Нечто общее

В комнате было непривычно светло, Крюгер приоткрыл один глаз, со страхом глядя на часы. Они радостно подсветили ему цифру пять, дальше двоеточия он смотреть не стал, смысл смотреть минуты, когда до свидания с Никто осталось пять часов. Свидание. С Никто. Крюгер сел на кровати одним рывком, за что организм наградил его неприятной темнотой в глазах. Он потер лицо и огляделся, получается, он действительно вчера отключился. На глаза попался телефон, и сонливость как рукой сняло. Мужчина на мгновение вспомнил себя в детстве, то самое чувство, когда он собирался что-то стащить с прилавка магазина за углом. Адреналин взрывался внутри яркой вспышкой, в голове становилось легко, а ноги были готовы бежать так быстро и так долго, насколько хватит сил. Сержант взял телефон в руки и открыл переписку с Никто, пролистал чуть вверх, стараясь не вчитываться в стену пошлого текста, и, дойдя до фотографии, нажал. Крюгер смотрел на экран и кусал губы. Ну как так-то, как это работает? Он месяцами не думал о сексе вообще, дрочка для него являлась вполне осознанным способом снять стресс, как зубы почистить перед сном. А тут он заводится как по команде. По команде, бля… «Не думай об этом, не думай, не вспоминай его приказы, сто-оп!». Поздно. Если началось все с легкого возбуждения, то сейчас Себастьяна буквально трясло. Он потерялся от внезапности и силы ощущений. Нерешительно протянул руку к члену, но, сменив траекторию движения, прикоснулся пальцами к сенсору экрана. — Офицер, вы не спите? Ответ пришел мгновенно. — Нет, конечно, в это время уже подъем. Почему так официально, что-то случилось? — Да, сэр. У меня проблема. Вот такого рода. Крюгер с трудом навел телефон и сфотографировал подрагивающий член. — И мне нужны указания старшего по званию. Я не уверен, что справлюсь сам. — Включи видеосвязь — Сэр, можно вполне обойтись текстом — Это приказ, солдат. Исполнять Крюгер практически заскулил, понимая, что выбора у него нет. Он еще ничего не успел подумать, а пальцы уже сами нажали на значок вызова. — Крюгер, доложи обстановку Из динамика раздался знакомый хриплый голос, он звучал так же, как и в наушниках во время миссий. Это пробрало еще сильнее, и Себастьян не смог удержаться от пары быстрых движений, совершенно забыв о камере. — Хороший ракурс — Блядь… — Отвечай по уставу, сержант. О да, та самая нотка стали в голосе, Крюгер с трудом сфокусировал взгляд на телефоне. Никто включил фронтальную камеру, удобно расположившись в кровати. Лицо закрывала балаклава, несмотря на то, что он недавно проснулся. Крюгер сломался, пару секунд он вообще ничего не слышал, видя перед собой только два бездонных океана желания и похоти. — Кажется, у меня проблема, сэр. — Сержант провел большим пальцем по головке и невольно качнул бедрами вперед, выгибаясь в спине. Он заметил, как за секунду зрачки Никто расширились так, что практически закрыли собой всю радужку. — Опиши. — Никто придерживался протокола, гребанный киборг. — Ну, знаете, — у Крюгера это получалось куда хуже. — По-моему, один из офицеров действует на меня сильнее, чем любой афродизиак. Ему не дали договорить, перебивая. — Медленнее, сержант, связь барахлит. — Никто усмехнулся, или ему послышалось? В любом случае, мужчине пришлось сбавить темп и речи, и движения руки вверх-вниз по члену. Последнее далось с трудом. — Я только открыл переписку, — Крюгер всхлипнул и все же ускорился, хотя бы немного, невыносимо медленные движения сводили с ума. — Еще медленнее, сержант, я плохо вас слышу. Себастьян подумал, что в этих глазах можно утонуть. — Продолжайте, я весь — внимание. — Я открыл фотографию, и… — Мысли разбегались как непослушные белые кролики, Крюгер открыл рот, чтобы продолжить, но вместо этого вырвался глубокий стон. — Сейчас обозначу позицию. — Никто выдержал паузу, как если бы он действительно набирал координаты. — Телефон на подушку рядом, я должен следить за вами, сержант. Выполнять. — Принято, сэр. — Крюгер опер край телефона так, чтобы видеть экран, а камеру направил на самого себя ниже пояса. — Какие еще будут, — он сбился с темпа и дыхание стало рваным, — … указания? — Правой рукой сжать у основания, левой не опускайся ниже середины. Исполняй. Крюгер закатил глаза, это испытывало предел его возможностей. Он выполнил все, что сказал Никто, и такой способ дрочки доставлял массу удовольствия, но совершенно не давал кончить. — Сержант, как видно? — В голосе слышалась неприкрытая издевка. Крюгер с трудом перевел взгляд на экран, и лучше бы он этого не делал. Никто закатал балаклаву до носа и, глядя в камеру, демонстративно провел языком по ладони. — Изверг… — Какие-то проблемы, сержант? — Никто медленно убрал руку за кадр. Уже в следующую секунду Крюгер увидел самое замечательное, что мог представить себе этим утром. Офицер прикрыл глаза и запрокинул голову назад, открывая голодному взгляду оголенную шею. — Проблемы? Да я сейчас… — Крюгер выпалил это, не думая, лишь констатируя факт. — Отставить, запроса не поступало. — Никто немного приподнял голову и посмотрел прямо в камеру. Насколько же блядским был этот взгляд: ресницы подрагивали, глаза немного прикрыты, их синева могла сравниться разве что с оком шторма. Крюгер завис настолько, что не заметил, насколько близок оргазм. Внизу закручивалась тугая горячая пружина, готовая распрямиться в любой момент. — Запрос… блядь, Ник… разрешите… кончить? — Слова путались, в ушах отдавал собственный пульс. — Плохо слышно, сержант, повторите. Себастьян пожалел, что не может убивать взглядом. Он уже хотел высказаться и перевел взгляд на телефон, но слова застряли в горле. Несмотря на балаклаву, он видел, что Никто улыбается. Это стало последним, о чем он успел подумать, а потом мир взорвался, и его с головой накрыло оргазмом. — Конец связи, жду от вас координаты. — Экран телефона моргнул, и изображение синих глаз пропало.

***

Это не нормально. Это. Блядь. Просто. Не. Нормально. Себастьян стоял под горячим душем, прислонившись спиной к стенке. Он бы хотел, чтобы голова стала пустой, но мысли всплывали тут и там, как оглушенная рыба. Мысль: раньше ему хватало подрочить в туалете, снять стресс и забить. Мысль: сейчас ему хочется не просто подрочить, ему хочется секса с Никто. И только с ним. Мысль: дело не только в сексе. Последнее особенно выбивало из колеи. Где-то в глубине Крюгер это уже осознал и принял, но сейчас эти мысли выплывали на поверхность, и он уже не мог от них отмахнуться. Случайный секс, который бы вряд ли случился, если бы Никто не следил за его ночными походами. Забота во время приступов, внезапный отпуск, ночь в одной квартире. Инстинктивное понимание, к чему все идет, — и Крюгер попросту сбежал. А потом — жить, дышать и радоваться от сообщения к сообщению. Он скрупулёзно перебирал прошедшие дни в голове. Вывод напрашивался сам собой. Сержант провел рукой по мокрым волосам и выдохнул. — Sieht so aus, als ob du in Schwierigkeiten steckst, Kumpel.

***

Крюгер бежал вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Нет, он не опаздывал, до встречи, которую он в голове называл «свиданием», оставалось еще двадцать минут. Кафе находилось через дорогу от дома, и, при желании, он мог дождаться, когда увидит Никто из окна, и спуститься, но всем известное шило в одном месте вытолкнуло его из квартиры. Он преодолел последний пролет в два прыжка и буквально вылетел из подъезда на улицу. Погода с утра установилась на редкость приятная. По небу неспешно ползли белые барашки облаков, солнце пятнами проступало на разноцветных крышах, и впервые за несколько дней в воздухе не чувствовалось запаха дождя. Крюгер засмотрелся на небо. В детстве его частенько дразнили тем, что он, мальчишка, засматривался на «девчачьи» вещи. Он мог часами смотреть на линию прибоя, уходить в лес и рассматривать листья, или же, как сейчас, смотреть в высокое синее небо. Синее, как глаза человека на другой стороне улицы. Он стоял, скрестив руки на груди и наблюдал самую нелепую в его понимании картину. Его сержант, что буквально вывалился из дома, внезапно встал и замер при виде обычного неба. Никто закатил глаза и улыбнулся. Откуда вообще он такой взялся? Если бы сейчас Никто задали вопрос и попросили сравнить Крюгера с каким-то явлением природы, то однозначно — это был готовый к извержению вулкан. Почва уже нагрелась, земля мелко подрагивает, тут и там через фумаролы пробивается подземный газ. Внутри все кипит, бурлит, переливается. Ещё немного — и случится взрыв, вся эта неуемная энергия вырвется наружу, лава выплеснется, изменяя все на своем пути. Офицер раньше знал его совершенно с другой стороны — с рабочей. Там сетка ограждала его от внешнего мира непроницаемой стеной, четкими и выверенными движениям хотелось позавидовать, а отчеты, передаваемые по рации, радовали сдержанностью и содержательностью. Работа с ним доставляла удовольствие. Никто понял это уже на второй или третьей совместной миссии, когда он был в штабе, а Крюгер носился «по полям», становясь его руками, ушами и глазами в бою. Именно тогда Никто испытал это впервые. Миссия отличалась сложностью и напряженной динамикой, Никто находился далеко от линии боевых действий, в закрытой комнате с кучей аппаратуры, десятки камер на шлемах сослуживцев передавали четкую картинку происходящего. Он чеканил приказы и в момент получал такой же четкий ответ. Они с Крюгером общались по внутреннему каналу связи, чтобы не мешать остальным. В какой-то момент Никто поймал себя на сбившемся дыхании, несмотря на то, что сидел на стуле, а не бежал вперед с автоматом. Все его нутро заходилось в экстазе от ситуации: вопрос-ответ, вопрос-ответ, ничего лишнего, всё по делу, ни одного глупого комментария. Профессионализм высочайшего уровня. Стоило им доложить об окончании операции, как Никто пулей вылетел из душной комнаты и заперся в ближайшем туалете. Тогда он списал все на то, что задание очень тяжелое, стрессовое, и вообще, он устал. Но со временем он понял в чем причина, а точнее — в ком. Себастьян опустил голову и напоролся на темную фигуру во всем черном. Никто, так же, как и он сам, стоял в черных военных штанах и в куртке с шевронами. По всей видимости, он достаточно давно наблюдал за сержантом со стороны, и легонько кивнул, когда их взгляды встретились. Пропустив пару проезжающих машин, Крюгер быстрым шагом перешёл улицу и остановился рядом. — Офицер — Сержант Себастьян протянул руку, и в его глазах заплясали озорные огоньки. Он улыбался, это можно было понять, несмотря на балаклаву. — Я рад вас видеть, — он усмехнулся и чуть тише добавил. — Я рад видеть тебя. Вместо ответа Никто пожал его руку и заглянул в глаза напротив. Это совсем не походило на обычное рукопожатие, и они оба это понимали. Никто держал чужую руку дольше, чем того требовал этикет или устав. Указательный палец скользнул по запястью Крюгера, его способ сказать — «я тоже рад». — Никто, — от такой простой ласки Крюгер мгновенно потерялся в мыслях. — Столик, я … — он огляделся, словно пытаясь понять, где он находится. — Да, вон тот, дальний, я выбрал подальше от дороги, — он указал в сторону столика свободной рукой. Офицер все еще пристально смотрел ему в глаза, кажется, о чем-то задумавшись. — Да, точно, я буду кофе, — Никто отпустил его руку и пошел в сторону столика, надвигая капюшон вперед. Крюгер подошел к небольшой стойке с меню и сделал заказ. Он понимал, что офицеру это доставит дискомфорт. Девушка с открытой улыбкой и светлыми волосами быстро записывала все в маленький блокнотик. — Что-то еще? — Она уточнила, немного наклонив голову в бок и улыбнувшись, глядя в карие глаза. — Это все, спасибо. — Крюгер невольно поправил балаклаву у шеи, будто чужой взгляд мог залезть в его душу и увидеть, какой ураган эмоций сейчас вызывает у него человек за столиком в углу кафе. Они разместились под небольшим соломенным навесом, высокая клумба в деревянном ящике отгораживала их от остальных посетителей, делая обстановку чуть более приватной и уютной. Крюгер уселся напротив и положил одну руку на стол. Никто сидел, сложив руки на груди и разведя колени в стороны, выпрямив одну ногу и постукивая носком ботинка по ножке стола. — Тут не так много людей, — нога под столом замерла, словно в ожидании. — Я специально выбирал место так, чтобы ну, понимаешь, — Крюгер сделал странный жест руками. — Я вижу, — Никто помолчал, но напряжение еще ощущалось. — Я уже и не помню, когда в крайний раз посещал кафе. — Я тоже, — Крюгер улыбнулся. — Непривычно, тем более, тут даже виски не продают! Он совсем не ожидал услышать смешок со стороны офицера на такую глупую шутку. — Крюгер, сейчас только десять утра, какой виски? Нормальные люди в это время едят яичницу и пьют кофе. — Никто оторвался от спинки стула и подался вперед, опираясь руками на стол. — Да, нормальные люди, — Крюгер невольно залюбовался видом своего офицера. Никто уперся локтями в стол и подпер руками голову. Он смотрел куда-то немного в сторону, наблюдая за листьями на ветру. Сделал глубокий вдох, и спина чуть напряглась, нога под столом вновь стала нервно постукивать по ножке. Сержант придвинулся чуть ближе и, закрыв своей спиной небольшой просвет между клумбой и их столиком, сел так, чтобы одним коленом коснуться Никто. Офицер медленно перевел взгляд сначала на стол, потом на Себастьяна, затем на колено, но высказаться ему не дала официантка с подносом. — Ваш заказ! На столе появились круассаны, несколько джемов, а так же кофейник, источающий ароматный запах. — Я всего лишь хотел сказать, что не о чем волноваться, — Крюгер шутливо толкнул офицера своим коленом. Пару секунд Никто все еще сверлил его взглядом, но потом словно сдался. Плечи расслабились, и нога под столом перестала нервно отбивать ритм. Он медленно выдохнул и потянулся к кофейнику. — Ты прав. Кофе? — Кофе, — кажется, Крюгер только что воспарил на седьмое небо. Если бы их спросили, сколько прошло времени, ни один не смог бы ответить. Мир вокруг сузился до единственного столика, двух мужчин и постоянно меняющихся чайников и разных сладостей. — И куда только в тебя столько сладкого влезает? — Никто усмехнулся и добавил шепотом. — Ничего не слипнется? Крюгер подавился круассаном с малиновым джемом, и, встретившись с озорным блеском голубых глаз, невольно сам рассмеялся. — Ох, ну даже не знаю, господин офицер. Что-то мне подсказывает, что вы поможете мне с такой деликатной проблемой. — Хорошо, что он успел проглотить остатки еды прежде, чем откровенно заржать. — Боже, ну ты и придурок… — Никто посмотрел куда-то в сторону, словно стесняясь своей улыбки под балаклавой. — Какой есть, — сержант пожал плечами. За спиной внезапно кто-то громко загавкал, и Крюгер тут же обернулся. Между столиками, пугая всех посетителей и едва не сбив официанта с ног, бежал кот, за которым несся маленький, пушистый, гавкающий вихрь. Некоторые люди повскакивали со своих мест и смотрели за погоней. Кот со страха прыгнул на один из столов и попал в тарелку с недоеденной яичницей, тут же спрыгнул обратно на пол. Пес попытался повторить маневр, но потерпел неудачу, врезавшись в край стола. Поднялся шум, хозяин тарелки вскочил, отходя подальше от суматохи, кто-то подозвал официанта. — Ник, — Себастьян выглядел заинтересованным. — Помнишь, я тебе рассказывал про старушку с собачкой? Крюгер оставил девушке на чай едва ли не в два раза больше положенного и поспешил в сторону убежавших животных. Никто тенью скользнул за ним, оставляя позади кафе и переполошившихся людей. — Ну и куда тебя несет? — Это Мими, собачка той милой дамы. Мы должны ее поймать, вдруг с ней что-то случится?! — Крюгер почти перешел на бег, но остановился так внезапно, что Никто врезался ему в спину. Песик сидел под высоким деревом и выглядел очень довольным. Среди шерсти проглядывал ошейник, к которому крепился длинный синий поводок. Увидев Крюгера, песель радостно залаял и посмотрел вверх. Сержант проследил за направлением взгляда и обнаружил взмыленного кота, цеплявшегося лапами за ветку сильно, но крайне неумело. Да и внешний вид животного говорил о том, что это явно домашний избалованный любимчик, попавший в уличную передрягу и не понимающий, где его любимая миска и лежанка, и почему все так плохо. — Ник, не мог бы ты подержать Мими на поводке? — Он обернулся и застал офицера в полной растерянности, это могло бы даже позабавить, но почему-то Крюгер обеспокоился. — Ты в порядке? — Да, в полном, пойдем домой. — Никто успел развернутся, и встретился взглядом с невысокой старушкой. — Ох, Себастьян, ты нашел Мими? — Мадам проигнорировала Никто и подошла сразу к сержанту. — Здравствуйте. — Его тон смягчился, и Никто не мог этого не отметить. — Мари, с Мими все в порядке, вот, — он протянул женщине поводок с радостно скакавшим псом. — Он загнал кота на дерево, — Крюгер почесал затылок. — Вот, а это мой офицер Никто. — Мысленный подзатыльник прилетел именно в тот момент, когда холодные глаза впились в него лезвиями. Старушка обернулась и расцвела в улыбке. — У вас очень необычное имя, молодой человек. — Никто уже успел напрячься, но старушка добавила. — Как хорошо, что вы нашли Мими, спасибо. — Она сказала это, глядя в глаза Никто, и от чего-то ему стало легче. Распрощавшись с милой женщиной, Никто все же выдохнул и подошел поближе к Крюгеру. — Может, на сегодня достаточно? Кажется, я устал. — Его голос действительно звучал так, будто бы уже наступил поздний вечер. — Запрос, — Крюгер подмигнул и легонько толкнул офицера плечом. — Достаю кота с дерева и можем пройтись в глубь парка, сегодня рабочий день и там точно никого нет. Никто вздохнул и покачал головой. Крюгер снял куртку и передал ее офицеру. — Давай, только быстрее. — Старший оператор отошел немного в сторону, наблюдая, с какой легкостью сержант забирается вверх по веткам. Военная подготовка, сноровка, ловкость — все эти качества помогали Крюгеру выполнять задания, когда в короткие сроки нужно оперативно оказаться у черта на куличиках, развернуть там технику и отправить координаты. Никто невольно засмотрелся, широкая спина, мощные плечи, узкая талия… Офицер сглотнул, остановив взгляд на двух округлых ягодицах. Осознание чужой визуальной привлекательности стало открытием для него, и каждый раз, стоило ему заметить что-то подобное, он отключался от реальности. Он отлип взглядом от задницы Крюгера только тогда, когда рядом с ним появилась миниатюрная девушка. Мужчина усилием воли подавил желание отойти в сторону, увеличивая дистанцию. Девушка сжимала в руках шлейку для кота с небольшим медальончиком-сердечком. Никто невольно проследил за ее взглядом и понял, что они смотрят в одну и ту же точку. Ему до ходящих желваков захотелось сбить с ног тело рядом и впечатать в землю, лишь бы прервать визуальный контакт. Он легонько тряхнул головой, пытаясь отделаться от дурных мыслей, чем и привлек внимание девушки. Она повернулась к нему. Офицеру сразу бросились в глаза очень нежные черты лица, обычно такими рисуют принцесс в мультфильмах. Золотые волосы струились по спине и доставали до пояса, а ее глаза, огромные зеленые, смотрели с неподдельным волнением и страхом. — Он же спасет моего котика? — Голос почти срывался на всхлипы. Старушка с той собачкой сказала, что Пушистик залез на дерево… Она говорила как-то совершенно бессвязно, или Никто слушал ее вполуха. Все его нутро сейчас сосредоточилось на том, чтобы удержать себя в руках и уйти отсюда как можно скорее. Он уже собрался что-то ответить, когда одна сухая ветка обломилась под весом сержанта, напоследок полоснув его острым краем по ладони, и тот полетел вниз вместе с животным на руках. К счастью, до земли оставалось не больше двух метров, и, сгруппировавшись, Крюгер благополучно приземлился, сделав пару шагов вперед по инерции. Девушка рядом вскрикнула, и, сломя голову, кинулась к мужчине с котом. На удивление, пушистый вел себя очень спокойно и с радостью сидел в сгибе локтя, пока его транспортировали. — О господи, вы спасли моего котика! — она, не подумав, кинулась обнимать мужчину и кота на его руках. — Спасибо вам, спасибо! Девушка смотрела на кота и, насколько могла, сильно сжимала в объятиях сержанта. Себастьян замер на месте и, кажется, старался не дышать, его темные карие глаза смотрели на девушку сверху вниз. Их контраст со стороны выглядел впечатляюще: он, большой и накаченный мужчина, выше ее на две головы и шире раза в два, и она — маленькая золотоволосая принцесса с осиной талией и голосом, звенящим, словно колокольчик на ветру. Крюгер потупился и, перехватив флегматичное животное, которое, по всей видимости потратило всю энергию на несколько дней вперед, протянул его девушке. — Вот, мисс, держите вашего Пушистика. — Он улыбнулся, глядя на то, с какой искренней радостью девушка сжала питомца в объятиях. — Как я могу вас отблагодарить? — Она только сейчас подняла голову и взглянула в лицо спасителя ее хвостатого друга. Девушка ненадолго потеряла дар речи, машинально поглаживая Крюгера по руке, а затем покраснела до кончиков ушей и застенчиво отвела взгляд в сторону. — Да что вы, не стоит. — Крюгер завел руку за спину, зажимая ладонь. Он почувствовал, что рука становится липкой из-за крови и уже придумывал предлог, как бы побыстрее и повежливее свалить отсюда. Но тут девушка приблизилась и приподнялась на носочки. Она едва доставала до его щеки, но все же оставила там едва чувствующийся поцелуй. Девушка звонко засмеялась и, перехватив кота поудобнее, повернулась в сторону парка. — Может быть, вы хотите прогуляться и помочь мне надеть на кота шлейку? — Голос стал наигранно обиженным, в нем прорезались капризные нотки. — Каждый раз он пытается удрать от меня, когда видит ее, ну, как вот и сегодня. — Она замерла в ожидании ответа. Крюгер, чьи мысли крутились вокруг того, куда и как деть руку, что бы не запачкать все вокруг кровью, тупо смотрел на девушку в упор, даже не слушая ее. В чувство его привела грозовая туча, в два шага оказавшаяся рядом и грубо впихнувшая ему в руки куртку. Крюгер мысленно выдохнул и обрадовался тому, что наконец-то нашелся предлог, чтобы уйти. — Прошу прощения, мисс. — Он кивнул в сторону Никто. — Мы очень торопимся, тут проездом. А вы впредь держите котика дома, похоже, ему совсем не нравится бегать на перегонки с собаками. Себастьян неловко улыбнулся и стал натягивать куртку на здоровую руку. Девушка обиженно надула губки и сжала кота так, что последнему пришлось обиженно мяукнуть, чтобы получить доступ к воздуху. Дальше Крюгер уже ничего не видел.

***

Через десять минут Никто чуть ли не за шиворот тащил Крюгера в сторону аптеки. — Какой ты молодец. — В голосе прорывалось раздражение и что-то еще, чему Крюгер пока не мог дать точного описания. — Хоть иногда думай головой прежде, чем что-то делать! — Перестань, просто царапина, зато котик в безопасности переночует дома. — Сержант примирительно улыбнулся и тут же поймал на себе разъярённый взгляд. — Давай догоним собачку, мой офицер. Давай достанем котика, давай убьемся, падая с дерева… — Никто ушел в свои мысли и совсем не замечал ничего вокруг. Они шли быстрым шагом через парк, который действительно в этот час оказался безлюдным. Крюгер вдруг понял, какая именно эмоция слышалась ему в раздраженном бормотании Никто. Улыбнувшись сам себе, он положил руку на плечо офицера, останавливая. — Ник, спасибо за заботу. Офицер встал как вкопанный. Он стоял спиной к Крюгеру и будто собирал всю волю в кулак, чтобы не дать ему по морде здесь и сейчас. Крюгер огляделся и, приметив большое дерево, закрытое у основания высокими кустами, схватил Никто за куртку и поволок за собой. — Да какого черта ты творишь сегодня? Крю… — договорить ему не дали. Сержант вдавил офицера в дерево и прижался своими губами к чужим. Между ними находилась пара слоев ткани, но сейчас это не имело никакого значения. Они простояли так несколько мгновений, и Никто одним сильным движением поменял их местами. Теперь мужчина возвышался над сержантом, как зверь над добычей. — Что, так понравилась девушка, что сдержаться не можешь? — На Крюгера уставились два океана ярости и … ревности? — Никак нет, сэр. Сдержаться не могу, но это только из-за вас, сэр. — Тогда какого, — Никто сглотнул, пытаясь выровнять дыхание и пропуская откровенную ругань, — какого ты позволил ей себя лапать и целовать? — Такого больше не повторится, сэр. — Конечно, не повторится. Я тебе нахер шею сверну в следующий раз. — Никто все-таки не удержался от ругательств, продолжая крепко прижимать Крюгера к дереву. — Так точно, сэр. Я всё понял, сэр. — Крюгеру осознал, что ему надо срочно записаться к врачу проверить голову. Вероятно, даже попить какие-то витаминки, попринимать солнечные ванные, ну или что там делают, когда твоя крыша улетела? Потому что ничем иным, как напрочь протекшим чердаком, он свою реакцию объяснить не мог. Ему нравилось, что Никто распоряжается им. Ему нравилось, что Никто считает его своим и не хочет им ни с кем делиться. — Что ты понял, сержант? — Во-первых, я понял, что старший офицер Никто — ревнивый собственник. Глаза напротив опасно сузились, но Себастьян не мог отказать себе в удовольствии подразнить мужчину. — Во-вторых, я понял, что накосячил. Выдох, и человек напротив расслабляется, яростная чернота из глаз начинает постепенно уходить, а зрачки — возвращаться к своему нормальному размеру. — В-третьих, раз я накосячил, я готов здесь и сейчас исправляться и сосать прощенье. Окончание фразы Крюгер сопроводил невероятно блядским облизыванием губ, с радостью отмечая, как в шоке распахиваются глаза напротив. — Что, прямо здесь и сейчас? — Никто настолько обалдел, что на автомате повторил часть фразы. — Могу здесь, могу хоть на центральной площади напротив городской мэрии. Где прикажешь, — Крюгер снова облизнулся, он уже не мог контролировать этот процесс. В его голове вовсю вспыхивали картинки «извинения», а реакция тела однозначно поддерживала мысли. Он хотел этого — хотел власти Никто над собой, хотел прямо здесь, сейчас, в городском парке опуститься перед Никто на колени и отсасывать ему так грязно и грубо, чтобы их стоны слышали посетители самых отдаленных частей парка. Никто смотрел на Крюгера. На огромные черные блестящие глаза, как будто бы мужчина находился под действием наркотиков; на язык, бесконечно облизывающий губы; на подрагивающие руки, лежавшие у него на груди и непроизвольно комкавшие его куртку. Никто смотрел на Крюгера, а внутри — разлетался на атомы. Крюгер сам, добровольно, отдался ему! Полностью доверился. Не по приказу, не из-за каких-то вынужденных обстоятельств, не, смешно сказать, за деньги — а сам, добровольно, просто потому, что этого хотел. Хм. А ты никогда не слышал фразу, что власть — это не только сила, но и ответственность? Ну или как-то так. Посмотри на него! У него же гиперактивная психика из-за ПТСР. Ты парня до приступа довести хочешь, старший офицер Никто? Он тебе доверяет, так, блядь, позаботься о нем. — Шшшш, иди сюда, дыши. — Никто внезапно обнял Крюгера, притягивая к себе, положив одну руку на спину, а второй направил его голову так, чтобы Крюгер уткнулся ему в основание шеи. — Просто дыши, успокаивайся, нам вот только приступа сейчас не хватало. — Мягкое поглаживание по спине, легкий поцелуй куда-то в макушку. Крюгер в ответ обнял офицера, действительно пытаясь выровнять дыхание и через пару минут у него стало получаться. А вот мысли в голове скакали бешеным пинг-понгом. «Я же сейчас правильно всё понял, да? Тут же не может быть иного толкования? Никто отказался от контроля, от своего удовольствия, только потому, что переживал за меня? Сломал себя ради меня?» — последняя мысль просто нокаутировала мужчину, и, не зная что делать, он сильнее обнял офицера. — Все хорошо, ты молодец. — Никто понял это объятие по-своему и еще раз погладил Крюгера по спине, успокаивая. — Знаешь, пойдем-ка домой, мне кажется, мы достаточно на сегодня погуляли.

***

Находиться на улице больше не хотелось, они направились к ближайшему выходу в сторону квартиры Крюгера. Оба шли как побитые школьники: смотря куда-то под ноги и опустив головы. Никто нервно потирал запястья, будто только что избавился от невидимых наручников, а Себастьян засунул руки в карманы и с интересом рассматривал носки своих ботинок. Ну что дальше по плану? Хватит тянуть кота за яйца, когда у тебя рядом есть вот этот экземпляр! Никто выдохнул сквозь зубы. Никаких планов, теперь уж точно. Офицер украдкой глянул на сержанта, шагающего рядом, тот невольно подстраивался под чужой шаг, привычка, въевшаяся слишком глубоко. Неделя отпуска, осталась всего неделя, и они вернутся в привычный им ритм борьбы и выживания. Вот это именно то, чего ему сейчас так не хватает, да? Ему только бороться и выживать! Никто, открой глаза, ПТСР не шутки, его может накрыть где угодно! Может, вернуть все так, как было до этого? Забыть об этом отпуске, забыть о неуставных отношениях… …об этих преданных глазах, о том, как он с надеждой жался к тебе, о том, что его может это окончательно добить. И что ты предлагаешь? Неделя — отпусти все это хотя бы на неделю, побудь обычным человеком, дай ему побыть счастливым. Крюгер пинал мелкие камешки и смотрел, как они кувыркаются в воздухе, прежде чем приземлиться где-то в аккуратно подстриженной траве. Мысли в голове сновали какие-то совсем не веселые. Никто молча шел рядом и казался мрачнее тучи, рука в кармане саднила, а на душе скребли кошки. Что-то внутри Крюгера щелкнуло, когда он увидел, как Никто отступил от своих желаний в угоду его, Крюгера, здоровья. Это чувство щемило где-то в груди, он словно почувствовал себя слабым, будто вынуждает офицера с ним нянчиться. Странное ощущение, и ему оно пришлось совсем не по нраву. Мужчина стиснул зубы и твердо решил, что докажет, что хоть ему и приятна эта забота, но он не тот, за кем нужно бегать и вытирать сопли. Через порог квартиры они шагнули оба полные решимости и… замерли, глядя друг другу в глаза. Крюгер все же первый взял себя в руки и скинул куртку, даже не позаботившись о том, чтобы повесить ее на крючок. Разуваться ему стало лень, да и рука явно важнее обуви. Прихожая плавно переходила в кухню, и Себастьян беспрепятственно двинулся в сторону раковины. — Проходи, не стесняйся, — он кинул это куда-то за плечо, чувствуя спиной прожигающий взгляд. — Где бинты или аптечка? — чужой голос отдалялся в глубь квартиры. — Да пустяки, сейчас просто все смою, чтобы ничего не запачкать. — Сержант уже с минуту держал руку под ледяной водой, пытаясь оттереть кровь с тыльной стороны кисти. Внезапно его руку мягко перехватили и потянули из раковины. — Хватит ее мочить, дай обработаю и перебинтую. — Офицер принес полотенце из ванной и небольшую аптечку. — Да ладно тебе, мамочка, еще царапины я не бинтовал. — Крюгер поднял взгляд и встретился с тоскливыми и неспокойными синими волнами. — Я тебя понял, хорошо, давай просто перебинтуем и все, идет? — Идет. — Никто делал это методично и привычно, давая момент сержанту засмотреться на такой маленький акт заботы. — Офицер? — Мм? — Чай, кофе? — Мы только что из кафе, куда в тебя столько лезет? Крюгер пожал плечами и сел на диван, рассматривая повязку на ладони. Она сидела как влитая, не пережимала и не сваливалась. Когда он делал это сам, то постоянно не мог поймать эту золотую середину. — Ты хоть что-нибудь делаешь не идеально? — Себастьян улыбнулся, глядя на мужчину, присевшего рядом. — О чем ты? — Никто словно потерялся в пространстве, вел себя зажато и сковано, так же, как и утром в кафе. Он нервничал. — Ну, знаешь, твои приказы на миссиях, решения, выстрелы — все это безошибочно. — Сержант неловко почесал затылок. Мне иногда кажется, что ты попросту не умеешь ошибаться. — Крюгер немного помолчал и придвинувшись ближе, почти к самому уху и добавил. — Можете считать это комплиментом, сэр. От действий Крюгера Никто вздрогнул и посмотрел на него тоскливым взглядом. Эй, алло! Ты сюда пришел чай попить или что? Крюгер понял, что либо он сейчас берет все в свои руки, либо остаток отпуска идет коту под хвост. Ага, тому самому, которого он с дерева снимал. Он в одно движение перекинул ногу через Никто и уселся сверху, от чего офицер будто бы окаменел. — А давай сыграем в игру? — Крюгер уперся руками по обе стороны от Никто и наклонился вперед. — Ты фильмов пересмотрел? — Никак нет, сэр. Так что, вы в деле? — Правила? — Никто старался смотреть куда угодно, только не в эти пьянящие глаза, задача казалась непосильной, ведь их разделяло меньше пары сантиметров. — Простые: ты просто лежишь и наслаждаешься процессом, а все остальное я беру на себя. — Крюгер уже запустил руку под куртку мужчины и почувствовал, как тот напрягся всем телом от первого прикосновения. — Давай, Ник, попробуем сделать все нормально, а не как обычно. Никто глубоко вдохнул и медленно выдохнул, он собирался с мыслями. Давай, соглашайся, у нас с тобой не так много вариантов. Ты в парке своим концертом ревности чуть не довел его до приступа. А он, вместо того, чтобы хоть как-то на тебя злиться, сейчас сидит на твоих коленях. От одного раза не убудет. Никто медленно кивнул и постарался не думать о том, что сейчас произойдет. — Вот и отлично, офицер. — Крюгер одним движением снял с себя балаклаву и придвинулся к Никто. Наберешь, как придёшь в себя, бывай. Крюгер аккуратно приподнял край чужой балаклавы у ключицы и тут же прильнул губами к бледной коже. Он мысленно умолял Никто не сдаться хотя бы первые пять минут. «Давай, мы ведь это уже проходили», — он повторял это в своей голове до тех пор, пока не услышал сдавленный выдох сверху над своим ухом. «Успех, уже неплохо, но у нас слишком много планов». Кажется, ему начинало нравиться говорить самим с собой, пока Никто судорожно переваривал ощущения от прикосновений. Сержант, не отрываясь от поцелуев, продолжил закатывать чужую балаклаву, пока не дошел до приоткрытых губ. Никто дышал глубоко, будто бы у него кружилась голова. Поцелуй стал долгим и горячим, он отвлекал Никто от рук Крюгера, который, естественно, воспользовался этим шансом и запустил ладони под обтягивающую водолазку, исследуя каждый сантиметр. Дыхание офицера сбилось напрочь, когда любопытные пальцы дошли до сосков и с интересом стали оглаживать подкаченную грудь, то и дело задевая чувствительные комочки. Крюгер не сразу понял, что не так. Его пьянила вседозволенность, ощущение чужой, горячей кожи под пальцами, его плавило и смешивало с чистым удовольствием от того, что Никто позволял ему это делать. Но вот сам офицер сидел смирно, его руки лежали на диване, и Крюгер решил это исправить. Он взял чужую ладонь и без стеснения положил себе на пах, сжимая. Это оказалось настолько желанным ощущением, что он, не сдерживаясь, простонал в поцелуй. Чужая рука тут же повторила движение, вытаскивая из него еще один сдавленный стон. Крюгер отстранился и посмотрел на покрасневшие губы. — Ник, — оба тяжело дышали, и глаза напротив явно говорили о том, что возбуждение уже забирает остатки контроля. — Пойдем в спальню.

***

Крюгер задернул плотные шторы, в комнате воцарился полумрак. Он услышал, как прогнулась кровать под чужим весом и обернулся. Никто лежал на спине, смотря в потолок, будто бы пытался понять, что происходит и почему так хорошо. Он даже не подумал снять куртку, лежа полностью одетым, разве что без берцев. Кожа горела огнем, все прикосновения еще играли на его теле, прожигали на нем дыры, впивались в мышцы. Никто продолжал прерывисто дышать, когда обзор заслонила фигура без футболки. Он опустил взгляд ниже — на напарнике не оказалось и штанов, на месте остались лишь обтягивающие черные боксеры, плохо скрывающие намерения мужчины. Эта пытка не кончится, ведь так? Крюгер потянул за куртку, помогая снять ее. Затем на пол полетела треклятая водолазка с высоким воротом, она раздражала своей целомудренностью на этом желанном теле. Последними упали тяжелые штаны, брякнув увесистой пряжкой. Крюгер лег сверху, теперь ему хотелось всего и сразу. Стоило ему коснуться оголенного тела своим, как он услышал сдавленный стон. Это чувствовалось замечательно, он приподнялся, оперевшись на локти, и лег снова, немного проскользив снизу-вверх, вдавливая тело под собой в мягкую кровать. Никто потерянно застонал, эти ощущения переполняли его. Верхом стала чужая горячая рука на его члене. Крюгер стал ласкать его прямо через ткань, ему хотелось еще немного продлить момент. Тактильный контакт сводил с ума тем, что Никто не находил себе места. Сержант чуть ускорил темп рукой и посмотрел в голубые глаза. — Ты такой красивый. — Себастьян наклонился за поцелуем и тут же получил его. В ответных касаниях чувствовалось отчаяние, словно Никто цеплялся за жизнь, ну или за здравый смысл. — Еще немного, Ник, — одна рука продолжала ласкать чужой член, а вторая потянулась к балаклаве. Крюгер потянул руку к маске с намерением снять ее, наконец-то, полностью. Никто перехватил его за запястье и предупреждающе рыкнул. Мужчина сделал вид, что оглох, и попытался продолжить. — Не надо. — Почему? — Тебе не понравится. Даже мне на это тошно смотреть. — Ммм… Ставлю сотню, что мне понравится. Я хочу, Ник. Я хочу видеть тебя всего, дай мне. Полумрак комнаты не шел ни в какое сравнение с темнотой, Крюгер потянул маску, снимая ее и откидывая в сторону. Лицо Никто уродовали шрамы, паутинкой ожога от кислоты покрывала всю левую щеку, этот же ожог шел под глазом и уходил к уху, на шею. Себастьян залюбовался тем, как светлые волосы прилипли к вискам от пота, как голубые глаза, подернутые дымкой похоти, дополняли картину этого совершенства. — Ты просто идеален. — Сержант мазнул поцелуем по губам офицера и стал целовать шрамы на левой стороне, начиная с щеки. Дойдя до скулы, он приоткрыл рот и размашисто лизнул солоноватую кожу. Никто дернулся, но не отстранился. Эти поцелуи, пошлый рот, горячий язык, настырные руки — одна на члене, вторая гуляющая по телу и то и дело задевающая соски, все это приводило Никто в состояние исступления. Шрамы, Ник, он трогает тебя там, где тебя самого блевать тянет. Он облизывает их, кусает, и уже совсем не двусмысленно трется своим членом о твою ногу, давай, поторопи его. Не хочу… Тебе нравится, как же тебе нравится, хочешь еще? Так попроси его не останавливаться, никогда не останавливаться. Тяжелая рука легла на затылок Крюгера, тот прислушался к ней, он ждал, хотят ли его оттолкнуть или же… «Или же» оказалось верным вариантом, рука настойчиво прижала его ближе к шее, туда, где поверх ожога красовалась длинная и широкая линия пореза от ножа. Себастьян с удовольствием прижался к ней губами. Рука с члена Никто пропала, но тут же вернулась чуть выше, требовательно стягивая последнее препятствие. Мужчина помог снять боксеры сначала себе, а потом стянул одежду с напарника. Сержант продолжал исследовать доверчиво открытую шею, облизывал, целовал, прикусывал, а Никто отрывисто дышал, теряясь в ощущениях настолько, что даже не заметил, как ноги сержанта сжали его бедра с обеих сторон. Себастьян оторвался от алеющей кожи и уперся руками в грудь командира. Никто так же не видел, откуда Крюгер достал баночку со смазкой, но отчетливо почувствовал, как она прохладными каплями стекает от его головки к самому основанию. Замечательный вид. А ты заметил, что он не растягивал себя? Нет, нет, нет, так нельзя. Кажется, он именно этого и хочет, давай, представь, как это будет узко и горячо. Блядь… Крюгер немного привстал на коленях и, заведя руку за спину, несколько раз провел по члену офицера, размазывая смазку. Дальше он, даже не задумываясь, направил его головку ко входу и медленно стал опускаться. Секунда, и Никто почувствовал, как он медленно погружается в такое желанное нутро. Блядство, это слишком хорошо… Давай, толкнись, сожми эти бедра и натяни его на себя, это уже невозможно терпеть! Но Никто терпел и видел, что Крюгер, замедлившись, прикрыл глаза, явно испытывая боль, брови сдвинулись к переносице и там залегла морщинка. Однозначно, ему надо помочь. — Сержант, продолжайте, я жду. Карие глаза распахнулись. — Это приказ, выполняй. Стоило Себастьяну попасть в ловушку синих глаз, как Никто поднес свою ладонь ко рту и демонстративно, как утром по видеосвязи, облизал ладонь и тут же положил ее на чужой член. Крюгер заскулил и медленно опустился до конца, чувствуя, что его просто разрывает от ощущений. — Давай, малыш, двигайся. Никто говорил низким голосом, вынуждая повиноваться, Крюгер уронил голову на грудь и медленно поднялся, затем так же медленно опустился. Волна удовольствия прошибла его, пройдясь электричеством по всему позвоночнику. — Вот так, молодец, оказывается совсем не сложно, да? Никто почему-то не мог молчать, ему хотелось говорить. Вся оторопь пропала, когда он наконец почувствовал то, что хотел: Крюгера на своем члене. Пусть ради этого ему пришлось пойти на столько… приятных вещей? Он улыбнулся и чуть ускорил темп своей руки на чужом члене. — Хороший мальчик, послушный. Офицер сжал головку и с удовольствием почувствовал, как напарник сжался внутри, пытаясь свести колени, но поза не позволяла этого сделать. Никто откровенно любовался. Накаченное тело, выражение «Выеби меня, пожалуйста» на лице, подрагивающий член в его ладони, и то, как Крюгер старался, приподнимаясь и медленно опускаясь.

***

Никто стонал, не переставая. Как же охерительно чувствовался Крюгер изнутри. Это походило на какую-то пытку — разрешить ему делать все, что угодно, и не вмешиваться в процесс. Сержант плавно опускался и поднимался, Никто залюбовался мощными бедрами и перекатывающими при каждом движении мышцами. Его руки потянулись вперед, он сжал талию мужчины, зафиксировал его и резко и мощно толкнулся. От неожиданной смены ритма Себастьян открыл глаза и уставился на офицера. — Наигрался, мальчик? Дай теперь взрослый дядя поиграет. Никто усмехнулся, и, не дав Крюгеру и секунды на осознание сказанного, начал коротко, но очень быстро двигаться, продолжая удерживать напарника за пояс. От резко изменившегося темпа, от мгновенного перехода от ласкового и расслабленного Никто к хищнику, закогтившему свою добычу, Себастьяна натурально повело. Он наклонился чуть вперед, опираясь руками по сторонам от офицера, дыхание участилось, а глаза снова закрылись сами собой. Какой он красивый. Согласен. Ну ты только посмотри! Я смотрю, смотрю. Мы хотим на него смотреть. Мы хотим его трогать. Постоянно! Никто, поговори с ним. Нам надо… Он должен остаться с нами на весь отпуск. Что, прямо сейчас? Конечно. Сейчас он согласится на все. — Открыть глаза, сержант. Смотреть на меня. Крюгер вздрогнул, этот голос с нотками стали сводил его с ума. — Ко мне. Крюгеру и в голову не пришло ослушаться. Он согнул руки в локтях и плавно опустился на грудь Никто. Стон удовольствия от изменения угла проникновения вырвался у них одновременно. Никто сдвинул правую руку с бока Крюгера на его затылок, развернув голову так, чтобы под его губами находилось ухо мужчины. Прижался губами, лизнул мочку, легонько прихватил ее зубами. Дождался стона и низко зашептал на ухо. — Нам надо поговорить. Крюгеру показалось, что он ослышался. Поговорить? Сейчас? Таким официальным тоном? Он хотел повернуть голову и посмотреть Никто в глаза, но рука крепко держала его за затылок. Хриплый шепот продолжил. — Если тебя что-то отвлекает от разговора, я могу остановиться. — И в подтверждение своих слов он стал замедлять темп движения бедер. — Нет, нет, не надо! Я готов разговаривать. — Крюгер по-английски то сейчас слабо понимал, какие разговоры? Но, если это надо, чтобы Никто продолжал двигаться, он постарается. — Знаешь, у нас осталась неделя отпуска. И я по-прежнему хочу провести его с тобой. Я хочу видеть тебя каждый день. Трогать тебя каждый день. Трахать тебя каждый день. — На последней фразе Никто двинул бедрами особенно сильно, Крюгер дернулся всем телом от удовольствия. Что Никто хочет? Видеться чаще? Секс? Да, да, он согласен. — Я согласен. — Хороший мальчик. — Ласковые губы снова прошлись по мочке уха, в то время как член довольно грубо вбивался в Крюгера. Это сочетание нежности и страсти плавило Крюгеру мозги. — Ты понимаешь, что я имею в виду твой переезд ко мне до конца отпуска? Переезд? А вот эта идея Крюгеру уже не нравилась. Он очень боялся, что снова все станет неловко, нелепо и хреново закончится. С сексом у них все отлично с самого начала, общение вроде бы наладили. Зачем торопиться? — Давай не будем торопиться. Может, лучше оставить все как …. — Хорошо, не будем торопиться. — Крюгера перебили, и темп практически упал до нуля. Ощущение, что у него что-то отобрали, сразу же пронзило Крюгера. Он ещё сам не понял, что именно, но его тело уже начало двигаться, пытаясь вернуть себе этот ритм, снова почувствовать это дикое удовольствие. Мгновенно его зафиксировали в жестком захвате, обездвиживая. — Ты же сам сказал, не торопиться. — Я не это имел в виду! — А что же ты имел в виду? — Снова этот бархатный шепот в самое ухо. Никто заметил, как от этого тает Крюгер, и теперь беззастенчиво пользовался его слабостью. — Может то, что не хочешь просыпаться со мной в одной постели по утрам? Или ты имел в виду, что я не должен тебя обнимать, пока ты варишь свой кофе? Или что устал от общения и хочешь провести оставшийся отпуск один? Крюгер вздрогнул. После нарисованных жарким шепотом Никто картин в его голове последняя фраза звучала откровенно пугающе. Нет, нет, нет — он не хочет быть один, он не хочет проводить отпуск без своего офицера. — Никто, двигайся, блядь, пожалуйста… Я опасаюсь, что у нас снова начнутся проблемы. Мы вроде бы все наладили, и я не хочу… — Много текста, Крюгер. И снова резкие, частые толчки, постоянно попадающие по простате так, что мужчина начал поскуливать от удовольствия. — Ты хочешь провести отпуск со мной? Да, нет? — Да. — Есть какие-то реальные причины этого не делать? Да, нет? — Нет. — Ты согласен? Да, нет? — Да. Никто развернул голову Крюгера так, чтобы невесомо прикоснуться губами к его губам. — Договорились. А всё, что может случиться, мы постараемся обсудить и не рубить сгоряча.

***

Крюгер уперся лбом в плечо мужчины, глубокие толчки доставляли море удовольствия, он отрывисто стонал, периодически прикусывая горячую кожу ключицы и смазано целуя. Из транса удовольствия его вывела внезапная остановка. — Ник? — Он с трудом узнал свой голос, надломленный и томный. Никто не ответил, и сержант постарался сфокусировать взгляд. Вышло паршиво, так как именно в этот момент его с силой перевернули и вдавили в кровать. Это чувство обострялось тем, что Ник не удосужился выйти из него, это отдалось глухой болью, а затем разлилось внутри ярким возбуждением. — Ты наигрался, а вот я еще нет, это не честно, сержант. Никто вжимал его в кровать, складывая пополам. Теперь он входил глубже, и Себастьяну хотелось завыть. — Что… что бы вы хотели? — Он помедлил. — Я жду указаний. Никто усмехнулся и начал наращивать темп. Одной рукой он придерживал сержанта под колено и немного приподнимал над кроватью, а другой размашисто водил по члену. Крюгер выгибался в пояснице, комкал простынь и кусал губы, наслаждение переполняло его. — Тогда, вот вам установка, сержант. — Старший оператор немного помолчал, ожидая, когда слова дойдут до Крюгера. — Кончить ты сможешь только с моего разрешения, как понял? Крюгер зашипел, он будто попытался уйти от глубокого проникновения, но тут же толкнулся в ласкающую его руку. Внезапно все остановилось, и, кажется, сержант вместе с этим забыл как дышать. — Ник, блядь, да сколько… сколько можно. — Он приподнял голову, встречаясь взглядом с офицером и тут же упал обратно на подушку. — Так точно.

***

Он согласился. Он проведет с нами неделю. Ну знаешь, не самые сложные переговоры в моей жизни. А ты его еще яростнее трахай, он на что угодно согласится, а в придачу еще и пин-код от своей карточки скажет. Хм… А это идея — Крюгер. — Д-да… Слу… слушаю. — Знаешь, я тут подумал. Долгие одинокие миссии, все дела. Мне нужны твои фотки. — Что, блядь? — Именно то. Я не собираюсь дрочить по памяти. — Ты сейчас… — Себастьян застонал от очередного толчка, пытаясь собраться с мыслями. — Ты сейчас серьезно? Ты хочешь мои фотки, чтобы потом дрочить на них на миссиях? — Да. По правде сказать, Крюгер растерялся. Да и бешенная долбежка Никто в его задницу мыслительному процессу не способствовала. То есть он действительно хочет его? Настолько хочет, что будет думать о нем даже на миссиях? — Накачай себе порно и развлекайся сколько угодно. — Крюгер буркнул, пытаясь побороть смущение. — Мне не нужно какое-то левое порно. И дрочить я хочу только на тебя. Еще один толчок, и Крюгер, кажется, увидел звезды. Вроде бы созвездие Большой Медведицы. Или Малой, он не успел приглядеться. — Ты решил, пока я плохо соображаю, развести меня на все, что угодно? — Именно. А говоришь — плохо соображаешь. — Я против. — Значит, ты не слезешь с моего члена до тех пор, пока не станешь «за». Крюгер скрипнул зубами, у него приятно засосало пол ложечкой. — Скотина… — Будешь упрямиться, я еще и видео захочу. — Да ты охуел! — Мне замедлиться? — Никто! — Или просто свяжу тебе руки за спиной и оставлю так, посмотрим, как долго ты протянешь и сможешь ли кончить. — Сука. Согл… Согласен. — Вот и умничка, ложись на бок. Себастьян хотел слезть с члена, чтобы выполнить приказ. — Тц, нет, я останусь так, давай, тебе придется постараться. Никто с улыбкой закусил губу, выпуская ногу из сильных рук. Крюгер глубоко дышал, один вдох, два, три, нихера не помогало. Мужчина собрал все силы в кулак и аккуратно стал поворачиваться на бок. Все тело свело судорогой, член внутри проезжался разом по всем чувствительным точкам, и сержанта затрясло. — Тише, тише. Голос звучал настолько блядски и успокаивающе одновременно, что Себастьян терял связь с реальностью. — Помочь? Офицер издевался, но Крюгер смог лишь кивнуть. Сильные руки подхватили его под пояс, Никто не отказал себе в удовольствии сделать пару грубых толчков, выбивая желанные стоны. Еще одно вращение глубоко внутри, и они оба оказались лежащими на боку. Никто обнимал Крюгера со спины, и теперь шею обдавало горячее дыхание. Рука снова подхватила колено, заставляя сержанта прогнуться в пояснице, отставив задницу назад. Одобрением послужил легкий поцелуй в шею. — Умничка, догадливый. А теперь давай-ка немного просто полежим, что думаешь? — В голосе слышались неприкрытое самодовольство и насмешка. Крюгер умер трижды, прежде чем почувствовал, как темп толчков снижается. — Нет, нет, нетнетнетнет, пожалуйста, Ник. Последний толчок, и Никто перехватил напарника поперек живота и вдавил в себя максимально глубоко. — Слушай и делай, что говорю. Шепот обжигал шею, Крюгер сбивался с дыхания, его мелко трясло. — Давай, а теперь я хочу, что бы ты сжался настолько сильно, насколько можешь. Ответом послужило хныканье, и в наказание на шее угрожающе сжались зубы, это отрезвляло. — Я считаю до трех, — тело в руках Никто дрожало, — … три! Застонали они в унисон, у обоих перед глазами взрывались фейерверки. Никто чувствовал, как его член сжимали горячие упругие стенки, а Крюгер терял голову от того, насколько член внутри него давил на простату. — Отлично, давай еще раз. Офицер огладил грудь и, словно в поощрение, опустил руку к члену и аккуратно обхватил его в тугое колечко из пальцев. Снова стон, все происходящее слишком будоражило. Никто уперся лбом в затылок и зашептал. — Еще, еще и еще, давай, Крюгер. И тот повиновался. Время текло где-то совсем далеко и постоянно то ускоряло, то замедляло свой бег. Никто понял, что так долго он не продержится, как и Крюгер, чей член он уже не дрочил, а сжимал у основания, не давая кончить. С этим пора кончать, и вообще пора кончать. Ты посмотри на него, он же скоро кукухой поедет. Согласен. Никто перехватил напарника и поставил его на четвереньки. Первый толчок принес неимоверное удовольствие, он толкнулся еще и еще. Крюгер отзывчиво стонал на каждое движение бедер. — Ник, пожалуйста, я… уже не могу, правда. На спину Себастьяна легла горячая ладонь и провела от укуса на шее до копчика. — Я верю, малыш, верю. Никто опустил руку чуть ниже и провел пальцем по краю распухшей дырочки, что так приятно обхватывала его член. — Ник! — Раз ты так просишь… Он схватил Крюгера за запястье и потянул на себя со всей силы, сержанту пришлось прогнуться в спине и податься назад. Еще немного и его прижали к себе сильные руки, толчки стали глубокими и длинными, он почувствовал, как рука на его члене вторила толчкам внутри. — Давай, мой мальчик, кончи для меня. Сержанту не нужно было повторять дважды, секунда — и его мир схлопнулся до черной точки. Никто почувствовал, как все тело напарника напряглось, и по руке начали стекать горячие капли спермы. Он с удовольствием толкнулся в узкое нутро и глухо рыкнув, кончил следом. Ну и денек… Я все, я отключусь, дальше сам, это пиздец.