Бес

Из тени, из каменной ночи

Явился под вежливый стук.

Медленно, но без сомнений

Очертил на полу белый круг

И без лишних приготовлений

Начал танец бесчисленных рук,

Где в каждом безумном движении

Рождался неведомый звук.

Hе покидай меня!

(с) Наутилус Помпилиус - "Чистый бес"

      Серость. Дымом будто скрыло все краски мира. Не холодно, но ветер, срывающий последние листья, поющий в онемевших ветвях, пронизывает, уносит с трудом сохраняемое тепло. Тёмный, трескающийся асфальт, голые посеревшие ветви, стылая земля да затянутое однотонным полотном небо – окружение холодное и бесстрастное. Люди, автомобили, дома – сливаются в шумный фон, не привлекая внимание, но раздражая. Иду, опустив голову. Лишь бы добраться до дома. Пламя, с недавних пор, иногда я вижу краем глаза. Оно появляется и снова исчезает, поглощённое дымом. Будто наваждение – сколько бы ни пыталась лучше разглядеть, видела лишь огненные волосы, что тут же снова исчезали, стоило повернуть голову. Ветер поёт свою унылую, завораживающую песню. Я скрылась в съёмных однокомнатных "хоромах", но не могу не слышать его. Пальто брошено – неаккуратно, но подбирать нет ни сил, ни желания. Вспыхнул синими лепестками газ, чайник захрипел еле слышно, нагреваясь. Стянула с шеи лёгкий шарф – в последнее время он совсем не греет. Тишина укутала, напряжение дня в окружении людей сменилось покоем одиночества, а холод будто поселился под кожей. Только и остаётся заливать его обжигающим чаем, укутываться плотнее в плед да забивать время сериалами. Сегодня в программе вечера драма о большой и чистой… да, конечно. Сижу на диване, что слишком велик для комнатушки - спиной ко всему миру – к чёрту всё. Пытаюсь вернуть тепло романтикой или эротикой разжечь огонь. Только вот и тепло, и огонь получаются какие-то поддельные, безвкусные. Тело-то, конечно, менее привередливо, ему и в самом деле немного надо. Чувствую, как диван за спиной слегка прогнулся, будто под чужим весом. Ты пришла. Снова вижу локон твоих огненных волос, в очередной раз обещая себе сходить к психиатру. Ты молчишь, но дыхание я всё-таки слышу, оно кажется знакомым. Ожидаемого напряжения, испуга не ощущаю. Кажется, будто давно знакомы, хотя даже лица твоего никогда не видела. Становится страшно от собственного доверия. Ты легко касаешься моей головы, невесомо, успокаиваешь. Я не боюсь тебя, кем бы ты ни была. Есть в этом нечто безумное. Легко чужие руки перекидывают копну моих волос через плечо. Тёплое дыхание касается шеи сзади, горячие пальцы снимают с плеч плед. Мурашки бегут по спине, приятно и хочется отклониться назад. Но это невероятно глупо – ведь ты всего лишь галлюцинация. Но тепло твоё такое… настоящее. Твоя рука между лопаток, горячая и сквозь кофту. Резко оборачиваюсь. Тебя больше нет рядом. Нигде нет. Это так странно, но чувствую, будто потеряла что-то важное. Выдыхаю резко – ну что за сумасшествие?! – и снова натягиваю плед на плечи. *** Три дня пролетают будто в тумане. Бреду домой, снова задержавшись допоздна. Воздух стал ещё холоднее, падает колкий мелкий снег. Выходные - бессмысленная передышка перед продолжением такого же бессмысленного бега в колесе среди людей, чьи лица я даже запомнить не могу. Порой становится тяжело слышать их голоса, ощущать их рядом - будто удушье, одна сплошная фальшь. Как бы там ни было, мы все - чужаки, запертые в маленькой коробке, и это, кажется, нормально для мира. Наверное, я просто устала. Вокруг темно – иду по двору, здесь даже фонарей нет, и я ускоряю шаг. Страшно. Холодно. Осталось лишь пройти по узкой тропке, по неровным ступеням вниз – и всё, мой двор, мой дом. Темнота давит, сетчатый забор с одной стороны, стена гаража с другой, и растрескавшиеся ступени. Десять или около того. Считаю их, чтобы успокоить сбивающееся дыхание. Уже у двери подъезда ты снова напоминаешь о себе – кажется, вижу твои огненные волосы и фигуру, скрывшиеся за углом дома. Ну всё! И почему я решила, что это обязательно должна быть ты? Это сумасшествие захватывает меня – три дня искала тебя в толпе и не находила. Это всё из-за одиночества, наверное. Снова думаю о том, что надо сходить к психиатру, закрывая дверь квартиры на два замка и щеколду, и только теперь могу спокойно выдохнуть. Быть на улице после захода солнца – порой, до дрожи пугает меня. *** Ты всё-таки снова приходишь. Лишь гаснет свет, как слышу тебя где-то за спиной, замираю. На этот раз не спешу оборачиваться – если ты так не хочешь показываться мне на глаза, пусть. Мне уже надоел этот холод. Твои шаги – тихие, лёгкие, так сильно отличаются от моего топота. Стою посреди комнаты, в темноте, но сегодня мне не страшно. Не пугают тени, даже обычно неприятно оживлённая фантазия успокоилась. Снова этот покой. Твоя горячая рука снова касается моей головы – как ритуал – проводит по волосам, пропускает их меж пальцев, чуть тянет – не больно, приятно. Носом касаешься моего затылка, вдыхаешь запах. От этих нехитрых действий кожа покалывает. Слышу, как гудят машины за окном, как соседи ссорятся – это так обыденно, и так далеко сейчас. Одновременно привычно и странно ново - ты рядом. Обнимаешь меня, кажется, даже выдыхаешь облегчённо, и замираешь. А вместе с тобой замираю и я, закрываю глаза и прижимаюсь ближе, время останавливается. Сколько минут – часов? – проходит, прежде чем ты разжимаешь руки и подталкиваешь меня к дивану? Всё так же, не открывая глаз, двигаюсь на ощупь, чувствую, как ты отдаляешься – ты стоишь на месте. Последний раз касаешься спины кончиками пальцев. И снова исчезаешь. Сажусь на диван, осматриваюсь – и правда, тебя снова нет. С мыслями о том, почему меня не беспокоит твоя личность, засыпаю. И кажется мне сквозь сон, что ты поёшь мне. И вижу я во сне беспокойно потемневшее море и маяк.