Limerence

      Асфальт нещадно царапал ноги, холод вгрызался в кожу, пытаясь добраться до самих костей. Сколько уже он бежал по тускло освещенной улице? Пора бы остановиться, придумать другой план, но тело по инерции двигалось вперед, отказываясь слушать разумные мысли. Слишком острый камень впился в ступню, и Эрен вынужденно прервал погоню. Боль взбодрила сознание, привела в чувства. Он только и мог, что обессиленно опуститься на колени. Не хватало дождя для трагичности, чтобы смыть вовсе любые следы.       Но горевать можно и после. Сейчас же Эрен взял себя в руки и спешно достал телефон из кармана. Вызвать полицию. Сообщить Армину. Поставить всех на уши! Он готов был перевернуть все с ног на голову, опросить каждого в этом чертовом городе и достать видео со всех камер, только чтобы поскорее добраться до Микасы. Кто-то посмел покуситься на то, что полностью принадлежало Эрену, совсем не боясь последствий. А он очень уж не любил делиться тем, к чему испытывал привязанность. Сигнальные огни появились быстрее, чем он успел прийти в себя, натянуть нужную маску. Выложив необходимую информацию, он четко дал понять, какой важности эти поиски и насколько они могут отразиться на каждом из присутствующих. Пальцы дрожали, зубы перестали попадать друг на друга. Эрен не сразу заметил, что язык заплетался, пришлось отойти в сторону от всех. Вдох. Выдох. Еще раз. И еще. Пока не стало темнеть перед глазами. Только тогда Йегер глубоко вдохнул и выдохнул медленно, зажмурившись. Не особо помогало, но разве что как способ чуть отвлечь мозг.       Холод держал мысли в тонусе. Эрен понимал, что Микаса у подражателя. У того, кто все это время следил за его домом. Следил и выжидал. Слишком нагло! Слишком бездумно! На месте Микасы могла быть и его мать. Подражателю, казалось, было важнее что-то показать, доказать непосредственно Эрену. Конечно, никаких сомнений, что он знал о том, кто вел его дело. Он знал куда больше, чем хотелось бы. И из-за какой-то случайности случилось то, что перемешало Йегера, переставило проводки в его сознании. Он больше не собирался выжидать. Не собирался медлить. Даже если задержит невиновного — плевать. Армин разберется. Уж лучше подозревать каждого, чем остерегаться ошибиться. Лучше всех считать врагами, чем…       Сплюнув, Эрен склонил голову из стороны в сторону. Он даже толком не оделся. Выскочил за Микасой, как ошпаренный, но так и не догнал. Не помог. Какого черта она вообще решила убежать от него?! Йегер прокручивал в голове их вечер, ступая по мокрому асфальту, вспоминал каждую деталь: запах, стон, слова, движения… Он помнил, какой горячей, ласковой и нуждающейся в нем она была. Ни единой зацепки, ничего, что могло бы ее напугать. Эрен точно знал, что вел себя идеально. Так, как заслуживала Микаса. Он же не делал ничего странного!       Вернувшись домой, Йегер первым делом поднял упавшие вещи, расставил их по местам. Лестница, ведущая в его комнату, ощущалась слишком тяжелой. Каждый шаг затягивался, будто требовал решения по общей ситуации уже сейчас, а мозг все никак не хотел выдавать результат. Эрен остановился в дверях, после чего поднял с пола подушку. Наволочка все еще пахла Микасой. Ее запах, образ въелись в память — не вытравить. Она была в безопасности рядом с ним. Пока находилась в этом доме. Здесь он мог контролировать все, что происходило. Он защитил бы ее. Но… Подражатель нарушил его идеальный мир. Влез своими мерзкими руками.       Эрен взглянул на телефон. Армин прислал несколько уточняющих вопросов. Да какая ему, к черту, была разница, был ли секс с Микасой?! Какая разница, принял ли он… Поджав губы, Йегер боролся с желанием вышвырнуть телефон, разбить о стену. Но сдержался. Нужно верить, что Армин мог помочь. Если он не будет верить хотя бы в Армина, то все пойдет в такую задницу, что выбраться из нее не получится. А уж тем более, если он хотел вытянуть еще и Микасу. Подушка мягко легка на законное место. Пальцы быстро забегали по экрану, сообщение было отправлено. Эрен ответил на заданные вопросы так, как посчитал нужным.       Однако если насчет подражателя ему помогало достаточно много людей, то… Кто же мог помочь ему с Микасой? Мамы рядом не наблюдалось, чтобы излить душу. Она бы помогла хорошим советом. Но он сам отправил ее подальше от этого дерьма. Что же заставило Микасу так измениться? Эрен смотрел на свою комнату и совсем не понимал. Он был нежен. Он был вежлив. Он был собой. Так Эрен Йегер и вел бы себя с Микасой Аккерман. Другого не допускалось. Что ей могло не понравиться? Что могло напугать?       — Какого черта?! — вырвалось надрывно, грубо, будто все запрятанные до этого момента переживания очнулись и прорвались наружу. — Что не так?!       Йегер рухнул на край кровати, с силой оттянул волосы, промычав болезненно. Он готов был рвать, метать, уничтожить все на своем пути, но… туман скрыл все. Дорога исчезла. Дорога к счастью не только его собственному, но и к счастью Микасы. Прижав ладони к влажному лицу, он даже не заметил, что слезы лились сами собой. От безысходности. От отчаяния. Эрен не представлял, что должен был делать в этот момент. Он лишь хотел оказаться рядом с его Мики, прижать ее к себе, окутать запахом своих духов. Чтобы она принадлежала ему, как совсем недавно. Чтобы смотрела на него с таким же восхищением, касалась его кожи, дышала так сбивчиво, но вовсе не от страха, а от переизбытка любви. К нему. Только к нему одному. Эрен хотел ее единолично. Целиком. Хотел, чтобы вся она была… жива.       Шумно выдохнув, уняв кое-как нарастающее возбуждение, Йегер поднял с пола упавшую банку с таблетками и тут же отшвырнул. И без них он способен разобраться с проблемами. Без них ему всегда лучше: мысли чище, ярче, догадки ближе к истине. Или наоборот? Эрен стиснул зубы так, что неприятный скрип резанул сознание. Не время думать о собственном состоянии. Достаточно заглотить парочку таблеток обезболивающего, чтобы не свалиться внезапно от головной боли. И самое важное… Не думать о том, насколько же сильно его собственная жизнь переплелась с жизнью Микасы. Они были связаны. Давно. Он чувствовал это. Знал. Но если он хотел помочь ей, то стоило отбросить все лишнее. Как и собственную гордость.       Душ. Свежая одежда. Закрытая на ключ комната. И Эрен ринулся в офис. Вокруг все мельтешили, телефонные разговоры приятно отзывались в голове правильной мелодией. Так и должно быть. Так должен был работать участок уже давно! Тогда не пришлось бы искать сейчас Микасу. Она была бы рядом. А этот мудак… Эрен не сразу заметил, с какой силой вжал ногти в кожу ладоней. Его отвлек Армин каким-то дурацким вопросом.       — Я все передал, Арлерт, все рассказал. Мне нужны файлы с твоего последнего отчета. Все.       — Эрен. — Опять он пытался встать на пути. Как можно быть таким идиотом, оставаясь умным, и спорить с уже принятым Эреном решением?! — Ты сам не свой. Тебе лучше…       — Давай я сам разберусь, что мне лучше! — рявкнул Йегер, даже не собираясь слушать дальше эти ненужные нравоучения. Да, он говорил, что мог держать себя в руках. Обещал, что это дело никогда не тронет его настолько, что перейдет в ранг личных.       — Я рекомендовал бы тебе… — Армин заткнулся, стоило Эрену повернуться к нему крайне резко, словно хищнику. Армин знал, что лучше не спорить. Согласился. — Хорошо, бумаги в моем кабинете. Эрен. Я лишь хочу знать, что ты не натворишь дел.       — Совсем с ума сошел?! Я могу себя контролировать. Иначе уже кинулся бы проверять каждый дом, велел бы останавливать каждую машину и смотрел бы камеры лично. Ну? Я хотя бы что-то из этого делаю сам?! — Нервы рвались, трещали, и Эрен чувствовал, как закипал в этот самый момент, но все еще пытался успокоить себя. Нельзя. Если бы только Армин прочел его мысли… подал бы прошение об отстранении. Дурак. Просто трусливый идиот! Вот кем был его друг! — Знаешь, что. Я бы посмотрел на тебя, если бы украли Энни. Посмотрел бы на то, как ты сидишь ровно на своей заднице и греешь свое место.       Не дожидаясь ответа, Йегер взял ключ от кабинета Армина, вытянул нужные папки с распечатанными отчетами и быстро направился прочь. Здесь он больше ничего не мог получить. Рекомендации озвучены, приказы отданы. Обзвоны, просмотры камер наблюдений… Все это пришлось в самом деле переложить на плечи обычных сотрудников. Это все — второстепенное. Теперь Эрену требовалось действовать иначе. Решительнее.       Армин что-то еще пытался сказать, предупредить, выразить какие-то дурацкие свои опасения, но Эрен не слушал. Зачем? Тот хотел лишь действовать по инструкции. Ему наверняка казалось, что Эрен перегибал. Но это не так. Уверенность и скорость — вот залог успеха. Каждая минута на счету. Пока он шел по этому коридору, пока заводил мотор машины, пока поправлял зеркало заднего вида… В это время с Микасой могло произойти все что угодно! Он здесь, а она… там. С убийцей. Его любимая девушка где-то там, одна, в ужасе. Йегеру хватило лишь подумать о том, как дрожали ее ресницы, как ей должно было быть холодно и неудобно в одной только рубашке. И кто-то позволил себе смотреть на нее, касаться! Ярость переполнила Эрена, заставив ехать еще быстрее. Да, вариант оставался только один. Давно надо было смириться, принять, что без отца в этом деле он не мог разобраться. Откинуть гордость. Отбросить собственное желание выглядеть значимым. Эрен прижал ладонь к собственной шее, словно ее обвила веревка. Что-то душило его, не позволяло заходить так далеко. Нервно схватив ртом воздух, он едва не влетел в какой-то дорожный знак из-за возникших перед глазами черных мух. Они мелькали, отвлекали, и он махнул перед собой рукой, задыхаясь все сильнее. В последний момент удалось сориентироваться и совершить нужный маневр.       Сзади разрывался автомобильный клаксон. Кто-то явно не остался доволен тем, как торопился Эрен. Он же в ответ мысленно пожелал тому оказаться в такой же ситуации. Ему было плевать на всё, плевать на всех, если только это не касалось Микасы. В таком случае он готов был выслушать. И вот сейчас, спешно пролетая ступени, Эрен яростно стучал в знакомую дверь. Отчего-то он был слишком уверен, что отец дома. Никуда не ушел, не уехал. Он ждал. Ждал, чтобы помочь. Нервы скрипели, тревожность подскочила до того, что начало тошнить. Горький ком едва получилось сглотнуть, когда дверь открылась. Эрен пошатнулся. Гриша, казалось, на какие-то секунды замешкался, даже удивился, и все же втащил сына в квартиру.       — Микаса, — выпалил Эрен имя, и оно запнулось, прозвучало криво, совсем не так, как обычно.       Резко подкосившиеся ноги позволили разве что присесть на тумбочку. Дышать стало еще труднее, кислорода не хватало, и Эрен рванул рубашку, будто это помогло бы кислороду добраться до мозга. Отец выругался, раздались шаги, какие-то звуки… Все смазывалось, а Эрен все никак не мог прийти в себя. Вода, казалось, была влита в него насильно, вместе с какой-то таблеткой. Со стороны слышались монотонные слова, отец что-то говорил, и у него получалось достучаться до выбитого сознания Эрена.       «Давай же, ну. Если не придешь в себя, то кто ей поможет?»       Действительно. Если не он, то кто? Кто спасет? Кто вернет Микасе жизнь? Ей нужна безопасность. Она — драгоценный экспонат, требующий постоянной охраны. Нарушитель знал, на что шел. Знал, что за покушение на столь ценную собственность следовала расплата со стороны Эрена. Знал, но рискнул. Теперь же его требовалось найти. Уничтожить. Эрен не мог иначе. Вершить справедливость — вот его долг.       «Соберись, Эрен! Соберись сейчас же!»       Собственные мысли растворялись, наполнялись чем-то новым, ярким, острым. Эрен будто заново осознавал себя. Окружение. Обязанности жгли изнутри с такой болью, что даже он готов был взвыть. Или это и происходило? Это его голос отзывался каким-то воем? Это его слова сталью отлетали от стен, прилипали к самому мозгу, заставляли менять ход суждений? Пот стекал холодом по вискам, по шее. Рубашка промокла насквозь, непослушные пальцы еще пытались что-то сделать, но результат никак не наступал. Внезапная опора, и ноги зашаркали по полу. Отец. Он помогал прийти в себя, поддерживал. Теплая вода обрушилась сперва на голову, потекла по плечам. Эрен внезапно дернулся, словно что-то попыталось внутри него начать чему-то сопротивляться, но быстро обмякло.       «Держись! Ты всегда был сильным! Не дай себе проиграть!»       Ледяная вода обжигала все тело. Запирала сомнения, отнимала нечто когда-то очень важное. Голова трещала, и Эрен уже не отделял себя от всего происходящего вокруг. Игра. Если убийца решил сыграть, то Эрен готов узнать правила. Готов погрузиться в них. Готов вершить свой суд. Переиграть. Полиция никогда не могла достаточно быстро среагировать. Никогда не находила достойной кары для подобных отбросов общества. Ничтожества, стадо баранов, ограниченных своими же правилами. Глупые, слабые особи. Никчемные в своем деле. Себя таким Эрен не считал. Справедливость в нем взыграла, распалилась, как никогда раньше. Отец всю свою жизнь положил на поиски преступников, а они все равно выходили, спустя года, или же прятались, порождая новые убийства, беззаконие. Люди вдохновлялись их «подвигами», пытались повторить серии… Идиоты совершенно не боялись кары. Никчемное глупое общество. Одни — трусы, жертвы. Другие — наблюдатели. И третьи… О, эта категория Эрена привлекала как никогда! Те, кто действует. Они — движение. Хорошее или плохое — решает каждый за себя. С трусами связываться Эрен не собирался. Наблюдатели часто перетекали в категорию жертв или тех же трусов. А вот эти… С ними Эрен готов был столкнуться. Нет, он жаждал этого! И жаждал теперь наказать виновного. Того, кто посмел обидеть Микасу, забрать, присвоить себе.       Когда Эрен очнулся, он схватился за голову. Та гудела, словно в нее запихнули колокол и шарахнули по нему со всей силы. Пошарив по карманам, он выудил нужную таблетку и проглотил ее привычным образом — всухую. Она прилипла где-то в гортани, и Эрен поморщился. Хотелось пить, но под рукой — ничего. Разве что ключи от машины. Холод пробирался через влажную одежду, а на рукавах виднелось нечто красное. Сознание дошло не сразу, что это совсем не вино. Не сок. Эрен отшатнулся, чуть не свалившись. Как оказалось, он сидел на лестнице в каком-то доме. Он ехал к отцу… Значит, это был дом отца? Все складывалось. Кроме пятен крови на рубашке. Однако, стоило коснуться лба, все встало на свои места, позволив выдохнуть уже спокойнее. Видимо, будучи на нервах, Эрен во время резкого маневра, пытаясь уйти от столкновения со столбом, умудрился разбить себе голову. Поднявшись на ноги, он едва не потерял равновесие. В ушах шумело, перед глазами все расплывалось. Его будто накачали чем-то, но… Этого произойти не могло. Он бы запомнил.       Подняв взгляд, борясь с головокружением, Йегер шаг за шагом принялся подниматься к нужной двери. Прижав палец к звонку, он стоял так какое-то время. Внезапно открывшаяся соседняя дверь привлекла все внимание, и Эрен заставил себя повернуться на какой-то сдавленный бубнеж.       — Чего звонишь? Совсем сдурел? Полчаса стоять тут будешь или поймешь, что там никого нет? — ворчала бабулька в сером платье. Ее аккуратно зализанные в хвост посеребренные волосы чуть выбились в районе висков и вызывали непонятное раздражение.       — Заткнись, сам разберусь, — бросил нервно Эрен, не давая никакой оценки своим словам. Бабуля вздрогнула, когда он развернулся и сделал шаг в ее сторону, и тут же спряталась за дверью в квартиру. — Вот и вали.       Махнув рукой, Йегер еще пару раз нажал на звонок, стукнул ногой и нахмурился. Отца не было дома. Ждать его здесь — не вариант. Тело горело, словно из-за поднявшейся слишком резко температуры. Но это было ошибочное мнение. Эрена пробивал холодный пот. Его потряхивало, и дойти до машины стало настоящим подвигом. Таблетка постепенно начинала действовать, и, осушив бутылку с водой, Йегер прижался лбом к рулю. Сколько он так просидел — неизвестно. Но за окном начали загораться фонари, когда получилось здраво оценить свое положение. Резко прижавшись спиной к сиденью, он втянул носом тяжелый воздух и открыл окно. Одежда успела высохнуть, дрожь отступила. Дышать стало легче.       Странное состояние улеглось, и Эрен нахмурился. Неужели он настолько поддался эмоциям, что пережил какой-то нервный срыв или нечто похожее? В другой ситуации он точно набрал бы своего доктора, но сейчас… решил отложить. Куда важнее, что мозг, будто обновившись, выдал прекрасную идею, требовавшую незамедлительной проверки. Набранный номер лег быстро, как и ответ послышался из динамика через несколько гудков.       — Пап, скажи, ты знаешь про заброшенный домик в лесу? Кажется, мы ездили туда раньше отдыхать во время вашего с мамой отпуска. Там еще рядом река… — Губы пересохли вновь, язык неохотно ворочался во рту, из-за чего в один момент пришлось сбавить скорость, с которой хотелось выплевывать слова. Эрен продолжил уже медленнее: — Мне нужны примерные координаты. Вроде, он совсем неприметный. Я даже не уверен, что он существует, ведь это было так давно…       — И для чего он понадобился тебе? Эрен, я уже еду, просто оставайся там, где ты есть. Только скажи мне, где ты. Возле моего дома, ведь так? — Гриша звучал обеспокоенно, и Эрен нахмурился. Он уже успел поговорить с ним? Но о чем? Почему его не было дома? Вопросы выползали, словно черви из сырой земли после дождя, но Эрен заставил себя проглотить беспокойство.       — Да. Стою все еще рядом. Уже давно. А ты…       — Был в другом городе, я же писал тебе. Ты… забыл? — Гриша запнулся. Он будто что-то просчитывал, считывал. И Эрену это не нравилось. Он не хотел находиться в этой позиции.       — Нет. Жду очень долго. Просто скинь мне координаты. Или хотя бы расскажи маршрут, как туда проехать. — Эрен постукивал пальцами по рулю, словно слишком давно знакомую песенку, напеваемую с самого детства. Может, это она и была? Спросить бы маму, но она очень далеко. К счастью. Незачем ей видеть, как терял самообладание ее сын.       — Хорошо. Я проведу тебя туда. Подожди еще… минут тридцать. Не больше. — Гриша отключился в ту же секунду, не дав Эрену вставить и слово.       — Черт!       Ждать. Опять ждать, надеясь на других. Эрен достал телефон, пытаясь вспомнить хотя бы примерно, глядя на карту, где мог располагаться этот домик. Безрезультатно. Он знал, что ничего не получится без отца. Но все равно пытался заполнить это пустое время. Увеличивая, скользя пальцами по экрану, он то и дело резко выдыхал, и также быстро втягивал в себя воздух. Минута к минуте. Одна за другой. Тридцать минут сложились воедино вполне быстро, стоило отвлечь мозг делом. Отец припарковался рядом на какой-то старой рухляди. Неужели на пенсии настолько мало платили? Следуя за жестом, велящим пересесть, Эрен запер машину и послушно занял переднее пассажирское сиденье.       — Ты задержался.       Гриша только молча посмотрел на наручные часы и покачал отрицательно головой. В самом деле — пунктуален, как и всегда. Больше Эрен не смел говорить. Да и не хотелось. Он и без того держался из последних сил, желая поскорее добраться до нужного места.       — Ты что-то вспомнил, — тихо произнес наконец-то Гриша. Эрен повернулся к нему и сощурился. Но ничего — ни единой эмоции или чего-то, за что можно было бы зацепиться. Нет. Это не он. Он бы выдал себя сразу перед собственным сыном.       — Можно так сказать. Мне несколько раз снился один и тот же сон. Обрывки. Лес. Одинокий домик. Лестница, ведущая вниз. И нечто страшное, готовое вырваться из-за закрытой двери. — Эрен даже не старался звучать ровно, голос был тихим, даже подавленным.       — Сны ничего не значат сами по себе, — заворчал Гриша, но Эрен не мог найти силы спорить, устало кивнул, соглашаясь. — Возможно, ты просто… сумел проанализировать всю информацию.       — Да. Наверное. Так и есть. Долго еще?       — Нет, уже скоро.       Периодически Эрен засыпал, резкие пробуждения не помогали нервной системе хотя бы немного расслабиться. Он ощущал себя натянутым до предела, готовым сорваться в любой момент по самой глупой причине. Стоило взглянуть в окно, как городской пейзаж постепенно сменился загородом, деревья стали чаще, еще повороты, дорога тянулась омерзительно однотипной лентой… Но как только веки опускались, Эрен отчетливо видел тот самый лесной домик. Видел, как удалялась крупная фигура в направлении какого-то сарая. Мужчина. Он держал что-то в руках. Что-то пугающее, опасное. Такое Эрену брать не разрешалось. Топор? Очертания смазывались, становились густой тенью — не больше. Детская память — забавная вещь. Страшные моменты прятались даже во взрослом возрасте. Эрен хмыкнул во сне, бормоча коротко «папа», и перевернулся, удобнее устроившись на сиденье. Шея болела, но сон снова завладел сознанием.       Эрен пытался поднять что-то тяжелое, но никак не получалось. Слезы текли по щекам, и горечь обиды вырывалась каким-то очень знакомым словом. Но зацепиться за него Йегер не мог. Раз за разом он дергал, тянул, тащил нечто как можно дальше. Пока его груз не вздохнул слишком звонко, из-за чего пришлось заткнуть… рот? Безумно испуганные серые глаза с красивой отметкой уставились на него, полные влаги. Те, которые он раз за разом выводил в блокноте, подбирал цвет, старался угадать это неимоверно красивое сочетание цветов. Но никак не мог вспомнить. И вот — они снова смотрели на него. Как… Микаса. Такими же влажными, испуганными глазами смотрела Микаса. В ту самую ночь, когда он сорвался по одному лишь ее звонку.       Тогда он горел желанием помочь ей поверить ему. Сделать все так, чтобы ее вера стала несгибаемой. Ведь без него ей грозила опасность. И он, черт подери, был прав! Каждую ночь за ней следили, заботились о ее состоянии. Приставленный к ней наемник отчитывался о любом шаге, покупке, новом интересе, о каждом человеке, хоть как-то контактировавшем с ней. Эрен старался создать для нее самую безопасную среду, как только мог. Он не хотел пугать Микасу. Но когда понял, что она заподозрила слежку за собой, то… повернул все в нужное ему русло. И она поверила. Заботиться о ней стало в разы проще.       С какой же благодарностью Микаса смотрела на него! Это грело душу, заставляло Эрена трепетать перед ней и осознавать, что не все потеряно. Он все еще оставался человеком достойным. И сейчас… в этом странном сне… Он держал в своей маленькой руке окровавленный нож. В какой-то момент сжал с такой силой, что он выскользнул из ладони и упал. Алые капли покрыли траву, пачкая девственную красоту природы. Но это… выглядело так притягательно. Эрен опустился на колени, провел пальцами по стеблям, а после поднял взгляд на маленькую, дрожащую Микасу перед ним. Она покачивалась, обнимая себя, ее губы походили на тонкие льдинки, эта мраморная кожа, сияние глаз… Что-то в животе вспыхнуло, жаром отдалось на щеках, и Эрен одернул себя. Перед глазами снова оказалась дорога, петляющая уже среди черных деревьев. Вечер окутывал лес темнотой, приглушая звуки и скрадывая все живое, что могло двигаться. Эрен будто вырвался из красивой, странной сказки в какой-то кошмар, и поежился.       — Плед подтяни, ты опять дрожишь. Это уже слишком. Ты что, школьник какой-то? — Грубый голос отца вернул к реальности. Эрен неосознанно протянул руку и нащупал на себе мягкий плед. Такие обычно валялись в полицейских машинах. На всякий случай. Стало немного теплее. — Ну вот. А то, смотрю, ты совсем о себе не заботишься. Если не справляешься, то нужно отдавать дело, я же говорил тебе. Любая твоя ошибка может стоить жизни людям. Иногда близким.       — Я не ошибался, — отрезал Эрен.       Очередная порция молчания, на удивление, не породила больше ни одной лишней мысли. Кроме уже засевших. Основательно. Йегер замечал, что, несмотря на некую грубость отца, он все еще проявлял заботу, все еще переживал. Даже его взгляд иногда смягчался, когда тот поворачивался изредка, и можно было уловить некоторые изменения. Но это не так важно. Микаса. Эрен должен был держать в голове именно это имя. И он справлялся. Что-то упустил. Что-то недопонял. Но не ошибся. Некоторые детали расплывались туманом, детство закончилось слишком давно, чтобы остаться достаточно ярким пятном в памяти. На его месте будто зияла выжженная дыра. Обугленные края давно обросли чем-то, но все еще оставались острыми, болезненными. Как едва затянувшаяся ранка во рту. Стоило неловко провести языком — тонкая пленка снималась, и вновь появлялась неприятная навязчивая боль.       Почему именно этот дом? Почему так тянуло именно сюда? А самое важное… Откуда подражатель вообще мог знать об этом доме? Неужели… Эрен дернулся, резко вытянулся, стараясь дышать хотя бы чуточку ровнее. Подражатель уже связывался с анонимом. Или… Он следил за анонимом еще в те года. Он знал куда больше, чем кто-либо. Они недооценили его. Весь чертов отдел, даже умник Армин! Столько людей, а вся работа — пустышка! Эрен скривился от пронзившей виски боли и чуть было не заскулил. Даже машина, казалось, замедлилась, но лишь на короткое время. Вскоре Эрена вновь вжало в сиденье, тем самым отрезвив.       Боль вновь стала привычной, хоть все еще сохранялась небольшая спутанность сознания. Эрен ощущал это по тому, с каким опозданием воспринимал слова отца, насколько неторопливы были движения, а остальные звуки и вовсе смазывались. Собраться. Мыслить трезво. Вспомнить. Вспомнить то, что было… Во сне? Наяву? Эрен зажмурился, пару раз несильно стукнув себя по голове. Вспомнить!       Когда стало легче, Эрен буквально вывалился из остановившейся машины, стоило увидеть тот самый дом. Тот. Из снов. Из детства. Крыша в некоторых местах просела, дерево покрылось мхом. Сколько лет он стоял в запустении? Сколько лет сюда никто не приходил? Почему? Почему кто-то решил вернуться сюда? Вернуться? Точно… Эрен же возвращался. В этот раз. Он был здесь. Давно. Был, но все тогда выглядело иначе. Теперь он был уверен в этом. Достав пистолет, Эрен все еще осторожно направился к дому. Его тянуло, словно он занял чье-то место. Получил уже знакомую роль. Того, кто не прячется. Выслеживает. Он не боялся. Он нападал. Он стал тем самым хищником, а жертва… Жертва затаилась где-то там. Еще немного, и…       — Остынь. Ты на взводе. Можешь ошибиться, и тогда не видать тебе ее живой. Остынь, говорю! — Голос отца вытянул в очередной раз из наваждения. — Если хочешь все сделать правильно, то охлади голову. Только так ты сможешь действовать выверенно. Каждый его шаг — три продуманные наперед твои. Это ты должен сделать так, чтобы он боялся тебя. Боялся настолько, что начал бы ошибаться. Понимаешь?       Эрен только кивнул, понимая, что голос мог бы подвести. Рациональные суждения. Верные. Это он должен наводить страх, он должен все взять в свои руки. Здесь он устанавливал правила. Не чертов убийца. Эта игра уже давно перешла в руки Эрена, и он ощущал это каждой клеткой. Наслаждался моментом. Властью. Гриша подсказывал, направлял, указывал на пропущенные сперва мелочи. Но Эрен не злился, он принимал помощь. Впервые так безмолвно. Да, он нуждался в этих словах, напутствиях. Он нуждался в плече отца столько лет! Нуждался не только в одобрении, но и в согласии передать накопленный опыт. И самым главным стало одно: никогда не ставить себя на место жертвы, если следовало избавиться от корня проблем. Всегда ставить себя на одну линию с убийцей. Начать думать, как он. Полностью погрузиться в его разум. Стать убийцей. Изменить навязанные методы. Вот что мешало Эрену на протяжении стольких лет добиться успеха! Он загнал себя в рамки никому не нужных правил. Доверился прогнившей системе. И что получил? Ничего. Лишь потерял!       Стоящий рядом пикап с открытой водительской дверью позволил увидеть ключи в замке зажигания. Подражатель, если это был действительно он, не ожидал, что его кто-то выследит. Он был настолько уверен в себе? Настолько ощущал свою безнаказанность? Это только сильнее распаляло Эрена, но он держался. Идущий рядом Гриша придавал уверенности. Он — профессионал. И он согласился пойти вдвоем, скрыв это дело от полиции. Он тоже понимал, отдав большую часть жизни служению правосудию, что не всегда нужно поступать так, как прописано в книгах. Жизнь — это не только свод правил. Это скопление нюансов, эмоций, спонтанностей и случайностей. Это красные нити, соединяющие выбранные объекты, и их получалось распутывать, лишь откинув привычные нормы.       Внутри Эрена кипели эмоции, они застилали разум, но в то же время помогали действовать. Прижавшись к мокрому дереву, сжимая пистолет, он дождался, когда Гриша приоткрыл дверь. Внутри — тишина. Но это все — иллюзия. Игры разума больного и безумного убийцы. Того, за кем пришел Эрен.       Жестом дав понять, что действовать будет сам, Эрен уже собирался открыть дверь, как на плечо легла рука. Гриша покачал головой и протянул перчатки. На его руках уже чернели такие же. Отпечатки. Точно. Нельзя оставлять следы в таких местах. Это лишило бы преимущества. Возвело бы снова рамки. Перчатки прилипли к коже, следом бахилы спрятали следы от обуви. Здесь никого не должно быть. Никого. Кроме хищника и забившейся в угол жалкой жертвы. Эрен скривился, но тут же довольно улыбнулся, найдя наконец-то дверь. Ту дверь, что служила во снах проходом в кошмары. Повторяющиеся, жуткие своим молчанием.       Теперь кошмар выползал в реальность.       Скрип двери, и массивное дерево лестницы приняло первые шаги кряхтением. Эрен осторожно спускался, взведя курок и крепко держа пистолет перед собой. Даже если этот урод попытается сбежать, он прикончит его раньше. Поставит жирную точку в этом деле. Отец дышал в затылок ровно, словно уже наперед просчитал все свои действия. Эрен хотел быть таким же. Способным избавиться от личного. Избавиться от эмоций в нужный момент. Хотел быть не просто сыном Гриши Йегера — лучшего сотрудника прошлых лет. Хотел быть Эреном Йегером. Тем, кто оправдал все надежды именитого отца. Тем, кто… не просто уничтожит эпоху анонима. Разорвет в клочья. Лишит романтики. Станет тем, чье имя будут вспоминать с содроганием все, решившие однажды встать на путь насилия. Он станет их ужасом. Не правосудие. Он.       Наверное, стоило пустить вперед отца. Стоило еще раз напомнить себе, что за следующей дверью в полу, ведущей в погреб, его ожидало ровно то, что он боялся представить. Но Эрен не дал себе времени на обдумывание, на принятие. Он уверенно открыл дверь, ведущая вниз тонкая лестница слилась с мраком. Он поглотил все. И теперь Эрен позволял забрать себя в эти объятия тьмы. Дерево потрескивало под весом, а снизу доносились какие-то странные звуки. Нельзя ждать. Нельзя давать шанс врагу!       Сгруппировавшись, он, не раздумывая, оттолкнулся от лестницы. В груди вспорхнула птица ожидания, перебив дыхание. Болезненный удар о бетон, удачный перекат… Точный выстрел в момент, когда совсем тусклая настольная лампа упала из-за бросившейся наутек неузнаваемой тени. Вскрик! Попал! Эрен плевать хотел теперь на правила задержания. Плевать на то, что мог ошибаться. Кто-то проник сюда. Кто-то вел его именно сюда! И кто-то рискнул бежать от него. Никакой жалости. Эрен подоспел и наступил на простреленную ногу. Под словно доживавшим свои последние минуты светом этот враг валялся на полу, крючился и скулил, словно поганая шавка.       — Я… я не… не трогал!       — Кого же? — Эрен не узнал свой голос. Требовательный. Угрожающий. Тот, который когда-то слышал… очень давно. — Кого!       — У-у-у, ее не трогал! Больно-больно! — голосила жертва, извиваясь. Эрен склонил голову, ухмыляясь. Ничего не дрогнуло внутри. Он даже не спешил доставать свой значок. Для чего? Разве он собирался передавать эту никчемную мразь полиции? Тем ублюдкам, неспособным дать понять всем, что зло всегда должно проигрывать? — Пусти-и-и-и! Она там! Вон там!       — Скажи. — Эрен присел, но не дал отдышаться уроду. Он прижал дуло пистолета к ране и, заметив, как тот задержал дыхание, с силой вжал его. — Ох, как! Повтори еще. Еще раз скажи! Умоляй!       — Поща-а-ди-и! — Прерывистый скулеж ласкал слух. Ублюдок не врал. Пытавший, убивавший людей так старательно… он сам оказался мерзким трусом, боявшимся боли. — Больно! Прошу!       — Просишь боли? — Эрен прижал пистолет к паху ублюдка, тот дрогнул, совсем перестав дышать. — Ты просишь у меня боли. Как те, кого ты убивал? Они тоже просили? Или они хотели жить? Ибо возмездие за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем. Так? Или ты не до конца изучал то, что вело твоего кумира? Конечно, не изучал. Жалкое подобие. Ничтожная копирка. Ты мне не интересен. Хотя… Ты станешь неплохим пособием для таких же конченных мудаков, возомнивших себя божествами!       В голове бился собственный голос. Он давил на уши, пока во рту из-за прикушенных губ растекался приятный вкус. Эрен облизнулся и, резко поднявшись, нанес со всей силы удар по ничтожной голове своей жертвы. Роли сменились. И отпускать свою Эрен не собирался. Глухое оханье стихло, подарив время.       Обернувшись, он пригладил волосы ладонью и шумно втянул в себя воздух. Отец стоял так, будто то ли готов был вмешаться и прервать, либо…       — Не оставляй следов, если хочешь сделать то, что задумал. И научись уже держать свои эмоции под контролем. Ошибка может дорого обойтись тебе. Помни об этом, когда решишь играться с…       — Где она? — Эрен не хотел слушать. Он и сам прекрасно знал эти правила. Они будто уже сидели в его мозге, застряли там, а сейчас — всплыли.       Гриша кивнул в дальний угол. Никакого света. Только тьма, из которой доносился страх. Ужас. Паника. Там! Эрен кинулся, припал к ногам, обвязанным грубыми веревками. С пересохших губ болезненно слетали просьбы о прощении, обещания все исправить… Он описывал все, что собирался сделать, как исправить это глупое недоразумение. Микаса. Микаса. Микаса. Микаса! Его Микаса! Он нашел ее. Нашел Микасу! Она сидела перед ним, как королева на своем троне, собранном из частиц их общих страданий. За каждую ее слезинку та тварь поплатится — это Эрен знал точно. Его Микаса! Самая идеальная, прекрасная, изумительная Микаса! Она в безопасности. Снова. Только с ним! Руки тряслись, из глаз текло что-то горячее, орошало щеки.       — Теперь я никогда не отпущу тебя. Никогда-никогда! Микаса… Я сделаю все, чтобы никто не тронул тебя даже пальцем. Ты будешь со мной. Будешь всегда. А я буду только твоим на всю нашу жизнь! — Он бормотал себе под нос, развязывая, снимая оковы.       Хрупкое тело дрожало, обнаженные ноги были совершенно ледяными, и Эрен, рухнув на бетон перед своей королевой, принялся отогревать сперва ее ступни, дыша на них, водя ладонями, разгоняя кровь. Бедняжка сидела здесь — в темноте — столько времени! Все, что оставили ей — его рубашка. Та, в которой она выбежала из его дома. Глупенькая. Глупенькая Микаса! Он же говорил ей столько раз. Предупреждал. И оказался прав.       Сверху раздалось мычание, Эрен подскочил и вытянул кляп из ее рта. Микаса откашлялась, но тут же из ее груди вырвался раздирающий душу крик. Она боялась! Напугана настолько, что не узнавала никого. Эрен прижал ее к себе, заткнув рот рукой. Рано. Еще очень рано для криков. И явно не таких. Эти — разрывали, уничтожали его спокойствие. Он подарит ей другие — обещал.       — Успокойся, любовь моя, успокойся. Я накажу его. Уничтожу. Заставлю страдать. Больше никто не тронет тебя. Только я. Ты же видишь, я спасаю тебя. Я доказал ведь свою верность тебе? Доказал. Ты знаешь это. Больше никто не сможет помочь тебе. Никто. Только я. — Под его руками Микаса дрогнула. Прильнула к нему? Конечно! Она слышала его! Она принимала его! Иначе и быть не могло! Эрен не видел ее лица, но мог догадаться, она рада видеть именно его — Эрена. Рада ему… От этих мыслей живот стянуло, а жар нагло спускался все ниже. Терпение. Нужно подождать, вытерпеть, завершить начатое. А вот после… Он медленно вернул кляп на место. Пока что так правильно. — Видишь? Видишь же, я готов стоять перед тобой на коленях, умолять. Ты знаешь, что только со мной сможешь испытать те чувства. Только со мной была в безопасности. Теперь понимаешь, к чему приводят глупые решения? Ты здесь, потому что сбежала от меня. А я нашел. Я спас. Микаса… Прошу. Подожди еще совсем немного. Ты все увидишь! Увидишь, на что я готов ради тебя.       Эрен с трудом отстранился, оставив веревки на руках Микасы. От этой необходимости сжалось сердце, но он не мог иначе. Он был обязан довести все до логичного финала. Повернувшись к отцу, Эрен нахмурился.       — Ты должен помочь.