ПМС, или омеги из их кошмаров

      Шокированный Чонгук не успевает ничего сказать и подумать, как над ухом раздаётся звонок. Он бы остался так и стоять в столовке, как медведь с транквилизатором в заднице, но друзья сами тащат его в нужную аудиторию, как марионетку, пока он переваривает услышанное. Словам Стукача Чонгук не верит, но… сама мысль о возможном отцовстве ввергает его в смятение и страх. Ему ещё никогда не объявляли о подобных новостях. Даже те омеги, с кем не удосужился предохраниться в порыве страсти. Мороз по коже.       «Это всё тупая шутка ПМС», — заседает в его голове, пока он, энергично и рвано дыша, выуживает из рюкзака канцелярию. Но… — «Вот чёрт!», — после грузно падает на парту, разочарованно выдыхая.       Чонгук досадно ругает всё и вся, начиная от недостатка секса в его жизни, Гестапо, Стукача и тот момент, когда они прятались в каморке, до друзей, потому что те всё время проводят в спортзале или на подработке, где он жутко устаёт. Ругает самого себя, что не сдержался в ту ночь. Такое заманчивое, а главное, безопасное предложение снять напряжение от пьяного Стукача — стало последней каплей. Ведь ничего не предвещало беды, кроме как, быть пойманными Гестапо. Нет, ему было хорошо, даже отлично, разрядиться не от собственного кулака.        Чонгук бьётся лбом о деревянную поверхность стола, тяжело дыша. Одно дело любить секс, и совсем другое — чувствовать, что на грани, потому что у Чонгука его нет уже достаточно давно. Месяцами. В последний раз он видел голого омегу наяву весной. Сейчас уже октябрь (!) и его отшивают все, с которыми он пытается поболтать. Обычно статус звёздного баскетболиста даёт ему возможность выбирать из болельщиков, но сейчас Чонгук не привлекает их. Не знает, что с ним не так. Почему такое впечатление, что он заразный какой-то? Хоть и выглядит так же, ведёт себя так же, говорит так же — но обаяние, которое обычно приносит ему по несколько предложений за вечер, не даёт ровным счетом нифига. Вот и обрадовался возможности передёрнуть, хоть и со Стукачом… Что ж, дорасслабился!       Чонгук нервно смеётся, откидываясь на спинку стула и привлекая этим внимание лектора с некоторыми студентами к себе, отчего прочищает горло, сосредотачиваясь на лекции. Но однотонный голос преподавателя и красочные слайды теряются на фоне недавних новостей.       «Это всё неправда!» — всю пару думает он, выискивая в поисковике о способах залёта, надеясь поймать Стукача во лжи. К сожалению, дрочка входит в их число, хоть и ма-аленький процент… Что ж, Чонгук, видимо, и составляет этот самый процентик.       Он густо матерится про себя, часто отвлекаясь от лекции по нормальной физиологии. А ведь скоро ему сдавать экзамен по этому предмету. Но ничего больше в голову не лезет в данный момент. И дальше ищет всё, касающееся внезапной беременности. Как и то, как сделать тест на отцовство. Вдруг его осеняет. Возможно, ребёнок может быть не от него. Возможно, омега спал кое с кем другим, не таким обеспеченным, как Чонгук, чтобы требовать алименты. Не зря же Псимин расспрашивал Юнги, насколько ему помнится. Потому, оставшаяся та малая часть веры и надежды воодушевляют его на разговор со Стукачом, не захотев принимать горькую правду, способную многое поменять в его жизни.       Чонгуку не требуется много времени на поиски Стукача в следующем перерыве. Лекции проходят на одном этаже, всего-то в пяти кабинетах друг от друга. И ему удаётся быстро обнаружить высокого омегу с пепельно-блондинистыми волосами.       — Мне нужны доказательства! — Чонгук ловит парня, чуть ли не пригвоздив его к деревянной двери лекторского кабинета. Хоть никогда не был сторонником грубого обращения с людьми.       Тэ вздрагивает, приподнимая брови и открывая рот от удивления. Чуть ли не рожает на месте от внезапности. Однако понимает альфу. Он сам до сих пор не свыкнется с внезапным «соседством»:       — Будут тебе доки. Только через два месяца, — бормочет застанный врасплох Тэ, резко убирая тяжёлую руку со своей груди.       — А? Какие ещё два месяца? — Чонгук отстраняется от него, чтобы не ловить посторонние косые взгляды на себе.       Тэ качает головой, невольно улыбаясь с больших напуганных глаз и глупого недоуменного взгляда, и мысленно просит своего ребёнка быть больше похожим на себя:       — Потому что анализ на отцовство проводят с девятой недели, как выяснилось. Ты же медик, должен знать.       Чонгук вбирает воздух и застывает, всё также глупо хлопая ресницами:       — Так это… это правда? Но мы же только…       — Да. Я тоже в шоке, но, и такое бывает, оказывается, — Тэ впервые видит серьёзное лицо Чонгука. Густые тёмные брови чуть хмурятся, а взгляд стальной, словно сейчас распилит его пополам одними глазами. И вообще, он впервые видит этого альфу настолько близко, кроме того случая. Кошмар! И как рассказать ребёнку про их знакомство?       — А другой альфа не может быть отцом? — Чонгук почти хнычет, очень сильно надеясь на положительный ответ. А Тэ ещё раз вздыхает, скрестив руки на груди. Сам желает ответить по другому:       — Поверь, я тоже не в восторге.       У Чонгука испаряется последняя надежда, оставляя разбитые планы и панический страх. У него было вагон планов на жизнь. Он сейчас только студент, заканчивать универ ещё нескоро. Хотел даже уехать поработать в страны третьего мира, понабраться опыта, помочь людям, а тут… Чонгук уверен, что ребёнок будет помехой. Ведь родители не упускали повторять ему это, словно мантру…       — Вот чёрт! Семья! Что я скажу своим родителям? — громко осекается Чонгук, утыкаясь поясницей в подоконник, и заставляя вздрогнуть и Тэ, который начинает улавливать аппетитный аромат ветчины, исходящий от альфы. А он голоден, уже схомячил все свои припасы на прошлой паре. Поэтому сейчас желание пожрать во много крат пересиливает желание слышать нытьё парня.       — Эм, от тебя пахнет ветчиной, — наполняясь слюной, бормочет Тэ. Он идёт на запах мяса и утыкается носом прямиком над рюкзаком альфы. Очень аппетитно.       — Что? Что ты… делаешь? — почти истерически проговаривает Чонгук, с недоумением пялясь на нюхающего его рюкзак омегу. Он помнит, что ничего из еды не покупал сегодня после того, как Стукач заблевал его всего. И ветчины у него там точно нет.       — Ты будешь есть это? Может, угостишь? Я голодный и сейчас вряд ли успею в столовку сбегать, — с дерзостью проговаривает Тэ. А живот уже начинает требовать, чтобы его заполнили. Но Чонгук лишь огорошенно смотрит на него. — В моём повышенном аппетите ты тоже виноват, — надеясь хоть как-то расшевелить его, внезапно выпаливает после.       Эти резко сказанные слова вмиг отрезвляют альфу:       — Это ещё не доказано! — он стремительно уходит на следующую пару, кипя от злости и негодования. Но когда заходит в нужную аудиторию, ему приходится стиснуть челюсти сильнее, потому что со Стукачом у них совместная пара — биология.       Тэ ничего не отвечает, просто заходит следом, занимая своё место и сверяя его любопытным взглядом. Жалеет, что из-за альфы не успел сбегать в столовку. Живот уже жалобно скулит, вспомнив аромат ветчины.       Как раз раздаётся звонок. Тэ видит, как у Чонгука сжимаются губы в тонкую полоску, а взгляд направляется в никуда, и альфа всё ещё продолжает стоять у прохода. Почему-то становится легче, увидев, что кому-то хуже, чем ему. Может, правду говорят: «Горе на двоих — полгоря»? Но жалеть его не собирается.       — Пропýстите? — внезапно раздаётся деловой голос преподавателя сзади, отчего Чонгуку приходится прийти в себя и пройти на своё место, кланяясь на девяносто градусов.       Начинающаяся пара немного приводит его в себя. Он знает, что паникой и страхом сейчас делу не поможешь. Решает поучиться. Когда выуживает принадлежности, неожиданно на его руки падает рулет из ветчины и овощей в аккуратной прозрачной квадратной упаковке. Наверняка, кто-то из друзей подложил, пока он приходил в себя. Он сам точно не покупал. Чонгук удивлённо переводит взгляд на Стукача, который внимательно слушает преподавателя. А ведь омега был прав, когда говорил, что от него пахнет ветчиной. Даже успевает восхититься его обонянием, но отгоняет эти мысли прочь. Однако ему не даёт покоя то, почему парень такой спокойный? Ведь незапланированный ребёнок — это большой стресс. Но тот выглядит на редкость умиротворённым. И в его голову даже лезут мысли о заговоре ПМС залететь от него ради денег.       «Ну это уже ни в какие ворота!» — Чонгук решает забить, поймав себя на мысли, что много думает о Стукаче. Даже самые нелепые вещи. Пора бы сосредоточиться на паре. Однако его взгляд всё равно невольно притягивается к нему.       Спустя некоторое время он замечает, как омега начинает скрючиваться, прикладывая руку на живот, будто ему больно. Но гримасы боли на лице не наблюдается, значит не болит ничего, ставит Чонгук вердикт.       «Может, симулирует?» — проскакивает мысль. Но ответ Чонгук получает, когда преподаватель просит его подойти за препаратом для микроскопа, а стол Тэ стоит рядом, — у омеги урчит живот. По крайней мере, парень снова скрючивается, шумно придвигая телескоп по столу. Видимо, отвлекая этим от пений своих китов в желудке. Но их всё равно хорошо слышно. В памяти Чонгука всплывают слова о том, что тот голодный. А он подавляет в себе желание закатить глаза. Теперь виновато думает о ветчине в своём рюкзаке. Потому, быстро схватив препарат из рук преподавателя, семенит на своё место.       Остаток пары проходит с самокопанием, наблюдением за старающимся прикрыть голодный зов омегой и редким отвлечением на саму тему занятия. Ещё никогда Чонгук так много не думал, даже перед экзаменами. С первой секунды о словах возможного отцовства уже нет житья. А что будет дальше?       Раздаётся звонок, но его взгляд снова цепляется за Тэхёна, резво собирающего свои вещи, и который опять слегка горбится. Чонгук глубоко вздыхает, ведь знает из-за чего. Становится совестно. Он выуживает из рюкзака рулет из ветчины, подбегает к нему и всучивает его прямо в руку удивлённо хмыкнувшему парню. И быстрым шагом устремляется вперёд, даже не посмотрев на него. Ощущает дикое смущение, отчего даже ладони потеют, чего никогда не наблюдалось раньше.       «Что я только что сделал?», — отчаянно думает Чонгук про себя, несясь к идущим навстречу друзьям, которые понимающе помалкивают насчёт его случая.       — Идём в библиотеку? Мне нужно подготовиться к тесту к завтрашнему дню, — говорит Хосок, завлекая всех в университетское книгохранилище.       Никто не против, так как им всем нужно подготовиться к будущим тестам и экзаменам. Всё же они условились серьёзно взяться за учёбу. А им сегодня на работу, в клубе не будет времени подготовиться.       Библиотека у них большая, просторная и комфортная. Можно найти самую разную литературу. Они полюбили это место, хоть и узнали о его существовании только пару месяцев назад, когда решили подтянуть учёбу.       Расположившись за свободным круглым столом, друзья разбредаются по нужным отсекам. А Чонгук сидит, умостившись на удобном стуле. В другой ситуации пачка мармеладных конфет и воодушевляющий плейлист для учёбы помогли бы ему, но сейчас он почти всё время пялится на одну страницу книги по неорганической химии. И вскоре его глазам становится немного дискомфортно. Чонгук зарывается лицом в тёплые ладони, с силой потирая скулы. Как же он мечтает, чтобы сказанное Стукачом было неправдой. Даже был бы безмерно рад узнать, что это жестокая шутка ПМС над ним… Вдруг кто-то кладёт ладонь на его плечо. Чонгук вздрагивает и поднимает взгляд: это просто Хосок, который протягивает ему кофе.       — Спасибо, — говорит Чонгук, быстро прочистив горло.       — С учёбой всё настолько плохо? — поддразнивает его друг, пододвигая ещё один стул. А Чонгук согласно мычит, отпивая горячую любимую жидкость. — Ты в порядке? После разговора с Тэхёном ты сам не свой, — Хосок шумно садится и получает предупредительный шик от студентов рядом. Достаёт из сумки ноут, маркер и тетради с книгами, с которыми явно надо подготовиться к тесту. Чонгук только отпивает кофе и закусывает губу, стуча ногами под столом — не знает, что и ответить. До сих пор его бросает в холодную дрожь от «ты — отец». Однако после долгой паузы и когда все друзья собираются за столом, Чонгук говорит:       — Как вы считаете, Стукач говорит правду?       — Он же из ПМС, а они могут говорить всё, что их душе угодно, как показывает практика. Кто знает, ну серьёзно, — тихо, но заговорщически отвечает Юнги, заставляя Чонгука обречённо выдохнуть.       Для всех них эта новость — чистый шок. Уж становиться родителями так рано никто из них не спешил. Да ещё и в пару с кем-то из ПМС. Жуть полнейшая. Хорошо, что Хосок их привёл в библиотеку, иначе до работы бы только об этом и думали. Сейчас хоть на учёбу можно отвлечься. Но…       — Он сказал, что через девять недель можно сделать тест на… отцовство, — еле слышно бубнит Чонгук. Как же ему не по себе. Ему даже говорить слово «отец» теперь кажется не выговариваемым. Думал, ещё далеко-далеко до этого события.       — Я проверю правдивость этой информации, — Намджун лезет в свой ноут, вбивая запрос в поисковик. Ему успели рассказать всё, пока он как всегда отсутствовал с Сокджином за великолепным времяпрепровождением в большом перерыве. Кончил аж два раза.       — Я понять не могу, почему именно Стукач-то? Тебе что, настолько сильно припекло? — чуть повышая голос, недоумевает Юнги, смотря в опущенные глаза задумавшегося друга.       Чонгук бы тоже хотел это знать:       — Ну… уже больше месяца у меня не было секса, а тут он сам предложил и…       — Пиздец, — обречённо выдыхают все четверо.       Через пару минут Хосок пожимает плечами и делает глоток кофе:       — Пиздец, я тут вспомнил, что следующая игра у нас гостевая, с Сеульскими Волками. Каковы наши шансы на победу?       Хосок — отличный друг по многим причинам, но самая главная из них — его способность деликатно менять тему разговора, когда кажется, что тот катится ко всем чертям. Он пару раз хлопает Чонгука по плечу, заставляя отвлечься на рассуждения о предстоящей игре, забыв, что вообще-то они сюда пришли готовиться к тестам.

***

      — Ну и куда вы пропали? Я писал вам мильон-бильон смсок, — Тэ налетает на призадумавшихся друзей, встретив их перед общагой только вечером. Те немного пропали из радаров, заставляя его поволноваться.       — А, это… просто…       — А мне Чонгук ветчину дал, — Тэ прерывает Джина, показывая упаковку перед ними. Специально ждал их, чтобы не говорили, что придумывает на беременную голову.       — Что? Он просто взял и вручил тебе ветчину? — недоуменно переглядываются Чимин и Джин. Их альфы добровольно ещё никогда не угощали, кроме свиданий с целью наживиться.       — В некотором смысле, — потирая руки салфеткой, довольно бормочет Тэ, опуская некоторые детали. Сочная вкусная ветчина альфы уже обрабатывается во рту.       — Это забота? — задумчиво почесав подбородок, выпаливает Чимин. — Это же хорошо?       — Возможно. А вы где были? — чавкая, спрашивает Тэ.       — Мы узнавали о Чонгуке, — выдыхает Джин, а Тэ перестаёт жевать, уставившись на него. Он знает, что это означает — друг использовал связи, как при поиске маменькиных сынков. — В общем, да. Чонгук из династии врачей. Уже пятое колено, представь себе. У них есть собственная семейная клиника. Весьма успешная, так что вашему ребёнку повезло. И…       — Ну?       — Тебя же не расстроит тот факт, что Чон меняет омег, как перчатки? — выпаливает Чимин, переглянувшись с Джином.       — А с чего это меня должно расстраивать? Я же не собираюсь с ним встречаться, — посмеивается Тэ, заметив, как друзья облегчённо выдыхают. — Главное, чтоб платил алименты вовремя, и всё.       — Точно, а мы что-то сомневались, рассказывать тебе об этом или нет, — улыбается Джин, заходя за ними в общагу, как натыкаются на альф в небольшой прихожей. Судя по одежде, идут на работу.       Снова возникает неловкая пауза, пока омеги сканируют альф, избегающих смотреть им в глаза. Только Юнги и Чимин с ухмылкой смотрят друг на друга, словно негласно решают поиграть, кто первый моргнёт, тот и проиграет. А Джину эти альфы неинтересны, так как среди них нет Намджуна. Даже Хосок, при виде которого он только тепло улыбается, вспоминая, как его парализовывало при каждой встрече. Но не сейчас. Скорее, Джин бы застыл при виде Намджуна в тотал блэк. Ох, даже просто вспоминая его, он закусывает губу, сводя бёдра.       А вот Тэ смотрит на опустившего голову хмурого Чонгука и не может поверить, что этот зашуганный альфа меняет омег, как перчатки. Совсем не похож на любодея. Да, симпатичный, да, есть харизма и всё такое, но… Тэ ещё больше желает, чтобы их ребёнок не пошёл в него.       Хорошо, что поток студентов приводит их в себя: ведь вечер, все спешат в общагу и наоборот. Потому им приходится разойтись по своим делам. Внезапно телефон Чимина вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Юнги.       «Снова ничья».       Чимин лишь весело фыркает, отправляя в ответ смайлик с кулаком.       «Завтра я буду уставший, наверняка снова проиграю. Могу принести что-нибудь, помимо батончиков», — честно пишет Юнги и не верит, что переписывается с Псимином. Оказывается не такое уж и страшное это дело. А предвкушение от предстоящей встречи с ним — затмевает всё остальное.       Чимин хихикает с его честности. Пока Тэ и Джин о чём-то болтают, он задумчиво кусает губу, думая, что бы заказать. Но в итоге выбирает большой кимбап с курицей, получая забавную гифку «окидоки».       В общаге Джин проводит до одиннадцати вечера, как всегда в смену Гестапо, примерив наряды Чимина для конкурса. Однако не успевает отъехать от общаги и километра, как приходит сообщение от Намджуна.       «Если не спишь, можешь приехать ко мне. Я соскучился», — кажется Джин своим грозным визгом пугает водителя, приказав немедленно развернуться и ехать в клуб к альфе. Видимо, он озабоченный с концами, потому что чувствует, как его лицо краснеет и кровь приливает и к другому, более непристойному, месту. Ох, ему не терпится оказаться в горячих объятиях Намджуна.       Джин, однако, не успевает выйти из машины, подъехав на парковку клуба, как дверь машины открывается и влетает запыхавшийся альфа в тотал блэк. Ох уж эта чёрная атласная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывающая кусочек гладкой мощной груди. Только от этого вида у Джина сжимаются пальцы на ногах. Ведь только днём хотел увидеть его в этом наряде.       Пока они пялятся друг на друга, он облизывает нижнюю губу, и его желудок сжимается в предвкушении. А возможно ли быть родственными душами только в сексе? Джин с уверенностью может ответить «ДА».       У Намджуна в глазах какой-то решительный блеск, что заводит его ещё больше. В кабине машины становится ещё очевиднее, насколько альфа здоровый: даже под рубашкой у него почти такие же широкие плечи, как в баскетбольной форме, а тёмные брюки подчёркивают мускулистые бёдра. Джину так и хочется лизнуть его крепкую шею. Он нетерпеливо облизывает губы, отчаянно думая, что пауза затягивается. Однако Джин не перестаёт любоваться им. А ещё у Намджуна такие большие ладони… понятия не имеет, когда он успевает так отчаяться, что его заводит пара красивых рук. Вроде только сегодня в обед они потрясающе потрахались.       Как бы ни странно это ни звучало, но сегодня Намджун отчаянно соскучился по Сокджину. Сам не знает почему. В один миг омега внезапно стал необходим как воздух. Потому не выдержал и попросил ребят заменить его на несколько часов. Да, часов, потому что готов был рвануть к парню, если бы тот ответил, что не приедет. В груди была пустота, а увидев его, вдруг становится так хорошо, словно Сокджин только своим присутствием наполняет его теплом.       Этот омега — бог. Намджун полюбил секс с ним с первого же раза — с неловкого и горячего перепиха в комнате для персонала. Он чувствовал себя охерительно зрелым, слушая его стоны, когда двигался внутри него. Намджун никогда не занимался сексом с таким бешеным желанием, но не был готов к тому, какое удовлетворение это принесёт с Сокджином. За прошедшие полторы недели они перепихались с десяток раз. И все они были потрясающие по своему. Не сдержав накативших эмоций, он первый притягивает омегу к себе и жёстко целует.       От этого поцелуя Намджун чувствует почти болезненный стояк в брюках, но не может перестать улыбаться. Сокджин издаёт самые милые звуки. Он знает, что почти с ним не знаком, но по крайней мере прямо сейчас тот кажется ему самым лучшим омегой — очаровательным, впечатлительным, страстным. Как только Сокджин предложил замутить вот так напрямую, у альфы было чувство, что это не приведёт к чему-то хорошему. Однако он здесь… безумно скучал по нему… а ещё жадно целует полюбившиеся чертовски пухлые губы.       Намджун не ведёт его в клуб, и видимо, не собирается. Джин понимает это, поэтому пока не потерялся в сладостных ощущениях, прогоняет водителя. Хочется полного уединения с альфой.       Отстранившись немного, Намджун пронзает его таким взглядом, что становится ясно: надо начать говорить, а то его терпение на исходе.       — Привет, — глупо улыбается Сокджин, замечая мягкую полуулыбку напротив. Его сейчас всё возбуждает, даже эта невинная улыбочка. Хочется поцеловать её. Однако голодный взгляд альфы заставляет его сглотнуть, понимая, к чему всё идёт. — Прямо здесь?       — Да… хочу поскорее оказаться в тебе, — незамедлительно, но глубоко проговаривает Намджун. И его грудь сильно вздымается, от вида которого Джина ведёт. А от низкой нотки в голосе у него сосёт под ложечкой. — Я бы провёл вечность с тобой в той комнате для персонала, среди комков пыли и всего такого, но сейчас… я хочу тебя прямо здесь.       Джин с большим трудом не обращает внимания на бабочек в животе. Признаться, машина — не самое лучшее место для самого лучшего занятия в мире. Сначала комната для персонала, потом — гостиничный номер, а теперь — салон машины. Это не идеальный момент, но Джин хочет именно так. С Намджуном он будет, где угодно.       Он наклоняется ближе и кладёт руку на напряжённое бедро альфы. Взгляд быстро бросается вниз, впитывая эту картину: его белая рука на мощных бёдрах под чёрными брюками смотрится слишком сексуально. Джин сглатывает нервозность и прижимается губами к его подбородку. Рядом с губами, но не настолько, чтобы это считалось за нормальный поцелуй:       — Я буду хорошим для тебя.       Намджун запускает руки ему в волосы, вовлекая в поцелуй, от которого у омеги перехватывает дыхание и сжимаются пальцы ног. Их поцелуи занимают почётное место в сердце Джина. Даже простые, в щёчку, от которых так и веет страстью… Альфа прикусывает его нижнюю губу и слегка тянет, прежде чем отстраниться, пуская мурашки по телу.       — Я хочу сам раздеть тебя, — Намджун хватает его за запястье. Голос альфы становится грубее. Джин едва не дрожит от пылкости его взгляда. Пусть он ещё одет полностью, но уже чувствует себя голым, будто с него уже всё сорвали.       Намджун снова налетает на него жёстким поцелуем. Медленно снимает с него пиджак, расстёгивает джинсы и стаскивает с бёдер, оставляя только в голубом свитере и белых кружевных тангах. То, насколько громко и рвано дышит альфа приводит Джина в восторг. Словно зверь, выпущенный на свободу. Они немного отстраняются, стараясь насытить лёгкие воздухом перед новой волной поцелуев. У Намджуна едва не капает из раскрытого рта, пока жадно пялится на его пах. Под тёмным голодным взглядом, цепляющимся за его белые кружева, Джин чуть ли не кончает. Будто его поимели глазами.       — Какой ты красивый, — глотая вязкую слюну, еле слышно выдыхает Намджун, помогая избавиться от трусиков целиком, так что Джин оказывается на прохладном кожаном сиденье с голой задницей. Весь горит от желания. А альфа с нажимом проводит костяшками пальцев по его выпирающим тазовым косточкам, после раздвигая его ноги настолько, насколько позволяет задний салон. Джин полулежит перед ним такой весь открытый, и не сводит с него глаз, ожидая дальнейших действий. Ему кажется, что чуть-чуть и воспламенится от ожидания.       Намджун любуется влажным следом на бёдрах, стекающим из сжатого входа, и на твёрдом члене омеги. А самое прекрасное зрелище — пульсирующее колечко мышц, которое несколько часов назад принимало его всего. Он хочет поблагодарить его за это.       Внезапно Намджун тянет Джина к себе, заставляя пискнуть, легко приподнимает руками за задницу и жадно примыкает губами к его нестерпимо пульсирующей дырочке. Джин звонко кричит, крепко сжимая сиденье от ощущения шершавого языка на своём чувствительном месте.       — Не… так… быстро, — слова тяжело срываются с губ омеги, когда Намджун берёт в ладонь его член и чувственно гладит, всё ещё держа на весу.       — Кончи для меня, — не отрываясь от своего дела, говорит альфа. Джин распадается на кусочки, когда Намджун начинает дрочить сильнее, усерднее играя языком внутри него.       Джину казалось, что он мощно кончил, когда альфа вылизывал его в душевой раздевалки, но сейчас это в десять раз ярче. На грани зрения взрываются звёзды, а анус сжимается почти до боли. Он настолько чувствительный сейчас, что старается увернуться от его прикосновений, но Намджун начинает ласкать усерднее. Джин кончает, мощно стреляя в потолок машины и обмякая в сильных руках. Его бережно кладут на скрипучее прохладное сиденье, которое моментально прогревается под его горячим телом. Оба тяжело дышат, — такое ощущение, что они в парилке, а не в тёплой машине.       Звон стоит в ушах, а в теле — приятная пустота. Однако краем глаз Джин всё же замечает, как Намджун снимает свои брюки и чёрные боксеры, высвобождая каменный член, будоражащий каждую клетку. Он кажется ещё больше, чем его помнит. Кончик покраснел и покрыт смазкой. Джин томно облизывает губы, а из груди Намджуна вырывается стон — альфа притягивает его ближе и снова целует, перенося омегу на свои колени. А большие ладони накрывают его зад, активно сведя и разводя их в стороны.       — У нас в запасе ещё парочка часов, — ох, у Джина снова стоит. Звучит просто превосходно. Он сильно дрожит, ощущая крупную головку у своего входа, ведь совсем не против принимать его парочку часов.

***

      — Мы приехали, — хриплый мягкий голос будит Джина. А упругие губы нежно касаются его щеки, виска и макушки, пока он медленно открывает глаза. Ему так хорошо спалось после целой ночи вместе. Краем сознания он припоминает, как Намджун укладывал его на переднее сиденье, накрыл пиджаком и поцеловал в висок, вызвавшись отвезти их в универ.       Альфа в итоге выполнил обещание за «парочку часов». Потом поработал немного в клубе, давая ему передохнуть. Затем снова приходил весь заведённый, и со множеством соков и водой. Джин никак не мог отказать. Так и пролетела их сумасшедшая ночь. Машина Джина не сдвинулась с места. Теперь они стоят возле универа, а на улице уже светает. Снова солнце с утра пораньше, что заставляет омегу радостно улыбнуться. Последние дни радуют тёплой погодой.       Намджун опять нежно целует его в щёку, призывая встать низким довольным голосом, пуская табун мурашек. Джин только подставляется, улыбаясь до ушей. А его сердце ёкает, начиная тарабанить грудь. Ох, альфа рискует подсадить на себя своими нежностями.       — Я выйду первым? — звучат неприятные слова, отчего Джин вмиг садится прямо, выпучив глаза. Он успевает позабыть об их условии, неприятно отдающее где-то в груди. Но Намджун выглядит довольным. Даже не так, а счастливым, показывая свои милые-милые ямочки, отчего тает и он. А ещё Намджун чертовски сексуальный за рулём. Хоть и в простой синей толстовке и джинсах.       — Ладно, — сдаётся Джин, притягивая его для законного доброутреннего поцелуя. Как же ему сладко от этого. И завтрак не нужен.       Он отпускает Намджуна, только когда солнце уже светит прямо им в лобовое стекло. Не хочется слухов, а студентов уже собирается достаточно.       Альфа, присвистывая, выходит из машины, поправляя свою одежду. После того как они переспали у Джина в машине, он будто парит в облаках.       — Ты приехал на машине? — доносится удивлённый голос Чонгука откуда-то сзади, и он круто оборачивается. Друзья стоят с шокированными лицами. Конечно, они никогда не видели его за рулём.       «Вот дьявол!» — застывает Намджун. А ведь машина даже не его. И никто не должен знать, чья она.       — А, это… — теряется он. — Велик просто барахлит, пришлось приехать…       — У тебя же велосипедов тысяча! — недоумевает Юнги, подходя ближе. Однако Намджун шагает ему навстречу, чтобы друг не заметил Джина на пассажирском сиденье. Он бы никогда не подумал, что от вселенского удовольствия до страха всего секунда.       — Просто признай, что приехал со своим зазнобой, — отвечает за всех Хосок, улыбаясь так, словно видит его насквозь.       — Признаю, ладно. Но просто идите мимо и побыстрее, — торопит их Намджун, ощущая сердцебиение аж на висках.       — Что за омега такой? Он что наследник супер-мега богатого чеболя и вам нельзя раскрывать отношения? — подозрительно щурится Юнги, всё наступая на него. А Намджун даже сообщение Сокджину отправить не может, но уж очень надеется, что омега сразу поймёт, что к чему, увидев через окна, и не выйдет, пока они не исчезнут из его поля зрения.       — Нет. Я вам потом скажу, — нервно выдыхает Намджун, замечая, как Чонгук подходит к машине с другого бока. Окна тонированные, но не лобовое, отчего он спешит к нему. — Стой. Просто идите, скоро звонок уже.       — Что за… — так и не договаривает шокированный Юнги, умудрившийся дойти со стороны Джина. Стоит прямо над невинно хлопающими ресницами мажором, спрятавшимся под свой пиджак по самые глаза. — Это же… Джун, ты что, спишь с мажором?!       Намджун только обречённо потирает лицо ладонями, опираясь спиной на машину:       — Пиздец!