Нечто общее

Если бы Крюгер мог, он бы сейчас закурил. Любая работа привносит свои плюсы и минусы в жизнь каждого, и плюсом от работы для него стало то, что курить он почти бросил. Да, где-то в недрах бесконечных карманов его формы валялась «дежурная» пачка сигарет, но он не помнил, где. А охлопывать себя по всем карманам в её поисках стеснялся при Никто. Мужчина пнул небольшой камешек, и тот, подпрыгивая, покатился по асфальту в сторону проезжей части. Утро только-только начало будить спящий город. Если бы сквозь тяжелые и низкие тучи пробивалось солнце, то оно наверняка бы уже облизывало крыши городского центра. Но всё небо было затянуто, и город накрыла серая хмарь. Крюгер оглядывался вокруг, стоя на остановке и периодически потирая правый бок. Ребра саднили, но он был благодарен Никто: растянуться на земле перед товарищами — это последнее, чего ему хотелось. Никто стоял чуть поодаль и усердно что-то набирал в смартфоне. Автобус уехал в сторону центра, высадив их тут по просьбе старшего оператора. Крюгер задумался, бывают ли у Никто вообще «просьбы», или он умеет только отдавать приказы? Он скосил взгляд в сторону, стараясь не вертеть головой и не показывать того, как он заинтересован. — Ты можешь просто спросить, — вот кто действительно видел всех и вся. — Я заказываю такси. — Да я мог бы и сам доехать, сэр, — Крюгер как-то неловко завел руки за голову, будто потягиваясь. — Ты едешь ко мне, считай это приказом. — Тон совершенно не менялся, этим тоном он мог как заказывать пиццу, так и отдавать команду стрелять на поражение. Крюгер подавился воздухом на вдохе и закашлялся, но постарался взять себя в руки и возразить хоть что-нибудь. Ему было очень неловко. — Мне предоставили квартиру, — он залез в карман и вытянул оттуда небольшую связку ключей, гордо поднимая ее на уровень глаз. — Рад за тебя, — Никто оторвался от телефона и его спокойный, но холодный взгляд впился куда-то под сетку, заставляя сержанта застыть на месте. — Такси приедет через десять минут, — офицер оглянулся и нашел взглядом скамейку под навесом остановки. Что-то внутри Крюгера ломалось с диким треском, за собой это «что-то» оставляло неприятное послевкусие и пустоту. Впервые за свою осознанную жизнь он не знал, как себя вести, или хотя бы, какую модель поведения ему выбрать. Раньше все как-то получалось само собой, а сейчас он чувствовал себя как слон в посудной лавке, одно неверное движение — и тут же раздавался предательский, неприятный звон бьющегося стекла. Никто никак не делал ситуацию лучше, каждый его поступок только сильнее запутывал, вызывал вопросы и бил под дых. Еще немного, и Крюгер сдастся, это он так сам себе говорил каждый раз, когда пытался распутать этот чертов клубок. Единственное, что он мог сказать наверняка: Никто — властный человек, собственник и эгоист в одном лице. Сержант выдохнул и присел на скамейку, ожидая такси. Последняя мысль злила его, и, по правде говоря, он сам не понимал почему. К его плечу внезапно прижалось чужое, а под носом оказался смартфон с картинкой помидора. На заднем фоне еще одна тарелочка упала и звонко разбилась. — Держи, я уже заказал немного, добавь на своё усмотрение. — Никто практически впихнул смартфон в руки сослуживца, и замер рядом в немом ожидании. — Э-э-э… я, — Себастьян попытался собрать мысли в кучу, и последняя из них была о том, что нужно использовать свой рот по прямому назначению, а именно говорить, а не мямлить. Он прочистил горло и постарался сосредоточиться, это оказалось проще, чем он думал. Пролистав продукты и прикинув, что может понадобиться в ближайшие пару дней, Крюгер решил зайти в корзину, чтобы проверить, ничего ли он не забыл. Когда его немалый список подошел к концу, начался заказ Никто. Сержант не смог сдержать смешка и тут же выдал, а точнее ляпнул, не подумав. — Вам не кажется, что мы уже вдоволь наелись замороженных полуфабрикатов? — он легко толкнул офицера плечом, но, по ощущениям, врезался в бетонную стену. Никто забрал смартфон и, нажав кнопку оплаты, убрал его в карман. Сидевший рядом сержант успел трижды мысленно дать себе подзатыльник, но был готов принять удар, ментальный или физический — не так важно. — Значит, ты умеешь готовить? — голубые глаза посмотрели на него с неподдельным интересом. — А как не уметь, нужно же иметь какое-то хобби, — и снова не угадал, и снова звон разлетевшейся тарелочки. Он глубоко вдохнул и немного воодушевился. — У меня есть идея, — он протянул руку. — Разрешите ваш телефон? Мужчина, сидевший рядом, немного помедлил, изучая сначала дырочки на сетке, а затем руку в перчатке без пальцев. И, словно что-то решив для себя, выполнил просьбу. Крюгер перехватил смартфон поудобнее и снова зашел в приложение для заказа продуктов. — Что бы вы хотели сегодня на ужин? — он листал ингредиенты и приправы. — Готов организовать праздничный ужин в честь отпуска! — сержант улыбнулся под сеткой, и та съехала на плечо офицера. — Виски, — Никто сказал это как-то сухо и немного с тоской. Крюгер ощутил что-то ранее ему незнакомое. Или знакомое, но из другой жизни, из обычной, такой далекой и запретной. Дело было в самом Никто: то, как он мастерски каждый раз выбивал его из седла, то, как каждый подобранный путь подхода рушился — все это было взаимно. Крюгер почувствовал укол совести, осознав, что принимал своего командира за всесильного и стального человека без чувств. Никто, как и он сам, — боролся, путался и терялся в новых для себя ощущениях и чувствах. Эта мысль сверкнула, как молния, оставляя за собой отпечаток на черном небе. Сержант почувствовал, что просто обязан донести эту мысль до человека рядом. Дать ему понять, что он не один. — Разрешите обратиться? — Разрешаю, — Никто смотрел куда-то в сторону уходящей автотрассы, и ответил на автомате, даже не придав значения тому, как изменился тон их беседы. — Запрос, — иногда прятаться за уставом проще. — На время отпуска перейти на «ты», — Крюгер приподнял голову и сел вполоборота. Никто нужно было чуть больше времени, чтобы переварить услышанное. Голубые глаза отлипли от автострады, затем взгляд медленно переместился на человека рядом. И на сколько же точно он знал куда смотреть… Он всегда смотрел прямо в глаза. — Запрос, — он то ли специально держал интригу, то ли действительно задумался, — одобрен, — кажется, он ухмыльнулся под маской. — Вольно, сержант. Крюгер протянул руку, и мужчина рядом смерил ее вопросительным взглядом. — Себастьян, — он не ждал, что Никто назовет свое имя, но его руку пожали, и он тут же добавил. — Ну так что, что бы ты хотел на ужин? — А что сегодня в меню? — мужчина снова подсел чуть ближе и прислонился плечом. — Помимо виски? Ну, я бы предложил лазанью по своему фирменному рецепту, — на душе стало чуть теплее, и Крюгер улыбнулся, пусть этого и не было видно. — Согласен, — по голубым глазам было видно, как в голове роится целый улей мыслей, который ему только предстоит разобрать.

***

Крюгер стоял перед зеркалом в душе. Смотреть на свое отражение всегда было немного странно. Как оказалось, волосы отросли сильнее, чем он мог подумать, или хотя бы вспомнить, когда они были такой длины. Он помотал головой, и на плечи упали теплые капельки. Без брони, армейской формы и неизменной маски с сеткой он напоминал себе черепаху без панциря. Все становилось слишком ярким в плане ощущений, даже эти капли вызвали легкие мурашки. Он невольно задумался, а каково Никто? Вопрос вытекал не только из того, что между ними было. Когда-то, совсем давно, он смог увидеть часть досье, и то, что он там прочитал, ему не понравилось. Точнее, первая его мысль на тот момент была о том, что не один он попал на службу после того, как прошел воду, огонь и медные трубы. Пытки — вещь довольно распространенная в их сфере деятельности. Крюгер осмотрел свою правую руку с длинным шрамом через все предплечье и поморщился. Боли он не боялся, совсем нет, но пытки подразумевают под собой не просто боль. Он оперся о край столешницы и приблизился лицом к зеркалу. Каштановые волосы доходили до середины шеи и неприятно липли из-за влаги, внимательные глаза напротив пробежались по знакомым шрамам на лице. Крюгер выдохнул и опустил голову, смотря в белую раковину. Квартира, снятая для старшего оператора, была обставлена в стиле хай-тек, тут и там были сенсоры, сенсор для крана в душе, в ванной, автоматическое освещение. Все это слишком сильно напоминало о работе. Он и Никто занимались техникой на базе. Единственным различием между ними, кроме звания, было то, что Никто чаще занимался координированием группы с воздуха или же из оперативного штаба, а Крюгер помогал непосредственно на самом поле боя. Между ними действительно была связь, как бы двояко это не звучало, — без аппаратуры, которую разворачивал Крюгер, Никто попросту бы ничего не видел. В дверь позвонили, Крюгер вздрогнул всем телом, слух напрягся настолько, что он слышал собственный пульс. Кажется, не один он напрягся, шагов у двери слышно не было, но сержант был готов поставить свою голову, что Никто уже стоит там. В дверь постучали, и не так давно надломившийся голос парня скрипнул. — Доставка! Крюгер выдохнул, он совсем забыл, как много продуктов они заказали еще по пути сюда. — Оставь у двери и проваливай, — Никто чуть помолчал и добавил, — все оплачено. Еще с полминуты Крюгер прислушивался. Потом был щелчок замка и зашуршали пакеты. Он натянул домашние штаны, футболку, что было тоже непривычно после армейского камуфляжа, рукава неприятно сжали внушительных размеров мускулы. Затем он натянул балаклаву, не надевая ее сверху, волосы все еще были влажными, а сушить их он не любил. Привычным движением подтянул ткань на нос и остановился, глядя на сетку. Мужчина подвис, в любой другой ситуации он даже бы и не задумался, надевать ее или нет, но тут… За дверью что-то упало, по всей видимости Никто решил разобрать продукты. Крюгер еще сомневался какое-то время, но потом просто отпустил ситуацию. Выйдя в прихожую, он увидел как Никто, стоя к нему спиной, вытаскивает что-то из пакетов, вроде бы это был бекон и сыр. Крюгер свернул в коридор, чтобы забрать остальные пакеты и отнести их на кухню. — Хорошо, что они все привезли так быстро, смогу и на обед чего-нибудь приготовить. — Сержант стоял вполоборота к сослуживцу, и буквально за секунду до почувствовал исходящее от него напряжение, как если бы он подходил к высоковольтной изгороди. Его буквально впечатали в стену спиной, выбивая воздух. Никто был выше на пол головы и сейчас держал его за ворот футболки с такой силой, что та трещала по швам. Синие глаза смотрели с неприкрытым гневом, но где-то глубоко внутри Крюгер увидел подтверждение своим утренним мыслям. — Никто, отпусти, у людей за пределами части принято сначала разговаривать, а потом бить в морду. — Слова дались с трудом, мужчина вжимал его в стену всем своим весом и сверху добавлял еще и немалую силу. — Заткнись, — он процедил сквозь зубы. — Ты что, думаешь, что тебе все дозволено? Крюгер внимательно вглядывался в глаза напротив, не понимая, о чем идет речь. Мужчина подумал, что еще минуту-другую в таком состоянии и те яркие точечки, что уже пляшут перед глазами, накроют его с головой, и он опять потеряет сознание. Этого никак нельзя было допустить, он собрал все силы в кулак и переспросил. -О чем ты? — голос уже совсем тихий, но и очень спокойный, что играло на руку. — О чем?! — Никто потряс того за футболку, и та все же где-то порвалась. — Сначала имя, теперь вот это! — он кивнул на лицо сержанта. До Крюгера наконец дошло, и ему от чего-то сделалось совсем смешно, он ухмыльнулся. Да, маска по-прежнему закрывала все ниже носа, но улыбку было видно во взгляде темно-карих глаз. — Я не требую того же от тебя, — и, повинуясь порыву, он поднял руку и положил ее на щеку мужчины напротив. Хоть тут он не ошибся и не услышал в своей голове звон разбивающего стекла. Никто замер и опустил взгляд, хватка тут же ослабла, и Крюгер смог спокойно сделать вдох. Он смотрел, как его ладонь резко контрастировала с черной маской и такими же черными пластинами. Было ощущение, что Никто хотел что-то сказать, но вместо этого лишь попытался сделать шаг назад. Не вышло. Крюгер аккуратно приобнял его за талию и притянул к себе, сейчас он был уверен на все сто, что поступает правильно, что сейчас его не оттолкнут и не будут вырываться. Так и произошло. Старший по званию просто упал в его объятия и уткнулся головой в приоткрытую ключицу. Они замерли. Да, все их отношения напоминали вывернутый наизнанку пододеяльник: туда, где началом был грубый секс, сейчас пришли нежные объятия. Крюгер сместил руку, заводя ее за спину и сильнее прижимая к себе. — Ты не сказал, что хочешь на обед, — он хотел спороть просто какую-нибудь глупость, и это вполне подходило. Ответом стало непонятное мычание куда-то в его шею, от чего стало очень щекотно, и Крюгер даже не заметил, как засмеялся, пытаясь уйти от прикосновения. — Эй, эй, хватит, щекотно же! — Никто немного отодвинулся и в глазах было видно крайнее удивление. — Ты что, боишься щекотки? — в уголках его глаз снова появился знакомые звездочки, кажется, этот банальный факт его развеселил. — Так, я хоть и не могу отдавать приказы старшему по званию, но я запрещаю использовать это против меня. — Они оба засмеялись, совсем тихо. Теперь и Крюгер почувствовал, как его обнимают. Стало легче, значительно легче. — А хорошая квартирка, верно? — Сойдет на две недели, но я бы предпочел вернуться в частный дом. — Везет, а у меня нет дома, ну, — Крюгер задумался, подбирая слова. — В принципе нет, как только я попал на службу, мне некогда было этим заниматься, — он пожал плечами и глянул на продукты. Никто замолчал и посмотрел сверху вниз на сослуживца, впервые за долгое время он чувствовал себя расслабленным. Сержант выглядел неимоверно уставшим и потерянным, под карими глазами залегли темные круги. И все же, какими-то неведомыми силами он смог справиться с непостоянством характера старшего по званию. Все предыдущие отношения Никто, еще до спецслужб, кончались, не успев начаться, он не всегда отдавал себе отчет в своих действиях, не мог управлять своими порывами. Затем жизнь наложила на него свой отпечаток, да такой, что снимать маску ему было физически больно. Все острые углы его характера приобрели четкую форму, они убивали любого, кто хоть как-то пытался сблизиться. Армия оказалась для него идеальным местом, и он с большой скоростью пошел вверх по служебной лестнице. В конце-концов он нашел свою стезю и выполнял все с большим удовольствием и свойственным ему хладнокровием. И вот сейчас эта корка многолетнего льда дала трещину. Именно сейчас, когда он сжимал в объятиях обычного человека, вдыхал запах шампуня и чувствовал, как намокает балаклава там, где его касались каштановые волосы.