Sussurri nella notte

В самом сердце этого мира, в недрах его бескрайних просторов, скрывается непостижимая загадка — мир без чувств. Возможно, это звучит невероятно, однако представьте себе, что все эмоции, все переживания и все отклики на окружающую действительность, которые мы так привыкли называть чувствами, исчезли бы из нашей реальности. В какого рода мир вы бы попали? Какими формами и языком он бы говорил? В этом абстрактном и философском мире, где не существует ни радости, ни горя, ни любви, ни ненависти, все было бы лишено очарования и глубины. Без чувств, люди были бы лишены возможности поистине понять друг друга, а весь спектр межличностных связей и взаимодействий был бы упразднен. В таком мире цвета потеряли бы свое очарование, музыка просто заполнила бы воздух без привнесения никаких эмоций, ароматы уже не могли бы пленять наши сознания и вызывать воспоминания о прошлом. Все было бы каким-то плоским и однообразным, лишенным глубины и смысла. Без чувств, теряется возможность изучать, понимать и оценивать окружающий нас мир. Картины, скульптуры и прочие произведения искусства перестали бы передавать свои эмоции и идеи, оставаясь всего лишь пустыми фрагментами красок и форм. Взаимопонимание в таком мире стало бы невозможным, а общение с другими людьми стало бы лишь формальностью. Человечество бы оставалось заключенным в своих собственных мыслях и эмоциях, не в силах проникнуть внутрь сердец и умов других людей. Однако, несмотря на все это, мир без чувств мог бы обладать своей уникальной привлекательностью. В нем исчезла бы боль и страдания, разочарования и потери. Но зато и радость, счастье и любовь ушли бы в небытие. Осталась бы только безучастность и равнодушие. В конечном счете, человек понимает, что чувства являются непременной частью жизни и самой природы нашего бытия. Именно они делают людьми, со всей их сложностью и противоречивостью.

***

— Карлайл, не надо, это погубит ее. — Аро хотел остановить девушку, но не успел. В сердце девушки сжались все способности испытывать любовь, радость и боль. Отщепленная от человеческой сострадательности и эмоций, Катерина обрела новые возможности: силу, быстроту, бессмертие… Открыв глаза, Катерина посмотрела на Аро, ее взгляд был пустым. В нем не было ни боли, ни страха. В нем лишь читалась жажда, которую девушка хотела утолить. Он не успел… Не успел остановить. Новообращенный вампир, не умеющий контролировать жажду, еще даже не попробовавший кровь и без человечности. Это вызывало много проблем. Выпускать Катерину было опасно. В поместье как минимум около десяти людей, которых девушка могла пустить себе на закуску. Мужчина коснулся руки шатенки, привлекая ее внимание к себе. Он аккуратно погладил ее тыльную сторону ладони и сел рядом с ней, на смотровой стол. — Карлайл… Сходи предупреди всех. О том, что ты сейчас сделал. — Вампир посмотрел на Каллена. — Я тебя понял… Кровь если что в холодильнике. Возьмете, если нужно. — Каллен быстро ретировался из кабинета, оставив Аро и Катерину одних. — Почему ты не дал мне умереть? Зачем обратил? — Катерина посмотрела на мужчину. Ее голос был «сухим», что скрежетом проходило по слуху древнего вампира. — Это глупый вопрос, любовь моя. Ты сама знаешь ответ на этот вопрос. — Вольтури перевел взгляд на девушку. Ее красные глаза еще больше делали ее прекрасной. — Тебе надо поесть. Думаю, пока хватит крови из пакета. Сейчас ты не сможешь остановиться. А не контролируемая жажда может повлечь за собой убийства, поэтому к девочкам я тебя не подпущу. — Аро слез со стола и подошел к холодильнику, где Карлайл хранил запасы человеческой крови. — Даже если мне придется приковать тебя цепями и запереть. Навредить близняшкам и ведьме, я не позволю. — Кто сказал, что я им что-то сделаю? — Катерина начала болтать ногами, продолжая сидеть на столе. — Твоя жажда крови сейчас контролирует тебя. Учитывая, что ты новообращенная, так в добавок ко всему, кроме жажды, ты него больше не чувствуешь. Стоит услышать как она течет по венам, и ты уже не подвластна сама себе. Тобой движут животные инстинкты. — Взяв из холодильника пакет с кровью. — Это моя подруга и мои дочери, я не наврежу им. — Шатенка проследила за действиями вампира. Сейчас она могла видеть чуть ли не колебания воздуха в комнате. Но из-за отключенных эмоций, это не вызвало у нее никакого удивления. — Хочешь проверим? — Вольтури подошел к девушке, держа пакет в руках. — Проверяй. Мне все равно. — Шатенка наигранно зевнула, посмотрев на пакет с кровью. Повторять брюнету дважды не нужно было. Он одним движением он вскрыл пакет и по кабинету распространился дурманящий аромат человеческой крови. И если Аро, благодаря тысячелетнему контролю, уже с неким равнодушием относился к запаху крови, то Катерина подавить эту жажду не могла и не умела. — Дай мне его… — Девушка протянула руку, наровясь забрать у вампира пакет с кровью. — Что и требовалось доказать… — Вольтури подал девушке пакет с кровью. Взяв пакет с кровью, и припала к нему губами. Вкус железа заполнил ее рот, и она ощутила бурю эмоций, пронизывающих ее организм. Горячая кровь стекала по ее горлу, наполняя ее силой и энергией. Каждая клетка ее тела ожила, словно сотканная из самого жизненного сока. Окружающая давящая темнота временно исчезла, и Катерина оказалась в ином мире — мире, где правили не привычные ей законы, где реальность смешалась с фантазией. Кровь влилась в ее жили вместе с непреодолимым чувством жажды. Вольтури стоял рядом с девушкой, наблюдая за ней. Он, даже, с неким интересом рассматривал шатенку. Он часто видел новообращенных, но сейчас им руководствовали другие чувство. Аро знал, что Гатенберг все-таки придется принять свою новую сущность, и вернуть свою человечность. Осушив пакет, шатенка отложила его на стол, довольно прикрыв глаза. Вкус крови на ее губах вызвал необъяснимое удовольствие, словно запретный фрукт, который она только что отведала. Она почувствовала, что каждая клетка ее организма проснулась, пронизанная невидимой энергией. Эйфория окутала Катерину полностью, освободив ее от оков обыденности и сомнений. Она почувствовала себя «живой». Вся ее сущность преобразилась: она стала хищницей, полной страсти и непредсказуемости. Каждый инстинкт заговорил в ней громче, подстегивая жажду приключений и свободу. — Стало лучше? — Нарушив наслаждение девушки, окликнул ее вампир. — Да… Стало… — Словно нехотя принимать эту мысль, произнесла Гатенберг. — Когда ты пьешь кровь, ты всегда испытываешь подобное? — Поначалу да, а после чувство эйфории притупляется. Пока не находишь особенную для себя кровь… Тогда можно возродить это чувство. — Вольтури пальцем стер кровь с губы девушки и облизнул его. — Для меня такой была твоя кровь. И если бы не моя выдержка, я бы убил тебя еще в отеле. — А сейчас? Моя кровь уже не привлекает тебя? — Катерина перевела взгляд на окно, откуда открывался вид на сад. Она заметила там Стефанию, Дидим и коляску с близняшками. Девушки о чем-то беседовали, иногда покачивая коляску. — Сейчас твоя кровь с примесью моего яда, который нейтрализует ее чудесный вкус. — Аро проследил за взглядом девушки, и обняв ее со спины, тихо прошептал, — Надеюсь, ты понимаешь, что тебе туда нельзя. — Будешь держать меня взаперти? — Шатенка скрестила руки в районе груди, продолжая смотреть в окно. — Пока ты не включишь человечность. Мы не можем так рисковать. Карлайл совершил ошибку. — Брюнет грустно улыбнулся, — Позднее принять эти эмоции будет тяжело. — Почему нельзя жить без этих эмоций? Тебя ничего не беспокоит. — Катерина перевела взгляд на мужчину. — Без эмоций мы становимся одержимы кровью… И превращаемся в машины для убийств… — Вольтури убрал волосы девушки на одну сторону, аккуратно поцеловав ее в плечо. — Тебе это не нужно… — Я сама решу, что мне делать и когда вернуть свои чувства. — Катерина отошла от вампира. — Мне теперь всегда здесь сидеть? Или я могу куда-то ходить? — Ты не пленница, и никогда ею не была. Просто я хочу остеречь людей. И чтобы ты не жалела о содеянном. — Мужчина оперся на стол, наблюдая за девушкой. Идиллию вампиров нарушил Карлайл, войдя в кабинет. Он прошел к своему рабочему столу, беря какие-то документы и ноутбук. — Я всех предупредил. — Беря нужные документы, произнес блондин, — Вы еще будете здесь? — Нет, Я здесь находиться не хочу. Хватит с меня врачебных кабинетов. — Шатенка посмотрела на Каллена и пошла на выход из кабинета. — Я тоже пойду, — Аро пошел следом за девушкой, закрывая за собой дверь, оставляя вампира одного в своем кабинете. Катерина шла, не обращая внимания на других вампиров клана, которые приветствовали ее. Для нее их голоса были белый шум, который был ей безразличен. Брюнет, идя позади девушки, кратко отвечал на вопросы вампиров, которые их волновали. Обещая выслушать их утром. Шатенка медленно открыла дверь спальни и осторожно вошла внутрь. Затаив дыхание, она оглядела комнату, испытывая внутренний трепет. Взгляд ее установился на большом зеркале, висевшем на стене напротив кровати. Долгожданный момент настал — Катерина впервые увидела свое отражение после того, как стала вампиром. Серебряный призрак, олицетворение новой реальности, отразился в зеркале. Глаза Катерины, раньше такие живые и яркие, теперь скрылись за багровыми деснами и блестящими клыками. Тень бледности окутала ее лицо, придавая ему некую невинность, смешанную с безжалостной сущностью, свойственной существам ночи. Длинные каштанового цвета волосы, которые когда-то окружали ее лицо мягким обрамлением, стали теперь густым потоком темных завитков. Катерина могла почувствовать нарастающую силу, охватывающую ее тело, каждый мускул, каждую клеточку, как будто энергия вампира проникала в ее существо и делала ее более неприступной. Она пристально вглядывалась в свое отражение, пытаясь найти в нем остатки прошлого. Однако все, что было знакомо и привычно, исчезло, оставив лишь следы невероятного превращения. Катерина почувствовала внутри себя раздирающий противоречивый диалог — чувства, которые теперь сомкнулись в окаянной связке любви и темного желания. Смотреть на свое новое отражение было одновременно страшно и увлекательно. Катерина понимала, что больше ничего не будет прежним, прежние мечты и надежды растворились во мраке прошлого. Теперь перед ней открылась новая жизнь, полная тайн, соблазнов и бессмертия. И она должна была научиться принять это обличье, это новое «Я», странное отражение, но все же все то, что она стала. Вольтури, зашедший следом, за девушкой, прикрыв за собой дверь. Стоя у входа в спальню, он наблюдал за своей Катериной, которая стояла у зеркала и рассматривала себя. В тишине комнаты слышались только приглушенные звуки, изредка прерываемые шумом проезжающей машины на улице. Его сердце сжималось от восхищения, глядя на ее изящную фигуру, пленительные очертания груди и изящество движений. Каждое утро, просыпаясь рядом с Катериной, он не переставал удивляться, как ему удалось покорить сердце такой изящной и прекрасной женщины. Мягкий свет лампочек создавал атмосферу таинственности и нежности. В тишине вампир испытывал внутреннее трепетание, наблюдая за ней. С одной стороны, он был рад, что Гатенберг стала вампиром, но с другой стороны, ее отсутствие человечности вызывало у него огорчение.

***

Часом ранее Карлайл медленно вошел в просторную гостиную, сопровождаемый шорохом своих шагов. Взгляд его охватил помещение, где за массивным деревянным столом столкнулись взгляды трех вампиров и ведьмы — Стефании, Дидима, Кайуса и Маркуса. Помещение наполнилось заметной напряженностью, словно электрическим зарядом, ожидая слов, которые должны прозвучать из уст известного вампирского вождя. Карлайл приблизился к столу и взглянул на каждого из присутствующих. Вкрапления света, проникающего сквозь оконца, играли на их истерзанных лицах, подчеркивая их волнение. Вздохнув тихо, Карлайл занял свое место. Общий взгляд безмолвно устремился на него, словно ждущий момента, когда он наконец заполнит молчание. — Катерина очнулась… — Карлайл сложил руки перед собой на столе. — Это же прекрасно! — Стефания Вскочила из-за стола, — Где она? — Все не так просто… Сейчас к ней нельзя. — Каллен жестом показал Миллер сесть за стол. — Карлайл, не томи, — Кайус взял блондинку за руку и посмотрел на вампира. — Катерина отключила свою человечность… Я ей сказал это сделать. — Мужчина посмотрел на Вольтури, шумно выдохнув. — Ты что сделал? Как ты еще тут живой сидишь? — Вампир отпустил руку девушки и, быстро подойдя к блондину, схватил его за шею. — Отпусти… Аро сам мне сказал сюда прийти… Предупредить вас. — Карлайл пытался убрать руку мужчину. Кай убрал руку с шеи мужчины и отошел от него на несколько шагов. Как бы он не был рад, что в клане на одного вампира стало больше, тот факт что у них под боком неконтролирующий себя новообращенный, делало их положение шатким. Больше никто не проронил ни слова. Сидя в мрачной гостиной, все они погружались всё глубже в их размышления, чувствуя нарастающую волну истины, которая начала проникать сквозь их мрачную реальность. В скором времени тишину нарушила Миллер. Она встала из-за стола и подошла к окну. Вид за пределами гостиной дарил надежду на то, что все это страшный сон и сейчас, Стефания проснется, и последних несколько дней не было. — Что же теперь делать? — Тихо прошептала девушка. — Как нам вернуть человечность Катерине? — Остается надеяться, что мой братец сможет самостоятельно вернуть ей человечность. — Кайус подошел к девушке, взяв ее за руку, — Чтобы нам не пришлось применять более радикальные меры. — Радикальные меры? — Миллер посмотрела на возлюбленного. — Давай не будем об этом. — Вампир погладил девушку по волосам. — Стеф, нам нужно погулять с близняшками, пойдем. — Дидим подошла к ведьме. Они вместе вышли из гостиной и пошли в детскую. Дидим и Стефания наслаждались летним днем, прогуливаясь в уютном саду, который окружал поместье. В ласковом солнышке они нашли некоторое облегчение от пекущей жары, а его лучи играли на зеленых листьях деревьев, создавая волшебную атмосферу. Близняшки, маленькие и невероятно милые, спокойно спали в своих уютных колясках, замечательно дополняя картину семьи Вольтури. Их ровное дыхание и детская мелодия сна вызывали нежность в сердцах любящих тетушек, наполняя их добрыми и теплыми чувствами. Дидим и Стефания не уставали любоваться прекрасными малышами, которые стали центром мира всего могущественного клана. В этот момент времени они делили тихий момент покоя и спокойствие в мире, не было никаких активностей вампиров, после того как Катерину привезли домой. Они прогуливались мимо ярких цветов, которые украшали цветочные клумбы, заполняя воздух неповторимым ароматом. Лепестки ласково царапали ножки девочек, когда родители позволяли им исследовать этот мир и погрузиться в его магию. Залитое солнцем искусственное озеро, расположенное в центре сада, напоминало о бесконечности и покое. Иногда они могли услышать шум падающей воды и легкий ветерок, чуть колышащий деревья вокруг. То были звуки природы, доносящиеся до их ушей и переносившие их в мир сиреневых облаков и мечтаний. А пока Габриэлла и Вильгельмина спали, Дидим и Стефания наслаждались моментом свободы, радуясь каждому вздоху, который наполнял их легкие чистым и свежим воздухом. Мысли ведьмы были заполнены подругой. Они присели на скамью в отдалении от озера. Девочки спали, что дало девушкам обсудить волнующую их тему. Карлайл поведал об опасности, которая могла возникнуть, если Катерина совсем потеряет контроль. — Стефания, все будет хорошо. — Дидим посмотрела на близняшек, — Я думаю, что девочки смогут пробудить в Катерине чувства, и ее человечность вернется. Но не сейчас. Я знаю что такое жажда. Ее контроль требует времени и усилия. И я думаю, она справится. — Я знаю… Но сам факт того, что это ее может ее убить. Она всегда жила чувствами, а сейчас… — Миллер посмотрела на блондинку, — Сейчас она словно мертвая… — Формально она мертвая… — Не сдержав смеха, произнесла вампирша. — Дидим… Я серьезно. — Ведьма скрестила руки на груди. — Я тоже… Ладно, посмотрим… Уверена, братец что-нибудь придумает. — Вольтури старалась успокоить ведьму. — Не хватало нам, для полного счастья, еще вышедшей из-под контроля ведьмы. Тихие шепотом разговоры и смех в далеке отражали их гармоничное согласие и счастливое состояние. И так, пока девочки продолжали свою спокойную дрему в колясках, Дидим и Стефания наслаждались этой минутной гармонии.