О бедном поэте замолвите слово

Одновременно с тем, как между бедным поэтом и его несостоявшейся музой происходил этот напитанный разочарованием диалог, Кар-Карыч гостил в домике у своего давнего друга. Он с наслаждением попивал сладкий зелёный чай, пока учёный лось прибирал бумаги на рабочем столе и устранял беспорядок, наведённый им в «творческой» суматохе. — Восхитительно, дружище! Леся восхитительно поёт! — громко воскликнул старый ворон. — Ей прямая дорога на сцену! У меня, знаешь, глаз-алмаз на будущих звёзд. Лосяш в суматохе бегал по дому, распихивая бумажки по разным ящикам, тумбам и полкам. Прихода Карыча он не ожидал, так как маэстро имел скверную привычку «заглядывать на огонёк» без предупреждения. — Она всегда мечтала петь, как её мать, но, к сожалению, в музыкальную школу Лесю не взяли из-за «слабых вокальных данных». — Ответил Лосяш и устало опустился на стул рядом с вороном. — Тогда она, имея, в целом, незаурядные способности к разным наукам, решила полностью посвятить свою карьеру этому полезному делу. Сам того не подозревая, Лосяш натолкнул друга на череду неудобных вопросов, которые Карыч, ссылаясь на свой любознательный нрав, разумеется, не преминул задать: — Дружище, музыка — это, конечно, вещь, но вот ты мне лучше скажи... — музыкант смахнул на пол крошки, оставленные им после одиночного чаепития. — Расскажи про свою... Э-э-э... Даму сердца? Лосяш, что только-только вознамерился наградить себя за несколько бессонных ночей заслуженным отдыхом, поперхнулся кофе — единственным напитком, не считая воды, который он употреблял последние пару дней. — Друг мой любопытный, это вопрос... щекотливый. — Замялся учёный, опустив глаза в пол. — Но старому другу-то можно приоткрыть чёрную завесу тайны? — не отставал Кар-Карыч. Лосяш поджал губы и протяжно выдохнул. — Если вы настаиваете... — Нарочито безразлично протянул он, мерно постукивая ногой по полу. — Спрашиваешь! Разумеется, дружище, разумеется! — Хорошо. Видимо, придётся позориться до победного. — Смирился учёный и завуалированно начал свою нерасторопную элегию: — Помните, как-то раз мне присудили Нобелевскую премию за весомый вклад в разнообразные науки? — О, такое забудешь! — И я отказался ехать на вручение. — Это было необдуманным решением. — Я не хотел, чтобы она видела меня с... В общем, не в самом своём презентабельном виде. — Помню твои душевные метания. Но какое отношение это имеет к делу? — Вы ещё не догадались, маэстро? — с угрюмой насмешкой бросил лось и взглянул на приятеля. — Моя «дама сердца», как вы имели честь выразиться, друг мой нетактичный, это и есть она. На сей раз Кар-Карыч подавился чаем так, что Лосяшу пришлось энергично постучать его по спине. — Спасибо, дружище, кхе-кхе, спасибо... Ой! Хватит! Какие у тебя тяжёлые копыта. — Ворон чинно отставил кружку в сторону. — Значит, та дама... — Да-да, именно. Недолгое время мы были женаты, но потом наши дорожки разошлись, как в море корабли. Я переехал в Ромашковую долину, чтобы всецело отдаться наукам, а Леся и её мать — Фрея — остались в городе. Вот вкратце та история, которой вы так настойчиво от меня требовали, друг мой дотошный. Карычу казалось, что его пригвоздили к стулу. Он ожидал любого расклада, любой несуразицы, возможно, даже неправды со стороны своего учёного приятеля, но никак не того, что ему довелось услышать. За окном постепенно темнело, и величественный небосвод незаметно окрашивался в разнообразные оттенки розового, оранжевого и синего. Селение начинало погружаться в сон. Но даже своей неземной красотой эта природная палитра цветов была не в силах отвлечь от проблем жителей сказочной глубинки, погрязших в приятной суете рутинных дел.