Limerence

      Аромат свежего кофе и выпечки забивал нос. Микаса слышала где-то, что такое сочетание привлекало клиентов, располагало на более спокойное общение. Один посетитель даже как-то раз обмолвился, что специально перед работой заезжал сюда и делал заказ, чтобы в его кабинете на переговорах пахло именно сладкими вензелями с малиной. Микаса слушала, кивала, улыбалась и желала хорошего дня. Каждое действие отточено до автоматизма. Ей было не трудно, а посетитель уходил с хорошим настроением и желанием вернуться. В какой-то степени такая стабильность приносила уверенность в жизнь, избавляла от тревоги. С кем-то поговорить, обсудить новый вкус кофе или миленькую собачку на руках у девушки…       Но не сегодня.       Уже какой день Аккерман преследовало ощущение, будто за каждым углом она могла наткнуться на кого-то неприятного, а когда шла по улице, то приходилось постоянно оглядываться — настолько жгло затылок. Будто кто-то направил на нее все камеры города. Опасность щипала вмиг оголившиеся нервы, никак не отпускала, побуждая все еще теплящееся внутри доверие затаиться, отдать свое место настороженности. Невольно все чаще закрадывались мысли, что это вовсе не внезапные параноидальные мысли, а внутренний голос. Голос, кричащий о приближающейся опасности. Хотелось задушить его, заставить мозг вновь считать, что в существовании Микасы Аккерман все стабильно, ведь кому нужна ее скучная жизнь? Она никому не причиняла вреда, не переходила дорогу, а просто плыла по течению, словно выполняя стабильные ежедневные квесты. Проснуться, позавтракать, добраться до работы, улыбаться и выполнять все необходимое, вернуться домой… Ничем не примечательная жизнь обычной официантки, у которой времени не хватало даже на себя, не говоря уже о личной жизни. Не сказать, что она не задумывалась об этом, или что ей никто не нравился… Особенно после того внепланового свидания, оставшегося приятным послевкусием тепла на ее шее в виде элегантного черного шарфа. Порой Микаса задумывалась о том, чем же заслужила тот приятный вечер и такое проявление заботы от вполне обеспеченного мужчины. Задумывалась и о том, что вел он себя вполне искренне, что не могло не подкупать. Однако… Все это затмилось терзающим изнутри волнением.       Пар вырвался слишком резко, и Микаса едва успела среагировать, отдернула руку и избежала травмы. Еще не хватало ожога! В окне мелькнула какая-то темная фигура, проникая скользкой паникой под кожу. Неосознанно Аккерман бросила взгляд на место, где обычно сидел тот самый агент, но в этот раз его место занимала какая-то сухая высокая женщина, потягивающая уже полчаса холодный кофе. Почему же среди всех возможных знакомых людей в случае опасности она вспомнила именно о нем?       — Шла бы ты, передохнула, сама же не своя, — немного раздраженно бросила Петра. Понятное дело — она наверняка устала принимать заказов больше, чем обычно. А все из-за того, что Микаса никак не могла взять себя в руки. — Случилось чего, может, а?       — Нет, все в порядке. — Получилось как-то сухо. Аккерман зажмурилась, пытаясь заставить угомониться разыгравшееся воображение. Ей просто все это казалось, просто перенервничала. Однако все равно вырвалось совсем тихо: — Наверное.       — Слушай, от тебя будет немного больше пользы, если посидишь сейчас в подсобке, отдохнешь. Не в обиду, но видок у тебя так себе. — Теплая рука Петры, опустившись на плечо, заставила вздрогнуть.       Машинально кивнув, Микаса поплелась за дверь. Учитывая, что посетители сейчас предпочитали провести выходные в кругу семьи или где-то загородом, Петра должна была справиться одна, не создав очереди. Иначе им обеим прилетело бы от начальства. Опустившись в обветшалое кресло, Мика накрыла лоб ладонью и закрыла глаза. Хотелось ужасно, чтобы вернулось спокойствие, но вместо этого все сильнее ее затягивало болото тревожности. Стоило шагнуть, попытаться выбраться, как все становилось, казалось, еще хуже. В таких случаях советуют остановиться, выдохнуть и постараться расслабиться, дышать ровнее. Нужно продвигаться в сторону «выхода» как можно спокойнее, чтобы не увязнуть еще сильнее. Но как это сделать, если достичь стабильного состояния почти невозможно, учитывая то мерещащиеся тени, то устрашающие голоса?! Но ведь это только казалось. В реальности — все не так. Никаких следящих взглядов, ничего такого, что могло навредить. Чертовы новости ведь они о других, не о ней. А она… Она никому не нужна. С ней все в полном порядке. Посидев еще немного, она все-таки смогла вернуться к работе и продолжить улыбаться, пусть и слишком зажато.       Убеждать себя, что все хорошо, — это одно. А вот действительно поверить в это и жить как раньше… У Микасы никак не получалось. Любой звук заставлял все внутренности подскакивать, вызывая тошноту. За ней словно везде следовала какая-то безмолвная тень, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Страх точил сердце настолько, что выносить уже, казалось, стало невыносимо. В какой именно момент она довела себя до того, что осознала себя вжавшейся в стену какой-то улицы по пути домой, стараясь хотя бы немного восстановить дыхание от длительной вынужденной пробежки? Микаса сама не помнила, как, поддавшись страху, набрала дрожащими пальцами вбитый в память телефона номер и выдавила из себя чужим голосом то, что совершенно не собиралась озвучивать. Признаться человеку, пусть и агенту, что боялась настолько сильно… Это явно была та самая грань, приближаться к которой не захотелось бы никому, находящемуся в здравом уме.       Обхватив себя руками за плечи, Аккерман всхлипнула, опустившись на грязный асфальт. Мокрый холод пронзил одежду, добрался до кожи, помогая страху расползаться по венам чем-то жгучим, убийственным. Голос, доносившийся из динамика, немного помогал держаться, не рассыпаться окончательно, доведя организм до полноценного срыва. Звучало что-то успокаивающее, а шум мотора подтверждал ей, что он уже в пути. Сорвался вот так, бросив все, только чтобы приехать к ней. Почему? Неужели он и впрямь неплохой человек? Неужели он без задней мысли просто захотел помочь ей? Опять? Да. Карты постепенно открывались Микасе, как и менялось ее отношение к нему по мере его приближения. Еще немного, еще чуть-чуть, и вот его голос задвоился.       — Микаса, — окликнул он ее, застыв большой светлой фигурой на выходе из темного переулка. Сияние фонаря проходилось по нему, вырывая из пут тьмы. Он выглядел, словно остался единственным, способным указать выход. Все внутри Микасы тянулось к нему, в этом свете хотелось раствориться, но что-то держало ее, не позволяло сдвинуться с места, только промычать нечто невнятное. И этот свет приблизился к ней, протянул руку. — Идем, ты, кажется, совсем замерзла. Я отвезу тебя домой.       — Эрен, — всхлипнула она, не особо узнавая в этом сиплом голосе свой собственный.       — И впрямь ледяная. — Без осуждения, но с такой заботой, что сердце заходилось от переизбытка эмоций. Они путались, мешали друг другу прийти к какой-то одной полноценной реакции. В результате чего Аккерман испытала ужасающую неловкость, когда щеки обожгло слезами. — Так ведь и заболеть можно, а я совсем не хочу, чтобы тебе было плохо.       В следующую секунду Микаса вздрогнула, ощутив, как теплые и сильные руки обволокли ее, укутали в мягкость пальто. Ровный ритм сердца Эрена помогал справиться с внутренней паникой, а его слова, пока они шли к его машине, хоть и не задерживались полноценно в памяти, но будто вытесняли собой тьму, пропитавшую сознание.       — Почему тебя вообще волнует плохо ли мне? — Микаса спросила дрожащим голосом. — Никого никогда не волновало, каково мне.       Он замер, и его сердце словно пропустило удар, но тут же забилось вновь. Быстрее. Эрен слегка отстранился, на его лице проступила улыбка, делая черты еще мягче. А в следующую секунду тепло его ладони коснулось щеки Микасы.       — Я всегда считал, что такое не требует объяснений, Микаса, ведь все настолько очевидно, но… — Аккерман поймала себя на том, что всматривалась в его глаза, а внутри трепыхалась надежда. Она боролась с реальностью и привычным положением. Услышать бы продолжение фразы, увериться, но Эрен медлил. — Даже если я наговорю тебе множество красивых слов, это все равно не поможет поверить. Ты же не веришь в справедливость в отношении себя, так? Но позвонила мне. И я приехал. Так, может, позволишь себе хотя бы раз оказаться в безопасности с тем, кто действительно хочет этого для тебя?       — Предлагаешь мне вот так довериться незнакомцу? — прошептала Аккерман. Губы едва шевелились, а в глазах до сих пор собирались слезы. Лучше бы он был груб с ней, вызвал такси и скрылся в темноте. Так было бы понятнее. Но вместо этого Микаса находилась в замешательстве, не умея принимать свет в отношении себя. Он все равно исчезнет, а ей — оставаться одной. Опять. — После всего, что было в моей жизни.       — Понимаю твое недоверие. — Эрен кивнул, но не бросил ее, не отказался, продолжал оставаться рядом. Открыв дверь машины, помог занять пассажирское сиденье. — Давай поступим так. Сейчас я отвезу тебе домой, приготовлю очень вкусный суп, а ты расскажешь, что вообще происходит.       Стоило двери закрыться, тепло салона приятно заключило Микасу в кокон, но пальто Эрена все еще оставалось на ее плечах. Ей ужасно хотелось поверить в каждое слово, однако в голове все еще всплывало столько «но»!       — Хорошо. — Микаса сдалась, нервно оборачиваясь на переулок. — Я расскажу.       Машина неторопливо, аккуратно тронулась с места. Не сразу, но получилось наконец сделать относительно ровный вдох, а затем плавный выдох. Эрен включил ненавязчивую музыку, похожую на какую-то классику, и в целом она успокаивала. В какой-то момент он остановился рядом с круглосуточным магазином. Жгучее желание схватить его за руку и не позволять уйти вспыхнуло моментально, и Аккерман даже растерялась от такого порыва. Но Йегер опять сумел подобрать нужные слова, и вскоре вернулся с пакетами, чтобы доехать уже до самого дома.       Противная дрожь в руках мешала даже достать ключ, и Микаса бросила на Эрена удивленный взгляд, когда тот аккуратно перенял связку и помог ей справиться с замком и открыть наконец дверь. Он не наседал, ничего не требовал, всего лишь оставался рядом, помогая унять терзающее волнение. Почему-то он все еще не решил сбежать, а предпочел помочь справиться с верхней одеждой и после короткого кивка в знак разрешения, разулся сам.       — Я взял вино, если вдруг захочешь и всякого по мелочи, — начал он буднично, будто озвучивал ей это уже не первый раз. — Ты же посидишь со мной на кухне, вдруг мне потребуется небольшая помощь с техникой?       — Странно. Обычно Люси ненавидит мужчин. — Микаса задумчиво посмотрела на спящую в лежанке собаку. Отвечать на вопрос она не стала, лишь заняла свое место на кухне. Но… Как так получилось, что собака, готовая облаять почти любого, теперь лишь вяло вильнула хвостом, даже не поднимая пятнистую мордаху? — Похоже, ты ей понравился…       — Правда? — Его улыбка казалась искренней, как и удивление. Микаса засмотрелась, как легко он поправил очки и принялся раскладывать продукты на столе. — С детства ладил с животными, но вот завести себе даже рыбку не мог позволить. Постоянная учеба не оставляла свободного времени.       — Вот как. — Микаса поджала губы. Только сейчас она заметила, как Эрен потирал покрасневшие руки. Он же замерз там — на улице — без пальто, отдав его ей! Щеки вспыхнули, и она прижала к ним ладони на пару секунд. — Люси — единственное животное, с которым я смогла поладить. Потому что она такая же, как и я.       — И какая же ты? Скажи, а потом, если захочешь, я скажу, какой вижу тебя. — Эрен задумчиво вчитался в этикетку на вине, но отставил пока в сторону. После уточнения достал две кружки, открыл штопором бутылку, и вот рубиновая жидкость уже красиво стекала по краям, наполняя кухню ягодным ароматом. — Сразу предупрежу, что это единственное блюдо, которое у меня получается. Если не понравится, я не обижусь, давно его не готовил. Но очень постараюсь.       Аккерман едва ли успела проследить, как на плите уже стояла кастрюля, наполненная водой. Вскоре Эрен принялся нарезать продукты, мастерски справляясь с нарезкой.       — Я? — задумчиво переспросила она и нахмурилась. Дошедший не так быстро вопрос застал врасплох, но отчего-то ответить захотелось. — Я как маленькая мышка, ищущая себе логово в огромном городе. Вокруг проезжают машины, ходят люди, каждый так и норовит меня задавить.       — Мне всегда казалось, что мышки — крайне нежные создания, которых необходимо оберегать от разных хищников. Например, ты знала, что собаки чаще заводят дружбу с мышками. Одни предоставляют защиту, а другие — такие красивые и милые — открывают им доступ к радостям жизни. Конечно, для собак это чаще всего какое-нибудь спрятанное печенье или что-то подобное. — Нож перестал стучать по разделочной доске, нарезанные овощи отправились в миску. Не поворачиваясь, Эрен поставил вариться макароны и только после этого вымыл руки, вытер о наспех завязанный на его талии передник. От того, как он сел напротив Микасы и, сделав глоток из своей кружки, придвинул вторую ей, нечто непонятное кольнуло внутри. — Я вижу тебя чуточку иначе.       Эрен нес полноценную чушь, но с таким знающим видом, что не оставлял ни малейшего желания начать серьезный спор насчет корректности и правдивости приведенного им примера. Это вызвало в Микасе вспышку гнева, но больше по причине, что такая странная черта, казалось… Ей понравилась.       — Ты меня даже не знаешь, — прозвучало грубо с ее стороны, и она отвернулась в сторону. Воспоминания неприятно резанули по голове. — Есть какие-то продвижения по делу? Или тебе нельзя со мной делиться этим?       — Не знаю, да. — Он поджал губы и, сняв очки, принялся протирать их белоснежным карманным платком, привлекая этим жестом все внимание Микасы. — Я могу лишь озвучить свои наблюдения по тем моментам общения с тобой. Пусть они и были короткими. Мне… хотелось бы знать о тебе больше. Не в рамках дела, а… Извини. Извини, я просто сделаю то, для чего ты мне и позвонила. Побуду рядом, пока тебе не станет спокойнее. Тебя же испугал кто-то, да? Поэтому спрашиваешь про дело…       — За мной кто-то следит. Все началось, когда ты впервые пришел в кафе. — Микаса тяжело вздохнула. Лучше озвучить все сейчас, без увиливаний, чем мяться и уходить от темы. Да, Эрен отличался от всех, с кем ей приходилось общаться больше одного раза, более близко… Но это не отменяло одного факта: люди в форме всегда связаны с чем-то нехорошим, от них она никогда не ждала помощи. Эрен — временное исключение. Наверное. Однако ему знать ее личные сомнения совсем не обязательно. — Если это твоя вина… Или вина ФБР… Клянусь, я исчезну, и никто меня не найдет. От вас вечно одни проблемы.       — Слушай, — протянул Эрен, сжимая переносицу. На его лице залегла усталость. Поднявшись, он вернул очки на место и возобновил готовку, как нечто успокаивающее. Возможно, стоило присоединиться к нему, помочь, но Микаса отбросила эту идею. Если он решил помочь ей, то это его выбор. Судя по всему, он и не нуждался в ее участии. Но главным все равно оставалось совсем другое. То, какие слова он озвучивал: — Я не имею права говорить, но… в такой ситуации считаю, что не могу иначе. Так или иначе, я сижу у него на хвосте. Гораздо ближе, чем мог кто-либо. Если чувствуешь опасность, то расскажи, и я придумаю, как тебе помочь. Только сперва скажи, почему ты позвонила именно мне?       — А не должна была? За мной кто-то следит, и я позвонила тому, из-за кого за мной могли следить, — пробормотала Микаса.       Недовольство вспыхнуло вновь, но быстро улеглось. Одного взгляда на Эрена хватило, чтобы понять: он беспокоился. Не только. Что-то еще возникло в его взгляде. Что-то цепляющее, неизвестное, и в это чувство она готова была нырнуть с головой, если бы только получилось его распознать, а после — принять. Нет, Эрен определенно все это время скрывал что-то куда больше, чем говорил. Микаса не считала себя идиоткой, и уж разобрать более глубокий интерес мужчины к женщине могла. Любовный интерес?! Она замерла, пойманная самой же собой в сеть логики. О, нет. К таким выводам она еще не была готова! Эрен всего лишь был добр к ней. Не больше. Не стоит рассчитывать, что такой мужчина мог испытывать на протяжении достаточного времени тот самый интерес к такой, как Микаса. Она сделала несколько больших глотков вина из кружки, не ощутив вкуса, и принялась выводить указательным пальцем круги на столе.       Постепенно получалось переключиться на приятный аромат поджаренных овощей и мяса. Даже Люси, виляя хвостом, подошла к Эрену и устроила на его ноге мордашку. Микаса, наблюдая за этой картиной, в какой-то момент заметила за собой, что улыбалась. Это вышло так непринужденно. Ровно когда Эрен протянул собаке кусочек куриного мяса, и та осторожно приняла угощение с благодарностью. Слишком мило. Слишком нечестно! Почему вокруг этого мужчины словно расплывалась аура уверенности, спокойствия. От него веяло надежностью, защитой, и именно в этом Микаса нуждалась больше всего. Отдаться бы желанию, позволить ему делать то, что он слишком очевидно пытался — ненавязчиво — дарить ей спокойствие, находясь рядом. А вместо этого она все еще продолжала блуждать в лабиринтах из страхов прошлого, и выход, казалось, уже подсвечивался маленькими лампочками на ровной дорожке из мягкого покрытия. Иди! Иди, Микаса, позволь себе наконец хоть что-то хорошее, кроме внутренних терзаний!       Она вздохнула, отворачиваясь. Если бы все было так просто, она давно бы выбралась из скорлупы, ее жизнь изменилась бы кардинально. Но прошлое слишком сильно переплелось с настоящим, закрыло будущее, будто колючая ограда из отравленных шипастых роз. На такое будущее можно разве что смотреть со стороны, изредка касаясь красивых алых цветов и тут же отдергивать руку из-за острых и болезненных напоминаний из прошлого. Все сплелось в клубок сомнений, и распутать его у Микасы не хватало сил. А Эрен… Эрен словно путал все еще сильнее! Или же… ей так только казалось? Вдруг на самом деле он действительно был тем, кто способен помочь ей изменить все? Вдруг он видел, откуда шла эта нить, и постепенно вел Микасу за руку туда, оказаться где она боялась и одновременно хотела сильнее всего? В будущее без шипов прошлого?       Она прослушала рассказ Эрена о какой-то ситуации во время его учебы. Нет, она бы послушала это еще раз, но дурацкие сомнения не позволили ей оставаться внимательной до конца. Теперь же стыд закопошился в районе живота и поднялся к груди. Он старался, действительно старался так, как никто — ради нее. Как доказательство — его присутствие здесь, в ее доме. Он не ушел после ее колких высказываний. Он не исчез, стоило понять, что она совсем не из тех девушек, готовых выплеснуть всю душу за маленький комплимент. У нее слишком много всего внутри, скрытого так глубоко, что ей самой было страшно нырять в этот омут. Эрен остался. Продолжал говорить с ней мягко, даже ужинал сейчас с ней, словно именно она была для него центром всего, а остальное — мелкие и ничтожные детали в жизни, и их он с легкостью расставит по местам.       От подобных мыслей Микаса сжалась и уткнулась в тарелку, беря ложку и тут же принимаясь за еду. Мягкий вкус томатов смешивался со сладковатыми перцами и дополнялся пикантностью сельдерея и лука. Она впервые ела нечто подобное, а уж тем более приготовленное мужчиной для нее. Противоречия разрывали, вызывая прилив крови к щекам, и Аккерман не сразу поняла, что пугающие мысли постепенно отодвигались, давая шанс какому-то новому чувству. Она осторожно перевела взгляд на Эрена. Его пальцы грациозно держали ложку, словно он уже родился с навыками какого-то аристократа. Осанка, уверенность, легкость движений. А эти очки… О, они совсем не портили его — наоборот! Она еще не встречала ни одного мужчину, очки на котором смотрелись бы настолько… Мика сжала губы, запретив озвучивать это самое слово даже в собственных мыслях.       На ее небольшой дешевой кухне такой мужчина смотрелся непонятно. Его будто прилепили сюда, на этот фон, как в дешевой рекламе. На секунду Микаса замерла, позволив себе разглядывать, как его губы касались ложки, как он прижимал салфетку к самым уголкам, и нечто дрогнуло внутри. Дрогнуло до мурашек по спине, сцепилось в схватке с раздражением на себя, на тех, кто сделал ее такой. И Микаса не выдержала, отвернулась, едва ли сдержавшись от очередной порции каких-то язвительных высказываний. Все шло не так, как могло бы. Как она привыкла. Свалилось огромным ворохом проблем на ее плечи. И как ей выпутаться? Как справиться с захватывающими чувствами к человеку, встреча с которым произошла случайно, но так переплелась с внутренними страхами? Довериться тому, кто знаком совсем немного, или… Микаса нахмурилась, продолжая молча поглощать суп. Почему она не рассматривала возможность узнать Эрена получше? Он уже проявил себя с хорошей стороны. Почему бы не позволить… Нет! Одернув саму себя, она едва сдержалась от того, чтобы замотать головой, отрицая все допущения. Слишком мало информации. Слишком много всего в сторону осторожности, ведь она никогда еще не подводила никого.       Сытая Люси устало зевнула и предательски осталась лежать рядом с ногами Эрена. Тот лишь улыбнулся и потрепал ее по холке, закончив есть.       — Сегодня слишком много всего произошло, тебе нужно попытаться уснуть. — Он пододвинул ей стакан с водой, и Микаса машинально выпила.       Все-таки было что-то в этом зеленоглазом красавчике… Она только что назвала его красавчиком?! Микаса закусила губу, хмурясь сильнее. Не следовало так пялиться на него. Не следовало вообще звонить ему. Не следовало… Что? Что еще она должна была запретить себе? Аккерман мысленно стукнула себя по лбу. Как у Эрена получалось одновременно путать ее мысли, но тут же оказывать такое… воздействие, позволяющее отстраняться от проблем? Он будто снимал тяготы простым взмахом руки, всего лишь находясь в зоне видимости. Она позвонила ему. Она сама приняла решение поделиться страхами именно с ним. Это было ее решение.       — Ты… Можешь побыть немного тут? Если это не будет в тягость. Хотя бы пока я не усну. — Микаса и сама не поняла, как такая одновременно простая, но почти невозможная для нее просьба слетела с языка. Но идти на попятную уже не получится, даже если захотеть.       — Да. Могу, — мгновенно ответил Эрен, допил вино и поднялся. — Я помою посуду, не волнуйся, ты пережила сильный стресс, отдыхай. Все равно мне нужно еще немного повозиться с документами, поэтому, если выделишь мне кресло поудобнее, то буду крайне благодарен!       Неловкость застряла в горле, но тяжелая голова требовала покоя. Микаса и рада была бы выразить несогласие с таким раскладом, но веки слипались. Подсказав, где хранились одеяла и плед, она все-таки помогла расставить чистую посуду на сушилку и поплелась в спальню. В районе груди трепетало остывшее порядком волнение, но после сытного ужина и всех событий последних дней силы медленно покидали Аккерман. Присутствие Эрена в доме отзывалось непонятным чувством, позволившим впервые за долгое время немного расслабиться, будто… она наконец ощутила себя под защитой. Не проверяла каждый замок, окна, не задергивала шторы. Ничего из этого. Только уютная подушка с впитавшимся в нее ароматом травяного шампуня и тяжелое одеяло. Этого хватило, чтобы провалиться в сон под мерное журчание воды на кухне и тихое напевание какой-то плохо знакомой песни. Утром, если Эрен не уйдет, она обязательно попытается расспросить его о деле. Если…       Звенящий ручей торопился через влажный мшистый покров к лесному озеру. Идти вдоль воды, искрящейся от тонких лучей пробивающегося через зелень деревьев солнца, было так приятно, что невольно дыхание задерживалось. Редкие травинки щекотали кожу, Микаса ступала аккуратно, боясь испортить эту тонкую, уязвимую красоту. Все выглядело, как если бы известный и талантливый художник вложил всю свою душу, все старание в создание идеального мира. Аккерман запрокинула голову и зажмурилась, когда на лицо упали прохладные дождинки, сорвавшиеся с кончиков листьев. Непроизвольная улыбка, и вот она вновь шла дальше. Туда, где сияло озеро, притягивая своей красотой. В одно мгновение сердце отчего-то сжалось, как при очень острой работе интуиции, и Микаса сжалась, присев и притянув колени к груди. Ожидая неизвестного удара, она накрыла голову руками, но ничего не случилось. Лес не исчез, ручей продолжал бежать, петляя и неся с собой мелкие веточки и частички мха. Но что-то изменилось. Что-то пугающее теперь мелькало среди плотных стволов деревьев, и Микаса не могла это игнорировать, хотя само место и отторгало это чужеродное вторжение. Чудесное пение птиц теперь напоминало сирены. Бежать! Спрятаться! Но где?! Она находилась как на ладони, подсвеченная сиянием сверху. В какой-то момент дыхание сбилось настолько, а страх заполнил каждый сосуд, пробрался по венам до самого сердца, что кислород покинул резким толчком организм, Микаса задыхалась. Пыталась ухватиться хоть за что-то, но деревья исчезали, мох становился растоптанной грязью, и паника вновь накрыла с головой, готовя ослабленное тело сдаться. Окончательно. Смириться с тем, что в этом мире Микасе Аккерман не осталось места. Слезы хлынули из глаз, но она даже не слышала собственных всхлипов.       — Очнись, ты нужна мне, — раздался умиротворяющий такой знакомый мужской голос. Он заставил кошмар исчезнуть, вновь вернув покой в идеальный мир.       Спасительный вдох, выдох, Микаса распахнула глаза, увидела перед собой открытую ладонь и потянулась к ней, исчезая в блаженном свете. Шум доносился откуда-то с улицы, похожий на работающий мотор машины. С трудом разлепив веки, так до конца и не различая сон от реальности, Аккерман ощутила блуждающий по комнате ветер. Все еще плохо соображая, она вскочила с кровати и ринулась к двери. Неужели не закрыла замки?! Кто-то пробрался к ней?! Она уже собиралась схватить что потяжелее, чтобы вооружиться против незваного гостя, но заметила наконец блуждающие по стенам и потолку красные и синие огоньки. Так ничего толком и не понимая, Микаса осторожно подошла к двери, выглянула наружу и замерла, как от пережитой опасности.       Эрен держал какого-то парня в черном костюме, заломив ему руки и прижав к капоту своей машины. Стоявший рядом сотрудник полиции что-то записывал в блокнот, а после резко дернул нарушителя, оказавшегося молодым парнишкой, и затолкал в патрульную машину. Эрен выглядел невероятно. Если сперва он казался Микасе тем, кто уничтожал собой тьму, то теперь… Он будто купался в ней, не боясь исчезнуть, и эта тьма хоть и огрызалась, но не трогала, не мешала, принимая его силу. Звучало так ужасно, но иные сравнения никак не приходили на ум. Самое интересное, что Эрен не пугал, наоборот. Аккерман засмотрелась на него, на эти сильные руки, ровную спину, чуть взъерошенные от наверняка драки волосы. Он возвышался даже над полицейским, казался еще больше, и это осознание отзывалось чем-то ноющим сперва в груди, а после спустившемся гораздо ниже.       Непонимание и абсурдность ситуации мешали здраво оценить происходящее, Микаса попятилась, ровно тогда Эрен повернулся к ней. Его лицо вновь освещалось, создавая мистический ореол вокруг, что губы сами приоткрылись, а взгляд будто прилип намертво к этим четким скулам, крепким плечам, уверенности в его глазах. Сглотнув, Аккерман ощутила, как по телу прошлась настоящей волной дрожь. Но что именно стало причиной? То, что рядом с ее домом задержан какой-то преступник? Или же, причина скрывалась в том, кто именно его задержал, сдержав слово?..       — Мики, зайди пока в дом, не надо стоять и мерзнуть на улице, я скоро закончу и подойду. Хорошо? — Аккерман вслушивалась в каждое слово, медом растекавшееся по скомканной душе, забиравшееся в каждую трещинку, затягивая ее. Как такое было возможно? Этот сильный, смелый мужчина, остановивший весь ее кошмар так запросто, сейчас смотрел на нее с небывалой нежностью. Будто она… Она стоила для него всего мира. Бред. Так не бывает! — Мики? Прошу, зайди в дом.       Он повторил, а Микаса только и смогла кивнуть ему и скрыться внутри, так и не закрыв за собой дверь. Холод с улицы поднимался по ногам, пробирался под пижаму, пробуждая еще большую дрожь. Обхватив себя за плечи, Аккерман так и не смогла решить, как же ей поступить. Совсем недавно она видела столь красочный сон, что наяву теперь, казалось, ничто не смогло бы перебить его красоту. А теперь сидела в спальне, поджав под себя ноги и ждала. Ждала того, кого совсем не знала, но… Мики. Он назвал ее так, и сердце не выдержало, отозвалось, готовое разлететься на куски, если не окажется в тех самых руках.       — Прости, что напугал и разбудил. Все произошло внезапно, я надеялся, что ты спишь крепко. — Эрен опустился перед ней, присев, и теперь смотрел снизу вверх. Смотрел со слишком очевидной заботой, волнением. Микаса знала этот взгляд. Столько раз видела его в кафе у влюбленных парочек. И вот — какая ирония — теперь на нее смотрели ровно так же. Или же ей только казалось? Это просто не могло быть правдой. Нельзя! Нельзя так верить незнакомцам, пусть которые и спасают ее. Дважды. Нет. Трижды. Ладонь легла на покрывшийся испариной лоб. — Ты дрожишь.       Одеяло окутало Микасу теплом, но дрожь никуда не исчезла. Только когда Эрен сел рядом и обнял, сознание дрогнуло и дало команду «Расслабься, ты в безопасности», и Микаса последовала ей.       — Что произошло? — наконец получилось выдавить из себя слова, будто заново научившись говорить.       — Я задержал того, кто следил за тобой все это время. Пацан лет семнадцати. Признался, что ты показалась ему симпатичной, а найти иной способ для знакомств так и не додумался. — Рука Эрена ощущалась мягким теплом, когда он поглаживал плечо Микасы, и она невольно прижалась к нему. — Вызвал патруль, чтобы не оставлять тебя одну. Мне показалось, что, если ты проснешься в одиночестве, то можешь испугаться, решить, что я бросил тебя. Ему предъявят обвинение, и больше никто не посмеет приблизиться к тебе и напугать, я же обещал.       Микаса повернулась к нему и замерла, окончательно утонув в этих глазах, схожих с грозой в лиственном лесу ранней осенью. Вот и все. Она пропала, не имея ни единой возможности сопротивляться.