ПМС, или омеги из их кошмаров

      — А чего это альфы столпились у машины Джина? — подходя к зданию универа, зоркий взгляд Чимина цепляется за знакомый автомобиль друга. Странная картина предстаёт перед ним: Хосок стоит позади всех, удивлённо хлопая ресницами; Юнги опирается на капот машины двумя руками, опустив голову; Намджун сидит на корточках рядом с Юнги, закрыв лицо ладонями, а Чонгук с противоположной стороны смешно таращится на лобовое стекло.       Тэ останавливается, откусив добрую половину банана, направляя любопытные глаза на парковку. Действительно, машина Джина окружена альфами. Но почему? Что за немая сцена? Чимин без слов тащит опешившего друга туда.       Заметив их, быстрее всех пришедший в себя Хосок подбирается, захотев предупредить друзей откашливанием, но те остаются совершенно равнодушны. Тогда он негромко повторяет пару раз:       — Друзья мажора идут сюда, — это оказывается действеннее: альфы тоже подбираются, кучкуясь вместе, увидев омег.       А Джин, погружённый в свои невесёлые мысли, перестаёт гипнотизировать древний купол здания универа, за которым ему в глаза бьют рассветные солнечные лучи. Он досадно убирает пиджак с лица, ведь всё равно альфы их раскусили. Смысл прятаться? Ох, если бы он только попросил Намджуна остановиться в квартале от универа, их бы так быстро не раскрыли. Но он был слишком расслаблен и напрочь забыл, что они скрываются, пока альфа не сказал «я выйду первый». Однако было поздно отъезжать. Джин даже не знает, жалеет об этом или нет. Скорее, нет. Просто для него тоже всё случилось слишком быстро.       Вздохнув, он одевается, заметив друзей, решительно идущих к нему. Не спеша приводит себя в порядок, расчёсывая свои грязные волосы — некогда было принять душ. И уж очень надеется принять вместе с Намджуном на большом перерыве.       — Идём, — говорит Хосок, кивая в сторону универа. Он тоже шокирован внезапным открытием, однако не хочется опаздывать на занятия. А ещё — попадать под горячую руку Псимина. Вдруг тому не понравится, что они ошиваются возле его друга. Хорошо, что в этот раз друзья оказываются более отзывчивыми — все дружно плетутся за ним.       Чимин многозначительно переглядывается с Юнги, подмечая его усталый вид. Но в глазах того всё равно блестит азарт. Потому не терпится оказаться сегодня на крыше. Ему становится интересно, принёс ли альфа кимбап, как обещал. А Юнги ухмыляется, увидев пристойный вид омеги. По сравнению с тем, как одевается на учёбу — просто север и юг. Ведь на крыше Псимин всегда появляется даже не расчесав волосы, ну или с взлохмаченным пучком или хвостиком. Видеть его с золотистой причёсанной шевелюрой и с густой чёлкой, как у пони, в фиолетовой толстовке, а не в майке или футболке — забавно. Он бы даже сказал, мило. Но, тряхнув головой, что думает совершенно не о том, прибавляет шаг.       А Тэ доедает банан, ловя на себе вопросительный взгляд Чонгука, который быстро опускает голову, стоит им пересечься глазами.       «В тёмной комнате ты был отзывчивее», — пролетает весёлая мысль у Тэ, и лезет в рюкзак за вторым бананом.       Когда альфы уходят достаточно далеко, Джин выходит из машины, поправляя одежду на себе. Невольно провожает широкую спину Намджуна, который перед тем как зайти в универ, оборачивается на него. Выглядит виноватым своими большими опущенными глазами, чего Джин не понимает. И решается спросить об этом на обеденном перерыве.       — На тебе вчерашняя одежда, — красноречиво ухмыляется Чимин, поймав довольную улыбку Джина.       — О, да! Я снова всю ночь провёл с Намджуном, — счастливо потягивается он. Всё же, секс в машине, несмотря на огромное наслаждение, слишком неудобный. Ну, или Джин думает приобрести автомобиль с удобными широкими сиденьями. Вдруг их приспичит, как сегодня. — Он просто бог в сексе!       — Не могу поверить, что этот… — Чимин с кислой миной кивает в сторону Намджуна. — Хорош в постели.       — «Хорош» слишком мало сказано, поверь. Ох, мы с ним целую ночь…       — Фи, не надо подробностей, — кривится и Тэ, пережёвывая свой банан.       — С чего это опять? — хмыкает Джин, вспоминая, что друзья и в прошлые разы были против подробностей. — Вы же сами всегда просили рассказывать о мельчайших грязных…       — Только не с Мишкой! — прерывает Тэ.       — Странные вы. А я всё ещё хочу его член…       — А-а! Прекрати, — не хотев слушать, кричит Тэ, кидая недоеденный банан, вызывающий ассоциацию кое с чем другим, в мусорку.       — Но это правда. Ох… — Джин сводит бёдра от горячих воспоминаний. — Боже, как вспомню, что он вытворял со мной…       — Заткни его, Чимин.       — С радостью, — Чимин прыгает Джину на спину, затыкая его болтливый рот аж двумя ладонями, крепко скрепив ноги на его животе. Так и заходят в универ под косые взгляды. Но им плевать. — А почему альфы стояли возле твоей машины?       Джин опускает друга на пол, вытирая влажный рот рукавом пиджака. И охотно признаётся, что об их тайных встречах узнали теперь друзья Намджуна.       — Интересно, а теперь можно целоваться при всех? — задумывается Джин. А что? Вопрос времени, когда о них узнают все в универе, и ему так хочется ощущать эти мягкие губы на себе как можно чаще.       — Не при нас! — бурчит Чимин. — И потом, ты же сам говорил, что вы просто секс-партнёры. Как это будет выглядеть?       — Эм… — Джин задумывается. Точно. Ведь сам же и предложил альфе быть друзьями с привилегиями. А целоваться при всех — это уже будет выглядеть, словно они теперь пара. — Ну и ладно. Зато можно не париться при его друзьях.       — Думаю, об этом тебе лучше поговорить с самим Мишкой, — Тэ вставляет свои пять копеек. Он теперь думает, что двое должны нести ответственность в отношениях, какие бы те ни были. Поделившись с Чонгуком новостью, Тэ почувствовал, что у него ушла некоторая нервозность и беспокойство. Появилось чувство, словно он не один страдает. А ещё повысился и так повышенный аппетит.       Джин глубоко вздыхает:       — Ну вот. Отношений без обязательств я хотел именно по этой причине: чтобы меньше говорить и больше заниматься сексом.       — Тогда просто продолжайте делать то, что делали до того, как вас раскрыли, — Чимин не спец в отношениях, вообще никакой, но в случае друга, ему думается, будет лучше продолжить начатое. А Джин устаёт думать, поэтому легко соглашается с ним.       В это время альфы так и не произносят ни одного слова, плетясь по заполненному широкому коридору. Потому что чрезмерно шокированные и усталые, потому что слишком много информации за последние дни: сначала от Чонгука залетел омега из ПМС, а теперь выясняется, что Намджун спит с парнем из этой же тройки. Что дальше? Конец света?       — Это ты к нему убегаешь каждый обеденный перерыв? — Юнги быстрее всех очухивается. Поправляет на себе рюкзак, поскольку захватил два больших кимбаба и литр персикового сока.       Намджун только мычит, засовывая руки в карманы. Хочет накинуть и капюшон толстовки, но нельзя в учебном заведении. Он тайком поглядывает по сторонам — хочется узнать масштаб произведённого фурора, когда вышел из машины Сокджина. А ведь тогда и вовсе не думал о последствиях. Только ли друзья видели их? Но никто на него не смотрит. Хороший ли это знак?       — Давайте не будем об этом, — Намджун сейчас не готов говорить, поскольку винит себя за то, что вызвался водителем для Сокджина, и так сразу облажался. Мог же пошевелить извилинами, остановиться неподалёку и пешком добраться… А если омега перестанет с ним спать, он поймёт. Будет раздавлен, но поймёт. Сейчас ему хочется только одного — почитать что-нибудь.       Трое альф только удивлённо кивают, разбредаясь по своим аудиториям. Всем им надо переварить события последних дней… да и всей жизни в целом.

***

      Как только слышится звонок на большой перерыв, Намджун томительно ожидает сообщения от Сокджина. В груди неприятно сжимается от воспоминаний о своей оплошности. Надеется, что омега хотя бы не будет кидаться резкими словами. Он клянётся и божится, что не сделает больше ни единой ошибки, если Сокджин вдруг даст ему второй шанс. И вот, телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Экран светится, а Намджун, глубоко подышав, всё же смотрит.       «Почему тебя нет в душевой?! Живо ко мне», — От радости он даже подпрыгивает, стоя в очереди в столовой с друзьями, чем заставляет их ошарашенно вздрогнуть.       — Полегче… Джун, ты куда? — кричит Хосок вслед воспрявшему духом другу, который бежит сквозь толпу, заставляя студентов шарахаться.       — Обедайте без меня, — только и слышен радостный возглас.       — Видимо, мчится к мажору опять, — говорит за всех Чонгук, замечая пепельную макушку за собой в очереди. Вот чёрт! А ведь он на секунд забыл о своей насущной проблеме и всё ещё не верит, что скоро станет отцом. Мысль эта заставляет его застонать и грустно выдохнуть.       — Почему Джун такой радостный стал? Неужели мажор так хорош в сексе? — недоумевает Юнги.       — Похоже на то, — автоматически отвечает Хосок, двигаясь вместе с очередью. Сейчас у него в приоритете поесть.       — Мажор ещё и симпатичный, — задумчиво кивает Чонгук, ловя тяжёлый взгляд Стукача на себе. По телу моментально пробегается холод. А омеги, пользуясь их заминкой, проходят мимо них вперёд. — Вообще-то, мы тут первые, — вздёрнув подбородок, Чонгук оборачивается и таращится омеге в лицо.       — Да? Прости, мы вас не заметили, — тот нагло ухмыляется, смерив победным взглядом.       — Но… — хочет разозлиться Чонгук. Ведь надеялся хотя бы наесться. Ему ещё и спалось плохо. Всё время в голову ударяло «ты — отец», алименты, шантаж, вынужденная свадьба, первенец, второй… третий… четвёртый ребёнок. Пахал на трёх работах, вышел на пенсию и сдох. А он уже ничего не мог поделать. До сих пор бросает в дрожь от этого сна. Словно посмотрел всю свою жизнь на перемотке.       — Ничего, пускай идут, — прерывает его Юнги, кивнув Псимину, который, подозрительно прищурившись, кивает в ответ.       Чонгук с Хосоком вопросительно переглядываются, но ничего не отвечают на его выходку. Вступать в конфликт с голодными ПМС — себе дороже. И тут Чонгук замечает, как Стукач наполняет свой поднос самой разной едой. Таким количеством можно накормить небольшой детский садик. Ему самому аж становится плохо.       — Он что, собрался на электрический стул? — шёпотом делится с друзьями.       — Если верить ему, то он теперь ест за двоих, — также тихо отвечает Хосок, сожалеюще посмотрев на друга.       Чонгук замолкает, глотая свои слова. Теперь он не злится за то, что омеги заняли их очередь. Но у него бурлят смешанные чувства.       Они наконец закупаются обедом, и на какое-то время отвлекаются от немного напряжных мыслей. Однако расслабиться до конца не получается. Присутствие беременного Стукача заставляет Чонгука нервничать. Тот сидит себе спокойно, жрёт свой обед, беззаботно болтая с другом, и не может даже представить, что за хаос творится у альфы в голове. Кусок в горло не лезет. Кажется, когда Стукач отправляет в рот очередную порцию — обретает всё бóльшую силу над ним. А в ушах застывает детский плач из его снов. Не стерпев этого, Чонгук решительно идёт к омегам выяснить для себя несколько вопросов.       — Эм, слушай, ты же не собираешься меня шантажировать, насильно женить на себе, а потом родить ещё несколько детей лишь бы не работать, а меня заставить пахать на трёх работах? — Как на духу выплёвывает Чонгук. Ощущает, как во рту становится сухо от ожидания ответа. Но тут же сбавляет тон, заметив, что на них уже начинают оглядываться в столовой. Ведь все знают — разве что бессмертный накинется на ПМС во время их обеда. — Скажи, что это не так.       — Чё? — только и выдавливает из себя шокированный Тэ, чуть ли не поперхнувшись обалденно вкусными спагетти с наггетсами.       — Эй, полегче, — бормочет не менее удивлённый внезапным словесным поносом альфы Чимин.       — Ты что там себе надумал? — Тэ отпивает воды, пряча улыбку, чтобы не обидеть этого дутого и, видимо, чувствительного, Чонгука.       — Просто ответь, — понимая, насколько он жалким и отчаянным выглядит, выдыхает альфа.       — Во-первых, ты сходишь с ума. Во-вторых, я же не животное какое-то. Шантажировать тебя? Ты реально кукухой поехал. Я у тебя даже помощи не прошу, какой шантаж? В-третьих, какая свадьба, какие ещё нафиг дети? Их у меня больше не будет, — надеясь, что объясняет достаточно доходчиво, Тэ засовывает в рот сразу два наггетса. — Ты так взъелся из-за того, что мы заняли ваши места в очереди?       Чонгук чувствует, как внутри поднимается волна облегчения, что тянет улыбнуться. Детский плач больше не беспокоит его, да и дышится гораздо легче.       — Спасибо. И нет, просто… Сон плохой приснился, — выдыхая, признаётся после, потирая напряжённую шею.       — Ну тогда расслабься, ничего криминального не будет. Когда докажу, что это твой ребёнок, попрошу только алименты. Всего-то, — улыбается Тэ, сам ощущая некоторую лёгкость.       — Если докажешь… Справедливо, — кивает Чонгук, соглашаясь с ним. — Ну тогда я…       — Иди уже, — смеётся Тэ, закатывая глаза, и просит всех богов, чтобы ребёнок точно не пошёл в альфу. — Бедный, так мучился, видать.       — Ничего не бедный, просто истеричный, — хохочет Чимин. Но паника Чонгука показала, что тот тоже обычный человек. Теперь и он смотрит на альфу по другому. Понимающе, что ли.

***

      У Чимина с Юнги совместная пара по английскому языку, в котором они оба, мягко говоря, плавают. Выбор языков в первом курсе был обширный. Чимин остановился на инглише, потому что думал, что кое-какие слова всё-таки знает, а Юнги — просто в списке этот предмет стоял первый. И вот, тест, сданный в прошлый раз, оба кое-как написали на минимальный проходной балл к зачёту. Даже преподаватель лишь качает головой, вручая им тесты с низкими оценками.       Юнги позарез нужен хороший балл для общей картины успеваемости. А то ведь он отстаёт почти по всем фронтам. И так портит общую успеваемость их группы, а как собраться — не знает. Но одно хорошее в этом всё же есть — здесь Псимин его не достаёт привычным грозным «соберись!», вдобавок с осуждающим выражением лица, поскольку сам еле понимает язык.       Потому на крыше они сегодня выплёскивают и этот провал. Чимин прогоняет про себя произношение роботизированного помощника по тесту с приятным женским голосом. Нужно узнать, о чём идёт речь и правильно написать, а затем пройти тест по озвученному тексту.       — … Professor… put… — неожиданно выходит из Псимина, когда Юнги блокирует его верхний удар, отчего чуть ли не падает, потеряв координацию. Затем снова слышит. — them…       — Ты что вообще бормочешь? — отпрыгнув на достаточное расстояние от омеги, интересуется Юнги, убирая пот со лба предплечьем. Сегодня тоже тёплая погода стоит весь день, даже ветра нет. Но звёздно.       — А? — тяжело дыша, Чимин непонимающе смотрит на альфу, удивляясь внезапной остановке.       — Ты какие-то английские слова бормотал.       — О, — Чимин даже не знает, что говорил это вслух. Как же ему стыдно признаваться о полученном минимальном балле, когда является старостой. Должен быть примером вроде, а тут… — Просто… забей. Давай, нападай, — становится в боевую позу, не собираясь болтать с ним понапрасну.       Сдавшись и захотев продолжить спарринг, Юнги только пожимает плечами. Дальше он не слышит от него ни слова, кроме пыхтения и ругательств. Повозившись ещё немного, Юнги предсказуемо проигрывает, снова упав лопатками на холодную бетонную крышу. А омега снова помогает ему встать.       — Держи, — он бросает Псимину целый кимбап с курицей и персиковый сок с соломинкой. Судя по вскинувшимся бровям и выкатившимся глазам, тот сильно удивляется, отчего Юнги ухмыляется.       — Ого. Значит, ты полностью принял свою участь быть побеждённым? — довольно бормочет Чимин, радуясь, что альфа сдержал слово. От аккуратно завёрнутого кимбапа идёт просто невероятно вкусный аромат.       Юнги, конечно, не ждал благодарностей, но закатывает глаза:       — Рано радуешься, когда-нибудь победа будет за мной, и многократной, — а на это закатывает глаза Чимин. Такому точно не бывать. Никогда.       Они привычно садятся на свои сумки, рядом друг с другом, начиная пожирать кимбап, будто не ели восемь лет. А вместе с прохладным персиковым соком — самое то после интенсивной нагрузки в тёплую ночь. Псимин аж довольно мычит, заставляя Юнги беззвучно смеяться.       — Фто? — с набитым ртом бурчит недовольный Чимин. Ему не нравится, когда рядом с ним кто-то смеётся. Привык смеяться вместе. Так как такое ощущение, будто из-за него. А он не забавный. Ни капли.       — Ты забавно мычишь, — смеясь теперь в голос, признаётся Юнги, получая болезненный пинок в голень. — Но это правда! Сначала бубнил английские слова, теперь мычишь. Призываешь английского дьявола?       Чимин старается быстро дожевать, надеясь ответить, как следует, но протянутая бумажная салфетка заставляет сбавить обороты. Альфа смотрит прямо в глаза. Слишком уж пронизывающий этот взгляд. До мурашек. Признаться, на Чимина ещё никто так не смотрел. Будто хотят заглянуть в самую душу. Становится как-то не по себе, отчего глотает чересчур шумно. Но салфетку принимает.       — Ты испачкался, — спокойно говорит Юнги, прочищая горло и снова садясь на свою сумку.       Зёрнышки риса возле уголков пухлых губ и на подбородке не портят румяное после тренировки лицо. Псимин сегодня снова собрал волосы в хвостик на макушке, открывая лоб. Напялил жёлтую майку задом-наперёд, а серые шорты надел широкие, спортивные. От этого омега кажется меньше, чем есть на самом деле. Юнги снова трясёт головой, возвращая внимание на свой кимпаб. Что-то Псимин начинает чаще появляться в его мыслях.       — Я прогонял тест по английскому, потому что получил минимальный балл, — вытерев всё лицо, выпаливает Чимин, чувствуя себя немного лучше. А открываться Юнги оказывается не так уж и стыдно. — Там был разговор двух профессоров…       — Нет, там был разговор студентов о профессоре в библиотеке, — поняв о каком задании идёт речь, прерывает Юнги.       — Да нет же! Никакой библиотеки там не было. Я точно слышал…       — Давай послушаем? — азартно предлагает Юнги. Уж в этом он хочет оказаться прав. — Там бла-бла-бла лайбрери что-то там точно было.       — Давай. Ты окажешься не прав! — Чимин подхватывает его азартный настрой, открывая вкладку на браузере по английскому на своём телефоне.       Юнги оказывается прав. Они прокручивают старое задание по тесту, и Чимин удивляется, как не мог расслышать это слово раньше. А ведь беседующие чётко произносят.       — They are not easy to find if a professor put them on reserve in library, — с ужасным акцентом, но страстно проговаривает Юнги. Чимин лишь хихикает, хотя сам не лучше. — Видишь? Я был прав! Да! Я умнее тебя.       — Только по Инглишу, — нехотя соглашается Чимин. По всем остальным предметам он-то успевает гораздо лучше. И этот факт радует. — Слушай, тебе реально нужно подтянуться. Так и вылетишь со своими хромыми знаниями. Знаешь, сколько преподов жалуются на тебя? На одной спортивной стипендии ты не вывезешь.       Юнги поражается ещё больше, потому что привычного злобного крика старосты от него не слышит. А вполне себе спокойный тон:       — Давай практиковать английский вместе? — Юнги даже сам удивляется своим же словам. Но отступать не хочет. Когда падает такой шанс, он воспользуется. — Ты тоже подтянешься, — внезапно смущается из-за больших глаз, испепеляющих его.       Чимин чуть ли не гипнотизирует альфу, не понимая, шутит ли он. Вроде кажется серьёзным. А сердце и вовсе заходится в приступе тахикардии. Обычно ему помогает Джин, но поскольку тот занят волшебным членом Намджуна, и будет занят неизвестно сколько, то взаимная помощь не кажется ему чем-то зазорным или плохим. Наконец, моргнув, прочищает горло:       — Ладно, давай.       А с Юнги словно спадает оцепенение:       — Отлично. Можем совмещать приятное с полезным. Сначала будем боксировать, а затем инглиш. Как тебе? — воодушевляется он.       Обычно с ним никто не хотел заниматься дополнительно. Сначала старались Хосок и Намджун, но первый слился из-за занятости, а последний не вытерпел его тупизма. Однако всё же продолжал помогать, если Юнги попросит. Но он не просит, уже давно. Может, поэтому скатился на учёбе? Кто знает.       — Звучит хорошо, — улыбается Чимин, понимая, что у него появляется партнёр по предмету. Никто не хотел быть с ним, даже в собственной группе, когда разделяли на команды, а тут целый альфа. Хоть и Мин Юнги. — Тогда ты иди за учебными материалами, а я найду пособия в телефоне.       — А почему это я должен спускаться? — Юнги строит такое страдальческое лицо, словно ему сказали пешком пройтись до Дэгу и оттуда притащить учебники.       — Ты живёшь на седьмом этаже, а я на четвёртом, — заканчивает Чимин, не сдерживая смех. — Слушай… Не принесёшь футболку Хосока заодно? — уставившись на смешно округлившего глаза альфу, в надежде просит он, раз уж у обоих сегодня настроение хорошее.       — Зачем тебе? — хмыкает Юнги. — А-а, я вспомнил, что мой друг тебе нравится, но это извращение, — закатывает после глаза, убегая в свою комнату. Он отказывается понимать, что Псимин это омега с чувствами к его лучшему другу. Скорее, бро с боксёрскими перчатками и ужасным английским произношением.

***

      С того дня многое меняется. Во-первых, Чонгук больше не страдает, когда Тэ появляется в его поле зрения. Даже если приснится что-то неприятное, связанное с будущим отцовством. Омега и правда совсем не беспокоит его, просто продолжает жить как обычно. Да и на совместных парах они ведут себя как раньше. За исключением разве что того, что Чонгук теперь уступает Тэ место в очереди в столовой, если он придёт первый, или открывает для него двери. Даже бросаются односложными фразами, как «привет», «одолжи ручку» и т.д.       Во-вторых, Намджун теперь железно паркуется за квартал до универа, хоть друзья уже знают про них, но до сих пор переваривают. А Джин потом спокойно доезжает сам.       В-третьих, Чимин и Юнги на проверочном тесте по английскому зарабатывают больше шестидесяти баллов каждый. А у них было по тридцать пять. За неделю дополнительных занятий на крыше уже имеют большой успех, чему оба по-щенячьи счастливы. Идея заниматься вместе оказалась продуктивной. После физической тренировки тела, умственными они занимаются с охотой, в процессе поедая разные снеки.       — Послезавтра не смогу прийти сюда, — выдыхает Юнги, принимая руку помощи Псимина, когда тот его снова уложил на лопатки.       — Почему это? Я тебя заставлю, — фыркает Чимин.       — Не получится, потому что у нас игра в Сеуле. Хочу отдохнуть.       — А, вспомнил, я же тоже не могу. У меня конкурс.       — Вот и ладно. Немного отдохнём. Я принёс рамён и пиццу, — улыбается Юнги. У них меню теперь тоже разнообразилось. Даже полноценно стали ужинать вместе.       Юнги достаёт из сумки два термоса с горячей водой и поливает лапшу рамён, а Чимин открывает коробку с пиццей, умирая от восхитительного аромата.       — Если выиграете, принесёшь мне футболку Хосока? — откусывая приличный кусок итальянского блюда, снова просит Чимин.       Юнги беззвучно смеётся, тоже отправляя в рот пиццу:       — Мечтай. Нечестно по отношению к другим… омегам, — запинаясь, тянет он. Ну никак не может принять, что Псимин омега, и всё. — Они же будут драться за его шмотки, а не как ты, на готовенькое.       — Ты же знаешь, что я сильнее всех их вместе взятых? — допытывается Чимин. Уж в жизни бы не поверил, что будет отчаянно просить Юнги о чём-то.       — Знаю. Но тут без меня, — не сдаётся альфа.       — Попроси у меня что-нибудь, припомню, — дуется Чимин, захватывая коробочку с пиццей, словно Голум из Властелина колец, кричащий «моя прелесть!».       Не злится и не угрожает выпотрошить, а дуется, чему Юнги безмерно удивляется. С каждым разом, приходя на крышу, он открывает для себя много нового касаемо Псимина. И ему эти открытия нравятся, как ни крути.       — Рамён готов, кажется, — бормочет альфа, желая избавиться от неуместных мыслей и доканчивая со своей пиццей.       А во время плотного, позднего и безумно вкусного ужина Псимин оттаивает. Конечно, это же почти королевская еда — у кого угодно поднимется настроение. Потому омега даже пиццей делится.       На утро Юнги с командой рано заканчивают с учёбой и их отправляют в Сеул на баскетбольную дружескую игру. Победа в гостях — было бы славно. Ему нравятся выездные игры. Можно отвлечься и любоваться омегами. А некоторых даже подцепить. Те падки на популярных, спортивных и смазливых альф, к которым он относит и себя. А что? Без их внимания Юнги никогда не остаётся. Вдруг неожиданно он вспоминает и о Псимине. Ведь у омеги сегодня тоже какой-то конкурс, жаль не уточнял. Поэтому решает написать ему сообщение:       «Давай победим сегодня!».       Чимин же сильно нервничает, напяливая свои костюмы на парней. Для него это важный конкурс, так как хочет стать дизайнером, а не учителем, кем изначально планировал при поступлении в универ. И это шанс заявить о себе пока ещё небольшому обществу модников. До этого его коллекции высоко ценили, что придавало ему уверенности. А сейчас он беспомощно мечется по залу, выискивая нужные детали, хоть раньше всё уже пометил и упаковал по местам.       — Чимин-и, ты слишком нервный, расслабься, — поговаривает Джин, устав от его мельтешения.       — Сам расслабься, — бурчит друг, нависая над своей шкатулкой.       Джин замолкает, понимая, что ничто не поможет сейчас Чимину. Только победа. Но высоко оценивает свой наряд тотал блэк с солнечной жёлтой точкой в центре. У него много времени, а просто стоять ему надоедает, вот и оценивает творение Чимина. Он знает, что друг сшил это специально на его фигуру, от того и сидит просто прекрасно. Раньше Джин этого не замечал, наряжался на автомате по просьбе Чимина, а наряд действительно отличный.       — Мне так нравится материал, кожа дышит. А ещё нравится, как костюм подчёркивает все мои достоинства, — улыбается он в зеркало, проводя ладонью по мягкой ткани.       — Замолчи, Джин! — рычит Чимин, крепя следующей модели нужные детали. Друг уже не обращает на это внимания, продолжая любоваться собой.       В поисках следующей своей пропажи на столе, Чимин вдруг замечает новое сообщение от Юнги, пришедшее почти три часа назад. Он был так занят, что даже не увидел его. А, прочитав, улыбается, представляя, как альфа произносит это на крыше своим привычным лениво-шепелявым голосом. Вся злость куда-то испаряется, оставляя лишь приятное предвкушение. В ответ он отправляет простое «файтинг».       Следующие мгновения Чимин сосредоточен. Всё делает, как надо и выпускает своих моделей, когда звучит его имя. Ох, сердце, будто бешеное, трепыхается в груди, а в голове стоит только: «Давай победим сегодня!».       — Всё вроде прошло замечательно, — подбадривает Джин, спускаясь с подиума и крепко обнимая его.       «Ох, лишь бы не грохнуться прямо здесь», — надеется Чимин и глубоко дышит, ожидая вердикта жюри и обнимая друга в ответ. Ему становится немного легче. И когда начинают оглашать список с низов, он ликует сверх меры, сильнее сжимая кулаки, ведь его имени среди них нет.       Чимин начинает думать о своей победной речи, уставившись в потолок. Совсем забыл подготовить её, отчего становится ещё хуже. Метает взгляд, полный растерянности по помещению, надеясь, что ему помогут. Но приказывает себе успокоиться, увидев серьёзные лица жюри, и, вобрав побольше воздуха, выдыхает.       Тут его настрой на победу и даже быстрый подбор слов в голове для речи с последних выступлений — исчезают, разлетаясь мелкими кусочками:       «Второе место — Пак Чимин!», — звучит противным голосом женщины в возрасте.       Что?       Пока все лезут поздравить, для него это сродни неудаче. Он чувствует, как земля уходит из-под ног. Его словно засовывают в закрытую банку, отчего начинает задыхаться. А перед глазами всё плывёт.       Второе место?       Чимин без понятия, как оказывается на крыше общаги и уже бьёт воздух кулаками без перчаток. Отчаянно делает сальто, надеясь забыть про свою неудачу. В первый год, заняв второе место, он не был так раздавлен. Почему сейчас ощущает острую боль в груди — не понимает.       Его телефон вибрирует без остановки в кармане пиджака, отчего он снимает с себя и кидает на пол, слыша, как трескается его гаджет.       Джин не находит себе места, пытаясь дозвониться до Чимина. Вовлекает и Тэ, который сидит в зале и поддерживает их. Но неожиданно получает сообщение от Намджуна.       «Я в Чеджу. Надеюсь, у тебя нет никаких планов на выходных. Ты мне нужен. Откуда тебя забрать?», — хоть Джин и возбуждается только от предвкушения горячих выходных, но хочет сперва найти друга, прежде чем ответить ему.       Прибежав в общагу, омеги удостоверяются, что Чимин здесь, так как отметился при входе. Потому у Джина падает гора с плеч.       — Ты можешь сам успокоить его? — хоть и совестливо бросать друга после поражения, но он хочет к Намджуну слишком сильно.       — Попробую, а ты куда? — щурится Тэ.       — Мне пора, — красноречиво тянет Джин.       — А-а, фу… тебе Мишка дороже Чимина? Да ты свихнулся, что ли? — Тэ переходит почти на крик, но тут же осекается, так как в общагу заходят Хосок, Чонгук и Юнги. По их виду не скажешь, что выиграли.       Джин тоже оборачивается на них, невольно выискивая глазами Намджуна, но быстро вспоминает, что тот ведь живёт не в общаге.       — Вы победили? — интересуется Тэ, подходя к ним. А Чонгук устало мотает головой.       — Не, зато забили трёхочковые больше сеульских Волков, — улыбается Хосок, поднимая два больших пальца вверх.       — Да что за день сегодня? Вы проиграли, и Чимин тоже. Эх, сегодня не день Барсов, — бурчит Тэ, захотев съесть целую сковородку жареного мяса с кимчи.       — Что? Он проиграл? — Юнги резко поднимает голову, уставившись на омег, до этого спокойно стоящий с друзьями.       — Да, к сожалению. Он убежал после того, как огласили его имя. И как сквозь землю провалился. Мы почти полчаса искали его. Хорошо, что он здесь, — эмоционально проговаривает Тэ.       Юнги, не дослушав и не давая себе отчёта, мчится в комнату к Псимину. Но она закрыта. Безуспешно постучав около пары минут, решает пойти на крышу. Вдруг омега пошёл туда. Но по дороге оставляет вещи в своей комнате. И его осеняет, увидев раздевающегося Хосока.       — Дай свою футболку, — просит он, дёргая за потную одежду, которую друг даже не успевает снять.       — Эй! Юнги, ты чего? Верни мою футболку, — оторопевший Хосок, часто моргая, недоуменно кричит вслед убежавшему другу.       — Прости, но она мне нужнее! — прилетает в ответ уже откуда-то издалека. Хосок лишь ругается про себя, не понимая внезапного поведения друга. Нет, он бы отдал её, если бы Юнги нормально попросил, но не красть же прямо с тела. Хосок вообще любит раздавать свои вещи фанатам, но этой футболкой он дорожил. Приобрёл, когда выиграли первую университетскую игру на первом курсе. Жалко так расставаться.       Выбежав на крышу, Юнги замечает боксирующего Псимина в синих перчатках. Он невольно переводит глаза за дверь, в их тайное место для хранения сумок. Они придумали оставлять их здесь, так как каждый раз тащить — такое себе удовольствие. Сумка открыта, а рядом валяется ещё одна пара перчаток. Обычно Псимин аккуратный и всегда закрывает её… Юнги направляет взгляд на пыхтящего парня и застывает. В деловой серой рубашке и чёрных брюках тот смотрится слишком инородно. Словно и не тот самый Псимин, которого он знает.       Отдышавшись, Юнги пару мгновений наблюдает за чёткими быстрыми ударами, впечатляясь ещё больше. Однако ему не нравится поникший, грустный вид — Псимину не идёт. И решает дать о себе знать.       — Эй! — громко говорит он, но не решается подойти ближе.       Юнги замечает, как на секунду глаза Псимина метаются к нему, но тот почему-то игнорирует его с надменностью царственной особы, всё продолжая бить. Безуспешно позвав ещё пару раз, Юнги решительно подходит к нему и кидает в его красное лицо с опухшими глазами футболку Хосока. Только этот жест заставляет омегу остановиться.       Чимин смотрит на чёрную вещь в руках и недоумевает. Почему это Юнги кидается в него разными тряпками? Ещё и влажноватыми. Он бы и рад проявить чуть больше радушия, но ему в задницу будто кол вогнали. Стоит, щёки горят, спина, как палка, ровная, глаза слезятся. От ветра, конечно же.       — Это что? — хрипит Чимин не своим голосом, но не смотрит ему в глаза.       Юнги вздыхает и радуется хоть какой-то ответной реакции:       — Ты должен уже знать, что, когда жизнь предлагает тебе футболку Хосока, её надо принимать.       Чимин резко поднимает голову, неверяще смотря прямо своими опухшими глазами на альфу:       — Что?!       Явно плакал, думает Юнги, смотря на опухшие веки. И это расстраивает его, что странно. Склонности к эмпатии за собой он не наблюдал. Но желание заботиться об этом парне и оберегать его — пересиливает всё остальное.       — Да. Ты был прав, сеульские омеги были хилые. Ты бы их одним ударом уложил. Так что… только ты заслуживаешь надевать её, — мягко проговаривает Юнги. Потом ему становится чутка неловко из-за испепеляющего взгляда больших грустных глаз.       Чимин снимает и бросает боксёрские перчатки на пол, бережно трогая футболку Хосока. Она такая мягкая и пахнет альфой. Он не верит, что и у него теперь есть кусочек краша. А то его полотенце сейчас кочует у Джина.       — Спасибо, — наконец улыбаясь, тихо выходит из Чимина. Он нежно прижимает футболку к лицу, умиляясь бесценному подарку. Даже горечь от проигрыша оттесняется далеко на задний план.       Юнги смотрит на него в ответ — Псимин выглядит искренним, и это его смущает. Он ничего не сделал, чтобы заслужить благодарности, особенно если учесть абсолютно недобрые мысли на счёт омеги. И, вместо того, чтобы принять благодарность, он медленно подходит к нему и просто обнимает.       — Ты что делаешь? — Чимин только моргает, стоя в неожиданных объятиях и ощущая аромат Юнги: приятный, терпкий, какой бывает у сильных альф. Он дышит альфе прямо в гладко выбритую щёку, и даже не двигается из-за шока. Нет, Чимин обожает объятия, и ему сейчас они были ой как нужны. Однако не думал, что Юнги возьмёт и прижмёт его к себе. А ему даже не хочется огрызнуться или ударить альфу, потому что… это приятно.       — Эм, мне уйти? — спрашивает Юнги с замиранием сердца. Он не может дать определение своему поступку. Может, потребность быть рядом с ним нужна не Псимину, а ему самому? Они проиграли сегодня Волкам со счётом 156:133. И очень хочется объятий, если честно. А ещё ему нравится парфюм омеги. Он ненавязчивый, лёгкий, цветочный.       — Только посмей, дурень, — задушенно произносит Чимин, не смотря на него, но чувствуя приливающий жар к лицу. Тепло от больших ладоней приятно согревает спину и плечо, заставляя забыть обо всём. — Останься.       Юнги кивает на едва слышимый шёпот, прильнув виском к тёплому виску Псимина. Его самого начинает отпускать разочарование от сегодняшней игры. И оказывается очень приятно просто стоять и молчать с ним.       Свежий ночной воздух приятно холодит их горящие лица. Чимин возводит взгляд на чистое чёрное небо, кусая щёку изнутри. Ему безумно не хочется, чтобы этот день заканчивался, несмотря на неудачу.