Limerence

      Разговор приобретал все более отчетливые краски, лишался постепенно препятствий, начиная обрастать вполне откровенными фразочками. Одна бутылка вина уже опустела, и кто бы мог подумать, что алкоголь настолько быстро способен действовать на Микасу, если совсем немного перейти за рамки нормы. Чудесный вечер, красивая музыка, а рядом — самый лучший мужчина из всех, когда-либо встречавшихся в жизни! Аккерман забыла, что стоило стесняться и продолжать ради приличия выдерживать дистанцию. Но с каждым словом Эрена, с каждым его жестом и действием она понимала одно: в него невозможно не влюбиться! Он завладел ее сердцем целиком и полностью. Его улыбка обезоруживала, очаровывала и манила. Не сразу Микаса поняла, что почти пялилась в очередной раз на его губы, на то, как он плавно увлажнил их, после чего отвлекся на официанта. Еще вино. В меру сладкое, дарящее тепло и укутывающее в спокойствие.       Эрен обещал, что этот вечер целиком будет принадлежать только ей одной. И делал все для этого. Впервые в жизни Микаса ощущала себя настолько нужной кому-то, и впервые позволяла себе расслабиться, не носить привычную маску. Она стала собой. Улыбалась, делилась мыслями, смеялась, а он… Он оставался рядом и поглощал каждое ее слово! Разве такие мужчины могли все еще существовать в этом грязном мире? Эрен спас ее, спас не просто физически, но и как-то иначе, особенно — он залечивал в ней нечто большее, чем получалось увидеть. Если бы он только знал, сколько благодарности скопилось в ее сердце! Если бы только…       За окном тянулась цепочка фонарей, затрагивая водную гладь желтоватым светом, а руки Эрена теплом легли на талию Микасы. Зажмурившись, она боялась вдохнуть лишний раз, сказать что-то неуместное, способное разрушить этот идеальный момент. Она всегда все портила, у нее никогда ничего не получалось путного в жизни. Микаса боялась ошибиться, но еще больше боялась, что это невесомое касание, это мерное дыхание в район шеи исчезнут, выкинув ее тем самым вновь в суровый мир. Она больше не хотела оставаться в одиночестве. Она нуждалась в присутствии Эрена. Нуждалась как в воздухе! Он открыл для нее мир стабильности и покоя. С ним наконец исчезли ужасы, создаваемые мраком сознания. Познав такое, никто по собственному желанию не рискнул бы возвращаться к прежним тревогам.       Он прижимался к ней сзади, мерно рассказывая что-то, казалось, из детства. О том, как гулял где-то рядом с матерью, как бывал в этом ресторане… Микаса слушала, вернее, старалась слушать, но концентрация периодически покидала ее, уступая блаженной неге от мягкого голоса Эрена. Вокруг все еще было так много людей, так много лишнего шума! Потребность оказаться наедине с ним внезапно забилась сперва где-то на задворках сознания, а после перебралась ближе, зазвучала отчетливее навязчивыми мыслями. Один на один. Чтобы больше никто не мог любоваться идеальным профилем Эрена, смотреть в его лучистые глаза. О, в них Микаса теперь видела отголоски лета, яркой лесной зелени под грозовыми тучами. Она полюбила лето. Именно сейчас. Полюбила прогулки в лесу. Полюбила этот изумрудный цвет, въевшийся в душу навечно.       Сглотнув, Микаса осознала, что безбожно пялилась на Йегера, пока его ладонь ласково прижималась к ее щеке, а его губы… Были слишком близко, чтобы отказать себе в том, что еще с самого начала вечера вертелось безумным желанием в мыслях. Еще немного, еще чуть-чуть!.. Голова закружилась, когда аромат бергамота и цитруса окутал полностью сознание, завладел разумом, и случился тот самый поцелуй, о котором Аккерман могла только мечтать украдкой в юности. Под звуки живой музыки, с потускневшим освещением, скрывающим их двоих от лишних взглядов. С мужчиной, создавшим для нее настоящий безопасный мир рядом с собой. Прекрасным, как чертов ангел!       Тело Микасы плавилось, превращалось в живую жидкость, удерживаемую в форме лишь благодаря горячему дыханию Эрена и его сильным рукам. Он мог делать с ней все, что угодно. И сейчас Мика ничего не хотела менять. Она прижалась к груди Эрена, лишь на секунду прервав поцелуй, чтобы сделать короткий вдох.       — Помни, ты ничем не обязана, — прошептал он, и от его голоса сердце Микасы приготовилось вырваться из груди, ожидая простейшего намека. Отдалось бы без остатка именно ему — Эрену, — как околдованное. — Давай еще немного посидим, и продолжим вечер где-нибудь еще, если тебе некомфортно.       — Нет, я… — Она хотела было воспротивиться, но в следующую секунду осознала, что совсем не против уединиться. Уехать отсюда. Только вовсе не из-за какого-то дискомфорта. Наоборот. С Эреном было слишком хорошо вдвоем, и делить эту личную атмосферу с кем-либо еще она больше не собиралась. — Прошу, давай уедем.       Йегер понимающе кивнул и помог разместиться за столом, чтобы попросить у подоспевшего официанта счет. Музыка переливалась в голове Микасы, звучала многоголосьем и усиливала горение щек. Слишком идеально. Или нет? Может, она действительно достойна всего этого? Эрен не будет обманывать. Только не ее. Она нравилась ему, он проявлял симпатию и старался сделать все, чтобы ей так и оставалось комфортно находиться рядом с ним. Сколько же проблем решилось бы, окажись он так близко раньше! Микаса осушила очередной предложенный бокал, от внутренней теплоты стало еще приятнее. Она будто парила по облакам, а Эрен… Его лицо подернулось божественным светом, каждая черта выделялась и стала, казалось, еще красивее. Он точно мог бы занять почетное место на Олимпе. Почему же Микасе так повезло? Этот вопрос растворился в приятной неге из-за очередной порции комплиментов от Эрена. Наружу рвалась просьба не замолкать, говорить еще, и еще!.. Микасе вдруг стало слишком мало Эрена. Мало его прикосновений. Мало его слов. Мало ласк!       Ресторан остался красивой сказкой, а реальность превратилась в чуть покалывающий щеки холод улицы и теплые объятия Эрена, скрывающие Микасу от всех невзгод. Превратилась в мягкие поцелуи, противиться им не хватило бы ни духу, ни желания. Она не помнила, чтобы когда-нибудь в жизни отвечала так пылко, а тело горело везде, изнемогая от жажды. Кислород словно поступал в легкие лишь при наличии в радиусе метра только одного человека. И этот человек сейчас превратился в настоящего мучителя, совсем не подозревая об этом. Сознание Микасы расплывалось, погружаясь все больше в пылкую страсть. Внизу живота приятно тянуло, но нарушало стойкость и рушило терпение.       Эрен что-то спрашивал, помогая занять наконец пассажирское сиденье, но его слова теперь казались лишними. Аккерман думала, что она сойдет с ума, если они не поторопятся, но все еще старалась держать себя в руках хотя бы немного. Выглядеть озабоченной дурой — последнее, о чем она могла мечтать.       — Кажется, последний бокал помог тебе раскрепоститься, — произнес Эрен, а у Микасы не нашлось ответа, лишь улыбка и кивок, как согласие. Реши он отвезти ее на край света, она согласилась бы в этот самый момент.       Почему все происходило именно так? Как они успели настолько сблизиться? Точно… Общие интересы, обходительность Эрена и потребность Микасы в его присутствии рядом. С ним никто ей не страшен. С ним спокойно. С ним она могла оставаться самой собой и не переживать, что скажет что-то не так, не то. Эрен понимал ее с полуслова.       — Немного кружится голова, — решилась признаться Микаса, прижав пальцы к виску, но тут же бросила на Эрена взгляд, исполнившись женской хитрости, вспомнив рассказы своей коллеги. И это подействовало. Он чуть закашлялся, вскинув брови на какие-то секунды, и вцепился руками в руль. — Отвезешь меня… куда-нибудь?       Бабочки встрепенулись в животе, бились в горле легким першением от предвкушения предстоящих событий. Микаса наслаждалась каждой минутой, каждым мгновением, протекавшим наедине с Эреном. Невозможно утаить внутри желание, когда оно так велико! И если, находясь рядом с ним, в ту ночь в своем доме все события отвлекали от осознания в полной мере, то сейчас… Ничего не мешало принять одно: это не просто влечение. Не просто мимолетная симпатия или благодарность за помощь. Это нечто большее! Настолько, что в бедном сердце Микасы не умещалось столько чувств к человеку. Оно билось, разрывалось на части и стремилось успокоиться, попав в объятия Эрена.       Он что-то ответил. Невнятно. Смазано. Или Микаса не слышала из-за шумевшего моря в ушах. Только и могла наблюдать, как Эрен периодически поправлял блестящий браслет на запястье. Изучала его лицо, которое хотелось покрыть поцелуями. Она вдыхала запах туалетной воды, ставший навечно самым вкусным и приятным. Любимым. Вопрос о том, как она умудрилась угодить в его сети, уже не стоял. Микаса попалась бы в эти силки снова, как глупая птичка. Как мотылек — такой легкий, изящный, хоть и невзрачный, — увидевший в темноте свет. Эрен стал для Микасы светом. Не имея больше контакта с ним, она начала понимать, насколько же ей дурно без него. Будто, если не получится коснуться, ощутить вкус его губ, то он исчезнет из ее жизни.       А ведь она так старалась впечатлить его! Готовилась к этому свиданию, словно второго шанса никогда не появится, и весь мир рухнет, если не услышит хотя бы маленький комплимент от Эрена. А он… Он поразил своей галантностью, что дух захватывало, слова не подбирались. Глупо? Наверное, да, она выглядела очень глупо и несуразно. Но… Эрен не видел этого. Не замечал. Он не врал, когда осыпал комплиментами. И теперь Микаса сдалась. Полностью. Не осталось ни единой причины отказываться от этих отношений. Больше не хотелось терзать ни себя, ни Эрена.       Она очнулась от мыслей, только когда легкий поцелуй коснулся ее запястья, а за окном возвышался огромный дом. Больше к нему подходило описание — роскошный. Микасе не светил бы такой, даже с работой без выходных до конца жизни! И такой мужчина — обладатель этого дома — достался… ей? Она никогда не была меркантильной, но почему вдруг нельзя восхищаться и не давать внутреннему ребенку визжать от радости из-за так удачно сложившихся обстоятельств?! Все равно как-то не верилось, поэтому, прежде чем выйти из машины, Микаса ущипнула себя, сразу поморщившись от боли.       — Что-то не так? — От обеспокоенности в голосе Эрена едва ноги не подкосились, и этот его взгляд…       — Нет-нет! — Встрепенувшись, чтобы более четко обозначить, что все действительно в норме, и это лишь личные переживания, Микаса замотала головой. — В порядке, не переживай. Немного неудачно сжала руку.       — Осторожнее, моя драгоценность, я совсем не хочу, чтобы на твоем теле оставались случайные отметины. Позволь мне донести тебя, как настоящую принцессу, которую я ждал всю жизнь. — Микаса застыла. Замерла, как пташка в заботливых руках, не в силах оторвать взгляда от лица Эрена, ловя каждую его эмоцию, окутывавшую нежностью. — Твое сердце… Так сильно бьется. Надеюсь, это не из-за страха, а из-за чего-то хорошего. Да?       Ком в горле не дал произнести даже одно слово. Попытавшись сглотнуть, Микаса вновь ограничилась кивком, понимая, что ее щеки сейчас покраснели сильнее некуда. Как же хотелось спрятаться от собственных эмоций, от непонимания, как принять их все, от столь сильного чувства в целом. Оно разрушало изнутри, но в то же время заполняло, лечило и выстраивало все заново. Казалось, Эрен считывал ее мысли, ведь как объяснить иначе, что он ничего не ответил? Вместо допросов — мягкий, заботливый поцелуй, от которого сильнее закружилась голова. Связь с реальностью разрушилась окончательно, стоило двери захлопнуться за ними. Весь мир, вся вселенная сузилась настолько, что отразилась в этих глазах цвета непогодливого леса. Микаса не могла понять одно: она вообще дышала? Что происходило с ней? Умерла? Ожила? Воскресла…       — Я никогда не причиню тебе вреда, только доверься мне. — И Микаса верила. Как никому больше.       Цветочный аромат дома приятными наплывами одаривал Аккерман дополнительной нежностью. Больше ничего она не замечала, погруженная в сладость поцелуя. Когда он разрывался по причине, что Эрену требовалось то открыть что-то, то правильно наступить на ступень лестницы, Микаса теряла возможность дышать. Только когда ее тело коснулось мягкой поверхности кровати, она очнулась на короткое время и смогла осмотреться. Большая идеально убранная комната, погруженная в приятный полумрак нескольких ночников, так подходила такому мужчине, как Эрен. Наверное, как-то так она ее и представляла. Кое-где лежали папки с, наверное, не особо важными документами… Больше ничего разглядеть не получилось, да и желания не вызывало, ведь Эрен опустился на кровать возле самых ног Аккерман. Она согнула одну в колене, вновь уносимая волнением прямиком в наслаждение.       — Позволишь? — Его голос теперь звучал иначе. Глубже. Проникал под кожу, выворачивал эмоции наружу. Микаса резко втянула воздух, стоило ощутить прохладные пальцы на своей коже. Только сейчас заметила, что верхняя одежда осталась сброшенной где-то по пути сюда. Настоящее безумие! — Мики, ты самая лучшая девушка, которую я только мог бы представить. Так позволь мне сделать все, чтобы и ты считала меня идеальным для себя.       — А разве ты не такой сейчас? — вырвалось случайно, и Микаса закусила губу, не смея отвести взгляд от Эрена.       — Если это так, то я рад, но можно лучше. — Его улыбка… От нее становилось горячо в животе, а внизу стягивались узлы напряжения. Зачем он говорил такое? Это нечестно, если только он имел столь огромное влияние на ее состояние! Но следующие слова заставили зажать рот и распахнуть глаза. — Поверь, ты влияешь на меня ничуть не меньше. Разве не видишь? Я едва ли могу держать себя в руках. Ты разбиваешь мой контроль, уничтожаешь сомнения. Ты способна выжечь на моем сердце свое имя самым болезненным и опасным способом — влюбив в себя. Но я никогда не скажу ничего против. Я соглашусь на все, что бы ты не сказала сейчас. Но, прошу, оставайся милосердной ко мне, и я отвечу взаимностью.       Дрожь с кончиков пальцев распространилась молниеносно по всему телу. Она сказала вслух. Сказала то, что не могла себе позволить быть услышанным никому другому. Это должно было остаться в мыслях, не больше. Но теперь Эрен знал. Знал, но не усмехнулся, а озвучил то, что завораживало, пугало и влекло. Он — как нечто невероятное, невозможное. К Эрену тянуло так, словно их души уже сплелись когда-то давно. И он… Он чувствовал то же самое, что и она. Он волновался, возбуждался и сдерживал себя.       — Тогда… — Алкоголь в крови дал о себе знать внезапным желанием продолжить искренние признания. — Зачем себя ограничивать? Ты же любишь меня, да, Эрен?       Его глухой стон разбил окончательно все оковы, выпуская на волю самые низменные, но такие важные желания. Микаса не выдержала первой. Стянув с себя платье под хриплое «люблю», она впилась в припухшие от долгих поцелуев губы, подгоняемая напористыми касаниями Эрена. Его руки ощущались свободой. Горячим, исцеляющим источником для заплутавшего странника. Дождем во время засухи. Каждое касание электрическим разрядом пробивалось к сознанию, путая его еще сильнее. Наверное, будь Микаса более трезвой, то осудила бы такое свое решение ускорить отношения. Но сейчас она с большей вероятностью разозлилась бы, прерви эти ласки хоть кто-либо. Не существовало больше ничего в этом мире, способного изменить ее отношение к Эрену, потребность в близости именно с ним.       Сердце в очередной раз ускорилось, когда и Эрен наконец-то предстал полностью раздетым. Микаса прижала ладонь к щеке, проверяя, насколько же горячей стала ее кожа. Прилившая к голове кровь стучала в ушах, чтобы после отозваться пульсацией между ног. Микаса невольно сжала бедра, но сильные руки не позволили долго скрывать предательски ярко выражавшиеся реакции тела. С кем-то другим она наверняка предпочла бы выключить свет, избавиться от пытливого, изучающего взгляда, но сейчас… Хотелось раскрыться, раскрепоститься и насладиться в полной мере как самой, так и принести удовольствие от близости Эрену. Каждое его действие сопровождалось ласковыми словами, обещаниями, которые тут же воплощались в жизнь. У Микасы не осталось ни шанса на сопротивление, даже если бы она решилась на это. Просто не было смысла. Она наслаждалась, пока Эрен рассказывал, с каким наслаждением поцеловал бы каждый сантиметр ее кожи. Пока получалось запомнить его слова, Аккерман делала это, не желая упускать ни единого комплимента.       Потерявшись в пространстве на несколько минут, стоило гладким пальцам скользнуть между ее бедер, Микаса услышала свой стон, будто со стороны. Он больше походил на мольбу истосковавшегося по ласкам человека, чем на обычный женский голос. И Эрен понял то, что она не могла никак озвучить. Понял и исполнил. Несмотря на опьянение, она могла распознать, что он расположился сзади. Его губы обжигали плечо, пока пальцы порхали по бедру, переходили на талию, вызывая мурашки предвкушения.       — Эрен, — простонала она, зажмурившись, словно он мог исчезнуть.       — Повтори мое имя, Микаса. Повтори, я хочу его слышать. — Требовательно, настойчиво, и не оставляя ничего, кроме как необходимости подчиниться, повторить. — Ты — причина моей жизни. Моя погибель. Моя Микаса. Моя.       Его слова сплелись со вспышкой удовольствия, порождая нечто невероятное, от чего получалось лишь послушно выстанывать лучшее имя в мире. Пальцы болезненно впивались в бедра, не давая больше возможности отстраниться, побуждая двигаться в такт. Толчок, еще толчок, и вновь сладкий поцелуй, уносящий все лишнее, оставляя приятное напряжение и жар, который мог унять только он. Он один.       Сознание периодически исчезало, теперь звучали только приглушенные стоны и влажные движения. Микаса не всегда могла распознать, что же именно такого делал с ней Эрен, из-за чего ей становилось настолько легко и хорошо. Собственное тело больше не принадлежало ей. Оно полностью оказалось во власти мужчины, нашедшего ключик к каждой клеточке, детали ее организма. Он знал ее уже к этому моменту достаточно, чтобы не ошибиться. Перед глазами все плыло, язык уже давно не слушался, способный лишь на стоны и короткие «еще», «прошу».       — Дыши, моя принцесса, — раздалось возле уха, сопровождаемое горячим поцелуем. И Микаса сделала живительный глоток воздуха. — Вот так, умница. Молодец.       Руки немного затекли, прижатые над головой к этому времени к кровати. Ухватившись за прорвавшуюся осознанность, она крепче стиснула ноги на талии Эрена, вновь жадно хватая воздух. В теплом ночном освещении его лицо выглядело идеально. Небольшие капельки пота поблескивали на висках, губы Эрена припухли, а на нижней виднелась небольшая кровавая ранка. Неужели это она в очередном порыве не уследила и причинила ему боль? Но вряд ли Эрен был против. Наоборот. Он выглядел безумно жаждущим, дорвавшимся до своей мечты, а теперь наслаждавшимся своей победой. Никогда еще Микаса не ощущала себя столь важной в чьей-то жизни. Она любима. Она желанна. Она… счастлива! Абсолютно и бесповоротно влюблена. Сколько же прошло времени? Но этот вопрос растворился в звуках соединявшихся страстью тел. Неважно. Все неважно в этом мире и во всех возможных, пока Эрен так смотрел на нее.       Как именно в комнате все стихло, Микаса не заметила. Приятная слабость после взрыва расслабления наполнила тело. Она не была уверена, но, вроде, Эрен относил ее в душ, ведь теперь она ощущала немного терпкий запах мужского геля для душа, смешавшегося с его туалетной водой. Обнаженной разгоряченной кожи коснулась мягкая ткань, и расслабляющие объятия окончательно погрузили Аккерман в негу случившегося. Размышлять о поспешности своих действий она, возможно, будет позже. Сейчас куда важнее было то, что Эрен обнимал ее, поглаживал волосы и, засыпая, говорил что-то. Но разобрать никак не получалось, как бы сильно Микаса ни старалась. Это точно являлось очень важным, ведь предназначалось ей в столь интимный момент. Но усталость взяла свое.       Перед глазами возникали картинки их безупречного свидания. Во сне Эрен смотрел все такими же влюбленными глазами, повторяя одну и ту же фразу. Не нужно бояться. Просил довериться. Он крепко прижимал к себе, закрывая собой от подбирающейся тьмы, не давая привычным кошмарам прорваться в этот их недавно созданный мир счастья. Вскоре этот сон сменился схожим, и в каждом Эрен держал Микасу так, что перехватывало дыхание. Он затмил весь мир собой. Сделал все, чтобы ничего больше не существовало. Только они вдвоем. А разве что-то еще нужно? Он — ее жизнь. Он — ее спасение, ее кислород. Вроде, именно это он говорил ей, засыпая. Но было что-то еще…       Микаса с трудом разомкнула веки, но двинуться не рискнула. Рука Эрена все еще покоилась на ее бедре. Простынь вместе с одеялом сползли на пол, обнажая их тела. Тепло Эрена ощущалось так правильно, что Аккерман не сразу смогла выбраться из его объятий. Какое-то время она просто лежала и всматривалась в его красивое лицо. Подушечка ее пальца прошлась по выделявшимся скулам, волевому подбородку, как бы банально это ни звучало в ее голове. Эрен даже не поморщился, не дрогнул, совсем не думал просыпаться, лишь чуть улыбнулся, как и Микаса в ответ на этот его жест. Она поправила его все еще влажные волосы… Считала ли она теперь, проснувшись, их близость ошибкой? Нет. Нет, и еще миллион раз — нет. Только не ошибкой. Поспешностью, потребностью тела, сближением душ… Но не ошибкой.       Эрен выглядел слишком ранимо и невинно, вызвав невероятный прилив нежности и участив сердцебиение. Микаса не сдержала порыв и едва уловимо коснулась его губ своими, боясь разбудить. Он определенно вымотался за эту ночь, ему следовало выспаться.       «Интересно, много ли кто видел его таким? Слишком ли наивно будет думать, что только я?» — размышляла Аккерман, любуясь умиротворенным выражением лица Эрена.       Остальные знали его другим — факт. Но сейчас именно она видела его столь уязвимым. От осознания уровня доверия с его стороны защипало где-то в области переносицы, и Микаса рвано втянула в себя воздух. Нельзя же быть такой!.. Влюбленной? Но почему же нельзя? Она ощущала себя именно так. Влюбленной, любимой, самой желанной, красивой и дорогой. Той, ради которой Эрен мог пожертвовать всем. Он же сам так сказал. А сомневаться в его словах Микаса больше не могла. Разучилась. Ровно в тот момента, как он принес ее сюда. Воспоминания проведенной вместе ночи прошлись по телу волной импульсов, после короткого напряжения вновь наступило волнующее расслабление, и Аккерман сжала губы, прикрыв глаза. Пусть большая часть произошедшего все еще хранилась под туманом опьянения, но испытанные на этой кровати ощущения никогда не оставят ее. Эрена хотелось проклясть за то, что так сильно задержался с появлением в ее жизни!       Ведь появись он раньше, сколько же проблем удалось бы избежать! Но… Он ведь рядом сейчас. В эту самую секунду. Рядом, и готов остаться навечно. В груди что-то напряглось, и Микаса хныкнула. Ей еще никогда не везло так сильно. Однако выпитый алкоголь совсем невовремя наполнил о себе слабой головной болью. Кое-как найдя трусы и, не придумав ничего лучше, утонув в рубашке Эрена, Аккерман решила сперва разобраться с пересохшим горлом. Бутылка с водой и стакан удачно оказались замечены на тумбе. Живительная влага спасла уставший организм Микасы. Взглянув еще раз на Эрена, убедившись, что он достаточно крепко спал, она тяжело вздохнула, так и не найдя ответа на то, что было бы лучше. Хотела она, чтобы он проснулся? Или сперва следовало еще немного остаться наедине с самой собой? Конечно, мысли в голову лезли различные, и от них становилось то неловко, то приятно, то тяжело. Запив водой найденную таблетку под запиской с текстом «Прими, если будет кружиться голова», Аккерман не сдержала улыбку. Но в следующую секунду нахмурилась.       Забота Эрена выглядела чем-то невероятным, совсем не вписывавшемся в реальность Микасы. Как же теперь ей смотреть ему в глаза? О чем разговаривать? Может, следовало оставить такую же записку с коротким «прости» и исчезнуть? Но зачем? Зачем, если ей было наконец-то хорошо? Нет, такой вариант больше не подходил. В самом деле, лучше бы Эрен проснулся раньше. Тогда неловкие размышления о побеге не поселились бы в голове Аккерман. Нельзя убегать. Больше нельзя. Случилось все, что представить себе она даже не могла. Нет, запрещала. Набатом в голове звучал факт: они переспали. Занимались сексом. Стали слишком близки, чтобы что-то рушить и не позволить развиваться дальше.       Еще недавно Микаса жила в одиночестве, даже не думая об отношениях, а теперь… У нее появился мужчина. Самый лучший. Самый красивый и идеальный мужчина! Так что же тогда некая нервозность никак не отступала? Неужели сомнения в себе стоны и любовь не смогли уничтожить? Вроде… Смогли. Микаса больше не чувствовала себя какой-то не такой. Эрен показал ей свое искреннее отношение, помог удостовериться в собственной значимости весьма понятным способом. Может, виной тому было слишком малое количество информации, выдаваемой Эреном о самом себе?       А ведь Микаса и впрямь знала о нем лишь то немногое, что он успел ей рассказать. То, что он озвучивал сам. С одной стороны — такое его поведение вполне вписывалось в общую картину. Эрен занимал должность, при которой привычка оставаться ходячей тайной не вызывала подозрений. Но с другой… Он знал все о ней. Это было заметно в словах, действиях. И сейчас, как только головокружение постепенно отступало, а ноги начали лучше слушаться и меньше дрожать, Микаса решилась на небольшую хитрость. Ничего же не произойдет, если она осмотрится получше?       Комната Эрена, все еще наполненная светом ночников, все равно выглядела красиво. Плотные шторы лишали ее дневного света, хотелось их распахнуть, но Аккерман не рискнула. Если солнце взошло уже достаточно, то, попав сюда, точно разбудило бы Эрена. А он слишком невинно спал, чтобы позволять подобному произойти. Усмехнувшись своим мыслям, Микаса провела пальцем по нескольким фотографиям в рамке. На одной — поджарый трехцветный кот с немного потрепанным ухом. В его взгляде читалась некая брезгливость. На другой — красивая темноволосая женщина, державшая на руках младенца. Судя по подписанной дате — это точно не девушка, не жена Эрена. От такого осознания волнение быстро улеглось, не успев расползтись во что-то, схожее с ревностью. Мама. Это была его мама. Умилительное фото на несколько минут задержалось в руках Микасы. Он так походил на мать…       Других фотографий не наблюдалось, и вывод об отсутствии отца в жизни Эрена напросился сам собой. Грустно, но раз уж он вырос в столь умного и образованного, учтивого мужчину, то не все так плохо. Микаса успокоила себя этой мыслью и выдохнула. В комнате осталось еще два помещения, если судить по дверям. Одна — безупречно белая, с узорами дерева — точно вела в ванную комнату. Туда и пришлось зайти, чтобы провести первичные утренние процедуры. Даже если Эрен и проснулся бы от шума воды, то это не принесло бы проблем. Он наверняка устроил бы завтрак… А это было бы так вовремя! После бурной ночи в животе ощущалась невесомость. Но Эрен продолжал спать. Поэтому и Аккерман продолжила играть роль разведчика. Покидать его комнату она не рискнула, побоявшись возможности встретиться с кем-нибудь еще. В таких домах всегда имелся персонал. А если мать Эрена тоже была тут? Об этом она предпочла больше не думать из-за нахлынувшей на щеки неловкости.       «Что же ты хранишь еще в такой пустой комнате, мистер очарование?»       Ухмыльнувшись, отдавшись порыву любознательности, Микаса тихо повторила успевшее полюбиться имя, но ответа так и не последовало. Это было на руку. Оставалась одна дверь. Там наверняка хранились все эти его дорогие рубашки, костюмы, обувь, галстуки…       «Как он отреагирует, если проснется со связанными руками? Хочу узнать? О, да, Микаса, ты хочешь! Нет! Нет, нужно держать себя в руках, даже если секс был лучшим в жизни!»       Однако вот рука легла на ручку двери… Но она не поддалась, закрытая на ключ. Отступать поздно, азарт подогрет на полную, и Аккерман решила пробраться туда и проверить свои догадки. Наверняка же у Эрена хранилась там не только одежда. Точно что-то еще интересное — она чувствовала. Пусть такое поведение могло выглядеть неподобающе. Но только если бы пришлось шариться по всем ящикам и шкафам в поисках ключа. Но он оказался на самом видном месте. На каком-то блокноте, трогать который Мика не решилась. Она же не делала сейчас ничего плохого. Всего лишь тратила время, чтобы дождаться пробуждения Эрена. Гардеробная — не запретная территория. Это не вскрытие сейчас. Почему бы не посмотреть на возможную коллекцию дорогих кожаных ремней? Или, может, понюхать туалетную воду, чтобы выбрать самый любимый аромат? Да, лучшим вариантом было бы оставить все на своих местах, разбудить Эрена или, одевшись, пройти на кухню и попытаться приготовить завтрак самой. Но ключ уже провернулся, дверь открылась… И Микаса застыла.       Словно два разных мира. Комната, в которой все стояло на своих местах, вылизано до идеального. И это жуткое помещение… На аккуратно развешанные костюмы и безупречно вычищенную обувь уже не получалось даже смотреть. Все внимание Микасы привлекли сперва разбросанные баночки из-под каких-то таблеток, а после — беспорядочно, как ей казалось, развешанные на стене фотографии. Они соединялись красными нитями, помеченные дополнительными записками. Сердце замерло. Мозг отказывался воспринимать увиденное, впав в ступор. Отрицание. Нежелание признавать увиденное. Паника. Микаса зажала рот обеими ладонями, чтобы не выдать даже писка. Не сразу, но она приблизилась, коснулась линии указательным пальцем и повела от первой фотографии трупа дальше. Еще фото места убийства, комментарии, написанные на клочках бумаги, вырванной откуда-то. Почерк везде выглядел относительно одинаково. В начале. Наверняка писал сам Эрен. Он отмечал самые незначительные детали, описывал подробности… Микасу затошнило, и она не стала читать о том, какие внутренности обнаружил он вне тела.       Все выглядело, как типичное место расследования и сбора информации из какого-то детективного фильма или сериала. Если бы не одно «но». Дальше фото трупов сменились на изображения живого человека. А именно — самой Микасы. Страх сковал тело, дрожь никак не унималась, и пришлось до боли закусить щеку. Вкус крови взбодрил разум. Пусть указательный палец и дрожал, но продолжал следовать по красной нити. Вот она стояла за барной стойкой. Вот покупала продукты в магазине… Повседневные дела запечатлелись на фотографиях, заботливо приколотых к доске вместе с мертвыми. Стоило дойти до очередной фотографии дома, как Микасу вновь замутило. Рядом висел ключ. Ровно такой же, как и… Да, это определенно ключ от двери. Ее двери! Сорвав записку, она прочла, едва шевеля губами:       — Домашняя еда. Колбаса с жиром, куриное филе. Чесать за ухом.       Бумажка упала на пол вместе с пониманием происходящего. Это ровно то, что любила ее собака. Так вот как он добился расположения! Подкармливал, пока Микасы не было дома. Нервно сорвав очередную записку, она обратила внимание, что почерк становился размашистее, больше не наблюдалось ровности в буквах, как в начале.       — Очаровательная. Микаса Аккерман нуждается во внимании, поддержке. Способна вызвать интерес убийцы. Мой интерес весь принадлежит ей. — Откинув и эту записку, она взяла следующую. — Я… Я…       Заикаясь, потребовалось время для прочтения собственных слов. Слезы мешали видеть, но Микаса не сразу поняла это, даже не пытаясь смахнуть их. Безумие! Не могло все быть так! Не должно! Не имело право! Лучшее в жизни утро не могло стать самым страшным кошмаром! Она отрывала записку за запиской, повторяя написанное уже про себя. Когда-то сказанные фразы Эрен записывал и прикреплял на стену рядом с фото. Он следил за ней. Но зачем?! Почему?! Если он делал все это ради ее безопасности, Микаса еще могла бы понять. Ведь всему имелось объяснение. Как бы жутко все не выглядело, но Эрен — сотрудник полиции. Он расследовал преступления, он… Он не мог быть тем, кого избегала Микаса! Просто не мог! Однако паника никак не унималась. Это все — ненормально. Ни один человек, находящийся в своем уме, на станет возводить в гардеробной алтарь отслеживания жизни малознакомой девушки. Неужели он подстроил все? Ради чего?!       Ответов не находилось, на лбу выступила испарина, и только сейчас Микаса начала постепенно возвращаться к более трезвому мышлению. Потребовать ответов — неплохой вариант. Но нужны ли ей они?! А если нужны, неужели она и сама настолько же ненормальная? Тот, кто дарил безопасность, с такой чуткость относился столько времени к ней, неужели мог являться кем-то плохим? Мысли метались, раскалывая голову на части. Несправедливость жизни убивала. Лишала возможности размышлять быстро. Аккерман провела ладонями по лицу, утирая слезы. Она боялась Эрена?       Одно неуклюжее движение, и на пол упал блокнот, раскрыв взору рисунки. Руки дрожали, когда получилось рассмотреть каждый, переворачивая страницу за страницей. Везде — ее глаза, ее лицо. На каждом развороте. Стоило дойти до рисунка маленькой девочки, как Микаса едва не взвизгнула, узнав себя. Откуда Эрен мог знать ее маленькой?! Он рисовал ее так давно, хранил все, дополнял, комментировал, затем перешел на фотографии. Это больше походило на нездоровую одержимость, чем на внезапную влюбленность. Нервно усмехнувшись, Микаса попятилась, чтобы выйти отсюда. Ей нужно было домой. Спрятаться, остаться наедине с самой собой и все обдумать. Еще шаг, и она едва не потеряла равновесие, наступив на баночку. Таблетки рассыпались, и Аккерман сама не поняла зачем, но начала спешно собирать их обратно. Таблетку за таблеткой. Это что, какие-то психотропные? Контролеры настроения? Врач назначил их Эрену. Эрену… Йегеру?!       От прочитанной фамилии тревожность чуть не вырвалась наружу выпитой водой и желчью, но удержалась внутри горечью. Эрен Йегер. Йегер. Проклятый Йегер! Как так случилось, что до этого момента Микаса не удосужилась узнать его фамилию?! По голове словно ударили молотом, отключив сознание. Какое-то время перед глазами все плыло, как когда-то в детстве. Вновь запах крови застрял в носу. Вновь от страха отказывалось шевелиться тело. Его будто парализовало от страха. Того самого, пробиравшегося под кожу, оставлявшего внутри шрамы, уродовавшего саму душу.       Приложив немало усилий, Микаса поднялась, шатаясь, направляя себя к выходу. Ноги заплетались, но она делала шаг за шагом, молясь, чтобы Эрен не проснулся, не заметил ее. Еще немного, и дверь открылась. Наконец-то получилось сделать вдох. Ее трясло. Больше никакого желания докопаться до правды, узнать что-либо. Только животная потребность сбежать от опасности. Как она могла так глупо попасться? Как могла повестись на дурацкие уловки Йегера? Она — очередная жертва. Она будет следующим трупом на этой стене, если сейчас ничего не предпримет.       Лестница — как опасное препятствие на пути к свободе. Ноги так и норовили не попасть на ступеньки, словно дом не желал отпускать свою гостью. Жертву. Ту, что выжила тогда. Слезы душили. От обиды, от разочарования, от страха. Что-то упало, и Микаса вздрогнула, услышав свое имя сверху. Она даже не додумалась запереть дверь, чтобы задержать Эрена! Задыхаясь, она юркнула под стол, скрытый длинной скатертью, и затаилась. Шаги становились все отчетливее. Все ближе, ближе… Сердце разрывалось, стучало так громко, что это ощущалось колющей болью. Зажав себе рот, Микаса только и могла, что вспоминать отрывки из когда-то знакомых молитв, что приходят в голову при наступлении самого ужасного момента в жизни любого человека.       — Мики, ты решила поиграть в прятки? Ну, где же ты? — Эрен хоть и наверняка старался сохранять спокойствие, но напряжение в его голосе только усиливало панику. — Нам нужно поговорить. Ты же не хочешь ошибиться, так? Ты умная девочка, даже очень. Давай же, иди ко мне. Мы все решим. Микаса!       От того, как громко по пустому дому разнеслось ее собственное имя, она вздрогнула и тут же зажмурилась. Ноги Эрена виднелись теперь совсем близко. Он нашел ее? Нет? О чем он хотел поговорить?! Такое невозможно оправдать! Ведь так? Эрен прошел мимо, видимо, не заметив ее. Один-единственный шанс на спасение. Все обдумает после. После. Но сейчас испытывать судьбу, находясь в одном доме с Йегером, Микаса не собиралась.       — Пожалуйста, принцесса, я не причиню тебе вреда, обещаю. Мы поговорим, ты выслушаешь меня, все поймешь. Так нельзя прятаться. Выходи же! Я все равно найду тебя, ты же понимаешь, что только оттягиваешь время, мучая меня. — Он звучал откуда-то намного дальше, чем до этого. А это значило, что путь к двери свободен.       Рванув со всей силы к выходу из этого проклятого дома, Микаса уже успела схватиться за ручку и прокрутить замок. Еще немного, и она окажется на улице, останется только закричать и позвать на помощь, если потребуется. Но ее одернули, лишили последнего шанса. Эрен сжимал ее плечи, все еще пытаясь что-то объяснить, но Аккерман не слушала. Она была слишком напугана, чтобы переварить хоть что-то еще. Ей хватило того, что она уже видела. Новую порцию ее тревожность просто не пережила бы. Как именно получилось схватить что-то тяжелое, а после со всей силы опустить на голову Эрена, Микаса не поняла. Но глухой звук боли прозвучал, как возможность спастись. Больше медлить она не стала и, оттолкнув Йегера, кинулась на улицу, совсем не ощущая холода. Ноги несли ее прочь, она не разбирала направления, но отчетливо слышала крики Эрена сзади. Он звучал совсем растеряно, обеспокоенно, и на короткое мгновение Микаса обернулась, заприметив в его крике какое-то предупреждение, беспокойство. Ровно тем тоном, как он говорил, когда…       Визг шин, Аккерман отпрыгнула в сторону, потерявшись во всех событиях, собственных реакциях, но этого не хватило, чтобы избежать куда более страшного. Сильный рывок, и она рухнула на тканевое сиденье автомобиля. Что-то прижалось к ее лицу, пока она пыталась сопротивляться.       — Эрен, — вырвалось скорее на автомате, чем осознанно, но это стало последним словом, прежде чем Микаса, потеряв все силы, отключилась. Она так и не поняла, удалось ли ему догнать. Все погрузилось в темноту. Она не успела… Опять.