В светлом ахуе

Жара в августе стоит такая, что Миша едва ли не всерьез задумывается о том, что от неё таки скоропостижнется, не дожив пару дней до своего сорокалетия. Не спасает даже то, что из душного города они выползли на дачу, как и целых два вентилятора, работающие на полной мощности, не спасают тоже. От жары плавится мозг, и слипаются лениво глаза. Миша и не замечает того, как выпадает из его рук книжка, а сам он вырубается, поддаваясь ленивому сонному оцепенению жаркого дня. Впрочем, поспать ему на этот раз не судьба. Только только лёгкие образы очередного сказочного леса мелькают перед его глазами, и во сне Миша успевает уже сцепиться с каким-то противным упрямым гномом, как вдруг хлопает внизу дверь, слышится быстро приближающийся топот двух пар ног по скрипучей лестнице на второй этаж, а затем в комнату влетает шумное чёрно-белое кубло и заваливается на кровать, придавливая друг друга и самого Мишу тяжёлыми худыми конечностями, по которым омега тут же шутливо охаживает обоих нарушителей покоя мухобойкой. Мальчишки расцепляются и лезут к нему обниматься. Вырасти то они выросли, да ещё как, оба вон с Мишу ростом, а у Ростика ещё и плечи раздались вширь на косую сажень, но как были в детстве похожими на щенят, так и сейчас остались. Шумные, суетливые, шкодливые, вечно лохматые и ласкучие. Миша треплет их по макушкам, обоих по очереди, смеясь тихо с того, как они толкаются ревниво, соревнуясь за внимание, и, пытаясь придать голосу хоть толику строгости, спрашивает, чего опять случилось, точнее говоря, чего на этот раз они не поделили. Мальчишки сопят упрямо, переглядываясь многозначительно прищуренными глазами, и выдают в унисон: — Ничего! Всё хорошо, мусь! Пусть они и цапаются довольно часто, но всерьёз ссорятся редко, а уж если и ссорятся, то перед родителями свои какие-то конфликты не выносят, а зачастую и вовсе друг друга покрывают, предпочитая все решать между собой. Сейчас вот тоже ничего не говорят, только, уже успокоившись, устраиваются у муси своего под боком, каждый со своей стороны, и тоже поддаются сонному ленивому настроению. Лежать вот так ещё жарче, чем прежде, но разлепляться никто и не думает. — Он опять забросил удочку в самую тину и просрал мой воблер! — все-таки жалуется Ростик, показав брату язык. Костя пинает его легонько в коленку и бурчит, что братец ему изгваздал глиной футболку, которую теперь хрен отстираешь. — И после этого, я так понимаю, вы друг друга пытались благополучно утопить? — уточняет Миша, тихонько посмеиваясь. Прибежали сыновья босиком, в одних шортах и с мокрыми волосами. — Именно так! — рапортует Костик и трясет в самом деле по-собачьи головой, отчего челка смешно прилипает к его лицу. Он недавно подстригся под корешку не особо удачно, и братец теперь не упускал возможности подколоть его этим, спрашивая, как скоро в его гардеробе появятся черно-розовые вещички, он себе вставит пирсинг в губу и начнёт слушать плаксивую музыку. Костя реагирует всякий раз, как и подобает его возрасту, заводясь быстро. В челкари он подался так-то совсем не из любви к эмо. У него сейчас период мешковатых штанов, кепок, маек до колена и скейтов. А вот Ростик родительским делом очевидно увлечен больше. Он так-то с детства уже тянуться стал к музыке, и уже сейчас демонстрировал весьма недурственные вокальные данные. Бархатный баритон ему явно в наследство достался от муси. Впрочем, по артистической стезе пойти собирались оба. С тем различием только, что Костю притягивал театр, особенно иммерсивный, а ещё мечты о съёмках в кино, а Ростислав вслед за родителями рвался покорять отечественную рок сцену. Мише с Андреем же только и оставалось, что направлять их мягко, поддерживать и гордиться своими талантливыми отпрысками. Помимо таланта для успеха на сцене был у Князевых младших и ещё один карт-бланш: оба выросли красавцами. Высокий рост, складная фигура, запоминающиеся черты лица… Они были хороши уже сейчас, а в будущем грозились стать теми ещё сердцеедами. Вместе лежать жарко, но никто не уходит. Мишу так-то не отпустят, а сами мальчишки идут на принцип. Дышат шумно и щекочут своего мусю мокрыми патлами. У Костика хотя бы стрижка, а вот Ростислав давно уже взялся отращивать внушительную шевелюру из буйных русых кудрей, на солнце выгоревших сейчас до цвета спелой пшеницы. Ух сколько в свое время из-за этого им, как родителям, пришлось воевать со школьными учителями… Смирились те, когда уже Костик пришел после каникул в школу с синей челкой. Обычно двойняшки похожи очень, а вот лето им прибавило различий. От загара оба стали смуглыми, как цыганята, но с Роськиными синими глазами и золотыми волосами смотрелось это скорее забавно, в то время как черноглазый темноволосый Костик довольно органично смахивать начал на героя бразильских сериалов. Загар на нём, как и на Мише, ложился мягким карамельным оттенком, в то время как светленький Ростик, как и Андрей, на солнце превращался в варёного рака и потом облазил каждые пару недель, помимо этого покрываясь с первым же ярким весенним солнцем россыпью веснушек. Словно им было недостаточно жарко втроем, стуча коготками по дощатому полу, в комнату забегают чихи, такие же, как их хозяева, шахматные. Лет пять назад, наконец решив, что сыновья достаточно взрослые, чтобы нести ответственность за питомцев, Андрей с Мишей подарили братцам кроликам этих малявок на день рождения, и с тех пор собачонок и хозяев связывала крепкая взаимная привязанность. Запрыгнув на кровать, чихи, также как и их хозяева, устраиваются каждый под боком у своего человека в этом жарком кубле, виляя хвостиками и шумно дыша. Миша благодарен своей лысой кошке за то, что та, не поддаваясь общему настроению, лениво дремлет на окне, жаря загоревшую и так уже спинку на солнце. Если бы и она сейчас легла ему на грудь, как обычно любила это делать, он бы точно погиб от жары. Для полного счастья не хватает здесь Андрея, чтобы навалился сверху и всех троих стиснул в объятиях. Благо Андрей сейчас по делам задержался в городе и на дачу приедет только к вечеру. Впрочем, часть Миши все-таки жалеет, что сейчас его нет рядом. Конечно же жалеет… ***** К вечеру адская жара спадает. Приходит прохлада, а вместе с ней тонкий комариный писк. Небо, еще недавно светлое, сначала краснеет, а потом взрывается мириадами звезд. В городе их столько не увидишь, как не старайся. И вроде бы зрелище привычное, но завораживает каждый раз, как в первый. Вот и сейчас Миша на порожках замирает. Стоит немного нелепо, задрав голову и обнимая пластиковую миску со свежим салатом. Во дворе мальчишки жарят на мангале рыбу и картошку. Вслед за ним выходит на крыльцо Андрей, и Миша просто подаётся ему навстречу, когда тот мягко обнимает его со спины. Он знает, что ему не нужно ничего говорить сейчас, ничего объяснять, с Андреем они понимают друг друга прекрасно и без слов и в голове друг у друга живут давно уже. Сейчас в головах у них одно на двоих огромное, всеобъемлющее опьяняющее счастье. Комары к ночи становятся злее, и Миша в какой-то момент ускользает в дом, искать в чемодане новый баллончик «Раптора». Видимо копается в вещах он долго, потому что за ним уже приходит Андрей, подключаясь к поискам, а мальчишки на улице беруться мучить гитару. В раскрытое окно слышно, как Ростик затягивает немного хрипло от дыма «Звезду по имени солнце». С его-то голосом получается странновато, рвутся местами ненужные мелизмы, а порой и вовсе народнические какие-то ноты. В Цоевских песнях, по крайней мере в оригинале, ему со своим оперным баритоном тесно, как породистой скаковой лошади в маленьком загоне. Совсем негде разогнаться, и на несчастном «Солнце» он топчется неуклюже, как слон в посудной лавке. Звучит не то чтобы прям плохо, но определенно странно. Андрей слушает, вскинув фирменным жестом бровь, а вот Миша, не сдержавшись, давится тихим смехом. — Дюх, ты прикинь, — говорит он, складывая вывернутые на пол вещи обратно в чемодан, — мне сегодня продавщица новая в ларьке без паспорта пиво отказалась продавать. Я ей говорю, что мне сорокет уже, у меня сыновья вон взрослые лбы рядом стоят, а она упёрлась, мол знаю я вас таких! А ведь знает же ё-моё! — восклицает возмущенно, хотя даже скорее с недоумением и поясняет: — Бабка же её жила на соседней улице, мы у неё с Лешкой черешню всё таскали, ну у бабки в смысле. А Ларка, она блин меня всего на пять лет старше, я её узнал вон сразу, а она меня не признала. Не продам, говорит, и всё тут. — Ну я бы тоже не продал! — бормочет Андрей, навалившись со спины и целуя щекотно в шею. — А вдруг ты несовершеннолетний. — Льстишь, Князев, ой льстишь! — смеётся Мишка, затихая, когда губы его накрывают чужие губы, и замирает, когда поцелуй прерывается. — О чем задумался? — спрашивает Андрей, мягко накручивая на палец прядь чужих длинных волос. Миша плечами пожимает и отвечает: — Да вот подумал о том, как много лет-то уже прошло. У нас через два года с тобой двадцатая годовщина свадьбы, дети вон взрослые почти. — Мда… — тянет Андрей согласно, — летит времечко! Но знаешь, есть вещи, которые не меняются с годами. Я как смотрел тогда на тебя с восхищением, так и сейчас смотрю! Ты у меня самый самый! Миша улыбается смущённо, краснеет и правда как тогда, когда совсем мальчонкой был ещё. — А мне с тобой так спокойно, знаешь, — шепчет нежно, — так тепло, хорошо… Мы с тобой сошлись когда, когда ты меня впервые обнял, я…я как будто домой вернулся, словно много лет искал чего-то, метался, страдал, и наконец нашёл, и вот с того дня и до сих пор… — Миша прерывается, усмехается сконфуженно: — Объясняться в чувствах до сих пор так и не научился, видимо… Андрей ему договорить не даёт. Вместо этого притягивает ближе для очередного медленного нежного поцелуя. -Да че ты Цоя то играешь, как говнарь?! — доносится с улицы Костин недовольный крик, до смешного Мишиным голосом и абсолютно точно его интонацией. — Нормальное что-нибудь сыграй! Ростик, не обижаясь, бьёт по струнам и заводит лихо, с разбегу считай, песню Атаманши из «Бременских музыкантов». — Твой сын, — усмехается Миша, припоминая мужу его эксперименты со всякими там «Ведьмами и ослами», Графами с их девушками и прочими попытками петь женские партии. — Ну а то! — хмыкает Андрей довольно. Тем временем Ростик заканчивает петь про бяк и бук, и просто молча перебирает струны, импровизируя что-то лирическое. Спустившиеся вниз Миша с Андреем, поддавшись сонной романтике летней ночи, целуются легко и непринужденно в темноте комнаты. — А спой «Луч солнца золотого», — просит Костя тихо и фыркает смущенно на братово: «Ты ж Магомаева не любишь, говорил! Это же тебе не твой русский рэп!» Впрочем, больше тот младшего не дразнит. Знает и так, что тот действительно не любит, а где вредничает, совсем как муся. Магомаевский репертуар на его голос ложится, как влитой. И пусть пока на идеал исполнение не тянет, но и того, что есть, достаточно вполне, чтобы Костик замер, едва заметно улыбаясь и глядя мечтательно куда-то в полумрак спящего сада, а Андрей, улыбнувшись хитро, с манерным поклоном протянул Мише руку, приглашая потанцевать, и Миша ему конечно же ответил согласием. Ночь пройдёт, наступит утро ясное Знаю, счастье нас с тобой ждёт Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная Солнце взойдёт…