На следующее утро Маринетт не спала всю ночь — её мысли метались, как корабль, потерявший якорь в бушующем море. Она взяла телефон, и экран, будто холодное зеркало, отразил её усталое, но упрямое лицо.
— О боже, уже 6:57! — тихо выдохнула она, словно пробуждаясь от долгого, беспокойного сна. Голос прозвучал едва слышно — как шёпот ветра в предрассветном лесу. — Хоть не опоздаю в коллеж на этот раз. Алья будет в шоке, будто я ей не просто пришла вовремя, а принесла потерянный клад.
Маринетт вскочила с кровати — резко, порывисто, будто бабочка, что наконец-то прорвала кокон. Она торопливо, чуть неуклюже добралась до ванной. Зеркало стало её молчаливым союзником: в нём отражались её торопливые попытки собрать волосы в два хвостика. Теперь они напоминали алые ленты, трепещущие на ветру.
***
Как и ожидала Маринетт, Алья действительно застыла в изумлении. Обычно Дюпен‑Чен появлялась у дверей класса со звонком или даже позже — будто путник, который долго плутал в лесу и только к рассвету вышел на тропу.
— Девочка, это точно ты? — спросила Алья, привычным жестом поправив очки. В этот миг она казалась капитаном, который проверяет курс по звёздам.
— Да, это точно я, — улыбнулась Маринетт и замахала руками, словно птица, радостно приветствующая первые лучи солнца. — Я всю ночь не спала… Даже не заметила, как наступило утро. Мысли кружились, как стая птиц над лесом, — никак не могли найти место для отдыха.
— Понятно, — коротко ответила Алья, будто приняла сигнал по невидимой рации. В её взгляде читалось: «Ладно, верю… но буду присматривать».
К ним подошли Нино и Адриан — их появление было как два солнечных луча, что вдруг прорезали утреннюю дымку.
— Привет, девочки! — весело поздоровались они, и их голоса прозвучали свежо, как ветер с реки.
— Привет, ребята! — отозвалась Алья. Её голос звенел, как колокольчик в тишине раннего утра.
А Маринетт тем временем снова ушла в себя. Она застыла, погружённая в вихрь ночных размышлений, и не замечала ничего вокруг — будто весь мир на мгновение стал тенью, скользящей по краю её сознания.
— Маринетт! Маринетт! — Алья энергично помахала рукой перед лицом подруги, словно маяк, зовущий заблудившегося моряка сквозь густой туман.
— А? Что? — Маринетт вздрогнула и очнулась, будто корабль, который наконец вырвался из пелены густого тумана. — Извини… просто снова ушла в свои мысли. Привет, ребята.
— Ладно, пойдёмте, а то мадам Менделеева будет недовольна, если опоздаем, — твёрдо сказала Алья. В её голосе звучала та самая решимость, с какой стрела летит точно в цель.
Ребята дружно кивнули и двинулись вперёд — лёгкие, стремительные, словно листья, подхваченные осенним ветром.
И никто из них не знал, что за этой сценой внимательно следили ярко‑фиалковые глаза — два холодных сапфира, в глубинах которых прятались тайны, тёмные и бездонные, как океан.
