Логово змеи: Странница.

ГЛАВА 3 Горячая простыня не давала покоя и без того беспокойному сну. В полночном бреду мальчик отмахивался от только ему ведомых видений. Травы, сплетенные в венки у изголовья его кровати, не приносили пользы. Благовонья душили. Царевич был болен и пугал всех, кто пытался ему помочь. Открытые обезвоженные губы, время от времени произносившие бредни, смочились вином. Лекарь ощупал пульс. - Бедный мальчик, - выдохнул тот, - Его мучает горячка. Я делаю все, что могу, но я... - Если ему не станет лучше, мучиться станешь ты, - из мрака плохо освещенной комнаты донесся голос, - И долго, я обещаю. - Мой господин, я не уверен, что моих сил достаточно, может стоит обратиться... - Ираз встал и молодой лекарь осунулся, однако решил продолжить, - Мой господин... Царевич здоров. Никаких видимых признаков болезни не наблюдается. – лекарь замялся. - Говори, что думаешь. – отозвался царь, и улыбаясь бросил, - Не накажу. Молодой человек подошел ближе и почти у уха зашептал: - Боюсь, это порча. Не испытывай милость богов, господин...позови ведунью. - прищур глаз господина не внушал надежды, но лекарь настаивал, - Я из лучших побуждений, мой царь. Жизнь царевича ведь и моя забота тоже. Разве я хоть раз попрал твое доверие, мой... - Ты прав. Его жизнь – твоя забота. Если завтра мой сын не откроет глаза, порча настигнет уже тебя, Алей. У благодарности есть придел, ты это понимаешь? Дождавшись понятливого кивка, он, с не вязавшимся с ситуацией беззаботным видом, покинул комнату. Было приятно оказаться в прохладе коридоров. Его мучили головные боли. Проклятые благовония кого захочешь сведут с ума. Однако, самая большая головная боль виднелась на горизонте. - Что говорит лекарь? - То, что ты хотела бы услышать. Женщина, носившая статус царицы нервно теребила свои руки. - Проклятая ведьма! Он видел ее на площади! – она порывисто приблизилась к нему, - Чего ты хочешь добиться, отрицая очевидное? - Того же, что и всегда – магия не имеет больше над нами власти. – он стал медленно нарезать вокруг нее круги, - Если ты переживаешь о сыне, так иди к нему, помолись за него... Хотя, с каким пор тебя волнуют мои дети? - Ты не можешь так говорить! Он и мой сын тоже, я его вырастила! Беспощадные глаза мгновенно впились в женщину, которая хотя и позволила себе бунт, не осмелилась бы ответить таким же взглядом – он, по привычке, упал на руки. - Своих сыновей растил я сам и делаю это по сей день. За эти годы ты вырастила только жалость к себе, Этта. В коей и захлебывайся дальше. - Это не порча. Царь приподнял брови, и чуть обернувшись, бросил: - Ты учишься. Меня это радует, хоть и удивляет. Этта проигнорировав иронию, с отрешенным видом продолжила: - Она в нем. Была всегда. Та женщина, родившая его... – взгляд в глаза, - Она ведьма? – и хмыкнув, - Или быть может ты? Я не удивлюсь. Царь прыснул, закрыв лицо ладонями. Когда судорога, на которую больше походил этот смех, сменилась привычным выражением, он запустил руку в волосы и, кивнув, подытожил: - Годы твоего заточения не прошли даром, - и снова хохотнув, - О, хвала богам, ты думаешь! - Каким богам мне помолится, Ираз? – Этта закусила губу, начавшую чуть дрожать, - Твоим? Или быть может его? - Не теряй зря времени, тебя не услышат ни те, ни те. Когда сиплые смешки стихли в длинном коридоре, царица осторожно заглянула в покои больного. В комнате не оказалось никого постороннего. Она тихо закрыла дверь и с выдохом упала на нее спиной. Страх стучал в висках звонким пульсом. То, что делал с ней этот мужчина было непросто скрыть за дерзкими речами. Ее взгляд упал на маленький комочек, завернутый в красное полотно большой кровати. Руки, будто от тяжести упали, а ноги, не разбирая пути, путаясь между собой подкосились, как только она подошла к кровати. Она рухнула на пол. Нащупав под простыней его горячую ручку, она легонько сжала ее. - Милый... Мой милый. – она гладила его липкий лоб, шептала нежности, просила открыть глаза. Мальчик вертелся, перекладывая кудрявую головку то на один, то на второй бок. Полуоткрытые губы страшно горели. Сознание, на миг вернувшееся к нему, выдало странную вещь. Веки приоткрылись и царевич, не видя перед собой, прохрипел: - Мама, убери змей...мне страшно. Царица дернулась. Напугано наклонившись перед ним, она заверила: - Родной, здесь нет змей. Только я. Грудь мальчика неестественно приподнялась. С губ сорвался болезненный стон. Он повторил, изменившись в голосе: - Убери! Этта всхлипнула. Дрожащими руками обхватила трясущееся лицо мальчика, стараясь заглянуть ему в глаза. - Тише, тише! Алексис... – она закричала сквозь пелену слез, - Лекаря! Лекаря! – царевич задыхался. Оторвавшись от ребенка, она кинулась к двери и снова позвала. Хрипы резко стихли. Ледяное предчувствие сковало дыхание. «Он умер.» - мысль лезвием пронзила голову женщины. Она медленно обернулась, боясь посмотреть в его сторону. Мальчик сидел в центре кровати. Мать судорожно выдохнула от облегчения. Пламя свечи быстро тряслось на его бледном отрешенном лице. За его спиной занавески открытого окна плавно качались ей в такт. От необъяснимого страха, витающим в воздухе зубы заходили ходуном. Она прижала ладонь ко рту. - Алексис? – прошептала она. Мальчик не отозвался. Тени под его глазами заострили взгляд – незнакомый, неестественный, ему не принадлежавший. Напротив нее сидело существо, не ее маленький мальчик. Тело парализовал липкий ужас. Она непроизвольно попятилась к двери. Вдруг свечи, заискрившись, вспыхнули, так ярко, что в комнате стало совсем светло. Глаза мальчика поймали ее взгляд...белые глаза. Царица, истошно закричав, кинулась из комнаты. Последнее, что уловил ее слух было шипение. Шипение змей. Перепуганные слуги, сновавшие по коридору, побросали все с рук и бросились за ней. Лекарь уже спешил в покои царевича. Этта схватила его за одежду, лихорадочно трясясь. Моя госпожа? – мужчина пытался устойчиво поставить ее на ноги, - Что? – не дождавшись реакции он повторил громче, чуть тряханув ее, - Что?! Она ответила неживым голосом: - Ведунью... Найди, умоляю. Ираз изрядно потрудился дабы в пределах столицы не было даже намека на колдовство. Люди немели как рыбы, как только слышали вопрос о ведьме. Благо провинциальный лекарь, по слухам находившийся в глубокой милости царя, знал где искать. Должниками он умел обзаводиться. Идея работать у царя за спиной ему, несомненно, не нравилась, однако, наследному мальчику рано умирать, он это знал. Оставлять надолго подопечного не пришлось бы, она обязана помочь. В таверне, в коей он, как помнил, должен был найти ее след, местный сброд, не скрываясь, перешептывался у него за спиной. Алей устал слушать небылицы. Выслушав очередное оправдание, он устало закатил глаза, и вынул из кармана увесистый мешок. Тот, со звоном упал на стол. Взгляд собеседника медленно сместился на него. Проведя языком по острым зубам, тот, сдаваясь, наклонился к лекарю. - Весомо. Но даже, если бы я и знал где она, она наверняка уже не там. Она не задерживается на одном месте. - Говори, что знаешь. – молодой человек раздражился не на шутку, но собеседник упорно мялся. – Довольно. У меня нет времени на игры. – рука лекаря устремилась к мешочку, но тут же была перехвачена. - Игры здесь не причем. Я хочу помочь, поверь. – мужчина выдохнул, - Как бы я не пожалел... Золото губит людей. - договорив, он быстро спрятал монеты в карман. - Не только оно. - Ага, еще болтовня, - он усмехнулся и, потерев подбородок, продолжил, - Та, что тебе нужна не появлялась здесь давно. Когда будет и будет ли, тебе не скажет здесь никто. – он неспешно опрокинул стакан, - В последний раз была по весне. - Чем... занималась? - Дурила пьяниц, - рассмеялся мужчина, - Видишь того старика? Надурила его на пару золотых. - И только? - Да кто ее знает, что она здесь нюхает. Что умеет – бесспорно, а вот чего хочет... - Ладно, к делу. - потребовал лекарь. - В общем, она бы помогла, думаю, точно, – он пожал плечами, - но как ты видишь, ее здесь нет. Но есть особа, что с ней отирается, бывает. Люди думают, что тоже...умеет. Больше в округе о другой никто не слышал. - Где она? - В прислугах у хозяина. За дитем ходит, здесь порой видно. Страшно рыжая, поймешь сразу. Сегодня ее не видел, ищи сам. Больше ничего не знаю. У хозяина ее не спрашивай, не хочу навредить девчонке. К ней и так частенько заглядывают. Чаще, чем нужно. - Рассчитывал на большее, но, спасибо, - мужчина кивнул и демонстративно отвернулся, заканчивая разговор. Растерянный Алей, так и остался сидеть за столом. Размышляя, что предпринять, он стал осматривать окружение. Ничего не обычного – громкие пьяницы, озорные шлюшки, подозрительные перешептывающиеся и ни одной рыжей головы. Расспрашивать еще было нельзя, он достаточно навел шума. Допив содержимое кружки, он вышел на улицу. За углом лобзалась парочка. Тусклый гаснувшего фонаря свет скрывал их лица, однако присматриваться желания не было. Он сел на ступени. Еще господствовала ночь. Алей подумал, что счет идет на часы – к рассвету, быть может, помощь уже и не будет так необходима. К тому же, его отсутствие станет известно господину, который без раздумий отсечет ему голову и дело с концом. Солнце встанет и принесет с собой два потенциальных трупа. Он потер глаза. Гнусавый гогот вперемешку со стонами стремительно растил раздражение. Он встал, но замялся, ведь так и не решил куда ему пойти. Решив, что пошатается вокруг таверны, он завернул за угол. Пришлось пройти мимо целующихся. Мельком взглянув на них, лекарь резко остановился. Присутствие постороннего не прервало их нарастающую страсть. Широкоплечий, одетый преимущественно в лохмотья мужчина сжимал в кулаке рыжие локоны. Алей бесцеремонно дернул его за плечо, вглядываясь в девушку. Растрепанные алые волосы спадали по искренне недоумевающему лицу. - Одурел? – грубо спросила та, еще находясь в объятиях партнера. Алей, схватив ее руку, высвободил из тисков мужчины и увел в сторону. Тот, невнятно произнесся ругательства, но особо не сопротивлялся, так и оставшись за углом, ухнулся о стену затылком. Девушка оказалась более бойкой. Лупя своего похитителя, даже когда тот перестал ее держать, уверяла, что не шлюха и кичилась пожаловаться хозяину. - Перестань, - лекарь поймал ее руки, - У меня к тебе дело. – и немного смутившись, добавил. - Не интимного характера. Девушка, переводя дыхание, наконец решилась выслушать. - Ну? - Как тебя зовут? - Не твое дело. - Хорошо. Отдашь должок своей подружки, - девушка, широко распахнув глаза, вероятно пыталась вспомнить, какой именно. - По-другому не уйдешь. - Ищи подружку, кем бы она не была, - выкрикнула девушка и, растирая запястья, зашагала прочь. - Асиа Адамай – не в их числе? Девушка остановилась, не поворачивая лица. Рыжий затылок слегка наклонился, будто сомневаясь, вбок. - Я не ее подмастерье. За ее дела отвечать не буду. – сухо прозвучал ответ. - Я уверен, она бы ответила за них, но ее и след простыл. - Не знаю где она. – резко бросила девушка. - Не удивлен, - ухмыльнулся Алей, - Выслушай хотя бы. Скрестив руки на груди, та, на пятках развернулась к нему. Снова издав короткое «ну?», ближе она не подошла. Решив не пугать незнакомку, Алей остался на месте, хоть и кричать на всю округу было не разумно. - Делаешь? Ответ не заставил ждать. - Нет. - Не делала бы, не поняла бы, о чем речь, - девушка промолчала, - Получишь много. - Новую голову, взамен отсеченной? - Будешь вести себя умно, она не понадобится. Та наконец решилась подойти. Широко поставленные друг от друга глаза с вызовом смотрели на мужчину. Он робко засмотрелся на необычную собеседницу. Волосы и вправду пугали своим цветом. Неестественно для этих краев. Не смотря на необычное положение глаз и ушей, назвать девушку дурной не повернулся бы язык. «Интересная, - подумал молодой лекарь, - Засмотришься. Однако не сейчас.» - Много ты знаешь о наследном царевиче? Девушка ахнула. - Ему не за что! Нет. – сопротивляясь, та медленно попятилась назад. - Иначе умрет. – нарочно подчеркивая серьезность положения, которое, несомненно и было правдивым, заверил Алей. Ему показалось, что девушка не лишена сочувствия. Как минимум, виноватой в смерти важнейшей фигуры на этой страшной доске, он думал, ей быть не хотелось. Мысль подтверждал влажный блеск ее глаз. После долгого молчания глаза в глаза, девушка произнесла: - Что там? Напорчил кто? - Не знаю, нужен взгляд... понимающего. - Ведь ты как-то понял, что тебе нужна я. – спутница недоверчиво покосилась, состроив весьма кокетливый при других обстоятельствах взгляд. - Я лекарь. Болезни там нет. Мне не безразлична судьба царевича, тем более, если ты понимаешь, он важен, - по лицу девушки нельзя было понять, понимает она или нет, но, возможно это ему на руку, - Посмотри и Асиа Адамай будет тебе благодарна вовек, уверен. - Конечно... – хмыкнула рыжеволосая, - Это его просьба? - Нет. - Отлично., - хохотнула девушка и с невозмутимым видом, кинула, несуразно высоко подняв подбородок: - Плата вперед. Алей, беря под руку свою новую знакомую, сухо произнес: - Плата по прибытии. - Я ничего не обещаю, - тихо сказала девушка, быстро шагая рядом с мужчиной. Лекарь понимающе кивнул. Ему повезло, хоть он и не нашел должницу. Однако, кто знает? Путь занял приличное время. Доехать верхом на одной кобыле получилось к утру. Всю дорогу молодая девица тряслась, как осенний лист. От холода или волнения, было не ясно. Временами Алей задумывался, стоила ли игра свечей – девушка вряд ли была столь опытной, чтобы помочь. Так или иначе, выбора не было. Рыжая голова, покрытая грязной тканью, в полудреме снова упала на его плечо, когда на горизонте появилась серая башня столицы – Башня Первых Царей. Легонько прикоснувшись к ее руке, лекарь прошептал: - Просыпайся. Мы на месте. – девушка всполошилась. Моргая сонными глазами, она произнесла что-то невнятное. Алей остановил лошадь и развернул спутницу так, чтобы видеть ее лицо. - Как зовут тебя? – требовательный вопрос не дал желаемого результата, тогда он повторил снова. – Говорю просыпайся. Как твое имя? - Зачем тебе? – зеленые глаза в мраке ночи казались черной бездной. Не смыкающиеся губы приковали к себе взор чуть дольше, чем требовалось. Мужчина, закатил глаза. - Чтобы знать. – поймав ее путающийся по его лицу взгляд, он, наконец, понял, что она его слышит. – Как к тебе обращаться...госпожа. – повторил он уже более мягче. - Милисси. – тоненьким голос произнесла девушка. - Милисси, - кивнул лекарь, - Ты моя подмастерье. Запомнила? Ни слова о магии и ни слова о Асии. Ты травница, лечащая детей. Имеешь немалый опыт, в провинции все обращаются к тебе. Держи язык за зубами, взгляд не поднимай и вообще... открывай рот пореже. Посмотри царевича и я дам тебе коня, чтобы вернуться назад. - А плата? – наивно произнесла та. Алей усмехнулся. - Получишь, не беспокойся. Главное помоги. Лицо девушки странно поменялось. Она, весьма серьезно закачав головой, произнесла: - Чем смогу. Лекарь улыбнулся. Скрыв лицо по собственной инициативе, она замолкла и не проронила ни слова до окончания пути. Зайти в город не составило труда – Алея знали в лицо и лишних вопросов к нему не было. Когда к нему обратились: «Проезжайте, господин», Алей заметил, как тонкая бровь девицы изогнулась. Пояснять что-то, он не считал нужным. Она не спрашивала тоже. Появлялось ощущение, что Милисси в столице впервые. Доказательством этого довода были округлившиеся глаза и учащенное дыхание, что лекарь ощущал грудью. Он обреченно выдохнул – перед ним ни больше, ни меньше девчонка. Ему отсекут голову. Милисси либо проигнорировала, либо не заметила этого, увлеченная архитектурой. Кобыла, хромая, рысила вдоль главной площади. Громкий цокот копыт разносился по всей улице, погруженной в сон. Девушка, озираясь по сторонам, громко сопела, что вызывало у Алея, непонятное ему раздражение. Она резко обернулась. - Чего? - Смотри вперед, мы подъезжаем. Советую собраться. - Отвяжись от меня... – небрежно бросила девушка. - Соберись. – напористее повторил молодой человек. - Я слышу! – девушка дернулась и резко взвизгнула, напугав лошадь. Алей вспыхнул. - Нет, ты не слышишь, - он зажал ее шею в изгибе локтя, прижимая к себе, и она забрыкалась. - Это тебе не прогулка в столицу, милая моя. Лишнее слово и голова пойдет на корм собакам. Своей я лишаться не хочу, еще есть дела. Отрезвлять тебя больше не собираюсь, не стоишь траченного времени. Привлечешь лишнее внимание – буду играть против тебя, тут уж извини. Поэтому думай о том, зачем ты здесь, не забывая, кого ты из себя строишь. – он дернул ее еще сильнее, ловя за руки. – И убери же эту глупую ухмылку со своего лица. – они поборолись еще немного, и девушка закричала: - Ясно, ясно! Убери свои гадкие руки! – он ослабил хватку. Девушка покосилась на него и поглубже спрятала лицо в ткань. – Езжай! – глаза девушки заблестели. Подобной грубости, почему то, она не ожидала. Оставшийся путь прошел в тяжелом молчании и вот показались каменные ступени. Лекарь спешился. - Идем. – грубо бросил он. Милисси сжала зубы, подумывая, может все-таки броситься прочь? Однако, жрица не простит такой халатности. Ей следовало ловить любые разговоры о царевиче, а тут возможность помочь... Нет, пути назад нет. Вернуться домой, ничего не сделав не получится – оторвет голову. И так, и так голова в опасности. «Будь он проклят этот лекарь...». Мужчина подал руку девушке. Та, не приняла любезности – ловко спрыгнув с кобылы, она поправила одеяние. Взгляда Алей не был удостоен. Небрежно махнув рукой, он направился к воротам. Девушка поспешила за ним. Завидев на горизонте стражу, Алей, смахивая капюшон, чуть наклонился, приложив ладонь к груди. Мужчины ответили кивком. - Девчонка должна открыть лицо. – послышалось скрипучее замечание одного из стражников. – Такие правила, ты знаешь. Лекарь развернулся к спутнице. Лицо, скрытое в ткани, показалось ему непростительно недовольным. Он резко кивнул, указывая на тряпку. - Снимай же. – нервно, одними губами прошептал он. Рука девушки неспешно поплыла к лицу и сорвала ткань. - Имя и откуда ты. Милисси покосилась на лекаря, к его облегчению, не высказывая никаких эмоций. Он дернул бровью, искренне не понимая к чему такая проверка – он надеялся, его проверять не будут. Ответ прозвучал быстро. - Лея. Деревушка Боджери. Я травница. - «Не поведя бровью...» - отметил молодой человек. Стражник дернул головой к направлению входа. Путники, спокойно вошли внутрь. Пройдя немного дальше главных ворот, лекарь заговорил. - Ты догадывалась, что при случае проверить тебя не составит большого труда, Лея? – девушка промолчала. – Стоило сказать настоящее имя. Я не зря его спрашивал. - Надеюсь, случая не представиться. - Надейся. Если так смело полагаешься на удачу. - Вернись я на несколько часов назад, не стала бы тебя даже слушать – огрела бы тебя чем-нибудь, и выпутывайся из своих проблем сам. - Говори тише, - шикнул мужчина и остановил летящую впереди него ведунью. Он снял накидку, девушка последовала примеру, но он задержал ее. – Не стоит. Твой наряд... вызывает сомнения. – девушка, демонстративно, запахнулась потуже. – Ладно, приступим. Думаю, тебе следует знать о состоянии мальчика, прежде чем войдешь – он в бреду, несколько недель. Перед моим отъездом стал совсем хворать, напугал до полусмерти мать. - Говорит что-то конкретное? - Нет то чтобы... - девушка в ожидании подняла брови. Прерывисто выдохнув, словно силясь сказать, он продолжил. - Язык Ка. Миллиси охнула. К тому времени, как набор шипящих звуков стал заклинанием и раскрыл силу, ведьма успела повзрослеть. Годы без результата, пока судьба не подкинула ей Её. Она стала проводницей в мир, тлеющий как последние угли в костре. Хватило несколько месяцев – завесы приоткрылись. Тогда и магия позволила ей взять у себя «в долг». Этому далось все сразу. Девушка прикусила язык за щекой. Дело кислое. - Пошли. – прочеканила она. – Будет обидно, если я за зря оставила жениха. Лекарь, прищурившись, хихикнул: - Так он твой жених? Больше походил на оборванца. - Любить оборванца постыдно? – сострила ведьма. - Любить? Нет. Но выходить замуж – на такое способна лишь дура. – Милисси громко прыснула и тут же, извиняясь, прижала руку ко рту. - Отчего ты решил, что я не дура? – прошептала она, но ответа так и не получила – лекарь почти силой втолкнул ее в покои. Настроение молодых людей, под гнетом обстановки, мгновенно изменилось. Улыбка с лица ведьмы медленно сошла. Алей, движением руки, велел нянькам выйти. Девушка, потерев ладони, беззвучно зашага к постели. Покои царевича погрузились в мертвую тишину. Оглядев ребенка, Милисси всхлипнула: - Если порченный то, думаю, поздно. – лекарь промолчал, тогда девушка поднесла раскрытые ладони к мальчику. – Жар, - констатировала она спустя некоторое время. – Это, конечно, магия. И сильная. – девушка бросила на лекаря опечаленный взгляд и продолжила работать. Кончики пальцев забегали. Она собирает знание, как забирает песчинки волна прибоя. Вдыхает и выдыхает – в носу щиплет, но ничего не видит, только жар, усиливающийся с глубиной ее «нажима». – Он меня отталкивает. - В каком смысле? – послышалось еле слышное от лекаря. - Ч-ш-ш. – она подняла руку выше. Лицо девушки толи от жара свечей, толи от напряжения покраснело. На удивление Алея, она запела. Протяжное и резко обрывающееся мычание. Красивое и пугающее. Следом слова, также нараспев: - Покажись мне. Открой тайны. Пусть Матерь моею рукою заглянет к тебе в нутро. Я помогаю тебе, страждущий, доверься и ослабь натиск своих защит. – ведьма нагнулась и взяла свечу. – Покажись мне, дитя. Пусть огонь станет зеркалом твоей болезненной души. – она стала отрывисто водить пламенем у его глаз. – Открой глаза, обнажись предо мной. – мальчик не двигался и тогда девушка, закрыв собственные глаза, стала шептать. Звуки незнакомого языка нарастали, шипели, пульсировали в ушах и даже ветер за окном, казалось, теперь молвил их. Алей, выругавшись, закрыл уши руками. Запах гари ударил в нос – свечи, треща, плавились словно облитые маслом. Стены задребезжали. Лекарь, не выдержав, крикнул: - Хватит! – но ведьма, стоявшая пред ним словно фурия, лишь наращивала напор заклинания. Вынув из кармана нож, девушка резанула себя по ладони и, сжав ее в кулак, выжила кровь в пламя свечи. - Ostende te, ostende animam tuam, permitte me in. Debitor matris. Вспышка и, в мгновение, все стихло. Сквозь шум в ушах, Алей различил голос юного царевича. Щурясь, он заметил, склонившуюся над мальчиком Милисси – в окровавленной руке нож, по нему ручейком стекает темная кровь, падает на простони, вторая вытянута на уровне лба мальчика, но не касается его. Глаза Алексиса открыты, и глаза его как у слепого – мертвенно бледны. - Tu es? – губы ведьмы еле шевельнулись. Взгляды их не встречались – оба смотрели куда-то за, оттого зрелище леденило кровь. - La tua lettera non possono aiutare. – слова с хрипом сошли с его каменных уст, и исстрадавшийся ребенок безжизненно провалился в небытие. - Tibi gratias Ago Matrem suam. Meae solutionis liberalis erit. – устало произнесла девушка и закрыла веки. Воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь сбившемся дыханием ведьмы. Придя в себя, лекарь бросился к больному. Рука машинально нашла его пульс, он наклонил его голову и прислушался к дыханию, приложив к губам щеку. - Дышит. – на выдохе произнес Алей. Руки его слегка трусили. - Да, пока что. – девушка вытащила поясок своего платья и стала обматывать им кровоточащую ладонь. – Поменяйте белье, – она указала на пятно крови. - Заметят. - Это все? – глаза мужчины в смятении искали проблески надежды на лице ведьмы, но не нашли. - Да. – резкое и хлёсткое. В ее голосе звенел металл. Она собрала волосы – те неприятно липли к влажной шее. В подтверждение своих слов, она запахнулась плащом и набросила капюшон. - Нет, - лекарь замотал головой. – Ты не закончила. - Я не могу помочь. - Ты ничего не сделала. – в голосе мужчины сквозила тихая опасность. Милисси начинала нервничать. - Я ясно дала понять, что не обещаю помочь. Уговор был посмотреть. Я выполнила обещание. Мальчику я не помогу. Он умрет. - Что мне делать? – лекарь порывисто приблизился к девушке. – Пожалуйста... - Ищи Асию. Это мне не по силам. - Что это? - На мальчике не порча. – и, замявшись, честно призналась. – Я не знаю, что с ним. – она отвела взгляд. – Он не дал мне посмотреть. Он сам, как я. Но ты ведь и так это знаешь. - Нет, Милисси, он не как ты. – Алей бесшумно вышел из комнаты. Ведьма еще недолго постояла у двери, а потом, склонив голову, срывающимся голосом проговорила: - Прости меня... мой Господин. – и вышла следом за мужчиной. Искать его долго не пришлось. Оперевшись о стену, он смиренно ждал свою спутницу. Та, окинув его сочувствующим взглядом, встала напротив него, скрестив руки на груди. - Он ведь должен знать о том, кого растил? – она избегала его взгляда, оттого вид ее был пристыженный. - Должен. – не сразу послышался сухой ответ. – Но это не спасет ни меня, ни его. – горькая ухмылка коснулась его губ. – Я смирился. Моя участь меня не тревожит. Хотя видит Матерь, мой путь не должен был окончиться так скоро. Милисси шатнулась. Испуганные глаза вытаращились на улыбающегося мужчину. Сам до конца не понимая зачем, он открылся этой хорошенькой ведьме-неумехе. - Тебя только за произнесенное казнят, господин, не шути так. - Пусть знает, кого пригрел у груди. - Кто ты? – озадаченно спросила Милисси, хмуря брови. Подавив смешок, мужчина по-простецски ответил: - Я царский лекарь. Рассвело. Он, как и обещал, предоставил девушке возможность вернуться назад. Спешно, покинув дворец и уладив вопросы стражи, он отдал ей коня. Милисси с момента их последнего разговора крепко замолкла. Нарочито безразличный вид, поджатые губы и опущенный взгляд затравленной лисы выдавал ее нервозность, которую она не смогла утаить от своего спутника. Трудно было разгадать, что испытывает молодой человек – в его поведении не возникло перемены, однако, тяжелая дума, невидимая, но ощутимая нависла над ним словно грозовая туча. Он, время от времени, бросал в ее стороны взгляды, но, не получив ответа, он посчитал лишним заводить разговор первому. До врат Алей предложил вести кобылу пешком, сославшись на то, что два человека в спешке покидающие город на одной лошади может выглядеть подозрительно. Милисси не стала возражать, хотя и страшно хотела вернуться домой и забыть об этой ночи. Она поняла – он оттягивает момент, надеется, что она придумает что-то еще. Глупый. Но она и вправду думала. Город залитый рассветными красками, по крупице оживал. Из разных краев улицы стали доносится голоса – лениво засуетились женщины, одевая на себя бремя нового дня, кузнецы, торгаши, где-то звякала начинающая расставляться посуда, повизгивали просыпающиеся дети. Также, как и в любом другом месте королевства, только больше, уже. Все друг на друге. Бордель, продовольственные лавки, жилые дома, хаотично настроенные, словно впопыхах. Каждый здесь успел урвать себе место под солнцем, называемом Сонентурмом – городе истории людей. Словно маяк, Башня манила отчаянный людей, страстно желающих быть согретыми ее лучами, страшно снедаемые жадностью, похотью и жаждой властвовать. Это их королевство – апогей тщеславия. И каждый камень в каждом доме здесь пропитан этим ядом. Но что-то так тонко, как еле уловимый запах, цапнуло в этом городе юную ведьму за нутро. - Ты первый раз в столице? – как бы невзначай спросил Алей. Догадка подтвердилась. - Да. – разговор не пошел. Когда они вышли за стены и Алей приготовил для нее стремя, девушка заговорила. - Скажи мне, царский лекарь, чем такая женщина как Асиа Адамай может быть тебе должна? Мужчине не понравился тон, в котором был задан вопрос. Хмыкнув, он ответил: - Одной ночи мало для того, чтобы я рассказал тебе свои тайны, не считаешь? - Ты не прост, лекарь. И мне жутко от того, во что ты меня втянул. Но мне жаль, что не смогла помочь. Это все, что я могу. - Я понимал на что иду. Не переживай. – он вымученно улыбнулся. Глядя на эту улыбку сердце Милисси сжалось в горячих тесках. Девушка, шмыгнув носом, сказала: - Я с ней свяжусь. - Что? - Я попытаюсь! Попытаюсь! Но мне нужна ее вещь...И она, я уверена, у тебя есть. Лекарь дернул щекой. - Как узнала? - Ведьмы не любят быть голословными. Коль заделалась в должники, то обязана дать что-то, что выведет на ее след, дабы она могла исполнить долг. – она хихикнула. – Ты не знал? - Нет. – отрезал мужчина, а девушка засмеялась уже громче. Смех у нее был красивый, с придыханием, но как будто бы ей не подходивший – слишком зрелый. - Она тебя надула, дружок. Как всегда, впрочем. Тебя, по этой вещи найти будет как расплюнуть, а вот свой след она замела, лиса. – и, следом, подумав. – Хотя, в ее положении, это разумно. - Сколько у нас времени? – мужчина не разделил ее настроения. - Не много. Надо найти место тише. - Чего ты выжидала? – в недоумении расплеснул руки мужчина. Милисси, состроив самое что ни на есть хитрющее выражение лица, лукаво пояснила: - Хотела бросить тебя, но что-то совесть засвербела. Молодой человек цокнул языком и чуть слышно прошептал: - Совестливая... - Я ведьма, - повернув голову хмыкнула девушка, но тут же добавила весьма серьезно. – Отойдем.