Нечто общее

Крюгер достал лазанью из духовки и разрезал ее на несколько кусочков. Аккуратно подцепив тот, что был ближе к середине, уложил его на тарелку. Ему действительно доставляло удовольствие готовить, он отвлекался и вкладывал в это всю душу. Достав один набор приборов, он поставил тарелку на барную стойку. Рядом выложил нож и вилку. Никто все же взял виски, и, по мнению Крюгера, это было отличной идеей. Не то, чтобы он любил пить, или его к этому тянуло, но последние пару недель дались ему с большим трудом, казалось, что эту усталость не вывести простым сном. На одной из верхних полок кухонного шкафа нашлись подходящие стаканы. Один он поставил у тарелки и налил виски на два пальца. За спиной открылась дверь, но шагов слышно не было. Мужчина подумал, что ходить бесшумно — это еще одна вещь, которую ты начинаешь делать неосознанно, когда работаешь в спецподразделениях. — Я тут вспомнил, — Крюгер налил в свой стакан чуть больше, чем для Никто. — Я вещи не разобрал, так что, милости прошу к столу. — Он махнул рукой на тарелку с лазаньей. — Пахнет недурно. Учился где-то? — Никто обошел барную стойку и глянул на стакан в руках сержанта. — Не многовато ли, на голодный желудок? Крюгер опустил взгляд на стакан и пожал плечами. — Обязательно поем после того, как разберу вещи. — Сержант двинулся в сторону спальни и закрыл за собой дверь. Включать свет Себастьян даже и не думал, из окна его было более чем достаточно. Он приподнял маску и сделал пару глотков. Терпкий вкус дорогого виски обжег горло и лавой опустился к желудку, наполняя все тело теплом. Мужчина уперся спиной в стену и сполз на пол. Еще пару глотков и стакан опустел. Хорошо, что он налил не так много, иначе бы напился. Алкоголя было достаточно, чтобы мышцы наконец-то немного расслабились. Крюгер глянул на свою сумку с вещами и рядом стоящий чемодан. Разбирать вещи совсем не входило в его планы, ему просто нужна была отговорка. Он понимал, что Никто нужно оставить одного, чтобы тот мог спокойно поесть. Сержант говорил чистую правду о том, что не требует от Никто ни его имени, ни того, что бы он снял маску. Он безумно хочет этого, но ни за что не попросит. Покрутив стакан в руках, мужчина поставил его рядом на пол и откинул голову назад, прислушиваясь к ощущениям. Перед глазами медленно плыли круги и разноцветные звездочки, все же стоило побольше отдыхать, доктор был прав. Скорее всего, он задремал, так как совсем не слышал, открывалась ли дверь. Но почувствовал теплые руки у края своей балаклавы, горячие пальцы аккуратно поправили ее, а затем рука переместилась на оголенную шею. — Да ты неисправим, сержант, — голос был очень теплый и домашний, к руке хотелось прижаться и раствориться во всем этом уюте. — Вставай, тебе стоит поесть. — Как вам ужин? — Крюгер витал где-то в облаках, ему совсем не хотелось рушить этот момент. — Еще одно обращение ко мне на «вы», сержант, и моя просьба о том, чтобы ты поел, превратится в приказ. — Голос из темноты усмехнулся, а теплая ладонь пропала с шеи. Крюгер недовольно замычал и потянул кисть, чтобы поймать ускользающее тепло. Но его руку перехватили и насильно поставили на ноги. Никто сделал шаг вперед и прижал его к стене. Крюгер подумал, что ему начинает нравится эта властность над ним. — Марш на кухню, я не хочу отчитываться перед руководством за то, что мой сержант валится с ног от усталости, недосыпа и недоедания. — Он наклонился чуть ниже, к самому уху. — Я в душ, выйду и проверю, как понял? — Принято, сэр, — Крюгер поймал себя на мысли, что надеется на продолжение этого вечера, тем более, что кровать в квартире одна. Крюгер домывал тарелки и краем уха слушал шум воды в ванной. Алкоголь делал свое дело, все мысли скатывались куда-то в сторону спальни, и он совсем ничего не мог с собой поделать. Потому, когда в ванной стало тихо, Крюгер задержал дыхание и подлил еще виски в стаканы. Он сел за барную стойку и стал ждать, ему больше ничего не оставалось. Никто вышел в зал в обтягивающем черном термобелье. Крюгер нервно сглотнул и уткнулся взглядом в стакан. На нем была балаклава без бронепластин, водолазка с длинным рукавом и на удивление открытые кисти рук. Молочно-белая кожа ярко контрастировала с черной тканью, а приглушенный свет в комнате и вовсе делал его образ инопланетным и иррациональным. Он молча сел напротив и взял свою порцию виски. Сержант невольно засмотрелся на длинные пальцы, выступавшие вены, дорожку светлых волосков, уходящих под рукав водолазки. Он жадно пожирал глазами сантиметр за сантиметром. Ухоженные ногти, мозоли от спускового крючка на верхней части указательного пальца правой руки. Не единожды сбитые костяшки пальцев на обеих руках, крупный шрам на внешней стороне левой кисти. «Вроде бы от ожога кислотой», — пролетело в голове сержанта. Никто прокашлялся. — Еще немного, и ребра будут болеть с двух сторон. — Он приподнял стакан на уровень глаз и посмотрел сквозь янтарную жидкость. Крюгер невольно поднял взгляд вслед за рукой старшего по званию и встретился со взглядом голубых глаз сквозь стекло. Он издевался, это все не по-настоящему, сержант видел это в его взгляде. Сейчас все это представление напоминало ему какое-то испытание, где он должен сделать пару верных шагов, иначе полетит в пропасть. Никто ухмыльнулся, теперь Крюгер был точно уверен, что это ухмылка. Свободная рука потянулась к балаклаве и стала неспешно закатывать ее к подбородку. Сержант отчетливо слышал свой пульс, он продолжал смотреть прямо в голубые глаза, не смея следить за ловкими движениями кисти. Это была пытка, настоящая пытка. Он зажмурился и тут же услышал. — Смотри мне в глаза, Крюгер. Это приказ. — Без бронированных пластин его голос звучал четче и громче. Крюгер открыл глаза и увидел полностью открытую шею. Под фарфоровой кожей перекатывались мышцы, та же левая сторона была покрыта шрамами от химических ожогов, теперь это было явно видно, все это украшал большой кадык. Все, больше он не мог терпеть, это было слишком. Он подумал, что Никто — наркотик, от которого можно словить визуальный передоз. Крюгер застонал и дернулся в сторону выключателя. Щелчок, и вся комната погрузилась во тьму, время замедлило ход, а мужчина попытался отдышаться. Несколько первых вдохов дались с трудом, как после спарринга, когда тебе ударяют под дых. Стакан с тихим стуком приземлился обратно на стойку. — Хорошая попытка, сержант, — Никто встал со стула и обошел барную стойку. — Хм… Теперь я знаю, зачем ты носишь сетку, — Крюгер почувствовал, как его с силой развернули на стуле. — Твои глаза выдают тебя с потрохами, — это было сказано шепотом у самого уха. Пульс пустился галопом и мужчина часто задышал. — Я … я не … — Отставить разговоры, — Никто говорил тихо. Крюгер забыл как дышать, темнота давила со всех сторон, казалось, что Никто просто везде. Сержант закрыл глаза, словно пытаясь спрятаться и защититься, и, когда его коснулась чужая ладонь, он вздрогнул. — Нам явно придется как-то разделить кровать на ночь, верно? — дыхание Никто тоже сбилось, и для сержанта это стало маленьким подтверждением того, что не один он сейчас на краю пропасти. Крюгер твердо негласно знал, что он не может касаться мужчины перед собой. Он лишь терпеливо ждал, когда Никто сделает это сам. Сколько бы не было между ними моментов близости, стоило Крюгеру коснуться старшего оператора первым, как тот застывал на месте и сосредотачивал все силы на том, чтобы держать себя в руках. Что было бы, если бы Никто не сдерживался? Сержант явно не хотел знать ответ. Спинка стула неприятно давила на ушибленный бок, мужчина сидел вполоборота и смотрел перед собой в черноту. — Никаких прикосновений, верно? — Он и сам не знал, зачем спросил это, но ему нужно было сказать хоть что-то. Темнота уже начала забираться под кожу, внутрь, заполнять собою легкие и скручивать желудок спазмом. — Верно, — голос был немного расстроенный. — Диван, — Крюгер подался вперед, вставая, и чуть не врезался в физическую темноту. Никто мягко отошел в сторону, давая пройти. Радостью было то, что между барной стойкой и диваном ничего не было, и Крюгер слепо шагал вперед, пока не наткнулся на мебель. Он буквально свалился на диван, ноги с трудом удерживали вес. Сделал пару глубоких вдохов и осмотрелся. У дальнего края дивана было окно, свет луны и освещение ближайших зданий пробивались сквозь прозрачную штору. Сидя тут, Крюгер мог хотя бы разглядеть себя, но вокруг он почти ничего не видел. Присмотревшись, все же различил очертания ножек барного стула и темного силуэта на нем. Послышался звук откручиваемой крышки от бутылки с виски. Затем сержант услышал, как напиток налили в стакан. Никто отставил бутылку подальше и сел лицом к сержанту. Между мужчинами было метра три, не больше, но свет никак не мог достать дальше ножек стула. Крюгер мысленно взвыл. Никто изводил его, он молча смотрел из темноты и потягивал виски. Он устанавливал правила, он же мог их и нарушать. Но стоило Крюгеру хоть где-то оступиться, как ему непременно прилетало за это. Несправедливо, очень, очень, очень, мать твою, несправедливо! Кровь бушевала, алкоголь подстегивал, адреналин то и дело подливал масла в этот огонь. Крюгер проклял все на свете, и, кажется, уже прожег дыру в темноте напротив, но Никто ничего не предпринимал. В какой-то момент сержант понял, что это может продолжаться бесконечно, и надо что-то делать. Собственное возбуждение уже становилось болезненным. Хорошо, что в эту игру могут играть и двое, — и Крюгер сыграет. Он шумно выдохнул и кивнул темноте напротив. — Откуда ты узнал, что я ночью ухожу из казармы? — он опустил руки на брюки и погладил себя по внутренней стороне бедра. Ответа не последовало, что ожидаемо. А вот что было полной неожиданностью, так это то, насколько приятны были собственные прикосновения, когда Крюгер осознавал, что Никто сейчас на него смотрит. Он откинулся на спинку дивана и продолжил. Ловкие пальцы, привыкшие работать с техникой и оружием, подцепили пуговицу на армейских брюках, та легко поддалась. Дальше последовала молния, с характерным звуком. Крюгер торопливо сжал член через тонкую ткань нижнего белья. От барной стойки раздался довольно громкий удар стакана о столешницу. Мужчина ухмыльнулся, лучшей реакции он и хотеть не мог. Немного приспустив штаны, он снова провел по члену, чувствуя, как возбуждение убивает последние остатки здравого смысла. Еще немного и на ткани появилось мокрое пятнышко. На секунду Крюгер задумался. Он не знал, что делать дальше, он не рассчитывал, что выдержки его командира хватит настолько. Но наплевав уже на то, что будет, он потянул обтягивающие боксеры вниз и прикрыл глаза. Алкоголь и возбуждение приятно дополняли друг друга, а взгляд из темноты доводил до исступления. Сержант коснулся себя и провел рукой вниз по члену, открывая головку, и не сразу осознал, что стон сорвался именно с его губ. Дальше все начало плыть, никогда простое самоудовлетворение не приносило столько … удовлетворения. Он с силой уперся затылком в мягкую обивку дивана, сейчас он не мог думать ни о чем, кроме как о темном силуэте напротив. Крюгер постепенно наращивал темп, делая это не осознанно. Наконец-то в голову не лезли ужасы последней миссии, в ушах не звучали отголоски взрывов, а было только чистое удовольствие. — Медленнее, — голос был совсем низким и охрипшим. Крюгеру от неожиданности пришлось почти остановиться, открыть глаза и постараться сфокусировать взгляд. Вышло паршиво, потому он снова прикрыл глаза, но приказ выполнил. Тело сопротивлялось и требовало ускорить темп, и иногда рука предательски делала пару движений чуть быстрее. Сержант напрягался и брал себя в руки. — Еще, — офицер прервался на то, чтобы сглотнуть слюну. — Еще медленнее. Крюгер собрал остатки силы воли, замедляясь. Чем медленнее он двигал рукой, тем выше становился его пульс и сильнее сбивалось дыхание. Это становилось невыносимо, он медленно двигал рукой, но иногда невольно помогал себе бедрами, толкаясь. — А теперь убери руки, — голос снова приобрел властное спокойствие. — Тебе не говорили, что мучать людей плохо? — Крюгер подчинился, убирая руки за голову и с силой сжимая спинку дивана. — Твою же … Ник, хватит, все, пожалуйста! — Ты давно мог попросить, — темнота стала чуть ближе. — А что же до твоих ночных походов, ты делал это слишком часто и слишком долго. — Никто подошел вплотную и уперся одним коленом между разведённых ног. — Было бы совсем нехорошо, если бы тебя застукал какой-нибудь другой офицер, верно? — Какой-нибудь другой … — сержант открыл глаза и замер. Никто возвышался над ним, он и так был выше ростом, но сейчас казалось, что он вырос вдвое. В слабом свете было отчетливо видно, что не только сержант находится в весьма щекотливом положении. Мягкая ткань термобелья не могла скрыть возбуждения мужчины напротив. Крюгер нервно сглотнул, поднимая взгляд выше, маска была приподнята до носа, и так манящая его молочно-белая кожа притягивала магнитом. Он засмотрелся настолько, что упустил момент, когда Никто провел по внушительной выпуклости своей рукой. — Ну что, хочешь поиграть еще немного? — длинные пальцы старшего оператора нежно коснулись волос, поглаживая Крюгера по голове. Сержант поплыл от ощущений и открывшегося вида, но продолжалось это недолго. Секунду назад ласкавшие его пальцы нырнули в густые волосы и с силой сжали их на затылке, заставляя прогнуться в спине и податься вперед. Его остановили в нескольких сантиметрах от черной ткани, которая уже с трудом справлялась с тем, чтобы хоть что-то скрывать. Крюгер поднял опьянённый взгляд, ища голубые глаза, и он таки их нашел. Они как якорь удерживали его в этой реальности, не позволяя шторму ощущений и чувств поглотить его целиком. — Хороший мальчик, а теперь … — Никто освободил свой член второй рукой и сразу переключился на балаклаву Крюгера, закатывая ее. Теперь в каждом его жесте сквозило нетерпение, он цеплял нежную кожу шеи ногтями и в конце с силой дернул вверх, открывая губы сержанта. Последнему и говорить ничего было не нужно, он послушно открыл рот, вбирая в себя головку. Оба все еще не прерывали зрительного контакта. Крюгер держал руки по обе стороны от себя, не смея даже дернуться без команды, собственное возбуждение напоминало о себе все сильнее и сильнее. Но то, что он сейчас смотрел в голубые глаза сверху, то, как чужая рука сжимала его волосы и направляла каждое движение, и то, как он старался брать глубже, — все это того стоило. Темп стал расти, рука толкала его теперь все больше вперед и практически не давала отстраниться, мысли плавно перетекли в ритм толчков и момента, когда Крюгеру удавалось сделать спасительный глоток воздуха. Это все было слишком хорошо, сержант постанывал на каждом выдохе, или же … Он задержал дыхание и прислушался. Стоны были не только его, и это ласкало слух. Никто делал это очень тихо, это было больше похоже на тяжелое дыхание. Но Крюгер отчетливо слышал короткие стоны, когда он успевал провести языком по головке до того, как старший офицер толкался глубже. Внезапно рука на затылке толкнула голову вперед с новой силой и по телу Никто прошла волна дрожи. Крюгер почувствовал, как член во рту напрягся и толчками стал обдавать его жаром изнутри. Сегодняшний виски и рядом не стоял с этим вкусом, сержант прикрыл глаза, так как из-за выступивших слез он все равно мало что видел. Шея затекла от неудобного положения, в горле саднило, а легкие обдавало жаром из-за нехватки кислорода, но он был на седьмом небе от ощущений. Никто отстранился, Крюгер сделал глубокий вдох и тут же закашлялся. — Прости, — внезапно Никто оказался перед сержантом на коленях и поймал его взгляд. — В порядке? Крюгер кивнул. — В полном, — и опять этот укол где-то под сердцем, забота. Он чувствовал ее настолько редко, что она делала ему больно буквально физически. — Ну, тогда продолжим, — Никто словно и не кончил пару секунд назад. В его руках было столько силы, что он с легкостью подтянул сержанта на край дивана. Крюгер только успел подставить руки, чтобы не завалиться на спину. Все это время, пока он был занят ощущениям от минета, и того, как на него смотрел старший по званию, он совсем забыл о себе. Член пачкал смазкой нижний край футболки и изнывал от желания. Сержант медленно, слишком медленно, связал свое положение и положение Никто, стоявшего на коленях перед ним. — Ник, не надо. — Он попытался дернутся из сильных рук, но его тут же прижали к дивану. — Мне оставить тебя так? Крюгер лишь мотнул головой, пытаясь понять, что вообще он имел в виду. В нем боролись желание и отрицание, что кто-то может и давать, а не только получать. Внезапно все мысли смело огненным штормом, когда он почувствовал горячее дыхание. Никто приобнял сержанта одной рукой, а второй взял член и, придерживая, коснулся языком головки. Крюгер, привыкший дрочить в кабинке туалета тихо и по-быстрому, выгнулся в спине и простонал в потолок. Это было принято как знак одобрения, и в следующий момент Никто взял глубже и стал ласкать его языком, помогая себе рукой. Крюгера не хватило и на две минуты, когда он замер и, застонав, кончил. Сержант в бессилии упал на диван, это переходило все границы его силы воли. Он только сейчас понял, что от того, как сильно он сжимал руки в кулаки, на ладонях остались глубокие отпечатки ногтей. Он смог, он сдержал себя и не коснулся такого желанного мужчины, внутри это зазвенело маленькой победой. — Идём в душ, — Никто снова дернул его на себя, на этот раз заставляя встать на ноги. Попытка была неудачной, голова пошла кругом, и Крюгер завалился на старшего по званию. — Ну-ну, давай, — Никто приобнял его за талию, а вторую руку закинул себе на плечо. До ванной они добрались с большим трудом, все же Крюгер хоть и был ниже, но все же оставался мужчиной немалых размеров. Хотя Никто это мало волновало. Свет в небольшой комнатке никто из них и не подумал включать, темнота здесь была совсем густой. Крюгер отметил про себя, что теперь темнота, кажется, стала его лучшим другом, она позволяла льнуть к телу рядом и не задумываться, что что-то может пойти не так. Силы потихоньку возвращались, и оба уже довольно твердо стояли на ногах. К слову, стояли они в объятиях друг друга. А ведь ночь только начиналась.