Нечто общее

Крюгер сидел на кровати, обняв колени. Иногда он чувствовал, что отключается прямо в таком положении, и тут же просыпался. В открытое окно задувал прохладный ночной воздух, занавеска иногда доставала до кровати, и мужчина медленно провожал ее взглядом. Мысли тянулись медленно и совершенно беспорядочно. Себастьян думал о многом — о работе, о детстве, о той странной старушке, о ее милой собачке, о том, не выкинут ли его со службы, если Никто доложит о его симптомах. О самом Никто. Последние мысли он гнал прочь, гнал с такой силой, будто бы делал это буквально физически. И все же, как он себя ни отговаривал, корил или отвлекал, все равно все сводилось к его офицеру. В какой-то момент он принял решение, что отлежится, хотя бы сегодня, и сходит навестить Никто. Они располагались весьма близко друг от друга, около квартала, не больше. Он даже придумал, что именно скажет при встрече. Конечно, сценариев имелось несколько, но он остановился на том, где они пожмут друг другу руки и разойдутся как мужчины. А Крюгер как-нибудь переживет, ему не впервой оставаться за бортом, оставаться никому не нужным и наедине с самим собой. В конце-концов, уговаривал он сам себя, он раздул из мухи слона. Они взрослые люди, военные, и то, что произошло между ними, — не более чем способ снять стресс. По крайней мере, для Никто — точно, Крюгер старался себя в этом убедить. Но от чего тогда так тоскливо ныло сердце, и от чего так сильно все сжималось внутри, стоило только погрузиться в эти мысли? Да, никак он не мог подумать, что случайный секс так сильно переломит ход его жизни и мыслей. Непонятно, сколько прошло времени, и спал ли он вообще, но его внимание привлек звук телефона из-под подушки.

***

Отличное начало, офицер Никто! Тебе говорили, что ты бестолочь? Ты координируешь операции, длинные, сложные, на десятки часов, спасаешь этим самым жизни. И это все, что ты смог выдавить из себя? Никто смотрел на свой телефон и сверлил взглядом две английские буквы. Время просто остановилось, прошла вечность, пока он не увидел, что абонент появился онлайн. Сердце толкнулось куда-то под горло, мужчина задержал дыхание. Прошла минута, за ней — вторая, и Никто понял, что все часы, проведенные за прицелом снайперской винтовки, — это ничто по сравнению с тем, как пристально он смотрел экран смартфона. Кажется, глаза уже начали болеть и подвели его именно в тот момент, когда под зеленым значком онлайна загорелась надпись «печатает…»

***

«Hi.» Крюгер долго смотрел на сообщение и пытался вспомнить, кому вообще он мог дать свой номер. Его многострадальная голова, которой сильно досталось за эту неделю, ничем помочь не смогла. Он перебрал кучу вариантов и остановился на том, что, скорее всего, кто-то ошибся номером. Мужчина отложил телефон в сторону и посмотрел в окно. Светало, по небу ползли низкие серые тучи. Тут вообще бывает солнечно? Себастьян лег на спину и уставился в потолок, все же странно, кто мог написать ему в такую рань? Он снова взял смартфон, решив хотя бы из вежливости ответить. «Здравствуйте. Возможно, Вы ошиблись номером?»

***

Никто вчитывался в каждую букву. Нет, он очень хорошо знал английский, но, во-первых, он подсознательно боялся, что ему не ответят, а во-вторых — он совсем забыл, что у Крюгера нет его номера. Правильно, я тоже считаю, что доверять тебе планирование операций — ну такая себе идея. Интеллектуальное несоответствие тебя и поставленных задач, знаешь ли… Никто долго думал, что ответить и как. В итоге он нашёл единственное, что могло сказать сразу все и при этом уложиться в минимум объяснений. «никто.»

***

«никто.» Крюгер упал бы на месте, если бы не сидел. К горлу подкатил ком, по рукам прошлась неприятная дрожь. Слово было написано по-русски и почему-то с маленькой буквы, но он отлично знал это слово, а точнее, он знал его как имя.

***

— Офицер? — Сержант. — Не знал, что у вас есть мой номер — Есть. — Ок — Ты в порядке? — Да

***

У Никто с души упала груда камней. Первый, самый тяжелый, скатился после того, как Крюгер все-таки ответил. Остальные — когда он убедился, что с сержантом всё в порядке. Ну, все, выяснили что хотели, доволен? Никто как-то разочарованно повертел в руках телефон и положил его на тумбочку. И что, так легко сдашься? Больше ничего не напишешь? Хах, слабак… А что писать-то? Никто пытался вспомнить, когда он вообще последний раз общался с кем-то по переписке вне рабочих моментов. Не вспомнил. А в мире, в котором жил и работал Никто, в мире, скупом на слова и чётким на формулировки, такой разговор считался законченным. Ты просто неисправим. Спроси хотя бы, как он себя чувствует. Вдруг у него задница после тебя болит? Никто сжал руки в кулаки. Ну, или спроси, какие у него планы на день? Может, после секса пригласишь его наконец куда-нибудь? — Ты, блядь, не помогаешь, ну вот совсем, — ругаясь с самим собой, офицер автоматически переходил на русский. Ну ща, погоди, дай минутку. Повисла неловкая пауза, Никто хотел написать еще хоть что-нибудь. Но голос в голове замолк, и он отложил телефон. Ну давай, что у тебя на уме? Никто понимал, что сейчас будет какая-то идея. Слушай, а может отправишь ему фотку члена? Ну так, поддержишь беседу, что ли. Никто уронил голову в ладони в приступе беспомощной злобы на самого себя. Обычно, из них двоих более разумные вещи предлагал все-таки внутренний голос. — Да, и насколько же все херово, — задумчиво произнёс Никто куда-то в пустоту перед собой, — если даже мой внутренний голос начал нести такую хуйню.

***

Забота? Крюгер смотрел на телефон с недоверием и надеялся, что это не злая шутка. Комок мыслей, что налипали друг на друга и уже неслись с горы, намереваясь сбить Крюгера с ног, внезапно рассыпался. Пусть это с трудом подпадало под определение «забота», скорее, Никто вспомнил о том, что они сослуживцы, да и потом, — он его прямой начальник. Но, кажется, большего сейчас было уже и не нужно. Из окна потянуло прохладным воздухом. Крюгер перевел взгляд на телефон, и неожиданно осознал, насколько же он устал. Во сне Себастьян сейчас нуждался сильнее всего, а решать остальное лучше на свежую голову.

***

Никто провалился в сон, сам того не заметив, и проснулся так же внезапно, будто кто-то включил свет. Он долго лежал, глядя в белый потолок и пытаясь понять, где он находится, и что вообще происходит. Сколько сейчас времени? Ты вчера часы с руки снял и выкинул, откуда я знаю? Оператор сел на кровати и огляделся в поисках часов. Не нашел, но нашел телефон. Покрутив его в руках и разблокировав, с разочарованием посмотрел на пустой экран новых уведомлений. А на что ты надеялся? Время близилось к обеду, желудок настойчиво напомнил о себе, и Никто, не видя смысла сопротивляться, поплелся на кухню. Он обнаружил две кружки с давно остывшим кофе, кажется, эти два момента разделяла пропасть. Тот момент, когда этот кофе только сварили, и манящий запах разошелся по всей квартире, и тот, где эти кружки стояли никому ненужные. Никто отошел от стола к холодильнику, открыл его — и его взгляд уперся в остатки лазаньи на тарелке. Блядь, ну почему так погано-то? Согласен…

***

Себастьян спал беспокойно, как при болезни, и после сна не почувствовал никакого облегчения. Крюгер попробовал отвлечься. Он ходил по квартире в поисках того, чем бы себя занять, кажется, раза три переложил продукты, и даже, о мой бог, закинул вещи в стирку. День совсем никак не хотел двигаться вперед и казался застывшей сценой, будто кто-то поставил фильм на паузу и вышел. Сержант посматривал на телефон, но тот предательски молчал. Несколько раз брал его в руки, проверял, сколько процентов аккумулятора осталось. Как он сам себе это объяснял — вдруг смартфон решит внезапно разрядиться. Дела закончились к обеду, и это удручало. Крюгер оглядел кухню, что-либо готовить совершенно не хотелось, но голод чувствовался, и компромиссом стал кофе. Спустя пару привычных манипуляций мужчина занимал себя тем, что стоял над туркой и кипятил воду взглядом. Но все мысли снова ушли к Никто, и Крюгер очнулся тогда, когда кофе, радостно булькая, залил добрую половину плиты. Мужчина выругался и налил остатки в кружку. На глаза снова попался телефон. Может, это нормально, если Крюгер напишет Никто и спросит, как у него дела? В этом же нет ничего такого? Он задумчиво водил ложкой внутри кружки, иногда задевая стенки и вздрагивая от легкого звона. Как оказалось потом, делал он это зря, потому что сахар положить забыл. В какой-то момент он всё-таки решился. — Привет На удивление, ответ пришел быстрее, чем Крюгер успел подумать, правильно ли он поступает. — Привет. — Как дела? — В порядке Зеленый значок онлайна пропал, и Крюгер раздраженно отложил телефон в сторону. Это создание — точно не живой человек. Когда его впервые поставили в пару с Никто, он никак не мог нарадоваться, это напоминало работу с автоматом — ты точно знал как и куда жать, чтобы получить нужный результат. У Никто все шло так гладко, что сослуживцы подшучивали о его настолько поехавшей крыше, что сохранились только умения стрелять и работать с техникой, — идеальный солдат. Крюгера пьянила это собранность, краткость, четкость. Для него, у кого все в жизни происходило спонтанно, — Никто стал эталоном стабильности. А что же на деле? Этот человек попросту не умел разговаривать. Крюгер мог по пальцам сосчитать моменты, когда слышал от него полные длинные предложения. Обычно это происходило в части, Никто даже умудрялся шутить или отчитывать новобранцев. Но, как только ситуация выходила за стандартные безопасные рамки, он превращался в гребанного робота. Теперь Крюгер имел возможность хотя бы ему написать. Радовался ли он этому? Сержант глубоко вздохнул и глянул на телефон. Однозначно.

***

И снова утро… Крюгер смотрел на опустевшую банку с кофе. Там оставалось всего на одну порцию. Он же купил ее пару дней назад, куда все делось-то? Интересно, что вреднее, никотин или кофеин? Он в задумчивости провел рукой по щеке и обнаружил сильно отросшую щетину. Сходить побриться? За спиной что-то зашипело, Крюгер подскочил от звука, развернулся и несколько секунд смотрел, как черная жидкость, словно лава, выплескивается из потемневшей турки. Он совсем забыл, что поставил кофе на плиту. Мужчина открыл кухонный шкаф в поисках кружки, там оказалось пусто, все кружки громоздились в раковине. Себастьян вздохнул и, взяв верхнюю, заглянул внутрь. Ну, он определенно пил из нее кофе. Сойдет. После порции кофеина мозг начал работать активнее. Написать? Или не надо? Сука, ну почему же все так сложно… Рука, тем не менее, уже тянулась к телефону. — Привет — Привет. Как дела? — Нормально — Приступы были? — Нет — Ок Значок онлайна погас. Крюгер подождал еще пару минут, но значок оставался неактивным. Мужчина отложил телефон, посмотрел на свою кружку. Мда, без кофе жить совсем плохо. Он решил сходить в ближайший магазин, да и вообще — пройтись, в прошлый раз прогулка хоть немного вернула его в реальный мир. Накинув куртку и балаклаву с капюшоном, мужчина вышел на улицу и вдохнул дождливую свежесть. Выбрав путь в сторону небольшого сквера, засунул руки в карманы и опустил взгляд себе под ноги, борясь с привычкой ходить быстро. Все его мысли крутились вокруг Никто. Конечно, вопросов в голове скопилось куда как больше, чем ответов, и Крюгер силился сложить противоречивые факты. С одной стороны, Никто сам пошел на контакт, а с другой — этот контакт являлся настолько странным, что сержант терялся в догадках, для чего это вообще делалось. Проконтролировать его? Никто — ответственный офицер, он должен знать, где его подчиненный и что с ним. Так ведь? Или все-таки обычная забота? Или же скука, банальное нежелание сидеть одному в квартире?

***

Выходить из дома, тем более в такую погоду, Никто даже и не думал, и весь день пролежал ничком в кровати. Тем более, пищи для размышлений набралось более чем достаточно. Он все же написал тебе утром, и попробуй сказать, что ты не обрадовался. Какая разница, написал и написал. Может, он много с кем там переписывается. Ты лучше меня знаешь, что это не так. Давай, возьми телефон, спроси у него хоть что-нибудь. Никто покачал головой, глядя на тёмный экран.

***

Крюгер гулял долго, до самого вечера. Сгущались сумерки, небо начало темнеть к ночи. Из-за постоянно ненастной погоды он никак не мог понять, где начинался один день и заканчивался предыдущий. Или он потерялся во времени не из-за погоды? Поднимаясь по лестнице в квартиру, Крюгер отметил, что куртка промокла, пожалуй, это единственное, что менялось. Почти. В кармане завибрировал телефон. — Как прошел день? — Выходил прогуляться, тут недалеко есть сквер. А твой? — Спал, не люблю дождь. Крюгер очень надеялся на продолжение диалога, но значок онлайна снова погас. Он поднял взгляд от телефона и обнаружил себя стоящим посреди квартиры в грязных берцах и мокрой куртке. — Когда-нибудь, с большой радостью, я сам тебя убью, Никто.

***

Сегодня кофе не успел сбежать, и плита впервые за три дня осталась чистой. Крюгер не так давно вышел из душа и все еще обтирался полотенцем. Кожа после бритья очень чувствительно реагировала на прохладный воздух, кажется, он опять забыл закрыть окно. Мужчина перелил кофе в кружку и сел за стол. Сегодняшнее утро началось с непонятной решимости Крюгера во что бы это не стало докопаться до истины, расставив все точки над «i». Он строго посмотрел на телефон и добавил про себя: «ну, или хотя бы попытаться». Дальше это уже становилось просто невыносимым. Но прежде, чем он смог облечь свою решимость в слова, телефон завибрировал. — Привет. — Привет — Как твоё самочувствие? — Нормально, приступов не было — Ок. Крюгер медленно вдохнул, потом еще медленнее выдохнул. Кто же знал, что техника дыхания «4-8», которой обучают солдат для нормализации уровня кортизола в крови, будет так нужна при общении с Никто. Ещё раз вдохнул. И еще. Нет, этот балаган надо заканчивать. Он не хочет так провести весь отпуск, дергаясь от каждого писка телефона. — Знаешь, я могу настроить на твою почту отчет со своих умных часов. Раз в сутки тебе будет приходить уведомление о моем сердцебиении, активности, потраченных калориях. И не придется каждый день спрашивать. — Не надо. — Не надо? А разве ты пишешь мне не затем, чтобы убедиться, что со мной все в порядке? — Не за тем. Ну, то есть это тоже важно. Но не только за тем… Блядь. — Согласен. Никто, зачем ты мне пишешь? — Хочу поговорить. Нет. Отставить. Не так. Хочу разговаривать. — А в чем тогда проблема? — Это сложно. — Как же ты до своих лет дожил с такими коммуникативными навыками? — Раньше было лучше. Общался нормально. — Раньше….? — До пыток. — А сейчас что? — А сейчас… Всё изменилось. Особенно в голове. Сломалось. — Ты хочешь об этом поговорить? — Нет. Просто прими это как факт. — Я постараюсь — Спасибо. Крюгер отложил телефон и длинно выдохнул. Он взмок так, будто в одно лицо разгрузил машину с боеприпасами. Господи, они разговаривали! На третий день бессмысленных диалогов у них начало получаться. Надо успокоиться. Надо подумать. Надо не спугнуть.

***

У нас что, получилось? Кажется, да. Он написал: «постараюсь». Он не написал: «иди ты к психиатру со своими задвигами». Он не написал: «да на хрена мне это нужно». Он написал: «постараюсь». Никто посмотрел на свои руки — они мелко подрагивали. А лицо неприятно ныло. Особенно слева. Потому что он… вовсю улыбался?

***

— Почему тебе не нравится мой русский? — Акцент ужасный. И ударения часто ставишь не туда — Ха, ну я хотя бы говорю на твоём языке. Ты-то немецкий вообще не знаешь — Junge, bist du dir da sicher? — Да еб твою мать * — Хочешь, я расскажу тебе про свой самый нелепый шрам? — Нелепый? — Хааа, ну да. В школе, когда я учился, у одного чувака дома жила черепаха. Ну, я пришёл в гости, на неё посмотреть. Она такая клевая, узорная вся. Я захотел её покормить, просунул ей в аквариум капустный лист. Потом чувак мне задал вопрос, я отвлекся, — и она укусила меня за левый мизинец. Хааа, наверное, перепутала с капустой — Крюгер, ты серьезно? Ты не смог защититься от черепахи? Я с тобой больше ни на одно задание не пойду. Позорище * — Ненавижу жару — Продолжай — Когда мы тусуемся где-то типа Мексики, я всегда вспоминаю Мурманск — Мурманск? — Это самый крупный северный город России. Проходил там практику от военного училища. Там холодно, даже летом. Стылый пронизывающий ветер. Тяжелые свинцовые тучи. Свинцовая вода моря. Камни и бесконечность. Наверное, это и есть «русская тоска» — Хм… Никогда бы не подумал, что ты замечаешь такие вещи. Мне… Даже не могу подобрать слов — очень тепло от того, что ты этим поделился. Знаешь, наверное, я бы хотел тоже увидеть что-то такое своими глазами. — Сутки туда, сутки обратно, пять дней там. За неделю отпуска можем уложиться. — Ээ, то есть… В смысле? То есть ты и я, вместе в отпуск, в Россию? — Да * — Мое детство. Оно. Ну не очень счастливое. Родители — думаю, они просто не были готовы к ребенку. Знаешь, такое бывает, не все к этому готовы. Дом постоянно трясся от скандалов и ссор. Ну, вообще-то речь не об этом. Короче, когда они скандалили, ну, или ругались на меня, я старался улизнуть из дома. Мы жили в небольшом городке, рядом располагался огромный хвойный лес. Я часто проводил там время. Гулял, собирал шишки, наблюдал за жучками. Зайцев несколько раз видел. Даже как-то попались следы лося. С тех пор люблю находиться в лесу. Приятное такое чувство — Знаю — Знаешь? — Наблюдаю за тобой. На заданиях. В джунглях, в песках — ты спокоен, глаза спокойные. Двигаешься механически. Если задание в лесу — у тебя глаза горят. На месте усидеть не можешь, будто энергетиками накачался — Куда-то вы не туда смотрите на заданиях, офицер — Я просто контролирую периметр — Ну да, ну да, конечно

***

Разговаривать стало легко, после того, как они смогли преодолеть эту стену — вбитых уставов, собственных страхов. Писал, в основном, Крюгер. А Никто читал. Внимательно, искренне, заинтересовано. Крюгер поймал себя на мысли, что может рассказать всё, что хочет. И про родителей, и про всякое… другое. Но — не хотелось. Хотелось делиться лучшим, показать, что бывает хорошо. Вот так просто, в обыденных мелочах. По негласной договоренности, они не касались темы работы. Работа и так океаном плескалась между ними. А хотелось — иного. Мягкой иронии Никто или его редких рассказов, но тем они больше ценились; веселых историй Крюгера, наконец-то вытащенных на свет божий и нашедших своего слушателя, а самое главное — уютного послевкусия после разговора.

***

Эти два дня, по личным убеждениям Никто, стали самыми счастливыми за последние пять лет. Или десять. Он не знал и не хотел знать. Всё, что ему было нужно, — чтобы телефон не переставал пиликать, уведомляя о новом сообщении. И щека не переставала болеть. Мышцы никак не могли привыкнуть к тому, что Никто улыбался.

***

Телефон стал чем-то незаменимым для них обоих, тем, с чем они просыпались и засыпали. Он стал средоточием хорошего настроения, душевного удовлетворения и… нарастающего желания. Никто уже очень хорошо понимал по тексту, когда Крюгер начинал смущаться или какие вещи его волновали. И, так же он понимал, что ни к чему приличному это не приведет. В силу особенностей характера и сломанного восприятия у Никто часто пыталась взять верх его животная часть, он это осознавал и вполне себя контролировал. Держал свои желания в узде вплоть до появления Крюгера в его жизни. Старшего оператора происходящее дразнило сильнее, чем красная тряпка — быка. Он чувствовал, будто его слишком долго держали в загоне, а треклятый тореадор махал тканью слишком долго. Еще немного, и дверцу его клетки точно сорвет с петель, или же — у Никто сорвет крышу.

***

— А еще я люблю собак — Собак или по-собачьи? — Ник, еб твою… Спасибо, теперь весь кофе на столе — Всегда пожалуйста — Идиот… — Так ты не ответил. Давай: или ответ, или фотку без футболки Прошла пара минут. Никто ждал, будто сидел в засаде. Целых сто двадцать секунд. И тут пиликнуло новое сообщение, на экране появилась фотография Крюгера. На голове — излюбленная сетка, а вот ниже… Никто почувствовал себя сканером, изучая каждый пиксель фото до рези в глазах. Крюгер стоял в ванной напротив зеркала, сетка спадала на ключицы и совсем немного задевала плечи, оголенный торс резко с ней контрастировал. Накаченная грудь, мощные предплечья с выступающими венами, темные соски, ярко выраженные кубики пресса… А ты не против сейчас облизать его всего, да? Стоило раньше об этом подумать, а не бездумно в спешке нагибать раком. Никто с трудом сглотнул набежавшую слюну. Для обычного человека он имел чертовски хорошее тело, а вот для Никто так выглядел идеал. Никаких «нежностей», шрамы, мышцы, блядская темная дорожка волос, уходившая вниз от пупка. Никто усмехнулся немного нервно, звук сочетал в себе смесь возбуждения и довольства собой — на правом боку, ближе к ребрам, переливался сине-зелеными цветами немалых размеров синяк. Его метка. Армейские штаны, такие же, как и у десятков других солдат, смотрелись сейчас на Крюгере как никогда пошло. Ремень сержант вытащил, большой палец левой руки немного оттягивал пояс вниз, будто желая показать, куда ведет эта дорожка из коротких темных волосков. Ты подумал о том же, о чем и я? Эта улыбка отличалась от мелькавших на его лице последние пару дней. Обычно такая усмешка не сулила ничего хорошего, а конкретно сейчас — ничего пристойного.

***

Крюгер ждал хоть какого-то ответа в текстовом формате и удивился, насколько быстро пришел ответ также в виде фото. Пока картинка загружалась, он успел подумать о том, что хорошо, что не пришлось уговаривать. В следующую секунду Крюгер перестал дышать. Никто сделал фото от первого лица. Да, он говорил, что не любит свое отражение в зеркале, но это снимок. У Крюгера на секунду закружилась голова, и тут же подскочил пульс. Офицер располагался на спине, поэтому весь передний план занимал его оголенный торс. Крюгер на секунду даже засмущался смотреть дальше, но любопытство не оставило никаких шансов. Никто лежал обнаженным, правая нога согнута в колене, а левая видна лишь наполовину, закрытая одеялом. Свет единственной прикроватной лампы делал фотографию еще более интимной и интригующей. Теплые тона мягко переходили в тени, а тени сливались с темнотой комнаты. Крюгер долго откладывал рассмотрение самого интересного, и то, что он увидел… мягко говоря, он такого не ожидал. Никто не заморачивался с нижним бельем, свободной рукой он сжимал член. Вернее, Себастьян умом понимал, что это член, но его внимание сосредоточилось на… — Никто. Кстати, о фотках с футболками и без — Ммм? — Почему на твоей фотке моя футболка? — Ты сам ее забыл у меня — Почему. Она. Там? Крюгер еще раз посмотрел на фото. Никто сжимал свой член через его, блядь, футболку. Звук входящего сообщения. — Она пахнет тобой Все, приехали, ваша остановка.

***

Никто лежал на спине, подложив сразу несколько подушек. Основной свет в комнате он выключил, а прикроватная лампочка лишь слегка рассеивала темноту, создавая атмосферу и обостряя чувства мужчины. Оператор подтянул футболку ближе к себе и закрыл глаза, вдыхая. Этот запах пьянил его настолько сильно, что он бы согласился на все, лишь бы чувствовать его постоянно. Запах одеколона Крюгера, кофе и масла красного дерева, название Никто сохранил в закреплённых сообщениях, ну так, просто для интереса, конечно. А ещё, она едва уловимо пахла потом и чем-то сладким, будто жженым сахаром. — Ты в край ебанутый — Ну да. Нравится? — Никто! — Ты был в этой футболке, тогда, на диване — Блядь… Ну и что мне на это ответить? — А вот побудь в моей шкуре, я тоже часто не знаю, что ответить — Нет уж, спасибо — О чем ты думал, когда там сидел? — Блядь, Ник, прекращай — Давай, Крюгер, я отлично знаю, что не я один этого хочу Он провел футболкой вниз по оголённому телу, он мечтал об этом с того мгновенья, как увидел ее в ванной. Но тогда ситуация не располагала, не то время и не тот момент, а вот сейчас… — О тебе я думал, о чем еще — Дописывай предложение. Что ты думал? — То, что ты — чертов извращенец, на которого у меня стоит на двенадцать — И это я извращенец? — Ты начал это все писать, не я! — Ты и сам не пай-мальчик на фото Никто спустился ниже, мягкая ткань ласково скользнула по внутренней части бедра, и мужчина, запрокинув голову, томно выдохнул. — Что ты сейчас делаешь? — Ничего — А где твоя вторая рука? — Не важно — Не хочешь чуть ускорить темп? Давай, Крюгер, я знаю, что ты хочешь — Хочу… — Хороший мальчик, это не сложно Никто с удовольствием обхватил член через мягкую черную ткань, желание настолько накрыло его, что после первых нескольких движений он не смог сдержать стона. — Знал бы ты, что ты со мной делаешь — Ник, пожалуйста — Нет, нет, мы только начали. Давай, я хочу это представить, опиши мне — Блядство, Ник! — Я жду, Крюгер — Ладно, но я тебе это припомню. Я лежу на спине, доволен? — Согни колени и подложи подушку под спину Никто, не особо сдерживаясь, водил рукой по члену вместе с футболкой. Это ощущалось просто замечательно, но ему хотелось, чтобы удовольствие получал не только он. — Мне так не удобно лежать, еще и с телефоном — Потерпишь. Но я рад, что ты это сделал, ты молодец — Хватит, давай просто закончим? — Ты не хочешь, чтобы мы заканчивали, не так ли? — Скотина — Заткнись и оближи пальцы — Это уже перебор — Оближи — Только два? — Хороший мальчик, послушный — Ник, я не смогу так долго — Положи телефон так, чтобы ты его мог видеть — Ладно — Давай, Крюгер, тебе понравится, делай то, что я пишу. Закончишь только тогда, когда я разрешу Никто потерялся где-то между ощущениями внизу и мыслями о том, что Крюгер выполнял любую его просьбу, даже не приказ. Это пьянило и влекло сильнее, чем бы он мог подумать. — В прошлый раз меня дико завело то, как ты растягивал себя, давай повторим Никто откинул голову назад и грубо толкнулся несколько раз подряд, перед глазами заплясали звёздочки. Ему пришлось с силой сжать член у основания, чтобы не кончить. — Начни с указательного пальца, сразу на всю длину. Не забывай ласкать себя, у тебя это очень хорошо получается, я видел. Видел, как тебе нравится проводить большим пальцем по уздечке, давай Никто с трудом фокусировал взгляд на плывущих буквах. — Хочу два пальца, Крюгер, давай, будь послушным мальчиком Мужчина уже сам с трудом сдерживался и с удовольствием отметил, что заводит его совсем не то, что он делает с собой, а то, что он делает с Крюгером. Внезапно он заметил, что Крюгер набирает сообщение. — Хочу вместо пальцев чувствовать твой член — Соскучился? — Да — Раз тебе не очень нужна вторая рука, может, ляжешь на живот? С пол минуты сообщения не приходили, и это распаляло Никто как никогда. — Лег — Умничка, сколько в тебе пальцев? — Два — Ты чертовски узкий, мне нравится, добавь еще один, давай Сообщения опять приостановились, и каждый раз это ощущалось как маленькая победа. Никто уже и сам сбивался с ритма, движения стали рваными и иногда приносили легкий дискомфорт. Он запрокинул голову и прикрыл глаза, вся простынь собралась где-то в ногах, на футболке тут и там образовались мокрые пятна смазки. Он с трудом приоткрыл глаза и глянул на экран. — Ник, пожалуйста, я уже не могу Он взял телефон и написал впопыхах. — Давай, я тоже на грани, хочу, чтобы ты кончил вместе со мной Оргазм накрыл его с головой, заставляя прогнуться в спине и запачкать спермой и футболку, и свой живот. На экране отобразилось новое сообщение. — Никто, я не знаю, что именно творится в твоей голове, но мне это нравится. Кажется, я подсел

***

— Сходим завтра в кино? — Ты точно поехавший… — Я знаю — Кофейня, в 10 утра, адрес скину завтра, меня отключает — Спокойной ночи