Белый халат

      Дина проснулась не от привычной давящей тишины и звона в ушах, а от… запаха еды? Да, точно, пахло сладким тестом, а ещё — свежезаваренным кофе. Удивительно: неужели это Лилия Сергеевна что-то готовит, и такой невероятный аромат шлейфом просочился к Дине в квартиру? Странно.       Она сощурилась. В комнате стояла абсолютная тьма — шторы закрывали окна, и ни один солнечный лучик не посмел потревожить её чуткий сон. Впрочем, назвать это полноценным сном было сложно. Дина всегда спала поверхностно, любой мелкий шорох мог разбудить её. Сегодня ночью она едва сомкнула глаза, несмотря на сильную усталость после прогулки. И это при том, что очевидного раздражителя не было. Тело действительно выбилось из сил, но вот взбудораженное мыслями сознание — никак нет.       Девушка нащупала в изголовье кровати старенький махровый халат с леопардовым принтом (да, дома она могла позволить себе такое носить), накинула его на плечи, сунула ноги в тапочки и поплелась на источник аппетитного запаха. Из кухни доносились непривычные звуки: звон посуды, шкварчание масла на сковородке и негромкий голос, напевающий какую-то незамысловатую мелодию.       — Какого хрена?.. — Дина прошла мимо зеркала, краем глаза зацепившись за своё растрёпанное отражение и опухшее лицо.       Ну уж нет! Сначала она выяснит, кто творит это безобразие на её кухне, а потом уже разберётся с собой!       Она аккуратно прокралась к двери и заглянула внутрь. Увиденное заставило её глупо застыть. Лола. Она стояла к Дине спиной, босая, а в руках у неё был венчик, которым методично размешивала жидкое тесто в миске. Каштановые волосы были наспех собраны в небрежный пучок. Когда она обернулась, Дина заметила, как красиво некоторые пряди обрамляют её лицо. А ещё на ней был тот самый нелепый розовый фартук, подаренный Лилией, который Дина ни разу не надевала — не было повода.       — Утречка! — просияла та.       У Дины задёргался глаз от бардака на столе.       — Эм… Что ты делаешь?       — Хм? Я увидела, что у тебя в холодильнике ничего нет, поэтому решила приготовить что-то… съедобное. Чем ты питаешься вообще?! Неудивительно, что ты такая худая. — Девушка с искренним недоумением уставилась на подругу, на что та лишь уклончиво пожала плечами.       — Это называется «здоровая худоба»… — обречённо выдохнула она.       Как бы сильно Дина ни злилась, когда её идеальный порядок нарушают, ругаться на Лолу за это она не могла. Эта девчонка, кажется, желала ей только самого лучшего просто по факту её существования. Поэтому, может, стоило бы относиться ко всему попроще?       — Проехали, — студентка небрежно махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Любишь оладьи?       — Ну… немного.       — Тогда приготовим их вместе! Я как раз замешала тесто и разогрела сковороду.       — Я не умею жарить оладьи.       — Научишься. По крайней мере, я помогу с этим, — девушка добродушно улыбнулась, и Дина почему-то успокоилась. Но Лола неожиданно подскочила к ней, обошла и обхватила руками со спины. — Я буду твоим командиром!       — Командиром дырявого судна? — Дина едва заметно улыбнулась. Руки безвольно повисли вдоль туловища. Сначала она хотела отстраниться, но вопреки всему осталась стоять.       — Командиром отличного корабля, — парировала Лола.       Её тёплое дыхание щекотало худую шею Дины, а ладони на талии ощущались чужеродно, но так… правильно. Дина вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, когда в её руку вложили холодную металлическую ручку половника.       — На, зачерпни немного. Ничего сложного, да?       Да. Ничего тяжёлого, Дина. Просто вылей тесто на сковороду. Не промахнись, как всегда, из-за дрожащих рук.       Ситуация казалась абсурдной. Её специальность не терпела ошибок и неаккуратных движений.       Дина умела хладнокровно и виртуозно держать шприц или скальпель, но орудовать кухонными принадлежностями? Боже, нет. Этот дурацкий, иррациональный страх напоминал ей только об одном человеке и его причитаниях.

«Ты даже нормально овощи нарезать не можешь без травм!»

«У всех дочери как дочери, а у меня какой-то безалаберный бытовой инвалид!»

«Позорище. И не смей реветь!»

«Не понимаю»? Я для кого объясняю?! Дина, ты тупорылая?!»

«Иди отсюда. Захочешь что-то сделать — сделай это сама».

«Нет, я не тупорылая, просто ты не хотела меня слушать, мам», — с досадой подумала Дина. Ей на секунду стало дурно. Ведь этот, казалось бы, самый родной человек в её жизни понимал её меньше, чем кто-либо.       Она сфокусировалась. На сковороде уже расползалась кривая клякса, подрумянившаяся снизу. Такая же жалкая, как и её попытка.       — Ну вот, — с сожалением произнесла медсестра.       — Первый блин всегда комом, — спокойно заметила Лола, — зато будет вкусно.       Девушка подождала, пока оладья достаточно поджарится с обеих сторон, затем поддела её лопаткой и переложила на тарелку. Она оторвала небольшой кусочек, подула на него, так как тот был горячим, и поднесла к губам Дины, предлагая попробовать.       Дина выразительно приподняла бровь, переведя взгляд с тарелки на подругу. Есть с чужих рук? Унизительно.       Но Лола улыбалась так мягко и доверчиво, что Дина всё-таки подалась вперёд, кончиками зубов откусив кусочек жареного воздушного теста. Приятный вкус растаял во рту, словно мороженое, заставив её прикрыть глаза и тихо промычать от удовольствия.       Лола улыбнулась шире. На её щеках выступили очаровательные ямочки.       — Вкусно?       — Мгм, — ответила Дина, — в очередной раз поражаюсь твоим талантам.       — Ты мне льстишь, — слегка смутилась Лола, отстраняясь, чтобы продолжить готовку. — Продолжим?       — Пожалуй, откажусь. Думаю, мне стоит выпить кофе и умыться, а то выгляжу ужасно.       — А как по мне, ты выглядишь хорошо, по-домашнему, — возразила студентка и тут же добавила: — Кофе на столе. Я добавила две ложки сахара. Ты же любишь сладкое, да?       — Не совсем, но спасибо.       — Не за что.       Дина сделала глоток бурой жидкости, садясь за стол, и стала наблюдать за подругой. На кухне царил творческий беспорядок, на полу кое-где виднелась рассыпанная мука. И ей было спокойно. Лучи утреннего солнца проникали сквозь жалюзи, но главным солнышком здесь была Лола, которая стояла в нелепом фартуке, от усердия высунув кончик языка.       — Ло, — Дина глянула ей в спину. Девушка не отозвалась, видимо, ожидая, пока собеседница закончит мысль. — Спасибо.       — За что? — удивилась она. — За оладьи? Да не за что благодарить! Я теперь буду готовить их тебе на работу, если захочешь. «Не за оладьи», — внутренне усмехнулась Дина, решив промолчать.

***

      Весна выдалась на удивление ранней и тёплой. Последний снег сошёл быстро, оставив после себя чистый асфальт, а на ветках деревьев уже вовсю набухали почки, обещая скорое буйное цветение. Воздух в городе пах свежестью и тем самым первым, долгожданным теплом, от которого прохожие спешили сбросить тяжелые зимние куртки.       Понедельник никогда не был любимым днем Дины. Обычно он приносил с собой бесконечную вереницу студентов с жалобами на внезапную головную боль, загадочную слабость и прочие симптомы, чудесным образом обостряющиеся прямо перед нормативами по физкультуре. Сезонные простуды никого не жалели.       Дина сидела за столом, мерно постукивая ручкой по столешнице. Напротив нее расположилась студентка, всем своим видом изображающая умирающего лебедя.       — Ну, оно как-то… тянет, знаете? — неуверенно промямлила девушка, потирая поясницу. — И стреляет. Особенно когда пытаюсь бегать. Я думаю, мне нельзя сегодня нагружаться.       Медсестра уже не раз встречала таких умников, которые просто пытались отделаться от нормативов, придумывая несуществующие симптомы. Она и сама помнила свои школьные годы, когда точно так же отчаянно симулировала мигрень перед забегом. Разница была лишь в том, что Дина готовилась основательнее, а эта девочка даже не постаралась.       — Тянет и стреляет, значит, — спокойно подытожила Дина. — Ничего страшного. Сделайте хорошую разминку, потяните спину. От нормативов это не освобождает.       Студентка открыла рот, чтобы возмутиться, но наткнулась на абсолютно непроницаемый, пронизывающий, словно рентген, взгляд. Она фыркнула, поднялась со стула, закинула рюкзак на плечо и вышла из кабинета.       Дина вернулась к бумажной волоките, не придав этому особого значения. Не прошло и минуты, как раздались новые шаги — спокойные, пружинистые, принадлежащие только одному человеку.       — Ты сегодня что-то рано, — заметила медсестра, как только дверь мягко прикрылась.       — У меня окно сейчас, — весело отрапортовала Лола, подходя ближе. Она сгрузила на стол пакет с пластиковыми контейнерами, в которых явно лежала еда, и приземлилась рядом на краешек, свесив ноги. — Вот, принесла. Там рис и курица. А то ты опять забудешь поесть.       — Ты меня балуешь. — Дина лишь мельком взглянула на нее поверх очков, которые надевала только для работы с мелким шрифтом в карточках, и снова опустила глаза к документам. — Я так разжирею, стану некрасивой, и ты меня бросишь.       — А мы встречаемся? — Лола озорно вскинула брови, наклонив голову так, что одна каштановая прядь выбилась из собранного пучка и коснулась плеча. — Если это было предложение, то я согласна. Но вообще, бросить тебя у меня не получится при всем желании — кто же будет лечить мои разбитые коленки и слушать мой бред? — Она хихикнула. — Давай, ешь.       Дина сдалась. Спорить с этой девушкой в вопросах заботы было делом абсолютно бесперспективным и энергозатратным. Она отложила ручку, со вздохом открыла крышку, вдыхая аппетитный аромат жареной курицы, и взяла вилку.       Лола тем временем уже вовсю осваивала пространство кабинета. Пока медсестра методично уплетала порцию, девушка щебетала под ухом, рассказывая о том, что произошло за день.       — …А вечером, кстати, мы с Матильдой едем за город, — как бы между делом, совершенно будничным тоном обронила Лола.       — За город? — переспросила медсестра, слегка нахмурившись. Понедельник — странный день для загородных поездок, особенно в разгар учебной недели. — На дачу к кому-то собрались?       — Нет. На гонки.       — Какие ещё гонки?       — Ночные заезды на байках. — Лола произнесла это с такой лёгкостью, словно они обсуждали поход в кино на вечерний сеанс. Она спрыгнула со стола и стала прохаживаться по небольшому помещению, разглядывая плакаты с анатомическим строением человека. — Моя знакомая знает организаторов. Там собираются только свои, на заброшенной загородной трассе. Ребята даже вроде как деньги ставят. Круто, да?       — Нет. Вообще не круто, — отрезала Дина, отодвигая контейнер. Аппетит пропал окончательно. — Лола, судя по всему, это нелегально. Если туда нагрянут менты, вы как отмазываться будете? Скажете, что грибы в темноте собирали? «Нас там не было, мы просто мимо проходили»?       — Да брось, — студентка махнула рукой, ничуть не смутившись строгого тона. — Там всё схвачено, трасса проверенная. Мне даже уже выделили нормальный мотоцикл и шлем.       — Подожди. Выделили мотоцикл? Зачем тебе мотоцикл, если вы едете просто смотреть?       Лола хитро улыбнулась, опираясь ладонями о край стола.       — А кто сказал, что я буду просто смотреть? Я участвую.       — Что?! — Дина ошарашенно округлила глаза. — Ты? На байке? Лола, ты хоть знаешь, с какой стороны к нему подходить? Это не велосипед!       — Я умею ездить, причём очень даже неплохо, — спокойно возразила девушка. — Раньше часто гоняла, просто в городе негде. А тут пустая трасса… Звучит заманчиво.       — Звучит как прямой путь в травматологию. Или в морг, — сухо констатировала Дина, скрестив руки на груди. — Ты понимаешь, что это опасно? Сомнительная компания, чужой байк…       — Дин, я не собираюсь с кем-то соревноваться. Просто проедусь для себя. Я знаю, что делаю.       — Почему ты вечно ввязываешься в какой-то бред?       Лола ничуть не обиделась, только легко вздохнула. Отвечать не стала — вопрос был риторическим. Она почему-то думала, что Дина поддержит ее идею, но, видимо, надежды не оправдались.       — Я, вообще-то, сначала Шэрон хотела позвать. Думала, хоть развеется.       — И что Шэрон?       — Сразу в отказ. Сказала, что не хочет участвовать в подобном и чтобы я ее не втягивала.       — А Шэрон не такая уж и дура, — заметила Дина. — И я с ней полностью согласна. Лола, откажись. Позвони этой своей… Матильде и скажи, что планы изменились.       — Нет, — просто ответила Лола. Она не повышала голос, не злилась, но в её глазах читалось абсолютное упрямство. — Я хочу поехать. И я поеду.       Дина сжала губы в тонкую линию. Она смотрела на подругу, мысленно перебирая аргументы, но видела, что спорить бесполезно. Лола сохраняла спокойствие и просто оставалась при своём. Если она решила — её не переубедить. И мысль о том, что эта девчонка будет там одна, ночью, среди незнакомой толпы… К тому же со своим талантом получать травмы на ровном месте…       Проходя практику, Дина видела тех, кто разбился на мотоцикле. Ее закалённая психика до сих пор помнила то кровавое месиво.       — Ладно, — глухо выдохнула Дина, потирая переносицу. — Во сколько мы выезжаем?       Лола удивленно моргнула.       — Мы? В смысле… ты со мной поедешь?       — А у меня есть выбор? — саркастично выгнула бровь Дина. — Оставить тебя одну там, чтобы ты потом звонила мне из кареты скорой помощи? Нет уж. Я поеду. Возьму с собой хоть аптечку.       Лицо Лолы мгновенно озарилось такой искренней радостью, что Дине на секунду стало даже неловко за свою ворчливость.       — Дин, ты лучшая! — Лола радостно пискнула, едва не подпрыгнув на месте. — Честно, я так рада! Мы встретимся вечером, я зайду за тобой после смены.       — И куда потом?       — Прыгаем в такси до заправки на выезде, а там нас Матильда с ребятами подберут! Они все тоже на гонки едут.       — Я уже жалею об этом, — проворчала медсестра, хотя уголки её губ всё же предательски поползли вверх. — Иди уже на свою пару. И одевайся теплее, ночью за городом холодно.       — Хорошо! — Лола подмигнула и выпорхнула из кабинета, оставив Дину наедине с осознанием того, что вечер обещает быть катастрофически долгим. И что-то ей подсказывало, что она ещё не раз пожалеет о своем решении.