Пентхаус. Игра в дочки-матери

И к другим новостям. Несколько месяцев назад группа компаний JKing Holdings официально завершила строительство, возможно, самого амбициозного проекта в современной истории Кореи. Элитный жилой комплекс «Дворец Гера», построенный в районе Самсон-дон – самое высокое здание в стране, которое станет средоточием самых состоятельных людей столицы. Как сообщил официальный представитель компании-застройщика, большая часть квартир в жилом комплексе были выкуплены еще до начала закладки фундамента, стоимость квадратного метра жилья на данный момент исчисляется сотнями миллионов вон. Десятки богатых семей с удобством устроились на новом месте, и, судя по восторженным отзывам, можно смело сказать: Дворец Гера задал новый стандарт роскошной жизни. В ближайшие дни мы возьмем интервью у председателя JKing Holdings, господина Чжу Дантэ, который даст первый комментарий относительно своего проекта. Также некоторые инсайдеры сообщили нам о готовящейся сенсации, связанной с новыми резидентами Дворца Гера, которая будет известна через неделю… Сурён переключила канал. Время восемь утра, скоро проснутся дети, надо отдать распоряжения прислуге насчет завтрака. Женщина осмотрелась вокруг. Они переехали в Дворец Гера почти год назад, но она до сих пор не могла привыкнуть к новому месту. В пентхаусе было просторно. Их семья и до этого жила в роскошных квартирах и загородных домах, но это действительно было что-то новое для них всех. Высокие зеркальные потолки, создававшие иллюзию бесконечного пространства. Просторная гостиная, размерами не уступающая вестибюлю Дворца. Высокие окна, обеспечивающие максимальное естественное освещение. Красивый внутренний сад, выполненный в японском стиле. Винтовая лестница, ведущая на второй этаж, где располагались спальни детей и их с мужем. Описывать можно бесконечно, достаточно сказать, что даже лучшие дома столицы едва могли тягаться с роскошью этого пентхауса. Кажется, что в жизни Сурён все сложилось идеально. В недавно сформировавшемся Клубе Гера она уже стала негласной королевой. Все самые состоятельные резиденты Дворца уже успели по достоинству оценить богатство, великодушие и скромность госпожи Шим. Ее муж – один из самых могущественных и влиятельных людей страны, реализовавший немало проектов в сфере недвижимости. Про таких людей говорят, что у них «денег столько, что невозможно дышать». Практически все жители комплекса сходились во мнении, что блистательная Шим Сурён будет править балом во Дворце долгие годы. Впрочем, самой женщине была ни к чему вся эта мишура. Для нее было вполне достаточно того, что у нее есть дом, любящий муж и дети, ради лучшего будущего которых она готова пойти на все. — Доброе утро. — женщина повернулась и увидела своего сына спускающегося по лестнице. Сурен приветливо улыбнулась. — Доброе утро. Сокхун-а, твоя сестра еще не проснулась? — Она скоро подойдет. — парень сел напротив матери. Кивнув женщине, он принялся за еду. Ее дети выросли такими разными. Сокхун всегда был загадочным. Всегда себе на уме, никогда не поймешь, о чем он думает в эту секунду. Но он всегда защищает свою сестру, даже от отца, который порой может в порыве гнева избить их до полусмерти. Он любит Сокгён, и Сурён рада, что у ее дочери есть в школе надежная опора. — Сокгён, поторопись, — раздалось со второго этажа. Мужчина в очках спускался по лестнице, держа в руках телефон. Он поцеловал жену и сел во главе стола, взяв в руки газету. Сурён мягко улыбнулась в ответ и налила себе кофе. — Оппа, ты не мог меня подождать? — Сокхун обернулся. Худощавая девушка с вьющимися каштановыми волосами быстрым шагом шла к столу. Едва кивнув матери и отцу, она села рядом с братом и взялась за палочки. Сурён незаметно вздохнула, но ничего не сказала. С Сокгён всегда было непросто. Если Сокхун просто был молчаливым и редко выражал свои эмоции, то его сестра открыто показывала свою бунтарскую натуру. К тому же, к молчаливому неодобрению Сурён, несмотря на спартанское отношение к детям Дантэ никогда не ограничивал их материально. Что бы ни попросила или потребовала Сокгён, отец и мама всегда покупали ей все. В школе несмотря на отличные оценки девушка всегда была источником проблем и жалоб со стороны родителей одноклассников. Однако отец всегда вступался за дочь. Сурён не одобряла методы, применяемые мужем, но тот всегда придерживался позиции, что репутация его семьи всегда оставалась чиста. В ход шли уговоры, подкуп, помощь школе, и поэтому Сокгён все всегда сходило с рук. Пусть уже дома она получала свою порцию наказаний от Дантэ, но посторонние о них никогда не знали. Оттого выросшая в атмосфере вседозволенности девушка позволяла себе смотреть свысока как на сверстников, так и на учителей, зная, что она всегда выйдет сухой из воды. Сказывалось влияние ее отца и его воспитание. Сурён все равно поддерживала дочь, но их взаимоотношения в лучшем случае оставались натянутыми. А попытки матери вложить в ее голову хоть немного благоразумия Сокгён сразу воспринимала в штыки, в худших случаях всегда напоминая ей, что она вообще-то не ее мать. — Сокхун, Сокгён, — Дантэ строго посмотрел на них, — не забывайте, скоро ваш вступительный экзамен. Не расстраивайте меня и маму, вы должны быть в числе лучших. Особенно ты, Сокгён. Раз ты поступаешь на вокальное отделение, то должна быть не хуже дочери госпожи Чон. — Конечно, отец. — приторно ответила Сокгён. Сокхун едва заметно усмехнулся. — Мы с Ынбёль хорошие подруги, так что мы поддержим друг друга на вступительных и сделаем все, чтобы поступить… — Лучше смотри за собой, а не за Ынбёль, — резко прервал ее Дантэ. — Она поступит в любом случае, а ты должна показать, на что способна, чтобы мы могли без стыда смотреть в глаза госпожи Чон. Поняла? — Дорогой, прекрати, — мягко одернула мужа Сурён, — я уверена, что у Сокгён достаточно таланта, чтобы быть не хуже остальных. Не нужно так давить на детей. — Сокгён на этих словах лишь тихо фыркнула и угрюмо уткнулась в тарелку. — Они должны уже начать осознавать свою ответственность, — возразил ее муж. — Впереди старшая школа, когда они должны уже понимать, чего хотят добиться в жизни. Не успеешь и глазом моргнуть, а на носу уже поступление в университет. Так что не подведите меня. — Дантэ испытующе посмотрел на своих детей. Те стойко выдержали взгляд отца, и после завтрак прошел в полной тишине. Сурён понимала, что ее муж порой излишне давит на детей, и обычно она после отдельно разговаривала с ними, чтобы воодушевить перед учебой. Если Сокхун просто молча выслушивал, никак не реагируя, то с Сокгён всегда было тяжело. Девушка требовала повышенного внимания к своим проблемам, и порой казалось, что она больше воспринимает слова Дантэ, чем своей мачехи. Как бы Сурён порой ни обижало это слово, она смирилась с непростым характером дочери, любя ее, как всех в своей семье. Когда дети ушли в школу, Сурён пришла в кабинет Дантэ с двумя чашками кофе. Тот сидел за своим столом, разбирая бумаги. — У тебя все хорошо? — спросила женщина, протягивая одну чашку мужу. Тот благодарно улыбнулся и сделал глоток. — Пока все идет гладко. Через пять дней у нашего Клуба Гера пополнение, причём очень внушительное. Поэтому я хочу, чтобы ты организовала для новых жильцов приветственную вечеринку, чтобы они не пожалели о своем переезде в Корею. — А что, кто-то приезжает из-за границы? — Сурён стало любопытно, ради кого Дантэ так лезет из кожи вон. Тот загадочно улыбнулся. — Об этом официально будет объявлено через неделю. Но раз ты займешься организацией, то должна знать. — с этими словами мужчина протянул Сурён бланк договора купли-продажи. У женщины невольно округлились глаза. — Ты не шутишь? Знаменитое сопрано О Юнхи решила обосноваться в Корее? — судя по глазам Дантэ, тот был доволен ее реакцией. — Да, к тому же ее муж – талантливый хирург и по совместительству владелец фирмы John Bio, гиганта на рынке мировой фармацевтики. Представь, их семья обоснуется в нашем Дворце. О нас будут говорить не только в Корее, но и за рубежом, а это отличное подспорье для создания потенциальных связей с западным рынком. Мы просто обязаны сделать все, чтобы они остались довольны своим решением. Сурён пребывала в своих мыслях. Она видела несколько выступлений О Юнхи. Та действительно была невероятна, ее голос завораживал. Даже лучше, чем у Чон Соджин. Память услужливо подкинула ей образ хищной брюнетки, что постоянно смотрела на Сурён как на врага и искала у женщины момент слабины, чтобы вцепиться ей в глотку и не отпускать. Брюнетка посмотрела на фото оперной дивы, прилагавшееся к договору. Длинные темно-рыжие локоны мягким каскадом спускались на плечи, красивое лицо с едва заметной родинкой на левом веке, придающей ее обладательнице особенный шарм. Но, самое главное, глаза женщины. В них не было той колючей неприязни, которой постоянно фонила госпожа Чон. Искренний взгляд карих глаз на фото оставил Сурён надежду, что душа их обладательницы так же добра. Вторую Чон Соджин женщина вряд ли выдержит.