Скрой мои раны, пока я не распался.

— Док, ну пожалуйста! — Нет. — Рацио... — Нет. — Веритас?—.. — Нет! Авантюрину прилетело книжкой по лбу, и он обиженно отворачивается, а Рацио, до которого и пытались достучаться, лишь закрывает глаза, возвращаясь к чтению. Дело было в том, что Какавача уже который день пытался уговорить Веритаса сходить с ним в казино. Вот только у ученого это слово скорее вызывает отвращение, что резко контрастирует с восторгом и азартом авгина. И дело было не в том, что там пришлось бы тратить деньги, а в том, что Рацио в жизни по местам таким не ходил, и начинать ходить абсолютно не планировал. Это противоречит всем его принципам, а он принципиальный до мозга костей. Его не смогла даже слегка "перевоспитать" ни КММ, ни Гильдия, слишком уж много на себя берет этот самодовольный павлин. — Ну почему?! Тебе так сложно? Ты делал для меня вещи, которые гораздо сложнее, чем провести пару часов в казино, ну пожалуйста... — Нет, мне не сложно, — он захлопывает книжку, убирая ее, чтобы вновь не прибегнуть к рукоприкладству или же.. книгоприкладству? — но мне не нравятся подобные места, я сотню раз объяснял, что предпочитаю полагаться на здравый смысл и логику, а не мнимую удачу, тем более, что не люблю рисковать, а ты мне предлагаешь. — Но ты же не будешь играть. — Но я буду там. — Одного не отпустишь, да? — Ни за что. Это тебе не прогулка в саду. Какавача тяжело выдыхает, отведя взгляд, вот серьезно, он спросил раз двадцать и ожидал, что на двадцать первый Рацио резко передумает? Нет. — И зачем ты только туда так рвешься... В центре множество мест, которые мы могли бы посетить, но у тебя на это казино просто обсессия, почему? — Может ли быть для удачливого и азартного человека место лучше, чем казино? Сомневаюсь. Всегда хотел попробовать, но возможности не было, считай, что-то вроде мечты... Да и у меня, вроде как, день рождения скоро. Какавача просто бросил это как факт, но Веритас за это зацепился. Да, в его документах не было никаких дат, то ли не интересовались вовсе, то ли не смогли выбить информацию, но сейчас это было не так важно. — И... когда у тебя? — В день Какавы, шестого мая. Действительно, оставалось буквально пару дней, тут Рацио кое-что вспомнил. — Я же шестого обещал взять тебя с собой в академию, да? Ты из-за дня рождения хотел именно в этот день? — Ну.. да. Не хочу оставаться один в этот день. После этой фразы доктору стало даже жалко Авантюрина.... Насколько он помнил, именно в этот день вражеский народ фактически истребил авгинов, а у несчастного ребенка день рождения был... Веритас сидел с очень сложным лицом, в нем боролись принципы и желание... хоть немного осчастливить Какавачу? Не то чтобы он отличался подобным, но все же именно с ним, периодически, отказывать было до боли тяжело. Ладно, не умрет же Рацио, если раз в жизни на пару часов заглянет в казино? Причем играть функцию мебели, потому что ни фишки, ни карты, ни другие прелести игорного бизнеса даже трогать не хотел. — ...Ладно. — Что? — Я сказал: ладно, после работы заедем на пару часов в казино. — О... — до Какавачи доходило искренне долго, возможно, потому что он искренне не ожидал, но когда шестерёнки в голове вновь пришли в движение, парень радостно улыбнулся, чуть ли не в объятия кидаясь, — спасибо! Ведь можешь, если захочешь... — Лучше думай, что говоришь, а то я передумаю. — Ты слишком любишь меня, чтобы так сделать. — Нет. Часть высказывания он просто проигнорировал, но ведь если подумать, то он действительно ни разу так не делал... Ему в принципе не нравилось менять планы и брать свои слова назад, но если человек его искренне раздражал, а найти тех, кто его не раздражал было тяжело, то он без угрызений совести мог "передумать" и отказать человеку, даже если до этого он давал согласие. Но Авантюрину наглости было не занимать, поэтому знать об этом было не обязательно, и так его эго временами выше небоскребов Пир-Поинта. Ладно, на самом деле он все ещё оставался довольно неуверенным в себе человеком, который просто старался казаться ярким, сильным, эпатажным и запоминающимся. И у него получалось. Вот только Рацио всегда замечал, что парень убирал левую руку за спину, когда нервничал слишком сильно, а потом дома оттирал кровь с ладоней, которая осталась из—за чрезмерно сильного сжатия, а ранки виднелись ещё несколько дней. Он был сильным, вот только врал слишком много, в первую очередь себе. Авантюрин все ещё держал все в себе и это было плохо, даже очень. Веритас временами даже снисходил до человеческой эмпатии, просто подходя и спрашивая, что случилось, когда Какавача выглядел совсем уж убито, вот только нормально не ответили ему ни разу, а допрашивать и вытягивать по слову он не хотел, да и не умел, поэтому в такие моменты просто мог сделать ему чай и принести что-то сладкое, чтобы авгин не страдал так сильно. Доктор понятия не имел, работает ли это, но по идее должно было, хоть немного. Действительно, откуда ему было знать, что после каждого такого раза Авантюрин почти в кровь кусал себе руку, чтобы подавить рыдания, потому что ему стыдно, что он все ещё не чувствует себя счастливым, чувствует себя скованным и связанным, всё ещё боится, дёргается от резких звуков, страдает от кошмаров и загоняется, хотя сейчас и живёт объективно лучше, чем многие во вселенной. А тут ещё и какой-нибудь чай с тортиком как последняя капля. Он был очень, просто неимоверно благодарен Рацио, поэтому и старался всеми силами показать, в первую очередь ему, что его старания не пропали зря, вот он, Авантюрин, он меняется, он больше не Какавача. Вот только Веритасу хотелось, чтобы все было натурально и искренне, даже если и медленно, да и "Какавача" без психологической проработки не мог просто исчезнуть, поэтому вот и получалось, что авгин играл для доктора, а тот старался достучаться до самого актера, а не сценического персонажа, но тщетно. В самом деле Рацио временами казалось, что с ним живёт не взрослый человек, а пубертатный подросток, который ведёт себя крайне странно и нестабильно из-за гормональных перестроек. Доктор даже брал у него анализы, исключительно, чтобы проверить его гормональный фон, но все было около нормы, что опять же говорило, что все его проблемы психического характера. Как-то Веритас серьезно заводил разговор о том, что Какаваче стоило бы найти психотерапевта, но был грубо послан далеко и надолго. Причем формулировка была не типажа "я нормальный, со мной все хорошо", а "я знаю, что это не нормально, но я не хочу с этим ничего делать". В общем, любой подобный диалог заканчивался одинаково, поэтому они и прекратились. Они были близки, но между ними все ещё была стена, которая была воздвигнута, как бы это не было удивительно, Авантюрином. Для многих было бы поразительно, что этот улыбчивый, забавный и общительный парень в механизмах защитных реакций превосходил одинокого, грубого и самовлюблённого ученого. Честно говоря, Какавача предпочитал игнорировать проблемы, а то и уходил в романтизацию, которая помогала его крыше оставаться на месте, потому что она явно желала съехать куда-то в измерение Небытия. В общем, разочарованию Авантюрина не было предела, он честно и предположить не мог, что ему не хватит просто хорошей жизни, чтобы чувствовать себя нормально. Но и копаться в этом все ещё не хотел, вот и выходила палка о двух концах. На самом деле Какавача не считал свой день рождения каким-то особым праздником. Он даже не был уверен сколько ему точно лет, учитывая его беготню по вселенной с разным измерением времени. В этот день случилась ужасная трагедия для авгинов, с того дня парень и мечтал воссоединиться с семьёй, поэтому считал кощунством праздновать. Возможно, поэтому и было так велико его удивление тому, что Рацио пошел на уступки именно в этот день, ведь он толком ничего не значит, по крайней мере ничего хорошего. Он ведь и оставаться один не хотел исключительно потому, что ему слишком плохо, и он боится, что может натворить глупостей в состоянии аффекта. Лучше уж побегать хвостиком за Веритасом денёк, потому что пару ударов книжкой он выдержит, а нахождение в одиночестве нет. — Сразу скажу, что в казино я пойду в гипсовой голове. — Стесняешься? — Нашел стеснительного, я просто не хочу ни с кем разговаривать там. — То есть, ты просто будешь стоять весь такой красивый рядом со мной? — Получается, что так, а что? — Знаешь, кто обычно там стоит? — Рацио заранее закатил глаза, прекрасно узнавая ухмылку, которая не может значить ничего хорошего, — спутница игрока, прекрасная дама в вечернем платье, примеришь? — Интересно, а в КММ могут оформить возврат? Потому что этот павлин определенно хочет покинуть мой дом в ближайшее время. — Ну не злись так, хочешь, я платье надену? Как думаешь, мне бы пошло? — Нам пора ехать... — все, что смог сказать Веритас, будучи настолько вне себя от возмущения, что придумать остроумный ответ уже было сложно. Примерно так же, как и не думать об Авантюрине в платье, но это уже другая история... Когда они уже собрались выходить, Рацио просто глянул на Какавачу, вопросительно приподняв бровь. — Ты же знаешь, что это учебное заведение, а не бал-маскарад? — Конечно, но я же учиться не буду. — И слава Нус, что не будешь, академия бы этого не вынесла. Но нанести ущерб моей репутации, судя по всему, входит в твои планы. — Нет, возможно лишь слегка пораздражать, все же отходить я от тебя не планирую. — За что мне это... — Тебе назвать сумму? — Замолчи и иди к машине, а то ещё и опоздаем из-за тебя. Сегодня Авантюрин был необычно говорлив, но, если знать его историю, то это действительно выглядело как попытка отвлечься и скрыть свою истинную нервозность. Ну, сам Рацио своей модели поведения особо не менял: сидел, слушал, периодически сам что-то говорил, но в основном просто делал смысл, позволяя Какаваче говорить обо всем, о чем тот только пожелал, от вида за окном до абсолютно случайных мыслей, воспринимая все это, в основном, как птичий щебет на фоне. Мило, но не слишком информативно. Да, он определенно утрировал, когда в сравнении с павлином говорил про противный голос, на самом деле у Авантюрина был довольно красивый и приятный голос, по крайней мере, не вызывающий желание надеть гипсовую голову, а лучше при этом ещё и замотать рот собеседнику, ну, чтоб наверняка. Видя Веритаса с кем-то, в коридорах академии на них оборачивался каждый второй, а Какавача лишь приветливо улыбался всем и каждому, создавая ужасный контраст в Рацио, который мог полноправно считаться ночным кошмаром большинства студентов. Характер, одежда, цветовая палитра и телосложение, эти двое казались буквально противоположностями. Убивало окружающих, правда, больше то, какие угрожающие взгляды доктор кидал на всех, кто улыбался, а то и проявлял больший интерес к Авантюрину. Будто бы этим говоря, что не просто "только смотреть, руками не трогать", а "отвернитесь, не смотрите на него". В одном лишь этом действии было столько ревности и собственничества, что сам Какавача ощущал это спиной, вновь имея множество вопросов к подобным внезапным вкидам от Рацио. — Ты будешь сидеть в моем кабинете, — просто констатирует факт Веритас, когда они оказываются в вышеназванном месте, вот только... — Нет, не буду, я пойду с тобой на занятия. — Нет, нет и ещё раз нет, ты будешь мешать мне и студентам, а они и так дальновидностью не отличаются. — Значит, ты хочешь, чтобы я прошёлся по кабинетам других преподавателей и поболтал с каждым, пока тебя не будет несколько часов, да? Ну ладно, я—то занятие себе найду. — Ты!.. — доктору казалось, что у него сейчас начнет дёргаться глаз, а сдержать желание ударить кулаком по столу было действительно сложно. Бедный стол, — ...ладно, ты идешь со мной, не хватало, чтобы ты ещё моим коллегам что-то лишнее сказал, но ты будешь просто сидеть рядом и не возникать, понял? — Без проблем, я хотя бы постараюсь, — беззаботно говорит Авантюрин, а Рацио, основываясь на прошлом опыте, не верит ни единому его слову. Самое худшее было то, что Веритас не знал, как его пресечь, когда парень переходил черту. Действительно, ну что он может сделать? Ужина лишить? Сказать подумать над поведением в своей комнате? В угол поставить? Объявить о домашнем аресте? Смех, да и только. Вот и выходило, что от силы он мог дать по лбу книжкой или кинуть тем, что под руку попалось. Нотации читать было абсолютно бесполезно, вот так и перекрылся основной способ воздействия Рацио на всех. Ну, грубая манера речи не помогала тоже, поэтому ему и оставалось просто смириться. Жизнь с Авантюрином в принципе для него была чередой терпения и смирения, и пусть временами Веритас был явно не в восторге от этого, но в целом это уже было.. привычно? Да, привычно было бы лучшим словом. Он привык к Какаваче. Рацио привык, что его встречают с работы, привык, что завтракает и ужинает в компании, привык, что в его доме был ещё один человек, причем шумный, яркий и по этапажности с самим Веритасом сравнимый. Мысль о том, чтобы, банально, есть дома одному теперь вызывала.. тоску? Одиночество? Будто чего-то, а точнее кого-то не хватало. Учёный привык к одиночеству, но потом его одиночество сменил ураган, именуемый "Какавачей", а сейчас.. ему уже и не хочется, чтобы все было, как раньше. Теперь ему даже подумать было сложно о том, как все было до Авантюрина. Не было ни намека на то, что с ним может что-то произойти, но теперь Рацио было, что терять, поэтому за "свое" он был готов действительно на многое. На самом деле они ни разу не очерчивали границы своих отношений. Было сложно сказать, кто они друг другу. Друзья? Сожители? Семья? В любом из этих понятий было что-то, что похожее на них, но все же не совсем. Вот уж дилемма, раньше Веритас искал смысл жизни, думал о зарождении жизни на земле, о тщетности бытия, а сейчас... О том, кто для него блондин, которого он выкупил у КММ месяца полтора назад. Как же бывает забавна и непредсказуема судьба. Поразительно, но Какавача действительно тихо сидел за столом, пока Рацио вел лекцию, но доктор все же кидал на него взгляды украдкой, пока парень спокойно сидел в телефоне, лишь временами смотря на Веритаса, а студентов старался игнорировать. Он безрассуден и импульсивен, но не глуп, он не хочет, чтобы у доктора были проблемы, поэтому временно угомонился. Да и чувствовал себя немного не в своей тарелке, поэтому можно сказать, что в данный момент его неуверенность выражалась попытками слиться с мебелью. Действительно, вряд ли человек, который в жизни в школу не ходил, будет чувствовать себя уютно в таком месте, как Высшая академия истины, ещё и на занятии Веритаса, который был грозой что студентов, что преподавателей. Конечно, ему и самому было забавно, что такой человек сидел и объяснял ему что-то из разряда "дважды два", но сейчас это было скорее.. грустно. Ощущать, что ты "не такой как все" в негативном контексте было грустно. Авантюрин даже не заметил, что Рацио сел рядом, со сложной палитрой эмоций в глазах смотря на него. — Все нормально? Ты что-то притих. — Разве не ты говорил мне, чтобы я вел себя тихо? — Да, я это говорил, но во-первых, не ожидал, что ты действительно это сделаешь, а во-вторых.. ты сидишь с таким лицом, что я практически уверен, что студенты в шаге от того, чтобы обвинить меня в том, что над тобой издеваюсь. — Ты-то? — Какавача тихо смеётся, — я просто.. странно чувствую себя здесь. Тут сотни людей, которые могут говорить так, что я ни слова не пойму из-за терминов. Между мной и обычным школьником чертова пропасть по уровню знаний, и.. от этого грустно и некомфортно. Не думал, что смогу загнаться по этому поводу здесь. — О чем ты вообще говоришь? Даже если ты отстаешь от них по знаниям, то это не значит, что ты хуже. Знаешь, с тобой гораздо интереснее и приятнее общаться, чем с любым из местных профессоров, про студентов вообще молчу. Лица несчастных студентов представлять не надо было. Изначально самый строгий и требовательный преподаватель приводит на занятие какого-то парня, который молча сидит с несчастным видом, а потом на перерыве подходит к нему, успокаивая и поддерживая, что было видно исключительно по эмоциям, потому что даже первые парты были не в силах расслышать диалог. Что ж, Рацио действительно умеет удивлять. В это же время они с Авантюрином перешли на более отвлечённый диалог, а авгин отметил, что когда Веритас пытается, то действительно может быть довольно чутким, даже свои прискорбные эмпатические способности подтянул за это время, теперь не говоря то, от чего плакать хотелось начать моментально. Они действительно сильно влияли друг на друга. Наверное, так и должно быть в человеческих отношениях, но они оба были друг у друга первыми такими, поэтому и ориентироваться было не на что. Только на свои чувства, эмоции, желания, а может и расчет, логику и здравый смысл, в зависимости от того, о ком из этого дуэта идёт речь. Остаток дня в университете Какавача вел себя.. нормально. Не слишком активничал и выделялся, но и не сидел с похоронной физиономией. В какой-то момент Рацио даже сказал ему, что он может пойти поболтать с кем-то из студентов, только очень просил не говорить лишнего, но в этом искусстве Авантюрину равных не было, поэтому успел поговорить с большей частью группы, толком не объясняя кто он такой и в каких отношениях с Веритасом, потому что этот вопрос был к нему основным. Доктор был не то чтобы не в восторге от этого, просто действительно будто ревновал, но все же понимал, что Какавача общительный, социально активный и вообще экстраверт, но в силу обстоятельств абсолютное большинство своего времени проводит с Рацио, пусть хоть немного с кем-то пообщается, да и развеется. Ведь скоро они поедут в казино, а тут напрягался уже даже сам Веритас, абсолютно не разделяя восторг Авантюрина, но все же идя у него на поводу. Снова. Ладно, в этой сфере действительно первый и последний раз, исключительно в честь дня рождения и детской фиксации. Как говорится, да пусть сбудется мечта идиота. В машине Какавача снова решил, что он певчья птичка, поэтому вновь без умолку болтал, а Рацио даже не пытался гадать от нервов ли это, или парень действительно вновь в хорошем расположении духа. — Честно говоря, не имею ни малейшего понятия, как вести себя в казино, какой у нас план? — План? Ты либо слишком хорошего обо мне мнения, либо плохо знаешь меня. Плана нет, зато есть идея и желание. — ...Ты.. хотя бы представляешь, что будешь делать там? Стесняюсь спросить, а играть умеешь? — Обижаешь, что умею, то умею. А представление смутное, но имею. — И когда, позволь узнать, ты научился? — С детства играю в азартные игры. Все ещё помню свою первую "игру" и выигрыш. — И что же это было? — Играл с одними из глав катика. Выигрышем было ожерелье моей сестры, а "игра"... Я поспорил с ними: "кто быстрее умрет в пустыне: я или две птицы?" Как видишь, конец был счастливым. Веритас шумно сглотнул, ощущая неприятный, даже мерзкий холодок внутри. Страх, беспокойство, волнение, ужас. Вот, что он чувствовал, когда слышал это, абсолютно не разделяя радость Авантюрина, даже если она и была наигранной, а то и защитой реакцией. — Что с лицом, док? Моя жизнь наполнена подобными историями, иначе бы я не дожил до нашей встречи. Поэтому я и положил все свои силы на умение играть. Удача — все, что было в моей жизни всегда, поэтому мне и приходилось вертеться вокруг этой составляющей. — Я.. не слишком этим впечатлён. Мне не по душе подобное, даже если это твои методы. Я знаю, что не смогу это изменить, и никак не могу запретить, но и похвалы от меня по этому поводу не жди. — Ой, не начинай, сам увидишь, будет весело. Надеюсь, у тебя есть с собой лишняя сумка. — Зачем? — Для выигрыша. — Я не устаю поражаться твоей самоуверенности. Слабоумие и отвага, я бы сказал. — А на вопрос ответить? — Есть у меня сумка на всякий случай, но таскаться с ней будешь сам, я не так уверен во всем этом. — Полагаю, моя цель сегодня переубедить тебя. Пожалуй, это было бы ценнее любых денег. — ...И не мечтай. И вообще, мы уже почти приехали, советую настроиться. — Я всегда готов. — За что мне все это?.. Через пару минут они припарковались, и Авантюрин вышел из машины, восхищённо обводя взглядом огромное здание, так и пестрящее пафосом, деньгами и весельем. На самом деле, даже в глазах Рацио Какавача вписывался в эту атмосферу, учитывая его стиль и характер, но он все ещё готов был бесконечно возмущаться, потому что не нравится ему это и все, ну хоть убейте. Сам он на этом фоне выглядел.. странно. Что вполне себе ожидаемо, ведь на данный момент он всего лишь сопровождение, людям не обязательно знать, на чьи деньги сейчас будут играть и кто в этой паре, грубо говоря, ведущий. Вот только не смотря на свой восторг, Авантюрин все же держался за хитон Веритаса. Конечно, волнуется, а кто бы не волновался? Доктор просто выдыхает, не видя смысла в этой нервотрёпке. Разве у человека проблем мало, ещё сильнее свою психику убитую расшатывать? Не понимает он этой адреналиновой зависимости, даже осуждает, в некотором смысле. Действительно, вот только лудомана ему для полного счастья в жизни и не хватало. — Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делать, — фактически шепчет Рацио, когда они входят в здание. — А ты мне не доверяешь? — Доверяю, просто... — он проглотил это жалкое "переживаю". Доктор хотел это сказать, но не смог, просто замолкая. В этой гипсовой голове он походил на эрудроида, вот только конкретно слишком он своей "головой" был известен, поэтому уже завтра он не будет удивлен, если увидит несколько статей о том, что великий учёный интересуется казино... Что не сделаешь ради Авантюрина. — Так, во что ты хочешь играть? — Веритас обводит взглядом игральный зал с множеством различных игр, большинство которых он даже не знал. — Покер. — Серьезно? Я будто бы ожидал чего-то более необычного. — Экзотика это хорошо, но я выбираю то, в чем я абсолютно уверен и хорош. — Так это от уверенности у тебя руки трясутся? — От предвкушения... И вообще, волноваться нормально, тут у любого один камень с браслета или кольца стоит в несколько раз больше, чем моя жизнь, тяжеловато держать себя в руках. — Так зачем ты тогда здесь? — Как начну играть — все изменится, вот увидишь, главное начать, а дальше можно положиться лишь на удачу. Рацио хотел вновь сказать, что все это так себе, но его утащили за собой, буквально потянув за рукав. Неслыханная дерзость... Что ж, Авантюрин сел за стол, а Рацио просто стоял рядом, вновь вспоминая шутку Какавачи про то, что обычно рядом стоит спутница игрока... Так и было, рядом с одним лишь авгином стоял мужчина с гипсовой головой, а не девушка, причем активно флиртующая с игроком девушка. Не то чтобы Веритаса сильно смущало все это, но все же некий дискомфорт приносило. Вот только Авантюрин выглядел увереннее всех собравшихся вместе взятых, что все же внушало крохи надежды на лучшее и ему. Покер довольно распространенная игра, но правил Рацио не знал, просто потому что в жизни не интересовался подобным. Поэтому все, что он мог делать, так это смотреть за происходящим на столе глазами человека, который абсолютно не понимает, что все делают, а главное зачем. Ну карты, ну фишки, ну деньги. Большего ничего тут не видел, хоть убейте. Авантюрин был в очках, поскольку в таком людном месте ему меньше всего нужно, чтобы кто-то понял его происхождение, но даже сквозь них Веритас заметил, как он оживился, когда игра началась. После этой перемены происходящее на столе стало интересовать его ещё меньше, а основным его занятии стало познаванием великого выражения "красота в глазах смотрящего". То, как Какавача радовался, ухмылялся, то как горели его глаза, то как менялись его эмоции, когда он блефовал, что делал, к слову, великолепно и реалистично, а видя, что парень он изначально довольно эмоциональный, каждый второй был готов принять это за чистую монету. Что уж там, Авантюрин делал это настолько естественно, что сам Рацио временами не мог понять, где правда, а где ложь. Флеш-рояль, каре, фулл-хаус, для Веритаса все это были просто слова, которые не значили почти ничего, поэтому и различный эмоциональный диапазон игроков во время этих выкриков был для него непостижим. Зато для него была постижима красота Какавачи, который искренне увлечен делом. Да, доктор все ещё видел, как у парня периодически дрожат руки, а левая ладонь на грани того, чтобы начать кровоточить от силы, с которой он сжимал руку в кулак, но было непередаваемое очарование в том, как выглядел азарт и интерес сломанного, фальшивого и лживого человека. Это очень красиво. Рацио был почти рад, что надел эту голову, ведь так никто не видел его взгляда, при том, что он видел все. В один момент он отвлекся от созерцания прекрасного и посмотрел на ту самую сумку, которую у него просил Авантюрин. О Эоны, она была больше чем на половину забита пачками купюр... Это.. выигрыш? Сколько партий прошло? Веритас даже не особо в курсе, как тут отсчитываются партии, он обвел зал в поисках часов, которых не нашел, заодно осознавая, как все хитро тут продумано. Лишь посмотрев в телефон он мог понять, что успело пройти порядка часа, а круг людей успел почти полностью смениться. — Авантюрин... — Знаю, ещё одну партию и мы уходим, иначе нас выведут погрубее. — Может лучше остановиться сейчас? — Я.. не могу. Ещё один раз. Что ж, зависимость тут действительно имела место быть. Вот лудоман проклятый. Рацио вновь принялся делать то, что делал все время, которое тут находился, а именно — прекрасно имитировал античную статую, ну что ж, весь антураж соответствовал. Ладно, ничего ведь не случится, если Авантюрин ещё минут двадцать поиграет, а Веритас на него попялится, все же в плюсе, да? В определенный момент Рацио перевел свое внимание с лица на шею и зону ниже. У Какавачи была тонкая, красивая и бледная шея, прикрытая воротником, чтобы скрыть клеймо, но декольте он носил охотно, причем вырезы всегда цепляли взгляд, поскольку контраст цветной рубашки и бледной кожи был крайне привлекателен. Да и в принципе его грудь, есть ли смысл врать об этом? Но если это Веритас и без того видел ежедневно, то то, насколько у Авантюрина ловкие и красивые руки, было фактически открытием. Он мастерски обращался с картами, крайне элегантно крутил фишки в руках, не говоря уж о том, как это выглядело в кожаных перчатках. Веритас был эстетом и ярым ценителем прекрасного, и в данный момент ему казалось, что он нашел новое произведение искусства, самодовольно усмехающееся смотря в свои карты. Как только они вышли из казино, у Авантюрина подкосились ноги, Рацио еле успел поймать его за руку. — Что ещё за новости? — Перенервничал... — Ты очень бледный... Веритасу очень хотелось начать причитать, но он вспомнил, как сам бесстыдно пялился на эту сторону Какавачи, поэтому промолчал. — Сейчас поедем домой, отдохнёшь. — Ага... — Скажи, ты действительно так рад посещать подобные места? Ты выглядел очень счастливым, когда играл. — Я бы сказал.. азарт позволяет мне сосредоточиться на игре, отвлечься от реальности, не думать о проблемах... Просто хотя бы ненадолго ощутить себя другим человеком, хотя признаюсь, сами скачки адреналина тоже очень манят. — Значит.. тебе все ещё не нравится твоя реальность? Авантюрин удивлённо поворачивается на Рацио, который со спокойным видом ведёт машину. — Нет, я не это имел ввиду, просто... Мне нравится моя нынешняя жизнь, но прошлая давит даже сейчас и мешает жить спокойно. Я думал, что смогу начать с чистого листа, а по итогу будто ластиком стёр уже написанное, и вроде все по новой, а вроде и старое временами проглядывает. — А я могу тебе с этим помочь? — Не уверен. Веритас замолкает, отводя взгляд. Его хорошее настроение потихоньку идет на спад, что ужасно расстраивало. — Знаешь.. я выиграл действительно большую сумму, она в несколько раз превышает то, что ты мне изначально выделил, а ведь там уже было много денег, боюсь, я сам стоил меньше, — Рацио сжимает руль, ему не особо нравится тема, которую внезапно завел Авантюрин, — надеюсь, этого хватит, чтобы покрыть все, что ты тратил на меня и мог бы потратить в ближайшее время. Если бы у Веритаса было бы чуть меньше выдержки, то они бы сейчас влетели в столб на максимальной скорости. — Ты.. о чем ты вообще говоришь? Я же столько раз говорил, что деньги не так важны, я думал, что ты давно прошел этап, когда чувствовал себя в расчете за все. — Возможно.. у меня не всегда получается быть до конца честным, прости. Рацио сжимает губы, почти царапая обивку руля ногтями. Почти впервые в жизни его возмущает не тот факт, что ему соврали или недоговорили, а именно информация, которую скрыли. — Я не хочу быть твоей обузой, понимаешь? — Знаешь, даже мне казалось, что мы гораздо ближе этого. А ты, значит, все ещё считаешь себя обузой? — Нет, но.. у меня есть ощущение, что я недостаточно благодарен тебе, да и в принципе недостаточно рад этой жизни. — Что ты имеешь ввиду? — Раньше я думал, что если, по невероятной случайности, меня возьмут в "добрые руки", то я мгновенно стану самым счастливым человеком на свете, а знаешь что происходит? Я все ещё чувствую себя несчастным, только теперь мне ещё и стыдно за это. — Почему ты никогда не говорил мне об этом? — Это неловко, страшно, опять же стыдно. Возможно, если бы диалог не зашёл в эту сторону, то я бы никогда и не сказал это сам. — Разве я не заслуживаю доверия с твоей стороны? Хотя бы немного? — Док, нет, не в этом дело... — Дело ведь не в том, сколько усилий я вкладываю, а в том, как ты себя чувствуешь, какой толк во всем этом, если ты скрываешь все? — Рацио... — Я стараюсь не для того, чтобы свое самолюбие потешить, а для того, чтобы ты был искренне счастлив, а если это не так, то надо исправлять ситуацию, пытаться найти выход, который помог бы стать твоему состоянию хотя бы немного лучше, но ты предпочитаешь делать вид, что проблем нет? — Веритас, пожалуйста... — Дело даже не в том, что это обесценивает меня, а в том, что это только сильнее губит тебя, что важнее для нас, но— — Пожалуйста! Правда, хватит, я не могу, давай хотя бы отложим этот разговор, я.. чувствую себя неготовым это обсуждать, я правда устал. Рацио замолчал, хмурясь. Возможно он перегнул палку, но.. это были его искренние мысли и чувства. Атмосфера была неловкой, такой же она осталась и дома, когда они приехали и сразу разошлись по комнатам. Сомнительно чувствовали себя оба, но и решать это сейчас просто не могли, поэтому...все это отправлялось в долгий ящик, а пока им просто хотелось верить, что завтра они смогут вести себя как обычно, и это не сильно на них скажется. Пожалуйста.