Начать все с конца

Гермиона добежала до башни Гриффиндора и, задыхаясь назвав пароль, буквально ввалилась в гостиную, где ее уже ждали друзья. – Боже, Герм, я уж подумал, что с тобой что-то случилось или ты тебя поймал Филч, – Гарри подбежал к подруге и поднял ту на ноги, – тебе плохо? – Дайте…дайте отдышаться и воды, – запыхалась девушка. Джинни передала ей стакан, цвет жидкости в котором видно не было. Гермиона залпом осушила его и начала кашлять, но уже не от бега по всему замку от ее детского кошмара в виде лишения баллов, а от обжигающего все внутренности огневиски. – Твою мать, Джинни, вы где нашли эту адскую смесь? – Я все же забежала на кухню по пути в гостиную, – подмигнула Уизли и достала из-за спины бутылку огневиски. – Понятия не имею, кого эта малышка там ждала, но я перехватила ее раньше. – Ставлю пять галеонов на то, что завтра вещи учеников досмотрят, если кто-то из преподавателей припрятал эту бутылку на кухне. – веселился Рон, который явно пил уже не первый стакан. – Они же не дураки, Рон. Они не будут так выдавать себя. Вряд ли их погладят по головке за то, что они распивают спиртное в замке, где полно студентов, – Гермиона села на диван возле однокурсника, забирая у него стакан, – а тебе уже явно хватит. – Мерлин, мам, я уже не маленький, – после этой фразы все тихо захихикали, а Гермиона с улыбкой сделала глоток из его стакана. Крепкий напиток обжигал горло и как будто сжигал все органы, но в этом и был весь его смысл. Компания разместилась у камина, тепло которого на щеках ощущалось словно солнечные лучи. Они вспоминали забавные истории из детства и их приключения на первых курсах, но тему войны они игнорировали. Так было лучше для всех. Никто не желал возвращаться в то время и переживать все это вновь. Воспоминания все еще были живы, они яркими вспышками отпечатались в памяти каждого. – Какого черта, вы тут сидите? – неожиданный шепот заставил всю компанию повернуться в сторону лестницы, внизу которой стояла разъяренная Патил, которую они видимо разбудили своим хохотом. – Вы вообще время видели? Будьте добры, валите спать уже. Рон с Гарри переглянулись и прыснули от смеха. Они уже неплохо выпили и им явно пора было идти в постель. Гермиона сидела в углу дивана, поджав ноги под себя, и тихо хихикала, но, несмотря на всеобщее веселье, она понимала, что им всем пора спать. – Это все конечно очень здорово, но я безумно хочу спать. – Джинни, пошатнувшись, поднялась на ноги. Грейнджер последовала ее примеру и пошла за подругой в сторону спальни. – Вы идете? – Гермиона обернулась на друзей. – Да, Герм, мы тоже скоро пойдем, – гриффиндорку этот ответ не удовлетворил, и она выгнула бровь в ожидании продолжения, – не переживай, за собой все уберем, – со всей серьезностью сказал Поттер, но глаза выдавали, что они забудут об этом, как только Гермиона и Джинни скроются в своей комнате. Гриффиндорки вошли в комнату максимально тихо, стараясь не разбудить своих соседок, которые, наверное, уже седьмой сон видели, в то время как компания только соизволила затихнуть. Гермиона упала лицом в подушку, тихо застонав от ощущения усталости, которое накатило на нее после выпитого спиртного. В сон она провалилась моментально, как будто не спала несколько дней. Впервые за долгое время она спала так крепко, что даже ни разу не проснулась от кошмара или малейшего шороха в комнате. Ее разбудил солнечный луч, который пробрался через тонкую ткань, которая отделяла ее кровать от соседок по комнате. Удивительно, что в такой час уже ярко светило солнце. Гермиона ужаснулась, когда ее наручные часы показали, что сейчас полдень. «Мда, интересно конечно, почему же солнце такое яркое» Девушка с трудом встала с кровати и побрела к ванную. – Доброе утро, Гермиона, точнее уже обед, – поприветствовала ее Джинни, – поразительно, Героиня войны напивается по ночам и спит до обеда, вот так перемены, – хихикнула подруга, уворачиваясь от легкого толчка гриффиндорки. – Не начинай, Джин, – сонно прохрипела Гермиона и продолжила свой путь к источнику воды. Но в общую ванную ей идти совсем не хотелось, так как там было слишком много студентов в такое время в выходной день. Поэтому она пошла в ванную старост. Дойдя до своей цели, она резко дернула дверь от себя и услышала глухой стук, за которым последовали отборные ругательства. Гермиона искренне хотелось сбежать отсюда, чтобы избежать неловких извинений, которые ей придется принести, но ее остановило сдавленное шипение. – Блять, Грейнджер, ты пожалела о том, что не заавадила меня вчера, и решила разбить мне голову грубой силой? – Малфой держался за рассеченный лоб. – Конечно, Малфой, я же только и думаю о том, как бы избавить этот мир от такого самовлюбленного хорька, – девушка взмахнула руками и ткнула в него пальцем, – мир не вертится вокруг тебя. – Её уже трясло от возмущения, ее поражал факт того, что Малфой возомнил себя центром Вселенной. Девушка испытующе уставилась на препятствие на пути к душу, который должен был освежить ее и привести в чувство. Мафой пожал плечами и просто отошел. – Тыкать пальцем в собеседника очень изящный и уважительный жест, я польщен. Ладно, не буду мешать, Грейнджер, тебе бы меньше пить, тогда и выглядеть свежее будешь – усмехнулся парень и пошел по коридору в сторону Большого зала, махнув ей рукой на прощание. – За собой следи! – только и успела крикнуть Гермиона, когда парень уже скрылся за углом коридора. Гриффиндорка закрыла дверь в ванную старост с помощью заклинания и тяжело вздохнула. Комнату наполнял свежий аромат мяты и хвои, такой приятный и ненавязчивый. Девушка стянула с себя свитер и пижамные штаны, оставшись в одном нижнем белье. Она окинула придирчивым взглядом свое отражение. «Лучше, чем пару месяцев назад. Хотя бы не ходячий труп в отражении» Бедра заметно округлились за это лето, кожа приобрела прежний оливковый оттенок и выглядела вполне себе здоровой, на лице вновь стали заметны маленькие, почти прозрачные, веснушки. Если бы она хорошо спала по ночам, то выглядела бы еще лучше, но не все так быстро, кошмарам нужно время, как и ей, чтобы принять, что все это закончилось. Она стянула нижнее белье и бросила его у раковины. Здесь было так тихо и светло. Ванная старост ей нравилась именно этим. Здесь, кроме самой девушки, не было никого. Можно было просто посидеть в тишине, отдохнуть от суеты, что наполняет башню Гриффиндора. Здесь было спокойно и уютно. В этом месте она могла просто расслабиться и подумать. Это последний год в школе, последний год беспечной жизни. Хотя беспечная жизнь у этих детей закончилась, когда началась война. Но не все потеряно. У них есть этот год. И Гермиона планировала получить от него максимум. Она насладится последним годом в родных стенах, которые стали ей вторым домом за несколько лет обучения. Она знала наизусть каждый коридор, каждый кабинет, знала местонахождение всех тайных ходов, через которые она, Гарри и Рон скрывались от учителей, чтобы в очередной раз найти приключения на одно место. Девушка пообещала себе, что когда-то вернется в Хогвартс, но уже не как ученица, а как преподаватель или Министр Магии. Она не раз представляла, как смотрит на кружащихся в танце учеников и обсуждает важные дела Министерства с другими чиновниками. Да, она хотела этого. Гермиона стремилась к высотам, и она обязательно их достигнет. Для этого ей необходимо успешно окончить обучение и получить работу. Она сама проложит себе путь к вершине, и никто не сможет ей помешать. В голове сразу возник образ белокурого юноши, но Грейнджер буквально отмахнулась от этой мысли. Девушка окунулась в теплую воду и просто расслабилась. По сравнению с температурой в ванной вода была очень горячей, от чего все тело сначала напряглось, но вскоре Гермиона привыкла и погрузилась в свои мысли. Так прошло немало времени. Она бы пролежала так весь день, но послышались беспокойные стуки в дверь ванной. Голос по ту сторону принадлежал Джинни. – Гермиона, у тебя все хорошо? Ты там случаем не решила утопиться от стыда после вчерашнего? – Очень смешно, Джин, – Гермиона плеснула в сторону двери воду из ванной, как будто подруга могла почувствовать это, – если хочешь, то можешь войти. – После своих слов девушка потянулась к палочке и отворила дверь. – Если серьезно, то мы уже половину замка обыскали в поисках, – Джинни вошла и села на край ванной, которая больше была похожа на бассейн или маленькое озеро с горячей водой, как на источниках, – но Малфой сообщил, что ты здесь. Успокой меня и скажи, что ты не плескалась здесь с хорьком, – взмолилась гриффиндорка. У Гермионы от ее предположения чуть глаза на лоб не полезли. – Мерлин, как ты могла о таком подумать? Я не настолько отчаялась. – Настроения нежиться в воде больше не было, и девушка поднялась за полотенцем. Закутавшись поплотнее, она вылезла из ванной за своей одеждой. – Ну знаешь ли, Малфой был мокрым, да и обычно он не ведал о твоем местоположении. Это натолкнуло на…определенные мысли. – Задумчиво проаргументировала младшая Уизли. – Джин, твое предположение даже оскорбило меня. – С притворной обидой Гермиона посмотрела на нее через зеркало. – Ну ничего, я думаю ты как-нибудь переживешь такое оскорбление. – Комнату наполнил тихий смех девушек. Гермиона высушила волосы, переоделась и они отправились на обед. Желудок настоятельно требовал пищи. Большой зал был полон людей, отовсюду доносились голоса студентов, которые обсуждали прошедшее лето. – Да она ломалась как невинная овечка, вы бы видели её сочные… – Её налитые груди так и манили, тонкая талия была столь хрупка, что так и хотелось закрыть ее своим телом, – мечтательно и с восхищением произнесла Джинни, похлопывая по плечу Симуса Финнигана. – Кто же эта бедолага, Симус? – Гарри сел рядом с девушками, бросая томные взгляды на однокурсника. – Дружище, ты ее явно не знаешь, эта милашка из Франции, – подмигнул Финниган, – могу подробнее рассказать о том, что она вытворяла, когда извивалась… – О, Мерлин, избавь нас от этих подробностей. – Сморщила нос Уизли. Гермиона была благодарна подруге за то, что она оборвала этот мерзкий рассказ. Гриффиндорку не сильно интересовали половые приключения Симуса. – Вы уже видели наше расписание? Это сущий кошмар...– Гарри обреченно вздохнул и продолжил ковыряться вилкой в тарелке. – Тебе плохо? – шепотом обратилась Джинни к Гарри, а тот лишь качнул головой, не подавая вида, что безудержное веселье до утра дает о себе знать. Девушке не нужны были слова, она видела, что ему тошно. Это было видно по бледному лицу и нетронутому обеду. Уизли передала ему пузырек с антипохмельным зельем собственного приготовления и мягко погладила по спине. За это Гермионе и нравилась Джинни. Эта девушка с огненно-рыжими волосами поражала ее своей внимательностью и добротой. Она всегда готова была прийти на помощь, ради родных ей людей она готова была отдать все, что имела, она готова была отдать всю себя. Она самый чуткий и смелый человек. Но при этом за ее колкими шутками и дерзкими ответами скрывалась хрупкая и ранимая девочка, которую она открывала лишь самым близким людям. Заботливая и мягкая, и одновременно, сильная и строгая. Все эти качества совмещал в себе один человек. Она была похожа на свою мать. – Спасибо, милая. – Одними губами произнес Гарри и поцеловал девушку в щеку. – Эй, голубки, вы тут не одни вообще-то, – дал о себе знать Рон. Гермиона даже не заметила, как он пришел, настолько была погружена в свои мысли, – может еще сожрете друг друга вместо супа? – недовольно пробурчал он. – Прекрати нести чепуху, Рон. – Гермиона не понимала, чем он так недоволен, да и выяснять это она не сильно хотела, но ради приличия все же стоило поинтересоваться. – Что с тобой? Ты только встал, а уже чем-то недоволен. – Кому-то стоило прислушаться к Гермионе вчера. – усмехнулся Поттер. – Да что ты, тебе самому бы это не помешало. – Парировал Рон, который даже не оторвал взгляда от тарелки с обедом. Видимо ему было очень плохо. – Кто-то вчера надрался от души, – пропищала Лаванда, смахивая с лица прядь волос, выбившуюся из пучка, – и даже не позвал. – Девушка надула губки и посмотрела на Рона, ожидая от него какой-то реакции. Странно, но Грейнджер не почувствовала абсолютно ничего: ни ревности, ни раздражения. Браун больше не волновала ее, ей было безразлично, что она в открытую кокетничала с Роном, которого все присутствующие считали парнем Гермионы. Ближайшие гриффиндорцы выжидающе уставились на Гермиону, будто ждали схватки двух хищников за добычу, что раньше, собственно, и происходило. Девушка встретилась взглядом с Гарри, который непонимающе смотрел на подругу и, хмурясь, указывал на ее соперницу. Грейнджер в ответ лишь пожала плечами. – А с какой стати тебя должны были звать, Браун? – выступила Джинни. – А почему нет? – возмутилась Лаванда, пиля взглядом Гермиону, от которой она ожидала бурю эмоций. – Это была закрытая вечеринка. – С этими словами Грейнджер поднялась из-за стола и направилась к выходу. От мыслей, что все следят за ее личной жизнью и ожидают от нее, что она будет с Роном, аппетит совсем пропал. Она хотела подумать об этом позже, объясниться с бывшим возлюбленным, когда соберется с мыслями, но все было выставлено на всеобщее обозрение, поэтому теперь тянуть не было смысла. Все уже все поняли по ее реакции, Рон в том числе, он не оставит ее в покое после такого. Гермионе даже не хотелось притворяться и выдавливать из себя фальшивую ревность. Да, ее бесила Браун, но не из-за того, что она вешалась на Рона, а из-за того, что она везде совала свой нос. Ей не нравилось то, что эта особо, которая дальше своей груди не видит, лезет в их компанию, ожидая, что ей все рады. – Гермиона, стой, – голос Рона будто оглушил ее, – что происходит? Я не понимаю тебя. Я думал, что тебе просто нужно время, но я же вижу, что ты относишься ко мне иначе. Ты хоть что-то чувствуешь ко мне? От этой атаки вопросами Гермионе стало дурно. С нее хватит. Пора прекращать бегать от себя и своих чувств и сказать все, как есть, не беспокоясь о том, что это ранит чувства ее друга. Она не может быть с человеком, к которому относится, как брату, только из-за того, что общество того желает. – Рон, ты прав, мое отношение изменилось. Я так больше не могу, – на глаза навернулись слезы, эти слова давались тяжело, несмотря на решительность и усталость, она понимала, что может потерять Рона, потерять друга, часть своей жизни и семьи, лишь это пугало, – Рон, я люблю тебя, но как друга, я не могу ничего с собой поделать. Я не хочу причинять тебе боль, прости… – Но полгода назад ты говорила совершенно по-другому, что произошло за это время? – Рон непонимающе смотрел на девушку, которую видел своей женой и матерью детей в будущем. – Тогда была война, все было трудно, каждый день мог быть последним…Понимаешь, чувства были обострены в связи с обстоятельствами. Мы цеплялись друг за друга, потому что это помогало справиться с тем ужасом, через который мы проходили, но теперь… – Что теперь? – в его глазах была боль. Он чувствовал себя использованным и обманутым. – Теперь я поняла, что эти чувства были навязаны. Я не вижу нас вместе, как пару, в будущем. Я вижу нас лишь друзьями. – Одинокая слезинка скатилась по щеке Гермионы. Ей больно было видеть лицо друга, сердце которого она разбила только что парой слов. – Гермиона, за что ты так со мной? Ты встретила другого? Чем он лучше меня? – голос парня срывался на крик, он и так чувствовал себя не очень, а тут такое откровение. Он был не готов к этому. Да, он понимал, что что-то не так, но не думал, что все настолько плохо обернется. – Рон, откуда такие мысли? Нет никакого «другого», просто иногда происходит так, что люди расстаются от того, что пропали чувства. Не придумывай лишнего. – твердо ответила девушка и, развернувшись, неосознанно пошла в сторону одного из пустого кабинетов, в который забрела прошлой ночью, хотя сама очень хотела броситься к Рону, обнять его, утешить, извиниться за то, как жестко она преподнесла ему все это, но так она только бы усугубила его состояние и больше бы запутала его. Так будет лучше для него, он переживет. Возможно, они смогут вернуться к прежним дружеским отношениям, но на то нужно было время. К концу их диалога студенты начали выходить из Большого зала, поэтому Гермиона ускорила шаг, чтобы никто не увидел ее подавленного состояния. Девушка подошла к кабинету, тихонько отворила дверь и прошмыгнула внутрь. В помещении было прохладно, несмотря на заливающие комнату лучи теплого осеннего солнца. Гермиона прошла вглубь помещения и, забравшись с ногами на подоконник, дала волю эмоциям. Горячие слезы струились по ее щекам. Она понимала, что приняла верное решение. Так будет лучше не только для нее, но и для Рона. Но она не могла выкинуть из головы его полный обиды взгляд. Она искренне боялась потерять друга, но еще больше она боялась того, что ее решение скажется на взаимоотношениях с Гарри и Джинни. Рон был другом Гарри и братом Джинни, а Гермиона причинила ему боль, буквально втоптала его чувства в камень замка. Ее успокаивали лишь слова подруги, она должна была понять ее. Грейнджер много желала добиться, у нее были грандиозные планы на жизнь, в которых не было места куче детишек и ожиданию мужа дома. Девушка понимала, что Рону нужна другая женщина, которая будет готова к созданию семьи, которая будет готова вложить все свои силы и время в это, но Гермиона на эту роль никак не подходила, на давно расставила приоритеты, а уродливый шрам на руке лишь напоминал ей об этом. Она покажет всем, что магглорожденные не хуже других волшебников, что она ничем не отличается, что она может достичь всего, благодаря своим способностям, а не происхождению. – Что ты здесь делаешь? – чужой голос заставил Гермиону вернуться к реальности. Девушка быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони и сфокусировала свой взгляд на незваном госте. «Только его здесь не хватало» – Тебя это не касается, Малфой. Иди куда шел, – гриффиндорка спрыгнула с подоконника, готовая к выпаду юноши. – Ты права, меня это не касается, – задумчиво произнес он, – только есть одна проблема, я шел именно сюда, а тут ты. Героиня войны рыдает в окружении пыльных парт в полном одиночестве. Чего это Поттер и его прислуга не побежали за тобой, чтобы утереть твои слезы? – с притворным беспокойством поинтересовался Драко. – Не смей говорить так о моих друзьях. – Злость начала брать верх над чувством вины. – Из всего, что я сказал ты услышала только часть про своих милых друзей, может проверишь слух? – Усмехнулся слизеринец и, пройдя к одной из парт, уселся прямо на нее. – А тебе стоит проверить голову, Малфой. – Гермиона уже собралась пройти к выходу из кабинета, но остановилась на половине пути. – Жалкое зрелище, – зевнул он, – я ожидал чего-то более остроумного от умнейшей ведьмы столетия. – Девушка начала закипать от злости. Она и без этого была не в лучшем состоянии, а тут еще и эта игра «Кто придумает лучшую колкость». – Я тебе не клоун, чтобы развлекать тебя. Сходи к своим друзьям, они точно помогут развеять твою скуку. Они же всегда пресмыкаются перед тобой, думаю, не откажут в исполнении подобной прихоти. – Ты не знаешь о чем говоришь. – Поза парня оставалась расслабленной, но вот глаза выдавали его недовольство и возмущение. Маска треснула. – Да что ты, – елейным голоском обратилась к нему Гермиона, – а ты то у нас все знаешь. – У замка есть уши, Грейнджер, – ухмыльнулся парень. Стало ясно, он все слышал, а может и видел. Гермионе не хотелось, чтобы выяснение отношений с Роном стало достоянием общественности, – я вижу нас лишь друзьями, – драматично приложив руку к сердцу, Малфой упал на парту. Послышались смешки, а затем он поднялся, – должен признаться, это было захватывающе и очень сопливо, Грейнджер. Боюсь, что Уизел не переживет такой потери. – Манера Малфоя тянуть слова, как будто он смакует каждый слог, придавала еще больше яда его фразам. Это было унизительно. Он все слышал, а теперь насмехается над ней, но у Гермионы не было желания продолжать весь этот спектакль ради веселья Малфоя. – Представляешь, такое бывает. Взрослые люди разговаривают и прямо говорят о своих чувствах, но тебе этого не понять. Ты ничего не чувствуешь, тебе это недоступно. Тебя заполняет желчь и яд, которые ты выливаешь на других людей. Но ты не монстр, как бы ты ни хотел, чтобы все так думали. Ты просто мальчишка, который не может выбраться из своего мира, где он является центром Вселенной. Пора спуститься с небес на землю и повзрослеть, Малфой. Скинь маску и перестань тешить своего внутреннего ребенка. Ты знаешь, что времена изменились. Ты не спрячешься от себя за этой маской. Прими все, что было и живи уже дальше. – Она наконец посмотрела на него. Он сидел и молча смотрел на нее. Драко не проронил ни слова, а значит, что слова Гермионы задели его, она попала прямо в цель. С этими словами она вышла из кабинета и, сама того не зная, разрушила стену, которую тщательно выстраивал Малфой долгие годы.