Уроки пролетели незаметно — словно утренний туман, растаявший под первыми лучами солнца. Маринетт попрощалась с друзьями, и её шаги, лёгкие, будто крылья бабочки, понесли её в сторону пекарни.
К счастью, Бражник перестал создавать акум — это было как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном помещении. Но патрулирование никто не отменял: оно напоминало неумолимое течение реки — его нельзя было ни остановить, ни обойти.
«
Как быстро прошли уроки», — подумала Маринетт, словно разглядывая причудливые тени, пляшущие по стене.
— Да, это точно, — согласилась её квами; её голос прозвенел, как нежный колокольчик.
Внезапно Маринетт ощутила на себе чей‑то взгляд — холодный и настойчивый, точно луч прожектора, режущий темноту. Она резко обернулась, но увидела лишь пустую улицу. Это не принесло облегчения: по спине пробежал лёгкий холодок.
— Хм… — она огляделась по сторонам, словно капитан, тщетно ищущий очертания земли в густом тумане. — Наверное, показалось.
— Всё в порядке? — тихо спросила квами. Её голос теперь звучал как тёплый плед, укутывающий в холодный вечер.
Маринетт лишь кивнула, стараясь не выдать нарастающего беспокойства.
***
Девушка осторожно подошла к двери — бесшумно, как кошка, крадущаяся к добыче, чтобы не привлечь внимания покупателей. Она приоткрыла её почти беззвучно, словно отворяя врата в иной мир, и скользнула внутрь. Закрыв за собой дверь так мягко, что даже петля не скрипнула, она поднялась по ступенькам — будто взбиралась по лестнице прямо к небу.
Войдя в свою комнату, Маринетт открыла люк и на мгновение замерла, словно заглядывая в таинственный колодец. Затем она закрыла его за собой, отрезав себя от остального мира глухим, окончательным щелчком.
Как только люк встал на место, сердце Маринетт ёкнуло, и она едва не вскрикнула, поспешно прикрыв рот ладонью — так, как это делают испуганные дети, увидев в темноте зловещую тень.
Посреди комнаты стоял Джодах Ави. Он скрестил руки на груди, словно древний страж, охраняющий запретные тайны, и нетерпеливо переминался с ноги на ногу — как путник, который слишком долго ждал на перекрёстке.
— Ты? Что ты здесь делаешь? — выпалила Маринетт, скептически выгибая бровь. Казалось, она пыталась разгадать, какое существо вдруг оказалось перед ней — и зачем.
— Пришёл проверить, как поживает моя женушка в мире смертных, — пропел Джодах с приторной улыбочкой, которая вспыхнула, как солнце, внезапно пробившееся сквозь тяжёлые тучи. — А ты что, мне не доверяешь?
— С какой целью ты решил меня проведать? — нахмурилась Маринетт. Она смотрела на него, будто перед ней лежала головоломка, которую нужно было собрать за считанные секунды.
— Неужели опять нужно спасать мир? Или с моим братом что‑то случилось? — она сглотнула ком в горле, словно пыталась проглотить собственные страхи, горькие и колючие.
— О нет, с твоим братом всё в порядке, — снова улыбнулся Джодах — на этот раз как кот, который не просто поймал мышь, а ещё и успел с ней поиграть.
— Ладно, — Маринетт прошла к рабочему столу — решительно, как капитан, направляющийся к штурвалу. Усевшись, она твёрдо добавила: — Я буду делать уроки на завтра, а ты, пожалуйста, не мешай. Либо сиди тихо, как тень, либо уходи.
— Окей, — пробормотал Джодах и затих, боясь сказать лишнее — словно опасался разбудить спящего дракона, который мог испепелить одним взглядом.
Бог боится. Хах. Боится получить от Маринетт. Так оно и есть…
Однажды, когда она жила во дворце и помогала Джейсу разбирать документы, это было всё равно что пытаться поймать ветер в бутылку — бумаги ускользали из рук, строчки сливались в бессмысленные узоры. Но Маринетт не сдавалась. Она действовала как терпеливый садовник, который знает: даже самое крохотное семя, если за ним ухаживать, однажды даст росток.
Кхм, продолжим.
***
Спустя двадцать минут утомительной работы Маринетт наконец закрыла тетрадь и выдохнула:
— Фьюх, устала… — Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, будто снимая с него невидимый груз всех выученных правил и дат.
— Спасибо, что сидел тихо и не мешал, — сказала она, переводя взгляд на Джодаха. Тот уже спал — спокойный и безмятежный, как угасающая звезда на утреннем небе.
Маринетт улыбнулась, тихо встала со стула и бесшумно, по‑кошачьи, подошла к нему. Накрыв Джодаха пледом, она уже хотела отойти, но вдруг чья‑то рука схватила её за запястье и мягко потянула к себе.
Она упала рядом, и Джодах тут же обнял её, уткнувшись лицом в её волосы — тёмные, с едва уловимым синим отливом, мягкие, как тёплая ночь.
Маринетт тихо рассмеялась и устроилась в его объятиях, вспоминая те редкие мгновения, когда чувствовала себя по‑настоящему защищённой. Она боялась, что больше никогда не испытает этого чувства — не почувствует надёжного тепла любимых людей рядом.
Она обожала эти объятия — и Джодаха, и Джейса. Они были для неё как мягкий ветер, ласково касающийся лица после долгого, изнуряющего дня.
Часто Маринетт думала о том, как бы восстановить отношения с братьями Ави, — это казалось ей похожим на попытку отыскать на ночном небе давно погасшие звёзды.
И, конечно, она скучала по своим друзьям. Эта тоска была тихой, но глубокой — как у путника, который слишком надолго ушёл из дома и теперь каждую ночь видит во сне знакомые окна, горящие тёплым светом.
