Chimera

             — …Не люблю, — выдохнул Гарри и резко обернулся.       — Что ты такое говоришь?.. — Джинни остановилась, побледнев.       Надо было найти Тома. Срочно. Он вернулся в Большой зал или ушёл дальше?       — Гарри! — Джинни вцепилась в рукав.       — Отстань, — дёрнул он руку и пошёл дальше.       — Ты что, пьян? — снова перегородила ему путь.       Гарри хохотнул.       — Сказал ведь: я тебя не люблю. Всё… Не мешай мне.       — Не любишь?.. Не мешать тебе?! — переспросила она, повышая голос с каждым словом; в глазах смешались обида и ярость.       — Вот именно, — он махнул рукой, уже отворачиваясь. — Ты всё правильно услышала.       — Гарри Джеймс Поттер! — Джинни прошипела так, что портреты обернулись. — Ты хоть понимаешь, что несёшь?!       — Абсолютно, — отрезал он.       Он обогнул её и потянул носом воздух, улавливая след, будто зверь на охоте, но он никуда не вёл. Риддл аппарировал?       Куда?.. И как?       — Прошу, остановись. Давай поговорим, Гарри, — Джинни снова повисла у него на локте.       — Ты что, глухая? — он раздражённо передёрнул плечами и обернулся.       — Ты сам не понимаешь, что делаешь, — её голос дрогнул, стал мягче, почти умоляющим и оттого более занудным.       — Быть ещё откровеннее? — усмехнулся Гарри. — Я тебя никогда и не любил. Женился, только чтобы насолить ему…       — Что?..       — Что слышала, — фыркнул он.       Очевидно.       — Что за бред ты несёшь? — брови Джинни сошлись на переносице.       — Бред, говоришь? — Гарри оскалился. — Ты так хотела правду? Получай. Наш брак — ошибка. Ты — ошибка. Я врал тебе… О-о-о, сколько раз я тебе врал, а ты только хлопала глазами. Наивная дурочка. Ничего не понимала тогда и сейчас тоже не понимаешь…       — Замолчи! — Джинни резко повысила голос, сорвавшись почти на крик. — Замолчи, пока не наговорил ещё больше глупостей! Что с тобой, Гарри? Господи… что опять?! — она вдруг принюхалась и нахмурилась. — Ты ведь не пил… но… Что это? — ещё раз втянула воздух. — Ничего не понимаю.       Гарри скривился.       Как бы от неё отвязаться?       — Ты никогда меня не слушала, — процедил он. — Сколько раз повторять одно и то же? Ты. Мне. Совершенно. Безразлична.       Её губы дрогнули.       — Я не верю тебе…       — Так поверь. Потому что это правда.       Джинни смахнула с лица прядь, прижала ладони к щекам и уставилась на него в упор.       — Ты сказал «ему»… Кому «ему»? — будто бы дрожа спросила она. — Ты влюбился в какого-то омегу?..       Гарри хотелось рассмеяться.       — Я не обязан перед тобой отчитываться. Хватит цепляться, — он выдернул локоть из чужой хватки.       Том.       Только Том.       Гарри глубоко вдохнул — запах мог подсказать дорогу.       …Где же ты?       И пошёл дальше, уже не оборачиваясь.       Джинни что-то кричала ему вслед — слова тонули в гуле зала, да и он не слушал. Неважно. Она — неважна.       Важно было одно: Том вернётся в Большой зал. Гарри знал это наверняка. Надо только найти его. Сказать ему. Всё сказать.       Улыбка сама растянулась на губах.       Сердце колотилось так, что отдавало в висках. Впервые за долгое время на душе было легко — будто всё стало кристально ясным. Душа тянулась к Риддлу, преград больше не существовало, а все проблемы — жалкие, крошечные, ничтожные — рассыпались в пыль, если сравнить с тем, что он получит, стоит только протянуть руку… только сказать.       Не заметил, как снова оказался в зале. Люди сменяли друг друга в беседах, бокалы пунша редели, а блюда на столах всё прибывали. Гарри нашёл его сразу — Том стоял на ступенях, окружённый родителями, и сдержанно улыбался, слушая кого-то.       Дыхание спёрло.       Гарри нервно провёл языком по губам.       Боже, какой же он всё-таки красивый…       Гарри двинулся сквозь толпу, не отводя взгляда. Мимо снова пронеслось имя Шарлотты: теперь её мать тараторила что-то Квирреллу, и тот кивал с видом мудреца. Гарри шёл медленнее, чем хотелось, но глаза не отступали от Тома.       Тот что-то сказал, и родители расцвели. Один мужчина даже развёл руками — сдался, лишившись аргументов? Том отвечал легко и уверенно — как всегда.       Гарри сглотнул, ускоряя шаг.       — Гарри, вас искала ваша супруга, — преградила путь МакГонагалл.       — И нашла, — машинально бросил он, глядя поверх её плеча.       — Ох, я рада, — облегчённо выдохнула Минерва. — Она была обеспокоена вашим исчезновением.       — Ей больше не о чем беспокоиться. И она мне больше не супруга.       — Как?..       Гарри обошёл изумлённую Минерву и, как назло, наткнулся на Помону.       — Гарри, куда же вы пропали? — всплеснула та руками. — Хотелось бы услышать, что вы думаете о будущем наших бравых спортсменов…       — Ничего я не думаю, — резко бросил он. — Меня же отстранили.       И, не слушая дальше, обошёл хлопающую глазами Стебль.       Что им всем от него нужно? Разговоры разговаривать? Некогда ему сейчас — неужели не видно?       Вернувшись глазами к цели, Гарри замешкался: Риддл смотрел прямо на него.       Всё внутри перевернулось; пот проступил на коже. Он резко мотнул головой, будто мог стряхнуть это наваждение.       Здесь нельзя… Нельзя…       Гарри вновь сфокусировал взгляд и увидел, что Том сам двинулся в его сторону. Сердце ушло в пятки, и Гарри шагнул навстречу, пока не услышал вкрадчивое:       — На выход, Поттер. Живо.       — Всё что угодно, — согласился Гарри.        Глупая улыбка сама расползлась на лице.       — Идите, — Том едва заметно кивнул в сторону боковой двери.       — Вы же пойдёте со мной? — обернулся Гарри, почти умоляя.       — Разумеется, Поттер. Вперёд, я — следом.       Гарри кивнул и поспешил.       Лучше остаться наедине. Тем более там есть камин… Проблемы разве что в картинах — и почему в Хогвартсе их так много? Много любопытных портретов, сующих нос куда не следует.       Он толкнул дверь, влетел внутрь и сразу обернулся: Том вошёл за ним. Дверь закрылась. Стоило просвету исчезнуть, как он шагнул к Тому и вжался своим телом в его.       — Я бросил её… — горячечно выдохнул он. — Я вас люблю… Ничто нам больше не помеха.       Гарри не успел ничего добавить, как его замутило. Голова закружилось, и он зажмурился, осознав в следующую секунду, что они аппарировали. Том перенёс его…       — Ваша спальня, — прошептал он, едва открыв глаза.       — Поттер, посмотрите на меня…       — С удовольствием, — Гарри уставился во все глаза, не моргая.       — Можете повторить, что сказали раньше, не бубня мне это в мантию?       — Ой, — спохватился он. — Я сказал, что бросил Джинни. И что вас люблю, — Гарри улыбнулся.       А вот Риддл почему-то помрачнел.       — Только не хмурьтесь… прошу, — почти умоляюще сказал Гарри и вдохнул, наполняя лёгкие чужим ароматом; здесь его было особенно много, будто всё им пропиталось.       Гарри облизал губы, после вцепился в мантию Тома сильнее и рванул его на себя. Губы вжались в губы, и он застонал тому в рот.       Как же это было хорошо…       Но Риддл отстранился.       — Нет-нет! Что вы делаете? — жалобно выдохнул Гарри и снова потянулся за поцелуем.       — Вы что-то принимали, Поттер?       — Стакан пунша, — пробубнил он. — Что вы все заладили? Трезв я — трезв!       — Я не про алкоголь. Хотя… вы бы всё равно не вспомнили, — произнёс Том и неожиданно скользнул ладонью под мантию.       Гарри вздрогнул, мурашки прокатились по коже, и он тут же принялся дёргать застёжки.       — Сейчас… сейчас я разденусь.       — Стойте на месте, Поттер, — приказал Риддл.       — Стою, — радостно отозвался Гарри и даже развёл руки в стороны. — Трогайте меня так.       Послышался тяжкий вздох.       Стоять смирно оказалось невозможным, когда рука Тома скользнула в карман брюк. Жар мгновенно тяжёлым комом осел внизу живота, и Гарри дёрнулся вперёд, вжимаясь в него всем телом.       — Я так не могу, — выдохнул он дрожащим голосом.       Но перед глазами оказалось не лицо Тома — а рука с маленьким флаконом.       — Что это, Поттер? — холодно спросил тот.       — Это моё?       — Да, ваше.       — Я… не знаю, — растерянно замотал Гарри головой.       Том раздражённо сорвал пробку, поднёс к носу и тут же поморщился. Флакон отлетел в сторону.       — Вы ведь хотите поцелуй, Гарри? — прищурился он.       А Гарри взгляда не мог отвести — насколько Том был прекрасен…       — Хочу много… много поцелуев, — протянул он лихорадочно. — И хочу быть с вами. Хочу…       — Я понял, — перебил Риддл, сдержанно улыбнувшись. — Если хотите, чтобы я вас поцеловал, сядьте на кровать и подождите. Согласны?       Гарри энергично закивал, отступил и плюхнулся на постель, вперив в него взгляд.       — Сидите здесь. Хорошо?       — А вы… вы ведь поцелуете меня?       — Поцелую, — кивнул Том.       — Тогда сижу, — прошептал Гарри и начал теребить застёжку.       А Риддл куда-то пошёл.       Но раз обещал — значит, сделает. Надо только немного посидеть. Совсем чуть-чуть. А потом… где один поцелуй, там и два. И три. И сто.       Гарри провёл ладонями по мягкому покрывалу, потом уткнулся в него лицом, жадно втянул носом пряно-солёный аромат. Перевернулся на спину, блаженно зарывшись, и снова сел, сдёргивая мантию — мешала.       А в штанах становилось тесно, и терпеть было всё труднее.       Гарри дёрнул пряжку, начал стаскивать брюки… но сначала ботинки.       — Чёрт… — пробормотал он и сбросил обувь, тут же потянув за пояс.       Брюки упали на пол, и он перешагнул через них. Оглянулся.       Том ведь не видел, что он всё это время стоял? Нет? Хорошо…       Рубашка полетела следом. Гарри забрался на кровать, сдёрнул покрывало и зарылся в одеяло, словно в кокон.       Теперь оставалось ждать.       Ждать оказалось пыткой. Каждая секунда тянулась мучительно, как минута, а каждая минута — как час. Гарри вертелся, оглядывался, жадно разглядывал незнакомую комнату. Он никогда раньше здесь не был: Том не приводил его к себе. А теперь привёл. Значит, шаг навстречу. И всё потому, что Гарри бросил Джинни.       Он скривился, но тут же улыбнулся.       Давно пора было. Зачем он держался за неё так долго?       Взгляд зацепился за часы.       Десять минут… Пятнадцать.       Гарри уже не мог усидеть — тыкался носом то в подушку, то в одеяло, вдыхая пряный запах: такой знакомый и такой сводящий с ума. Хотелось утащить всё это домой и спать, обнимая, но зачем? Теперь можно спать здесь. С ним.       Гарри улыбнулся, обнимая подушку. И услышал шаги. Гарри распрямился, сев и впившись глазами в проём. Том вошёл, и в руке поблёскивала склянка. Взгляд Риддла потяжелел, едва он увидел Гарри, но на губах всё равно играла улыбка.       — Просил же сидеть на месте, — заметил он, подходя к кровати.       — Я и сижу, — повёл Гарри плечом.       — Вижу, — сухо хмыкнул Том и опустился на край постели.       Гарри тут же потянулся к нему.       — Вы обещали.       — Но вы не выполнили то, о чём я просил.       — Выполнил! Я сижу, да? Сижу! — Гарри упрямо выпрямился.       — Скорее лежите, — усмехнулся Том.       Гарри нахмурился.       — Какая разница — целуйте!       Брови Риддла сошлись на переносице, но он всё же наклонился и… чмокнул.       Что за чертовщина?!       — Вы не уточняли, Поттер, — Риддл дёрнул уголком рта, — как вас следует поцеловать.       — Это несправедливо…       — Ладно, — показал Том ему склянку.— Обещаю поцелуй с языком, если вы выпьете содержимое этого флакона.       Гарри уставился на тот.       — Что там?       — Не хотите поцелуя? — прищурился Риддл.       — Очень хочу, — прошептал Гарри, и ладонь сама легла на грудь.       — Тогда выпейте, — Том встряхнул склянку так, что жидкость заблестела.       — Но что это?..       — Вы мне не доверяете?       — Доверяю! Никому, кроме вас, — прошептал он горячо.       — А мне кажется, вы соврали, когда сказали, что любите меня, — печально вздохнул Том. — Иначе выпили бы это, чтобы сделать мне приятное.       Он не врал. Не врал!       Гарри протянул руку и рывком выхватил флакон, едва не расплескав содержимое.       — Раз вы просите… — прошептал он и залпом влил жидкость в себя, ощущая, как Том смотрит на него не отрываясь.       На вкус… странно. Терпко, горьковато. Но какая разница?       — Вот видите? Я безумно люблю вас, — сказал Гарри, протягивая пустой флакон обратно. — Теперь целуйте…       — Вижу, — кивнул Том с лёгкой улыбкой, отложив склянку в сторону.       — Целуйте! — нетерпеливо потребовал Гарри.       — Что же вы такой нетерпеливый, Гарри, — пожурил его Риддл и вплёл пальцы в волосы, сжав затылок.       Гарри ахнул, и губы сами раскрылись, когда Том остановился в дюйме. Дыхание опалило кожу, и он поймал вздох, смакуя, пока расстояние не исчезло до конца. Риддл прижался губами к его; язык толкнулся в рот, и Гарри, смахнув одеяло с предплечья, обхватил его двумя руками — он стиснул ткань, вдавливая подушечки пальцев в желании ощутить под ними кожу, а не шероховатость мантии.       Так приятно…       И так правильно. Чувствовать это правильно: переполняющее его торжество. Буйство сути и желание подчиниться; желание быть укушенным — помеченным — и зуд дёсен, обоснованный нуждой оставить метку в ответ. Чтобы Том принадлежал только ему на этом свете и любом другом; чтобы самому принадлежать Тому на веки вечные.       Никто больше не нужен.       Ничего больше не нужно.       Гарри глухо застонал, задев клык Риддла. Ощущение растяжение времени появилось вместе с едва ворочавшимся языком во рту. Он осоловело моргнул, а затем снова, ловя каждое прикосновение губ.       Веки налились свинцом.       Сознание стало уплывать, а реальность — отдаляться. Гарри словно падал в кроличью нору, когда почувствовал, как Том отстранился. И это падение ощущалось знакомо.       Как тогда…       Проснётся ли он в своей реальности?       Гарри попытался тряхнуть головой, чтобы собраться с мыслями, но силы сопротивляться испарялись. Последнее, что прорезало туман, был низкий голос у самого уха:       — Спите, Поттер.       И тьма сомкнулась окончательно.       Сон без сновидений.                     

      

***

                           Просыпался Гарри медленно: словно продирался сквозь ватный покров, губы были сухие, во рту — травянистый привкус, чуть кисловатый, с землистой ноткой. Что он пил?.. Пунш, да — один стакан. Не критично. Он глубоко вдохнул, перевернулся на другой бок и сразу почувствовал, что что-то не так. Свет бил в лицо слишком резко.       Странно, что Джинни ещё не прибежала будить его.       Джинни…       Джинни?       Вскочил Гарри резко, что аж голова закружилась. Он заморгал; глаза щипало из-за света, проникающего внутрь спальни. Не его спальни и не его дома… Это вообще был не дом — Хогвартс.       Воспоминания накрыли волной тошноты. Фрагменты — как осколки.       Гарри помнил, как вышел из комнаты, увидел Джинни, понял, что она недовольна… Джинни бурчала, и он обнял её — решил действовать и принять на себя ответственность, чёрт побери. В кармане был флакон неиспользованной Амортенции — нужен был только волос Джинни, который он взял. Отвернулся, бросив тот в зелье, и почему всё пошло наперекосяк.       Не мог же он… положить в зелье волос Риддла? Откуда бы он взялся?       Перед этим они обжимались — верно. Но это было бы фатальным стечением обстоятельств, если у него в руке оказалось два волоса. Риддл не рыжий, а там…       Гарри напряг память.       …было темно. Он просто кинул волос, посчитав, что тот принадлежит Джинни. И всё. Всё пошло насмарку. Абсолютно.       Он сказал ей… он много чего сказал. И это…       — Вижу, вы, наконец, проснулись, Поттер, — раздался знакомый голос.        Гарри поднял голову и увидел Тома в дверном проёме.       — Я… да, — пробормотал он, пытаясь унять дрожь.       — И память к вам вернулась, — заметил Том. — Пришлось выдумать историю о том, что с вами приключилось. Боюсь, ваша супруга вряд ли поверила: покидала школу явно расстроенной. Впрочем, неудивительно, если вспомнить, что вы успели наговорить Минерве.       »…И она мне больше не супруга», — мгновенно вспыхнуло в голове Гарри, и сердце сделало кульбит.       — Вам мало того, что вы и без того испытываете, — продолжил Риддл, — так вы решили ещё и приворожить себя дополнительно?       — Это случайность, — выдохнул Гарри и едва удержался, чтобы не огрызнуться.       Всё же Том его вытащил — и лучше не думать, чем бы всё закончилось, если бы он не увёл его из Большого зала.       Гарри закрыл лицо руками и едва не застонал.       Какой же он идиот, раз думал, что это зелье решит все его проблемы…       — Вы случайно выпили амортенцию? — уточнил Том со скепсисом, достойным обвинения: «Да вы не просто безумец, но ещё и дурак, Поттер».       И Гарри его за это не винил. Кто ещё, кроме него, додумался бы такое провернуть в полумраке коридора с недовольной женой за спиной? Только он. Конечно. И даже то, что его вывели из себя слова и поведение Риддла, не могло быть оправданием такой глупости.       — Что вы ей сказали? — хрипло спросил он, убрав ладони от лица.       — Что вы надышались паров в кабинете зельеварения. Случилось небольшое происшествие, взорвалось несколько котлов с «болтушкой для молчунов», профессор Снейп попросил вас помочь, а я засвидетельствовал это. Сказал, что отвёл вас к мадам Помфри и вы отдыхаете.       Гарри понимал, что, пусть и звучит отчасти правдоподобно, но Джинни может не поверить ни слову. Потому что Гарри не просто нёс околесицу, он нёс весьма осмысленную околесицу и вёл себя соответственно: как ублюдок.       Во рту появилась горечь.       — Предположил, что зелье варили вы, — заметил Риддл, протягивая ему новый флакон, — и что его действие не продлится долго.       — Благодарю за комплимент, — фыркнул Гарри.       — Я ведь помню ваши оценки по зельеварению, Поттер.       — Что там? — кивнул Гарри на склянку.       — Животворящий эликсир. Пейте, не отравитесь.       Гарри вздохнул, взял её и коротко кивнул:       — Спасибо.       — Не за что.       Он поднял взгляд, задержал его на Томе и тихо сказал:       — Мне не стыдно перед вами.       А затем опрокинул в себя содержимое флакона.       — Я бы удивился, если бы было иначе, — спокойно отозвался Том. — Вы слишком уверенно чувствуете себя в моей постели.       Гарри криво усмехнулся, возвращая пустую склянку.       — Я имел в виду… признания.       — Вашу любовную оду? — уточнил Том.       — Её, — кивнул Гарри.       — Тоже ничего нового.       — Ах да, — Гарри пожал плечами. — Я же теперь для вас скучный. Удивить вас мне больше нечем.       Он спустил ноги с постели и заметил на стуле свою одежду, аккуратно сложенную. Одевался быстро, нервными движениями. Казалось, взгляд Риддла всё ещё прожигает спину, но, когда он обернулся, Тома уже не было. Ушёл так же бесшумно, как и появился.       Гарри поправил очки, задержавшись пальцами на оправе — вспомнилось, как недавно Том держал их в руках, — и направился вниз. Лестницы закручивались полукругами, вдоль стен тянулись гобелены с изображениями старых сцен. Гарри скользил по ним рассеянным взглядом, пока не оказался в «библиотеке» директора. Полки от пола до потолка ломились от книг, явно не из школьной программы: то, что Том вытаскивал из Запретной секции, да ещё личные экземпляры.       Сам Риддл стоял здесь же.       — Предположу, вы не в восторге от идеи, что я выйду из вашего кабинета, — сказал Гарри. — Так что… аппарируйте меня куда-нибудь.       — Удивлены? — поднял бровь Том.       — Я думал, на территорию школы наложены чары.       — На директора они не распространяются.       — Особые привилегии, — хмыкнул Гарри.       Том промолчал, подошёл и сжал его за предплечье. В следующую секунду они уже стояли в кабинете Гарри. Роланде это помещение не нравилось, и она выбрала другое, а он так и остался здесь.       — Надеюсь, у вас больше нет ни зелий, ни моих волос?       — Реснички припрятал, — буркнул Гарри, смерив его взглядом. — Собрал с подушки, пока вас не было.       — Хорошо, что не… иные материалы, а то я снова не знаю, чего от вас ожидать, Поттер.       Гарри скривился.       — Ага, так вам снова любопытно?       Том не ответил. Только смотрел — этим своим взглядом, в котором ничего не разобрать.       — Вам лучше уйти, — сказал Гарри жёстко.       — Понимаю.       — Ни черта вы не понимаете.       — Вы злитесь. И боитесь, — констатировал Риддл. — Это побочный эффект амортенции. Через несколько часов пройдёт.       — А вы-то откуда знаете?       — Просто знаю, — коротко ответил он.       И в следующий миг — аппарировал, оставив Гарри в одиночестве.       Прекрасно… Прекрасно, чёрт побери!       Гарри едва не зарычал от бессилия и от страха. Да, именно страха; страха перед тем, что ждало его дома.       К счастью, у него оставалось несколько часов до вечера. Может быть, этого времени хватит, чтобы собраться с мыслями и чтобы Джинни остыла. Он уже придумывал десятки фраз: что всё это было нелепой случайностью, что дорога в ад вымощена благими намерениями, что в следующий раз ему лучше держаться подальше от Снейпа, потому что каждый раз что-то идёт наперекосяк.       Он репетировал извинения, оправдания, даже банальные шутки, но всё равно не знал, чего ждать.       Ссоры с криками? Молчания и хлопанья дверьми? Может, слёз?       Чего угодно — только не этого.       Когда он шагнул из камина, мир рухнул в одну секунду. В гостиной стояли собранные чемоданы. Его чемоданы. А рядом с ними — миссис Уизли с виноватым взглядом:       — Милый… Джинни хочет, чтобы ты… ушёл.