лоск

      Знойное солнце застилает обзор, но это и не важно. Попеременные вскрики, удары мячика о теннисный корт и шелест листвы вокруг — единственное, что удерживает в моменте. Позволяет осознать, что стоит вокруг.       Чонгук откидывается на спинку кресла, в тенёк навеса, и щурится до мелких паутинок в уголках глаз. Этот раунд тенниса длится уже десяток минут. Поверх разговора с Тэхёном Фред забавляется с Джо, которого откровенно уделывают разыгравшиеся девушки. Ребекка всё продолжает коситься на своего компаньона и пару раз даже замахивается на него ракеткой, когда мужчина совершенно вслепую пропускает мячик. Вполне возможно, что солнце слепит и его. Однако это не мешает Джо поглядывать на то и дело дающих друг другу пять Амелию и Джейн, что объединились в команду по ту сторону сетки.       Кажется, что прошли уже часы с тех пор, как солнце достигло зенита. Погода в эту субботу прекрасная. От жарких лучей не укрывает даже тень могучих деревьев, обрамляющих теннисный корт, по которому проносятся мазки светлых одеяний.       — Получайте!       Джейн заливисто смеётся, и смех её выходит злорадствующим. Это не отнимает от лучезарной улыбки на её лице, вызванной очередным пропущенным Джо мячиком.       Ребекка вскидывает руки вместе с ракеткой и осаждённо качает головой. По её губам можно считать возмущённые причитания.       — Он подыгрывает? — недоумевает Чонгук, обращаясь к сидящим рядом мужчинам.       Фред щёлкает языком.       — Нет, он просто очень плох в теннисе.       Всё ещё ликующая Джейн передаёт Амелии мячик для новой подачи. Занесши ракетку назад, девушка примеряется и бьёт с такой резвостью и силой, что оказавшийся на пути мячика Джо зажимается и испуганно закрывает голову руками. Светло-зелёное пятнышко бьёт ему в плечо и рикошетит от края корта, прежде чем отлететь куда-то в густые кусты.       Амелия спохватывается и, отложив ракетку, спешит обежать натянутую между столбами сетку. Сквозь ветерок и расстояние слышатся переживающие извинения за непреднамеренный удар. Джо отмахивается и упирается ладонями в бёдра, склонившись над кортом с тяжёлой одышкой. Лучи напекают даже сквозь кепки, и весь он выглядит знатно вымотавшимся неблагосклонной к нему игрой.       На этот раз Ребекка возмущается так громко, что её, должно быть, слышно за три участка отсюда.       Вода со льдом становится для уставших теннисистов отдушиной в лучах палящего солнца. Джейн, светясь от радости выигрышу, вприпрыжку покидает корт и утягивает с собой под локоть виновато улыбающуюся Амелию. Та всё оборачивается на Джо, склонившегося над напёкшимся кортом. Ребекка же всё-таки решает отпустить проигрыш и помогает ему обмахнуться от жары, прежде чем повести их обоих в тенёк.       Кларк, отлучившийся в дом, возвращается в то же мгновение, когда девушки подходят к укрытому зонтом столику. Джейн встречает его поцелуем и оживлённо рассказывает о выигрыше в последних раундах. Оставив ещё один поцелуй в уголке её губ, мужчина притягивает супругу к себе за талию и влечёт к оставленному им креслу.       — Так душно! — жалуется Джейн, когда подхватывает со столика оставленный ею веер.       — Я удивлён, как вы не запарились раньше, — хмыкает Фред.       В его руке стакан с водой, лёд в которой успел подтаять. Он делает долгий звучный глоток через трубочку, чем вынуждает подоспевшую Ребекку поморщиться со своих манер.       Джейн недолго думая усаживается к своему мужу, стоит остудить лицо и шею веером. Рука Кларка оплетает её поясницу, и они устраиваются в кресле так, словно не знают места удобнее, чем рядом друг с другом.       — Тэхён, я могу прилечь внутри? — просит подоспевший следом Джо. Его вид такой страдальческий, что не испытывать жалость попросту невозможно. Наверняка он и сердцем, и лёгкими жалеет о том, что согласился стать четвёртым игроком в теннисной затее девушек, чтобы выровнять команды.       — Разумеется, — соглашается господин Ким и, отставив стакан, поднимается из-за стола. — Пойдёмте, я Вас провожу.       Джо рассыпается в признательностях и, в последний раз оглянувшись туда, где расселась Джейн в объятиях мужа, скрывается в спасительной прохладе дома вместе с его хозяином. В это время Амелия, храня отголоски провинности за удар в заломленных бровях, подходит к креслу Чонгука и опускается рядом. Он пододвигается, чтобы на подушке могли уместиться они оба, и приподнимает руку, когда девушка кротко ёрзает и с заминкой подсаживается ближе. Смахнув растрепавшиеся в теннисе волосы с лица, она растягивает уголки губ в улыбке и осторожно опускает голову на его плечо с утомлённым вздохом. Чонгук слегка оседает в кресле, чтобы она не напрягала шею, и вытягивает руку вдоль позолоченной спинки. Прикрытые веки Амелии, несмотря на триумфальную победу, указывают на то, как вымоталась она за длившуюся по крайней мере с сорок минут игру.       — Да ладно вам! Прекрасная погода, — заявляет Ребекка, единственная не ступившая под зонт. Её руки раскрываются навстречу солнечным лучам. Загар девушки особенно выделяется из-под белизны спортивной одежды.       Ни следа от расстройства проигрышем не осталось на её лице. Оно не появлялось на Лонг-Айленде эти несколько недель. С последней их встречи Ребекка колесила по штату, и ни одну из её поездок не обходили стороной газеты побережья. Все они особенно наслышаны о званом ужине, который провели мистер и миссис Брэдфорд прошлым вечером, когда вернулись из-за границы к свадьбе одной из её сестёр.       По тому, как энергично Ребекка играла в теннис и как сверкающе улыбается сейчас, и не скажешь, что прошедшей ночью она едва ли сомкнула глаза.       Наконец девушка ступает в тенёк и садится в кресло, в котором тут же вытягивает оголённые юбкой загорелые ноги. Джейн передаёт ей свой веер и подмигивает, когда Ребекка посылает ей воздушный поцелуй.       — Вы выглядите очень свежо для человека, для которого эта ночь выдалась бурной, — отмечает Кларк, когда Ребекка опускает голову на спинку кресла и обмякает на подушках. Перед ним на столе лежит газета, которую все они прочитали этим утром. Состоявшаяся минувшим вечером свадьба в светской колонке по описанию походит на что-то сродни сказке.       Напоказ вздохнув, Ребекка прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу.       — В моих ушах всё ещё звучит музыка, — выходит жалобно, но на деле — тоскливо по прошедшему веселью. — Было просто уморительно! Я давно так не танцевала. Если бы моя сестрица со своим мужем не свернули празднование к четырём утра, мы бы кутили в эту самую минуту!       — Я слышала, что гостей можно было пересчитать по пальцам.       Джейн говорит это с лёгким унынием, переглядываясь между Ребеккой и Тэхёном, что за время разговора беззвучно вернулся из дома, уже один. Согласно заметке в газете, господин Ким был среди посетителей вчерашнего празднования ввиду знакомства с мужем младшей Брэдфорд. Расстройство пропустившей веселье Джейн подкрепляют слегка надувшиеся губы среди завитков беспорядочных кудряшек.       Ребекка поворачивает голову, не поднимая её со спинки кресла. На её губах играет улыбчивое сочувствие.       — Джейн, милая, будь на то моя воля — я бы позвала вас всех. Но моя сестра не любит публичность. Они хотели разделить это празднование только с семьёй и самыми близкими друзьями. И репортёром из её любимого издания. Она же всё-таки Брэдфорд.       Джейн и не казалась расстроенной тем, что не побывала на праздновании брака сестры своей давней подруги, но эти слова её всё же успокаивают. Она вновь улыбается и крепче обвивает шею Кларка, чьи слова цепляют внимание собиравшейся было отвернуться Ребекки:       — Не сомневаюсь, что Ваше венчание пройдёт с таким размахом, что его будут помнить годами, — добродушно хмыкает он.       Ахнув, Ребекка в одно движение складывает веер и указывает им на мужчину.       — Мой дорогой друг, Вы очень и очень ошибаетесь!       — Не говорите, что не планируете закатывать самую громкую свадьбу этого десятилетия, — не соглашается тот, озадаченно вскинув брови.       — Я не планирую свадьбу в принципе.       Ребекка вновь откидывается в кресле и скрещивает щиколотки, усыпанные солнечными зайчиками. Её веки опускаются, несмотря на тень возвышающегося над ними зонта. Она и бровью не ведёт, когда Амелия робко интересуется:       — Вы не верите в любовь?       На лице Ребекки танцует ухмылка.       — Ну разве что Торрес захочет попытать удачу и растопить моё сердце.       Она игриво усмехается, повернув голову к Фреду, и часто-часто хлопает ресницами. Тот на её дразнящие слова фыркает, но в глазах его пестрит забава. Он пробегается взглядом по их компании, от сидящего рядом Тэхёна до вернувшей голову на плечо Чонгука Амелии, прежде чем вновь потянуть воду сквозь трубочку. Это сопровождается характерным звуком, что вынуждает всех обернуться к нему, а Фреда — поджать губы и отставить стакан на столик.       — Тэхён подарил им автомобиль, — переводит тему Ребекка, приняв менее горизонтальное положение. Её глаза загораются, когда она цепляет со стола свернутую утреннюю газету. — Новую фордовскую модель. Она пока ещё даже не поступила в продажу.       Найдя нужную страницу, девушка протягивает её Чонгуку, что сидит ближе всего к ней. Он принимает газету и раскрывает её так, чтобы было видно и Амелии. Та поднимает голову с его плеча и пробегается восхищённым взглядом по нескольким фотографиям, что усыпают разворот светской хроники. Среди выряженных в искусные наряды гостей и снимка счастливых жениха и невесты мелькает автомобиль, за рулём которого расселась улыбающаяся ярко-ярко девушка.       Они с Ребеккой невероятно похожи. Тот же игривый изгиб губ, те же искрящиеся глаза. Её образ легко переложить на старшую сестру, что впитывает восторгание на лицах друзей, которые по очереди рассматривают фотографии со вчерашнего вечера.       — Чем же мы не заслужили такие подарки? — не всерьёз вопрошает Фред, склонившись к газете, что перешла в руки к Кларку.       Тэхён, хранивший молчание с момента возвращения на свежий воздух, уморено улыбается.       — Как женитесь, Фред, непременно подарю и Вам.       Мужчина протягивает ладонь для закрепления слов рукопожатием. Его губы украшает довольная ухмылка, когда Тэхён цыкает сквозь смех, но пожимает ему руку.       Газета обращает свой путь в обратную сторону и с шелестом тонкой бумаги возвращается к Чонгуку. Сомкнув разворот, тот наклоняется и откладывает её на стол.       — Налей мне, пожалуйста, воды, — тихо просит Амелия, коснувшись плеча и так подавшегося вперёд Чонгука.       Взгляд ищет на столике нетронутые никем стаканы и находит их на подносе, что расположился по другую сторону стола. Приподнявшись с кресла, Чонгук склоняется над столиком и пересекается взглядом с Тэхёном, что сидит напротив. Мужчина прослеживает его порыв с лёгким недоумением, но понимает без слов, когда Чонгук роняет глаза к графину с водой. Фред, Ребекка, Кларк и Джейн успели потонуть в завязавшемся на периферии разговоре, не обращая внимания на перемещения над столиком, в то время как Тэхён, придвинувшись на край кресла, подцепляет стеклянную ручку и наполняет один из стаканов водой, которую следом передаёт Чонгуку.       Амелия с благодарностью улыбается и обхватывает стакан обеими ладонями, когда располагается в кресле с вернувшемся к ней супругом. Её голова не опускается на плечо Чонгука вновь. Взгляд Чона же остаётся на господине Киме. На раздолье льняного костюма и платке с россыпью золотистых звёзд, что сложен в грудном кармане его пиджака.       Знакомая синева шёлка привлекла взгляд с порога. Чонгук ничего не смог поделать с тем, как взмокли его ладони от осознания, что подарок не только пришёлся Тэхёну по вкусу, но и стал зачастившем гостем его туалета.       Так же, как их последний разговор — в голове Чонгука.       — Когда Вы уезжаете? — спрашивает Ребекка у Кларка, подперев подбородок ладонью.       Тот вздыхает полной грудью.       — В начале недели. Работа зовёт.       — Я всё ещё отказываюсь это принимать, — обидчиво тянет Джейн, свернувшаяся у него под боком.       Кларк оборачивает её лицо к себе за подбородок и нежно накрывает губы своей супруги. Она тут же перестаёт дуться и улыбается в поцелуй, прижавшись ближе. Фред на их любования кривит рот, но не в отвращении. Скорее, в нежелании глазеть. Словно паре до чужих глаз есть какое-то дело.       Его убежавший в сторону взгляд не успевает вернуться к теннисному корту. Он цепляется за дом, из которого показываются три новых лица, озарившихся июльским солнцем. Одно, принадлежащее прислуге господина Кима, но другие два наполняют взгляд Фреда оглушённой радостью.       — Кого я вижу!       По саду разносятся взбудораженные возгласы, граничащие с визгом, стоит Ребекке и Джейн заметить, что увидел Фред. Они подлетают со своих мест в ворохе юбок и дребезжании льда в отставленных стаканах. Радость девушек зеркалит вышедшая из особняка пара. Широкие улыбки на их лицах в своей ослепительности не дают фору самому солнцу.       Джейн утягивает Кларка с собой на ноги, чтобы первой податься навстречу новоиспечённым гостям. Ребекка же оборачивается к хозяину дома, в которого врезается сощурившимся взглядом. В нём вровень плещутся восторг, изумление и искреннее негодование.       — Тэхён! Почему Вы нас не предупредили?       Мужчина на её обвинительный тон улыбается, разведя руки. Его глаза находят Чонгука с Амелией, что замялись в кресле, в то время как и Ребекка с присущей ей грацией устремляется навстречу своим друзьям. Он одобряюще кивает и указывает ладонью в сторону дверей, в которых новые лица оцепили две девушки и Кларк с Фредом.       — Как я рада вас видеть! Неужели мы наконец знакомимся с маленьким Доменико?       Женщина улыбается воркующей Джейн, что едва не подпрыгивает от счастья, и склоняется к сидящему у неё на руках ребёнку. Тому, кажется, меньше годика. Голову мальчика укрывает светлая панамка, но даже из-под неё виднеются каштановые завитки, так похожие на волосы стоящего рядом мужчины. Он не пугается окруживших их звонких голосов и непоседливо крутится в объятиях мамы, пока его родители принимают приветственные поцелуи и отвечают на расспросы своих друзей.       Тэхён подходит к ним, стоит мужчине окликнуть его поверх чужих макушек. Амелия оборачивается к Чонгуку и, поддев его под локоть, ступает за господином Кимом. Вскоре внимание смещается со знакомых прибывшим на них. Вопреки тому, что они видятся впервые, лица пары загораются сплетённой с любопытством радостью.       Мужчина представляется Джулио Руссо, растянув в улыбке губы под тонкой линией аккуратно подстриженных усов. Его жена, Мария, подходит к ним с Амелией следом, всё так же держа их сына у себя на руках. Мальчик любознательно оглядывается по сторонам, то смотря назад, через плечо мамы, то туда же, куда и она. Он отвечает на улыбку Амелии беззубой, но такой заразительной своей, когда та склоняется к малышу и умиляется пёстрой бабочке на его воротнике. Ему явно не чуждо внимание. Из слов Джейн и Ребекки становится понятно, что пара не выходила в свет с момента рождения сына. Это их первая встреча за восемь месяцев, и все они успели безумно соскучиться по Джулио и Марии, проживающим за несколько кварталов отсюда.       Чонгук коротко рассказывает про их с Амелией переезд на Лонг-Айленд поинтересовавшемуся Джулио, который похлопывает его плечо со словами, что рад новому лицу в их округе. Здесь слишком много американцев, говорит мужчина, прояснив, что они сами перебрались сюда из Италии несколько лет тому назад. Мы привносим не достающую им искру.       Чонгук на это поджимает губы. Их обоих отвлекает лепетание Доменико, что ёрзает в руках своей мамы и всячески норовит вырваться к стоящему рядом господину Киму.       — Тэхён, он хочет к Вам, — сдаётся Мария с вымотавшейся улыбкой.       Мужчина склоняется и раскрывает руки, чтобы перенять тянущегося к нему ребёнка. Тот охотно подаётся к господину Киму и даже не оглядывается на выпустившую его маму. Всё внимание Доменико занимает пёстрый платок в кармане Тэхёна, который он подцепляет своими маленькими, но очень ловкими пальчиками.       — Вы играли в теннис? — интересуется освободившая руки Мария, оглядывая спортивное одеяние Ребекки, Амелии и Джейн и замечая ракетки, сложенные у столика. Девушки подтверждают догадку, чем вызывают в ней ох. — Не помню, когда я в последний раз занималась чем-то активным, кроме как бегала за этим маленьким сорванцом.       Улыбка Марии становится нежнее, пока она наблюдает за расположившемся на груди Тэхёна сыном. Эту улыбку разделяют и Джейн с Амелией.       — Он у вас бойкий?       Джулио усмехается на вопрос Кларка. Его тёплые глаза любуются сосредоточенно изучающим платок господина Кима Доменико.       — Очень. Акушеры после родов сказали, что он появился на свет с моторчиком. Ползал уже на пятом месяце, — с мягкостью в голосе отмечает он. — Сейчас за ним не угонишься.       То, как умиротворённо ребёнок расположился в руках покачивающего его Тэхёна, на эти мысли бы не навело. Кроме того, как он всё пытается вырвать пуговицы из петелек рубашки.       — Такой он у вас прелестный. Я сама аж задумалась о детях! — восклицает Ребекка, хлопнув в ладоши.       Фред с сомнением косится на её умилённое лицо.       — Я бы не доверил Вам ребёнка, даже если бы мне за это заплатили.       Ребекка, нахмурив брови, отвешивает ему подзатыльник. При этом умиление не покидает её черт, чем вызывает в остальных забавляющийся смех. Фред на удар и звука не издаёт, кроме как указывает на девушку ладонью. Мол, что и требовалось доказать.       Надёжно перехвативший ребёнка Тэхён обращает к нему свой вкрадчивый взор, когда решает показать Доменико сад. Панамка препятствует тому, чтобы солнце забралось в глаза мальчика, а вот мужчине приходится щуриться от ярких лучей, освещающих цветущие деревья вокруг. Те всё равно не сгоняют мягкой полуулыбки со вздёрнутых краешков губ Тэхёна, когда малыш принимается рассказывать ему что-то на своём детском языке, вцепившись в его пиджак, и болтает ногами.       — Мы к вам приехали не с пустыми руками! Не считая Доменико, разумеется! — заявляет Джулио, когда отрывает взгляд от сына, оказавшегося в надёжных руках.       Только сейчас внимание всех собравшихся привлекают две коробки, оставленные в дверях. Мужчина подхватывает обе и проносит их к столу, поверх которого начинает расставлять пёстрые стеклянные бутылки. Все они обёрнуты в яркую наклейку в тон цветному стеклу.       — Это наш новый вкус содовой, — гордо презентует Джулио столпившимся вокруг друзьям.       Ребекка и Кларк тут же соглашаются попробовать, заинтригованные упаковкой с изображением клубники. Мария принимается рассказывать про предстоящий выход нового вкуса на рынок. Оказывается, они владеют одним из самых успешных заводов по производству газированных напитков в стране. Джейн заручается доставкой целой партии прямиком к ним домой и делает глоток из бутылки мужа, когда тот причмокивает губами и одобрительно кивает.       Содовую вручают и подошедшей Амелии. Она переглядывается с Чонгуком, радостно улыбаясь. Волнения из-за удара по плечу Джо в ней как рукой сняло. Девушка выстраивается в импровизированную очередь за открывашкой, которой орудует Доменико, пока Чонгук остаётся чуть поодаль и расстёгивает пуговицы своего пиджака. Несмотря на свежесть ветра, здесь всё равно достаточно душно. Через час им с Амелией нужно будет выезжать в город, на визит в некую галерею знакомого девушки. Она предвкушала эту поездку всю неделю. Перед выходом ей ещё предстоит освежиться и приодеться, но пока Амелия всецело занята разговором с улыбающейся Марией. Чонгук не хочет её отвлекать.       Часы на запястье укрывает рукав, на котором вышита фамилия его семьи, стоит спрятать руки в карманах брюк.       Нагулявшиеся Тэхён с Доменико возвращаются под навес к остальной компании, чем привлекают к себе всё внимание. Мальчик за прогулку успел оставить в покое пуговицы, которые безрезультатно пытался вызволить из петель, и вновь тянется к шёлку в кармане пиджака Тэхёна. Ткань комкается шаловливыми пальчиками, что вытаскивают её, чтобы повнимательнее рассмотреть завораживающий рисунок. Тэхён прослеживает всё это взглядом, но тихо цокает, когда Доменико сильно тянет за шёлковые края.       — Осторожно, это очень дорогой мне подарок, — корит мужчина и вызволяет ткань из ладоней Доменико. Тот вздёргивает на Тэхёна свои большие глаза, но не канючит. Напротив, сверкает улыбкой и хихикает над тем, как сосредоточенно господин Ким заправляет платок обратно в нагрудный карман.       — Милый, мы обязательно подарим такой и тебе, если хочешь, — заверяет Амелия, морща кончик носа от очарованности своей улыбки.       Мария накрывает озарившееся ликованием лицо ладонью.       — О, это было бы чудесно! Вы так щедры!       Амелия склоняется к малышу, когда Тэхён возвращает его маме. На лице девушки расцветает улыбка, когда мальчик замечает её. Маленькая ладошка оборачивается вокруг пальца девушки, и та умилённо воркует, как и покачивающая сына Мария.       — У Вас ещё нет деток? — спрашивает она, пока наблюдает за играющей с Доменико Амелией и коротко поднимает взгляд к Чонгуку через её плечо.       Амелия качает головой. Её улыбка тускнеет, но она не сводит тёплых глаз с очаровательно дующего щёки мальчика.       — Нет.       — Планируете? — невинно интересуется Мария со всё той же безмятежной улыбкой.       — Как судьба скажет.       Амелия расправляет плечи и опускает руку, когда Доменико выпускает её палец и обеими ладошками упирается в грудь своей мамы. Та слегка подбрасывает его, чтобы усадить выше на свою талию, и ласково поглаживает сына по голове.       — Дети — это счастье. Я едва за ним поспеваю, но Джулио очень выручает. Не представляю, как бы справлялась без такого замечательно супруга.       Мужчина, должно быть, слышит её, потому что склоняется к своей жене и целует её в висок. Мария поворачивает голову и задирает подборок, чтобы податься к нему навстречу. Их губы встречаются в мимолётном чмоке, полном взаимной улыбки.       Чонгук не говорит не слова, сжав руки в карманах своих брюк. Амелия не смотрит в его сторону, пускай аромат её цветочных духов наполняет лёгкие, знаменуя о её непосредственной близости. Кожи касается взгляд иных глаз. Когда Чонгук оборачивается за нитью взора, что натягивается от профиля его лица, то замечает, как уводит в сторону свою голову Тэхён.       Он сглатывает, ощущая, как смещается под обласканной солнцем кожей выбритого горла кадык. В груди становится теснее, и дело не в удушливом зное солнечного июля. Исчезнувшая с лица Амелии улыбка говорит о том, что она его внутреннюю смуту разделяет.       Только совсем по другой причине. Дети для Амелии всегда были уязвимым местом, полным тихой тяги и скребущей тоски.       Напившиеся содовой Ребекка и Джейн присоединяются к ним, чем взбудораживают только осевшего в объятиях мамы Доменико. Тот оборачивается к девушкам и тянет руки к уложенным волосам, принимаясь бессвязно отвечать на их очарованное щебетание и при этом обильно жестикулируя. Лишь руки Марии не дают ему покачнуться и потерять равновесие от того, как радостно мальчик выражает свои эмоции. Пока — единственным способом, который ему посилен.       — Сразу видно, что чистокровный итальянец, — улыбается Ребекка, смотря на то, как взмахивает ребёнок рукой, от которой Мария едва успевает отклониться, чтобы не получить по щеке.       Джейн ахает, заломив брови.       — Полно Вам, происхождение ребёнка обсуждать!       — Чистокровных детей всё-таки видно издалека, — настаивает Ребекка, не сводя тронутых глаз с болтающего ногами мальчика. — Черты не спутать ни с чем. Взгляда достаточно, чтобы понять, что это за человек и откуда.       — Говорят, что смешение крови, напротив, благоприятно для здоровья, — вставляет Фред. — Меньше схожих генов, меньше шансов наложения всевозможных мутаций.       — Единственный моя мутация — небывалая красота, — с усмешкой отмечает Джулио, за что удостаивается утомлённого пиха от супруги, которой подмигивает. — С такой мамой она лишь приумножается. Не так ли, Доменико?       Он искажает свой голос на несколько октав выше, обращаясь к сыну. Тот смеётся с непривычного в папе тона и милейше булькает, похлопав ладонью по его лицу. Это вызывает всплеск умиления в стоящих рядом, пока мама с папой окружают Доменико и поправляют его одёжку, переговариваясь между собой.       — А мне и смешанные дети кажутся милыми, — склонив голову, заявляет Ребекка, пока родители заняты своим ребёнком. Взгляды компании смещаются к ней. — У каждой нации есть свои черты, по-своему красивые. У меня есть подруга, мы учились вместе ещё в школе. Её папа из Гонконга, а мама — француженка. Так вот, у нее разрез глаз точь в точь как с востока, но вот радужка — чистейший голубой, словно океан. Это выглядит просто волшебно! Невероятной красоты девушка была, за ней вся школа бегала, — говорит она и вдруг поворачивается к Чонгуку. — Ваши глаза, кстати, очень даже большие. Я бы не приняла Вас за корейца, не сказали бы Вы об этом сам. Но они подходят Вашим чертам. Так, как надо.       — Бекки, я же все слышу, — в шутку говорит Амелия, переглянувшись с подругой.       Та театрально отмахивается.       — Я отмечаю очевидное! Чонгук очень красив, — лукаво улыбнувшись, Ребекка подмигивает ей. — Повезло Вам, Амели.       Её взгляд переключается к Чону, смутившемуся комментария о своей персоне. Девушку сказанные ею слова, кажется, совсем не тревожат. Она наклоняется к нему, накрыв локоть Чонгука ладонью, и заговорщически шепчет:       — Вы простите мне мою дерзость. Я люблю красоту и всегда её подмечаю. Яблоко от яблони, сами понимаете.       Чонгук ничего не говорит, но отзывается на хитрый тон робким кивком. Ребекка выпускает его локоть и, подмигнув, парит к Фреду, Джейн и Кларку так, словно ничего и не говорила вовсе. Для неё такие отметки в порядке вещей, и потому их не стоит принимать как что-либо иное, помимо искренности комплимента. Это просто то, какая она есть.       Амелия обменивается с Чонгуком взглядом, но не выражает смущения или недовольства замечанием подруги. Её вниманием быстро овладевает оставшийся без снятой с него в теньке панамки Доменико и его пружинистые кудряшки. Краем уха можно услышать разговор Кларка и Джейн про детей, пока и они наблюдают за мальчиком, обвившие друг друга. Чонгук решает не вслушиваться во что-то личное и занимает себя рассматриванием плитки под подошвой своих туфель, как слуха вдруг касается ещё один голос.       — Угоститесь содовой? Она похожа на шампанское, — поясняет держащий в руках нераспакованную бутылку Тэхён, но добавляет, стоит Чонгуку слегка нахмуриться: — но сладкое. И не алкогольное.       Чон не без сомнения оглядывает окрашенное в тон клубничному вкусу стекло, но всё же кивает. Мужчина, улыбнувшись, устремляется за открывашкой и в одно движение срывает с горлышка крышку, прежде чем разлить напиток по стаканам. Чонгук ему за это благодарен.       Нагревшееся на жаре стекло ложится в ладонь, стоит принять протянутую ему содовую. Опустив голову в коротком поклоне, Чонгук подносит её к носу и принюхивается к сладости газированного напитка. Он слишком занят изучением причудливого цвета клубничной содовой, чтобы заметить искры забавы в устремлённом к нему поверх каёмки стакана взгляде.       — Благодарю, — отзывается Чонгук, когда собирается сделать глоток.       Остановившийся рядом Тэхён приподнимает стакан в тосте.       — За Вас.       Брови Чонгука взлетают вверх от неожиданности, порождённой фразой на корейском. На его лице показывается улыбка. Тэхён улыбается ему в ответ и, отдав тост, делает глоток сладкой содовой. Вкус клубники растекается на языке, но он не приторный, освежает в пылкости солнца. Чонгук может понять, что в этом должно нравиться здешней публике.       — А где Джо? — задаётся вопросом Джулио, когда все они возвращаются к столу.       — Он перенёс тяжелейшую травму и отлёживается в доме, — юлит Ребекка, усевшаяся в своё кресло.       Мария удивлённо оглядывает друзей и с неприкрытой тревожностью уточняет:       — Травму?       Фред усмехается в тон Ребекке и переглядывается с ней, когда отшучивается:       — Да, травму своего эго.       — Я ударила его мячиком в последнем раунде тенниса, — признаётся Амелия и сжимает губы в полоску. Её заверяют, что это была случайность и сам Джо на неё не обиделся, но она всё равно выглядит винящей себя.       — Это его несчастье, что он не умеет играть и даже от мячика уворачиваться, — безжалостно заявляет Фред и посылает Амелии короткую приободряющую улыбку.       Джейн корит его за столь бесчувственный комментарий и озадачивается тем, не стоит ли им проведать давно не показывавшегося Джо. Тэхён уточняет, что отвёл его в одну из гостевых комнат в теневой части дома, где можно было освежиться и восстановить силы. Они тут же устремляются в сторону дома всей толпой, чтобы потревожить покой нуждавшегося в передышке Джо и обрадовать его новостями о заглянувших Марии, Джулио и их сыне. Задерживается лишь Тэхён, когда Амелия окликает его со всё того же места под зонтом.       — Спасибо, что позволили воспользоваться своим кортом, но боюсь, что мы вынуждены бежать.       Она сожалеюще улыбается, когда оборачивается к Чонгуку. Тот встречает взгляд господина Кима своим и согласно поджимает губы, подтверждая слова Амелии.       Плечи мужчины опускаются. Едва уловимая деталь, которую заметить можно лишь внимательным, чутким взором. Чонгук ловит себя на том, что в который раз не может отвести свой.       — Спасибо, что подали идею использовать корт по назначению, — отмечает Тэхён, коротко улыбнувшись. — Без Вашего предложения об игре он бы простоял пустым и этот летний сезон.       Амелия обещает непременно сыграть снова, если господин Ким их пригласит, и выражает надежду, что в следующий раз к теннису присоединится и он. Её ладонь обвивает плечо Чонгука, когда она роняет прощание с улыбнувшихся напоследок губ и опускается в лёгком реверансе. Свободную от касания девушки руку Чон протягивает, чтобы попрощаться с Тэхёном самому.       Согласие выбраться в город этим днём вдруг кажется ему самым нелепым решением из всех, что делают невозможной задержку здесь ещё на пару лишних мгновений. Чтобы растормошить уставшего от тенниса Джо. Получше узнать Джулио и Марию. Поиграть с Доменико. Распить любезно предложенную им содовую.       Узнать, сколько строк Тэхён прочитал в переданной ему в прошлую их встречу книге, и обменяться ещё парочкой родных языку слов. Даже если их не поймут остальные.       Особенно если так.       Последнее, что Чонгук видит, прежде чем обернуться за потянувшей его в тень дома Амелией, это провожающий их взгляд, бережно сложенный в нагрудном кармане пиджака платок и машущую на прощание ладонь, чьё тепло он всё ещё ощущает сжавшейся в кулак своей.