via cordis

      С того самого момента, когда Бомгю окончательно сломался, он перестал убиваться по старшему. Перестал плакать, потому что слез больше не было. Ему было проще подавлять эмоции, чем всякий раз успокаивать себя после очередной истерики. Он просто забил, наплевал на все, что было. Наплевал на свои чувства, которые все никак не проходили. Наплевал на то, что с каждым днем они только усиливались, устраивая внутри Бомгю бушующий океан самых разнообразных эмоций, который парень был не в силах сдержать.       Он скучал. До безумия скучал, что хотелось лезть на стену. После того дня Ёнджуна он видел редко. Прошло не больше месяца, а Бомгю все еще пытался каждый раз найти его взглядом где-нибудь в коридоре. И когда получалось, тот проходил мимо с высоко поднятой головой, словно они были незнакомы. Бомгю старался не подавать виду, хоть и внутри все переворачивалось от обиды.       Он настолько отчаялся, что даже Субину признался во всем. В том, что Вонён он уже в упор не видел; в том, что вроде как что-то чувствовал к Ёнджуну; в том, что в ту самую ночь, когда тот забирал его пьяным из дома девушки, они чуть не поцеловались. Услышав последнее, Субин тогда испуганно повторял лишь: «Ты ведь не хотел? Не хотел же, Бомгю?». А Бомгю молчал в ответ, только смотрел таким пустым взглядом, который говорил сам за себя, и Субин все понял. Понял его ответ, понял, что Бомгю не «вроде как», а чувствовал.       У него хорошо получалось держаться. Он взял себя в руки, стал ходить на пары, закрыл все долги за те две недели, что прогулял. В общем, делал все, чтобы отвлечь себя от мыслей о Ёнджуне.       Но никакие снотворные не помогали ему не думать о нем перед сном, не мечтать о новой встрече, не мечтать поговорить с ним снова. Да Ёнджун даже во сне преследовал его, напоминал о себе и давал понять, что все подавленные чувства были сильнее всех попыток от них избавиться. Это как тушить масло водой — они вспыхивали сильнее, сжигая все на своем пути. Он мог бы потушить их обломками своего сердца, но не делал этого лишь потому, что хотелось сгореть до того, чтобы не чувствовать вообще.       Но ничего не догорало, как бы сильно Бомгю этого ни хотел. Словно все те чувства, что выстроились в нем, состояли из металла — покрывались нагаром, но внутри все также оставались неизменными.       Этому было в доказательство то, что одним утром Бомгю проснулся с целью заговорить с ним первым. Как только он открыл глаза, что-то сидящее внутри него, что было заглушено на протяжении долгого времени, сквозь зашитый рот тихо промычало: «Я скучаю…». Гордости наскучило преграждать ему путь, она решила добровольно отступить. А недосказанности надоело стоять поперек горла, поэтому она решила стать стимулятором этого неожиданного желания пойти навстречу Ёнджуну. Нет, бежать навстречу Ёнджуну, сломя голову и стирая подошву кроссовок об асфальт.       Может, отчасти он бежал из-за того, что снова опаздывал, но к Ёнджуну хотелось сильнее. Он поставил перед собой новую цель: подойти к старшему после второй пары, которая вот-вот должна была начаться. И он больше не будет тем трусливым Бомгю, который только и умел, что ныть и обвинять всех вокруг в своей неудачливости. Он будет тем Бомгю, который возьмет все в свои руки и, наконец, разрушит между ними эту непроглядную стену, достигшую гигантских размеров за такой небольшой промежуток времени, и построит новые, ранее сгоревшие, мосты.       Посмотрев на время, которое показывало, что пара идет уже как две минуты, парень постучался в кабинет, где проходила лекция.       — Здравствуйте, извините за опоздание.       — Проходи, — спокойно ответил преподаватель, незаинтересованно глядя на вошедшего.       Удивленный тем, что его впустили без лишних вопросов, он опустился на стул рядом с Субином, который улыбнулся тому, что тот все-таки явился.       — Опять проспал? — тихо спросил парень, на что Бомгю кивнул. — Хорошо выглядишь. Тебе лучше?       — Относительно да, но… — протянул Бомгю, поджимая губы.       — Но?       — Я хочу поговорить с Ёнджуном… — быстро, с опаской проговорил Бомгю, уже выучив реакцию друга.       Тот тяжело вздохнул и помотал головой.       — Не живется тебе спокойно, да? — осуждающе нахмурил брови он.       — Я скучаю… — опустив взгляд, прошептал Бомгю, на что Субин тут же поменялся в лице.       В нем словно что-то щелкнуло, отчего сердце жалобно заныло. Он понимающе погладил младшего по спине, наблюдая за тем, как тот помрачнел, а его подбородок задрожал.       — Эй, Бомгю-я, все в порядке, я понимаю, — вкрадчиво произнес Субин, заставляя парня взглянуть на него своими щенячьими глазами, в которых скопилась влага. — Конечно поговори, ведь смысла нет в том, что вы оба молчите и не разговариваете друг с другом, при этом испытывая что-то, что не назовёшь простой привязанностью или же дружбой.       Бомгю обдумал его слова, после чего согласно кивнул.       — Ты прав.       — Последняя парта, мы вам не мешаем? — чужой голос заставил парней встрепенуться и отвлечься от разговора.       Они торопливо открыли тетради и навострили уши, внимательно вслушиваясь в монотонный бубнеж преподавателя, который постоянно клонил в сон.       — Популярная теория Абрахама Маслоу, представленной пирамидой потребностей и мотивов, не теряет своей актуальности уже многие десятилетия!..

***

      Когда действительно интересно получать новую информацию, время пролетает незаметно. Именно сейчас Бомгю удивился тому, как быстро прошла вторая пара, и началась большая перемена, выделенная для обеденного перерыва. С неохотой покидая кабинет, он встал с места и, как только понял то, зачем вообще сегодня пришел, все нежелание как рукой сняло, заставляя Бомгю ускорить шаг, чтобы побыстрее выйти в коридор.       Он только сейчас понял, насколько в аудитории было душно, ведь выйдя за её пределы, на него повеяло прохладным ветерком, несущимся из приоткрытых окон. Студенты, которые только-только выходили из кабинетов, толпились в коридоре, не давая друг другу прохода, но Бомгю успешно растолкал всех перед собой, зная, что где-то позади него плелся уставший Субин.       Парни вновь расположились у подоконника — это место было обыденным для отдыха на переменах, особенно больших, ведь в столовую никто из них не ходил, потому что каждый боялся рисковать своим желудком. Они разговаривали о чем-то неважном, иногда смеялись и били друг друга, когда подкалывали или шутили. Между делом Бомгю осматривал периметр коридора на наличие темной макушки, но та все никак не появлялась, отчего он подумал, что ее обладатель не пришел и вовсе. Успев разочароваться и принять это как знак судьбы, что делать первый шаг на самом деле не стоит, и это будет ошибкой, он сложил руки на груди и стал смотреть куда-то перед собой. Субин также молчал, переписываясь с кем-то в телефоне, не обращая внимания на происходящее вокруг.       Перед глазами Бомгю мелькало множество студентов, что сновали туда-сюда, игнорируемые им. Но стоило зрению автоматически сфокусироваться на определенном объекте, словно по привычке, Бомгю выпрямился и с особым отчаянием и тоской во взгляде стал наблюдать за тем, как мимо него прошел тот самый, из-за которого он лишился сна и рассудка.       — Субин, я скоро… — не отводя взгляд от парня, что отдалялся с каждым шагом, промямлил Бомгю.       Не дожидаясь ответа, он пошел следом, борясь с желанием нагнать его, старательно сдерживался, пытаясь выглядеть непринуждённо. Ноги сами по себе подкашивались, а сердце бешено колотилось, отчего парень уже успел отвыкнуть.       Почти приблизившись, Бомгю резко замедлил шаг. Или же время так замедлилось, что он почувствовал неожиданную вялость в ногах, из-за которой не мог пошевелиться? Его ноги словно налились свинцом и были скованы в кандалы, стоило увидеть перед собой сцену, которую меньше всего ожидал.       Ёнджун нежно обнял подошедшую к нему Вонён, которая лучезарно улыбалась и чмокнула его в щеку. Но парню казалось мало уничтожить в позади стоящем Бомгю все живое, поэтому он уничтожил его самого, мягко мазнув девушку поцелуем в губы.       Было нечем дышать, потому что его кислород буквально отняли, украли чужими губами. Увидев подобную ситуацию, прошлый Бомгю бы разбился из-за того, что ревновал Вонён к Ёнджуну, но… Почему же произошло все в точности наоборот?       На душе стало настолько пусто, что его затошнило. Он попятился назад с желанием сбежать отсюда подальше, но не успел сделать и двух шагов, как врезался в кого-то позади себя.       — Осторожнее! — воскликнул мужской голос сзади, на что Бомгю повернулся, потерянным взглядом смотря на то, как парень в белой испачканной кофе рубашке держал в руках стаканчик с напитком и с недовольством смотрел на виновника.       — П-прости… — единственное, что смог выдавить из себя Бомгю.       На шум оглянулись некоторые студенты, отчего он почувствовал себя придурком и поспешил скрыться с чужих глаз, в догонку слыша ругательства запачканного по его вине парня. И Бомгю даже не догадывался о том, что его провожал не только чужой яростный и осуждающий взгляд, но и тот тяжелый, который все ещё не утратил свою нежность по отношению к нему. Лишь к нему одному и никому другому.

***

      Ёнджун не находил себе места. Он переживал произошедшее уже десятый раз за день и не мог избавиться от навязчивых мыслей. Он не мог избавиться от картинки перед глазами, где растерянный и разбитый Бомгю убегал прочь. Его невероятно тревожило то, что тот все видел. Он даже понятия не имел, что творилось на душе парня после увиденного, отчего было еще тяжелее это осознавать. Он не понимал, что творил, не понимал, зачем вообще поцеловал её. Он сделал это скорее на эмоциях, чем с какими-либо чувствами.       В тот момент хотелось бросить все и побежать за ним, но девушка, держащая его за руку, не позволила осуществить задуманное. И тогда он понял, что не хотел видеть её. Он не хотел видеть ни её, ни её глаза, которые вовсе не были похожи на глаза Бомгю, сколько бы он ни пытался найти в чужих именно их.       Он понял лишь то, что искать его в других, чтобы следовать собственным принципам и ценностям — ужасный способ убежать от себя. Его сущность всегда напоминала о себе тем, что подкидывала сны с участием человека, что застрял в сердце и никак не хотел уходить, сколько бы Ёнджун его не выгонял. Его сознание словно играло с ним злую шутку, напоминая и напоминая о том, что он все же из «этих», как и сказал Бомгю.       Потому что не было смысла отрицать очевидное. Его ноющее от тоски сердце даже рядом с Вонён, что служила как затычкой дыры в груди, плакало от того, что все не то. Смех не тот, структура волос не та, глаза не те, голос не тот, а как же хотелось вновь его услышать… Как же хотелось снова окунуться в звучание его бархатистого тона, словно тот мурлыкал, а не разговаривал. Как же хотелось снова увидеть свое отражение в его бездонных карих глазах.       Его тошнило от самого себя, от Вонён, которая разрывала звонками и сообщениями телефон, отчего парень не выдержал и отключил звук. Он нервно тряс ногой, сидя на своей кровати, обдумывая что-то.       Взгляд невольно упал на тату машинку на рабочем столе, которую он купил совсем недавно, и в голове медленно начал выстраиваться план дальнейших действий, что заставило Ёнджуна задумчиво нахмуриться.       Он зашел в инстаграм, молясь, чтобы Бомгю не ограничил доступ после произошедшего, но выдохнул с облегчением, увидев все те же фотографии, которые вдруг захотелось вновь пересмотреть. Ёнджун мягко улыбнулся, внутренне успокаиваясь от одного лишь осознания того, что его сердце, черт возьми, все же принадлежало этому придурку на фото, которое он разглядывал уже несколько минут, не отрывая взгляда.       Когда Бомгю заметил, что в его глазах всегда присутствует нежность — он был прав, потому что даже смотря на парня через экран, Ёнджун полностью в ней утопал. Он хмыкнул, вдруг вспоминая их нелепый диалог при знакомстве, и помотал головой, покрываясь румянцем.       Ему пришлось насильно оторвать взгляд от чужого профиля, чтобы приступить сразу к делу.       Он зашел в чат с парнем и написал то, что нормальные люди обычно не пишут после месяца молчания и игнорирования.

yawnzzn 18:47

привет, как ты?

      В эту же секунду его сообщения прочитали, отчего сердце дрогнуло. Бомгю долго молчал, ничего не отвечая, а Ёнджун знал, что тот размышлял. Он был уверен, что парень не оставит его без ответа. bamgyuuuu 18:47 норм       Усмехнувшись, Ёнджун почувствовал в его сообщении разочарование и обиду, чего и ожидал. Ему было достаточно даже того, что младший вообще ответил, чему он был рад.

yawnzzn 18:47

у меня есть к

тебе предложение

yawnzzn 18:47

ты же знаешь что я

увлекаюсь искусством тату?

yawnzzn 18:47

я просто хотел предложить

тебе быть моей моделью…

yawnzzn 18:48

что скажешь

      Сообщения читали сразу. В ожидании ответа Ёнджун встал с постели и начал наворачивать круги по комнате, нервно теребя сухие губы с риском расковырять их до мяса. Но от этого его отвлекло то, что ответ пришел быстрее, чем он ожидал. bamgyuuuu 18:48 почему сразу я bamgyuuuu 18:48 у тебя других знакомых нет? ты же у нас вроде душа компании       Несмотря на грубость собеседника, Ёнджун улыбался, потому что знал, что тот лишь искусно притворялся. Он знал, что тот наверняка потерялся от предложения и уже выбирал себе наряд, в котором пойдёт покорять его сердце. Бомгю просто выделывался, набивал цену, что было обосновано, поэтому не было повода для переживаний. Он все равно согласится, Ёнджун был уверен.

yawnzzn 18:48

таких как ты нет

bamgyuuuu 18:48 таких это каких?

yawnzzn 18:48

отчаянных и смелых

bamgyuuuu 18:49 не подлизывайся ради Бога.

yawnzzn 18:49

я не подлизываюсь,

а говорю по факту.

yawnzzn 18:49

ну так что?

ты согласен?

      Ёнджун вдруг замер. В голове зазвучала барабанная дробь, после чего последний удар пришелся по ликующему сердцу, потому что вскоре пришел ответ, который заставил парня расплыться в довольной улыбке. bamgyuuuu 18:50 ладно, так уж и быть bamgyuuuu 18:50 где и когда?

yawnzzn 18:50

завтра после пар у меня

bamgyuuuu 18:50 ок       Его радости не было предела. Он даже забыл о том, что игнорировал Вонён. Ему хотелось как можно скорее разъяснить отношения с ней, которые стояли где-то между крепкой дружбой и настоящей парой. Тот краткий поцелуй для него ничего не значил — это была простая мимолетная страсть при встрече. Или очередная неудачная попытка разобраться в себе.       За то время молчания между ним и Бомгю, Ёнджун хотел лишь отвлечь себя от произошедшего. Хотелось забыть то, что вскрылось, лишь бы не думать. Вонён была слишком мила с ним, поэтому добровольно стала жертвой заживления его ран.       Они ходили на свидания, держались за руки, обнимались и часто проводили время вместе. Со стороны они наверняка выглядели как обычная пара, но на деле так хотела видеть лишь Вонён, которая не догадывалась о том, что дальше смазанного поцелуя в губы они не зайдут. Она не догадывалась о том, что излишняя нервозность и задумчивость Ёнджуна вовсе не результат стресса от учёбы, когда на самом деле все его мысли просто-напросто были заняты другим человеком. Она не догадывалась, что все те слова, что Ёнджун когда-то говорил ей наедине, и те чувства, которые он показывал, окажутся фальшивыми и наигранными. Она не догадывалась, что все это он хотел сказать вовсе не ей.       И чем же Ёнджун лучше Бомгю после этого?              Но ему было глубоко плевать на её чувства, как бы ужасно это не звучало, когда на кону стояли чувства Бомгю. Он чувствовал их даже на расстоянии, в каждом пристальном взгляде на перемене, в каждом грубом сообщении. И Ёнджун до определённого момента не боялся все разрушить, потому что успешно увлекался пассией, хоть и интерес был напускной, так сказать, натянутый за уши. Но всегда всему приходит конец. Также и ему надоело валять дурака и строить из себя неприступного. На самом деле же внутри он таял от одного лишь воспоминания той самой ночи, когда чуть не поцеловал младшего. Он никогда не забудет его напуганное выражение лица и очевидное желание ответить взаимностью в глазах.       Набрав номер Вонён, которая оставила несколько пропущенных, Ёнджун тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. Прозвучало несколько гудков, после чего девушка взяла трубку.       — Оппа! Где ты был? — возмущенно воскликнула она, отчего Ёнджун поморщился и на секунду убрал телефон от оглушенного уха.       — Спал, — устало ответил он, присаживаясь на край кровати, и потер переносицу пальцами.       — Но ты был в сети, — не унималась девушка, на что он тяжело вздохнул.       — Ты что, следишь за мной?       — А ты что, игнорируешь меня? — вопросом на вопрос отвечала она, продолжая клевать ему мозг даже на расстоянии.       Едва сдерживая агрессию, он снова встал с кровати и на одном дыхании произнёс:       — Слушай, Вонён, нам надо поговорить…       — И о чем же?       — Узнаешь.       — Говори сейчас, — раздраженно проговорила она, на что Ёнджун держался изо всех сил, лишь бы не сорвать на ней свой гнев.       Он умеренно выдохнул, прикрыв глаза, чтобы унять нервозность.       — Это важно, я не могу говорить об этом по телефону.       — Почему? Что такого серьёзного может быть, что ты не можешь сказать мне сейчас? — не переставала она, подливая масла в огонь, отчего Ёнджун неконтролируемо сжал челюсти.       — Сказал, узнаешь… — сквозь зубы повторил Ёнджун, сжимая телефон в руках, который едва ли не трещал от давления на корпус.       — Нет уж, говори сейчас, в ближайшее время я пойду на маникюр.       Это было последней каплей железного терпения Ёнджуна. В нем буквально взорвалась ядерная бомба, которая отравила организм токсинами и превратила в нечто, состоящее из яда и желчи.       — Блять, знаешь что? — грубо начал Ёнджун и, не дожидаясь ответа, продолжил.       — Что? — растерянно произнесла девушка, но Ёнджун игнорировал её так же, как и она игнорировала его просьбы поговорить.       — У нас ничего не получится, я тебя не люблю.       Девушка замолчала, словно не верила своим ушам. Он слышал, как часто она задышала, отчего в динамике послышался едва слышимый шум ее дыхания.       — Что…? Н-ну как же… — заикнувшись, прошептала она, и Ёнджун понял, что та начала плакать, так как отчетливо слышал шмыганье носом в трубке телефона.       — Прости, что дал какую-то надежду. Можешь навести на меня порчу со своими подружками, — без каких-либо эмоций сказал он и, несмотря на всю плачевность ситуации, говорил это так, словно издевался.       Он знал, что причинял боль, но кто он такой, чтобы продолжать обманывать её? Уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь, которую так любила слушать Вонён.       — Пошёл к чёрту, — единственное, что сказала разрыдавшаяся девушка, прежде чем сбросить вызов.       Ёнджун облегченно вздохнул, чувствуя, как его колени слегка подрагивали от нахлынувших эмоций. Лицо горело от злости, а руки сами собой сжимали телефон, лишь бы подавить в себе желание его разбить.       Он не разбил телефон, но разбил Вонён, как когда-то Бомгю разбил его своим поступком. Это был замкнутый круг, пункт назначения, ведь каждый был уничтожен по-своему.       Только Бомгю и Ёнджун были разбиты руками друг друга.

***

      — Прям так и сказал?       — Да! — воскликнул Бомгю, сидя на полу возле кровати, держа телефон у уха.       — И что, ты реально хочешь пойти к нему в модели? — с недоверчивостью в голосе произнес Субин.       — Ну… Да? — неловко ответил он.       — А вдруг он задумал что-то плохое?       — Что? Думаешь, изнасиловать меня хочет?       — Сомневаюсь, что это будет насилие, потому что ты явно будешь не против.       — Эй! — протестующе воскликнул Бомгю, хмуря брови.       Субин по ту сторону рассмеялся так громко, что Бомгю едва не оглох, отчего пришлось убавить звук на телефоне.       Стоило парню успокоиться, как он прочистил горло и вернул себе маску серьезного, понимающего и поддерживающего друга.       — Ну Бомгю-я, как ты после всего того, что произошло, собираешься продолжать с ним общение?       — Мне плевать, — резко бросил Бомгю, на что Субин даже слегка опешил. — Я тоже не сахар. Да и зачем нам мучить друг друга молчанием?       Парни затихли, обдумывая каждый своё. И только спустя пару минут один из них решил прервать гнетущую тишину.       — В целом, ты прав, — развеяв задумчивость, сказал Субин. — Вам нужно поговорить, вот только…       Парень задумался на секунду.       — «Вот только» что? — поинтересовался Бомгю.       — Ты действительно идешь туда только с целью поговорить и набить себе тату?       — Ну… да. А что?       — Просто… вы же явно неровно дышите друг к другу… — намекал Субин, на что Бомгю вел себя так, словно непонимающий дурак, хотя все было с точностью наоборот.       — И…?       — В прочем, неважно, — он резко сменил тему, стараясь не представлять, чем будут заниматься эти влюбленные придурки наедине друг с другом. — А какое тату будет и где?       — Думаю, мы на месте решим.       Они так и болтали о ерунде, шутили и просто поднимали друг другу настроение, лишь бы не думать обо всех проблемах и планах, которые только и делали, что тревожили и не позволяли спокойно вздохнуть. Спустя пару минут разговора, Бомгю отключил вызов, попрощавшись с другом.       Он только сейчас понял, насколько сильно переживал за завтрашний день. Кажется, он сошел с ума. И если это правда, то только из-за мыслей о Ёнджуне, которые бесконечным потоком врезались в его мозг. Он все думал, что сказать ему, как наконец растопить лед между ними. И эти мысли заставляли забываться, теряться во времени, потому что затягивали в свою глубокую пучину. Даже если он старательно пытался из нее выбраться, отвлечься чем-то или просто избавиться от мыслей о нем. Но от Ёнджуна невозможно было избавиться.       Невозможно избавиться от того, что давно приросло к сердцу и пустило корни. Это что-то давно стало частью его организма.