вид, что поправляет мантию.       Руки продолжали дрожать, будто не он пару минут назад оставил идею, оказавшись не готовым. Но стоило ли ожидать, что Риддл решит отлучиться в туалет, как… все люди?       Это было удачей. Возможно, знаком провидения.       Он поднялся, делая вид, что хочет налить себе ещё, и радуясь, что не переодевался — рукава мантии закрыли обзор, — а затем опрокинул пузырёк в стакан Тома. Внутри всё аж гудело от перенапряжения. Сел Гарри ровно в тот момент, когда заметил, как Риддл появился из-за проёма.       — Прошу прощения, — приблизившись к столику, извинился он.       — Не… — Гарри прочистил горло, улыбнувшись, — не стоит… Я пока обдумывал всё то, что вы мне сказали.       — Что конкретно? — уточнил Том и взял стакан.       Гарри задержал дыхание.       — О моём возвращении к обязанностям, — пробубнил он.       Кулаки под столом сжимались и разжимались. Казалось, он готов в любой момент вскочить: внутри словно нить натягивалась.       — Это стало бы желательным исходом, — благосклонно склонил голову Риддл.       — А если всё изменится? — еле слышно спросил Гарри.       — Что «всё»?       Гарри напрягся.       — Между нами, — пояснил он.       Его некоторое время буравили взглядом.       — Всё же вы не сдаётесь, Поттер. И это даже похвально, — скупо улыбнулся Том. — Нет, скорее это занятно. И как-то необоснованно волнительно: с таким упорством меня ещё не добивался ни один омега.       — Я не омега.       — Именно, — качнул в его сторону стаканом Риддл. — Как и я. Так что же в вас требует моего внимания? — это было похоже на риторический вопрос. — Я назначил здесь встречу ещё и по этой причине: пытаюсь понять, что с вами произошло за столь короткий отрезок времени.       — Я прожил целую жизнь, — не стал скрывать Гарри, не отводя взгляда от стакана.       — И в этой жизни мы были вместе? — подсказал Том и будто бы даже не удивился.       — Да.       — И кто же стал инициатором отношений?       — Вы… Я… Нет, вы, — уверенно заявил Гарри.       В каком смысле он тоже был: потому что не нашёл в себе сил отказать.       — Какой же смысл был в нашей связи?       Том усмехнулся. На лице застыло непонимающее выражение.       — Неужели любовь? — его глаза широко раскрылись, но не в изумлении.       — Безумие… А что есть любовь, если не оно? — прошептал Гарри.       — Я вижу лишь то, что она вас сводит с ума именно сейчас.       — И тогда тоже. Но по-другому.       Риддл склонил голову, разглядывая его по-прежнему с недоумением.       — Подобного рода чувства опасны, — наконец изрёк он. — И мало кто предаётся фантазиям о них…       — Прекратите, — качнул Гарри головой, ощущая горечь на губах.       — Разве я не имею права рассуждать о том, что, пусть и не напрямую, но затронуло меня?       — Вы ведь мне не верите.       — Но это не мешает мне пытаться понять, какое горе сподвигло вас сотворить собственный мир.       — Не было никакого горя, сэр, — ощерился Гарри.       — Может, тогда одиночество? Но не могу понять, почему именно я, — в голосе послышались вопросительные нотки, и Том поднёс стакан к губам.       Всего секунда, и всё изменится.       Том поймёт… Всё поймёт. Ощутит это на собственной шкуре. Ощутит безумие, что пожирает Гарри изнутри. И это будет правильно. Так правильно, как никогда…       Гарри сам не заметил, как потянулся, чтобы выхватить стакан.       — Не надо! — выдохнул он.       Риддл нахмурился, смотря на его руку.       — Вы ведь сами вызвались угостить меня, а теперь жадничаете?       — Я плюнул в напиток, пока вас не было, — севшим голосом соврал Гарри и потянул стакан к себе, но тот был выхвачен.       — Какое ребячество, Поттер.       Гарри ожидал, что тот побрезгует, но Риддл добавил:       — Что ж, продегустируем, добавила ли ваша слюна изюминку коньяку, — и вновь прижался губами к краю.       — Это излишне! — резко потянул тот на себя Гарри, отчего часть содержимого выплеснулась и на руку, и на стол.       — Теперь вам жаль для меня слюны? — уточнил с прохладцей Риддл.       Он будто знал… Знал, что там — в этом стакане. Знал, что Гарри сделал.       — Сэр… я, — он нервно передёрнул плечами. — Не надо пить… Вылейте.       — Я могу считать это признанием вины? — медленно опустилась рука Тома.       — Не понимаю…       — Вы пытались отравить меня, — дёрнулись уголки рта в кривой усмешке.       Отравить?..       — Я бы никогда! — прошептал он задушенно.       — Любовь — это отрава, — протянул Риддл, постучав пальцем по столу около коньяка. — Тем более такая, как в этом стакане. Какое зелье вы выбрали, Поттер? Предполагаю, самое опасное и безотказное из всех?       Гарри сглотнул и притянул стакан к себе.       — Может, ваша реальность и была им создана? — раздался очередной вопрос.       Гарри поднял взгляд.       — На что вы намекаете?       — Ваша версия меня была опутана любовными чарами: это объясняет всё, и отношения в том числе, — прямо заявил Риддл.       Пальцы сжались. Ладони онемели. Кожу начало покалывать. Слегка. Сильнее.       …Столько лет — иллюзия? Столько лет — плод Амортенции? Это намёк? Если с иллюзией Гарри кое-как свыкся, то второй аргумент казался ему чудовищным. Кто по кому сходил с ума? Если и были замешаны любовные чары, то они распространялись на обоих? Если кто кому и подлил зелье, то Риддл ему!       — Поттер! — выдернул его из оцепенения ярости оклик.       Стакан лопнул, а жидкость растеклась по столу. В неё вмешивались алые разводы.       Разжав руки, Гарри увидел порезы. В основном на пальцах. Был один широкий на ладони, из которого торчал осколок. На него Гарри и смотрел, не совсем понимая, что…       — Ох, Поттер, — раздражённо выдохнул Риддл и поднялся.       — Что произошло? — подбежала к ним владелица. — Сейчас всё уберут, но… — её взгляд упал на руки Гарри.       — Ничего страшного, — опередил он последующее восклицание.       Ранение в плечо и то серьёзнее было. Он аккуратно стряхнул мелкие осколки с пальцев, но не успел взяться за большой — боли почему-то до сих пор не было, — как Том вмешался:       — Не трогайте, Поттер. Есть свободные комнаты?       Гарри с непониманием поднял на него взгляд.       Хозяйка кивнула.       — Третья справа.       Его запястье тут же сжали.       — Держите руку так, Поттер, — потребовал Риддл, — и идёмте за мной, — его буквально потянули.       — В этом нет нужды, — покачал головой Гарри.       — Можете сейчас не спорить со мной и делать то, о чём я вас пока что любезно прошу? — оглянулись на него.       На мгновение во взгляде промелькнуло нечто такое, отчего у Гарри мурашки пробежали по коже. Знакомое. Родное.       Безумие. Бешенство. Злоба… Желание.       Как вспыхнуло, так и исчезло.       — Не дёргайте рукой, — сухо потребовал Риддл и направился к выходу.       Лестница, ведущая в комнаты, находилась снаружи.       Гарри почти рефлекторно последовал за ним, чувствуя, как першит в горле и пересыхают губы. И тогда он начал ощущать боль. Сначала зудящую, потом ноющую — по нарастающей.       — Зачем всё это? — спросил он, поднимаясь следом.       — Удивительная беспечность, Поттер, для волшебника и для того, кто зарабатывает тем, насколько умело держит метлу.       Казалось, на него только что огрызнулись.       Пусть тон был нейтральным, но слова…       — Вы злитесь, сэр? — едва слышно спросил Гарри, а Риддл уже толкнул дверь, ведущую в коридор.       — Пытаюсь понять, в какой момент вы превратились в воплощение хаоса, Поттер. Сначала выходка с браконьерами, теперь в порыве эмоций вы заставляете стаканы лопаться.       — Это случайность!       — Божественная невезучесть, — согласно кивнул Том.       Гарри бы поспорил с этим утверждением.       — И что вы собрались делать? — ещё тише уточнил он, когда Том толкнул дверь комнаты, проходя внутрь.       — Убедиться, что вы не натворите глупостей и не явитесь домой, истекая кровью, — выдал тот.       И снова ощущение желчи заключалось в словах, а не в тоне: говорил Том почти буднично.       — Мне кажется, вы считаете меня не беспечным, а тупым, сэр, — заметил Гарри, криво усмехнувшись.       — Это всё ваше выражение лица, — парировал Риддл и прошёл к креслу, указав на него взглядом. — Садитесь.       — А что с моим лицом? — спросил Гарри и подчинился.       — Вы растерялись, Поттер, — вздохнул Том, но больше ничего не добавил.       В комнату постучались, и вошла хозяйка.       — Посчитала, что вам может понадобиться, — взгромоздила она на стол пару полотенец, из-под которых торчала чаша. — Ещё раз прошу простить…       — Это не ваша вина, — поспешил заверить её Гарри.       — Безусловно, — подтвердил Риддл.       Хозяйка неловко улыбнулась, глянула в сторону руки, что Гарри всё ещё держал горизонтально, и тут же поспешила ретироваться.       Дверь закрылась.       — Безусловно? — уточнил Гарри, глянув на Тома исподлобья.       — Вина не стакана и уж тем более не её — ваша, Поттер, — констатировал Том и подошёл, доставая чашу.       Та же мгновенно наполнилась водой.       — Сейчас я выну стекло, — предупредили его.       Гарри лишь кивнул — не маленький. Подумаешь — порез.       Мгновение, и осколок стукнул о стол, когда Риддл отбросил его. Кровь тут же начала выступать, и его ладонь погрузили в воду, мгновенно ставшую алой.       — Вы ведь понимаете, что это мелочи? — спросил Гарри, не понимая, чего тот так переполошился.       Когда они виделись в больнице, Гарри ощущал себя куда хуже и ранение было серьёзнее, но Риддл оставался хладнокровным. Или, может, Гарри застал его таким, потому что ничего не помнил: ни как тот его нашёл, ни как был доставлен в больницу.       — Помолчите, — напряжённо потребовал Том.       — Смотрите, как бы мадам Помфри не узнала, что вы лишаете её работы, — не сдержался Гарри.       И был награждён взглядом: всё таким же сосредоточенным. Риддл вытянул его руку из воды и прижал полотенце.       — Сэр, это всего лишь порез…       — Глубокий.       — И что?       Том выдохнул, словно ответ был очевиден.       — Руки для волшебника — это его жизнь, Поттер. Свои вы совсем не бережёте.       Вспомнилось, как хрустнуло его запястье… тогда.       — Можно научиться колдовать и без рук.       — Не в вашем случае.       — Это ещё почему?       — Вы неусидчивы.       — Браво, — дёрнул Гарри рукой.       Вода стала чистой, и Том засунул его вторую ладонь туда.       — Какая трепетная забота о сотрудниках, сэр, — не удержался он. — Не боитесь, что нас могут неправильно понять?       — С чего бы?       Гарри поджал губы.       И правда — с чего бы?       Напротив, Риддлу медаль на грудь повесят. Если существует рейтинг директоров магических школ, он точно претендует на первое место.       Гарри выдернул руку из воды, схватил полотенце и вытер пальцы, снова начавшие слегка кровоточить.       — Вот что вы творите?.. — поймали его за запястье.       — Это что вы творите, сэр? Я сам позабочусь о себе, — фыркнул Гарри. — Мы, кажется, обо всём поговорили; вы уберегли меня от ошибки, поэтому с чистой совестью можете вернуться, куда бы то ни было.       — Если ваша форма обиды на меня — ранить себя, то остановитесь.       — Обижаться на вас? — переспросил Гарри в неверии.       — Не все принимают отказ с честью, — сообщил Риддл, отнимая полотенце от руки, чтобы сменить его другим. — Многие не могут смириться с тем, что их чувства невзаимные, и ступают на путь саморазрушения…       — Чушь, — перебил его Гарри и буркнул: — Я на вас не дуюсь.       — На поляне вы говорили иное.       — Бывает, — и Гарри снова выдернул руку. — Вы тоже странно себя ведёте. Складывается впечатление, что дразните меня, а потом… потом отшиваете.       — Я вас не дразню, — взгляд Риддла поднялся и опустился.       Белая ткань снова пропиталась кровью.       — Вы можете посидеть спокойно? — повысил он голос.       — Не хочу, — и Гарри поднялся, ощущая какое-то мстительное удовлетворение.       Риддл остался на месте, проводя его взглядом, а Гарри отложил полотенце, сжимая руки в кулаки, ощущая, как кожу начало щипать. Он разжал ладонь, и кровь снова выступила, закапав на пол.       — Я так больше не могу, Поттер, — послышался вздох.       Гарри поднял взгляд, собираясь сказать, что его никто здесь и не держит. Он планировал по пути заглянуть в Мунго: пусть не хотелось, но и Джинни не нужно было видеть, что он снова пострадал. Всё это он планировал сказать и не смог: замер, глядя на Тома.       Тот смотрел на него так, как смотрел там… в фантазиях. Или что Гарри считал ими, постоянно трансгрессируя из одного состояния в другое.       Он медленно выдохнул.       И коснулся пальцем пореза; развёл в сторону края, заметив, как кровь вновь потекла, и ощутил, как боль ужалила. А ещё его ужалило прикосновение: Риддл семимильным шагом преодолел расстояние между ними, схватив руку и стиснув её. До боли.       — Решили сразу руку мне оторвать и избавить от проблемы? — сипло пробормотал Гарри, чувствуя, что тонет.       Он будто захлёбывался в том, что происходило, и боялся моргнуть; боялся, что всё это мираж, который тут же рассеется.       Том дёрнул его за руку рывком, заставив пошатнуться, и прижал ладонь к лицу. Ощущение языка, скользнувшего вдоль порезало, прошило насквозь смесью болезненного удовольствия. Гарри не сдержал стон.       И он же оглушил.       Мелкая дрожь, тяжесть в теле, теснота в груди… Гарри казалось, что он не может вдохнуть полной грудью, смотря, как Риддл накрывает губами его запястье. Он не мог выдохнуть и по другой причине: из-за забившегося в ноздри аромата. Терпкого, резкого и тяжелого — такого, что он пошатнулся в сторону Тома, воспользовавшись им как опорой.       — Том, — Гарри не узнал собственный голос, до чего жалко тот звучал. — Том… — он неловко прильнул к плечу через ткань. — Том…       Губы прижались к шее, чуть выше ворота, а затем к горлу, к линии челюсти, к уху — Гарри целовал его хаотично, бегло прикасаясь губами, чтобы тут же ткнуться ими в другое место. Он боялся, что сейчас проснётся и всё исчезнет; что проснётся, и в объятьях будет Джинни; что проснётся, и…       Крепкая ладонь легла ему на поясницу и прижала. Риддл отстранился, и Гарри протестующе замычал, цепляясь за мантию.       Ещё немного… Немножко бы продлить этот сон. Минуту. Пять…       — Прошу, не надо… Не исчезай, — выдохнул он, сбиваясь с мысли.        Однако Том всё же отклонился, поймал его голову, стискивая затылок так, что Гарри было не сдвинуться, и вжался губами в губы, раскрывая его рот языком, забиваясь в лёгкие ароматом, от которого перед глазами всё поплыло.       Гарри замычал, прижавшись бёдрами к бёдрам.       Если бы не боль… Если бы не ощущение влаги, пропитывающей ткань… Нет, нет, нет — даже это может быть обманчивым. Ведь его сны столь правдоподобны, его видения… фантазии — они будто реальность. И это тоже фантазия.       Гарри вздрогнул и зажмурился, попытавшись сам отстраниться.       Возможно, он сейчас зовёт Риддла во сне. И это может плохо кончиться.       Куда уж хуже?       Веки приподнялись. Взгляд встретился со взглядом. Растерянность и голод — Гарри видел в его глазах своё отражение: мутное и вполне реальное. А ещё он видел жажду. Жажду обладания.       — Ты реален? — тихо стиснул он ткань и облизал губы.       — Разве это столь важно?       Гарри провёл руками вдоль тела и посмотрел на свои ладони. Порезы… сны не бывают стабильными. Во снах всё меняется; всё постоянно подвержено переменам.       Но порезы были там. Снова кровоточили — уже меньше — и болели. Разве боль не реальна?       Не успел он об этом подумать, как увидел палочку Тома, направленную на дверь. Та блеснула, щелкнув.       Он запер их.       Как делал всегда, будь то хижина или номер… Он всё равно превращал комнату в клетку.       — Ты реален? — повторил Гарри свой вопрос.       — Возможно, а возможно — нет, — улыбнулся тот.       Гарри тряхнул головой, чувствуя, как клубок из чувств растёт внутри, становясь всё больше, отчего дыхание сбивается.       — Это какой-то кошмар, — пробормотал он и не смог противиться тому, как Риддл толкнул его к столу.       Край упёрся в поясницу, а затем он сел: его посадили, сметая остатки полотенец.       — Ты сам пожелал жить в нём, — выдохнули ему в губы.       — Я не хотел… — притянул Гарри Тома ногами, обхватывая бёдра. — Не этого я хотел.       Ладони провели вдоль ног, стискивая их. Волна жара прокатилась по телу, заставляя Гарри заёрзать.       Господи…       — Стоило мыслить осторожно, Гарри, — обжигал его шёпот шею. — Чтобы владеть своей жизнью, нужно владеть своими мыслями.       — Верни всё… — коснулся Гарри застёжек на мантии. — Верни… Я даже не уверен, что это ты. Это сводит меня с ума, — потёрся он щекой о чужую. — Это реально? Прошу… Пожалуйста, умоляю тебя, скажи, что это реально. Скажи, что ты здесь; что ты со мной…       — Временами бывает слишком поздно.       — Нет, — Гарри дотронулся до рубашки, видя, как на ней остаются алые разводы. — Я… ты ведь знал, что мои желания — они не были всерьёз. Я бы не смог, я бы оттягивал… я бы никогда не ушёл. Я не желал уходить от тебя. Не хотел этого… Мне просто нужно было, чтобы ты… — терялся он в потоке мыслей и захлёбывался словами.       — Поэтому ты загадал желание, Гарри, — будто эхо разнеслось по комнате. — И оно исполнилось, — отклонился Том, широко улыбаясь.       Эта улыбка начала размываться. Как и сама комната.       — Твоя проблема разрешилась сама.       — Нет, — схватился Гарри за рубашку, стиснув её ворот, но тот, будто Гарри и не сжимал вовсе, выскользнул из руки. — Я не загадывал никаких желаний!       Улыбка стала шире.       Гарри потянулся к Тому, но никак не мог дотронуться до него.       — Никаких… — отрицал он. — Ничего не загадывал. Совсем… Я не хотел! Правда! Не хотел так… Именно так не хотел, — соскользнул Гарри со стола, попытавшись взять Тома за руку.       Ноги ощущались ватными; в мыслях был сумбур.       — Разве? — шелест разнёсся по комнате.       — Я не хотел тебя покидать…       — Но ты пожелал кое-что, — шёпот стал тише.       Гарри зажмурился, не в силах сфокусироваться на одной точке.       — Если бы только… Если бы только он никогда не обратил на меня внимания, — совсем отдалился голос Тома.       — Нет!       — …то моя жизнь стала бы совсем другой… совсем другой, — прозвучало эхом.       «Совсем другой», — будто бы резонировала одна и та же мысль.       Прервавшаяся оглушительным хлопком двери.       Гарри вздрогнул и распахнул глаза.        — Поттер… Вас что, уже на пять минут нельзя одного оставить? — хмурясь, Риддл собственной персоной направился к нему.       В руках виднелись бинты и зелье.       Всё это время в комнате Гарри был один.