ПМС, или омеги из их кошмаров

      — Банально… пф… Сама она банальная, — Чимин яростно бормочет себе под нос, дошивая кое-какие детали на свою коллекцию. Благо, неделя в запасе у него есть. И теперь, собрав свои короткие золотистые волосы в хвост на макушке, сидит на полу комнаты, добавляя эти самые детали.       Сегодня он снова встретился с руководителем, которая напомнила тот самый неприятный разговор в четверг. А в голову сами собой полезли гениальные, на его взгляд, идеи.       У него коллекция состоит из пяти костюмов: стритстайл, кэжуал, спортивный, оверсайз и тотал-блэк. Чимин всё сделал по требованиям конкурса, но решает добавить солнечный жёлтый цвет на все образы. Где-то акцентированную точку, где-то заплатку, а где-то целую часть наряда.       Увидев эту сосредоточенную тушку, Тэхён задумчиво жуёт губы, отвлекаясь от своих дел за рабочим столом. Он не успевает с домашкой, стиркой и подготовкой к проверочной по химии. У него громко урчит в животе, хоть и ужинал час назад, уминая с другом свежую зелень с овощами. А ещё ему отчаянно нужно в душ. Нужно выкинуть из головы Чон Чонгука и его озорную, талантливую руку. После встречи прошлым вечером альфа не выходит из головы. Как и то, чем они занимались, прячась от Гестапо. В Тэ бурлит сдавленный нервный смех. Воспоминания обрушиваются на него подобно волне. Он как будто до сих пор чувствует чужую крепкую руку на своём члене, как хорошо умелые пальцы сжимали и гладили его… вибрации голоса Чона. Опыт с ним был опьяняющим. Не знает, в нём ли дело, или в том, что они были в кладовке, куда мог зайти кто угодно, или в том, что Тэ наконец-то что-то сделал с настоящим парнем после стольких месяцев…       «О чём я вообще думал?! Чёртов осеменитель», — в сердцах ругается Тэ, прогоняя приятные моменты и яро комкая махровое полотенце в руках. Не перестаёт задаваться вопросом, как так вышло. Ещё и ждать девять недель, чтобы точно выяснить Чонгук отец или нет. Хоть можно без сомнения сказать, что это он. Если, конечно, через унитаз беременность не передаётся. В его случае, как показывает практика, возможно всё.       — Интересно, какой он? — вслух думает Тэ, что слышит и Чимин, поднимая голову к задумавшемуся другу, сидящему поджав ноги и положив подбородок на колени. И тут же осекается от того факта, что тот беременный, а по телу пускаются мелкие мурашки. Когда-нибудь привыкнет, интересно?       — Кто? — снова возвращаясь к своему делу, любопытно спрашивает Чимин.       — Чон этот. Так странно всё, — говорит Тэ, озвучивая его собственные мысли. Потом резко подскакивает, начиная яро жестикулировать. — А что, если мои родители узнают? А что, если узнают дедушки? — паника не за горами, отчего Чимину приходится отвлечься от шитья, подлететь к другу и сгрести его в объятия.       — Тэ, не если, а когда… ой, — он замолкает, видя, что своими словами делает только хуже, и просто продолжает обнимать завертевшегося и пискнувшего друга.       — О боже! Я даже не знаю Чона. Что я скажу своему ребёнку?! Что я скажу своей семье?! — Тэ начинает дрожать от нахлынувших неприятных мыслей.       Чимин сам скукоживается от этого вопроса, совсем не зная, что отвечать. У него ещё нет опыта общения с беременными и, тем более, нет навыков их успокоения. Да и сам практически никогда не думал о семье. Ему эта тема кажется настолько далёкой, что даже не планирует когда-то обзавестись собственной.       — Дыши, Тэ, дыши, — Чимин вспоминает кусочки из дорам и фильмов, где говорили паникующему глубоко дышать. — Я обещаю, мы разузнаем про Чонгука всё, — он и правда намеревается хорошенько узнать этого альфу, и обещает начать прямо с завтрашнего дня.       — Как? Как я скажу родителям? — убивается Тэ, выскальзывая из его объятий и падая на свою кровать. Даже представлять не хочет, какова будет их реакция.       Родители у него чудесные, добрые, никогда даже голоса не повышали, но это не отменяет страха Тэ перед ними. Словно предал их или разочаровал. Когда папа узнаёт об очередной беременности кого-то из кузенов всегда недовольно фыркает и расхваливает своего умного и «чистого» сыночка. Просто у них в семье все плодовитые: его двоюродные сёстры, с которыми росли на одной улице и которые старше всего-то на два и четыре года, а уже имеют по двое детей. Как и троюродные братья и сёстры, которые родили едва закончив школу. Это его папа вовремя узнал «урожайность» семьи Ким, потому и отправил отца делать вазектомию сразу после его рождения. А затем повторили процедуру через пару лет. Поэтому Тэ единственный ребёнок в семье, и до сих пор был не брюхатый, чем гордились его родители.       — Я не знаю, — тяжело выдыхает Чимин правду, садясь рядом и положив голову друга к себе на колени. Жалеет, что рядом нет Джина, который снова куда-то спешно уехал. — Но мы справимся. Всегда справлялись.       Тэ почти час продолжает ныть о своей судьбе. Но с каждым выговоренным словом ему становится легче, потому скоро засыпает под мягкие поглаживания тёплых ладоней друга. А у Чимина пропадает весь творческий настрой. Словно всё беспокойство Тэ наваливается на него. Будто это он беременный и собирается рожать.       «Не дай бог!», — вздрагивает всем телом. Даже думать об этом страшно. Тряхнув головой, Чимин аккуратно сползает с кровати друга и накрывает его одеялом, умиляясь с совсем детского лица: губы надуты, щеки круглые и волосы растрёпаны. Он не понимает, как Тэ может быть беременным. Ведь тот сам похож на высокорослое дитя.       Ох уж этот Чонгук! Чимин не знает, что с ним сделает при следующей встрече. Аж кулаки чешутся. Даже подумывает прямо сейчас пойти в его комнату, заставить извиниться перед Тэ и вдолбить факт скорого отцовства, чтобы поскорее взял ответственность. Однако думает, что это должен сделать лично Тэ. Приглушив свет в комнате, в надежде на посещение вдохновения, Чимин садится за работу, но… ничего не получается. Лишь заплатку кое-как дошивает. Разочарованно выдохнув, он переводит взгляд на время в телефоне — только половина десятого. И в голову внезапно приходит идея.       «На крышу, живо!» — пишет Чимин Юнги в предвкушении надрать ему задницу и расслабиться. Тихо, но быстро собрав рюкзак, выключает свет в комнате. Из-за полной луны и ясного неба за окном, хорошо видны их маленькие уютные метры. Убедившись, что Тэ всё так же сопит, убегает на крышу. Сегодня смена Мякиша, поэтому можно сколько угодно нарушать диктаторский режим Гестапо.       На крыше так свежо и тепло. Наверное, осень забыла, что это её время, к счастью для легко одетого Чимина. Подышав приятным вечерним воздухом и полюбовавшись на светящийся город внизу, он привычно выпивает воду и надевает перчатки, дожидаясь альфу.       Юнги долго нет, но Чимин без дела не стоит. Тренируется, произведя удары в воздух и концентрируясь на своём дыхании. Его начинает отпускать то напряжение, возникшее после нытья Тэ. Даже кажется, что свежий воздух становится всё слаще с каждым глубоким вдохом.       Спустя некоторое время его вырывает чужое покашливание позади. Чимин резко оборачивается на звук и замечает застывшего в дверях разодетого в чёрную водолазку, синюю шапку и серые треники Юнги.       — Ты чего так вырядился? Тепло на улице, — тяжело дыша, бормочет Чимин в одной футболке и шортах, стирая пот со лба предплечьем.       Получив неожиданное сообщение, Юнги пару минут собирался с мыслями. Ему не понравилось, что Псимин даже через буквы властный и хочет доминировать. Будто он не поймёт обычного человеческого тона. Юнги планировал даже игнорировать смс, но всё же не удержался. Захотелось перед сном расслабиться.       Вчерашняя выходка омеги до сих пор жива, поэтому надел шапку, на всякий случай, ещё и оделся потолще, не зная к чему быть готовым. Мало ли. И пришёл, чтобы выместить на нём некоторые неудачи в учёбе. Ну, а сейчас, увидев Псимина совсем рядом, у которого уже блестит кожа, Юнги чувствует, как прибавляются силы. Два дня на крыше перед исчезновением омеги даже казались ему придуманными, сном. Теперь всё предстаёт реальным. Псимин такой настоящий с хвостиком на голове и в одежде, большей на два размера.       — Я же не знаю, что ты ещё выкинешь. Вон, вчера отодрал волосы у моего друга ни с того, ни с сего. Кстати, Чонгуку до сих пор больно, — бурчит Юнги, выпустив руки из карманов. Хоть воздух здесь прохладный, ему становится жарко в своей защитной скорлупе.       Чимин же задето вздёргивает подбородок. Из уст альфы всё звучит так, будто он дикарь какой-то, не умеющий контролировать себя.       — Поверь, если я захочу, даже твоя одёжка меня не остановит, — он резко замахивается, отчего Юнги испуганно отшатывается, приводя Чимина в восторг. — Надевай перчатки.       Однако прозвучавший «Чонгук» теперь занимает все мысли омеги. Так странно сейчас слышать это имя. Да и хочется разузнать о нём всё, ведь на пятьдесят процентов, всё-таки, ребёнок будет как альфа. Однако удар боксёрских перчаток приводит Чимина в себя. Юнги уже стоит готовый, приняв боевую позу.       Отбросив всякие мысли, они начинают. Удары в этот раз выходят чересчур резкими и необдуманными, ведь голова Чимина забита абсолютно другим. А спарринг — это отличная тренировка не только для мышц, но и для головы. Именно она помогает рукам. Это сродни игре в шашки, только быстрее — молниеносно! Потому, Чимину надоедает биться с головой, полной мыслями. Следующим ударом нокаутирует Юнги, положив на лопатки в холодный бетонный пол.       — Чонгук… какой он? — пыхтит омега, нависая над ничего не понимающим альфой, придавливая перчатками в грудь.       — Что? — смешно и звонко выходит из офигевшего Юнги, к которому неприятный холод проникает сквозь одежду.       — Он же твой друг, расскажи о нём.       — Слезай с меня, холодно, — спокойно просит альфа, всё ещё не догоняя, причём тут его друг.       Чимин послушно слезает, даже помогает ему встать. Он думает это отличная идея спросить друга о Чонгуке, чтобы узнать побольше о нём. Двух зайцем разом.       — Зачем ты хочешь знать моего друга? — тяжело дышит Юнги. Его мысли сейчас мечутся в совершенно другом русле. — Он тебе нравится? Поэтому вырвал его волосы, как мальчишки, которые дёргают за косички понравившихся девочек?       — Чего?! Нет, конечно, — возмущается Чимин, подходя к своей сумке и выуживая термос воды. — Просто… если оставить ему младенца на неделю, Чонгук справится?       — А?! — Юнги совсем шокируется от услышанного, застыв на месте и непонимающе сверля Псимина.       Омега делает большой глоток воды, прежде чем ответить. А Юнги в этот момент не сводит глаз с его горла. Шея длинная, со светлой и гладкой кожей. С очень притягательной испариной на ней, блестящей под прожектором полной луны. Однако быстро ловит себя за самой неожиданной вещью в мире — ещё считать Псимина привлекательным ему не улыбалось.       — Ну или… Чонгук может ухаживать за беременным омегой? Он ответственный? Заботливый? С детьми ладит? — Чимин продолжает лить вопросы, а у Юнги такой цепкий взгляд, будто решает в уме весьма сложную задачу.       — С чего вдруг такие сверхнеожиданные вопросы? — альфа правда не ожидал подобного, когда шёл сюда. Вот уж Псимин: всегда найдёт, чем его удивить. И в плохом и в хорошем смыслах.       — М-да, если Чонгук такой же тугодум как ты… не повезло нам, — Чимин закатывает глаза, снова надевая перчатки.       — Что? Можешь объяснить нормально? — Юнги теперь становится интересно, зачем же Псимину нужно знать о Чонгуке. Слишком странные вопросы задаёт.       — Зато красивый будет, — Чимин бубнит себе под нос, становясь в боевую позу.       — Эй, зачем тебе Чонгук? — очередь Юнги донимать его.       — Да так, давай сначала…       — Нет уж, сначала ты расскажешь, а потом и поборемся, — Юнги показательно снимает перчатки, повесив их на своём плече.       Чимин вздыхает, захотев дать по наглой роже. Он и правда замахивается, однако альфа ловко уворачивается, словно уже хорошо знает его. Хватает омегу за запястья и заламывает их за спину. От одного только побеждённого вида Псимина ему хочется вопить от радости.       — Ну так что? — Юнги дышит в ухо парню, от которого неожиданно приятно отдаёт мылом и какой-то свежей зеленью, словно недавно ходил в огород. От чего альфа и теряет бдительность, а Чимин, воспользовавшись заминкой, выпутывается из его захвата. Однако бить — не бьёт.       — Просто скажи, Чонгук — ответственный?       Вид у Псимина серьёзный, будто ему действительно важно это знать. Альфе непривычно видеть его без зловещей ухмылки или хмурого взгляда. И Юнги теряется:       — Ну да, он же будущий врач, — подавив любопытство, всё же отвечает он.       — Точно! — облегчённо выдыхает Чимин. «Как я мог забыть такое?» — вертится в голове. Ведь они с Тэ даже вместе ходят на химию и биологию. — А какой доктор? Детский?       — Терапевт взрослый, по-моему. Его дедушка педиатр, если тебе так интересно, — бурчит Юнги, хоть и абсолютно не понимает происходящего.       — Правда, что ли? — Чимин выкатывает глаза, неверяще уставившись на альфу. — Может у него родственники акушеры завалялись, если на то пошло, — он даже не надеется услышать положительный ответ, и вдруг…       — Ну да. Его папа — акушер. Чонгук из династии врачей. Много специалистов разных у них есть в семье.       «Вот Тэ повезло, так повезло», — думает Чимин, нервно посмеиваясь. Аж дышать становится легче. Ему думается, что друг не пропадёт с альфой из такой-то семьи, если, конечно, те примут их почти непорочно зачатого ребёнка.       Снова сделав глоток, за которым опять невольно наблюдает Юнги, коря себя на чём свет стоит, к Чимину возвращается азарт. Хочет уже победить этого альфу. Снова.       — Продолжим?       Юнги закатывает глаза с появившейся привычной злорадной ухмылки, но решительно надевает перчатки, готовясь к поединку. Хоть ни черта не понимает, к чему были эти расспросы про Чонгука.       В этот раз они дольше находятся на крыше, так как на улице слишком приятно, да и дежурит Мякиш. А ещё сна у обоих ни в одном глазу. Они дважды перекусывают принесёнными батончиками Юнги, от которых Чимин приходит в восторг. А бой неожиданно заканчивается ничьей.       — Я поддался в благодарность за информацию о Чонгуке, — хихикает Чимин, снимая с себя перчатки. Знает, что бессовестно врёт. Но он не ожидал, что навыки альфы прокачиваются всё лучше с каждым разом. Ему хочется только побеждать его. Однако в душе и теле одна только лёгкость после спарринга.       — Хотя бы ничью признай, — Юнги ухмыляется, ощущая себя приятно усталым. Не думал, что будет рад даже ничьей. Наверное, потому что это не проигрыш.       — Ладно, боже. Ничья, так ничья, — сдаётся Чимин, собирая свои вещи. Слишком рад, чтобы ругаться.       — Слушай, давай обговорим расписание наших встреч, чтобы никто никого не ждал, — то ли Юнги слишком расслаблен, оттого и язык развязывается, то ли всё ещё задет отсутствием Псимина целых три дня без единой весточки, но больше не хочет ждать у моря погоды.       Чимин подозрительно щурится, что не нравится ему:       — Давай тогда через день? Как раз дежурства Гестапо минуем, — спокойно пожимает плечами после.       Юнги согласно кивает, радуясь хоть какой-то конкретике, потому заваливается в комнату с лучшим настроем. А Чимин наконец дошивает важные детали своей коллекции, буквально ощущая вдохновение каждой клеткой.

***

      — Ты сделал что?! — с утра пораньше стоит удивлённый крик Тэ в их комнате.       Чимин рассказывает ему всё, что узнал от Юнги, и изумляется от такой сильной реакции друга:       — Я же не сказал ему правду, просто спросил.       — А если он догадался?       — Как? Он же того, — Чимин едва ли не закатывает глаза и стучит по голове кулаком. — Лучше наблюдай за Чонгуком. У вас же с ним две пары, вроде. Вот и узнаешь его заодно.       Тэ мотает головой, думая, что это плохая идея. Нет, он умеет следить незаметно, опыт есть, но это… это же отец его ребёнка. Чего это он будет вести себя, как частный сыщик? Но на открытый разговор тоже просто так не позовёшь. Рано ещё… Или?       — Сам подумай, у него вся семья — доктора! У тебя будет собственный лазарет дома.       — Ну не знаю… я возьму у тебя смазку? У меня специальная жидкость закончилась, а мой новый штатив издаёт противные звуки, — Тэ меняет тему.       — Да, конечно, бери любую, — Чимин понимает его, потому дальше не распинается, хоть и хочется.       Выхватив из белой коробочки с интимными игрушками первую попавшуюся смазку, Тэ хватает Чимина, и они убегают в универ.       Первая пара у него общая химия. А затем сразу органическая.       «Класс! Две пары подряд с Чоном», —дуется Тэ, хоть и не знает на что.       Зайдя в лабораторию по химии в скверном настроении, он немного стопорится у двери, так как замечает спокойно переодевающегося в белый халат Чонгука. Стоит такой весь безмятежный, отчего Тэ бесится. А ещё ему становится интересно, если бы альфа знал, что скоро станет отцом, выглядел бы так же беззаботно?       «Конечно, нет», — про себя отвечает он, подходя к своему месту у окна, сверля Чонгука тяжёлым взглядом. Ему почему-то кажется незнание альфы обиднее, чем должно быть.       Встав на место, Тэ с удивлением замечает, что их разделяют всего два шага, так как парты стоят параллельно друг к другу. А он раньше не замечал этого. И вообще, не замечал альфу. Но невольно всю первую пару поглядывает на Чонгука, у которого аккуратные чёткие движения. А как обращается с колбами и разными препаратами… словно рождён быть химиком. Да и халат сидит на нём, как вшитый, отчего выглядит как главный герой медицинской дорамы. Но вот волосы… густая русая шевелюра терпит слишком много издевательств: сильно покрыта лаком и зачёсана назад. А это может быть огнеопасно — первое, о чём думает Тэ. Но лоб — красивый, невольно подмечает потом. Кстати, даже залысины не видно.       — Этот Стукач всё время пялился на меня, — Чонгук нервно прикусывает губу, оглядываясь на омег, которые в упор уставились на него. Аж холодок по телу. — Что им нужно? Что я им сделал? — убивается он, потирая пострадавшее место, где ощущается меньше всего волос.       Альфы по очереди оборачиваются, действительно убеждаясь, что ПМС глаз с них не сводят. Хотя бы отвели бы взгляды ради приличия что ли, но нет. Смотрят так, словно жертву выискивают, точнее, нашли и теперь пасут.       Они сейчас решили собраться на коротком перерыве, так как Чонгук попросил.       — Похоже, что-то да сделал. Вчера Псимин меня тоже расспрашивал о тебе, — вставляет Юнги.       — Ты виделся с ним вчера? Что он сказал? — бледнея, спрашивает Чонгук.       — Про семью твою. Я ему сказал, что вы все врачи, вроде успокоился, — Юнги спокойно пожимает плечами, волнуясь за жизнь друга.       — Семью? Что им семья моя сделала? Больше ничего не сказал? — паникует Чонгук, переходя на визг.       — Тебе лучше узнать это самому, мне кажется. Иначе, он не отстанет, — говорит Намджун, встречаясь глазами с подмигнувшим Джином. Они всю ночь не спали, предаваясь страсти. Но он не ощущает усталости, скорее, приятная лёгкость в теле. И самое главное, хочет ещё. Омега заразил его своей ненасытностью, видать.       — Я даже подойти к нему боюсь, — не соглашаясь, бурчит Чонгук, нервно оглядываясь по сторонам.       — Чего бояться-то? Он же будет один, — хочет поддержать его Хосок.       — От этого не легче. Ладно, соображу что-нибудь.       Начинается вторая пара. Тэ всё также следит за Чонгуком, что выходит совершенно без его воли. Глаза сами выискивают альфу и застывают на нём. Будто Чимин заколдовал его. Однако Тэ не может не признать, что Чонгук симпатичный, значит и ребёнок у них будет красивее. Хоть он как никто другой знает о разнообразии генов, и может родиться какой угодно.       Альфа продолжает мастерски выполнять задания. К нему даже обращаются одногруппники за помощью, которым тот дружелюбно помогает. А Тэ ставит мысленную галочку напротив «добрый». И сосредотачивается на своём задании.       Спустя несколько минут в лаборатории появляется слабый запах серы, отчего Тэ удивляется, так как сероводороды они прошли давным давно. Неужели снова утечка? Но вроде никто не поднимает панику, даже преподаватель продолжает спокойно объяснять материал. А этот запах становится всё противнее, словно перед его носом машут тухлыми яйцами, и Тэ начинает тошнить. Он поднимает руку, чтобы отпроситься в уборную: горло уже сжимается, а во рту ощущается кислинка. Но прежде чем Тэ выбегает, стараясь удержать рвотный позыв, прижимая ладонь ко рту, не сдерживает и заблёвывает стоящего ближе к нему Чонгука: от груди белоснежного халата до обуви. Всего.       С минуту стоит гробовая тишина в лаборатории. А альфа шокировано отшатывается после некоторого времени замешательства, и начинает покрывать его густым матом, смотря на свой испорченный белый халат с обувью. Тэ только искренне фыркает от смеха с забавного и грязного вида Чонгука, вытирая тыльной стороной ладони липкий рот.       — Это тебе приветствие от одного крохотного человечка, — говорит он, и его голос срывается на смех. Тэ вываливается из лаборатории, даже не обернувшись на альфу, но извинительно улыбнувшись преподавателю.

***

      — Поверить не могу! Он всего меня заблевал, — жалуется Чонгук друзьям на большом перерыве. Пострадала вся его одежда, и теперь он сидит в сменном спортивном костюме. Но всё равно кажется, что от него отдаёт рвотным запахом, хоть и помылся в душе два раза.       — Может, у него расстройство какое? — задумчиво произносит Хосок.       — Без понятия, что у него там, но лучше бы держался подальше от меня, — Чонгук даже обед сегодня не взял. После случившегося кусок в горло не лезет.       — Не ругайся. Он же это не специально, — улыбается Хосок, протягивая ему сэндвич, от которого друг, скривившись, отказывается.       — Откуда ты знаешь? Вдруг это заговор… о, нет. Теперь он идёт сюда, — дёргается Чонгук, заметив, как Стукач встаёт со своего места, а его подталкивает Псимин в их сторону.       С каждым его приближением Чонгук ощущает себя хуже. Словно ему несут приговор. Да и присутствие Псимина в столовке не вызывает облегчения.       — Эм, — у Тэ приливает жар к лицу, когда замечает насторожительный хмурый взгляд Чонгука. Так странно стоять за столом Хосока, но разговаривать не с ним. Однако Чимин убедил его извиниться и завести разговор. Всё равно им воспитывать общего ребёнка скоро. — Прости за то, что я… в общем, я извиняюсь за случившееся на паре и хочу оплатить химчистку.       Чонгук тушуется, ведь ожидал совсем другого. Кто знает этих ПМС. Однако его отпускает некоторое напряжение, услышав вроде искренние слова:       — Ладно, с-спасибо, — в итоге, неуверенно мямлит он.       — Вот мой номер, пришли счёт… извини ещё раз, — быстро проговаривает Тэ, протягивая бумажную салфетку. И, посмотрев на тепло улыбающегося краша, семенит за свой стол.       — Вот видишь, а ты боялся, — с лёгким сердцем поговаривает Хосок.       — Я сам в шоке, — бубнит Чонгук. Становится легче, потому берёт помятую салфетку с номером и улыбается, увидев корявый почерк с чёткими синими цифрами. Но взгляд цепляется за синие чернила за оборотом, где оказывается написана самая глупая шутка из всех: «Ты скоро станешь отцом». — Чувства юмора у него совсем нет, — недовольно фыркает после.       — Что там? — Хосок отбирает у него салфетку, а вчитавшись, коротко усмехается. — Я не понял, а зачем он это написал?       — Чёрт его знает. Говорю же, их понять вообще невозможно, — весь лёгкий настрой Чонгука словно ветром сдувает, а извинение омеги тускнеет с каждой минутой.       — Вчера Псимин тоже задавал мне странные вопросы, — Юнги пересказывает весь вчерашний разговор, крутя в руках салфетку с неожиданным сообщением. Кто в здравом уме такое напишет, думает он.       — Что? Но… но зачем им информация обо мне? Да ещё такая… постойте, — Чонгука внезапно осеняет. Вспоминается тот момент в тесной каморке, где он со Стукачом… — Вот дьявол! А залететь после обычной дрочки можно разве? — глотает он слюну, будто ставшую цементом, приводя в шок друзей.       — Дрочка? Залететь? Что? — одновременно ахают Хосок и Юнги, только хлопая ресницами.       Чонгук хотел увести этот секрет с собой в могилу, однако, за неимением другого выбора всё же признаётся друзьям, которые сидят изваянием, даже не моргают.       — Это же невозможно… да? — крупно дрожа, неверяще лепечет Чонгук.       — Ты и… т-ты и С-сту-кач? — у Юнги челюсть встречается с полом. Голова совершенно пустая, да и не знает, что вообще думать.       Откашлявшись и придя в себя, Хосок спешно выпивает воду:       — Тебе лучше поговорить с ним… вау! Ну вы, ребят, времени зря не теряете, — пытается улыбнуться и разбавить атмосферу, но никто и ухом не ведёт.       А Чонгук, сжав кулаки, решительно встаёт со своего места и несётся к столу ПМС. Больше не намерен терпеть. Он не поверит, пока не убедится в этом лично… или у них тупой юмор такой?       — Поговорим? — цедит он сквозь зубы, встав над омегами и громко стукнув ладонью со скомканной салфеткой по столу. — Что это за шутка?       Тэ понимает, что Чонгук прочёл сообщение, которое он написал, не контролируя себя. Альфа выглядит как грозная тучка, которая вот-вот начнёт лить как из ведра.       — Тэ, о чём он? — насторожительно спрашивает Чимин, встав напротив хмурого гостя, готовясь нападать.       — Это вышло спонтанно… я даже сам понять не успел, — оправдывается Тэ, теребя в руках салфетку. — Рука сама написала…       — Ты что, сказал ему? — теперь и Чимин грозно нависает над другом.       — Сказал мне что? — Чонгук переводит глаза с одного на другого омегу, не имея понятия серьёзно они или нет.       — Я… я беременный… — Тэ смотрит куда угодно, но только не на альфу и на Чимина, который грузно оседает на стул и шлепает ладонью по лбу. Затем и задушенное «чёрт» вырывается из него.       — А я здесь причём? — сделав глубокий вдох-выдох, терпеливо спрашивает Чонгук.       — Ты… отец… Кхм, потому что ты отец ребёнка, — Тэ наконец смотрит в ошарашенно вытянутое лицо альфы, у которого даже слов не находится. Кажется, вся жизнь пролетает у него перед глазами.