Пентхаус. Игра в дочки-матери

Стеклянный лифт плавно спускался вниз. Дантэ задумчиво смотрел на панораму вечернего Сеула, планируя в голове разговор с новыми жильцами. Для него это был принципиальный вопрос. Получить Чон Соджин было отличным подспорьем для украшения Дворца Гера, а теперь и вторая Жемчужина Азии поселилась в его небоскребе. Если честно, он и не мог представить, что О Юнхи будет жить в его Дворце. Дантэ уже представлял, как взлетят акции JKing Holdings в ближайшее время, когда об этом официально объявят в новостях. Это заложит должный фундамент для будущих проектов. Но пока это лишь перспектива. Сейчас самое главное – произвести на семью Ха правильное впечатление и сподвигнуть на дальнейшее партнерство. Довольная улыбка украсила лицо мужчины. Но не только присутствие О Юнхи во Дворце радовало Председателя. Подумать только, спустя десять лет со дня своего основания John Bio наконец открывает свой первый филиал в Сеуле. А ведь ранее это был исключительно западный товар, который не поставлялся в Азию, при этом в Корее он пользовался просто бешеным спросом. Жители Дворца были без ума от витаминов, средств ухода, спортивного питания и были готовы ради этого сильно переплачивать челнокам, которые везли их из-за границы. Даже он сам пользовался некоторыми продуктами этой марки, а ведь Дантэ был очень разборчив и привередлив во всем и не переносил некачественного ширпотреба. И поэтому он очень хотел убедить господина Ха открыть первый магазин John Bio в торговом крыле Дворца Гера. Их косметика, лекарства, биодобавки будут сметаться с полок, едва появившись на прилавках. Дантэ мысленно возблагодарил богов, которые заставили Ха Юнчоля принять это решение. Внутренний бизнесмен просто орал от восторга. Это же просто джекпот! Тихий сигнал лифта отвлек Дантэ от радостных мыслей. Еще не время праздновать, надо сосредоточиться. Сделав глубокий вдох, мужчина вышел из кабины и услышал чьи-то голоса. — …В каком доме бы ни жила, какую дорогую одежду ни носила, внутри ты по-прежнему та безродная нищенка, что с завистью смотрит на то, что никогда не будет принадлежать тебе. К слову, ты живешь на сорок пятом этаже, а я на восемьдесят пятом. Тебе никогда не стать равной мне. — в злобном тоне он сразу узнал голос Чон Соджин. Дантэ невольно напрягся. Он прежде никогда не видел, чтобы эта женщина вела себя подобным образом Затем он услышал мужской голос, который что-то резким тоном объяснял незваной гостье, после чего дверь захлопнулась перед носом госпожи Чон. Брюнетка громко завизжала, топнув со всей силы. — Думаешь, раз достигла таких высот, имеешь право так унижать меня, О Юнхи?! Клянусь жизнью Ынбёль, ты вылетишь из Дворца Гера или сдохнешь! — крикнув напоследок, Соджин направилась в сторону лифта. Дантэ спрятался в нише коридора, оставшись незамеченным для певицы. Ситуация становится интересной. Неужели слухи оказались правдивы. Дверь ему открыла красивая женщина в белом фартуке. Даже в домашней одежде О Юнхи смотрелась элегантно. Непривычно, но нисколько не отталкивающе. — Здравствуйте, — поклонилась она, — а вы, должно быть… — Чжу Дантэ, приятно познакомиться, — поклонился в ответ мужчина, — как председатель JKing Holdings я пришел к вам, чтобы первым познакомиться с новыми жильцами. Для меня большая честь впервые увидеть вас вживую, госпожа О. — Благодарю вас. — тепло улыбнулась Юнхи, — Мы сейчас как раз готовимся пить чай. Будем рады, если вы присоединитесь к нам. — Спасибо, с удовольствием, — улыбнулся Дантэ и вошёл в квартиру, переобуваясь в домашние тапочки. По дороге в столовую он смотрел на женщину перед ним. Он не понимал, чем О Юнхи успела насолить корейской примадонне. Они обе добились всего, что только можно желать в жизни, непонятно, что они не поделили в свое время. О Юнхи показалась ему вполне искренней и доброжелательной, без ненужного подхалимства и заискивания как у Ли Гюджина и его женушки. В ней прекрасно сочетались утонченность с простотой, и не было той аристократической холодности, которой веяло от той же Чон Соджин. Что-то подобное он чувствовал только рядом с Сурён когда-то. — Юнчоль-а, у нас гости. — войдя в помещение, Дантэ увидел сидевших за столом мужчину с дочерью, которые что-то оживленно обсуждали. — Председатель Чжу. — Юнчоль подошел к мужчине, протянув руку. Девушка встала из-за стола и поклонилась гостю, поздоровавшись. Обменявшись рукопожатиями, все наконец сели за стол. Отпив вкусного фруктового чая, Председатель решил начать с легкой светской беседы. Дантэ аккуратно расспрашивал супругов Ха о жизни в Америке, как им дался перелет, все ли им нравится в их новом доме. Ему понравилась их реакция, когда врач и певица описывали ему красоту и достоинства новых апартаментов, отчего Дантэ загорелся гордостью. Ведь он лично попросил Сурён обставить квартиру по высшему разряду, надо потом как-нибудь отблагодарить ее. Оценивая атмосферу, Дантэ подмечал про себя, насколько это дружная и сплоченная семья, где все искренне заботятся друг о друге. В мимолетных жестах доктора Ха в адрес жены, во взглядах, словах это просвечивалось. Это настолько не похоже на типичный брак по расчету, полный лжи, договоренностей и личных интересов. Было настолько уютно, что Дантэ даже на минуту забыл, зачем пришел. Однако внутренний бизнесмен все же напомнил: дела не ждут. Благо, их дочь допила чай и, откланявшись, ушла в свою комнату. — Я слышал, что вы решились вернуться в Корею ради дочери. — спросил мужчина. — Очень благородный поступок. Хочу сразу вас заверить, что мы в «Клубе Гера» не бросаем своих. Если у вашей дочери будут какие-либо трудности, мы всегда придем на помощь. Обещаю, что мы сделаем все, чтобы учеба вашей дочери в школе Чон-А была безоблачной. — Спасибо за ваше участие, Дантэ-ши. — благодарно кивнула Юнхи. — Надеемся, что это будет так. В конце концов наши дети будут учиться вместе, уверена, они подружатся. — Это точно. Почти все дети нашего Клуба хотят поступить на вокальное отделение. Многие студенты вдохновляются вами, Юнхи-ши, не меньше, чем Чон Соджин. — Дантэ заметил, как при упоминании госпожи Чон на лицо Юнхи набежала тень. Становится интереснее. — Мы тоже хотим, чтобы в нашей семье была известная академическая певица. Поэтому моя дочь Сокгён ежедневно занимается, чтобы стать лучшей в Чон-А. Вы для нее пример для подражания. Она слушает ваши записи, и на их примере оттачивает свою технику. И я уверен, что ваша дочь безусловно так же талантлива, как и вы, Юнхи-ши. — Все, чего мы хотим, господин Председатель, — прервал поток лести Юнчоль, не изменившись в лице, — чтобы наша дочь спокойно училась в школе и развивала свои способности в комфортной атмосфере. Не сочтите за грубость, Дантэ-ши, но мы слишком любим Рону и сделаем все в наших силах, чтобы защитить дочь. — Разумеется, Юнчоль-ши. Как и вы, мы крайне глубоко привязаны к своим детям и готовы на все ради них. — Дантэ продолжал излучать дружелюбие, но чета Ха пока ограничивались дежурными улыбками. — Собственно, я пришел поговорить с вами о предстоящей пресс-конференции, которая состоится во Дворце. Предстоит официально объявить о вашем заселении, поэтому я бы хотел заранее ознакомить вас с текстом пресс-релиза, чтобы у нас не возникло позже разночтений. — с этими словами Дантэ протянул супругам распечатки с текстом. — Председатель, — обратилась Юнхи к гостю, пробежав глазами по тексту, — не думаю, что стоит упоминать нас с Чон Соджин. Судя по тексту, вы практически планируете стравить нас с ней. Вот, например, фраза «…Как известно ножи становятся острее, точась друг о друга…». Я бы предпочла давать журналистам как можно меньше поводов для инсинуаций касательно наших с ней взаимоотношений. И, если честно, нашей семье хотелось бы как можно реже контактировать с Соджин. Чем больше дистанция между нами, тем спокойнее будут наши жизни. — А чем вам так насолила госпожа Чон? Вы не подумайте ничего плохого. Мы с ней знакомы достаточно давно, наши дети учатся вместе в школе. Смею заверить вас, что она достойная женщина и любящая мать, которая заботится о благополучии семьи и фамилии. И для меня тем более удивительно, чтобы Чон Соджин впервые на кого-то повышала голос. — заметив настороженность в глазах собеседников, он поспешил их успокоить. — Я случайно услышал крики госпожи Чон, когда спускался к вам, и это меня удивило. Мало что способно вывести ее из себя. — Думаю, вам лучше поинтересоваться у самой госпожи Чон, Председатель. — ответил доктор Ха, ободряюще сжав ладонь жены. — Мы лишь надеемся на то, что у госпожи Чон хватит благоразумия не ставить Роне палки в колеса во время учебы. — Безусловно, доктор Ха. — Дантэ не понравился тон Ха Юнчоля. Конечно, он намерен приобрести себе равноправного партнера, но он никому из своего ближайшего круга не позволял общаться с собой подобным образом. Фамильярности он не терпел ни в каком виде. Но сейчас самое главное - завоевать из расположение, нельзя выходить из себя. — Я обязательно поговорю с госпожой Чон, чтобы она не беспокоила вас без лишней нужды. А текст мы переделаем, не беспокойтесь. А теперь о хорошем. Специально для вас мы с моей женой организуем приветственную вечеринку, которая пройдёт в нашем пентхаусе. Приглашены будут только самые близкие друзья из нашего Клуба. Вы обязаны познакомиться с моими женой и детьми. Уверен, они будут рады лично познакомиться с вами. — Это честь для нас, Председатель. Мы с радостью принимаем ваше приглашение. Поболтав еще немного, Дантэ, сославшись на срочные дела, собрался к выходу. — Было приятно познакомиться с вами, Доктор Ха, Юнхи-ши. Уверен, что наше соседство принесет нам только позитивные перспективы в будущем. Разрешите откланяться. Поблагодарив за визит, семья Ха попрощалась с Дантэ, пожелав спокойной ночи и дав в подарок коробку, полную сладостей. Еще раз тепло попрощавшись с новыми резидентами, мужчина направился к лифту. — Уже успел познакомиться? — раздался насмешливый голос у стены. Соджин скривила свои полные губы в ехидной ухмылке, а глаза женщины метали молнии. — Ну что, как тебе эта плебейка О Юнхи? Должно быть, тебе невыносимо было терпеть общество подобных людей. От нее же за версту несет грязью и нищетой… — Не понимаю, о чем ты, Соджин. Они вполне достойная семья во всех смыслах. Уверен, что Доктор Ха и его жена станут достойными членами нашего Клуба, а ваша с О Юнхи слава принесет солидные выгоды в будущем. — Ты думаешь, что я стану терпеть существование рядом со мной О Юнхи? Даю тебе слово, что через месяц ее здесь не будет… — Это не тебе решать. — осадил ее Дантэ, не скрывая раздражения. — В интересах всех жителей Дворца Гера и, что еще важнее, в интересах JKing Holdings, чтобы О Юнхи оставалась здесь как можно дольше. Не знаю, что происходит между вами, но я прошу, заметь, пока именно прошу, не досаждай ей. Я очень не люблю, когда вмешиваются в мой бизнес, а О Юнхи и доктор Ха очень важны для моих планов. По взгляду Соджин было видно, что она недовольна. Но Дантэ знал, что был прав, и ей придется подчиниться. Нет, что-то здесь явно не так, их вражда явно не на пустом месте. Но узнать об этом он сможет позже, а сейчас… — Сегодня как обычно? — прошептала женщина, коснувшись губами уха мужчины. Дантэ всегда искренне восхищался тем, как она умеет мгновенно превращаться из бешеной фурии в сказочную соблазнительницу. Истинная актриса! Оставив лёгкий поцелуй на ее щеке, он написал Сурен сообщение, после чего сказал. — Через два часа, тридцать пятый этаж. — с этими словами он направился к лифту, зная, что Соджин отправится за ним спустя несколько минут. Возможно, он должен чувствовать стыд за это, но Дантэ этим не страдал. Он не был настолько предан Сурен, как доктор Ха своей жене. А корейская примадонна была очень хороша. Она воплощала все те черты, которые ценил мужчина: утонченная, богатая, амбициозная, целеустремленная, гордая. Покорить такую женщину стоит всех нежных слов, дорогих подарков и жарких ночей, которые дарил ей Чжу Дантэ. Серьезно, он даже Шим Сурён так не добивался. И при этом Чон Соджин продолжает играть перед ним неприступность и независимость. Тем интереснее для мужчины была их негласная игра. Кто кому покорится первым. В памяти невольно всплыла картина счастливой семьи Ха, но Дантэ быстро отмел это воспоминание. Такая семейная жизнь не для него. Еще давно он решил, что ни одна женщина не займет место его сердце. Для него женщина – трофей, ценный актив, красивая кукла, инструмент, но никак не спутник по жизни. Он полностью прочел женскую натуру, их можно только покорять, заваливать подарками, осыпать комплиментами, ублажать, контролировать, унижать, но никогда не давать им ключи от своего сердца. Доверия Дантэ никто их них недостоин. Даже его жена. Кстати, о Сурён. Есть еще одно дело, которое он должен закончить. Слишком долго тянулся этот спектакль. Его жена должна заплатить за всю ту боль, что она причинила ему. Первый шаг он уже сделал пару месяцев назад. Его дети теперь искренне ненавидели свою мать. Всего-то нужно было через вторые руки дать детям одно фото, и доверие между его женой и детьми было окончательно разрушено. Разделяй и властвуй, как говорили великие. Теперь его дети никому не доверяли. У них остался только страх и ненависть, а такими манипулировать проще всего, и Дантэ прекрасно об этом знает. Его метод кнута без пряника работает идеально, чтобы ни говорила его любимая жена. Кстати, о них, сегодня пришел крайне интересный звонок из школы. Сокгён успела отличиться. Ощущение торжества и гнева заполонило сознание мужчины. Как эта соплячка смеет не слушаться и позорить его. Он дал ей все, даже больше, чем она заслуживала. Деньги, лучшее образование, красивый дом, где она живет. Все, что он от нее хотел – чтобы она соответствовала его требованиям и стала той, кем он ее видел. И сейчас он должен преподать ей урок, а заодно и ее брату, чтобы неповадно было. Лифт поднялся на верхний этаж. Не теряя времени, Дантэ направился на второй этаж пентхауса. Дети уже давно должны быть дома — Сокгён, Сокхун, зайдите в мой кабинет, — близнецы вздрогнули, услышав голос отца у дверей комнаты. Дантэ довольно ухмыльнулся, правильно, пусть боятся. Войдя в кабинет, он налил бокал яблочного виски со льдом для нужного настроя. Спустя пять минут дверь в кабинет отворилась, впуская близнецов. — Сокгён, — вкрадчиво спросил отец, — сегодня позвонили из твоей школы по одному крайне интересному делу. При проверке итогового теста выяснилось, что ты единственная из всех сдала пустой лист. Как это понимать? — Это правда? — шокированно спросил Сокхун свою сестру. Та молчала, потупившись. — Я не понимаю, — устало вздохнул Дантэ, продолжая играть роль сурового отца, — Мы с матерью сделали все, чтобы у тебя в школе были лучшие оценки. Мы даже попросили школу Чон-А нанять тебе репетитора, чтобы подготовить к экзаменам. Как это вообще понимать, Сокгён? — повысил он голос в конце. — Это правда, отец. — тихо ответила Сокгён, — Да, я нарочно сдала пустой лист. Папа, я не хочу учиться в Чон-А. Я ненавижу все, что связано с пением, с оперой. Это твое желание, не мое! Ненавижу эту школу, ненавижу Чон-А! Я ненавижу этот дом! Я задыхаюсь здесь! Прошу не заставляй меня! Дантэ выдохнул. Нет, его дети так ничего и не поняли. — Мы же договаривались! У нас в семье должна быть известная академическая певица. Я очень долго шел к этому. Я дал тебе все, о чем можно только мечтать. Устроил так, чтобы тебе было комфортно учиться. Взамен я просил тебя лишь слушаться и делать, как я сказал, неужели это так сложно?! Ты должна стать известной вокалисткой, победить дочь директора Чон и прославить нашу фамилию! — Это не значит, что я должна ею быть! — закричала Сокгён, — Я не хочу этого! — И чего же хочешь, дорогая? — спросил Дантэ, не меняя тона, хотя у него уже чесались руки как следует взгреть ее. Прошла долгая минута, прежде чем она ответила. — Отправь меня с братом за границу. — тихо ответила девушка. — Это все, чего я хочу. Нет, это последняя капля. Позволить этой нахалке отдалиться от него и нарушить все его дальнейшие планы, ну уж нет. Его дети выросли слишком изнеженными и нуждаются в усиленной дрессировке. — Хочешь, значит, учиться заграницей? — тихо уточнил отец, направляя свой взгляд на стеллаж, где стояли украшенные японские мечи. Стоявший рядом Сокхун с ужасом посмотрел на отца, зная, что за этим последует. — Не кажется ли тебе, что это будет слишком долгая разлука для нашей семьи? Мы с твоей мамой не выдержим ее. — С этими словами он направился к шкафу. — Отец, прошу подожди! — Дантэ почувствовал, как в его руку вцепился сын, в глазах которого плескался страх. — Прошу, не трогай Сокгён. Она совершила ошибку, но это я за ней не уследил! Это моя вина. Обещаю, больше этого не повторится! — Боже, — устало вздохнул Дантэ, глядя на сына, — ты же знаешь, что я не люблю, когда мужчины начинают ныть и молить о чем-то. — Она передумает, прошу тебя, отец, не делай этого… Резкая пощечина свалила Сокхуна на пол. — Оппа! — воскликнула Сокгён, подбегая к брату. — Сколько вам можно повторять, как я ненавижу нытье? — резко спросил Дантэ, смотря на валявшегося Сокхуна, — Все, что от вас требуется – подчиняться моим правилам. Я не потерплю неповиновения. Ты же знаешь, что за этим последует! — Ты обещал ее не бить! — бешено закричал в ответ Сокхун. — Если ты так хочешь, накажи меня! — Вот как, хорошо, — довольно сказал Дантэ, сохраняя суровую маску. Стоявшая рядом Сокгён со слезами наблюдала за разворачивающимся действом. — Раз ты этого хочешь, так и поступим. Сокгён оступилась, будет неплохо, если брат ответит за ее проступок. Пусть это послужит ей уроком. — не говоря больше ни слова, Дантэ раздвинул шкаф. За ним показалась стальная дверь. — Отец, постой не делай этого, прости меня! — закричала Сокгён, но мужчина остался глух, не испытывая к ней жалости. Маленькая сучка должна знать свое место. С силой оттолкнув дочь, он отворил дверь, впуская внутрь сына. Та попыталась остановить отца, но Дантэ лишь вытолкнул ее и запер дверь. Дождавшись, пока Сокхун снимет кардиган, мужчина выбирал расставленные на витрине кнуты, палки, стеки и прочие орудия наказания. Он любил это место. Здесь вдалеке от посторонних глаз можно явить настоящего себя и выпустить разгуляться своего внутреннего зверя. Выбрав тонкий кожаный стек, он повернулся к склонившемуся на коленях Сокхуну. — Ты готов? — участливо спросил Дантэ сына, и, дождавшись кивка, нанес первый удар. Молчание в ответ. Хм, может он бьет слишком нежно. Он ударил еще раз. Послышался едва слышимый стон. Уже лучше. Он продолжил порку, постепенно увеличивая силу, и в процессе вошел в раж и уже откровенно избивал сына. Со стороны двери раздавался грохот. Видимо, Сокгён пыталась прорваться в надежде спасти брата. А тот уже больше не сдерживался, громко стеная от боли, временами переходя на крик. На его спине появились новые кровавые полосы, оставленные сильной рукой отца. Наконец довольный результатом он прекратил порку и протер плеть от капель крови. Сокхун тяжело дышал, находясь в состоянии, близком к обмороку. — Надеюсь, ты усвоил урок? — назидательным тоном спросил мужчина. — Помни, за каждый раз, когда твоя сестра оступится, ты будешь отвечать за нее. В твоих же интересах приструнить ее, Сокхун. Ты понял? Тот едва кивнул, едва шевеля конечностями. Дождавшись, когда Сокхун оделся, Дантэ открыл дверь и вытолкнул сына прямо в руки заплаканной Сокгён. На полу лежала изрядно помятая клюшка для гольфа. — Ты поняла, что тебя будет ждать за непослушание, доченька? — насмешливо поинтересовался Дантэ смотря на Сокгён, что обнимала измученного брата. Та едва кивнула. — Помни о том, через что проходит твой брат каждый раз, когда ты не подчиняешься мне. Если не хочешь, чтобы он так страдал, делай так, как я скажу. На этом все, свободны! Ах да, вот еще! — Близнецы обернулись, остановившись у двери, — Даже не вздумайте жаловаться матери, иначе получите вдвойне, и даже твой брат не остановит меня, запомни, Сокгён. Когда за близнецами закрылась дверь, довольный Дантэ сделал глоток остывшего виски. За дверью раздались голоса. Слегка приоткрыв дверь, он увидел, как дети разговаривают с Сурён — …Прекрати притворяться, что тебе есть до нас дело, — злобно шипела Сокгён, придерживая Сокхуна, — Тебя никогда нет рядом, когда ты нам нужна. Оно и понятно, ты ведь в конце концов не наша мама. — О чем ты? — Мы все знаем, — тихо прошептал Сокхун, — ты никогда не участвовала в нашей жизни. Тебе дороже твоя настоящая дочь. Может ты вернешься к ней и перестанешь делать вид, что мы что-то для тебя значим? — Это неправда! — воскликнула Сурён, прихватив детей за плечи. Дантэ с веселой улыбкой наблюдал за развернувшимся представлением. — Не имеет значение, кто вас родил, я всегда любила вас и продолжаю любить не меньше, чем Хеин. И всегда поддерживала во всем, прошу, поверьте мне! — Уйди прочь! — с криком вырвалась Сокгён и направилась в свою комнату вместе с братом. Сурён пораженно стояла пару минут, после чего на негнущихся ногах направилась к лестнице. Дантэ не мог радоваться больше, чем сейчас. Члены его семьи не доверяют друг другу. Дети ненавидят всех и боятся его. Так и надо. Сурён будет расплачиваться за свое вероломство всю свою жизнь, медленно увядая, не имея понятия, кто является источником всех ее несчастий, а он будет продолжать играть любящего и заботливого мужа, что всегда подставит плечо и будет утверждать, что она ни в чем не виновата. Ничего, скоро он приступит к следующему шагу на пути к медленному уничтожению своей любимой жены. А пока что он направился в ванную. День был длинным, а ему надо подготовиться, ведь он хотел быть во всеоружии перед такой женщиной, как Чон Соджин. Заготовленный подарок уже лежал во внутреннем кармане его пиджака, дожидаясь своего часа.