Chimera

             — Что ты наденешь? — застала его врасплох Джинни.       Вопрос показался странным: та прекрасно знала, в чём Гарри ходил на работу.       — Может, лиловую? — уточнила она, когда пауза затянулась.       — Зачем?..       — Планируешь идти вот так? — её палец ткнул в повседневную мантию.       — Как и всегда.       Джинни замерла. Гарри приподнял бровь, ожидая, когда мыльный пузырь напряжения лопнет, но он не лопнул. Вместо этого она заливисто рассмеялась: так же беззаботно, как в школьные годы. Смех, которому он когда-то вторил.       — Ты ведь забыл, да? — спросила она.       — Забыл о чём?..       — Сегодня день открытых дверей в Хогвартсе, — хмыкнула она и вздохнула.       Гарри машинально обернулся к стене: на календаре, где неизвестный колдун без устали летел к лесу, была выделена дата.       Чёрт…       — Гарри, — она уже стояла вплотную. В руках держала мантию, которую приложила к его плечам. — Этот оттенок подчёркивает цвет твоих глаз и… — её взгляд скользнул к зеркалу, — моих волос. Наденешь?       — Хорошо, — покорно согласился он.       Плевать было на мантию. Его куда больше занимало другое: разгадка, почему Риддл всю неделю не показывался. Всё это время он настраивал школу, как музыкальный инструмент, чтобы сегодня та звучала безупречно — чарующе для всех, кто переступит порог.       Гарри занимали совсем другие хлопоты: бесконечные явки в Визенгамот.       Он уже сбился со счёта, сколько раз повторил одно и то же. Всё из-за того, что Риддл решил преподать кому-то урок. Было бы полбеды, если бы сам директор являлся и разбирался, но по какой-то причине тормошили только их троих: его, Рубеуса и Квиррелла. Последний теперь заикался вдвое больше — Визенгамот действовал на него разрушительнее любого проклятия. А вот самого Риддла Гарри так и не увидел.       И это… раздражало.       Том будто снова играл в любимую игру: «между нами ничего не было». Редкие встречи в Большом зале ограничивались кивком и парой дежурных фраз. Всю неделю он куда-то спешил, и Гарри уже почти уверился: его попросту избегают.       Правда оказалась куда прозаичнее.       Безусловно, помешался сам Гарри. Он слишком зациклился, чтобы замечать перемены вокруг, а перемен было немало: дорожку вымостили новым камнем, витражи засверкали свежими красками, скамьи блестели лакированными боками, кусты обрели форму фантастических зверей. Деревянный мост словно установили вчера: не скрипел под шагами. И даже дубовые двери в вестибюль закрывались бесшумно. Всё это делалось у него на глазах, но он упрямо не видел.       Потому что в тот вечер многое изменилось.       И именно поэтому Гарри чувствовал себя неуютно, осознавая, какой сегодня был день: день, когда в этой новой реальности Джинни впервые появится рядом с ним; там же, где появится и Риддл, отношения с которыми крутились, как компас в бурю. То юг, то запад… То внезапно восток.       Риддл сказал, что ранее Гарри был предсказуемым до жути, а теперь сорвался с цепи; для него всё было наоборот: когда-то он прекрасно знал, на какие рычаги нажимать, чтобы вызвать нужную реакцию — если не считать рокового просчёта с женитьбой. А вот нового Риддла Гарри не понимал. И не знал, чего ждать: очередной вспышки «любопытства» или ледяного безразличия.       Вечером провокация сработала — на что Гарри, честно говоря, и не рассчитывал. Любопытство Риддла всё же казалось той чертой, которая могла обернуться его слабостью. Если дать человеку конфету, позволить начать разворачивать обёртку, а потом вырвать из рук — чего ждать: злости? ответных мер? или попытки во что бы то ни стало вернуть её, чтобы узнать, какова она на вкус?       Забавно, что такой по-детски наивный трюк сработал на ком-то вроде Тома. Опасно, но забавно. И этим следовало пользоваться осторожно: чтобы он не заметил, что Гарри пробует манипулировать им так же, как сам Том манипулировал им своими обещаниями — и даже не считал нужным это скрывать.       Торжество выглядело как шанс.       В Большом зале толпилось множество волшебников и ведьм: родители нынешних студентов, а также тех, кто только собирался поступать. Тур по школе завершился, и теперь зал наполнился разговорами и блеском бокалов с пуншем, зажатых в каждой второй руке. Джинни стояла рядом с Помоной и ещё парой колдуний, оживлённо что-то рассказывая. Гарри же, отделавшись от благодарных родителей Орлы Свирк, скользил взглядом по толпе, выискивая… пропажу.       После пламенной речи Риддл будто растворился. Сначала мелькал то тут, то там — казалось, он успевал обменяться словами с каждым гостем, — но вскоре Гарри потерял его из виду. Если быть до конца откровенным, в какой-то момент он пытался и вовсе не смотреть.       Джинни заметила.       — Ты кого-то ищешь? — спросила она.       — Просто поражаюсь, сколько людей собралось, — отозвался Гарри рефлекторно.       — Лет через десять и мы будем такими же, — улыбнулась она и положила ладонь на ещё плоский живот.       Гарри едва удержался, чтобы не скривиться.        — Да, — выдохнул он.       К счастью, именно в этот момент снова подошли родители Орлы.       — Вам повезло, Поттер, — раздался рядом голос.       Гарри оглянулся на Снейпа.       Вот кто неизменен: всё та же чёрная мантия и мрачная аура.       — С чём?       Если его вопрос удивил Северуса, тот не подал виду и спокойно пояснил:       — Что сумели уговорить директора.       Уговорить?..       — Навоз лунных тельцов, Поттер.       Казалось, ещё секунда — и Снейп закатит глаза.       — Школа выделила средства, я успел закупить всё необходимое. Поэтому, — он обвёл взглядом зал, — родители имели честь лицезреть Дремоносное растение, Руту и, разумеется, Мимбулус Мимблетонию.       — Поздравляю, — не удержался Гарри.       Снейп метнул в него строгий взгляд и чуть вздёрнул подбородок.       — Напрасно смеётесь, Поттер. Для родителей важно знать, что у их чад не только лучший профессор по зельям, но и лучшие ингредиенты для этого искусства, — отрезал он.       — Тогда это моя заслуга, — заметил Гарри, скользнув глазами по залу в поисках Риддла. — Раз я уговорил директора.       — Не забывайте, что сначала вы всё испортили. Логично, что исправлять — тоже вам.       Гарри бы поспорил, не будь ему так любопытно, как именно он «уговорил» Риддла.       — Директор сказал вам, что это я похлопотал?       Снейп скупо кивнул.       — А разве не вы?       — Я, — солгал Гарри.       И то не совсем.       Скорее всего, деньги взялись с продажи тех самых находок Риддла — а ведь часть из них отыскал Гарри. Так что формально и он приложил руку.       — Не хотите поблагодарить меня? — усмехнулся он, глянув на Снейпа.       Выражение лица того красноречиво отвечало: «Ещё чего». Но Гарри было всё равно: он наконец заметил Тома. Тот смотрел прямо на него — и, что удивительно, не отвёл глаз. А потом сделал шаг к дверям, будто собирался уйти.       — Можете снова показать свои цветочки родителям, — бросил Гарри рассеяно и двинулся следом за Томом.       Снейп что-то ответил, но Гарри уже не расслышал, пробираясь сквозь толпу и улавливая обрывки чужих разговоров:       — Моя Шарлотта уже начала летать.       — Сколько ей? — голос принадлежал МакГонагалл.       — Всего пять, — с гордостью отозвался кто-то.       — Какая умничка! Я уверена, она попадёт в Хаффлпафф, — улыбалась Помона.       — Позвольте не согласиться. Ей место в Рейвенкло, — вмешался Флитвик.       — Что вы, у Шарлотты сердце настоящей львицы, — гордо парировала родительница.       Гарри тем временем протискивался и петлял, извиняясь на ходу. Когда он добрался до дверей, то Риддла уже нигде не было. Мотать головой, разумеется, было опрометчиво, поэтому Гарри зацепился парой фразой с одним родителем, потом — с другим, и так краем глаза продолжил оглядывать зал.       Куда он делся, чёрт бы его побрал?       Словно дразнит.       Подняв взгляд, Гарри заметил Джинни: она примкнула к компании, чью болтовню он слышал урывками.       Он глубоко втянул воздух — и тут же поймал аромат, заглушивший все остальные: кумин, ладан, смола… но чем глубже вдох, тем явственнее проступали металл и соль. И наконец — заметил подол мантии, мелькнувший за поворотом, будто хвост.       Гарри ускорился. Повернул за угол и снова увидел конец треклятой мантии, вильнувший за следующий поворот. Он гнался, словно за призраком. Но не кричать же в коридоре: «Стойте, сэр»?       Он просто рванул дальше, оглянувшись в последний момент — пусто. Никто за ним не шёл.       Прекрасно.       И сердце пропустило удар, когда ладонь внезапно легла ему на живот и дёрнула назад, втащив в приёмную. Дверь с глухим стуком захлопнулась, и лёгкие заполнил знакомый запах — густой феромон Риддла.       — Знаете, Поттер, — раздался его голос у самого уха, — хищник, преследующий добычу, рискует сам ею оказаться.       — Я вас не преследовал, — тихо, почти не дыша, ответил Гарри.       — Вы весь вечер не сводили с меня глаз и даже не пытались скрыть…       — На вас все смотрели. Потому что вы директор, — перебил Гарри.       — Сомневаюсь, что вы смотрели на меня по той же причине, Поттер.       Ладонь, что давила на его живот, скользнула выше — к солнечному сплетению. Тепло и вес чужой руки жгли сильнее любого заклинания.       — Мне было любопытно, сдержитесь ли вы в присутствии супруги или последуете за мной.       Гарри прикусил щёку изнутри в попытке побороть предательскую дрожь, от которой вот-вот должны начать подкашиваться ноги.       — Что ж, выходит, я утолил ваше любопытство, — хмуро бросил он. — Но пошёл следом совсем по другой причине.       Он резко развернулся — и нос к носу столкнулся с Риддлом. Тот вдохнул его запах, и зрачки тут же сузились.       — Полагаю, причина веская?       — Именно, — тихо ответил Гарри, цепляясь за остатки самообладания. — Профессор Снейп… поблагодарил меня — в своей манере, разумеется — за навоз. Вы сказали ему, что это благодаря мне.       — И?       — Все те предметы из Выручай-комнаты… вы их продали, чтобы профинансировать его запросы?       — Что вы, Поттер. Навоз не стоит таких денег. — Риддл явно сдержал усмешку, сделал паузу и тут же спросил: — Ради этого вы бросили супругу одну?       — Я не бросал её, — нахмурился Гарри. — Она прекрасно проводит время с другими родителями.       — Но вы ведь тоже будущий родитель.       — Будущий, — выделил Гарри.       — О, уверен, вы повторяете это про себя бесконечно.       — Это сейчас вы говорите… или ваша совесть?       — Раз ваша молчит, Поттер, то, может, стоит понадеяться хотя бы на мою.       Гарри отступил, спиной упершись в дверь. Опустил взгляд, потом снова поднял и тихо заметил:        — Ваша совесть слишком непостоянна. То появляется, то исчезает.       — Виноват, — не стал отрицать Риддл.       — Или это всё ваше любопытство?       — И оно тоже.       — Вы могли бы подойти и спросить: пойду ли я за вами. Но вы вынудили меня преследовать, — пальцы Гарри скользнули по гладкой поверхности двери. — Вы ведь нарочно оставили след.       — Тогда зачем пошли, если догадались?       — Тоже захотел понять, зачем вы это сделали.       — Вот и тупик, Поттер. Мне любопытно, и вам — тоже. Что же теперь?       — Можете снова укусить меня… и снова сбежать, — просипел Гарри и усмехнулся.       Это был вызов; почти обвинение в трусости.       — Разве это похоже на бегство? — улыбка Тома стала напряжённой. — Я всего лишь сделал то, что хотел, и позволил себе роскошь уйти вовремя.       — Уверен, что вы это повторяете про себя постоянно, — ответил его же словами Гарри и позволил запаху уплотниться вокруг.       — Не стоит… так. Делать. Поттер, — выговорил Риддл.       Зрачки его расширились, ноздри дрогнули.       — Так как понятия не имею, когда ваше любопытство вспыхнет снова, я решил, что стоит носить с собой парочку зелий, — сообщил Гарри, продолжая улыбаться.       Риддл шагнул к нему и в одно мгновение снял с Гарри очки, озадачив тем самым.       — Что вы…       — Почему-то думал, что вы их носите, чтобы выглядеть более… гм, солидно, — спокойно произнёс Том.       Гарри моргнул и прищурился, наблюдая, как Риддл поднял взгляд.       — Ошибся, — тихо добавил он, — без них вы и правда совсем ещё мальчишка.       Не дожидаясь ответа, Том осторожно нацепил очки Гарри себе на нос и глянул поверх стекол.       — Почему-то из ваших уст это звучит как оскорбление, — поморщился Гарри.       И вовсе он не мальчишка.       — Именно так. Вы пускаете всё на самотёк, Поттер, — Риддл склонил голову набок. — Одной секунды хватило, чтобы вы пошли следом, забыв обо всём на свете. Вас не волнует ни ваше окружение, ни жена, ни ребёнок, лишь…       — Вы, — спокойно заключил Гарри. — Меня волнуете лишь вы.       Риддл молчал, глядя на него всё тем же немигающим взглядом поверх очков; взглядом, от которого у Гарри мурашки собирались и рассыпались ознобом.       — И как же так получилось, — наконец произнёс он.       Но это было не столько вопросом, сколько сожалением.       — Вы обратили на меня внимание, — сказал Гарри. — И сумели убедить меня ответить тем же.       — Тот я…       — Постойте, — перебил он. — Когда всё это началось, я был таким же растерянным, как и вы сейчас. Почему я? Почему вы? Как вообще это могло случиться? Ведь мы оба — альфы. И не только это: вы меня раздражали. Мне казалось, что вы весьма надменны, а ваши порядки — деспотичны. Пришли в школу и перевернули всё вверх дном, будто раньше здесь царил хаос. — Гарри усмехнулся, опустив взгляд. — А потом перевернули и мою жизнь. Я стал ещё одной вещью в вашем мире, что подчиняется царствующему вокруг порядку. Вашему порядку. Но я не мог позволить себе просто подчиняться: мне нужны были равные отношения… Вы и я — на равных. Думал, что хотел этого, а вы не могли мне этого дать, продолжая держать на расстоянии вытянутой руки. Мне безумно хотелось заявить на вас права, а вы так просто обрывали мои попытки, что мысль прекратить это не оставляла меня. Я делал глупости, и женитьба — одна из них. Уходил и возвращался… И каждый раз вы меня возвращали: чем яростнее я сопротивлялся, тем безумнее становились вы. И, как ни странно, мне это нравилось.       Гарри опустил взгляд, качнув головой:       — А теперь я смотрю на вас и думаю: может, это я сделал вас таким.       — Каким «таким»? — тихо спросил Риддл.       По голосу не скажешь, что он и правда размышлял над этим. Но во взгляде что-то тлело. Любопытство снова?       — Одержимым мной. Как и я — вами.       — Прелюбопытная теория, Поттер.       — Это не теория.       — Пока не проверено на практике, это всего лишь теория.       Гарри усмехнулся.       Верно. Ведь он по-прежнему не верил, что всё это было на самом деле.       — Предположительно, — продолжил Риддл, и очки скользнули на кончик носа, но он тут же их поправил, — постоянное влияние феромонов двух альф друг на друга может приводить к примитивным реакциям: агрессии, собственничеству… гм. — Он будто задумался, а Гарри смотрел на него, не зная, как истолковать слова. — Если воздействие длится слишком долго, оба альфы рискуют впасть в созависимость. Один рано или поздно станет дельтой. — Том по-совиному склонил голову. — Знаете, кто такие дельты, Поттер?       Разумеется, Гарри знал.       — Так вы поэтому кусали меня? Проверяли, останется ли метка?       — Вовсе нет.       — Я не дельта.       — Это ещё как посмотреть. Когда вы встали на колени и поползли ко мне — впечатление сложилось вполне определённое. Тем более вы, — он шагнул ближе и втянул воздух носом, — пахнете мёдом. Слабо, но пахнете.       Гарри задержал дыхание, сглотнув.       — Это ничего не доказывает…       — Мёдом пахнут только омеги.       — Возможно, вам только кажется, что я пахну мёдом.       — У меня идеальный нюх, Поттер, — Риддл почти уткнулся лицом ему в шею.       Гарри вздрогнул.       — О да… — голос зазвучал зло и хрипло. — Свежо и терпко. Бергамот…       Ладонь легла на бок, и Гарри вжался спиной в дверь, в которую упёрлась вторая рука Риддла. Тот словно не давал ускользнуть ему или же запаху, который анализировал.       — Горько-приторно, гм. Может, бессмертник? Он пахнет мёдом, — дыхание щекотало шею. — Нет… это запах луговых трав — бессмертник. Табак… — Ладонь сжалась на ткани. — Я думал, что этот запах искусственный, но он ваш. И из-под него несёт мёдом. Сладко и… липко. Определённо.       Ощущение губ на шее пронзило тело истомой; Гарри едва не застонал, вцепившись в Риддла, как утопающий в плот. Широкий мазок языка — от ключицы к линии челюсти — застал врасплох. Гарри замычал, сипло выдохнув.       — И на вкус… тоже, — процедил Риддл.       — Это ничего не доказывает, — едва слышно выдавил Гарри.       Риддл наконец поднял голову, и их взгляды встретились.       — Примесь омежьих ноток в вашем феромоне тоже «ничего не доказывает»? — уточнил он сипло.       Гарри медленно растянул губы в улыбке:       — Тогда пометьте меня. Я не стану пить укрепляющий раствор, и…       — Хорошая попытка. Но я не позволю вам оставить на мне метку, Поттер.       — В таком случае теория остаётся теорией.       — О чём и речь. — Риддл снял очки, скатившиеся на кончик носа, и покрутил их между пальцами. — Безрассудство, достойное молодости. Альфа, у которого скоро родится ребёнок, предлагает откровенное безумие: окончательно смешать наши запахи.       Он отступил так резко, что Гарри едва не соскользнул вниз по двери. Ноги стали ватными.       — И что же вы предлагаете мне? — выдохнул он.       Риддл протянул руку. Гарри замер, пока тот цеплял очки обратно. Мир вновь обрёл резкость, как и взгляд Тома. Он будто был зол, но в воздухе не чувствовалось ни капли ярости.       — Предлагаю вам взять ответственность, Поттер. Вы ведь уже не ребёнок.       Как это понимать?       — Хотите, чтобы я забыл о вас? — предложил он тихо.       — Или хотя бы будьте откровенны со своей супругой…       — А тогда вы будете со мной? — перебил Гарри.       Риддл усмехнулся.       — Вам так не понравилось сравнение, но вы ориентируетесь на меня, чтобы принимать какие-то решения, которые касаются исключительно вас. Единственное, что я понимаю, — вам совершенно плевать на Джиневру Уизли и вашего будущего ребёнка. Но я не понимаю, зачем вы продолжаете толкать тележку дальше, если её содержимое для вас ничего не значит… — Том чуть склонил голову. — Это упрямство? Или страх?       — Страх, — не стал юлить Гарри.       — И чего же вы боитесь? Что она вас проклянёт? Что разобьёте ей сердце признанием, что омеги вас не интересуют? Или, может, того, что ваша жизнь изменится?       — Я взял ответственность за свой поступок, — резко возразил Гарри.       — За женитьбу, вы имеете в виду?       — Да.       Риддл опустил голову, и Гарри заметил на его губах усмешку.       — По-вашему, «ответственность» — это изображать в семье мир да любовь, играть роль примерного мужа, а потом бегать за мной по коридорам и подбирать каждую крошку внимания?       — Вот как это выглядит для вас…       Гарри поджал губы.       — А для вас это выглядит как-то иначе? — брови Риддла сошлись на переносице; выражение лица стало скорее скучающим, нежели раздражённым.       — Раз я оступился, то… следует, — Гарри запнулся, подбирая слова, — скрыть, что я оступился.       — Если вы оступились, Поттер, это нужно признать. Признай вы это раньше — возможно, сейчас ваша жена была бы женой кого-то другого.       — Я стараюсь сделать её счастливой, — процедил Гарри.       — Тогда возвращайтесь и продолжайте играть роль, — усмехнулся Том, едва заметно кивнув. — Я вам мешать не собираюсь.       — И всё?       — А что ещё? Любопытство исчерпало себя — считайте так.       — Я не верю…       — Ваше право.       Повисла тишина.       — Не верю, — упрямо повторил Гарри.       Он никак не мог понять, что происходит.       — Вы снова стали для меня понятны, Поттер. А значит — скучны, — отрезал Риддл и потянулся к ручке двери. — Отойдите.       Гарри сцепил зубы; внутри заклокотала ярость.       — Я вам наскучил? — попытался он сохранить спокойствие.       — Считайте так.       — Потому что я не бросаю Джинни?       Риддл усмехнулся:       — У вас будет над чем поразмышлять в свободное время.       — Я вас не понимаю! — на последнем слове голос дрогнул.       — В ваших фантазиях всё, должно быть, выглядело проще.       Гарри вдохнул и выдохнул, не двигаясь с места.       — Уже не боитесь, что пойду загадывать желание?       — Можете попробовать, — кивнул Риддл.       В следующее мгновение он резко дёрнул Гарри на себя; шаг, будто в танце — и уже сам прижался спиной к двери, удерживая его внимание взглядом.       — А можете перестать убегать от своих ошибок…       — И бросить ребёнка?       — Что ж, — Том медленно покачал головой, — бегите тогда, Поттер. Пока хватит сил. А я предпочту воздержаться от столь утомительных занятий.       Он убрал руки с его плеч и отстранился, явно собираясь уйти.       — Тогда зачем всё это? Поцелуи, укусы… снова заговорите про любопытство?       Риддл лишь пожал плечами.       — Захотелось, — бросил он и распахнул дверь.       Захотелось?..       Захотелось?!       Гарри рванул следом в коридор — но Тома и след простыл. Он будто растворился в воздухе. Рука сама потянулась ощупать стены в поисках тайного прохода, но он не успел: в конце коридора появилась Джинни. Очень недовольная Джинни.       И шаг её не предвещал ничего хорошего.