Chimera

      Первое, что Гарри почувствовал, — тот же запах, что и раньше: мха и влаги — запах леса. На мгновение он даже выдохнул с облегчением: обошлось. Где отрубился, там и очнулся. Но тут же щёку обожгло сыростью, словно Гарри решил прикорнуть на голой земле. Безусловно, последнее, что он помнил, — деревянный пол, на который он и должен был свалиться. А второй «он» лежал на диване, если, конечно, весь этот цирк с двумя Риддлами действительно происходил наяву.       Вдруг под щекой лишь подушка, влажная от пота? Подушка, густо усыпанная сухими сосновыми иголками и лезущей в рот травой… Гениальная догадка. Он хотел было перевернуться на спину, чтобы понять, что случилось, но остановился. Буквально затылком понял: что-то не так. Интуиция завопила, и появилось ощущение, что он здесь — где бы то ни было — явно не один.       Предыдущие пробуждения всегда случались в постели, подле Джинни, а вот валяться в грязи — это что-то новенькое…       — Повелитель… мой повелитель…       Повелитель?       Мозг подкинул спасительную соломинку: он в приступе лунатизма дошёл до сада в Мунго, где днём прогуливался с Тики, и уснул под кустом. Наступило утро, на свежий воздух вывели остальных пациентов. Этого «повелителя», например… И ту, кто его так называет. Женский голос звучал с религиозным обожанием — Гарри и не знал, что в Мунго поощряют подобные отношения.       Однако воздух вокруг буквально искрил от агрессивных феромонов и скрытой угрозы. Вряд ли санитары позволили бы пациентам конфликтовать, а Гарри ощущал себя так, будто снова оказался в лагере браконьеров: в стане врага.       — Мой повелитель, — вновь фанатично повторили.       — Довольно, — перебил до одури знакомый голос.       Гарри едва сдержался, чтобы не вскочить и не глянуть: не ошибся ли он. Вместо этого он осторожно приоткрыл веки сквозь спадающую на лицо чёлку, констатируя факты. Размытые из-за отсутствия очков факты. Да, он валяется на животе в грязи; да, кто-то поднимается на ноги, перед этим кем-то — говорящим голосом Риддла — стоит женщина, а вокруг целая толпа.       И что это за сборище?       Театральный кружок? Или действительно лагерь браконьеров?       Если он окончательно двинулся, то его подсознание хотя бы обладает своеобразным чувством юмора. Всяко веселее и уж точно менее пугающе, чем перспектива встретить ребёнка, называющего его отцом.       Осталось лишь уловить правила игры: можно ли уже шевелиться или безопаснее и дальше изображать труп? Но если «повелитель» поднимался, возможно, он тоже вырубился, как и сам Гарри. Однако Гарри вырубился не здесь, а в хижине — с учётом, что всё то произошло на самом деле. Если нет, то происходящее теряло всякий смысл.       Впрочем, сейчас абсолютная бессмыслица успокаивала куда больше, чем мысли о шизофрении или… посмертии. Разве загробная жизнь может так отчётливо вонять прелой листвой?       — Повелитель, позвольте мне…       — Я не нуждаюсь в поддержке, — холодно сказал некто точно так же, как его Том.       Это раздражение Гарри бы точно узнал, отличив от тысячи других раздражений.       — Мальчишка… мёртв? — спросил тот.       Гарри напрягся.       Это о нём или тут какой-нибудь «мальчишка» валяется? Нет, определённо о нём: Гарри бы и эту интонацию узнал из тысячи.       «Наивный мальчишка…»       Но с какого перепугу он вообще должен быть мёртв?       Гарри усилием воли подавил желание дёрнуться и заставил себя задержать дыхание. Никто из присутствующих не смел шелохнуться, однако тяжесть чужих пристальных взглядов, приклеенных к его затылку, ощущалась физически. И тут на сцену выходила главная проблема: если кто-то действительно решит подойти и проверить пульс, заставить собственное сердце остановиться силой мысли у него явно не выйдет. Что тогда остаётся? Вскочить и дать стрекача в кусты?       Под животом скомкалось что-то мягкое: отдалённо напоминающая подушку ткань. Главное — палочка всё ещё была при нём, он отчётливо ощущал древко грудной клеткой.       Мысли вернулись к главному.       Какого чёрта Том… убил его? Хотел убить? Или, может, это своего рода игра: вон даже публика есть. Но если есть публика, то этот Том разительно отличался от его Тома — Томов, — следовательно, и их отношения тоже могли быть иными.       Если, конечно, пресловутая теория ветвящихся миров работала. Гарри так и не успел вытянуть из интригана внятных объяснений, поэтому сложно было понять, верить или нет, принять за чистую монету или придерживаться мысли, что ничто не реально.       — Ты, — раздался голос Риддла, после которого послышался щелчок и вскрик боли. — Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет.       Значит, действительно убил.       Нужно лишь понять: за что?       Гарри стиснул зубы, но тут же усилием воли заставил челюсти расслабиться. Оставалось уповать на слепую удачу: авось Риддл послал какого-нибудь криворукого идиота, не способного нащупать пульс даже у мамонта. Задержать дыхание — задача простая, а вот утихомирить сердце… Оно колотилось о рёбра, как безумное, подстёгиваемое одной-единственной мыслью: Риддл, чёрт бы его побрал, убил его. Если это не дурацкий розыгрыш… то картинка вырисовывалась паршивая.       Он растерялся, когда уловил лёгкий аромат: цветочно-пудровый и… кислый запах животного страха. Омега. И растерялся ещё больше, когда до лица мягко дотронулись, приподняли веко и скользнули под одежду. Легче было, безусловно, приложить палец к шее, но так… наверное, он тоже себя выдал: она прекрасно чувствовала, как сердце отбивает бешеный ритм прямо под её ладонью.       — Драко жив? Он в замке? — шёпот застал врасплох.       Он узнал Нарциссу, когда её волосы создали стену между ними и остальными.       Гарри не знал, при чём тут Драко, почему и он должен быть мёртв и в каком конкретно замке находится — если речь не о школе, — но решил, что правильный ответ тот, который успокоит мать — даже если это ложь, сейчас-то она всё равно не узнает. А ему нужно выгадать немного времени, чтобы разобраться, что здесь происходит.       — Да, — одними губами прошептал Гарри.       Ладонь под рубашкой сжалась и исчезла.       — Он мёртв! — звонко объявила Нарцисса, отстраняясь.       Вот теперь-то толпа разбушевалась: крики, салют, вспышки, хлопки… Гарри не очень понимал, чего они все так радуются его смерти. Можно подумать, тут он был сказочно богатым, а эта орава сектантов только что успешно отжала всё его золото. Забавная догадка, конечно. Но какие ещё могли быть поводы устраивать праздник из-за кончины одного парня? Гарри даже не было неприятно: происходящее вызывало лишь удивление. По-настоящему царапало другое: в хоре голосов отчётливо угадывалось торжество самого Риддла — это что, радикальный способ порвать отношения?       «Я думал, что убью тебя, стоит переступить порог…»       Чушь собачья.       Случись такое на самом деле, Том сделал бы всё тихо. Зачем ему зрители? Чтобы эти идиоты хлопали в ладоши? Что они, собственно, сейчас и делали с энтузиазмом умалишённых.       — Вы видели? — голос Риддла внезапно перекрыл галдёж. — Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу!       Гарри мысленно хмыкнул — не без горечи.       Может, здесь Гарри хотел его завалить? А не наоборот?.. Это и была угроза чести?       — …Глядите! Круцио!       К такому повороту Гарри оказался совершенно не готов. Одно дело — толкать пафосные речи, совершенно другое — применять пыточное проклятие. Впрочем, сам Круциатус его не особо впечатлил: с ним Гарри был хорошо знаком. И тут же в голове мелькнула резонная мысль: откуда бы взяться этой привычке, окажись вся его история с Томом обычной выдумкой? Если так, то тот не применял чары, выходит, Гарри бы не знал их эффекта. Сейчас тот был на удивление слабым — им явно хотели лишь покрутить тело в воздухе, не пытаясь ввергнуть в агонию. И тем не менее Гарри понимал, что шутки кончились. Раз Риддл пустил в ход Непростительное — причём против предполагаемого трупа, — дело дурно пахло.       В этот момент он рухнул на землю, и удар от падения оказался куда болезненнее самих чар.       — А теперь, — произнёс Том, — мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя…       В замок — это в школу?       Детали пазла упорно отказывались вставать на свои места, кроме вероятности, что Риддлу здесь отказали в должности директора и он решил таким вот образом отыграться — окончательно крыша поехала?..       Что ж, не ему же одному вечно сходить с ума.       Хотя история маглов помнила и другие примеры — да. Кому-то отказали в приёме в академию искусств, а кому-то — в должности директора. Хотелось бы Гарри сказать: «Что ж, бывает, но это совершенно не повод устраивать тут…»       — …Кто потащит тело? — прогремел голос. — Нет, подождите…       Оглушительный взрыв гогота резанул по ушам.       — Ты понесёшь его, — приказал Риддл. — Он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки — мальчишка должен быть узнаваем для всех.       В голове Гарри щёлкнула очередная гениальная теория: Риддл взбесился из-за их с Хагридом попоек в начале семестра. Решил устроить показательную казнь за распитие спиртного на рабочем месте, чтобы другим неповадно было. Директор года, ничего не скажешь.       Вот только шутка явно затянулась и переставала быть забавной. Самое время было бы сказать себе «хватит, пора просыпаться», но…       Гарри мысленно скривился, прикидывая, в какой момент сподручнее всего смыться из этого безумного кружка. Пока он взвешивал шансы на успешный побег, кто-то грубо напялил ему на нос очки — хорошо хоть это без изменений, — и поднял на руки.       Рубеус.       Гарри едва не смутился. Плачущий навзрыд лесничий переводил их отношения на какой-то совершенно новый уровень. Тёплые слёзы уже пропитали ткань рубашки, и Гарри стало даже совестно: его оплакивали, а он думал о всяких странностях. Но ведь всё это и было… странно. Хагрид хоть понимал, что происходит, а Гарри вот ни черта не понимал. И одна мысль была абсурднее другой.       — Вперёд! — раздалась команда Риддла.       Не просто странно, а чертовски странно.       Процессия тронулась. Кем он выступал в этом шествии? Мессией? Если сейчас соскочить на землю и дать дёру, эффект воскрешения выйдет поистине библейским.       Пока они двигались, Гарри прислушивался к звукам вокруг, но слышал только плач Рубеуса — тот аж завывал, — треск деревьев, крик птиц, ликующие крики толпы — это кто вообще такие? Сначала мелькнула мысль о браконьерах, но что среди них забыла Нарцисса Малфой? Да и Риддл… Сириус, конечно, намекал, что Том связан как-то, однако связан не этот, а второй, если второй реален. И вообще всё это существует.       От этих размышлений у Гарри затрещала голова.       — Бейн! — внезапный рёв Хагрида едва не заставил его подскочить на руках. — Ну что, довольнёхоньки таперича, что не пошли драться, трусливое стадо? Довольны, что Гарри Поттера у-у-убили?..        Имя показалось знакомым. Кажется, один из кентавров… Но с какой стати кентавры должны были драться за него с Риддлом и его сектой? Какая-то очень… специфическая война. Раз уж они шли к замку, может, это банальный передел территории, как у уличных банд?       Так-то с каждым мгновением, что его слегка потряхивало на руках Рубеуса, Гарри понимал, что вероятность того, что он одновременно сошёл с ума столь логично и непоследовательно, сводилась к минимуму. Непоследовательность заключалась в самом происходящем.       От попыток связать концы с концами его отвлёк приказ:       — Стой!       Вместе с остановкой Гарри накрыло пробирающим до костей холодом. Сомнений не оставалось: где-то поблизости кружили дементоры. А земля подрагивала от чьих-то грузных шагов — кажется, в хвосте процессии плелись великаны.       Донельзя странная компания для прогулки.       Лёгкий порыв ветра принёс знакомый аромат, и Гарри в очередной раз сбился с мысли: он отчётливо чувствовал Тома — его запах (такой же тяжёлый, манкий, давящий, мурашками расползающийся вдоль позвонков и сковывающий саму его суть), — но и не его одновременно. Что-то было неправильно: словно не та примесь в металле. И примесь отдавала приторно-душным запашком: болезненным.       Судя по всему, они вышли к границе леса.       — Гарри Поттер мёртв.       Усиленный магией голос ударил по барабанным перепонкам, едва не заставив Гарри поморщиться.       Вот уж Риддл удивится, когда его «труп» бодренько вскочит — понять только бы, когда лучше это сделать. Интуиция подсказывала, что сначала лучше оценить обстановку, особенно если они действительно пришли к Хогвартсу. Школа была знакомой территорией — там шансы затеряться явно выше.       — …Был убит при попытке к бегству, — продолжал вещать Риддл. — Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил больше нет.       Гарри стоило колоссальных усилий не приподнять голову, чтобы понять, есть ли вообще слушатели или, может, Риддл распинается перед пустым двором. Однако что-то важное он всё же узнал: эта странная шайка называла себя «Пожирателями смерти». Но вряд ли они были связаны с Пепламбами или иными группировками браконьеров.        — Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи…       Гарри во второй раз едва не свалился с рук Хагрида, переживая, не ощутил ли тот всю силу его внутреннего негодования после этих слов.       Кажется, кое-кто сильно разгулялся.        — Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.       Картина постепенно прояснялась: здесь развернулась какая-то непонятная для Гарри война — противостояние Пожирателей смерти во главе с Риддлом и… кого? Судя по приклеившемуся статусу «мёртвого героя», Гарри угораздило оказаться символом местного сопротивления, возможно устроившего свою базу в Хогвартсе.       Гениально.       И куда, спрашивается, смотрит Аврорат? Где дежурные патрули Министерства?       Очередной порыв ветра принёс искажённый запах альфы. Риддл явно стоял очень близко. Любопытство жгло изнутри, подмывая приоткрыть хоть один глаз и посмотреть на этот парад безумия, перебивающего даже собственное, но Гарри сдержался. Притворяться ветошью пока оставалось самой надёжной из тактик.       — За мной, — скомандовал Том.       Хагрид тяжело зашагал следом, и Гарри ощутимо тряхнуло: тот или оступился, или взял его поудобнее. Шаги раздавались отовсюду: свита Пожирателей неотступно двигалась за предводителем.       — Гарри, — раздавались всхлипы. — Гарри… Гарри…       Горячие слёзы продолжали капать ему на лицо, и стало не по себе. Его отношения с ним были какими-то другими, что ли. Возможно, в школьные годы они общались гораздо теснее, но после… Точного объяснения, почему всё изменилось, не нашлось. Возможно, Гарри сам отдалился ото всех, когда связался с Риддлом. Или же жизнь развела их по разным углам поля — наверное, и так бывает.       Гул толпы стал громче. Они приближались к месту назначения.       — Стой!       Сначала замер Хагрид. Шаги стихли — послышалось неспешное топтание, будто кто-то прохаживался из стороны в сторону. Гарри же ждал какого-нибудь продвижения: знака, что пора наконец «воскресать», и хоть малейшего понимания, что делать секундой позже. Риддл его внезапному возвращению с того света определённо не обрадуется. Значит, впереди маячила очередная дуэль. Перспектива вырисовывалась так себе, особенно если вспомнить их последнюю стычку с Томом — если, безусловно, это всё происходило на самом деле.        — НЕТ! — душераздирающий крик едва не стал тем самым сигналом.        Он колоссальным усилием воли заставил мышцы расслабиться. Голос показался смутно знакомым: Минерва МакГонагалл, возможно?       Риск выдать себя был огромен, но Гарри всё же чуть приоткрыл веки сквозь спадающую чёлку.       Действительно, Хогвартс.       Он наблюдал, как разбитый каменный двор заполняется людьми. И увиденное заставило его внутренне напрячься: ряды защитников замка состояли по большей части из школьников. Гарри никак не мог мысленно сопоставить масштабы противоборствующих сторон.       Риддл привёл целую армию, чтобы воевать с детьми? С кучкой прибежавших родителей и горсткой преподавателей? Серьёзно?       Затем фокус сместился на спину, обтянутую чёрной мантией — хоть это не менялось: волочащийся подол. Взгляд скользнул выше: к массивной змее и длинным узловатым пальцам, бледным как смерть, которые её поглаживали. Последней остановкой стал лысый череп, и Гарри понял, что не так с его запахом. Что-то не так было и с его телом: оно оказалось другим. Словно… искусственным? Или не совсем.       Гарри боялся вдыхать слишком глубоко — это могли заметить, — поэтому закрыл глаза, переваривая увиденное.       Ещё бы глянуть на лицо Тома: ощущение, что и там его ждут сюрпризы.       Что ж, любопытно, что он сотворил с собой здесь… Впрочем, вопросов было много. Наверное, удивляться, что тут они враги, не следовало. В конце концов, это было куда менее шокирующе, чем мысль о том, что Риддл умудрился связать себя узами брака и завести двоих детей. Напротив, Гарри всегда подозревал: однажды амбициям Тома станет тесно в школьных стенах. Просто он никогда не думал, что этот грандиозный размах сведётся к маниакальному преследованию подростков. Должна же под этим крыться какая-то веская причина. Не ради же спортивного интереса он притащил к Хогвартсу целую армию фанатиков.       «Нет!» разной интенсивности раздавались со всех сторон, как и его имя: звали надрывно, плачуще, возмущённо, испуганно, тихо и громко. Звали по-разному, словно он был здесь очень дорог многим. Особенно Рону, Гермионе и Джинни, чьи голоса Гарри различил с особенной ясностью. Это откликнулось чем-то болезненным в груди — сердце сжалось. Ведь если местный Гарри действительно погиб — а что если так? — то он сам был лишь подменой. Совершенно не тем человеком, которого они сейчас так искренне оплакивали.       Вслед за слезами со стороны защитников посыпались яростные ругательства, но Риддл мгновенно пресёк бунт:       — Молчать!       Воздух содрогнулся от резкого хлопка — видимо, он подкрепил приказ нехилым выбросом магии: Гарри различил сквозь плотно прикрытые веки едва заметное колебание света.       — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему самое место!       И его опустили на землю.       В любой другой ситуации Гарри бы не стал спорить. Память весьма некстати подкинула яркий фрагмент, как он совершенно добровольно полз к Риддлу, прижимаясь щекой к ткани брюк, и всерьёз обдумывал издевательское предложение облизать ботинки. Внезапно чудно было осознать, сколько всего случилось — и было ли это на самом деле? Однако разум был кристально ясен — это Гарри также ощущал. Это ни в какое сравнение не шло с ощущением блуждания в тумане: может, эффект зелий Тики, может, действительно то, что он как бы вытеснял самого себя из тела… Много чего могло быть — одни сплошные догадки. А тех, кто мог хоть что-то прояснить, поблизости не наблюдалось.       Если они существуют, то где сейчас прохлаждаются? Ищут ли его? Потому что явно что-то пошло не так, когда он коснулся себя…       — Видите? — над головой раздался голос Риддла и отдалился. — Гарри Поттер мёртв!       Гарри мысленно закатил глаза.       Да что он повторяет это как заведённый? Ощущение, что пытается убедить в произошедшем прежде всего самого себя.       — Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требующим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него!       Будь местный Поттер эгоистом, вряд ли его сейчас так оплакивали: Гарри всё ещё слышал всхлипы.       — Он уже столько раз тебя побеждал! — выкрикнул… Рон?       Шум и гам вновь накрыл волной и сразу же был заглушен.       — Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — заявил Риддл, и в голосе послышалось довольство. — Убит при попытке спасти свою жизнь…       Ага, как же. Вряд ли Гарри там, в лесу, один на один с толпой именно спасал свою жизнь.       Врёт как дышит.       Мысль оборвалась вместе с речью Тома. Была прервана звуками борьбы, криками, хлопками, вспышками и стенаниями. Гарри осторожно приоткрыл глаза. Кто-то из толпы выступил против Риддла и, что ожидаемо, теперь стоял на коленях, обезоруженный.       — И кто же это? — спросил Том мягко.       У Гарри мурашки по коже прошли, до чего это была знакомая интонация: после такой жди беды. Гарри всегда и ждал. Только его беда явно отличалась от той, что ждала — он пытался различить за слоем поднявшейся пыли, кто это — Невилла.       — Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву? — с самодовольным любопытством протянул Риддл.       Кто-то заливисто рассмеялся.       — Это Невилл Лонгботтом, повелитель! Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын авроров, помните?       — Ах да, припоминаю, — голова Риддла вновь повернулась к смельчаку.       Невилл упрямо пытался подняться на ноги, оказавшись прямо между двух огней.       В своей реальности он почти не пересекался с робким гриффиндорцем — в отличие от местного Поттера, судя по всему. Сейчас порыв Лонгботтома балансировал на тонкой грани между храбростью и феерической глупостью. Впрочем, не Гарри судить: его выходка, когда он решил в одиночку скрутить вооружённых браконьеров в лесу, тоже была не особо продуманной.       — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? — обратился тем временем Риддл к Невиллу, который уже встал, сжимая кулаки.       — А если и так, то что? — с вызовом ответил тот.       — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течёт благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Лонгботтом!       — Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду! — выплюнул Невилл.       Гарри был мысленно солидарен: рекламная кампания «Вступай в наши ряды» у Риддла откровенно хромала. Но куда больше его зацепило это вкрадчивое «мой храбрый мальчик». Внутри шевельнулась иррациональная волна… ревности? Гарри едва не хмыкнул. До чего же абсурдная реакция. Гарри был не в том положении, да и это вообще был не его Том, чтобы переживать такие эмоции по отношению к тому, кого он знал так же, как того Риддла, явившегося в палату с подписанным заявлением. У них даже внешность радикально различалась.       Видимо, Тики всё-таки преуменьшал масштабы катастрофы. Даже если происходящее не было прогрессирующей шизофренией, то налицо одержимость. Повёрнутость на одном конкретном альфе во всех возможных вероятностях.       — Отряд Дамблдора! — выкрикнул Невилл, привлекая внимание Гарри.       Гарри мысленно застонал.       И что ещё за «Отряд Дамблдора»? Неужели он не может просто тихо полежать в грязи, пока они сами тут со всем не разберутся?       Толпа ответила энтузиазмом, шум которого не смогли сдержать даже Заглушающие чары Риддла.       — Что ж, — сказал тот ласково, и Гарри вновь пробрала дрожь от того, сколько угрозы скрывалось за этой мягкостью. — Раз таков твой выбор, Лонгботтом, вернёмся к первоначальному плану. На твою голову, — негромко добавил он, — пусть падёт.       Гарри уловил плавный взмах чужой руки. Из разбитого окна замка — кстати, что вообще случилось с Хогвартсом? — вылетело нечто бесформенное и послушно легло прямо в бледную ладонь. Распределяющая шляпа.        — В Хогвартсе больше не будет распределения, — объявил Риддл. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех. Понятно, Невилл Лонгботтом?       Гарри стоило огромных усилий не дёрнуться, не вдохнуть полной грудью и не рассмеяться.       Очень зрело, Том.       Такое чувство, будто кто-то смертельно обиделся на отказ вступить в его фан-клуб. Классическое: «Ах так? Тогда я сломаю твой куличик и заберу ведёрко».       Но смеяться сейчас было категорически нельзя: как бы нелепо Риддл ни звучал, намерения у него были явно серьёзными. Он направил палочку на оцепеневшего Невилла и нахлобучил ему на голову Шляпу, сползшую чуть ли не на нос. По рядам защитников замка прошло волнение. Пожиратели тут же синхронно вскинули палочки — недвусмысленный намёк, что любой дёрнувшийся ляжет рядом с Гарри.       Внутри нестерпимо зудело от желания вскочить.       Вот он — тот самый порыв храбрости вкупе с глупостью, который Гарри силился подавить: позиция для эффектного воскрешения была откровенно паршивой: он лежал прямо под прицелом десятков вражеских палочек.       — Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, — заявил Риддл.       Рука начала подниматься, должен был случиться взмах палочки, после которого произойдёт что-то не очень приятное — и терпение Гарри лопнуло.       — Может, хватит заигрывать с ним на публике? — громко заявил он.       И наконец открыл глаза, отчего те заслезились — всё-таки подглядывать сквозь щёлочки было куда комфортнее. Но даже сквозь эту пелену он прекрасно разглядел, как дрогнула рука Тома. Да что там рука — кажется, вся его свита синхронно вздрогнула и подавилась вздохом.       Начавший зарождаться ропот толпы прорезал яростный, сорвавшийся на шипение, вскрик:       — Мальчишка!       — А я думал, теперь Лонгботтом твой «новый храбрый мальчик», — хмыкнул Гарри. — И это после восьми лет отношений, Том? После всего, что нас связывало в прошлом?        Только теперь он по-настоящему всмотрелся в лицо Риддла. Догадки подтвердились: знакомые черты смутно угадывались, словно кто-то грубо прошёлся по ним наждачной бумагой, отшлифовав. Алые глаза, змеиные щели вместо носа, зубы… Он походил больше на монстра из детских страшилок. И судя по всему, получал от этого искреннее удовольствие, сделав своим призванием пугать школьников.       Охи, ахи, откуда-то громкое «Гарри!» и, конечно же, взгляд, полный ярости, устремлённый на него, но не только её, а ещё и непонимания вперемешку с обидой магла-фокусника, чей коронный трюк с исчезновением с треском провалился. Ну да, убить с первого раза не вышло — какая досада.        Эта секунда тишины, смешанная с шумом окружения, слышимым будто из-под толщи воды, была нарушена волной гвалта с отдалённой границы школы. Будто целая толпа рвалась сюда.       Гарри мысленно хмыкнул: неужели бравый Аврорат наконец-то вернулся с обеденного перерыва и сообразил, что тут творится что-то неладное?       В следующую секунду откуда-то появился великан с громким воплем:       — ХАГГИ!       На него тут же налетели великаны Риддла — Гарри и в этом не ошибся — по пути радостно затаптывая нерасторопных Пожирателей смерти. Последним досталось ещё сильнее, когда с опушки обрушился плотный град стрел.       Гарри скосил глаза.       Кентавры пришли.       Строй сломался. Начался хаос.       И пожалуй, только это безумие Гарри и спасло.