Limerence

      Общение с доктором длилось дольше обычного, но в этот раз Эрен ничего не имел против. Такие разговоры расслабляли, а еще приносили успокоение: получит таблетки, выберет подходящие… и все наладится. Как бы ни хотелось вспомнить прошлое, но сталкиваться с бессонницей, кошмарами и головными болями — такое себе удовольствие. Уж лучше постараться избежать подобного. Именно поэтому Йегер не стал терять время. Поблагодарив дока, отключив ноутбук, он еще какое-то время валялся в кровати, стараясь уснуть. Это оказалось проще, чем думалось. Лишь заранее выставленный будильник достучался до сознания и напомнил о необходимости поскорее отправляться на работу. Дать себе небольшой отдых — это хорошо. Но следовало возвращаться в строй.       Типичные утренние процедуры прошли без спешки. Даже за завтраком мама, заметив наверняка посвежевшее лицо сына, выглядела более спокойной. Вина за ее жизнь все еще копошилась где-то внутри, но теперь Эрен держал в голове и другую мысль: он не мог заменить отца. Не мог занять место мужа для матери. Он был и остается лишь ее сыном, который имел и имеет полное право на собственную жизнь. Родители на то и родители — чтобы решать свои проблемы самостоятельно, не ввязывая в них детей. То, что он повзрослел раньше положенного, лишился детства, столкнувшись со всей суровостью мира, не делало из него такого же взрослого. Не ставило его в позицию защитника для матери, оставшейся одной. Она всегда могла обратиться к Грише, но предпочла продолжить страдать и травить себя алкоголем. Что-то внутри Эрена противилось таким рассуждениям, ведь он все равно считал себя достаточно взрослым, достаточно мужчиной даже в детском возрасте, чтобы помочь маме. Но против фактов, представленных доктором, идти глупо. А на глупость у Йегера тут же возникала аллергическая реакция в виде злости и неприятия.       Пообещав маме вернуться немного пораньше, чтобы помочь по дому, он прихватил несколько сендвичей, аккуратно убранных в бежевый контейнер, чтобы совсем не двинуться с голода. Кто знал, сколько времени займет поездка в университет? Вздохнув, Эрен устроился в машине, поправил зеркало заднего вида. Тонкий аромат духов Микасы все еще приятно витал в салоне, что хотелось даже убрать ароматизатор и остальные посторонние запахи. Настолько вкусно она пахла. Улыбнувшись, Йегер пожалел, что сейчас он успевал разве что заехать за выписанными таблетками в клинику, но никак не в кафе к Мике. Увидеть бы ее, проверить, как она… Но единственное, что он мог — позвонить знакомому, держащему мастерскую, чтобы тот организовал в лучшем виде ремонт ее машины. Если бы только она позволила сделать больше… Он бы смог. Смог бы с удовольствием помочь ей начать уже, наконец, жить лучше! Но мама была права. Нельзя навязываться. Нельзя пугать обильной дозой внимания. Непривычные к такому девушки могли воспринять это как нечто-то отталкивающее. А лишаться общения с Микасой Эрен совсем не планировал. Наоборот.       Когда первичные дела остались позади, а машина остановилась на парковке университета, Йегер поправил пальто и машинально потянулся к шее, обычно обвиваемой шарфом. Но он отсутствовал. Это не могло не вызвать приятную улыбку. Все-таки Микаса оставила его себе. Мило. Откашлявшись, вернув себе сосредоточенность, Эрен водрузил на нос очки — на всякий случай — и вошел в здание. На его осмотр он не потратил ни секунды. Совсем ненужная сейчас информация. Судя по всему, его уже здесь ждали. Миленькая девушка подняла руку, стоило только представиться у охраны, и привлекла к себе все внимание. Что ж, так даже проще, у таких легче вытянуть нужную информацию. Если, конечно, она не пришла только проводить его куда-то еще.       — Доброго Вам утра, — учтиво улыбнулся Йегер и протянул руку ей. — Агент Йегер. Вам уже передали, зачем я здесь?       — Да, конечно. — Взяв пару бумаг со стола, она махнула рукой в сторону длинного коридора. — Вас уже ожидают. Прямо до конца, последний кабинет справа.       — Приятно, что содействуете нам. — Кивнув, он взял пропуск, криво выписанный на его имя, и осмотрел внимательно эту девушку. Ничего примечательного. Скучно. Типичный немного вздернутый носик, глаза отливали голубым. На ее рисунок у него не ушло бы много времени, но следовало оставаться доброжелательным. — И с кем я там смогу обсудить некоторые моменты?       — Все на двери есть, — ответила работница без интереса, а затем ушла в противоположном направлении. Радушный прием.       Хмыкнув, Эрен проследил за ней, чуть склонив голову. Обычно все проходило немного иначе. Неужели терял хватку? А жаль. Вдруг получилось бы воспользоваться моментом и задать более нетипичные вопросы? В таких заведениях всегда имелись свои тайны, секреты… Покачав головой, он бегло прочел надпись «Канцлер Л. Джонс», уверенно открыл дверь и оказался в относительно просторном кабинете. И снова женщина. Причем ее возраст с первого взгляда точно определить не получилось. Слишком уставшая и побитая жизнью от тридцати пяти до сорока? Или же очень хорошо следящая за собой и выигравшая генетическую лотерею женщина пятидесяти лет? Если седина и присутствовала, то удачно скрывалась под краской и грамотно подобранной прической. Но Эрен быстро потерял интерес. Миссис Джонс привстала, стоило закрыть дверь за спиной и прозвучать приветствию.       — Агент Йегер. Предлагаю сразу переходить к сути дела, чтобы не мучиться после от нехватки времени, не против? — Он поправил очки и прочистил горло, достав блокнот и делая сразу пометки карандашом. — Вы же подготовили материалы на вашего сотрудника?       — Да, все характеристики, документы… — Канцлер положила перед ним подшитую папку. — Ужасно. Никто и представить себе не мог, что такое случится с кем-то из нашего преподавательского состава.       — К сожалению, случается разное, но… Прошу меня простить, что начал так спешно. — Точно. Следовало учитывать, что здесь жертву могли уважать. Быстро сориентировавшись, он присел на свободный стул и, прежде чем приступить к изучению материала, произнес как можно печальнее: — Сочувствую утрате. Я понимаю, что такое — терять коллег, миссис Джонс. Поэтому собираюсь как можно скорее найти виновного, чтобы избавить всех от лишних волнений.       — Значит, у вас нет подозреваемого, — разочарованно сказала она и опустила взгляд. Тонкие губы недовольно сжались. — Что бы Вам хотелось знать еще?       — Я не говорил, что подозреваемых нет. — Эрен покосился на нее, но быстро понял, что игра бесполезна. Канцлер ничего не знала. А если и знала, то сущие мелочи. Порывшись в бумагах, он опять сделал несколько не особо значимых пометок. Все типично: конфликтов не имелось на работе. Студенты жалоб не оставляли. Два варианта: либо так любили, либо же побаивались. — Впрочем, есть ведь фотографии выпусков за последние года? Кто-нибудь подозрительный, у кого был конфликт с убитым.       — Да, секунду. — Она повернулась к компьютеру и, чуть сощурившись, начала что-то искать. Эта женщина выглядела обеспокоенной искренне. Эрен мог сказать это почти с полной гарантией, хоть и оставлял все равно задел на сомнения. Никогда нельзя снимать кого-то окончательно с подозрений, пока дело не будет закрыто со стопроцентными доказательствами вины. Наконец она нашла требуемое, принтер затарахтел, выдавая распечатанное фото. — Вот. Это был очень дружный поток.       — Насколько дружный? — тут же сорвался вопрос, и Йегер всмотрелся в не особо лучшую картинку на еще теплой бумаге, втягивая носом приятный запах. — Настолько, что никто никому не завидовал, не пытался устраивать гонки на тему: кто лучше?       — Ну, такое есть везде. Но в тот год особых инцидентов не было, — сказав это, она нахмурилась. Это не нравилось Йегеру. Совсем. Лучше бы отправил сюда кого-нибудь другого, а сам завис в документах или… занялся бы куда более важными делами, чем тратить дорогие часы на опрос без особого результата. — Хотя, нет. Был. Вот этот парень. М-м-м, Итан Ричардсон. Род не поставил ему допуск к экзамену, и он попытался совершить самоубийство в университетском туалете. Но все это случилось на фоне его страха отчисления. Больше ничего.       — Итан, значит… Где-то я его уже видел. — При отсутствии любых других зацепок Эрен уже готов был соглашаться на что угодно. Вслух размышлять он не собирался. Как и спрашивать что-либо еще. Достать контакты, имея имя, фамилию и фотографию — проще простого. Дело за малым — узнать адрес и навестить этого Итана Ричардсона. — Знаете, миссис Джонс, у меня больше нет к Вам вопросов. Выражаю благодарность за помощь следствию. Ах, да. Еще кое-что. Вы же понимаете, что все озвученное здесь не должно выходить за рамки этого кабинета. А если что-то вспоминаете, то, пожалуйста, звоните мне в любое время.       Эрен достал визитку и положил ее на стол перед миссис Джонс. Складывалось ощущение, что вся жизнь университета проходила мимо нее. А доходила лишь часть, имевшая возможность влияния на репутацию учреждения. Бросив дежурную фразу прощания, он поспешил покинуть кабинет и, пользуясь возможностью, прогуляться по зданию.       Общение с персоналом университета особо не дало никаких плодов. Все отвечали стабильно однообразно: строгий профессор, требовательный, но вполне справедливый. А вот студенты, получившие в курилке по дорогой сигарете, поделились и другой информацией. Если профессору Рейссу что-то не нравилось, то назначал пересдачу, давая тем самым шанс на исправление оценки. Однако особо упрямых или нервных мог наградить и оценкой, не дававшей шанс на исправление. Не всем он нравился, но и негатива особого не вызывал. К таким лекторам привыкнуть труда не составляло, как и подстроиться под их требования. Эрен и сам знал каково это — бояться завалить экзамен или зачет. Для него всегда было важным — сдать идеально с первого раза. Так, может, кто-то из его студентов, в самом деле, столько лет носил в себе ненависть, а теперь решился на убийство? Но где гарантии, что этот Итан и окажется подражателем, а не тем, кто воспользовался случаем, чтобы отомстить? В любом случае — эти вопросы мог разрешить разговор. Но… Эрен все-таки сделал затяжку, помусолил во рту сигарету, после чего нервным жестом затушил ее о край урны.       Таблетки в ярких упаковках манили из бардачка в машине. И Эрен не стал им противиться. Разве что, прочитав еще раз названия, взял не из каждой баночки. Док хоть и вызывал уважение, но сейчас ни к чему ему некоторые побочные. Да и дозировка какая-то дурацкая. Поворчав, он неохотно проглотив осколки таблеток в нужных ему дозах и, немного посидев, все же направил автомобиль в направлении, которое поклялся не повторять. Удивительно, но в этот раз поездка ощущалась как-то иначе. И совсем не из-за принятых таблеток. Все сложнее. После разговора с мамой Эрен задался совсем ненужным вопросом, никак не покидавшим его голову. Мама часто вела себя импульсивно, если доверять детским воспоминаниям. Да, она всегда проявляла заботу, ласку… Но если дело касалось непосредственно его — Эрена, — то могла накинуться дикой кошкой даже на отца в попытке защитить. Так, может, все немного иначе, чем он успел вырисовать картину за эти года? Ни разу же не интересовался проблемой их семьи, ставя себя на место отца. Он защищал мать по многим причинам. Но… Что, если и Гриша защищал ее? Не от него, так от самой себя? Что, если отец покинул их семью вынужденно? Что, если… Эрен вздрогнул, едва успев затормозить на внезапный красный.       Какова вероятность, что все в реальности совсем не так, как он думал? Крепко сжав переносицу, Эрен глубоко вдохнул, выдохнул и только когда заставил машину двинуться дальше, снял очки и убрал их в карман пиджака. Сейчас изображать никого не требовалось, но почему-то очень хотелось спрятаться. Спрятаться от реальности, от всех. Может, зря это все? Зря затеял копания в прошлом? Жил ведь неплохо… Мотнув головой, он сделал несколько глотков воды и откинул бутылку на соседнее сиденье, даже не вспомнив о подстаканнике. Нет. Загадки всегда требовали ответа. На все должно иметься решение. Так правильно. Даже если причиняло боль. Родственники жертв маньяков тоже испытывали боль, как и родные погибших пациентов. Да все, кто так или иначе терял близких, родных. Эрен никого не потерял из тех, кого помнил. Ему должно быть легче.       С гнетущими мыслями он все-таки припарковался и какое-то время смотрел сквозь ветровое стекло, не особо что различая. Лишь густая масса из холодного сияния снега под тусклым солнцем вокруг. И взбесившееся сердце. Нет. Это не волнение. Это очередной порыв вины. Док посоветовал взглянуть на все иначе, постараться не зацикливаться на привычных моментах, если хотел вспомнить что-то еще и выйти наконец из удобной зоны. Разговор с отцом же являлся именно таким? Ноги сами несли на автомате к нужной двери. Пальцы сами нажимали на звонок. Как и в прошлые разы. Только в этот кое-что отличалось. Ненависть к Грише затмилась иными чувствами. Еще непонятными, не особо распробованными, но… Эрен понимал, что этот диалог должен пройти в ином ключе. Прижав ладонь к горящему лицу, он только сейчас вспомнил, что прихватил папку с документами, полученными в университете. Какая-то мышечная память — бежать к отцу за советом?       Дверь открылась в этот раз не сразу, но быстро и вовремя выбила Эрена из ненужных сейчас размышлений. Дернувшись, он нахмурился, взглянув на отца и невольно приподнял плечи. Неужели со всеми даже взрослыми людьми такое случалось при общении с родителями? Или подсознательно он понимал, что виноват?       — Пустишь? — буркнул Эрен неопределенно, глядя на Гришу исподлобья. Честное слово, ощущения, как в детстве, когда так же стоял перед ним и пытался выдавить из себя хоть что-то в оправдание свершенного проступка.       — Пришел ругаться снова? — Гриша хмыкнул. Внутри все напряглось. Если не пустит, то решил окончательно все разрушить, больше не возвращаться к прежней жизни. И даже, казалось, был бы прав, вот так обрубив связующее пусть и минимальное общение. Отчего-то Эрену не хотелось подобного исхода, и он уже принялся подготавливать речь, но… — Проходи. Пообедаешь со мной? У меня отбивная.       — По-твоему, я могу только ругаться? — фыркнув, Эрен дернул плечом, но шумно выдохнул, все еще топчась на пороге. Зайти? Или оставить все так, как есть? Принять «новое» прошлое? Или… Тогда зачем пришел? — Отбивная с тем самым соусом?       Шмыгнув носом, Эрен сглотнул, даже отсюда ощущая аромат детства. Так часто пахло у них в доме, когда выходные дни у родителей совпадали. Тогда они могли сидеть за столом, обсуждая всякую ерунду, но для маленького Эрена это до сих пор оставалось одним из лучших воспоминаний. Сделав наконец шаг в квартиру, он помялся, но закрыл за собой дверь и принялся разуваться. Пальто впервые в этой квартире аккуратно встретилось с вешалкой.       — Все последние наши встречи заканчивались руганью. — Он пожал плечами. — Да, тот самый. Правда у меня не было одного ингредиента. Но вкус примерно тот же.       — Я… — Опять неприятно кольнуло в груди, вынуждая опустить голову, пряча взгляд. Но, взяв себя в руки, Эрен выпрямился. В самом деле, он же тоже взрослый человек! Способный как ошибаться, так и поступать верно. Запрокинув голову, он прижал ладонь к шее. — Мы… тут с мамой поговорили. В общем, я сделал несколько выводов для себя. Еще она рассказала про анонима, что… вы боялись, что он убьет меня и все такое. Если брать в расчет статистику, то многие пары — даже после долгих лет вместе — расходятся, когда случается подобное. Я же правильно понял, что никакой другой женщины и измены не было, да? Если все так, то… Да черт! Ненавижу подобные разговоры. Ты и без того все понял. К слову, я голодный.       — Нет, она была. Просто развод затянулся из-за дележки недвижимости. — Гриша тяжело выдохнул. — Слушай, сын, ты взрослый человек. Ты сам понимаешь, что отношения идеальными быть не могут. Мы с твоей мамой изначально были из разных миров. Просто живи и не лезь в то, что происходило в нашей постели десятилетия назад.       Лучше бы совсем не спрашивал о том, что знать не хотел. Только вот поздно было отматывать все назад, да и… Если верить всем сеансам с доком, то к выводу о том, что личная жизнь родителей принадлежит только им двоим, Эрен обязан был прийти раньше. Не так уж и просто оказалось расставлять границы правильно, когда дело касалось непосредственно семьи.       — Я понимаю. И лезть не собираюсь. Сейчас уж точно. — Папка мягко легла на стол, стоило занять за ним место, всматриваясь в одинокую тарелку и приборы на одного человека. Если так посудить, то матери еще повезло — у нее все это время был Эрен. И она могла в любой момент приехать к нему. А отец… Так и остался один. С грузом прошлого и отвернувшейся от него семьей. Справедливо ли это? — В своих отношениях я не хочу поступать так. И не буду. Потому что… Потому что не хочу. У меня будут идеальные отношения, насколько это возможно. Я хочу именно так. И… наверное, я в некоторых своих фразах перегибал. Давно следовало взять и поговорить нормально. Без обвинений. С твоей стороны я лишь хочу видеть уважение и к моим выборам. Знаешь, я… всегда хотел превзойти твои заслуги на работе. Считал, что если кто и мог сойти за ориентир, то…       Замолчав, Эрен шумно выдохнул через нос и отвернулся. Столько времени мечтал, чтобы отец заметил то, каким успешным он стал, прикладывал так много усилий, и вот теперь озвучивал то, что копилось внутри, выползало с огромным трудом… Сомнение врезалось неприятной болью в висок, и Эрен прижал к нему пальцы. Может, зря намекнул на то, что хотел почти всю жизнь, несмотря на неприязнь, стать таким, как отец? Таким же опытным, способным раскрывать сложные дела как по щелчку пальцев? Следовало сменить тему, пока не встретился с очередной насмешкой. Но ведь другого шанса поговорить может и не быть!       — У меня есть один подозреваемый по делу, — спешно выпалил Эрен, вертя неосознанно пальцами нож.       — И кто же? — с интересом спросил Йегер, подавая сыну тарелку, и рассмеялся. — Надеюсь, не я.       — Выпускник университета. Все складывается очень хорошо, даже слишком. — Эрен не оценил шутку, из-за чего нахмурился, перестав вдаваться в ненужную сентиментальщину. Отец всегда говорил ему в любой ситуации оставаться мужчиной, а не рохлей. Непроизвольно облизнувшись, он на некоторое время переключился на сочную отбивную, погрузившуюся безжалостно в соус. Спешно отрезав кусок и прожевав его, Эрен взглянул на отца. Он выглядел более расслабленно, чем до этого. Даже, вроде как, свежее. Может, и ему задышалось легче? Проглотив приличный кусок, едва не закатив глаза от наслаждения, Эрен успел прикинуть, что, по-хорошему, не следовало вот так распространяться о ходе расследования. Но… Это же отец! Закклай вряд ли выступил бы против того, что к делу будет привлечен опытный специалист в поимке таких вот уродов. — Эта жертва — профессор. А значит, вполне может оказаться, что убийца решил воспользоваться ситуацией. У меня есть имя, адрес достану и поеду к нему. Правда… Сперва решу одну проблему. Не хочу рисковать. Если он действительно подражатель, то могу спугнуть его, заставить нервничать и… тогда точно пострадают совсем не те люди. Не хочу рисковать никем из близких.       — А где мотивация убивать ту девушку из богатой семьи? — Гриша нахмурился и сделал глоток кофе. — Найди связь. Он ведь прикрепляет убийства к грехам. Значит, мог следить до активации своего психо-режима, знал про всех этих людей что-то такое, что могло бы подойти под описание греха.       — Они тоже должны быть как-то связаны, да. Я решил, что, если он выбрал на роль своей жертвы человека из своего круга, то, скорее всего, и остальные тоже как-то, но появлялись в его жизни. Возможно, она — его безответная любовь. Насмехалась над ним. Выставила не в лучшем свете. Ведь грех профессора не особо вяжется с желанием как-то отомстить. Этот подражатель действует как… Возомнивший себя не просто вершиной правосудия. Он копирует оригинал, безусловно, но и привносит свое. — Эрен сам не замечал, как говорил все быстрее, не забывая при этом отрезать куски и пережевывать. Наверное, со стороны могло звучать сбивчиво, но он не придавал этому особого внимания. Единственное, чего хотелось, так погрузиться в рассуждения, которыми ни с кем еще не делился. — Смотрит не настолько глобально, как аноним. Будто понимает, что создает только копию. Понимаешь, да? В случае с анонимом — убийства пропитаны верой, он понимал, кто он есть, у него были убеждения, принципы. Он хотел донести мысль. А подражатель…       — Не знаю, что у него там в голове. Знаю только, что дерьма там полно. — Отмахнулся Гриша. — Меня раздражает, что спустя столько лет появился какой-то идиот, который берет на себя слишком много. Снова.       — Если бы я был на его месте… — На опустевшей тарелке расположились нож и вилка, а Эрен склонил голову набок, задумчиво продолжая: — Я хотел бы, чтобы меня заметили. Нет, не поймали. Заметили, в плане — приняли, чтобы обо мне говорили. Но это уже звучит как-то странно. Забудь. Прежде чем соваться к этому Итану, мне нужно обеспечить безопасность мамы и… Интересно, у анонима тогда проснулась жалость к детям или его спугнули? Ведь по сути… Дети — невинны. Их не за что казнить. Может, это повлияло на его решение не убивать меня и Микасу. Звучит логично.       — Не знаю, Эрен. — Гриша сжал переносицу. — Все произошло так быстро. Думаю, он просто сбежал.       — Да… Только сейчас мы с ней взрослые, с ворохом грехов. Уж я-то точно. — Усмехнувшись, Эрен откинулся на спинку стула, наблюдая за тем, как теперь наполнялась тарелка отца. Он действовал неторопливо, выверенно, как и всегда. — Ты поможешь проследить, чтобы маме не грозила опасность? Мне будет трудно следить за убийцей, мамой, собственной безопасностью и… Микасой.       — Просто отправь ее в отпуск. — Гриша пожал плечами. — Я не буду следить за ней как какой-то псих. И она будет не в восторге.       — Отпуск… Отпуск — это вариант. Учитывая, что она давно никуда не выезжала, а оказаться отсюда подальше — отличная идея. Наверное, я все-таки за эти дни немного подустал, что не догадался сам так сделать. — Накрыв лицо ладонью, Эрен глубоко втянул в себя воздух. Одного дня хорошего сна маловато, чтобы восстановиться полностью. Но теперь, благодаря доку, все должно наладиться. — Знаешь, жаль, что у нас не получилось поработать вместе нормально. Уверен, дела бы решались быстрее.       — Хватит с меня работы. — Он покачал головой. — Я всю жизнь убил на то, что считал верным. На спасение людей.       — Кто-то ведь должен нести справедливость в этот мир. — Эрен убрал руки в карманы. Расслабление окутало настолько, то хотелось закурить, поддавшись дурной привычке хотя бы на немного, но пачка сигарет осталась в машине. — Люди беззащитны, когда кто-то решает нарушить их привычные устои, кто-то увереннее и сильнее. Разве ты забыл, каково это — наслаждаться результатом своих же поступков? Смотреть на лица, понимающие, что справедливость все-таки существует?       — Как такое забыть? — Гриша усмехнулся. — А еще я помню, как из-за этого травмировали моего сына, как развалился мой брак. И помню, как в девяносто пятом застрелили моего напарника. А еще… В общем, пункты этого списка перечислять можно бесконечно. Пусть люди сами себя защищают, я им больше ничего не должен.       — Да, но… — Эрен плотно сжал губы, нахмурившись. Отец имел полное право на подобные рассуждения. Как и мама. Они оба увидели за свои жизни достаточно травмирующих и неприятных моментов. Если бы не все это дерьмо, и он сам мог бы, наверное, позвать еще раз Микасу на свидание, купить билет на самолет, способный унести их из этого дурацкого места. Но прошлое все равно останется с ним. Можно избежать чего-то в будущем, исправить текущую ошибку. Но только не то, что уже произошло. Не в этом дурацком мире. — Однажды я участвовал в одном расследовании. Совсем зеленым был. И… Мне удалось спасти одну девочку, которую запер один урод в своем гараже, там много было дерьма, но… Почему-то я навсегда запомнил одну фразу ее матери. Она сказала: если бы только ты спасал ее, как свою собственную, то все случилось бы быстрее. Казалось бы, такая обычная фраза, сказанная на эмоциях… Наверное, после этого я решил, что должен еще лучше выполнять свою работу. Еще больше стараться. Только, ты должен понять, иногда все так сильно утомляет. Кажется, что никогда не закончится этот поток насилия, и все, что я делаю — пустой звук. Но тут, когда увидел, чья именно жизнь находится в моих руках, что именно я могу помочь все решить… Понял, что даже так — я на своем месте.       — Когда спасаешь своих собственных — допускаешь больше ошибок. — Гриша покачал головой. — Это только вредит расследованию, ты и сам должен это понимать. Эмпатия — возможно, но никак не как свой.       — Не собираюсь совершать ошибки из-за такого. Она же не моя девушка, в самом деле. — Фыркнув, Эрен отвернулся и оперся локтем на стол, подперев кулаком подбородок. Мысли о симпатии — это одно. Но он в состоянии держать себя в руках, пока расследует дело. — Да и кто вообще сказал, что получится выстроить хоть что-то с ней? Я вечно копаюсь в грязи, вижу то, чего не пожелаешь другим. А она…       Эрен замолчал, одернув себя от внезапного наплыва мыслей об Аккерман. Ее образ всегда отзывался приятным теплом в груди, и долго обманывать себя не получилось бы при всем желании. Короткий выдох, глубокий вдох. Отец же не мог всегда быть правым, так? Или да? Не сразу, но Эрен заметил, что прикусил губу достаточно сильно, из-за чего чуть вздрогнул, будто возвращаясь в реалии жизни.       — У тебя есть задачи важнее, — холодно сказал Гриша и хмыкнул. — Как там твой профайлер? Умный мальчишка?       — О, да! Настолько, что я даже готов спорить: работай мы с ним над делом анонима, то определенно достали бы его. На основе всех материалов и моих отчетов он быстро составил портрет, скомпоновал все. — Воодушевившись, Эрен не сдержал ухмылку. — Сейчас избавлюсь от головной боли и бессонницы, и мы с ним поколдуем еще над делом. Мы оба сходимся, что неплохо было бы возобновить и старое дело, но… Там недостает много очень важной документации. Мне прислали всех, кто имел к ней доступ, все фиксации, но это займет много времени, так что приходится делать акцент на другом. А жаль. Ведь все еще существует вероятность, что в органах есть тот, кто испортил твое расследование.       — Если он и есть, то наверняка давно ушел на пенсию. — Он покачал головой. Отчасти так и было — факт. — В свое время я проверял всех… И никого не нашел. Самое тяжелое в таких преступлениях искать того, кто, по идее, должен их расследовать.       — Даже если на пенсии — вычислить это можно. Учитывая, что я, должно быть, видел в детстве анонима… — Эрен скривился. Отчего-то пришедшее осознание странно откликнулось в районе груди. — В любом случае — сейчас активен подражатель, и нужно поскорее добраться до него.       — И что, вспомнил его лицо? — Интерес Гриши звучал вполне логично — такое громкое дело всегда оставляет отметины на человеке. Особенно провал. — Приметы? Никто из вас не рассказал тогда ничего, что могло бы помочь следствию.       — Если бы… Я совсем ничего не помню. Мама рассказала лишь фактом, но… Как ни пытался — темнота. Видимо, стресс был слишком сильный, чтобы даже сейчас я мог как-то перешагнуть через него. — Дернув плечом, Эрен болезненно стиснул пальцами переносицу. Можно ли надеяться, что хотя бы когда-нибудь получится вытянуть эти воспоминания? Док не давал никаких гарантий. Но Микаса… С ее появлением в жизни прошлое так и норовило влезть в настоящее, спутаться и повлиять на слишком многое вокруг Эрена. — Если бы вспомнил, то сказал бы тебе сейчас. Что бы я ни говорил, но… Я все равно уважаю твой опыт и достижения. Я не смог бы забрать в одиночку всю славу себе при раскрытии этого дела. Но я надеюсь, что получится это сделать. Хотя бы немного. Триггеры в этом городе для меня будто на каждом шагу. Кто знает, что произойдет? Было бы славно закрыть это дело, даже если подозреваемый и мертв. Тогда… такой ход событий вполне может повлиять и на подражателя.       — Не стоит настолько мучить себя, Эрен. — Рука Гриши ощутилась мягко на плече сына, вынудив прерывисто выдохнуть, будто сбрасывая оковы всех недомолвок. — Тебе нельзя выходить из строя, ведь есть те, кто нуждается в твоей защите. Что же будет с ними, пропусти ты какую-нибудь важную деталь?       Эрен вздрогнул, быстро взглянув на отца. Тот действительно выглядел так, как раньше, когда переживал за своего сына во время простуды или разбитой коленки. Отец говорил искренне, и это не могло не коснуться чего-то давно спрятанного в груди. Кивнув, Эрен отвел взгляд и поджал губы. Теперь он знал, что требовалось сделать в первую очередь.